# Грани любви (2015-08-01)

Rainedash

Кейденс всё больше мучают зависть и интерес к другим видам отношений. Да и как она может называть любовь своим особым талантом, если сама испытывала только одну её разновидность? Но вот принцесса находит способ, как это исправить. Осталось дело за малым: убедить Шайнинга принять участие в её экспериментах.

Источник

## Глава 1: С другой точки зрения

Что самое лучшее в жизни?

Для Шайнинг Армора ответ был прост: провести утро в постели, обнимая любимую жену. Он бы прижимал её к себе, наслаждаясь мягкостью её шёрстки и ещё более мягких пёрышек. Иногда он подумывал, не попросить ли её собирать выпавшие перья, чтобы сделать потом из них подушку. На такой мягкой подушке Шайнингу снились бы самые сладкие сны. Он бы обнимал Кейденс, гладил её мордочкой, время от времени целуя в лоб или вдоль носика. Временами она ворочалась бы, пытаясь устроиться рядом с ним поудобнее, и это просто очаровательно смотрелось бы со стороны. Не лишним было и то, что спали они на роскошной кровати, которая была достойна королей или, как в его случае, принца.

Однако это было не совсем обычное утро, ибо когда Шайнинг протянул копыто к жене, нашёл он лишь пустую остывшую постель. Он приоткрыл глаз, убеждаясь, что жена действительно ушла, затем пожал плечами, вытянулся на постели и попытался опять задремать. Хоть это и не лучшее, что было в жизни, но получить большую уютную кровать в своё полное распоряжение — тоже неплохой вариант.

— Шайнинг, милый, ты проснулся? — донёсся из соседней комнаты голос Кейденс.

Шайнинг заворчал в полудрёме и широко зевнул.

Её шаги приблизились, а следом чьё-то изящное копытце стало настойчиво теребить его за плечо.

— Вставай, я приготовила завтрак.

И утро становилось всё страньше и страньше. Обычно слуги готовили что-нибудь к моменту, когда они наконец поднимались с постели.

— Но это же надо будет вставать... —  сонно пробурчал он.

— Не совсем.

Послышалось звяканье ложки о край стакана.

— Хмм?

Шайнинг приоткрыл глаза и узрел не только лицо любимой жены, но и поднос, висящий в воздухе позади неё. В середине подноса стояла пиала с овсяными хлопьями, рядом — стакан виноградного сока, а также сэндвич с вольт-яблочным джемом и арахисовым маслом. Пожалуй, это был его самый любимый завтрак.

— Вау, вот здорово. — Сев на постели, он снова широко зевнул и сбросил с себя одеяло. — В честь чего такой праздник?

Она вздохнула.

— Ты опять забыл, да? — Её голос, всегда такой сладкий и мелодичный, приобрёл холодные нотки.

— Эм... — Шайнинг начал отчаянно рыться в памяти, пытаясь отыскать там важную дату, которую он, по всей видимости, должен был помнить. Годовщина? Нет, она будет месяцев через пять или шесть. День рожденья? Нет, тоже не он. День сурка? ...мм-может быть. Разумеется, он старался скрыть от Кейденс всю эту напряжённую работу мысли, но его непробиваемый фасад стремительно рассыпался. — Сегодня “День самой прекрасной и всепрощающей жены”? — спросил он и одарил её широкой улыбкой, надеясь, что если это что-то важное, то она всё равно его простит.

— Нет, — сказала она всё так же холодно. — Сегодня “День самого доверчивого мужа”, — продолжила она, но уже к середине фразы начала смеяться.

Шайнинг тут же расслабился и облегчённо вздохнул, затем недовольно посмотрел на жену и раздражённо фыркнул.

— Злая ты.

Кейденс наклонилась вперёд и потёрлась об его нос мордочкой.

— Прости, но это само напрашивалось, и я просто не смогла устоять. Простишь меня?

Ему очень захотелось повыражать ей своё недовольство. О, как же он был недоволен тем, что его так глупо разыграли, и в особенности тем, что он так легко поддался на розыгрыш. Однако стоило ему только взглянуть в её глаза, эти нежные и любящие очи, и он просто не смог. Всё его негодование разом растаяло, и взамен жалоб он наклонился и поцеловал её в носик.

— Ты принесла завтрак в постель, так что будем считать, что мы квиты. Но в следующий раз за тобой должок, — шутя заявил он, отлично зная, что в следующий раз, вероятно, опять её простит.

Кейденс опустила поднос на постель:

— Налетай.

Большего Шайнингу и не требовалось: он тут же уткнулся мордой в пиалу с хлопьями. Кровать чуть прогнулась под забирающейся на неё Кейденс. Принцесса устроилась позади Шайнинга и стала гладить его по спине.

— Нравится?

Он молча кивнул, дожёвывая остатки, затем принялся за сэндвич.

— Хех, ты всегда так быстро ешь.

— Когда завтрак тебе приносит красивая кобылица, это всегда поднимает аппетит, — ответил Шайнинг, проглатывая последний кусочек сэндвича, и поцеловал супругу в знак благодарности за вкусный завтрак.

— Всё для моего рыцаря в сияющих доспехах.

Не переставая поглаживать ему спину, она наклонилась и потёрлась мордочкой о его шею.

— Ну ладно, это уже становится слишком слащаво даже для нас с тобой. В чём дело, милая?

Кейденс прижала ушки и вздохнула.

— Ну, может быть, есть кое-что, о чём я хотела бы с тобой поговорить, и, может быть, я хотела, чтобы ты был максимально доволен, прежде чем я заведу разговор...

— Может быть?

— Может быть.

— Милая, просто скажи, и всё. — Он взял её за переднее копыто. — Ты начинаешь меня тревожить. Что-то не так?

— Всё так. Просто это может быть немного, эм... неожиданным.

— Неожиданным? Стоп... — Его глаза округлились, и он отпрянул назад. — Неожиданно в смысле... — Шайнинг провёл копытом по животу, но двигал его так, будто живот у него был намного больше, чем на самом деле. — ...такая неожиданность?

— Что? Нет! — Она закатила глаза.

Шайнинг вытер копытом лоб и облегчённо вздохнул.

— Я даже не была в сезоне в последнее время, чтобы это могло случиться.

Шайнинг нервно поцокал копытами друг о друга.

— Ну, понимаешь, просто когда ты сказала, что это неожиданность, но что это не плохая неожиданность, я подумал...

— Я понимаю, — кивнула она, — и я не могу тебя в этом упрекнуть. Так или иначе, всё дело в том, что я в последнее время стала замечать в себе это странное чувство. И я, кажется, наконец поняла, что это: Зависть.

— Зависть? — Шайнинг склонил голову набок и навострил уши. — Но ты же принцесса с целой армией слуг. Героиня империи. И к тому же... — Он улыбнулся и гордо выпятил грудь. — У тебя замечательный муж.

Кейденс дотронулась копытом до его груди и улыбнулась:

— Ты прав. Всё так.

Его щёки слегка порозовели. Он вовсе не ожидал, что она просто согласится с последним утверждением и не сделает из этого какую-нибудь шутку.

— Шайнинг, моим особым талантом ведь является любовь, верно?

Он кивнул, не вполне понимая, к чему она ведёт.

— Но я испытывала только один вид любви: как кобылица, любимая жеребцом.

— А-га, — ответил он.

В его голове крутились мысли, но все казались абсурдными. Естественно, она испытывала только этот вид любви, ведь Кейденс ни с кем больше не была в отношениях. На ум ему пришла одна возможность, и Шайнинг бы соврал, если бы заявил, что никогда не думал об этом: позвать ещё одну кобылицу в постель. Это была не такая уж редкая мысль среди парней, и Шайнинг не раз слышал, как кто-нибудь из его солдат высказывал такое желание. Однако, в отличие от многих, он был достаточно умным жеребцом, чтобы не высказывать такую идею своей жене напрямую... или полагать, что именно об этой идее она сейчас говорит. Но надежда-то умирает последней.

— Я вижу то, как жеребцы смотрят на своих кобылок, и мне становится любопытно, каково это: любить кобылицу и чувствовать, как она любит тебя в ответ.

Шайнинг внутренне подобрался. Идея теперь казалась более вероятной.

— Я также чувствую это, когда вижу вместе двух кобылиц или двух жеребцов. Конечно, в последнем случае мне знакомо, каково это, быть любимой жеребцом, но только не как одному из них.

И он снова ничего не понимал. Она завидовала любви? Другим парам? Он что-нибудь сделал не так?

— Просто дело в том, что... я хочу испытать любовь более чем с одной точки зрения. Как я уже сказала, я только испытывала любовь как кобылица, любимая жеребцом. Я знаю это чувство как свои четыре копыта, но я также хочу знать, на что похожи эти другие виды любви.

— Эм, давай всё проясним. Ты хочешь побыть влюблённым жеребцом? Или кобылицей, любящей другую кобылицу? Просто попробовать что-то новое? — спросил он. — Что ж, я был бы рад помочь, но я не совсем понимаю тебя.

— Поверь мне, Шайнинг. Я и не ожидаю, что кто-то сможет меня понять. Я знаю, что это звучит странно, но всё равно хочу попробовать.

— Хорошо. Но как? Быть с другой кобылицей или жеребцом, — он сделал особое ударение на жеребце, — это измена.

И снова он не стал поднимать тему секса в тройке. Но на этот раз скорее для того, чтобы не нарваться на предложение позвать второго жеребца.

— И это неправильно.

Тон получился слишком обвиняющим, и он тут же мысленно пожалел об этом.

Кейденс топнула копытом:

— Конечно я знаю это. Шайнинг, я бы никогда так не поступила, и ты это прекрасно знаешь.

Он тут же извинился, но она отмахнулась от него.

— Я хочу узнать любовь с другой точки зрения, но я бы никогда не опустилась до такого.

— Прости, — снова извинился он, опустив голову. — Это было глупо, и теперь мне стыдно. Просто, когда ты заговорила об этой идее, звучало это как-то... Извини.

Она потянулась к нему и сжала его в объятиях.

— Видишь, вот поэтому-то я и боялась поднимать эту тему. Я знала, что не смогу сразу же правильно сформулировать это. Шайнинг, на самом деле я хотела сказать, что уже нашла способ это осуществить. Твайлайт научила меня заклинанию трансформации.

Его мозг впал в ступор. Разумеется, синапсы по-прежнему работали, но вот всякая способность перерабатывать полученную информацию моментально прекратилась. Несколько секунд он сидел с окаменевшим лицом.

— ...чего?

Извилины в его голове снова медленно зашевелились, и перед ним начала складываться полная картина. С другой точки зрения... Трансформация... “Ой-ёй”, — тут же подумалось ему.

Кейденс первой выпустила его из объятий и спустилась с постели. Она старательно прятала от него глаза и даже потёрла загривок копытом — привычка, которую он не раз замечал у своих подчинённых, когда они боялись ему что-то сказать.

— Не волнуйся, я ей ничего не сказала. Просто спросила, как такие заклятья работают. Ты же знаешь Твайлайт — она никогда не упустит шанса поиграть в учителя, — сказала Кейденс, глядя в потолок. — В общем, я бы очень хотела попробовать. Хотя бы один раз. Дай мне этот единственный шанс, и если тебе не понравится, я больше никогда не буду даже заговаривать об этом. Пожалуйста?

— Я...

Кейденс нечасто упрашивала его о чём-нибудь, и поэтому Шайнингу стало ясно, что это действительно важно для неё.

— Ты обещаешь больше ничего такого не предлагать и не давить на чувство вины, если мне не понравится?

— Через сердце на луну кексик в глаз себе воткну! Значит ли это, что ты согласен?

В ответ он только кивнул.

— Спасибо тебе.

Видя облегчение в её глазах, Шайнинг понял, что принял правильное решение, пусть даже сам он пока очень сомневался насчёт этой затеи.

— Что ж, в книге Твайлайт говорится, что пони, которого преобразили с помощью магии, нужно оставить на какое-то время одного, чтобы он мог немного обвыкнуться. Поэтому я буду накладывать заклинание из другой комнаты. Хорошо?

— Хорошо.

Шайнинг проводил её взглядом, чувствуя, как внутри у него всё сжимается от тревоги. Было всё-таки что-то пугающее в идее изменения всего твоего тела.

Спустя считанные секунды после того, как закрылась дверь, в другой комнате засиял яркий свет. Магия наполнила его тело, прокатившись волной электричества от рога до кончиков копыт. Одни его части как-будто чем-то сжали, в частности живот, копыта и морду, тогда как другие стали растягиваться.

В глазах у него на секунду помутилось, когда эти ощущения покинули его голову и шею. Первое же изменение Шайнинг заметил, просто взглянув на свой нос. Нос казался теперь меньше и не был таким квадратным, как раньше. Хотя всё это время, пока работала магия, Шайнинг сидел неподвижно, теперь сидеть в таком положении почему-то стало неудобно, и он неуклюже повалился набок.

— Гах! — сказал незнакомый голос, немного хрипловатый, но без сомнения принадлежащий кобылице. Шайнингу потребовалась секунда, чтобы осознать, что этот голос был его собственным.

Последняя часть превращения осуществилась гораздо быстрее, чем он ожидал: его жеребцовое естество втянулось в тело, оставляя его или, скорее, её с новеньким кобылиным...

Она полежала немного, успокаивая дыхание и прислушиваясь к своему телу. Помимо самых очевидных отличий, первым, что она заметила, была удлинившаяся грива. Ей стало интересно, вырос ли заодно и хвост, но едва мотнув им, она поняла, что он остался той же длины. Отбросив чёлку с лица, она оглядела комнату, и её взгляд упал на туалетный столик с большим зеркалом, стоявший в углу.

“Так, всё хорошо. Просто подойди к зеркалу, и сможешь хорошенько себя рассмотреть,” — сказала она про себя.

Шайнинг поползла к краю постели и с ужасом обнаружила, что её новообретённая щёлка всё больше и больше даёт о себе знать, скользя по поверхности одеяла. Она попыталась сосредоточиться на чём-то другом, даже пыталась думать о других изменениях; например, о том, что копыта у неё стали меньше и их почти полностью покрывала шерсть. Не помогло. Фактически, чем больше она старалась не думать об этом, тем больше к этому возвращались её мысли. “Это только на время, только на время.” Она повторила это про себя несколько раз, стараясь дышать ровно, чтобы не впадать в панику.

Она стала осторожно  спускаться с кровати, которая показалась ей выше, чем она помнила, но всё же запнулась и чуть не упала, по-девичьи пискнув от неожиданности. Вернув себе равновесие, она побрела к зеркалу, широко расставляя ноги, чтобы приспособиться к новой походке. Едва не упасть с постели — совсем не то начало, которого ей хотелось, не говоря уже о том, что ей и не хотелось никакого начала. Остаток прогулки до зеркала прошёл уже не так драматично. Впрочем, к её немалой досаде, она никак не могла заставить свои бёдра не покачиваться при каждом шаге. Шайнинг решила, что одно с другим просто шло в комплекте: если у тебя широкие бёдра, они обязательно будут раскачиваться при ходьбе.

Кобылица, смотревшая на неё из зеркала, смутно напоминала Шайнинг диджейку, которая была на их свадьбе: гладкая белая шерсть, синяя непослушная грива, милое личико и... о милостивая Селестия, этими большущими голубыми глазами можно было коней на скаку останавливать! Она порассматривала себя в зеркале, медленно поворачивая голову из стороны в сторону, чтобы привыкнуть к своему новому лицу, затем отступила назад и окинула взглядом всё тело целиком. Оно оказалось более мускулистым, чем у типичной кобылки, и всё равно выглядело как тело солдата, пусть и с добавлением новых округлостей. Как и лицо, смотрелось оно довольно неплохо. В общем-то, даже хорошо.

Она решила на секунду вернуться к серьёзности и бросила на своё отражение суровый взгляд. Тот взгляд, который обыкновенно применяла на своих подчинённых.

“Ладно, раз ты сумел стать самым молодым выпускником в истории Королевской военной Академии Селестии, значит сможешь сделать и это. Один день — вот всё, чего просит у тебя жена, а сделать её счастливой — это твой главный приоритет, усёк? — Отражение кивнуло. — Хорошо. Значит на один день с этого момента ты станешь её кобылкой, и никаких ‘но’, ‘а’ или ‘если’. Ты не будешь дёргаться по поводу нового тела и постараешься получить от этого удовольствие, потому что если ты будешь дёргаться, это убьёт всё удовольствие для Кейденс.”

Она сделала глубокий вдох, давая самовнушению улечься в голове. “Получить удовольствие, да?” — мысленно усмехнулась она. Уголки её губ поползли вверх. Шайнинг оглянулась, проверяя, не зашла ли Кейденс в комнату, затем повернулась крупом к зеркалу и неуверенно повиляла бёдрами. Немного осмелев, она повиляла ими ещё и приподняла хвост, впервые в жизни бросая взгляд на свои новые интимные места. Она бы соврала, если бы сказала, что не ощутила при этом никакого трепета. В конце концов, это было лишь на время, так почему бы ей не позабавиться c этим, пока есть возможность. Таков был ход её мыслей.

Внезапно раздался резкий свист, и она испуганно замерла. Все мускулы в её теле застыли и отказались двигаться.

— Так вот чем ты решила заняться, стоило тебе остаться одной, — сказал мужской голос.

Она узнала в нём игривый и добродушный нрав Кейденс, но щедро приправленный нотками баса. Жеребец поцыкал языком.

— Если хочешь, я могу оставить тебя, чтобы ты могла поисследовать своё тело ещё.

Она опустила хвост, надеясь сохранить те остатки достоинства, что ещё не были потеряны в такой ситуации. Уши кобылица тоже прижала к голове, отчасти скрывая густой румянец, затопивший щёки.

— Н-нет, всё нормально.

Она тяжело сглотнула и заставила себя поднять глаза, обернувшись в ту сторону, откуда шёл голос. Прямо перед ней стоял розовый жеребец и с улыбкой смотрел на неё. Хоть он и не выглядел особо мужественно, его расцветка совсем не придавала ему той женственности, которую она ожидала увидеть. Женские формы пропали, обернувшись гладким подтянутым телом, а его улыбка напоминала ей о тех сердцеедах из любовных романов, которые читала Кейденс. Шайнинг почувствовала, как жар на её щеках разгорается всё сильнее, но только уже не от того, что её застали за неловким занятием. Она спешно отвернулась в сторону.

— Кейденс? Это правда ты?

Жеребец подошёл ближе и обнял её крылом. Ей было неясно, стала ли ниже она, или это он вырос, но сомнений не было: сейчас из них двоих выше был именно Кейденс. Пусть ненамного, но весьма заметно.

Кейденс наклонил к ней голову:

— Ты считаешь, что я статный, не так ли?

— Н-н... Не в этом дело. Понимаешь, я... — пробормотала она, запинаясь как школьница, впервые обратившая на себя внимание жеребчика.

— Знаешь, это совершенно нормально, если ты думаешь так, — произнёс он.

Шайнинг подняла взгляд на жеребца и посмотрела ему в глаза. Пусть они были не такими круглыми и красивыми как раньше, но по-прежнему светились теми добротой и мягкостью, которые она всегда в ней любила. Шайнинг разрывалась на части. Одна её часть хотела сказать правду. Уже сама только мысль о том, чтобы врать Кейденс, всегда казалась ей неприятной. Другая часть хотела отрицать даже саму идею о том, что она может находить привлекательным жеребца, пусть даже у него есть пара весьма симпатичных крыльев и чарующий голос. Последняя хотела просто прижаться к жеребцу бочком и положить голову ему на плечо.

— Кейденс?

— Да, и это самое главное. — Он крепче прижал её к себе. — Я — это всё равно я, а ты — всё равно ты, и мы любим друг друга. Конечно, сейчас это кажется странным, но именно поэтому я и хочу это сделать. Это нечто новое, но в каком-то смысле — то же самое.

— Интересная позиция.

Кейденс наклонился к её уху и прошептал:

— Она тоже так говорила. Буквально.

Шайнинг едва сдержала смешок. Она всегда ненавидела эту шутку. Вы бы тоже ненавидели, если бы регулярно оказывались в одном бункере с жеребцами, которые её обожают. К тому же сейчас был, пожалуй, наихудший момент, чтобы её вспоминать. Но несмотря на всё это, а может быть именно поэтому, она не смогла удержаться и всё равно рассмеялась.

— Видишь, я же говорил, что я — это всё равно я, — сказал Кейденс.

— Да, это точно.

Она коснулась копытом его щеки, притянула его голову ближе к себе и поцеловала жеребца в щеку. Его мускулы на мгновение напряглись, крылья раскрылись, и Шайнинг увидела, как щёки Кейденс краснеют. Неужели ей удалось смутить его? Шайнинг захихикала при этой мысли и была вынуждена признать, что он выглядел при этом довольно мило.

— Ну, и что теперь?

— Что ж, теперь, чтобы помочь нам войти в роль, нам стоит выбрать себе другие имена. В Кейденс есть что-то женственное...

— Женское имя для женоподобного принца.

— Пожалуй, я пропущу это мимо ушей, — фыркнул он. — К тому же в Шайнинг Арморе тоже есть что-то мужское.

— Как насчёт... Глиминг Шилд?

Кейденс помотал головой:

— Мвах... Об это мы точно сломаем язык.

— Спарклинг Армор?

— Милая, ты правда хочешь взять имя, которое будет напоминать нам обоим о твоей младшей сестре? Да, я тоже люблю её больше жизни, но вспомнив о ней в неподходящий момент, мы можем убить себе весь настрой.

— Пожалуй.

Похоже, задача оказалась труднее, чем она в начале думала. И, кажется, становилось понятно, почему многие пони носили не слишком выдающиеся имена: трудно подобрать подходящее. По какой-то неясной причине на ум ей пришла одна старинная история.

Есть легенда из доэквестрийской эры о единорожице, которая оттачивала заклинание щита. Она не могла делать его таким же широким как у Шайнинга, но говорили, что был он совершенно непробиваемым. Мечи, магия единорогов, огромные валуны, даже огонь драконов — ничто не могло преодолеть этот щит. Многие едингороги, включая Шайнинга, пытались повторить это заклинание, но безуспешно. А называлось оно...

— Эгис.

— Что ты говоришь, дорогая? — спросил Кейденс.

— Это имя, которое я хочу взять. Эгис.

— Хм. Оно до странности тебе подходит, — сказал он, потирая копытом подбородок. “Придумывает идею своего имени”, — так поняла это Эгис.

— Как насчёт "Эрос"? В нём есть определённый шарм, тебе не кажется?

Эгис пожала плечами:

— Почему нет. Звучит приятно.

— Хорошо. Ну а теперь начинается настоящее веселье.

* * *

— Эрос, я выгляжу просто глупо! — заныла Эгис, но не остановилась и не замедлила шага. Она гарцевала по комнате перед их постелью или, что более важно, перед Эросом, только теперь вместо естественной для пони наготы она носила четвёрку чёрных кружевных чулок. В верхней части они были украшены розовыми бантиками, и ощущение того, как эти бантики трутся друг о друга было, пожалуй, наиболее странным и, вместе с тем, самым приятным из всех ощущений, которые она испытывала в этом эксперименте. Если, конечно, не считать того, как Эрос её обнимал. Ещё Эрос принёс ей корсет, плотно облегавший талию и отлично подчёркивавший линию бёдер.

Эрос присвистнул, глядя на её очередной проход.

— Не ной. Я делаю это для тебя всё время. Хм... — Эрос махнул копытом, делая ей знак повернуться. — Давай-ка посмотрим, что же ты показывала моему зеркалу.

— Я... я... — пролепетала она, запинаясь, но всё же развернулась.

Эрос внезапно затих, что, как она поняла, означало, что он удивлён. И, надо сказать, не он один. До конца развернувшись, она опустилась на передние колени, предоставляя ему чудесный вид на свой круп. Щёчки единорожки снова заалели, и Эгис невольно задумалась: а зачем она всё это делает? “Кейденс всегда делает это для меня, а значит и я не должен стыдиться, делая это для неё”, — успокоила она себя.

— Милая, не могла бы ты, эм, приподнять для меня хвост? — спросил он.

Она махнула хвостом, закидывая его на спину. Эгис собрала всю свою смелость, изо всех сил стараясь не отступать от роли.

— Ну как, тебе нра... Акх!

Лёгкий укус Эроса за ляжку не дал ей договорить.

— Эт-то сойдёт за ответ?

В тот момент она даже пискнула от неожиданности. Она не раз слышала такой писк от Кейденс, но никогда не думала, что однажды сама издаст подобный звук по воле жеребца. В довершение ко всему, она буквально чувствовала его взгляд на своём новом маленьком входе, и это заставляло её замереть. Как бы ни хотелось Эгис взмахнуть хвостом второй раз, возвращая его на положенное место, она не могла, как не могла и подняться с колен в своё естественное положение. Дыхание единорожки стало частым. Быть может, это был тот самый последний шаг, на который она не готова была пойти? Просто целоваться в щёчку и примерять сексуальные шмотки — это всё-таки одно, а вот по-настоящему чувствовать его влечение к себе — это уже совсем другое.

— П-прости меня, — прошептал Эрос. — Пожалуй, я зашёл слишком далеко. Послушай, Шайнинг, если хочешь, мы можем превратиться назад прямо сейчас. Я всё пойму.

Чувство вины, прозвучавшее в его голосе, кольнуло её прямо в сердце, и Эгис почувствовала себя законченной эгоисткой. Он ведь всего лишь хотел разнообразить время, которое они проводили вместе, сделать его более интересным, узнать новую сторону любви, а она взяла и всё испортила, сразу же запаниковав, едва ощутила что-то по-настоящему новое. Нет. Она не подведёт Эроса. “10, 9, 8...” — начала она отсчитать в уме, как сама посоветовала бы Твайли, если бы та вдруг начала нервничать и паниковать. Дыхание возвращалось в норму. “...2, 1.”

— Эм, Шайнинг? С тобой всё в порядке?

Она поднялась с колен и, обернувшись, пристально посмотрела на Эроса. Крылья жеребца поникли, и сам он весь как-то сник от чувства вины.

— Прости, что вдруг замерла, но мне надо было совладать с этим. Теперь можно продолжать. — Все следы сомнений на её лице стёрлись, сменившись тёплой уверенной улыбкой. — Да, и называй меня Эгис.

— Ты уверена?

Она кивнула. Эрос запищал от восторга, подхватил её магией и бросил в свои объятья. Поймав принцессу, он повалился вместе с ней на постель.

— Спасибо, Эгис. Это именно то, чего я хотел: любовь кобылицы ко мне как к жеребцу. Любовь самой прекрасной, — Эрос поцеловал её в лоб, — самой понимающей, — он поцеловал кончик её носа, — и самой милой кобылицы на свете, — его губы нашли её уста и слились с ними в поцелуе.

Он жадно впивался в них, мягко придерживая голову Эгис копытом, пока их языки сплетались друг с другом, совершая медленный танец. Она совершенно отдалась ему, дозволила делать с собой всё, что он пожелает. Обхватив его копытами за бока, она теснее прижалась к нему, так, чтобы чувствовать прикосновение его груди и слышать стук его сердца. Оно билось почти так же часто, как и её собственное. Казалось, секунды длились вечность, пока он увлечённо играл с её языком, снова и снова целуя свою единорожку. Эгис дрожала и постанывала, не отрываясь от его губ, словно бы растворяясь в новых для себя ощущениях. Одной из немногих мыслей, которые она чётко осознавала в этот момент, был вопрос: чувствовала ли себя Кейденс так же, как она сейчас, когда Шайнинг целовал её?

Эрос протянул свободное копыто вниз и начал мелкими кругами гладить её вымечко, чуть-чуть не доходя до щёлки. Этот приём был очень хорошо знаком Эгис, так как она сама регулярно пользовалась им, чтобы разогреть Кейденс во время прелюдий. Теперь, получая такую же ласку от Эроса, она самолично убедилась, до чего же действенным был этот приём. Вместо знакомого ей напряжения члена она начала чувствовать тепло, медленно растекающееся между задних ног. Оно появилось ещё во время поцелуя и теперь, не без помощи жеребца, быстро распространялось по бёдрам. Второй признак возбуждения оказался не только абсолютно новым для Эгис, но и гораздо более странным: ощущение влажности между ног. Оно, как и первое ощущение, усиливалось с каждой секундой.

Наконец Эрос разорвал поцелуй и отстранился, оставив Эгис лежать, тяжело хватая ртом воздух. Тонкая ниточка слюны соединяла их губы, но и она порвалась в следующий миг. Однако его копыто, прижатое к её животу, продолжало двигаться.

Он приподнял её голову за подбородок, так, чтобы она смотрела ему в глаза.

— Будем ли мы делать что-то дальше — решать только тебе. Ты согласна пойти со мной до конца?

Она всё ещё была слишком поглощена новыми чувствами, чтобы всерьёз задумываться над ответом, поэтому она просто кивнула и попыталась снова поцеловать его. Однако он оставил её и спустился с постели.

— Эрос? — Она потянулась к нему, пытаясь его удержать.

Но Эрос взял её магией за бока, перевернул на живот и подтащил к себе. Её задние копыта оказались на полу, тогда как грудь и передняя часть туловища остались лежать на постели. Его магическая хватка переместилась на лодыжки и широко раздвинула её ноги. Она уже хотела спросить, что он делает, но новая волна удовольствия лишила её дара речи, заставив со стоном уткнуться мордочкой в постель. Эрос коснулся кончиком носа её щелки и начал лакать из неё, как кот из миски с молоком.

— Одна вещь не изменилась: на вкус ты по-прежнему изумительно хороша, — сказал он, после чего хорошенько лизнул её в последний раз.

Она вцепилась зубами в одеяло, отчаянно пытаясь не застонать в голос. Эрос не дал ей времени на передышку, сразу же навалившись на неё сверху. Обхватив единорожку за бока, он скользнул по её спине и придавил к кровати, опираясь грудью на её верхние плечи. Мордочкой жеребец закопался в её гриву, и Эгис почувствовала его тёплое дразнящее дыхание у себя на загривке.

Если пенис Эроса и оставался до этого спящим (до этого момента она не обращала внимания на эту деталь), то теперь он несомненно проснулся. Он медленно вышел из своего чехла, скользнув по внутренней стороне бедра Эгис, и его плоская круглая головка упёрлась в низ её живота, заставив Эгис изогнуться под жеребцом.

— Я хочу услышать это, — сказал он. — Я хочу слышать твоё желание. Что ты не просто не имеешь ничего против, а хочешь, чтобы это произошло.

Эрос взял её зубами за ушко и оттянул его в сторону, слегка пожёвывая краешек. Эгис забилась в его объятиях с удвоенной силой, тяжело дыша и стеная от нового ощущения. Наслаждение, обрушившееся на неё, лишило единорожку всякого желания ему отказывать.

— Д-да! Пожалуйста, трахни меня, — взмолилась со стоном Эгис, и тут же закусила копыто, не веря тому, что сказала такие слова.

Он выпустил её ухо, и часть Эгис захотела попросить его... нет, скорее взмолиться, чтобы он сделал так ещё раз.

— Что ж, раз моя принцесса того желает... — Он отклонился назад, так что его конец скользнул по её животу и дразняще коснулся щёлки. — Три...

Эгис судорожно сжала одеяло в копытах, готовясь к тому, что будет.

— Два... Один.

В то время как она ожидала, что он резко вонзится в неё (так сделало бы большинство жеребцов, она в этом не сомневалась), на деле Эрос медленно ввёл в неё конец, выдавив из единорожки тихий вскрик. Дюйм за дюймом, миллиметр за миллиметром Эрос погружался внутрь неё, стараясь как можно меньше спешить. Где-то на середине она почувствовала кольцо вокруг его члена, и теперь так же, как Кейденс нравилось его срединное кольцо, Эгис понравилось ощущать в себе кольцо Эроса.

— О Эгис, это просто чудесно. Ты такая узкая.

Она даже словами описать не могла, до чего ей это было чуждо и непривычно: быть придавленной к постели и ощущать, как тебя при этом наполняют. Помимо своей воли Эгис раскачивалась на задних ногах навстречу движениям Эроса. Казалось, её телу хотелось ещё, или, может быть, оно хотело, чтобы он двигался энергичней. Её желание исполнилось. Он отклонился назад, выскальзывая из неё почти целиком, а затем вошёл в неё снова: быстрее, чем в первый раз, но всё равно с осторожностью. Это повторялось снова, снова и снова, пока оба они не пришли в почти идеальный ритм. За всё это время он не издал почти ни звука, если не считать редких всхрипов. С Эгис же была совсем другая история: её стоны, вскрики и ржание становились всё громче и громче с каждым движением жеребца.

Как долго это продолжалось, она не могла точно сказать, но в какой-то момент начало происходить что-то новое. Мускулы, окружавшие её щёлку, напряглись, и внутри себя она почувствовала нарастание какого-то давления. Ощущение его дыхания на загривке, это кольцо, входившее и выходившее из неё, тепло его тела, чувство, что её держат, не давая пошевелиться, и она ничего не может с этим сделать — всё это слилось воедино и затопило ей разум. Передними копытами она изо всех сил вцепилась в лежащее под ней одеяло, её задние ноги начали трястись. Вероятно, чувствуя, что Эгис уже близка к кульминации, Эрос выскользнул из неё почти на всю длину, так что внутри оставалась только головка, а затем снова вонзился в неё до самого основания.

Эгис задрожала в нескончаемом наслаждении. Её тело выгнулось как дуга, и она не помня себя закричала:

— О, Эрос!

Крепко стиснувшиеся вокруг члена мышцы — вот всё, что потребовалось, чтобы он присоединился к её оргазму, выстреливая внутрь неё семя и с трудом сдерживая крик. К удивлению Эгис, она действительно ощущала тёплую вязкую жидкость, вливавшуюся в неё, пока её щёлка сдавливала пенис Эроса, выдаивая из него всё без остатка.

Её тело обмякло, и к ней начало понемногу возвращаться сознание. Медленно возвращаясь в реальность, она почувствовала новую влажность: на этот раз у себя на загривке. Эрос всё ещё тяжело дышал ей в гриву, так что тут нечему было удивляться.

— Знаешь, чем хорошо быть кобылицей? — спросил Эрос, прерываясь на короткие резкие вздохи. — Ты можешь получить столько оргазмов, сколько захочешь. Или сколько я захочу.

Она вскрикнула. Его бёдра снова взялись за работу.

— Эрос... А-а!..

На этот раз он двигался быстро и твёрдо, стремительно возвращая ей знакомое напряжение внутри.

— Я... кажется... я...

Договорить она не успела. Всё её тело снова свело сладкой судорогой, заставляя стенки сжаться вокруг его члена. Когда оргазм прошёл, она испустила глубокий удовлетворённый вздох.

— Это... было замечательно...

— Это ещё не всё!

Его пенис начал подёргиваться... Нет, не подёргиваться, а вибрировать внутри неё! В начале вибрация была слабой, но становилась сильнее с каждой секундой, превращаясь в гудение.

— Я выучил ещё одно заклинание.

Она хорошо слышала, как тяжело ему дышать, но это совсем не помешало ему продолжить.

Её глаза закатились, отмечая момент, когда всякое подобие контроля, который она ещё имела над своим телом, было грубо вырвано у неё. Теперь она двигалась, повинуясь только своим инстинктам. Её бёдра сами собой заходили ходуном, звуки желания сами срывались с губ, и вот наконец третий оргазм накрыл её без какого-либо пожелания с её стороны.

Пенис Эроса замер, и жеребец растянулся у неё на спине. Эгис чувствовала себя не лучше. После стольких оргазмов она готова была немедля уснуть, даже не дожидаясь, пока он вынет из неё член. Её наполнили семенем, закапали слюной, полностью лишили власти над собой, заставили стонать как кобылица в охоте и биться в судорогах до полного изнеможения... И ей это понравилось. Всё до последней секунды. Нельзя сказать, что это было безоговорочно лучше, чем секс в облике жеребца, но и хуже это тоже не было.

— Эрос? — слабо позвала она.

— Мм?

— Ты не мог бы, эм...

— Да, точно. — Он приподнялся над ней и потянул назад.

— Вагх, — вскрикнула Эгис, внезапно почувствовав, что он увлекает её за собой.

— Э... — Он попытался потянуть снова, но снова потащил её за собой. — Эгис, я не могу.

— Что значит, ты не можешь?

— Ты не отпускаешь.

Она уже было начала надеяться, что ей больше не придётся краснеть из-за странных реакций своего нового тела. Она ошибалась. Её щёки снова вспыхнули, и Эгис прижала ушки.

— Но как?

Она попыталась потянуть вперёд, но безуспешно. Пока она не расслабится, они будут прицеплены друг к другу.

Эрос бросил пытаться высвободиться из неё, а вместо этого затолкал её обратно на постель, чтобы они оба могли лечь, и укрыл её сверху крылом.

— Может быть, разожмёшься к утру, — сказал он, затем зевнул и покрепче прижался к Эгис. — Ммм, так мягко...

— Эрос?

— Мм?

— Ты не мог бы ещё раз сделать эту штуку с ухом?

Он заворчал, но всё-таки подчинился. Эрос кусал её за ушко, мягко потягивая и пожёвывая его, и она снова начала таять в его объятьях. Может быть, делать это время от времени было бы не так уж и плохо.

## Глава 2: Ярмарочные забавы

Принц и принцесса Кристальной Империи были в своей постели: Эгис лежала на спине, а Эрос — на животе рядом с ней, укрывая жену крылом.

— Ты уверен, что нам стоит? — спросила Эгис.

Прошло уже около двух недель с тех пор, как они впервые попробовали вести отношения, обменявшись полами, и теперь Кейденс, или теперь уже Эрос, хотел расширить границы своих экспериментов. Ему хотелось вынести это за пределы спальни и пойти вместе с ней на свидание в их нынешних формах.

— Я бы не хотела отвечать на миллион вопросов, которые у всех возникнут. А тем более в таком виде.

— Впутывал ли я тебя во что-нибудь хоть раз до этого? — спросил он, игриво толкнув её мордочкой.

— Да, бывало.

— Хорошо, впутывал ли я тебя во что-нибудь хоть раз за последнюю неделю?

— Календарную неделю или последние семь дней?

— Ну Эгис, ладно тебе. Я же прошу.

Она устало вздохнула.

— Я даже не знаю. Одно дело быть кобылицей для тебя, а другое...

— Милая, всё пройдёт гладко. Я обещаю.

— Ты никак не можешь этого обещать.

— Ладно, я приложу все усилия, чтобы твоё первое свидание как кобылицы прошло замечательно — вот что я обещаю. Я даже знаю, куда мы могли бы пойти.

— О?

— Ярмарка.

— Я... — Она накрыла лицо копытом. — Опять? Сколько времени прошло с последней? Неделя?

— Десять дней, если быть точным. — Он пожал плечами. — Что тут скажешь? Кристальные пони любят ярмарки. К тому же, это привлекает туристов, так что я бы не стал жаловаться. — Эрос приподнялся на передних ногах и, перебравшись по постели, оказался почти нос к носу с ней. Эгис подняла глаза и встретилась с ним взглядом. — Что самое худшее, что может случиться? Какие-нибудь жеребцы позавидуют, что у меня такая красивая жена? — Сказав это, он начал её целовать.

Она сердито замычала ему в рот и несколько раз толкнула его в грудь, чтобы он отстал.

— То, что я сейчас кобылка, ещё не значит, что я буду млеть от каждого нежного слова.

— Эгис, ну пожалуйста. Ради меня.

— ...ладно.

— Серьёзно?

— Если это так много значит для тебя, я согласна, но ты мой должник.

— Ты лучшая жена на свете. Девочки в спа будут ждать тебя, и не волнуйся: они не удивятся.

— О, вот оно как, — произнесла она и раздражённо дёрнула ухом.

— Хе-хе... — нервно засмеялся он. — Возможно, я чуточку проболтался им, что мы уже занимались этим и что у меня есть кое-какие планы.

* * *

Эгис тихо и незаметно прошла несколько кварталов, отделявших дворец от городского спа. Уходя, она захватила с собой чёрную накидку для большей маскировки. Пробираясь в салон, она возблагодарила госпожу удачу, что никто из пони её не заметил. Вероятно, все были слишком заняты подготовкой к ярмарке.

Эгис не была дурой: она понимала, что рано или поздно вся эта история со сменой пола выйдет на свет. Хотя бы слуги или стражники должны были что-то заметить, а там уже и до слухов не далеко. Тем не менее, она предпочла бы, чтобы это были именно медленно расползающиеся слухи, а не Эрос (или Кейденс?), который всем всё разболтал. Ему придётся хорошо потрудиться на этом свидании, чтобы вернуть её доброе расположение, а иначе кое-кто сегодня отправится спать на диван... Подумав это, Эгис тихо застонала.

“Блеск! Теперь я ещё и думаю как кобылка...”

Достигнув цели, Эгис остановилась перед огромным зданием. Оно было не столько высоким, сколько большим в ширину и, по всей видимости, таким же большим в глубину. Немного приоткрыв дверь, она сунула туда голову:

— Привет?

Внутри была большая комната с несколькими штуками, на которые ложатся клиенты. Эгис вспомнила, что Эрос вроде бы называл их “какие-то-там-столы”. Все пони, присутствовавшие внутри, тут же обернулись к ней, вызывая неодолимое желание просто развернуться и уйти.

— О, Принцесса Эгис! Мы ждали вас. Пожалуйста, проходите, — сказала ближайшая пони кремового цвета.

Она поморщилась, услышав титул принцессы, но решила оставить раздражение при себе. К тому же, технически таким  в данный момент и был её титул, а эта пони, вероятно, просто пыталась проявлять должное уважение к царственной особе.

— ...эм, да, хорошо.

Эгис толкнула дверь и вошла, оглядывая обстановку. Вздохнув, она откинула с  головы капюшон, полностью раскрывая свою внешность.

— Сюда, ваше высочество, — сказала кремовая пони, уводя её в комнату поменьше, где был поставлен отдельный стол. Одна из стен комнаты была полностью скрыта огромным зеркалом. — Я подумала, что вам может быть удобней здесь, подальше от пони, которые входят с улицы.

Эгис благодарно кивнула:

— Спасибо, мисс, эм...

— Бонна Фид, ваше высочество. — Она похлопала копытцем по столу и сделала Эгис знак залезать.

Едва только Эгис улеглась, в комнату вошли  ещё две служанки. Каждая несла в зубах щётку.

— Это Мэриголд, — сказала Бонна Фид, указывая на жёлтую пони. — А это Лейс, — показала она на белую. Все трое приблизились к ней. — Сейчас они займутся вашей гривой, хвостом и шёрсткой. Хотя им, по-видимому, немногое осталось сделать.

Пока Бонна Фид говорила, другие принялись за работу. Ощущение того, как её расчёсывают, оказалось отнюдь не таким неприятным, как она ожидала. Пожалуй, Эгис даже могла бы сказать, что оно действует на неё успокаивающе.

Бонна Фид стояла перед ней и сосредоточенно смотрела на неё, в задумчивости приложив к подбородку копытце. Как предположила Эгис, она оценивала её внешний вид.

— На этом свидании вы всего лишь совершите прогулку по ярмарке, так что не думаю, что нам нужно накладывать какой-либо макияж.

“Хвала Селестии за маленькую победу”, — подумала Эгис. Не стоило и сомневаться, что рано или поздно Эрос станет уламывать её попробовать всякие более девчачьи штучки, но сейчас она с удовольствием обошлась бы без них.

— Однако поскольку это ваше первое свидание в качестве кобылицы, нам всё равно стоит немного прихорошить вас. Уверена, Принцу Эросу это понравится. Но что бы такого придумать... Идея! — Она мигом ускакала из комнаты.

У Эгис всё внутри сжалось от тревоги, но мягкие движения щёток по шёрстке вскоре унесли беспокойство прочь, и она блаженно растянулась на своём ложе.

“Ладно, теперь я понимаю, почему Кейденс проводит здесь столько времени...”

Немного времени спустя вернулась Бонна Фид с флакончиком лака для копыт — голубого лака для копыт, если быть точным. Она поставила флакон рядом с Эгис и окинула её взглядом:

— Да, точно в цвет ваших глаз. Превосходно! Девочки. — Две другие пони остановились и отступили назад. — Перевернитесь на бок, пожалуйста.

Эгис смотрела на флакон не шевелясь.

— Принцесса, это всего лишь лак. Он не укусит.

— Я знаю, что не укусит, но... — Она на секунду задумалась, стоит ли соглашаться, затем подняла глаза и посмотрела на себя в зеркале. Хоть это и было неловко признавать, но цвет, видимо, ей бы пошёл. — Ладно. Если вы считаете, что это хорошая идея, я вам доверюсь.

— Ай, молодец!

Эгис легла на бок, и две ассистентки принялись за работу. Пока Лейс держала её за лодыжку, Мэриголд наносила на копыто лак.

— Итак, принцесса, был ли пока принц Эрос вам хорошим мужем? — спросила Бонна Фид.

— Да, он пока неплохо справлялся с ролью. Думаю, он какое-то время привыкал к новой форме, прежде чем предлагать мне эту идею. — Мысль была довольно циничной, но Эгис не стала бы ставить ему это в укор. — Но он по большей части вёл себя как настоящий джентльпони.

— Что ж, я только надеюсь, что он пока не подхватил никаких дурных привычек.

— Каких например?

— Ну, например, давать прозвища... ему.

Эгис в недоумении уставилась на неё.

— Давать прозвища кому?

— Кхм. — Бонна Фид смущённо отвела взгляд. — Своему пенису.

Эгис закатила глаза:

— Да ладно вам, парни на самом деле таким не занимаются.

Бонна захихикала.

— Правда? Мэриголд, как твой последний кольтфренд называл своего?

— Шпиль Плоти, — процедила та сквозь зубы, которыми сжимала кисточку для лака.

Эгис молча мигнула пару раз, осмысляя эти слова.

— Вы это серьёзно?

— Ещё как. К слову, если говорить о прозвищах, у меня когда-то был парень, который называл свои усики ”любусиками”. Да, он был совершенно серьёзен.

Чем больше Эгис слушала, тем больше ей хотелось надеяться, что она не привлечёт на ярмарке внимания жеребцов.

— Радуйтесь, что у вас есть такой хороший жеребец, как принц Эрос. Многие, многие пони отдали бы заднее копыто за такого жеребца.

— Ну, им его не видать, — резко ответила Эгис и тут же, краснея, захлопнула рот, жёстко коря себя за то, что разозлилась по такому глупому поводу.

— Оу-у, да у нас тут кто-то ревнует? Не нравится думать, что другие кобылки могут положить глаз на вашего мужа? — поддразнила её Бонна Фид.

— Пожалуйста, только не говорите про это Эросу. Он мне совсем жизни не даст.

— Только и ищет, чем бы поддеть жену? — засмеялась та. — Ну, может быть, он всё-таки и подхватил пару привычек от парней. Не тревожьтесь, принцесса, мой рот на замке. — Она провела копытом по губам, как будто и правда закрывая их на “молнию”.

— Мы закончили, принцесса, — сказала Мэриголд. Она потрогала копыто Эгис, видимо, проверяя, высох ли лак. —  Встаньте и посмотрите, что получилось.

Эгис спрыгнула со стола и повернулась к зеркалу. Её стройные мускулистые ноги теперь оканчивались голубыми копытами, в точности повторявшими цвет её глаз и прекрасно подходившими к сине-голубой гриве. Сама грива тоже преобразилась: она аккуратно ниспадала вдоль шеи без единого намёка на спутанные или растрёпанные пряди.

— Смотрится неплохо, — наконец произнесла Эгис.

Бонна Фид подошла ближе и положила ногу ей на плечи.

— Вы очень красивая кобылица, принцесса Эгис. Эрос будет в абсолютном восторге.

— Я хотела спросить у вас ещё одну вещь, прежде чем уйти. Почему вы ведёте себя так, будто ничуть не шокированы этим? Ваш принц только что вошёл к вам как принцесса, а вы и глазом не моргнули.

— Пожалуй, во многом помогло то, что Кейденс заранее предупреждала нас, а кроме того, вспомните: кто был нашим прошлым правителем? — Её ассистентки одновременно вздрогнули. — Как наши новые правители и герои, вы двое можете делать практически всё что угодно — мы и слова не скажем поперёк.

Эгис никогда особенно не задумывалась над этим, но замечание было хорошим. Покуда они с Эросом не злоупотребляли властью, кристальные пони не были склонны осуждать своих правителей за то, что они делают в свободное время. Она сделала про себя заметку, что надо напоминать себе об этом в других подобных случаях.

* * *

Эрос уже ждал её за дверями спа, и теперь они были готовы отправиться на ярмарку.

— Тебе идёт, — сказал он, кивнув на лакированные копыта.

— Хех, спасибо. Бонна Фид решила, что они мне будут к лицу.

— И была права. — Эрос подошёл ближе, обвил её хвост своим и слегка потянул его на себя. — А ещё приятно видеть, что ты больше не ходишь, закутавшись с головы до копыт.

— Это было глупо, правда?

Он кивнул в ответ. Приближаясь к ярмарке, они прошли мимо указателя, надпись на котором гласила: “Игры и аттракционы Слиппи”.

— Ну, с чего начнём? — спросила Эгис.

— Как насчёт пары игр?

Предложение было неплохим, и Эгис согласилась. Первым на их пути был “Лягушкомёт”.

— Подходите ближе, подходите ближе! — кричал пони, заправлявший аттракционом — лиловый жеребец с изображением слизняка в качестве Метки. Эгис решила, что лучше даже не спрашивать, что она означает. — Попадите лягушкой в листок кувшинки и выиграйте плюшевую игрушку! — продолжал он громким раздражающим голосом типичного ярмарочного зазывалы.

Игра выглядела вполне несложной. Там была небольшая бадья с водой, в которой плавали листья кувшинки, а невдалеке от неё было установлено нечто вроде маленьких качелей. Рисунок на табличке возле аттракциона показывал, что пони должен был ударить большим молотком по одному концу качелей и попасть лягушкой, сидящей на другом конце, в воду. Ниже была приписка: “Магией пользоваться не разрешается”.

— Как насчёт вас? — спросил зазывала, указывая на Эроса. — Не желаете ли выиграть приз для своей милой кобылки?

Эгис недовольно фыркнула, услышав такой комментарий.

— Конечно, — ответил Эрос и провёл носом по её щеке. — Жди здесь. Я вернусь с твоим призом.

Было не так уж и плохо хоть раз постоять в стороне  для разнообразия и понаблюдать, как её партнёр пытается что-то выиграть для неё, а не наоборот. Немного поодаль от всех этих механизмов была разбита палатка, изнутри вся увешанная мягкими игрушками всевозможных форм и размеров. Не особенно задумываясь, Эгис начала рассматривать их, пытаясь выбрать, какую хотела бы получить.

Снова обернувшись к качелям, она увидела, как лиловый пони сажает на них лягушку. Да не просто лягушку, а в котелке и с сигарой во рту.

— О, вы только посмотрите на этого здоровенного жеребца с большим, здоровым молотком. Я весь дрожу, — насмешливо заявила амфибия.

“Какая грубая лягушка”, — подумала Эгис.

Эрос серьёзно взглянул на обидчика и взял молоток в зубы. Размахнувшись, он с силой ударил им по своему концу качелей. Лягушка даже не шелохнулась.

— Вроде бы ветром потянуло, — заметила она.

Эрос снова ударил молотком, но лягушка опять даже не подскочила на своём конце качелей.

— Эй, принцесса розовая, может, тебе лучше отдать молоток своей подружке? Глядишь, она и сумеет вдарить посильнее некоторых.

Чаша терпения Эроса переполнилась. Он выпустил молоток изо рта, перехватил его магией и занёс высоко над головой.

— Эрос, тебе нельзя пользоваться магией! — крикнула Эгис, но он её как будто не слышал.

Сверкнула вспышка, и молоток со всего маху опустился на качели. Звук, получившийся в результате, был недалёк от выстрела пушки, а ближняя половина качелей от удара разлетелась в щепки.

— Лузе-е-е-е-ер... — прокричал лягух, уносясь в небеса. Эгис потеряла его из виду и перестала слышать, когда он пробил нижний слой облаков.

Пользуясь своим многолетним опытом военного командира, Эгис избрала самую лучшую тактику в данной ситуации: отступление. Причём стремительное. Она тронула Эроса за плечо — тот всё ещё стоял, замерев, и смотрел в небо.

— Милый, может быть, нам стоит взглянуть на другие игры? Сейчас же.

— Э, да. Верно. — Эрос на секунду повернулся к лиловому пони. Бедняга так и сидел, уставившись в небо с открытым ртом. — Извините.

С этими словами Эрос поскакал прочь, и Эгис вслед за ним.

Следующие несколько игр закончились примерно с тем же результатом, только лягушковредительства было значительно меньше. Первой игрой было метание шаров в стеклянные аквариумы. Практически каждый пони, который бывал на ярмарках, играл в неё хотя бы раз в жизни. Посреди палатки был установлен стол, на котором стояло с десяток круглых аквариумов со сравнительно узкими отверстиями наверху. Всё, что нужно было сделать, это метнуть шарик для пинг-понга и попасть им в аквариум. Первый шарик, брошенный Эросом, отскочил от края и вылетел из палатки. Второй постигла судьба первого. Третий шарик покрутился по краю аквариума, затем замер и упал в промежуток между двумя сосудами.

Следующими были дротики. К задней стене палатки было прилеплено множество воздушных шариков, и Эрос пытался проколоть их дротиками. Ни один бросок не достиг цели.

Наконец они наткнулись на палатку классической игры, где нужно было сбивать стеклянные бутылки броском мяча. Бутылки были выстроены традиционным способом в пирамидки по три штуки. Тут всё было специально подстроено так, чтобы нельзя было выиграть — в этом Эгис не сомневалась.  Как, впрочем, и в последних нескольких играх, а может быть и вообще во всех играх на этой ярмарке. Она могла бы подивиться той наглости, с которой они решились надувать правителей города, но гораздо вероятнее было то, что местные работники их просто не узнавали. Однако, вместо того, чтобы сердиться на них (ну правда, кто же идёт на ярмарку, ожидая, что все игры тут будут честными), она по большей части расстраивалась из-за Эроса, который то ли не замечал этого факта, то ли считал, что получаться у него будет настолько хорошо, что это не имеет значения.

Эрос бросил на стол перед палаткой горстку монет, и работник протянул ему два мяча.

“Ему уже должно быть привычно с двумя шарами,” — в шутку подумала Эгис.

Эрос бросил первый мяч и совершенно промахнулся. Раздражение начало брать над ним верх. Он размахнулся и бросил второй мяч что было силы. Тот отскочил от стола, чуть-чуть не долетев до бутылок, и задел верхнюю. Та пошаталась, но так и не упала.

— Ай, да в конце же концов!

— Почти получилось. В следующий раз попробуйте вкладывать в бросок больше силы, — сказал ему пони, работавший в палатке.

При слове “сила” Эгис тут же встрепенулась. Сейчас было не лучшее время, чтобы советовать Эросу вкладывать больше силы... во что бы то ни было. Чтобы привлечь внимание, она слегка похлопала его  по плечу:

— Эй, я уже проголодалась. Может, пойдём возьмём себе каких-нибудь пирогов?

— Подожди. По-моему, я понял, в чём тут фокус.

Он казался очень уверенным в себе, но она знала, что закончиться это может лишь катастрофой и, возможно, с полным разрушением палатки. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Оставалось только надеяться, что у неё это действительно получится.

— Милый, пожалуйста, — сказала она и сделала жалостливое выражение лица как у потерявшегося щенка.

— Ещё пару раз... — Эрос повернулся к ней и замер на полуслове. — Я... эм.. ну... Ладно! — Он закрыл копытом глаза. — Только не надо больше этих больших грустных глаз. Гах!

— Не очень-то сладко смотреть на это с другой стороны, да?

Он кивнул.

— Идём. — Она начала идти прочь, уверенная, что он идёт следом, судя по звукам копыт на траве.

Уйдя подальше от палатки, да и ото всех пони вообще, она развернулась и строго посмотрела на него.

— Ладно, теперь серьёзно, какая муха тебя укусила?

Он посмотрел позади себя, затем снова повернулся к ней и вопросительно указал на себя копытом.

— Да, тебя. Ты вёл себя как мулов круп с самой первой игры. — Эгис глянула влево и уткнулась взглядом в мула, как раз в это время проходившего мимо. — Эм, не в обиду вам.

— Не стоит, — ответил мул и побрёл дальше.

— Неужели было настолько плохо? — спросил Эрос.

— Ты запустил лягушку на орбиту, — заметила Эгис.

— ...он это заслужил.

— Заслужил, но это не значит, что так и надо было поступать. Я никогда не замечала в тебе такого азарта.

— Я... я не знаю. Просто мне почему-то очень не хотелось проигрывать у тебя на глазах. Особенно когда меня при этом оскорбляла лягушка. Я ведь никогда раньше не вёл себя так на ярмарках, да?

— Да. — На Эгис вдруг нашло озарение. — Ещё ты никогда прежде не делал такого, когда был Эросом. Может быть, наши мозги работают немного иначе, когда мы в этих телах? Из-за гормонов и всего прочего. Подумай, какому парню захочется проигрывать перед лицом своей кобылки, или жены, или кем мы там друг другу приходимся.

— Хм, ты в чём-то права. К тому же, я мог быть недоволен собой.

— Но ты ведь не виноват, что они наверняка жульничают.

— Но... но я правда хотел выиграть для тебя что-нибудь приятное, чтобы это свидание стало особенным. Разве не это жеребцы делают для своих кобылок на ярмарках? — Эрос прижал уши к голове и уставился в землю. — Я так хотел, чтобы у нас был этот момент, и почти достиг цели, но каждый раз заканчивался неудачей. Было бы так здорово увидеть, как твои глаза загораются, когда я протягиваю тебе приз, который выиграл для тебя.

Эгис сделала шаг вперёд и тронула его мордочкой.

— Милая?

— Ты идиот. Да, это было бы славно, но всё, чего я на самом деле хотела, это весело провести с тобой время.

— А я, видимо, всё испортил?

— Ещё не вечер, так что у тебя есть время загладить передо мной вину. Хорошо? — Он кивнул. — Вот и ладно.

Их трогательная сцена резко прервалась урчанием в животе у Эгис. Она схватилась за него копытом и смущённо покраснела:

— И я не лгала, когда говорила, что хочу есть.

— Ты знаешь, ярмарочная еда тебе вредна. Всё жирное оседает прямо на ляжках.

— Правда? — спросила она и быстро оглянулась, чтобы взглянуть на свои бёдра. Эрос засмеялся. Эгис на секунду уставилась в землю, сдерживая гнев, затем фыркнула и потрусила дальше.

— Милая, прости. Это был просто тест. Ты же знаешь: во имя науки! Милая?

* * *

Королевская чета ещё долго гуляла по ярмарке, рассматривая разные достопримечательности. Эгис с довольным видом уплетала остатки когда-то немалой порции луковых колечек.

— Довольна теперь?

— А-ха, — сказала она, прежде чем проглотить.

Они снова проходили мимо палатки с запусканием лягушек. Маленькие качели всё так же стояли сломанными, и так, видимо, должно было остаться до самого конца ярмарки.

— Как думаешь, может мне, эм, извиниться?

— Ты и так потратил здесь столько денег, что им должно хватить на новую. Не бери в голову.

— Тогда ладно, пожалуй.

Помолчав немного, он снова засмеялся чему-то.

— Что такое? — спросила Эгис.

— Я подумал, что раз уж им всем выпал шанс поглядеть на мою новую мужественную сторону, то не показать ли им заодно, насколько женственной может быть их воскресная принцесса. Всё, что мне нужно сделать, это слегка прикусить твоё ушко.

Эгис отпрянула от него, прикрывая копытом ближнее к Эросу ухо.

— Только посмей.

Вообще говоря, между Эгис и Шайнингом было не так уж много различий, так как оба фактически обладали одной и той же базовой личностью. Тот факт, что она легче краснела и что ей в какой-то мере нравилось, когда Эрос или работницы спа суетились вокруг неё, были одними из самых мелких. Самым же заметным отличием был её новообретённый “кусь-фетиш”, как любовно называл его Эрос, чем вызывал у Эгис большую досаду. Всё, что от него требовалось, это чуть прикусить и пожевать одно из её ушей, и она тут же таяла.

Прежде чем он смог ответить, их внимание привлёк странный звук, шедший с неба.

— ...е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ер, — послышался крик.

“Не может быть.”

Она глянула на небо и заметила маленький похожий на лягушку предмет, падавший с высоты. Достигнув земли, он плюхнулся прямо в бадью, расплескав почти половину воды. Подойдя ближе, Эгис увидела, что это та самая лягушка в котелке (сигара, должно быть, потерялась где-то в стратосфере), и сидит она прямо посреди плавучего листика кувшинки.

— Повезло, — буркнула лягушка.

У пони, следившего за палаткой, упала челюсть.

— Вы... вы в самом деле выиграли, — сказал он.

— Но я думал, что мне нельзя было пользоваться маг-У-УФ! — Последние слова Эроса были прерваны метким тычком под рёбра.

— Он хочет сказать: мы возьмём вон ту красную морскую пони. — Эгис указала копытцем, чтобы работник точно ничего не перепутал.

Тот взял морскую пони и вручил её Эросу, а тот, в свою очередь, положил её на спину Эгис.

— Кто мужик?

— Ты, — ответила она и поцеловала Эроса в щёку. Судя по тому, как он покраснел, ей удалось застигнуть его врасплох.

— Я немного удивлён, что ты заранее выбрала приз. Наверное, это тоже что-то новое, что появляется в тебе, когда ты кобылица.

— Эм, вообще-то, мне, вроде как, всегда нравилась сказка про Маленькую Морскую Пони, когда я была младше.

Её щёки опять зарумянились. В такие моменты она очень жалела, что у неё белая шерсть, которая ничуть не скрывает подобных вещей.

— Вообще-то, это довольно мило. Но у тебя, конечно же, не было игрушечной фигурки Ариэль с настоящей гривой и расчёской в комплекте? — Ответа не последовало. — О Селестия, она у тебя была, да?

— ...без комментариев.

## Глава 3: В пылу момента

Эрос едва сдерживал смех, наблюдая, как Эгис без остановки ворочается с боку на бок. Она ёрзала по постели уже несколько минут, тщетно пытаясь найти удобное положение. А ещё в комнате был новый запах: запах плодородия и страсти. Эроса отчасти шокировало, когда Эгис попросила его об этом. Видимо, она провела достаточно много времени в теле, принадлежавшем прекрасному полу, чтобы начать интересоваться: а каково это — быть в охоте? Как только она спросила, в его уме тут же закрутились мысли и начал составляться план на этот вечер.

— Как вы это выносите каждый год? — спросила она, всё ещё пытаясь устроиться поудобней.

— Вообще-то, дважды в год. Пара недель весной и пара осенью.

— Ты знаешь, о чём я.

— Что случилось? Где-то зудит? — спросил её Эрос с невинной улыбкой.

— Ты отлично знаешь, что случилось! Я не понимаю! Я никогда не видела, чтобы кобылицы вели себя так, будто это настолько тяжело.

— Потому что ты не много видела тех, кто переживает свой первый сезон. Да, тяга к сексу у нас усиливается немного...

— Немного?! Да я всё время только и представляю, как ты трахаешь меня до потери сознания! — Эрос захохотал. — Это не смешно.

— А для меня смешно. Так или иначе, большую часть времени секса нам хочется не больше, чем типичному жеребчику-подростку. Сильнее, чем обычно, но вполне терпимо. А вот первый раз может запомниться очень надолго. — Он одарил её лукавой улыбкой. — Я прав?

Эгис кивнула, краснея и прижимая к голове ушки.

Он притянул её к себе и прижал к груди, уткнув мордочкой себе в плечо. По его шерсти побежали волны её тёплых и частых вздохов.

— Только представь, — начал он шептать ей на ушко, — прекрасный принц ложится на твою спину и покрывает тебя снова и снова, снова и снова.

Она захныкала и несколько раз дёрнула бёдрами, пытаясь прижаться к нему. Эрос приподнял её голову за подбородок, заставляя посмотреть в потолок и подставить ему свою прекрасную длинную шею. Он провёл по ней языком от ключицы до самого подбородка, а вслед за этим двинулся в обратную сторону, нежно покусывая каждый дюйм по пути.

Эгис стонала и извивалась в его объятьях от этой неторопливой игры на нервах, пронизывавших её шею.

— Эт-это так чудесно, — произнесла она голосом, так и сочившимся страстью.

Сладкие стоны, запах, ощущение её тела, тесно прижатого к нему, пробудили у Эроса уже так знакомое напряжение между задних ног. Сейчас ему как ничего другого хотелось бросить Эгис спиной на постель и не останавливаться, пока они оба не упадут без сил. Но он решительно отогнал эту мысль, ведь у него был план, и Эрос был намерен следовать ему, провались всё хоть в тартарары.

Копыто Эроса легло ей на живот, а затем скользнуло ниже — прямо к центру наслаждения. Едва он коснулся одной из её губок, тело единорожки вздрогнуло, и из её горла вырвался резкий стон. Она была уже совсем влажной. Эрос поднял копыто, демонстрируя блестящую на нём смазку.

— А тебе это нравится, верно?

— Н-ничего не могу поделать, — жалобно проскулила она в ответ.

— Ах, как я тебя понимаю.

Он быстро поцеловал её, пока она не успела ответить, и через мгновение их языки уже играли друг с другом у Эгис во рту. Эрос ощутил, как её тело тает, стремясь плотнее прижаться к нему. Не разрывая поцелуй, он бережно уложил её на спину и встал над её сжавшимся, словно в мольбе, телом. Лишь после этого он прервал поцелуй, и только тонкая ниточка слюны ещё какое-то время соединяла их губы, отчаянно цепляясь за них.

— Ты просто чудесно выглядишь сегодня.

Эрос поднял её магией и перевернул на живот. В следующий миг Эгис резко выгнулась дугой, вскидывая круп навстречу его пенису, почувствовав прикосновение языка к рогу.

— Ты готова?

Она горячо покивала.

— Сегодня ты так легко не отделаешься.

Не дав ей шанса спросить, что он имеет в виду, Эрос повалился набок, увлекая её в свои объятья. Одним передним копытом Эрос начал гладить её по груди, одновременно покусывая загривок, как делал до этого с шеей. Чтобы добавить ещё одну грань к её ощущениям, он начал водить по внутренней стороне её бёдер упругим от возбуждения членом. Шёрстка, покрывавшая их, быстро становилась мокрой от пылавшего внутри неё возбуждения. Всё время, пока продолжались эти ласки, Эрос старался сохранять с ней как можно больший физический контакт.

— Э-Эрос, прошу тебя! Я больше не выдержу.

— Ты удивишься, узнав, как долго тело может пребывать в таком состоянии, если давать ему правильный стимул.

Он прикусил кончик её уха и слегка потянул. Она вздрогнула, напрягшись всем телом, и Эрос на секунду встревожился, что перестарался и раньше времени привёл её к пику. Однако тело Эгис снова обмякло, и она вновь продолжила стонать и слабо извиваться.

Сделав про себя заметку избегать ушей, он продолжил истязать Эгис, не давая ей ни секунды на передышку.

— Э-Э-Эрос! П-Прошу, дай мне кончить, — взмолилась она, с трудом вставляя слова между тяжкими вздохами.

— Вообще-то, я думаю, что пришло время рассказать тебе одну историю, — прошептал он ей на ухо. Она ничего не ответила. — Давным давно жила-была юная принцесса-аликорн. Она вела весьма счастливую жизнь. У неё был чудесный рыцарь-кольтфренд. Он был статным, величавым и доблестно сносил капризы и выходки принцессы. Принцесса и рыцарь радовались каждой минуте, проведённой вместе. Идеальная картина юношеской любви.

Кончик Эросова крыла скользнул по её Метке, пробежал вдоль бочка и, остановившись у подбородка, начал ласкать снизу её мордочку.

— Однако эти двое росли и на втором десятке лет своей жизни начали заниматься кое-чем весёлым наедине. По мере того как принцесса взрослела, превращаясь в зрелую кобылицу, она приближалась к важной вехе своей жизни. Однажды утром она проснулась с очень приятным теплом, разливавшимся между бёдер, и страстным желанием видеть своего рыцаря.

Принцесса знала, что это означает, ибо она прилежно посещала уроки полового воспитания в школе. Поскольку ситуация была для неё неловкой, она решила остаться дома и провести весь день в постели. Когда уроки кончились, рыцарь навестил её и согласился помочь принцессе в её беде. Разумеется, он понимал, что сделать всё привычным образом было нельзя, зная, чем это может обернуться, поэтому он избрал другой способ утолить её жажду.

Эрос опустил копыто ниже и начал гладить им вокруг её щёлки, задевая при этом вымечко. Эгис вскрикивала и стонала, что было по сути своей всем, что она была в силах делать на протяжении всего рассказа.

— Он уложил её на спину, и их губы слились в поцелуе. Рыцарь опустил копыто между её ног и начал ласкать вульву принцессы, бережно раздвигая краем копыта складки нижних губ и массируя плоть, скрытую за ними. Она брыкалась, извивалась и стонала, чувствуя себя так, будто вот-вот загорится от пылающего в ней жара. Когда она уже думала, что не выдержит более ни секунды, всё её тело внезапно напряглось, и тут произошло что-то странное: рыцарь остановился.

Эрос снова куснул её за загривок, и Эгис коротко простонала от наслаждения.

— Да, именно так она и сказала, — продолжал он. — Она поглядела на него с недоумением, но тут он снова взялся за дело, и тот же процесс повторился снова: она извивалась, почти приблизилась к пику, и он снова остановился в последний момент. Она умоляла, чтобы он дал ей долгожданное облегчение, но он был непреклонен. Так продолжалось какое-то время. Как долго, она не знала точно. В таком состоянии нетрудно потерять счёт времени. Когда же он наконец довёл её до оргазма, она была слишком измождена, чтобы даже спросить, почему он оттягивал этот момент так долго.

Бёдра Эроса дёрнулись сами собой. Эгис, извивавшаяся в его объятиях, звуки и запахи исходившие от неё — всё эти ощущения переполняли Эроса, и ему уже начинало казаться, что он не ей, а себе отказывает в кульминации. Или, по крайней мере, немногим меньше.

“Шайнинг, для юного жеребца у тебя тогда должна была быть просто железная воля.”

— Не подумай теперь, что это месть за то, что случилось тогда. Скорее наоборот. Я наслаждалась каждым мгновением. Ощущение запертости в этом состоянии, настолько возбуждённом, что кажется, будто ты вот-вот взорвёшься, но ничего не можешь поделать с этим, оно просто неописуемо. С тех пор интенсивность моих циклов сильно уменьшилась. И хотя я знаю, что это всё равно было бы здорово, так же как в тот раз уже никогда не будет. Когда ты спросила, могу ли я привести тебя в состояние охоты, я понял, что просто обязан поделиться с тобой этим чувством. — Эрос положил копыто поверх щёлки Эгис, и та, ни секунды не медля, начала об него тереться. — Не бойся, моя принцесса, я дам тебе кончить... когда-нибудь.

## Глава 4: Жаркие сны

Лёжа на мягких удобных подушках, Эгис потянулась и сладко зевнула, не открывая глаз. Принцесса Кристальной Империи начала просыпаться.

“Подушки?”

Она снова потянулась, потрогала подушку под собой и в недоумении наморщила лоб. Это была не её кровать. Вообще-то, судя по ощущениям, это даже была не кровать, а диван. Открыв глаза, Эгис обнаружила, что это и правда он. Более того, она была не в Кристальном Дворце. Стены комнаты были из чистого дерева, и в них было вырезано множество книжных полок. Если бы она не знала точно, что это невозможно, то могла бы побиться об заклад, что находится в библиотеке своей сестры. Но это ведь совершенно не могло быть. Не могла же она забыть целую поездку сюда.

Перед её глазами вдруг возник Эрос. Он подошёл к дивану и потёрся о неё носом.

— Ну и ну, смотрите, кто наконец проснулся. Похоже, эта поездка серьёзно тебя вымотала, милая.

— Поездка? — спросила Эгис и тут же попыталась встать… ключевое слово здесь — “попыталась”. Какой-то тяжёлый груз на талии не дал ей подняться, и она снова повалилась на диван. — Что за?..

Эрос сделал круг глазами.

— Милая, мы ведь уже это обсуждали. Я знаю, что тебе не нравится чувствовать себя беспомощной, но постарайся пока побыть на одном месте. Если тебе что-нибудь нужно, просто позови меня, и я принесу.

— Да почему мне нельзя двигаться-то? — Эгис извернулась, чтобы посмотреть, что за вес её держит, но увидела только свой собственный живот, раздутый намного больше своего обычного размера. — Я... Я...

Эрос осторожно положил копыто ей на живот и нежно погладил его.

— Точно. Ну разве это не чудесно?

— Я всё ещё не могу в это поверить!

Этот голос… Вслед за Эросом в комнату вошла лиловая аликорница.

— Это так здорово! — воскликнула Твайлайт и захихикала, подпрыгивая на месте. — Я стану тётей! Я стану тётей!

Эгис продолжала не отрываясь смотреть на свой живот и вдруг почувствовала лёгкое движение внутри. Как будто крохотное копытце ткнулось изнутри в стенку живота.

“О Селестия, я... я и правда беременна. Но как? Когда?”

Сколько она ни напрягала память, ей не удавалось припомнить ни единого объяснения, как такое могло быть. Единственный раз, когда они баловались, приводя её в охоту, был вчера. И когда Эрос наконец сжалился и прекратил её дразнить, он довёл дело до конца копытом. Он не делал ничего, что могло бы привести к такому. Пожалуй, самым пугающим было то, что она совершенно не чувствовала паники. Вместо этого она просто заворожённо смотрела на живот с каким-то изумлением и даже счастьем.

“Почему это кажется мне таким... нормальным?”

— Как ты себя чувствуешь, милая? Хочется чего-нибудь? — спросил Эрос.

— Я... Я, в общем-то, довольно голодна.

— Опять? — спросила Твайлайт.

Эгис покраснела и прижала ушки.

— Дай угадаю, ты хочешь чего-нибудь сладкого, верно? — спросил Эрос. Он хмыкнул и повернулся к Твайлайт. — С тех пор, как у неё начал появляться животик, Эгис стала ужасной сладкоежкой.

Она хотела было возразить, но, по правде говоря, идея полакомиться чем-нибудь сладким выглядела сейчас крайне заманчиво. Вздохнув, она кивнула головой.

— Что ж, Спайк всегда следит, чтобы у нас в доме всё время было мороженое. Как тебе такой вариант?

— Очень хорошо, — ответила Эгис.

Её муж и сестра вышли из комнаты, но Эгис продолжала слышать их разговор через открытую дверь.

— Ну, и что сказал доктор? Кобылка или жеребчик? — спросила Твайлайт.

— Вообще-то, жеребчики. С “и” на конце.

Твайлайт ахнула.

— Не может быть. Серьёзно? Двойняшки?

— Нет. Тройняшки.

— Т-т-т-т-т-т-т... — залепетала Эгис, не в силах выдавить из себя слово целиком.

— А знаешь, что ещё удивительнее? — Последовала секунда тишины. Видимо, чтобы Твайлайт покачала головой в ответ, подумала Эгис. — Их по одному каждой расы. Земной пони, пегас и...

Что-то напоминающее маленькую шишку скользнуло по внутренностям Эгис.

— ...единорог.

— Ух ты. Я знала, что у аликорнов могут родиться любые из трёх, но чтобы все три сразу... Ты хоть представляешь, какова вероятность этого?

— Полагаю, она низка.

— Ужасно низка. Микроскопически даже.

— Однако это означает также, что мне понадобится кто-то, кто будет учить моего сына-единорога магии. Ты не знаешь кого-нибудь, кто специализируется в этом? Кого-то из аликорнов, быть может?

— Стоп, ты хочешь, чтобы я была его учителем? Правда? — Последовала ещё одна пауза. — С радостью. Хм, надо будет взять у Селестии записи моих старых уроков. Это будет так весело.

— Тройняшки... — наконец-то выдавила из себя Эгис. — У меня будут тройняшки...

Внезапно в другом конце комнаты раздался чей-то громкий чих.

— Привет? Кто это там?

— Мерзость! — Воздух перед Эгис заколыхался, зарябил и принял форму тёмно-синей аликорницы. Как только она материализовалась, время вокруг них как будто бы замерло. Эгис даже заметила бабочку, неподвижно застывшую в воздухе. Луна снова чихнула. — Дурацкая простуда.

— П-принцесса Луна? Стоп, если вы здесь... значит это... — Осознав ситуацию, Эгис облегчённо вздохнула. — Ох, слава Селестии!

— Ха. Хотелось бы мне, чтобы пони чаще реагировали на моё появление таким образом.

— Луна... Почему, во имя Тартара, мне снится это?! — Эгис указала на свой живот.

— Ты всё ещё в охоте. Нравится тебе это или нет, но какая-то часть твоего разума хочет, чтобы это произошло.

Эгис фыркнула.

— Дурацкий разум...

— По крайней мере, этот сон не о том, как ты оказалась в таком положении, в отличие от предыдущего.

— Что?.. Предыдущего?.. Луна, в скольких моих снах вы уже были? И, к слову, как вы вообще узнали, что я в охоте?

— О, эм, ну... — Луна внезапно вскинулась и показала в другую сторону: — Ойчтоэтотам! — Эгис даже не шелохнулась. — Мда, я и не надеялась, что сработает. Я наблюдала за твоими снами с самого дня свадьбы. По ним довольно просто заметить, если кто-то копается в разуме пони, так что с момента нашествия перевёртышей я внимательно наблюдаю за снами всех важных пони: твоими, Кейденс, Твайлайт, других носительниц Элементов, и так далее.

— Звучит разумно, но вы могли бы и раньше сказать мне об этом. Ах да, Луна?

— Да?

— Я уже примирился с тем, что другие будут знать про “Эгис”, но я бы предпочёл, чтобы этот сон про беременность остался для них тайной. Хорошо?

— Не тревожься, мой рот на замке. Хм... — Луна подняла копыто и вопросительно указала на её живот: — Можно?

Эгис шумно вздохнула и закатила глаза.

— Можно.

Луна тут же опустила голову и прикоснулась носом к её животу.

— Ух ты. Я даже чувствую, как они шевелятся.

— Ага, я тоже, — проворчала Эгис.

## Глава 5: Сестринские узы

Шайнинг раздражённо фыркнул, пробуждаясь ото сна. “Ну почему каждый раз, когда тебе надо вставать, постель кажется самой уютной?” — подумал он. Стук в дверь, тот самый звук, который и разбудил его перед этим, повторился снова. Кто бы это ни был, становилось ясно, что он просто так не сдастся и не уйдёт. Шайнинг не глядя протянул копыто и потолкал Кейденс в бок.

— Милая, ты не могла бы пойти открыть?

Ответом ему был громкий храп. Несколько секунд он думал, не проверить ли, правда ли она спит — уже не раз случалось, что Кейденс притворялась спящей, чтобы не вставать первой. После очередного стука он сел, широко зевнул, спрыгнул с постели и только затем медленно разлепил веки, позволяя глазам привыкнуть к свету.

“Хорошо бы там оказалось что-то приятное.”

Их покои состояли из двух комнат: спальни и гостиной. По пути из спальни он миновал комод, на крышке которого лежала плюшевая морская пони. На спине у неё уже успел немного разойтись шов, из чего Шайнинг сделал вывод, что сделана она была не очень качественно. Он собирался попросить одну из горничных починить её, но всё как-то откладывал. Вообще-то, это был его первый выходной за последние несколько недель. К счастью, у принца Кристальной Империи было не так уж много обязанностей — всеми государственными делами занималась Кейденс — но на нём всё так же лежала роль главы Королевской Стражи.

Встав перед дверью, выходившей из гостиной в коридор, он стал раздумывать, не развернуться ли прямо сейчас и не вернуться ли в постель. Часы на стене рядом с дверью показывали десять утра. Когда утренний туман в голове немного рассеялся, он вспомнил о письме, которое получил на днях.

“Ах да. Она же собиралась приехать к нам сегодня.”

Ещё один стук. Тихо ворча себе под нос, Шайнинг открыл дверь и оказался лицом к лицу с ожидавшей на пороге сестрой.

— Хм… Привет, Твайли, — сказал он, подкрепив слова ещё одним зевком.

— А-а! — Крылья Твайлайт распахнулись от неожиданности, и она быстро попятилась назад, пока не упёрлась крупом в ближайшую стену. — Ш-Ш-Шайнинг?

— Ага? — Он склонил голову набок.

— Оу, эм, я, пожалуй, вернусь позднее, если это, э… неудобное время.

— Нет, нормальное время. Твайли, с тобой всё в порядке?

Твайлайт раскрыла рот от такого вопроса.

— Я в порядке? — недоумённо спросила она и указала на него. — Т-ты… ты! Ты сейчас в порядке?

— Чего?

Шайнинг ощупал своё лицо, пытаясь понять, про что она говорит. Его мордочка оказалась более короткой и круглой, чем обычно, равно как и его рог. Шайнинг потрогал загривок и обнаружил — а точнее обнаружила — что грива тоже какая-то непривычно длинная.

Дверь спальни позади неё приоткрылась, и Кейденс высунула голову в гостиную.

— Кто это там, ми-и-и!.. Эм, привет, Твайлайт. — Постояв так немного, глядя то на одну из них, то на другую, она быстро показала на Эгис: — Это всё её идея. — И вслед за этим захлопнула дверь и заперлась изнутри.

Эгис снова повернулась к Твайлайт, которая стояла теперь с ещё более ошарашенным видом, чем прежде. Белая единорожка вздохнула и накрыла лицо копытом:

— Вздрючь луной меня Луна…

* * *

Эгис проводила свою младшую сестру в комнату для гостей, по пути объясняя, почему сегодня она оказалась кобылицей, а также то — и это самое важное, — что на самом деле идея принадлежала Кейденс, а не ей. От более интимных подробностей она, впрочем, решила её избавить. Эгис не горела желанием делиться ими с младшей сестрой, да и Твайлайт, наверное, предпочла бы знать об этом как можно меньше.

— Ну, вот мы и пришли.

Она открыла дверь и пропустила Твайлайт в комнату для гостей. Комната была почти такой же, как у Шайнинга с Кейденс, только меньше. В гостиной стоял стандартный набор мебели: диван, кофейный столик посередине и письменный стол у стены.

Прежде чем Эгис успела сказать что-нибудь ещё, Твайлайт вынула из сумки мерную ленту и начала обмерять её со всех сторон. Разумеется, делая при этом записи.

— Это весьма интересный эксперимент и очень хороший вопрос. “Повлияет ли смена пола пони, состоящих в сложившихся отношениях, на то, как эти отношения функционируют”? Какие-то изменения точно должны произойти, будь они явными или же незаметными.

— Твайли! — крикнула Эгис, почувствовав, как лента опоясывает её вокруг живота.

— Ладно, достаточно измерений. Итак, какие изменения своей личности ты заметила?

— Ух, не ожидала, что ты вот так это примешь.

— О, я была довольно шокирована, когда только увидела тебя, но теперь, чем больше я думаю об этом, тем больше мне кажется, что это замечательный предмет для наблюдения.

В ответ Эгис только закатила глаза. Пожалуй, иного от Твайлайт и не стоило ожидать. Как ни крути, Твайлайт всегда стремилась узнать что и почему обо всём, что попадалось ей на глаза. Дай ей что-нибудь необычное, и она будет целыми днями выяснять об этой вещи всё. Тот факт, что её старший брат стал вдруг старшей сестрой, очевидно, не являлся исключением.

— Ты так и не ответила на мой вопрос: заметила ли ты какие-нибудь изменения в том, как ведёшь себя? Я отметила, что ты двигаешься иначе — близко к тому, как двигается обычная кобылица. Это получилось у тебя естественно? Как насчёт Кейденс… эм, какое у неё имя как у жеребца?..

Продолжая расспросы, Твайлайт подошла ближе и начала тыкать Эгис в разных местах.

— Он Эрос и… не могла бы ты прекратить?

— Эрос, говоришь? Что ж, ему вполне логично было назваться в честь древнего бога любви. А как насчёт тебя? Ты так и пользуешься “Шайнинг Армором” или тоже выбрала себе новое имя?

— Эгис.

— А, ясно, в честь твоего особого таланта. Прежде чем продолжить, мне нужно заглянуть в дворцовую библиотеку.

Эгис непонимающе мигнула пару раз.

— Для чего?

— Я знаю, что там есть книга о традиционных совместных занятиях для сестёр. Оу, это будет просто чудесно!

Твайлайт радостно проскакала мимо Эгис и скрылась за дверью.

— Что это сейчас было?..

* * *

— Ты, наверное, шутишь.

— Так написано в книге.

— И что же за книгу ты взяла?

— “Как стать ближе с сестрой”.

— Есть такая книга?

— Похоже, что есть.

Посреди стола стоял чайничек со свежезаваренным чаем и пара тарелок с различной выпечкой.

Твайлайт приподняла чайник телекинезом:

— Ещё чаю, принцесса Эгис?

— Я чувствую себя глупо.

— Ну ладно тебе, не думай об этом как о детском чаепитии. Просто две сестры разговаривают за чаем с булочками. Здесь нет ничего инфантильного.

Эгис вздохнула.

— Ладно. Так оно хотя бы звучит получше. Мне чашку с тремя кубиками сахара.

— Хм, интересно. Когда ты была Шайнингом, ты клала себе только один кубик сахара в чай. — Твайлайт размешала сахар и левитировала чашку сестре.

— Я больше люблю сладкое, когда я Эгис. — Подув на чай, она отпила глоток. — Да, пожалуй, в самый раз.

— Ты так и не ответила на мой вопрос, кстати.

— А, насчёт изменений? Честно говоря, я не очень много заметила. Есть любовь к сладкому; потом, я краснею намного проще; и мои уши намного более чувствительны.

— Тебя привлекают жеребцы?

Эгис, как раз решившая сделать глоток чаю, подавилась и начала кашлять.

— Т-Твайли?!?

— Просто ответь честно.

Эгис отвела взгляд в сторону и сделала ещё один глоток. Словно бы для того, чтобы показать, что она была права насчёт изменений, её щёки приобрели малиновый оттенок.

— Может быть, немного. По крайней мере Эрос точно. Что же касается других жеребцов… я не знаю. Никогда об этом особенно не задумывалась.

— Ты знаешь, одного пони для представительной выборки явно недостаточно.

Она задумчиво потёрла подбородок. Вот теперь Эгис точно стало не по себе. Она уже видела такое выражение у сестры на лице, и обычно это заканчивалось неприятностями.

— Возможно, если я найду, как их мотивировать, мне удастся собрать достаточно добровольцев, чтобы провести полноценный эксперимент. Надо будет тщательно изучить их и их связи. Я назову это “Воздействие смены пола на межличностные отношения”. Может быть, чуть многословно, но зато ясно.

— Твайли?

Твайлайт как будто очнулась и посмотрела на старшую сестру:

— Да?

— Что мама говорила об экспериментах на пони?

— Да ладно! Я же извинилась тогда. К тому же на этот раз они будут добровольцами. — Твайлайт откусила большой кусок от штруделя. — О, черничные просто объеденье. — Она отломила кусочек и левитировала его к Эгис.

— Только не играйся с цветом их шерсти.

— Всё было не так уж плохо.

Эгис хмуро поглядела на младшую сестру:

— Ты сделала мне чёрную шерсть и тёмно-красную гриву.

— Заклинание потом рассеялось, так что ничего страшного не случилось.

— Прошла неделя, прежде чем цвета вернулись в норму.

— Я думала, что выйдет красиво.

— Да?

— Слушай, я была совсем юна и ещё не встретила Рарити, чтобы та рассказала мне о правильных цветовых комбинациях и контрастах.

Эгис закатила глаза и фыркнула.

— Мне пришлось отложить признание Кейденс из-за этого… — Она подхватила кусок пирога и отправила в рот. — Да, черничные очень даже ничего. — Проглотив и запив пирог чаем, она добавила: — Ну так что ты думаешь?

— Думаю о чём? Насчёт новой старшей сестры?

— Нет, о том, почему я веду себя иначе. Есть ли у этого реальная причина?

— Причина изменений — довольно хороший вопрос. — Твайлайт подняла перед собой ногу копытом вверх. — С одной стороны, возникает идея, что ты просто играешь роль, а Эгис — это персонаж, которого ты придумал. Говоря проще, она — это то, как ты представляешь себе кобылиц, а раз тебе приходится играть кобылицу, то твой разум адаптируется к роли и принимает на себя эти характеристики. В реальности это всего лишь играние роли, но настолько хорошее, что ты сама этого не замечаешь. У тебя есть какие-нибудь стереотипные вещи, которые нравятся тебе, когда ты кобылица?

— Ну, эм… — Эгис смущённо потёрла загривок. — Мне очень понравилось расслабляться в спа и, эм… мне нравится красить копыта лаком.

— О? В какой цвет?

— Голубой. Он подходит к цвету моих глаз. — Твайлайт не удержалась и прыснула. — Эй, не смейся. Мне действительно нравится, как это смотрится, ясно?

Твайлайт кивнула:

— Прости, прости. Просто это так странно — слышать такое от тебя.

— Поверь мне, ещё более странно было впервые говорить, что мне это нравится.

— Кхм, так или иначе, да, потенциально это может быть примером простого играния роли.

— Потенциально?

— Точно. — Твайлайт подняла другое копыто, перед этим опустив первое. — С другой стороны, гормоны играют значительную, пусть и порой незаметную, роль в нашем поведении. Таким образом, благодаря полностью новым химическим процессам в мозгу, в твоём поведении могут произойти перемены, которые будут истинными изменениями личности. Возможно, некоторые отличия, такие как любовь к сладкому и склонность быстро краснеть, выходят за рамки играния роли. Такими чертами Шайнинг просто не мог бы обладать.

— Окей, думаю, я поняла. Но как мне узнать, какие изменения — настоящие, а какие — просто я играю в кобылицу?

— Честно? Не имею ни малейшего понятия, — сказала Твайлайт, пожимая плечами. — Я могла бы прийти к какой-то системе для оценки вероятности того, являются ли те или иные изменения истинными, если бы провела эксперименты на большой группе пони. Таков единственный путь. А пока лучше просто не задумываться об этом слишком сильно и делать то, что кажется естественным.

Эгис кивнула:

— Ну, этим я пока и занималась.

Они ещё поговорили на разные темы, допивая чай, но вот наконец чашки опустели, а последний пирог был съеден.

— Итак, — спросила Эгис, отставляя чашку, — что там ещё пишут в твоей книге? Поиграть в куколки?

Твайлайт раскрыла томик, и её лицо озарилось улыбкой.

— Нет, там макияж!

— Вот… радость-то.

* * *

— Пожалуйста, посиди смирно,— сказала Эгис, пытаясь приладить к глазам Твайлайт пару накладных ресниц.

Кейденс одолжила им свою косметичку — довольно большую, надо сказать. Её немало позабавила идея о том, чтобы Эгис накладывала кому-то макияж или пользовалась им сама. Когда они вышли из комнаты, Эгис услышала, как Кейденс прошептала Твайлайт: “Если у неё получится совсем плохо, мы сможем после сходить в спа и всё исправить”. И вот косметичка стояла посреди столика в комнате для гостей.

“Я покажу ей,” — подумала Эгис.

— Закрой глаза, Твайли, — сказала она вслух и наложила ей немного ярко-розовых теней для век.

— Какой цвет ты взяла?

— Скоро увидишь.

Эгис взяла кисточку для румяны и щедро припудрила ею щёки сестры.

— Кажется, я начинаю улавливать суть.

Следующей стала губная помада. На неё Эгис тоже решила не скупиться.

— В платья наряжаться мы не собираемся, я надеюсь.

— Нет.

— Это хорошо.

Эгис нанесла последние штрихи, главным образом убеждаясь, что помада лежит достаточно ровно.

— Ну вот, теперь смотри.

Она взяла из косметички небольшое зеркальце и подняла его перед мордочкой сестры.

Твайлайт молча уставилась на своё отражение. Медленно повернула голову налево, затем так же медленно направо. На мгновение она приоткрыла рот, но затем тут же захлопнула его.

— Ну, что думаешь? — Поразмыслив немного, Эгис добавила: — Только честно.

Твайлайт ещё раз хорошенько оглядела себя в зеркале, прежде чем ответить:

— Что ж, если ты хочешь, чтобы я говорила абсолютно честно… Я выгляжу так, будто работаю в цирке, пугая маленьких жеребят.

Уши Эгис поникли.

— Хех. Так плохо, да?

— В каком-то смысле я даже чувствую облегчение.

Эгис в недоумении склонила голову набок.

— В каком смысле?

— Ну, это было бы как-то даже оскорбительно, если бы простая смена пола давала тебе способность правильно накладывать макияж.

— Это уж точно.

К счастью для них обеих, Кейденс оставила им большой запас влажных салфеток, чтобы можно было стереть результаты. Потребовалось много салфеток и много усиленного оттирания, но вот наконец Твайлайт избавилась от последних следов клоунского макияжа.

— А-ха! — воскликнула Эгис, указав на неё копытом. — Тебе не потребовалась помощь профессионалов!

Твайлайт уставилась на неё, растерянно хлопая глазами, а потом начала тихо хихикать. Вскоре хихиканье переросло в громкий смех, к которому Эгис с удовольствием присоединилась, и сёстры от души посмеялись, прислонившись друг к другу, сидя на диване.

Снова поглядев в сторону косметички, Эгис заметила там несколько флакончиков лака для копыт. Выбрав среди них оттенок красного под названием “фуксия”, она протянула копыто к Твайлайт.

— Дай-ка посмотреть на твоё копыто.

— Эм… — Твайлайт неуверенно поглядела на флакон, затем на Эгис.

— Поверь мне. Уж это-то хотя бы я умею делать. — Она снова поманила Твайлайт к себе.

— Ну, как скажешь…

Следуя инструкциям, которые дала ей Бонна Фид, и стараясь делать всё так же, как девочки в спа, Эгис нанесла лак на копыто сестры. К её собственному удивлению — и, наверное, к удивлению Твайлайт — лак удалось нанести практически идеально, ничего не пролив на диван и не покрасив ни единой шерстинки.

— Цвет мне нравится. А где ты научилась этому?

— Подруги в спа показали.

Твайлайт откинулась на спинку дивана и протянула Эгис другое копыто. Та поняла жест без слов и проделала с ним то же, что и с предыдущим.

— Если только ты не собираешься попробовать накрасить меня, думаю, с макияжем на сегодня всё.

— Сомневаюсь, что после твоей попытки осталось достаточно, чтобы что-то пробовать.

— Ай, очень смешно.

Твайлайт сосредоточенно посмотрела на копыта, и Эгис увидела, как лак сохнет буквально у неё на глазах. Потрогав копыта одно об другое, чтобы убедиться, что всё получилось как надо, Твайлайт опустила их на диван.

— Итак, к следующей главе.

— Если там что-нибудь про шоппинг, я пас.

Твайлайт заглянула в книгу:

— Нет, не шоппинг. Вообще-то, лучше мы пропустим эту главу.

— Твайли предлагает выкинуть пункт из списка? Я в шоке! — воскликнула Эгис, изображая драматическое удивление.

— Ну… — Твайлайт закрыла книгу, и Эгис заметила лёгкий румянец у неё на щеках. — Там разговоры о мальчиках.

Эгис закатила глаза.

— Милостивая Селестия, сколько ещё в этой книге стереотипов?

— Да, просто удивительно. Ну, давай тогда забудем про книгу…

— Стоп, — насторожилась Эгис, пристально поглядев на сестру. — Всё остальное тебя не смущало. У меня есть причина не считать эту тему интересной, но ты-то почему стараешься её избегать?

— Причина? Кто говорит про причины? Значит, эм, давай займёмся чем-нибудь другим.

— Твайли? — Эгис мягко ткнула сестру в плечо. — Тебе нравится кто-нибудь?

— М-может быть, — пробормотала та, уставившись в пол. — Не то чтобы это было важно…

— Оу? — спросила Эгис. — Почему же нет?

— Не думаю, что у меня действительно есть с ним шанс.

— Почему бы тебе для начала не рассказать мне об этом парне?

— Ладно… Он земной пони и…

— Земной пони? Серьёзно?

— Агх. Сначала Рарити, теперь ты. Почему вас всех так удивляет, что мне может нравиться земной пони?

— Просто я всегда считала, что ты выберешь кого-то, кто может пользоваться магией.

— Меня вполне устраивает пони, который не пользуется магией, спасибо большое, — сказала она с явной досадой. Её явно очень возмущало, что Эгис и Рарити находят это таким странным.

Эгис примирительно махнула копытом:

— Ладно, извини. Продолжай, пожалуйста.

— Кхем, он земной пони, и он старший брат моей подруги Эплджек. Он большой, немного тихий, очень простой жеребец… Да, и ещё он фермер. — Пока Твайлайт описывала его, на её лице заиграла лёгкая улыбка. — И к тому же довольно статный.

— О? — Эгис игриво подтолкнула сестру в бок. — Ты собираешься сказать мне его имя или будешь просто описывать его?

— Эм, да… — Твайлайт покраснела и кашлянула в копыто. — Его зовут Большой Макинтош, хотя многие пони называют его просто Большой Мак.

Эгис кивнула.

— И чем же он заслужил твоё внимание?

— Ну, помнишь тот раз, когда я случайно чуть не уничтожила Понивиль заклинанием “Хочу-Беру”?

— Да, меня информировали о случившемся.

— Тогда ты, возможно, помнишь, что я из-за этого потеряла Смарти Пэнтс. Как выяснилось, её потрепали во время суматохи, а Большой Мак оказался последним пони, у которого она в итоге оказалась. Примерно месяц спустя он принёс мне её назад, полностью заштопанную и совсем как новую. Не всякий жеребец сделал бы такое.

— Похоже, он славный парень.

— Ещё какой. Но… — Твайлайт прижала к голове ушки. — Не думаю, что у меня действительно есть шанс.

Эгис положила переднюю ногу ей на плечи и обняла сестру.

— Почему нет?

— Потому что, кажется, буквально каждая одинокая кобылица в Понивиле пытается привлечь его внимание. Я просто не смогу со всеми ними соревноваться.

— Но это же не соревнование. Слушай, если этот парень правда такой простой, каким ты его описываешь, то он скорее предпочтёт прямое приглашение на свидание, чем кобылицу, пытающуюся привлечь его внимание. Всё, что нужно сделать, это подойти к нему и спросить: “Эй, мне кажется, ты отличный парень. Давай пойдём на свидание?” Вот и всё.

— Я-я… — залепетала Твайлайт. — Я не могу просто взять и спросить его.

— Почему нет?

— Потому что… потому что он может сказать “нет”.

— И? — спросила Эгис очень сухим тоном. — Что будет, если он скажет “нет”?

Твайлайт прижалась к Эгис и опустила голову ей на плечо.

— Сейчас я только думаю, что у меня нет шансов. Но если я сделаю это, то буду точно знать, что у меня их не было.

— А что будет, если он скажет “да”?

— Тогда я, наверное, буду стоять с открытым ртом и смотреть на него как идиотка.

— Слушай, я знаю, как трудно впервые приглашать кого-нибудь на свидание. Блин, я-то приглашала аж целую принцессу. Поверь, я до сих пор поражаюсь, что сумела. Но тебе надо просто взять себя в копыта и сделать это. Так ты хотя бы сможешь двигаться дальше. А если он скажет “нет”, ты всегда сможешь вернуться во дворец, мы с тобой съедим по мороженому и поговорим об этом, например. Ну или что там делают кобылки, когда у одной из них не ладится с жеребчиком?

— Правда?

— Конечно. Ну так что, сделаешь это?

Твайлайт помолчала с минуту, после чего кивнула:

— Да. Я сделаю это.

— Вот молодец! Так, что там у нас дальше? — Эгис подняла книгу и заглянула внутрь. — Твайли, почему ты не сказала мне, что рядом с каждым советом указан рекомендуемый возраст?

— Потому что не хотела упускать шанса посмотреть на тебя на чаепитии.

Самым приличествующим взрослой принцессе образом Твайлайт показала Эгис язык.

Та заворчала и стала листать книгу дальше в поисках подходящей рекомендации.

— “Старшая сестра читает младшей книгу”.

— Ну, это не такая уж сестринская вещь. Мы занимались этим с тобой всё время.

— И кстати говоря... — Эгис выпустила Твайлайт из объятий, спрыгнула с дивана и поскакала к двери. — В библиотеке может оказаться твоя любимая.

У Твайлайт встали торчком ушки.

— Правда?

— Сейчас и выясним.

* * *

Естественно, в Библиотеке Кристального Дворца была копия этой книги. Сёстры лежали вместе на диване и читали. Совсем как в детстве, если не считать одного существенного различия, конечно. Эгис лежала, прижавшись к спинке дивана, а Твайлайт свернулась комочком у неё под боком. Старшая сестра держала книгу перед собой и дочитывала вслух последние строки:

— Вот тогда третий поросёнок и заорал: “А твоя бабушка пускай сядет на кнопку!”

Твайлайт захихикала:

— Люблю это место.

— Да, хорошая строка, — согласилась Эгис и продолжила читать: — Что ж, я довольно спокойный малый, но когда кто-нибудь говорит так о моей бабушке, я становлюсь немного диким. Когда приехали копы, конечно же я пытался выломать у поросёнка дверь. И всё это время я, разумеется, дул, пыхтел, чихал и устраивал настоящую сцену. Остальное, как говорится, вы знаете. Репортёры пронюхали о двух поросятах, которых я съел перед этим. Они решили, что больной парень, отправившийся попросить взаймы стаканчик сахара, это не слишком впечатляющая история, и раздули её всем этим “...так дуну, что весь твой дом развалится!”. И сделали из меня большого страшного волка. Вот такая вот история. Меня подставили.

Твайлайт по памяти прочитала последнюю строку:

— “Но, может быть, вы одолжите мне стаканчик сахарку?”

Эгис закрыла книгу и положила её на стол. Некоторое время они лежали, не зная, что сказать и нужно ли что-то говорить вообще. Наконец Твайлайт решила нарушить тишину:

— Эй, сестрёнка?

— А?

— Спасибо за тот разговор. Я обязательно поговорю с ним. Хех, вот это, пожалуй, действительно отличается.

— Что именно?

— Я не уверена, что смогла бы поговорить с тобой об этом раньше. Я знаю, что ты всё равно тот же самый пони, но… — Твайлайт на время замолкла. Видимо, подбирая слова, как поняла Эгис. — Но мне как-то проще поговорить о парне со старшей сестрой, чем со старшим братом. Надеюсь, это не совсем лишено смысла.

— Нет, я понимаю. И если тебе нужно будет снова поговорить о нём, просто скажи, и я опять превращусь в Эгис.

— Спасибо.

Уютная тишина вернулась, и они лежали рядом, просто радуясь тому, что оказались вместе. Однако, в отличие от прошлого момента тишины, на этот раз Эгис почудилось, что она слышит какой-то слабый шорох. Как будто перо... скрипит по бумаге. Эгис со стоном закатила глаза.

— Твайли, ты опять тайком делаешь записи?

— ...да. Во имя науки.

## Глава 6: Девичник

Эгис оглядела своё отражение в зеркале ещё раз, любуясь своим новым нарядом. Первоначально это была идея Кейденс (что, в общем, неудивительно). Она как-то высказалась, что у Эгис тоже должно быть королевское одеяние, сродни тем, что носила сама Кейденс и другие принцессы. Наконец, какое-то время спустя, поговорив об этом с подругой своей сестры Рарити, Эгис остановилась на дизайне, который отмечал бы её как королевскую особу, но в то же время имел свой уникальный стиль. Для начала она отказалась использовать золото, как делали Кейденс и Селестия, предпочтя выбрать серебро в качестве основного элемента. Вместо короны у неё было тонкое колечко из широкой полоски серебра, плотно обхватывавшее основание рога и украшенное четырьмя круглыми аметистами, располагавшимися по всей длине. Вместо тех штук, которые Селестия и Луна носили на шеях (к её удивлению, даже Рарити не знала их названия), она выбрала простую накидку из серебристой парчи. На груди она закреплялась брошью из аметиста в форме щита. Последним и самым традиционным элементом были накопытники обычной формы.

Готовое платье прибыло этим утром, и Эгис тут же унесла его в свою комнату, чтобы примерить и посмотреть, похожа ли реальная вещь на то, что она себе представляла. Рарити не обманула её в своих обещаниях: всё было идеально подогнано и выглядело в точности как на эскизах. Кроме себя в зеркале Эгис могла видеть двух старших горничных, стоявших позади неё — Спик и Спэн[1]. (Её временами очень озадачивало мировоззрение семей, использовавших повторяющиеся темы в именах, в особенности когда такой темой становилась уборка). Сёстры-близняшки были светло-серыми земными пони с гривами соломенного цвета, обе одетые в традиционные платья горничных (те, что были созданы для удобства, а не для разжигания эротических фантазий). На вид они были практически одинаковыми. Единственным надёжным способом их различить были причёски: у Спик грива доходила до плеча и была завязана в хвостик на затылке, тогда как Спэн ходила с короткой.

Спэн подошла ближе и ободряюще положила копыто ей на плечо.

— Не волнуйтесь, принцесса. Ей обязательно понравится. Принцесса Кейденс вернётся домой и сразу так: “Эгис! Ты такая красивая! Давай сосаться!”

В конце она несколько раз громко чмокнула губами, изображая поцелуи.

Эгис всегда нравилось то, как искренне и открыто эти двое вели себя в их с Кейденс присутствии. Полная противоположность нервно-настороженного обхождения других слуг. Возможно, так было в основном потому, что близняшки прислуживали Кейденс задолго до того, как она стала правительницей Кристальной Империи.

Эгис очень живо представила, как Кейденс вернётся домой, бросится ей на шею, нежно поцелует в губы и провозгласит, как она прекрасна. Смущённо попереминавшись с ноги на ногу, опустив глаза, она снова подняла взгляд на зеркало.

— Вы правда думаете, что ей понравится?

— Несомненно, госпожа, — ответила на этот раз Спик.

При слове “госпожа” Эгис поморщилась. Она, конечно, ничего не имела против самого термина, но всё же все эти обращения в женском роде, и в особенности титул принцессы, до сих пор заставляли её вздрагивать. А ещё это заставляло её вспомнить, до чего же по-разному другие пони обращались с Эгис и с Шайнингом, иногда явно, а иногда в мелких, едва заметных деталях.

— Я уверена, что миледи будет просто сражена результатом.

— А во сколько Кейденс должна вернуться?

Изначально они планировали устроить в этот день что-то вроде романтического вечера, но какие-то срочные политические дела заставили Кейденс уехать в Кантерлот. Её жена мало что рассказала ей об этом, когда уезжала туда рано утром. Единственное, что Эгис уловила в полусонном ворчании Кейденс, это имя Блюблада. Одного этого уже хватало, чтобы понять: поездка ей предстояла нерадостная.

— Её возвращение планировалось с трёх до четырёх часов пополудни, — сказала Спик.

— А это значит, что вернётся она где-то к шести, — добавила Спэн.

Эгис огорчённо вздохнула. Она надеялась просто провести этот день с любимой, но теперь всё, что им светило, это немного посидеть вечером наедине. “Что ж, это лучше, чем ничего, пожалуй,” — подумала она, пытаясь саму себя подбодрить.

— А что будет на ужин?

— Энчилады с чёрными бобами и сыром и с соусом ранчеро. Ваши, госпожа, разумеется, будут приготовлены с дополнительной порцией перцев чили, чтобы придать им больше остроты.

— А на гарнир — полента с грибным сотэ, — добавила Спэн.

— Из напитков имеется бочонок яблочного сидра, привезённого из Эквестрии.

— С фермы Эплджек? — уточнила Эгис.

— Простите, госпожа, но нет. Однако этот был приготовлен на ферме других членов семьи Эпл, с которыми мы регулярно ведём дела. Могу вас заверить, что сидр будет высшего качества.

— А-агась, — сказала Спэн, широко улыбаясь. — Мы со Спик наскребли немного деньжат, чтобы и себе заказать бочонок. Он хорош.

— Кхем, да. Кроме того, мы приготовили несколько сортов вин на случай, если её высочеству принцессе Кейденс захочется выпить после тяжёлого дня в Кантерлоте. В конце ужина будет подан широкий выбор десертов на ваш вкус, — добавила Спик.

— Мммм. — Эгис уже как будто чувствовала вкусы всего этого на языке. — Звучит чудесно. Кстати, о еде. Что на обед?

— Простой салат, — ответила Спик.

— ...оу, — Эгис помрачнела.

— Эй, не каждый обед может быть настоящим праздником для живота. — Спэн окинула Эгис взглядом. — К тому же, это было бы вредно для вашей фигуры.

— Пожалуй, ты права, — согласилась Эгис, хотя ей осталось неясным, значит ли это, что у неё хорошая фигура сейчас, или же что ей надо над ней поработать.

— Не беспокойтесь, госпожа, мы позаботимся, чтобы в нём содержалось большое разнообразие овощей и фруктов, так что он не покажется вам ни мал, ни безвкусен, — заверила её Спик.

* * *

Весьма недовольная принцесса в серебристом одеянии сидела во главе длинного обеденного стола и смотрела на звёзды в большом окне по правое копыто от себя. Прислуга сегодня особенно постаралась, накрывая на стол: белая скатерть с узором в виде сердечек по краю (довольно избитый и наивный символ, но Кейденс всегда питала к нему особую нежность); пара свечей, стоявшие там, где они с Кейденс должны были сидеть, источали лёгкий аромат лаванды; и наконец двое музыкантов, специально нанятых, чтобы играть тихую, ненавязчивую музыку на протяжении всего ужина.

Однако солнце уже садилось за горизонт, и две свечи остались единственным источником света в зале. Музыканты давно ушли, заверенные Эгис, что получат полную оплату, пусть вечер и не состоялся. Свою часть ужина Эгис тоже уже съела. Как и ожидалось, еда оказалась очень хороша — небольшое утешение, делавшее ожидание чуть более терпимым.

На то, почему Кейденс ещё не вернулась, могла быть тысяча причин, и большая часть из них была ей неподвластна. По мере того как мимо проплывали часы, Эгис приходилось постоянно напоминать себе об этом, чтобы сердиться на обстоятельства, а не на попавшую в них пони.

Дверь в коридор открылась, но Эгис даже не взглянула в ту сторону.

— Госпожа?

Личность говорившего становилась ясна уже только по его формальному тону.

— Да, Спик? — спросила Эгис, невольно выпуская в голос частичку раздражённости от бесплодного ожидания.

— Принцесса Кейденс прибыла, но она решила сразу направиться в спальню, не появляясь здесь.

— В самом деле? — обернулась к ней Эгис. Спик кивнула и добавила:

— Я встретила её на вокзале, и она велела мне передать вам, что решила поужинать перед отъездом из Кантерлота, глядя на поздний час. И есть ещё кое-что, о чём я, пожалуй, должна вас предупредить.

— Предупредить? Что-то случилось?

— Я точно не знаю, но могу сказать, что её величество, по-видимому, пребывает не в лучшем настроении. По правде говоря, это может быть худшее настроение, в каком я когда-либо её видела.

— Она не сказала, почему расстроена?

— Нет, мэм. Я пыталась её расспросить, но она только сердито посмотрела на меня.

У Эгис разыгралось любопытство. Кейденс всегда отличалась добротой и терпением; моменты, когда другие пони видели её рассерженной, были крайне редки и малочисленны.

— Точно. Пойду проверю, как она. — Эгис встала с кресла и направилась к двери.

— Удачи вам, госпожа, — сказала Спик, делая реверанс. — Надеюсь, принцессе вскоре станет лучше. На случай, если понадоблюсь, я пока не буду ложиться спать.

— Спасибо, я это учту, — ответила Эгис, проходя мимо неё по коридору. — И не волнуйся насчёт Кейденс. Уверена, и часа не пройдёт, как она снова будет такой, как прежде.

* * *

Принцесса Кейденс лежала на животе, раскинув по постели ноги и крылья. Она не оглянулась и даже не пошевелилась, когда Эгис вошла в спальню, предпочтя и дальше буравить взглядом дыру в стене. В ответ на появление Эгис она отозвалась только коротким недовольным стоном.

Посомневавшись секунду, стоит ли сейчас приближаться к жене, Эгис всё же решила забраться к ней на кровать. Усевшись рядом с Кейденс, она принялась делать ей лёгкий массаж спины.

— Ты в порядке, милая?

— Знаешь, я всегда стараюсь смотреть на всё со светлой стороны. Я всегда стараюсь видеть хорошее в каждом пони. — Её голос звучал резко, временами даже переходя в угрожающий хрип. — Но сегодня не было никакой светлой стороны. Не было ничего хорошего в этой… в этой… гадкой кобылице!

— Эм, ты хочешь поговорить об этом?

— Нет! — резко выкрикнула Кейденс, и Эгис почувствовала, как напряглись мускулы у неё на спине.

— ...окей.

Кейденс сдула прядь волос, упавшую на лицо, и добавила:

— Но будет ведь нечестно, если я буду при тебе сердиться и не объясню почему?

— Не очень, пожалуй, — ответила Эгис.

— Всё началось несколько дней назад, когда этот мерзавец Блюблад... — Кейденс грозно нахмурилась, — ...приехал в Империю.

— Дай угадаю: он вёл себя как до неприличия избалованный недоросль?

— Вообще-то, он был даже хуже обычного.

— Хуже? — Эгис удивлённо навострила уши. — Как, во имя Тартара, можно быть ещё хуже?

— Он был пьян. Так что мы получили стандартного Блюблада плюс невнятную речь и плохую координацию. Кроме того, он, по-видимому, становится ужасно груб к кобылицам, когда выпьет. Дошло даже до того, что он ущипнул Спик за круп.

Эгис накрыла лицо копытом и застонала.

— Уже жалею, что меня там не было. С радостью поставила бы его на место, будь у меня такой шанс.

— Спэн неплохо справилась сама. Она лягнула его, а потом добавила кое-что на словах. Некоторые из этих ругательств, по-моему, были не из нашего языка.

— Хех. Напомни мне купить ей потом бочонок её любимого сидра. Она заслужила.

— О да. Но вслед за этим он ворвался в тронный зал, требуя, чтобы я приказала взять её под стражу за нападение на дворянина.

— Так и хочется иногда, чтобы Селестия или Луна лишила некоторых пони королевского статуса, — проворчала Эгис.

— Я велела страже вывести его из тронного зала и подержать до утра, пока не протрезвеет. В итоге они поместили в одну из камер для рабов, построенных Сомброй.

— Для него самое то. Однако, это вызвало какие-то политические последствия, я полагаю?

— Ты полагаешь? Вот этому-то и была посвящена сегодняшняя встреча в Кантерлоте. Как выяснилось, его мать, Голден Лейс, имеет связи при королевском дворе, и она потребовала от меня объяснений, почему её “драгоценного сыночка” заставили целую ночь просидеть в камере как “последнего оборванца или уличного попрошайку”. Я изо всех сил старалась спокойно объяснить ей, что он был груб, пьян и совершал непристойности в отношении одной из моих служанок. — Кейденс нахмурила брови, прежде чем продолжить: — Очевидно, я просто проявляла свою мелочность и завидовала роду Блюбладов, так как совершенно невозможно, чтобы её прелестное дитя вело себя подобным образом.

Эгис начала мять спину Кейденс начиная с верхней части спины над лопатками, стараясь имитировать движения кобылок, делавших массаж в спа.

— Ниже, пожалуйста.

Эгис подчинилась и передвинула копыта ниже — к основаниям крыльев. Они были напряжены от стресса и немного сжались, когда Эгис принялась за них. Судя по довольным вздохам Кейденс, она всё делала правильно.

— Эта ослица смотрела мне в глаза и называла лгуньей. Можешь себе представить, каково это?

— И что же было потом?

— Ну, она сказала, что я должна принести формальные публичные извинения принцу Блюбладу в Кристальной Империи, а иначе… Видела бы ты, как её перекосило, когда я сказала “нет”. Должно быть, она никогда в жизни не слышала этого слова.

— Скорее всего, так и есть, — заметила Эгис. Уже один только рассказ об этой пони сумел серьёзно подпортить ей настроение.

— Она угрожала поднять вопрос о том, как Кристальная Империя управляется и стоит ли оставлять меня её правительницей. Я тут же заметила ей, что кантерлотская знать не имеет влияния на Кристальную Империю и что только Селестия и Луна могут освободить меня от обязанностей принцессы. Ей, видимо, было совсем невдомёк, что есть место, на которое она не может влиять. Она снова начала угрожать и снова получила тот же ответ, но до неё не дошло и в этот раз. Я часами, буквально часами пыталась вбить в голову этой ослицы, что у неё нет власти над Кристальной Империей, равно как и у всего Королевского Двора. Только Селестия и Луна могут сделать что-то подобное, но они абсолютно точно не станут.

Эгис на мгновение прервала массаж, чтобы провести мордочкой по шее Кейденс и оставить на ней лёгкий поцелуй.

— Тебе не стоит так изводиться из-за неё, милая.

— Знаю, знаю. Но в этой кобылице есть что-то такое, что просто выводит меня из себя. Неудивительно, что Блюблад вырос таким. — Она села и прижалась боком к Эгис. Та в свою очередь подняла копыто и нежно обняла жену за плечи. — Теперь угадай, что она сделала, когда до неё наконец это дошло?

— Что-нибудь глупое и опрометчивое, я полагаю?

— Она потребовала созвать специальное совещание Королевского Двора, чтобы лишить Кристальную Империю автономии и сделать её обычной провинцией королевства. К счастью, Селестия…

— Погоди, что?... — с удивлением переспросила Эгис. — Селестия была там и позволяла Голден Лейс так с тобой говорить?

— Я попросила её не вмешиваться. Империя моя, и я сама буду её защищать. Но это, видимо, переполнило чашу её терпения, и она приказала совету игнорировать всё сказанное Голден Лейс и не голосовать ни по каким вопросам связанным с Кристальной Империей без её ведома. Голден Лейс залепетала что-то, прося её передумать, но тётя Селестия велела страже удалить её из дворца.

Эгис поцеловала Кейденс в щёку.

— Насколько я могу судить, ты отлично держалась. Тебе есть чем гордиться.

— Спасибо, и прости меня.

— За что?

— За наш романтический вечер. — Эгис собиралась ответить, но Кейденс прервала её, прикрыв ей губы копытцем. — Я знаю, что это не моя вина, но мне всё равно неловко за это.

— Ну, мы всё равно могли бы сделать что-нибудь.

— Не знаю… Мне кажется, я сейчас не способна на что-либо романтическое.

— А кто говорит, что это должно быть что-то романтическое? — Кейденс с недоумением посмотрела на неё. — Для начала, Спик и Спэн отложили немного вина на тот случай, если тебе захочется выпить.

— Мне бы, пожалуй, не помешало.

— Потом мы могли бы… — Эгис стала перебирать в уме разные возможности, чем можно было бы подбодрить Кейденс или хотя бы отвлечь её от мыслей о Голден Лейс. — Вот, скажем, в одной из кладовых лежало несколько фильмов, которые мы ещё не смотрели.

Они, как и многие другие влиятельные пони Эквестрии, время от времени получали бесплатные копии фильмов от деятелей этой бурно развивающейся индустрии. Когда хочешь, чтобы твой фильм посмотрело как можно больше пони, нет ничего лучше, чем лестный отзыв от какой-нибудь королевской особы.

— Ну ладно. Что угодно, лишь бы поскорее расстаться с этими мыслями. Я очень не люблю сердиться. — Она спрыгнула с постели и не торопясь, с удовольствием потянулась. — Пойду возьму вино, а ты пока настраивай проектор и ищи плёнки.

Эгис отдала честь и вышла следом за ней из спальни.

* * *

Примерно двадцать минут спустя Эгис (не без помощи Спик и Спэн, конечно) отыскала проектор и несколько катушек с плёнкой. Кто-то очень умный додумался положить их в разные кладовые… в противоположных концах дворца. После этой небольшой охоты установить экран на стене спальни было вообще парой пустяков. Эгис отпустила двойняшек-горничных, не забыв перед этим сказать, что Спэн получит от них с Кейденс подарок за то, что разобралась с высокопоставленным гостем, выставлявшим себя ослом.

И вот она сидела в спальне наедине с проектором, установленным на треноге перед кроватью.

— Ну давай уже, ты, барахла кусок.

Эгис пощёлкала выключателем, но безрезультатно. Она открыла крышку, но внутри не нашлось ни пыли, ни чего-либо ещё, что могло помешать работе. Вообще-то, проектор даже был в весьма неплохом состоянии. Эгис хорошенько стукнула по нему пару раз и снова попыталась включить. По-прежнему ничего.

— Оу-у. Неужели, лишившись своего инструмента, тебе стало труднее управляться с техникой? — раздался полупьяный голос позади неё. Она обернулась и увидела Кейденс, стоявшую, привалившись к дверному косяку и удерживая пару винных бутылок телекинезом. Одна из них была уже наполовину пуста. С другой стороны, хмурое выражение на её лице успело развеяться и сменилось широкой улыбкой.

— Уже напилась?

Та отпрянула, изображая картинный, драматический шок.

— Прошу прощения. Да будет вам известно, что принцессы не напиваются. — Кейденс небрежно отбросила гриву с плеча. — Мы просто становимся слегка навеселе, — гордо заявила она.

— Что ж, тогда извините, принцесса, — сказала Эгис, закатывая глаза и возвращаясь к проектору.

Через секунду она почувствовала, как Кейденс прижимается к её спине, чтобы заглянуть через плечо.

— Ты уже проверила, что энергокристал заряжен?

Эгис ответила не сразу. Некоторое время она тупо смотрела перед собой. Так пони смотрят, когда обнаруживают, что забыли проверить самую очевидную вещь. Нащупав под проектором кнопку, она открыла отсек и извлекла из него кристалл цилиндрической формы. Да, он оказался пуст. Недовольно ворча, она прижала его к рогу, чтобы зарядить магией, а затем поместила на прежнее место. Щелчок выключателя, и проектор запустился без малейших проблем.

— ...дурацкая техника.

— Так что же ты решила взять? Боевик? Комедию? Мелодраму? Или всё разом? — спросила Кейденс, оставляя мало времени на ответ между вопросами.

Когда она наконец, замолкла, Эгис ответила:

— Я взяла несколько. Выбирай, что тебе больше интересно.

— Хм. — Кейденс склонилась над плёнками, читая названия на коробках. — Как насчёт этой мелодрамы? У нас ведь, всё-таки, романтический вечер.

— Как называется? — Кейденс поднесла плёнку к её глазам. — “Любимец учителя”? Странноватое название для мелодрамы, но почему бы и нет.

Эгис забрала у неё бобину, вставила в проектор и нажала кнопку воспроизведения.

Кейденс легла на постель, а Эгис устроилась рядом с ней, чтобы смотреть кино с комфортом. Она взяла бутылку, которую Кейденс ещё не начинала, и отпила глоток. На вкус было похоже на… чернику? Эгис подняла бутылку глазам, и это действительно оказалось черничное вино.

— Кажется, это новый сорт, но он в последнее время стал популярен, — заметила Кейденс.

— И есть за что. — На этот раз Эгис решила сделать глоток побольше, пользуясь тем, что пока идут начальные титры. Пожалуй, это было самое сладкое вино, что ей доводилось пробовать.

Тем временем на экране появилась надпись: “Теперь в формате высокой чёткости. С тремя новыми оттенками серого, которых вы не увидите в других фильмах”.

Эгис покачала головой.

— Как думаешь, когда уже в этих фильмах будут, ну, настоящие цвета?

Кейденс пожала плечами.

— Мне, в общем-то, нравятся и чёрно-белые. Попробуй включить воображение и самой домыслить цвета.

— Ну ладно, — скептически ответила Эгис. Она, конечно, всё равно предпочла бы, чтобы можно было показывать цвета вещей, а не только описывать их.

На экране возник школьный класс. За столом возле доски сидела учительница-единорожка. Эгис про себя отметила, что она была довольно приятна на вид и обладала хорошей фигурой. Зазвенел звонок.

— Класс, не забудьте сделать домашнюю работу.

Ученики, которым по виду было немногим больше десяти лет, загалдели в ответ и высыпали из класса.

— Стар Кэтчер, задержись, пожалуйста, на секундочку, — попросила она жеребёнка, уходившего последним.

— О, эм… хорошо, мисс Вайолет, — сказал тот неуверенно и робко. Он вернулся к своей парте в первом ряду, по дороге всё время глядя в пол.

Вайолет села на пол возле его парты и потрепала жеребчика  по плечу.

— Как давно ты переехал сюда?

— Два месяца назад, мэм, — ответил он.

— Я заметила, что ты так и не завёл друзей за всё это время. Ты всё время проводишь один.

Стар Кэтчер молча кивнул.

Эгис застонала:

— Ставлю десять монет, что в конце он очарует девчонку своей добротой или что-нибудь в этом роде.

— Ой, тише ты, — ответила Кейденс.

— Ну же, я знаю, что здесь есть немало славных жеребчиков и кобылок. Я могу вас познакомить, если хочешь. — Она погладила его по плечу. — Может быть, так будет проще?

— Мэм…

— Можешь звать меня просто Вайолет. Я не настолько строга.

— Вайолет, извините, но… разве они не будут из-за этого надо мной смеяться?

— Хм. Тут ты прав. — Учительница задумалась на секунду, прежде чем поднять в воздух копытце, просияв. — О, придумала. Следующий большой доклад вы должны будете делать в парах. Я собиралась дать вам самим выбрать, кому с кем готовиться, но теперь, пожалуй, сама назначу группы и посажу тебя с кем-нибудь, кто должен с тобой лучше поладить. Как ты на это смотришь?

— П-правда? Сп-спасибо, мисс Вайолет.

— Эй, так ведь и должен поступать хороший учитель. Ну ладно, мне уже нужно бежать. А ты помни, что всегда можешь обратиться ко мне за помощью и советом.

Пока она не ушла, он стоял и смотрел ей вслед, прижав уши к голове. Несмотря на то, что фильм был чёрно-белый, Эгис всё равно заметила румянец на щеках мальчика.

— Мне кажется, я знаю, с какой пони хотел бы познакомиться лучше, — тихо произнёс он.

От неожиданности Эгис сперва не могла произнести ни слова. Она моргнула несколько раз, прежде чем сказать:

— Мне не нравится, к чему идёт это кино.

— Не спеши судить. Всё ещё может выйти неплохо, — заметила Кейденс. — К тому же, для его возраста нормально иногда влюбляться в взрослых.

Эгис отхлебнула ещё один глоток из бутылки. Она решила, что для этого фильма ей это не помешает.

Следующие несколько сцен Стар Кэтчер всё время сидел в первом ряду, лез из кожи вон, стараясь ответить на каждый вопрос учителя, и тому подобное. Он проявлял себя как образцовый ученик, надеясь заслужить таким образом внимание мисс Вайолет. Тем временем пришла пора готовиться к докладу (он был на тему основания Кантерлота и его становления как новой столицы), и Вайолет разбила учеников на пары. Стар Кэтчеру в пару досталась маленькая пегасочка.

Она улыбнулась и протянула ему копыто:

— Привет, я Клауди Скайс. Но друзья зовут меня просто Клауди, — бойко проговорила она. Выглядела кобылка весьма дружелюбно.

— А, п-привет, — пробормотал он и протянул ей своё.

Пока они читали вместе учебник истории, Эгис замечала, как Клауди то и дело поглядывает на Стара и улыбается, когда он на неё не смотрит.

— Оу-у, ну разве не прелесть. Тебе никого не напоминает? — спросила Кейденс, игриво толкая Эгис в плечо.

— Да, я помню, что ты была довольно робкой рядом со мной, когда мы только познакомились. — Она ткнулась носом в щёку Кейденс. — Наверное, это был единственный раз, когда я видела, как ты краснеешь.

Взор Кейденс стал задумчив, и Эгис стало любопытно, какие же мысли витают в её голове. Но прежде чем она сумела об этом спросить, Кейденс повернулась и поцеловала её. Их губы на секунду мягко прикоснулись друг к другу, после чего Кейденс прервала поцелуй и положила голову ей на плечо.

— Как-то это неожиданно. Что случилось?

— Просто этот фильм напомнил мне, какой я была в том возрасте. Только вместо учителя мне тогда помогала ты, — сказала она, ткнувшись носом Эгис под подбородок.

Спустя ещё несколько малозначимых сцен, Вайолет вошла в классную комнату. Камера сделала крупный план на часы, чтобы показать, что дело происходит перед началом уроков.

— Что это? — спросила она вслух. Камера переместилась, показывая цветок с запиской на столе. Подняв записку, единорожка прочитала: — “Фиалка для Вайолет”.[2] — Она подняла цветок (Эгис не могла точно сказать, была ли это вправду фиалка, из-за отсутствия цвета) и с секунду рассматривала его. — Ещё одна? Что ж, меня предупреждали, что иногда мне придётся сталкиваться с юношескими влюблённостями. Нужно просто с ним поговорить, кто бы это ни был.  Хм, тут что-то есть на обороте: “Увидимся здесь через час от последнего звонка”. Что ж… так будет значительно проще.

“Всё было бы не так плохо, если бы они назвали нам возраст Стар Кэтчера,” — подумала Эгис.

— Вообще-то, это довольно мило, — заметила Кейденс.

— Но не очень изобретательно. Фиалка для Вайолет? Мог бы придумать что-то получше.

— Он жеребёнок. Чего ты хотела? Скажи спасибо, что он не стал писать стих про “розы красные”.

Ученики забежали в класс и заняли места за считанные секунды до того, как прозвенел звонок. Стар Кэтчер как всегда сел за первую парту, но на этот раз рядом с ним села Клауди Скайс.

— П-привет, Стар.

Стар Кэтчер лишь на секунду оторвал взгляд от учителя, чтобы ответить ей, но потом снова уставился на Вайолет.

— Я начала вчера читать учебник, чтобы мы могли вырваться вперёд остальных, — сказала она и мило похлопала ресницами.

— Правда? Это здорово.

— Ой, да ладно вам! — воскликнула Эгис. — Пони не бывают настолько слепыми.

— Тебя это удивит, но бывают, — ответила Кейденс.

— Знаешь что, по-моему, неудивительно, что у этого парня не было друзей.

— Не будь такой критичной. Считай, что это драматическое преувеличение.

— Для этого мне потребуется помощь, — сказала Эгис, снова прикладываясь к бутылке.

Отметив присутствующих, Вайолет велела ученикам вернуться к работе над докладом. Когда те разбились на пары и погрузились каждый в свои дела, она подошла к Стару с Клауди.

— Вы двое уже так далеко?

— Я почитала немного вчера вечером, — ответила Клауди.

— Замечательно, Клауди. Ну как, нравится вам работать над заданием?

— Да, мэм, — тут же ответил Стар.

— Хорошо, — улыбнулась она.

— Мисс Вайолет, вы не могли бы нам помочь? — спросил жеребёнок за кадром.

— Похоже, меня уже зовут. Ну, успехов с докладом, не скучайте.

Стар продолжал смотреть ей вслед с мечтательным выражением на лице, даже когда она уже ушла.

— Стар? Эквестрия вызывает Стара?

— А? — Он повернулся к ней. — А, точно. Доклад. Так до куда ты дошла, говоришь?

Они продолжили обсуждать доклад, в основном даты значимых событий, таких как падение старой столицы во время Восстания Найтмер, дни траура Селестии, первые планы возведения Кантерлота и тому подобное. Фильм перескочил к концу школьного дня, но двое жеребят всё ещё работали над своим докладом. Похоже было, что Стар всё-таки сумел внести какой-то вклад.

— Эм, слушай, Стар… — спросила пегасочка, став вдруг гораздо более робкой, чем вела себя до этого.

— Да, Клауди?

— Я хотела спросить… Я хотела спросить, не хочешь ли ты погулять вместе после уроков?

— Сегодня?

Она кивнула.

— Я, эм, не могу. Мне… мне нужно кое-куда идти сегодня с родителями. Да, точно.

Поняшка съёжилась и опустила ушки.

— Понятно…

Эгис только покачала головой, глядя на эту сцену.

Зазвенел звонок, и ученики быстро высыпали из класса. Все, кроме Клауди, которая грустно плелась позади всех. Пока остальные спешили к выходу из школы, Стар Кэтчер пошёл совсем в другую сторону и спрятался за ближайшим углом. Закрыв глаза, он сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться.

— Ты сможешь. Просто немного подожди.

Камера вернулась в классную комнату, где мисс Вайолет ожидала своего поклонника. Как раз в этот момент начались спецэффекты. По крайней мере Эгис надеялась, что это было сделано специально. Изображение стало размытым, камера зашаталась, как будто оператора начало лихорадить. Вайолет тоже закачалась в кресле, а затем упала без чувств лицом на стол.

— Мисс Вайолет? Мисс Вайолет?!? — воскликнул мужской голос за кадром. Это был не голос Стара. Да и вообще он не принадлежал никому из персонажей, которых успела запомнить Эгис. В кадре появился взрослый жеребец в пиджаке и очках (учитель — предположила Эгис) и стал проверять у Вайолет пульс, но та даже не шелохнулась.

Действие фильма переместилось вперёд. Классная комната была пуста. Внутрь вошёл Стар.

— Мисс Вайолет? Вы здесь? — Осмотревшись, он быстро понял, что в классе никого нет. — Оу…

Жеребчик сел на пол, и камера сделала крупный план на его глаза, чтобы показать навернувшуюся слезу.

Следующий день, весь класс в сборе. Стар и Клауди снова сидели в первом ряду. Однако, учительницы не было на месте. Большая часть жеребят шепталась по этому поводу, за исключением, конечно же, Стара. Он всё время смотрел прямо перед собой с тревожным выражением на лице.

Внутрь вошёл пони. Тот самый, что накануне обнаружил Вайолет без сознания.

— Садитесь, дети.

— Директор Прикли, а где мисс Вайолет? — тут же спросил Стар.

— Вот об этом я и хотел поговорить. Боюсь, что ваша учительница сейчас в больнице. — Все ахнули. — Она вне опасности, но дело довольно серьёзное. Таким образом, она будет какое-то время отсутствовать, а я заменю её в классе. Итак, посмотрим. — Он подошёл к столу и раскрыл журнал. — Вот. Сейчас вы должны продолжать работу над докладом. Мисс Вайолет уже разбила вас на пары. Но перед этим… — он вытянул из кармана большую открытку, — …вам всем надо подписать эту открытку. И ещё нужно, чтобы кто-то из вас отнёс её мисс Вайолет.

— О! — Стар поднял копыто. — Я могу! Можно я?

Директор Прикли кивнул и положил открытку на его парту.

— Проследи, чтобы все присутствующие её подписали.

— Хорошо, директор Прикли.

Пока шёл урок, Стар всё время смотрел на часы. Конечно, он помогал Клауди, когда она просила, но в остальном было до боли ясно, что мыслями он уже где-то в другом месте. Едва прозвенел звонок к концу учебного дня, как он сорвался с места, выбежал из школы и, вскочив на скутер, на всех парах помчался к ближайшей больнице.

Внешне здание больницы выглядело совершенно непримечательным. У дороги красовался большой знак с надписью “Центральная больница Кантерлота”. Стар подбежал к стойке регистратуры и обратился к сидевшей за ней кобылке:

— Извините, вы не скажете, в какой палате лежит мисс Вайолет?

— Вы её родственник? — спросила медсестра.

— Нет, мэм. Я один из её учеников. Мне нужно отдать ей это. — Он показал открытку, которую держал под крылом.

— Хорошо. Она в палате номер сто восемнадцать. Это прямо по коридору и налево.

— Спасибо! — выкрикнул он и побежал по коридору. Найдя вскоре нужную палату, он остановился и осторожно толкнул дверь.

Эгис почувствовала, как Кейденс крепко сжала её копыто своим.

— Волнуешься?

— Немножко.

Когда дверь открылась, Эгис, Кейденс и Стар наконец увидели мисс Вайолет. Единорожка лежала на кровати, подключённая к нескольким аппаратам. Жеребец в больничном халате стоял возле неё, изучая какие-то бумаги, прикреплённые к планшету.

— К-как она? — спросил Стар.

Врач глянул на него и вернулся к бумагам.

— Честно говоря, сынок, не знаю.

Вайолет повернулась в сторону Стар Кэтчера и улыбнулась.

— Это мне открытка? — спросила она слабым охрипшим голосом.

— Хм? А, да! — Жеребчик выхватил открытку из-под крыла и положил её на постель. — Её все в классе подписали и директор тоже, специально для вас.

— Как мил… — Не успев договорить, она зашлась тяжким кашлем. Прошёл он только когда доктор хорошенько похлопал её по спине. — ...извините.

— Вы поправитесь, мисс Вайолет? — спросил Стар. На глазах у него навернулись слёзы.

— Доктор, вы не оставите нас на минутку?

Врач кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.

— Стар, я не знаю. У меня… рак рога.

— Рак рога? РАК РОГА! Вы серьёзно?! — воскликнула Эгис, чуть не прокричав последние слова.

— Тише! — шикнула на неё Кейденс. — Я хочу дослушать.

Одного упоминания про рак рога хватило, чтобы Эгис залпом допила всю бутылку.

— А что это? — спросил Стар.

— Ну, это так просто не объяснишь. Но если коротко, — она ещё раз кашлянула, прежде чем продолжить, — то это значит, что я могу не выкарабкаться.

— Но… но… — По его щекам ручьями потекли слёзы.

Она протянула к нему копыто и положила ему на плечо.

— Стар, я хочу, чтобы ты был со мной честен. Это ты оставил мне тот цветок?

Он кивнул, очевидно, не в силах выдавить из себя ни звука.

— Это был очень красивый жест. Но я не могу встречаться со своим учеником, да и вообще с кем-либо настолько младше меня.

— Мне всё равно! Просто… просто вернитесь и учите нас дальше. Вы можете обещать хотя бы это?

— Я постараюсь.

Жеребчик вздохнул.

— Спасибо вам.

На минуту воцарилась тишина, и Эгис даже засомневалась, уж не забыли ли они свой текст.

— Эй, Стар?

— Да, мисс Вайолет?

— Что скажешь о Клауди Скайс?

Жеребчик удивлённо нахмурился.

— Клауди? Ну, она хорошая, пожалуй. А что?

— Ты ей нравишься. Ты не заметил?

— Что?!? — Он широко раскрыл глаза, а его уши встали торчком. — Нравлюсь? В смысле, совсем-совсем нравлюсь?

— Да.

— Я… Я этого даже не заметил.

“Не шутит,” — подумала Эгис.

— Послушай. Теперь, когда ты знаешь, что у нас с тобой ничего не получится, может быть, дашь ей шанс?

— Х-хорошо, мисс Вайолет. Я постараюсь.

— Вот и молодец, — сказала она, прежде чем громко зевнуть.

— Пожалуй, я оставлю вас отдыхать. А потом увидимся снова в школе, верно?

Она помолчала секунду, прежде чем ответить:

— Конечно…

Стар развернулся и вышел из комнаты.

— Я думаю, всё у него сложится хорошо, — подумала она вслух

Камера вернулась к фасаду больницы, откуда как раз выходил Стар, направляясь к оставленному скутеру.

— Эй, Стар, — окликнул его голос. В кадре появилась Клауди. — Я, эм, хотела узнать как у неё дела.

— Мисс Вайолет, она… С ней всё будет в порядке.

— Правда?

— Ага. — Он посмотрел на неё и подошёл чуть-чуть ближе. — Хочешь, погуляем сегодня вместе?

— Да! Эм… то есть, да. Было бы замечательно. — Она подпрыгнула и плавно опустилась на землю с широкой улыбкой на лице.

Экран потемнел, а затем снова ожил, показывая сцену на кладбище. Двое пегасов стояли перед могилой с очень скромным надгробием. Это снова были Стар Кэтчер и Клауди Скайс, только теперь уже намного старше; скорее всего, немного за двадцать. Стар держал цветок и положил его на могилу.

— Фиалка для Вайолет, — пробормотал он, и Клауди крепче прижалась к нему боком, обнимая за плечи крылом. — Я всё ещё перед вами в долгу, мисс Вайолет.

Экран снова потемнел, теперь уже в последний раз, и по нему побежали финальные титры.

— Оу-у. Концовка такая трогательная, — сказала Кейденс, плотнее прижимаясь к Эгис. — А ты что скажешь?

— ...рог рака.

Кейденс слегка стукнула её по плечу.

— Ладно тебе. Не надо из-за одного момента презирать весь фильм.

— Это не из-за одного момента, — сказала Эгис, оправдываясь. — Просто это была последняя капля.

— Он был не так уж плох.

— На мой взгляд, задумка истории и концовка хороши, а вот всё остальное — не очень.

Эгис попыталась встать, но комната вдруг покачнулась, и единорожка упала на что-то тёплое и мягкое. Она полежала так немного, думая, не устроиться ли спать прямо тут.

— Эгис, ты меня придавила.

— А? — Эгис пощупала мягкую штуку под собой и обнаружила, что ощущает шерсть и перья. — Ай, извини.

Она заставила себя встать на ноги и только тогда заметила, в каком они оказались положении: Кейденс лежала на животе, а Эгис стояла прямо над ней, почти касаясь её холки грудью.

— Хе-хе.

Эгис начала ласково водить носом по её шее, время от времени пуская в ход язычок.

— Милая?

— Да, сладкая?

— Боюсь, тебе нехватает нужного инструмента, чтобы сделать что-либо из этой позиции.

На секунду Эгис задумалась, осмысляя слова жены, затем наклонила голову и заглянула себе под живот. Увидеть ей удалось лишь пару холмиков вдалеке.

— Ну блин.

Она нехотя слезла с Кейденс и улеглась рядом, недовольно фыркнув. Та тихо засмеялась и провела копытцем по её подбородку.

— Вино раздразнило в тебе аппетит? Может, стоит протянуть тебе копыто помощи?

Её голос звучал немного ниже обычного, источая сексуальный соблазн.

Эгис горячо кивнула и поцеловала Кейденс. Следующий момент стал для неё полным сюрпризом, так как одно из её копыт начало двигаться и устремилось вниз — к животу, а сюрприз здесь был в том, что двигалось оно совершенно без её участия.

— К-Кейденс?

— Я ведь не говорила, что это будет моё копыто.

Эгис вскрикнула от неожиданности и удовольствия, когда копыто скользнуло по её вымечку и устремилось к щёлке.

— А-а! К-Кейденс, что ты… А-а!..

Копыто начало двигаться быстрее и решительнее.

— Вообще-то, мне уже давно следовало сделать это. Каждой кобылице полезно знать своё тело со всех сторон.

Из горла Эгис вырывались стоны и хрипы, пока предавшее хозяйку копыто продолжало свои ласки. Задние ноги единорожки вытянулись и напряглись, задирая её круп кверху, словно бы она готовилась впустить в себя жеребца.

— Кейденс! Я… Я… А-а!

Судорога, прошедшая по телу Эгис, заставила её потерять равновесие и упасть на спину. Единорожка чувствовала, как с каждым движением копыта её щёлка становится всё более и более влажной. Погружаясь в заполнявший разум туман, она сдалась перед возбуждением и протянула второе копыто к вымечку, чтобы дразнить им сосок, пока первое занимается щёлкой. Новая волна наслаждения прокатилась по её телу, заставляя выгнуться спину и задрожать ноги.

— О Кейденс, — прокричала она сквозь вздохи и стоны. Глянув на мгновение на жену, она увидела, что та наблюдает за происходящим с улыбкой довольного кота.

Жар, исходивший от её вульвы, всё нарастал, напоминая ей о том коротком периоде охоты, который ей довелось пережить. Копыто всё глубже зарывалось в её щёлку, и вот наконец оно нащупало бугорок, от прикосновения к которому по всему её телу прокатилась мощная волна наслаждения. Ноги единорожки, до этого слабо дёргавшиеся, резко взбрыкнули, а потом задрожали, наотрез отказываясь ей подчиняться. Жар нарастал, и вместе с ним нарастало напряжение. Она чувствовала, что осталось уже совсем немного. Напряжение всё росло и росло, становясь практически нестерпимым. Всё её тело вдруг напряглось, каждая мышца натянулась, и Эгис закричала в экстазе, купаясь в захватившем её оргазме. Когда всё закончилось, она растянулась на постели, не потрудившись даже вытащить копыта между ног. Лёжа на боку и тяжело дыша, она ожидала, когда рассеется туман в голове.

— Впечатляет, — отметила Кейденс. — Рада, что ты смогла так быстро найти свою волшебную кнопочку. Очень даже неплохо.

— Н-не то чтобы у меня был выбор.

— О? Ты правда так считаешь? — Кейденс засмеялась. — Я прекратила использовать магию сразу же, как только ты упала. Всё остальное — это твоих копыт дело.

— Чт-что?

Эгис густо покраснела и прижала к голове ушки. До неё дошло, что она только что довела саму себя до оргазма, пока её жена лежала рядом и смотрела. Ей страшно захотелось провалиться в постель.

Кейденс взяла предавшее её ранее копыто и, подтянув его к мордочке, слизнула немного сока.

— Сладкая, так же, как и всегда.

В следующую секунду она очень удивила Эгис, широко и громко зевнув.

— Я тебе наскучила? — шутливо поинтересовалась Эгис.

— Извини. Обычно я бы позанималась этим ещё, но сегодня был и правда тяжёлый день, а я всё ещё… слегка навеселе. Пожалуй, пора укладываться спать, — сказала она и в завершение ещё раз зевнула. Устроившись на кровати поудобнее, она начала погружаться в сон.

Но у Эгис были другие идеи. Она легла на бок позади жены, магией притянула её к себе и, обняв одним копытом, прижала передние ноги Кейденс к её груди.

— Эгис, что ты дел- АХ!

Протянув второе копыто к её щёлке, Эгис раздвинула губы любимой и начала водить краешком между ними.

— Может, я пока и изучаю своё тело, но твоё мне известно в совершенстве, — прошептала она на ухо Кейденс. — Ну как, мне продолжать или остановиться?

Мягкое, гибкое тело Кейденс изогнулось и заворочалось в её крепких объятиях.

— Теперь лучше не останавливайся! — горячо прошептала она, уже неровным от страсти голосом.

Учитывая довольно высокое либидо принцессы любви, Эгис — или, точнее, Шайнинг Армор — довольно хорошо изучила комбинацию к её сейфу. Немного влево, немного вправо, нажать чуть сильнее, а затем повторить. Не прошло и минуты, как Кейденс уже не могла ничего, кроме как извиваться и вскрикивать от наслаждения. Эгис продолжала так ещё около пяти минут, пока Кейденс не закричала в экстазе и не обмякла в её объятиях.

Эгис нежно провела носом по шее принцессы, легонько чмокая её время от времени.

— Ну как, тебе уже лучше после трудного дня?

— Мммм, намного лучше, — довольно протянула та.

Читать дальше

## Глава 7: Мальчишник

Шайнинг фыркнул и заворчал, начиная пробуждаться ото сна. По своей давней привычке, он потянулся и попытался притянуть Кейденс к себе, но, к сожалению, в этот раз его копыта нашли только пустое место. Удивлённый и отчасти заинтригованный тем, что она придумала на этот раз, Шайнинг Армор приоткрыл глаза.

— Эй, милый, — сказало говорящее розовое пятно на другой стороне кровати отчётливо мужским голосом. — Ты наконец проснулся?

Шайнинг тряхнул головой, прогоняя остатки дрёмы. Как только зрение прояснилось, мутное пятно обрело вдруг форму статного принца.

— Что? О… О. Утра.

— Шайнинг, ты как будто не рад меня видеть.

— Просто ещё не проснулся. К тому же, когда ложишься спать рядом с принцессой, обычно рассчитываешь и проснуться рядом с принцессой. — Сев на постели, он потянулся, разминая спину. — Итак, почему же ты Эрос?

Эрос ослепительно улыбнулся в ответ.

— А что, твоя супруга уже не может поменять себе тело в течение ночи без веской на то причины?

— Вообще-то… нет. Не может, — ответил Шайнинг.

Эрос пожал плечами:

— Я  просто вспомнил, что мы ещё не проводили время вместе, когда оба были бы жеребцами. Не хочешь попробовать?

Шайнинг Армор задумался на секунду, вспоминая, действительно ли они ещё не были жеребцами одновременно. Насколько он мог припомнить, Эрос был прав.

— Ну ладно, я в деле. Идеи есть?

— Ну… — Шайнинг выжидательно смотрел на Эроса, пока тот формулировал мысль. — Нет. — Или не формулировал. — А что вы, ребята, обычно делаете, когда собираетесь вместе? Смотрите спорт? Разговариваете о кобылках? Жалуетесь на подружек и жён, чего лично тебе не стоило бы делать слишком часто?

— Иногда да. Но в основном мы перешучиваемся и подкалываем друг друга.

“Должно же быть что-то, чем мы могли бы заняться...” — думал он тем временем.

— Вообще-то, Фенсер — один из стражников — сегодня устраивает фургонную вечеринку перед боями. Можно пойти к ним, а потом вместе посмотреть бои.

— Эм… — Эрос поднял копыто как школьник на уроке, а затем спросил: — Что такое “бои”?

— Гладиаторские бои.

— Гладиаторские?! — Эрос отпрянул, явно поражённый услышанным. — Они до сих пор есть?

— Ну да. — Шайнинг шагнул ближе, не понимая, чем это Эрос так шокирован. — А что с ними не так?

— Разве они обычно не кончаются смертью пони? Именно так пишут в исторических книгах.

— О чём ты гово… а. А! Нет! — Шайнинг рассмеялся. — Это не то же, что древнепегасьи игры. Никто там не умирает. У них, возможно, будут какое-то время болеть ушибы, но никаких ран. Думаю, проще будет показать тебе, что там происходит, чем объяснять. Ну что, идём?

— Окей, идём.

* * *

Их колесница остановилась недалеко от Кристальной Арены. Перед входом уже успела собраться изрядная толпа, в основном состоявшая из отдельных групп, старавшихся держаться вместе.

— Теперь самое сложное — надо найти их.

— Вон они! — крикнул Эрос сверху.

— Точно, полёты. Пожалуй, так будет намного проще.

Эрос опустился на землю и прижался боком к Шайнингу.

“Когда стражники увидят меня с Эросом… это, конечно же, не вызовет никаких шуток и странных взглядов. Ну, была не была.”

Стражники заняли место почти у самой арены, так что королевской чете пришлось пробираться сквозь толпу. Дело несколько упрощалось тем, что кристальные пони узнавали их и расступались, давая дорогу. Однако это всё равно заняло минуту или две. Шайнинг мысленно пожалел, что не может летать, пусть даже только для того, чтобы проще было миновать толпу.

— Капитан, сюда! — крикнул и помахал им пегас. У него была коричневая шерсть, белая грива, и Шайнинг помнил, что метка у него изображала меч, рассекающий ветер.

— Да, вижу.

Они подошли к Фенсеру. Другие стражники стояли вокруг и общались между собой.

— Рад видеть, что вы пришли. — Он повернулся к Эросу. — А это должно быть… блин. Как там, ещё раз?

— Эрос, — ответил крылатый принц.

— Точно. Ты когда-нибудь видел эти шоу?

— Я даже не знал, что они существуют, до сего дня. Шайнинг сказал, что лучше самому посмотреть бой, чем слушать чьи-то описания, так что я решил, что почему бы и нет.

— Круто.

— Эй, Шайнинг, я пойду возьму чего-нибудь выпить. Тебе принести что-нибудь? — спросил Эрос.

— Да нет, пока не нужно.

Прежде чем уйти, Эрос наклонился и ткнулся мордочкой Шайнингу в щёку.

— Я скоро вернусь.

Сказав это, кристальный принц потрусил прочь.

— Хех.

Шайнинг строго глянул на Фенсера:

— Ни. Слова.

Фенсер провёл копытом по губам, делая вид, что застёгивает их.

— Странно, наверное, иметь дело со всеми этими переменами пола.

Шайнинг медленно покачал головой:

— Ты даже не представляешь. Итак, кто-нибудь из стражников будет участвовать в этот раз? — спросил он, пытаясь сменить тему.

— Только лучшие. — Фенсер приложил копыто к груди и самодовольно улыбнулся.

— Тайфун?

— Что? Нет. Я.

— Да неужели.

— Ну да, капитан. Сегодня я буду выступать на турнире и защищать честь королевской стражи.

Лицо Шайнинга на секунду стало суровым.

— Я хочу, чтобы ты серьёзно отнёсся к этому. Приказываю тебе показать хорошее шоу. Если проиграешь первый бой, завтра с утра пятьдесят кругов вокруг стадиона.

— Хехе, эм, хорошая шутка, Капитан. — Выражение лица Шайнинга нисколько не изменилось. — Блин. Вы серьёзно?

— Я не хочу, чтобы мои стражники выглядели слабаками. Усёк?

Фенсер тут же вытянулся и отдал честь:

— Есть, сэр! Поверьте, вам не о чем волноваться, кэп. Я получил эту Метку не за просто так.

Лицо Шайнинга снова смягчилось.

— Хорошо. Вольно.

Они оба оглянулись, заметив, что Эрос приближается к ним через толпу. Розовый принц был буквально осаждён стражницами. Все они так и льнули к нему, безмерно увлечённые тем, что говорил им жеребец. Приглядевшись, Шайнинг даже заметил, как одна из них рассмеялась, когда Эрос закончил.

Фенсер слегка присвистнул.

— Надо отдать ему должное, он умеет закадрить пару-другую кобылок. — Фенсер толкнул одного из стражников. — Эй, Тайфун, зацени.

— Чего заценить? — недовольно спросил Тайфун.

— Даже у кобылицы, превратившейся в жеребца, больше девчонок, чем у тебя.

— О, ха-ха… очень смешно.

Тон Тайфуна был более чем далёк от серьёзного, так что Шайнинг решил, что это у них в порядке вещей.

Так или иначе, Фенсер уже не успел ничего ответить, так как над их головами внезапно прогремел голос, звучавший из стадионных громкоговорителей:

— Внимание, внимание! Всем пони, кто принимает участие в сегодняшнем турнире, следует немедленно пройти на регистрацию. Все остальные могут пока занимать свои места трибунах.

Диктор повторил это ещё несколько раз, прежде чем умолкнуть.

— А вот и мой сигнал. — Фенсер махнул крыльями, взмывая в воздух, и завис над Шайнингом. — Не дрейфьте, капитан. Я выиграю первый бой в мгновение ока. Так что не проморгайте. — Отдав напоследок честь, он устремился к арене по прямой.

К этому времени Эрос наконец-то вернулся к месту их встречи.

— Я что-нибудь пропустил?

— Ничего особенного.

Решив наплевать на возможные смешки и подколки других стражников, Шайнинг потёрся носом о шею Эроса и поцеловал аликорна в щёку.

— Нам пора идти к нашей ложе.

— У нас будет ложа?

— Одну всегда держат свободной для нас, — пояснил Шайнинг. — Считай это одной из привилегий правителей империи.

* * *

Ложа оказалась стоящей высоко на трибунах, откуда было хорошо видно арену, и к тому же была снабжена неплохим запасом напитков и закусок. Внизу, прямо перед ними, располагалось широкое открытое место, выложенное толстыми матами, а между матами поднимались два столба примерно в шесть или семь футов в высоту, увенчанные круглыми платформами, которые разделяло совсем небольшое расстояние.

К матам вышел единорог и обратился к толпе голосом, многократно усиленным магией:

— Леди и джентлькони, пришло время объявить начало игр! Сегодняшние гладиаторские бои будут проходить в категории неземных пони.

— Неземных пони? — спросил Эрос, повернувшись к Шайнингу с озадаченным видом.

— Природная сила даёт земным пони слишком большое преимущество в большинстве случаев, — объяснил Шайнинг. — Это силовой вид спорта, а значит, дополнительная сила и выносливость ставят земных пони на уровень выше пегасов и единорогов. В среднем, разумеется.

— Тогда это разумно, пожалуй. — Эрос слега ткнул Шайнинга в плечо. — Может, расскажешь теперь, в чём здесь смысл?

— Всё просто. На каждую платформу встаёт по одному пони. Затем им дают биты с мягкими наконечниками, и они пытаются спихнуть друг друга, пока один не упадёт.

— А что будет, если оба упадут?

Шайнинг на секунду задумался. Такая возможность как-то не приходила ему на ум.

— Наверное, победа будет зависеть от того, кто коснулся матов первым.

— В синем углу выходит Фенсер, член Королевской Стражи Эквестрии! Давайте поприветствуем этого отважного претендента!

Толпа на трибунах взорвалась приветственными криками, не в последнюю очередь за счёт других стражников. Фенсер вышел на поле через один из туннелей. На нём был тёмно-синий шлем и наколенники, а ещё из их ложи можно было рассмотреть, что крылья у него привязаны к бокам.

— Не очень-то много смысла в состязании, где надо сбивать пони с платформы, если он может просто залететь обратно, — заметил Шайнинг.

— Леди, будьте любезны, — прокричал ведущий. Две его помощницы-единорожки левитировали Фенсера на платформу. Как Шайнинг и ожидал, Фенсер и тут не упустил шанса покрасоваться, раскланявшись перед аудиторией и даже послав пару воздушных поцелуев поднявшим его единорожкам. — О, похоже, этот претендент весьма уверен в своих силах, леди и джентлькони. Посмотрим, оправдают ли они его ожидания… А в красном углу…

На поле вышел темношёрстный единорог. На нём была похожая сбруя, только на рог ещё был надет колпачок, вероятно, предназначенный для того, чтобы препятствовать использованию магии. Было и ещё одно яркое отличие от сбруи Фенсера — цвет.

— Или, может быть, лучше сказать “в розовом углу”.

Энтузиазм единорога тут же сошёл на нет, сменившись хмурым выражением лица.

— Позвольте представить вам… Пончика!

Многие в толпе пони начали смеяться, включая и Шайнинг Армора.

— И что же, скажи на милость, не так с розовым цветом? — спросил Эрос. Даже не оборачиваясь в его сторону, Шайнинг почувствовал, как аликорн сверлит его взглядом.

— О, ничего. Совсем ничего. — Белый единорог стал насвистывать с невинным видом.

Единорожки подняли недовольного Пончика на платформу. Разумеется, Фенсер не упустил случая посмеяться, тыкая в него копытом. Затем им вручили, за неимением лучшего слова, их оружие, и бой начался.

— Розовые, в бой! Надерите им круп! — крикнул Эрос.

— Эй, ты не можешь болеть против Фенсера, — заметил Шайнинг.

— Это почему же?

— Потому что он один из моих стражников.

— И что? Дело не только в этом. Я хочу, чтобы Пончик отстоял честь розового цвета.

— Серьёзно?

— Да, серьёзно. — Эрос пронзительно свистнул. — Давай, Пончик!

— Фенсер знает, что стоит на кону. Он не даст себя победить.

Борцы обменивались ударами, каждый раз отражая их в последний момент. Поначалу Пончик действовал агрессивнее Фенсера, не давая ему шанса нанести контрудар. Снова и снова бил он по бите Фенсера, однако в конечном итоге всё обернулось не в его пользу. В какой-то момент он оступился и ударил выше, чем следовало, а Фенсеру только это и было нужно. Сделав резкий выпад, он подцепил биту Пончика своей и выдернул её у него из зубов. Пончику пришлось выбирать: либо выпустить биту, либо окончательно потерять равновесие и упасть с платформы вниз, хотя в конечном итоге это было одно и то же.

Продолжая красоваться, Фенсер помахал ему на прощание копытцем и что-то произнёс, после чего сбил пони в розовом ударом биты. На этом первый бой закончился.

— Фенсер из команды синих побеждает. Аплодисменты в честь победителя, он переходит в следующий раунд.

Пони на всех трибунах оглушительно затопали. Все, кроме одного розового жеребца.

— Он иногда бывает упрям, как осёл, но навыков копытопашной ему не занимать, — заметил Шайнинг.

Эрос пробурчал что-то неразборчивое. И cудя по тону, это вряд ли было что-то приятное.

Первый раунд продолжался, и Шайнинг наблюдал, как соревновательное начало Эроса всё больше прорывается наружу. Стоило только Шайнингу высказать, кто, по его мнению, победит, как Эрос тут же выбирал другого пони и начинал болеть за него как заведённый. Но всё же Шайнинг был вынужден признать, что Эрос выглядит очень даже мило, когда так весело скачет на своём месте, болея за кого-нибудь. Он не говорил этого вслух и даже не подавал виду, но ему было отчасти приятно, когда фаворит Эроса побеждал, хотя бы потому, что тогда он мог увидеть улыбку на его лице. С другой стороны, когда фаворит Эроса оказывался менее удачлив, дулся принц тоже просто очаровательно.

По окончании первого раунда был небольшой перерыв, и в это время Шайнинг успел немного подивиться про себя, до чего же привычной за последние месяцы стала вся эта затея. Если бы ещё недавно кто-нибудь сказал ему, что он будет ходить на свидания с жеребцом, то он бы только от души посмеялся. А если бы говоривший вёл себя серьёзно, то он бы посмеялся ещё сильнее. Он не был совершенно против такой возможности, но никогда не рассматривал её всерьёз. Он и сейчас её не рассматривал, но Эрос сильно отличался от других жеребцов. Его стройное тело двигалось с лёгкой грацией, которая удивительно шла к его игривой натуре. А иногда, когда он оборачивался к Шайнингу с этой милой озорной улыбкой на устах, его грива падала на лицо каким-то особенным образом, и было это просто восхитительно.

Конечно, бывало это почти всегда только в то время, когда Шайнинг был Эгис, а их с ней отношение к Эросу несколько различалось. Возможно, оно было не таким сильным, когда он был жеребцом, но всё же влечения нельзя было отрицать.

— Ву-у! Второй раунд вот-вот начнётся, — крикнул энергичный принц, вскинув в воздух копыто, заставив Шайнинга вернуться на землю.

— А тебя увлекло, да?

Эрос кивнул:

— Довольно весело на это смотреть.

Вспомнив разговор с сестрой, Шайнинг немного задумался, откуда могла происходить эта черта Эроса. Был ли это просто отыгрыш — то, как Кейденс представляла себе поведение жеребцов? Или, может, в ней просто всегда скрывалось это соревновательное начало, которое теперь ярко проявлялось под напором мужских гормонов? Шайнинг не стал углубляться в эту тему, так как знал, что всё равно никогда не сможет сказать наверняка.

Эрос придвинулся ближе и прижался к Шайнингу боком, положив голову ему на плечо.

— Пожалуй, я постараюсь болеть за Фенсера в этом раунде.

— Если только он опять не будет биться с пони в розовом, конечно.

— Хах, ну да. Извини, но я всегда буду на стороне розовой команды.

Во втором раунде Фенсеру снова достался первый бой. Его следующий противник оказался более подготовленным. Он тщательно выбирал направление для атаки и старался не вымотать себя. Но хоть эта тактика и была здравой, она имела сомнительный успех. Фенсер в очередной раз показал своё мастерство в парировании, сперва выведя оппонента из равновесия отражённым ударом, а затем сбив его с платформы.

— Если он выиграет, надо пригласить его на ужин во дворце, — предложил Эрос.

— Или можно отпраздновать это вместе со всем его взводом.

В последующих раундах оппоненты Фенсера пытались сражаться осторожно. В самом финале его противник вообще отказался нападать первым. В течение нескольких напряжённых секунд оба бойца стояли абсолютно неподвижно, лишь угрожающе глядя друг на друга.

— Эй, ну хватит! Кто-нибудь, сделайте уже что-нибудь, — крикнул Эрос.

— Этот пони продумал всё лучше прочих. Он поступил весьма умно.

— Правда? Он же ничего не делает, только стоит там.

— Именно. Смотри, нельзя атаковать первым, когда знаешь, что противник фокусируется на обороне. Вместо этого лучше заставить его самого перейти в нападение. Однако…

Фенсер взял наживку и перешёл в атаку. Словно бы пытаясь повторить его приём, другой пони попытался парировать удар. Но парировать оказалось нечего, так как Фенсер отдёрнул биту в последний момент. Неудачная попытка контрудара оставила пони открытым, и Фенсер незамедлительно этим воспользовался. Точным ударом он подсёк одну из ног оппонента, а следующим сбросил его вниз.

— ...Фенсер хорош и в нападении, — докончил Шайнинг, гордо улыбаясь умениям, проявленным его товарищем по гвардии.

— Немного нечестно, учитывая, что у других нет такого опыта.

— В играх всегда участвует хотя бы несколько пони, имеющих какую-то подготовку. Все знают или хотя бы должны знать, на что идут.

— И вот, леди и джентлькони, перед вами победитель сегодняшнего отборочного турнира — Фенсер. Ну как, вам понравилось его выступление?

Пони приняли подачу и заголосили в знак одобрения. Фенсер решил ещё раз сыграть на публику и встал в эффектную героическую позу.

— Отборочного? — спросил Эрос.

— Сейчас начнётся самое интересное.

— Таким образом, он заслужил право встретиться с одним из элитных гладиаторов в поединке за главный приз! — объявил ведущий. Он добавил также, что Фенсеру будет дано три минуты передышки перед решающим боем.

— Кто такие элитные гладиаторы? — спросил Эрос, с любопытством повернувшись к Шайнингу.

— Очень сильные, хорошо тренированные бойцы, отобранные организатором. Их единственная задача — заботиться о том, чтобы никто не получил призовые деньги.

Время передышки подошло к концу, и ведущий объявил:

— Представляю вам восьмое чудо света: “Бегемот” Сноуфлейк!

Из туннеля вышел огромный белый пегас с горой мускулов, а у его мускулов были свои мускулы с мускулами.

— Эт-то точно пегас? Потому что больше похоже на то, что кто-то прилепил пару крылышек к быку, — потрясённо произнёс Эрос. — Фенсер покойник, я прав?

— У него есть шанс. Пусть небольшой, но всё-таки шанс.

Гора мускулов вспорхнула на платформу, после чего крылья гладиатора были связаны. К чести Фенсера стоит сказать, что он не показывал страха, но и красоваться в этот раз не стал. Он замер и встал на изготовку.

— И-и-и-и-и-и-и… начали!

Сноуфлейк сделал резкий и мощный выпад, отбросив Фенсера немного назад, несмотря на его попытку отразить удар. Со вторым ударом стражнику повезло больше, и он сделал ответный выпад. Сноуфлейк едва сдвинулся с места. В следующий момент он сделал небольшой шаг и снова оказался в центре платформы, лишая эту маленькую победу смысла. Фенсер ударил снова, и Сноуфлейк даже не попытался закрыться. Этот удар сдвинул его сильнее, но также заставил Фенсера на время открыться. Сделав широкий взмах, Сноуфлейк приложил Фенсера битой в бок и отбросил его к самому краю платформы. Второй удар сбил стражника вниз. Итак, приз Фенсеру не достался.

Толпа взревела, запросто превзойдя все прежние крики вечера. Сноуфлейк, стоя высоко над поверженным противником, вскинул передние копыта в воздух и крикнул:

— ДЫА!

Крик был настолько громким, что его было слышно даже в ложе королевской четы.

— Ну как, заставишь его бежать круги? — спросил Эрос.

— Только пять сотен.

— А, ну ладно… что?

— Шучу, — успокоил Шайнинг своего мужа. — Мы всё равно устроим обед для их взвода.

Он опустил взгляд и посмотрел вниз на поле. Зрители уже начали расходиться, ведущий прощался и желал им приятного вечера, Сноуфлейк удалился, а Фенсер остался лежать один посреди арены. Шайнинг наблюдал, как его стражник поднимается, потирая плечо — то самое, куда пришёлся удар Сноуфлейка. Несколько других стражников из его взвода выходили на поле.

— Давай спустимся к ним и скажем, что они приглашены… скажем, завтра? — предложил Эрос.

— Идёт.

Они двинулись вниз по лестнице, постепенно приближаясь к полю и начиная слышать разговор стражников.

— Концовка шоу понравилась мне больше всего, — сказал Тайфун, с улыбкой толкая Фенсера плечом.

— Жаль, тебя там не было. Этот парень здоровый, как мантикора.  Всё равно что кирпичную стену бить, — ответил Фенсер, осторожно двигая плечом.

— Ты сам-то в порядке? — спросил Шайнинг, присоединяясь к группе стражников.

— О, капитан. — Фенсер отдал честь, но тут же вздрогнул от боли. — Всё нормально. Просто лёгкий ушиб.

— В общем, вы все приглашены завтра на ужин во дворце. Считай это призом за то, как высоко тебе удалось подняться.

Оглядевшись, Шайнинг заметил Эроса, стоявшего в стороне и с любопытством разглядывавшего платформы.

— Интересно, смог бы я преуспеть в чём-то подобном?

— Эм, тебе, скорее всего, не захочется участвовать в настоящем бое. Они бывают довольно жёсткими, — заметил Шайнинг.

Эрос обернулся и смерил его недовольным взглядом.

— И почему же это я не захочу участвовать в чём-то жёстком? Я, может быть, и не выгляжу внушительно, но я — принц-аликорн. Я очень даже могу постоять за себя. И уж всяко справлюсь с простым единорогом.

Сразу же после этих слов рот Эроса захлопнулся, а его лицо изобразило выражение, какое бывает у пони, который понял, что только что сказал лишнего.

Послышались смешки и многозначительные “о-о-о...” от других стражников. Шайнинга уже не удивило, что Эрос опять влип в неприятности из-за своего неуёмного соревновательного начала. Но Шайнинг тоже не был его лишён, хотя и лучше умел держать его в узде, и отнюдь не был лишён гордости. Муж он ему или нет, этот жеребец бросил Шайнингу вызов на глазах у младших по званию. А от такого нельзя просто взять и отмахнуться.

— Повтори, милый?

— Эм, я…

Эрос заметно нервничал, но в то же время не желал идти на попятный:

— Я сказал, что определённо могу посоревноваться с обычным единорогом, — произнёс он, с каждым словом обретая уверенность. — И что?

Все они повернулись к Шайнингу, ожидая, что он ответит. Он закрыл глаза и медленно покачал головой.

— Ты только запомни, что я тебя за язык не тянул. — Он указал на пару единорогов в их группе. — Поднимите меня на платформу.

Они сделали, как им велели, и Шайнинг подхватил одну из бит собственной магией.

— Ну что?

Отчасти Шайнингу было жаль с ним так поступать, но он не видел, как ещё можно выкрутиться из этой ситуации. К тому же Эрос был уже большим мальчиком, и с ним не нужно было нянчиться.

Вероятно, подгоняемый собственной гордостью, Эрос взлетел на платформу с битой в зубах. Шайнинг тоже вложил биту себе в рот. Кто-то из стражников сделал обратный отсчёт:

— Три… два… один… начали!

Бой, если это можно было назвать боем, закончился быстро. Опытный солдат легко отправил принца в полёт с края платформы. Шайнинг выплюнул биту, и стражники-единороги опустили его на землю.

— Ладно, ребята, шоу окончено. Идите празднуйте, как Фенсеру сегодня надрали круп, или что там у вас.

Послушавшись своего капитана, группа разошлась. Только пара кобылок ещё осталась на время, чтобы поглядеть на Эроса с почтительного расстояния, но и они вскоре ушли.

Шайнинг подошёл к Эросу, который всё ещё лежал на мате с побеждённым видом, и потормошил его копытом.

— Ты как, милый? Не ушиб ничего?

— Только свою гордость. Ну, может быть, ещё немного бок, но в основном гордость.

Шайнинг помог ему подняться на ноги, и Эрос тут же прислонился к нему боком.

— Мне правда стоит перестать поддаваться азарту. Извини, что так вышло.

— Да, это точно.

Они вышли с арены бок о бок и двинулись к своей колеснице, ни о чём особенно больше не говоря.

* * *

Вернувшись в Кристальный Дворец, они направились в свои покои. Эрос шёл впереди. Шайнинг чуть поотстал и, хотя вслух он бы этого не признал, наслаждался видом.

— Хочешь заняться чем-то ещё, или просто отдохнём? — спросил Эрос.

По какой-то причине — может быть, от возбуждения после стольких увиденных боёв, а может, просто в случайном порыве страсти — но так или иначе в Шайнинге пробудилось как раз подходящее настроение, чтобы сделать следующий шаг в отношениях с Эросом. По правде сказать, ему ещё по пути сюда приходилось всё время заставлять себя думать на отвлечённые темы, чтобы не рисовать в воображении, как он берёт своего принца прямо здесь и сейчас.

Теперь же, когда они остались наедине, он больше не желал сдерживаться. Наклонив голову вперёд, он цапнул Эроса зубами за ляжку.

— Ва! — Эрос подпрыгнул от неожиданности, поджав укушенную ногу.

Шайнинг вскочил грудью на круп Эроса и двинулся вперёд, подминая его под себя, пока меньший жеребец не оказался полностью под ним.

— Я так и не получил свой приз за победу в нашем бою.

Его копыто скользнуло вниз по животу Эроса к члену, а затем начало гладить его сверху вниз.

Эрос сдавленно вскрикнул. Его бёдра дёрнулись, прижимаясь к ногам Шайнинга, и принц запрокинул голову, пытаясь дотянуться до него мордочкой.

— Чт-то ты задумал?

Шайнинг задумался над этим, не прекращая гладить своего жеребца, предоставив ему возможность извиваться под ним, вскрикивая и постанывая от удовольствия. Просто оттрахать изящного жеребца казалось ему недостаточным. Ему хотелось чего-то большего… В памяти Шайнинга возникло воспоминание о их первом опыте со сменой пола и тут же подсказало ему нужную идею, заставив его губы изогнуться в извращённой улыбке.

— Я знаю, чего я хочу.

* * *

— Не может быть, что ты это всерьёз!

Эрос стоял перед их постелью, смущённо опустив голову. Каждую его ногу плотно облегал чёрный кружевной чулок. Изящное, стройное тело крепко обнимал корсет. Это был тот же самый наряд, который носила Эгис в первую ночь своего существования. Однако в этот раз к нему была прибавлена ещё одна маленькая деталь: красная ленточка, повязанная на член Эроса.

Со своего места на кровати Шайнинг с интересом изучал Эроса в новом образе.

— А теперь немного повернись.

Эрос открыл рот, желая что-то возразить, но, видимо, передумал. Он развернулся и наклонился, задирая кверху круп.

— Доволен теперь?

Шайнинг без предупреждения схватил Эроса магией за бёдра и закинул сопротивляющегося принца на постель.

— Ш-Шайнинг. Что ты д… Ай!

Шайнинг перевернул Эроса на спину, прежде чем тот успел договорить. Его взгляд оставил залившееся краской лицо принца, скользнул по его телу и остановился на пенисе. Тот стоял торчком и прямо-таки требовал к себе внимания. Шайнинг опустил голову и подтолкнул его носом.

— Тебе нравится, да?

Он провёл кончиком языка от мошонки до самой головки. Эрос застонал и выкрикнул “Да!”, слегка дёрнув задними ногами.

— Хорошо.

Шайнинг поднялся по постели и навис над принцем. Задней ногой он крепко прижимал пенис Эроса к животу, медленно водя по нему сверху вниз копытом. Оказавшись нос к носу с принцем, Шайнинг заглянул ему в глаза. В них он прочёл безмолвную мольбу, страстное желание, чтобы он действовал дальше.

— Я буду трахать тебя, — коротко заявил Шайнинг. — Я заставлю тебя кричать моё имя. Я заставлю тебя просить ещё. И в конце я заставлю тебя к…

Эрос кончил... Шайнинг не видел этого, но почувствовал по движениям пениса у себя под ногой. Эрос казался не менее удивлённым, чем он сам. Шайнинг отступил назад и уставился на белое пятно, размазанное у Эроса на груди и частью на животе.

Эрос спрятал лицо в копытах и произнёс плачущим голосом:

— О Селестия, не могу поверить, что сделал это.

— Хех.

— Нет, не смейся! — вскинулся Эрос, указывая на него копытом. — Ты прекрасно знаешь, что со мной такого раньше  не случалось.

Он опустил взгляд и уставился на белые капли, покрывшие грудь и корсет. Шайнинг не дал принцу как следует поразмышлять над случившимся — он снова опустил голову и начал слизывать сперму с груди своего жеребца.

— Ты что… ты вправду… Вау, это эротично, — произнёс Эрос в смеси изумления и страсти. — И… как она на вкус?

Несмотря на все ночи, проведённые с Эросом, Шайнинг (или на тот момент Эгис) ещё ни разу не пробовал его сперму.

— Вообще-то, немного разочаровывает.

— Знаешь, такие слова определённо не стоит говорить парню, когда ты с ним в постели.

— Хм? Упс! Хех. Нет, я просто имел в виду, что, судя по тому, как другие пони ведут себя, я ожидал, что это будет либо самая гадкая вещь в мире, либо самая вкусная. Но она просто… никакая.

Закончив свою трапезу, Шайнинг снова перевернул Эроса на живот. Затем, пользуясь магией, прижал его грудь к постели, а круп вздёрнул в воздух.

— Шайнинг, что ты делаешь?

— Именно то, о чём и говорил. Теперь стой так.

Шайнинг спрыгнул с постели и начал рыться в комодах.

— Я помню, что она у тебя где-то была…

Каждые несколько секунд он поглядывал на Эроса, который покорно стоял в том положении, в котором Шайнинг его оставил. Лицо принца выражало высшую степень смущения. Однако его член всё так же торчал, ничуть не убавив в твёрдости. Какая-то часть Эроса находила удовольствие в его принуждённой роли.

— Нашёл!

Шайнинг поднял в воздух флакон смазки. Он щедро смазал ею член, что было приятно само по себе, после чего запрыгнул на постель. В облачке магии рядом ним плыло ещё немного смазки. Её он, не церемонясь, вмазал Эросу в анус, заставив его резко вскрикнуть.

— Только… будь нежен.

— Посмотрим.

Шайнинг взобрался на Эроса и приставил конец члена к его тугой дырочке. Поначалу анус крепко сжимался, отказываясь его впускать, но Шайнинг нажимал на него понемногу, одновременно поглаживая бёдра и бока Эроса. Постепенно принц расслабился, и Шайнинг смог проникнуть внутрь. Ощущение было такое, будто его пенис обволакивает тёплая мягкая подушка, плотно обхватывая со всех сторон. Меньший жеребец заворочался, постанывая, под ним. Сочетание контроля, страсти и стиснутости посылало сквозь пенис Шайнинга разряды удовольствия .

Погрузив пенис в Эроса до самого основания, Шайнинг на минуту остановился. Эрос, однако же, не стал. Он ёрзал под ним взад-вперёд и временами постанывал. Шайнинг снова взял его телекинезом и прижал его бёдра к своим. Эрос попытался ещё подвигаться, но безуспешно.

— Ш-Шайнинг? — сказал он просящим тоном, тяжело дыша.

— Кто здесь альфа-жеребец?

— Что?

Наклонившись к самому уху Эроса, Шайнинг чувственно прошептал:

— Кто здесь альфа-жеребец?

Эрос снова попытался пошевелиться, но по-прежнему не мог. Шайнинг держал его наполненным и неудовлетворённым.

— Ты! Теперь, пожалуйста, трахни меня.

— А кто принцесса?

— Пожалуйста, не заставляй меня это говорить.

Шайнинг вцепился зубами в его загривок и зарычал, утверждая своё превосходство.

— Я! — выкрикнул Эрос, весь задрожав от стыда и возбуждения.

Покончив с формальностями, Шайнинг заработал как хорошо смазанный поршень, не давая Эросу времени опомниться. Как он и предсказывал, вскоре Эрос кричал его имя и просил ещё. Только один раз их бешеный трах ненадолго прервался, когда Эрос попытался протянуть к пенису копыто. Шайнинг пресёк это резким, чувствительным шлепком по крупу.

— Нет!

— Но…

— Нет. Принцессы не трогают свой пенис, когда их трахают.

Примерно в этот момент Шайнинг заметил, что с головки Эроса срываются тяжёлые белые капли. Они продолжали трахаться как дикие звери, пока не настала очередь Шайнинга разрядиться. Он сдерживался так долго, как только мог, желая насладиться ситуацией, но в какой-то момент его тело просто перестало слушаться. Сделав последний резкий рывок, он замер, выстреливая внутрь Эроса сгустки семени. Когда оргазм прошёл, он выдернул пенис, заставив своего любовника вскрикнуть в последний раз, и завалился набок, увлекая Эроса за собой.

Шайнинг притянул Эроса поближе к себе и, в резком контрасте с тем, что только что происходило, любяще прижался к нему мордочкой.

— Это… ух! Я никогда ещё не видел тебя таким. Ты никогда не брал меня так жёстко.

— Это потому что не мог, — ответил Шайнинг, крепче прижимая Эроса к себе. — Мне было бы так неловко, если бы я так грубо обращался с Кейденс. Она хрупкая, нежная. Если бы я мотал её по постели как сейчас, то я каждую минуту спрашивал бы, всё ли с ней в порядке. Не дай Селестия оставить на ней хоть единственный след. Я бы себе этого ни за что не простил. Но ты не Кейденс.

— А с другим парнем ты можешь не церемониться.

— Да. Что-то вроде этого.

— Что ж, не могу сказать, что я хотел бы повторять это очень часто, но… я бы, пожалуй, не отказался от такого жёсткого траха время от времени.

## Бонусная глава: Деликатный паладин

Отважный статный паладин шагал по тёмному, зловещему и таинственному лесу. Свет полуночной луны, проникавший между ветвей, играл на его золочёной броне. В своей магической хватке держал он Бич Драконов — величайшее копьё из когда-либо видевших свет. Этот доблестный защитник всего доброго и святого был не кто иной, как сэр Вэлиант Справедливый. И хотя о силе его магии и мощи его тела ходили легенды, даже этот рыцарь редко путешествовал в одиночку. По обе стороны от него шли два его самых верных союзника, два жеребца, что сражались бок о бок с ним против сил зла всюду от Сигила до Аскатлы и далеко за их пределами. Не было никого во всех планах бытия, кому бы он доверял больше них.

Справа от него шёл мудрый клирик Смитсон Премудрый, вооружённый магией и своей верной мифрильной булавой. В отличие от могучего паладина, Смитсон сохранял осторожность перед лицом опасности и старался удержать сэра Вэлиента от опрометчивых действий при первых же признаках зла. Не раз можно было слышать, как он бормочет “Я же говорил тебе”, когда необузданный нрав паладина заводил его в передрягу, хотя случаи эти были редки, малочисленны и вообще не стоили упоминания.

По другую сторону от сэра Вэлиента шёл пегас, закутанный в тёмный плащ. Это был Шэдоу, мастер среди воров. Несмотря на все уговоры его спутников, он отказывался прибавлять к своему имени какой-либо титул, ибо считал, что это тупо. Пегас был искушён в скрытности и совании носа куда не следует, и потому в ином случае жеребец, подобный ему, мог бы считаться врагом сэра Вэлианта, однако эти двое были друзьями с самого детства. Их жизни резко переменились в ходе ужасных событий, окружавших падение Домы — их родного города. Сэр Вэлиант вслед за этим поклялся следовать по пути справедливости и посвятить свою жизнь борьбе, чтобы такая трагедия нигде больше не повторилась. Шэдоу, в свою очередь, решил, что единственный способ выжить — это заботиться прежде всего о самом себе. И хотя их взгляды на жизнь и подходы разительно отличались, оба жеребца не могли не признать, что вместе им удавалось достичь большего, чем врозь.

Не так давно к их троице обратились купцы, сильно зависевшие от караванов, курсировавших в этих землях. В последнее время караваны начали пропадать и, как удалось выяснить, все пропавшие так или иначе планировали пройти по этому лесу. Говорилось также и о небольшой деревушке в дальнем конце леса, где караванщики часто останавливались на ночлег, если не могли миновать лес до заката. По-видимому, это было наилучшее место для начала поисков.

Шэдоу остановился и запрокинул голову, всматриваясь в кроны деревьев. Вскоре два его спутника тоже остановились и вопросительно посмотрели на пегаса.

— Не стоит нам здесь задерживаться. Не все из нас любят путешествовать во тьме, как ты, должно быть, забыл, — заметил Смитсон. Клирик тревожно огляделся, держа булаву наготове. — Если они действительно пропали здесь, тогда нам не стоит оставаться на открытом месте на ночь глядя.

— Ты слишком тревожишься по пустякам, Смитсон. Если какая-либо угроза проявит себя, то я, сэр Вэлиант, тут же сражу её! — провозгласил паладин, браво взмахнув копьём. Он улыбнулся, глядя на тёмный лес, как будто призывал какого-нибудь монстра или бандита выйти оттуда, чтобы сразиться с ним. Это лишь означало бы смерть ещё одного лиходея.

— Послушайте, — сказал Шэдоу.

Единственным звуком кроме их собственных голосов был слабый шелест листьев на ветру. Лес мирно спал. Можно было, наверное, услышать звук упавшей булавки.

— Я ничего не слышу, — заметил Вэлиант.

— В лесу не должно быть так тихо. Где насекомые? Птицы? Хоть что-нибудь? — произнёс Шэдоу.

— Если так посмотреть, то здесь и вправду как-то слишком тихо, — заметил Смитсон.

Теперь, когда они начали прислушиваться, тишина стала казаться не мирной, а какой-то зловещей. Волосы у Смитсона на загривке встали дыбом, а его нутро подсказало ему, что это недобрый знак.

— Как я уже говорил, лучше бы нам здесь не задерживаться…

Речь его прервал внезапный хруст, раздавшийся из чащи. Звук разрубил тишину ночного леса, и сердца путешественников сжались от чувства тревоги. Где-то в лесу, в стороне от тропы, вновь затрещало.

— Не пора ли нам? — спросил Сэр Вэлиант, указывая копьём в направлении, откуда доносился звук.

— Клянусь, ничего хорошего из этой затеи не выйдет, — ответил Смитсон. — Давайте лучше пойдём искать трактир.

— Если там что-то опасное, то нам лучше разобраться с этим, а не оставлять угрозу за спиной, — произнёс Вэлиант. Его глаза были прикованы к тёмной чаще, откуда шёл звук, и он даже чуть подался вперёд, словно ему не терпелось сорваться в галоп на поиски источника шума.

— Что скажешь ты, Шэдоу? Уж ты-то наверняка меня поддержишь.

— Если мы узнаем, что там, это может оказаться полезным. Знания могут стоить риска.

— Зачем я только спрашивал? Ладно, давайте посмотрим, в чём здесь дело, но только молю вас — давайте держаться вместе.

Сэр Вэлиант молча кивнул и двинулся вперёд. Три жеребца шли с осторожностью, стараясь ни на чего не наступить, чтобы не выдать своё присутствие. Чем дальше они продвигались вглубь, тем темнее становилось вокруг. Сэр Вэлиант улыбался, представляя, какое новое сказание о нём сложат барды на этот раз: “Сэр Вэлиант, защитник леса”; “Сэр Вэлиант против демона ветвистого дуба”; “Сэр Вэлиант и его новый замечательный подвиг”.

Звук был уже совсем близко; если бы не темнота, они уже могли бы разобрать, откуда он исходит.

— Шэдоу, — прошептал Смитсон, — что говорят тебе твои чувства?

— Всё, что я могу тебе сказать, это то, что оно ростом с пони и, по-моему, ещё не знает, что мы здесь, — прошептал тот в ответ.

— Значит, у нас есть элемент неожиданности… хорошо, — произнёс Смитсон.

— Если мы атакуем быстро, то сможем разрешить всё одним верным ударом, — добавил Шэдоу.

Вэлиант вскинул копьё и, прежде чем кто-то сумел предложить план, бросился на таинственный источник шума. Бич Драконов прошил невидимое существо насквозь, и оно упало замертво, не издав ни малейшего звука. Сэр Вэлиант выдернул копьё и победоносно вскинул его над головой.

Смитсон и Шэдоу подошли ближе, чтобы осмотреть тело. Теперь, когда таиться было уже не от чего, Смитсон использовал заклинание света, чтобы все могли посмотреть, что же сейчас убил сэр Вэлиант. Это оказалась кобылица в зелёном плаще.

— Эм… она… она была ведьмой, точно. Или злобной культисткой, — предложил Сэр Вэлиант, пока остальные обыскивали тело, обращая мало внимания на его слова. — Нет, правда, кто ещё пойдёт ночью в лес, да ещё и в плаще?

Шэдоу вытащил из кармана кобылицы свиток и прочитал его вслух: “Список дел на сегодня: Первое, Собрать ещё брезиановых грибов. Второе, Наполнить фляги ключевой водой. Третье, Прибрать лавку от пыли перед открытием.”

— Мои поздравления, сэр Вэлиант, вы сразили аптекаршу, — промолвил Смитсон.

— Ну, она могла быть и алхимиком, — заметил Шэдоу.

— Она могла быть зло-о-бным аптекарем или зло-о-обным алхимиком. — Вэлиант улыбнулся, надеясь увидеть согласие на лицах друзей. — Что? Если у тебя есть лавка, это ещё не значит, что ты хороший парень.

* * *

— А-а-а-агх! Да ну в самом деле! — воскликнула Эгис, откинувшись на спинку стула и сердито уставившись в потолок. — Гаффер, это было не круто.

Они вчетвером сидели в логове, которое Эгис устроила для себя в одном из подвалов Кристального Дворца, подальше от мест, где кто-нибудь часто ходит. Кейденс нередко дразнила её, называя эту комнату “гик-пещерой”. Дальняя стена была полностью заслонена стеллажом, забитым комиксами и фэнтезийными книгами. Верхняя полка пестрила моделями космических кораблей и фигурками супергероев. В центре комнаты размещался стол с четырьмя стульями, за которым сейчас сидели Эгис, Гаффер, Восьмибит и Поиндекстер. В центре стола была развёрнута карта с разбросанными по ней дайсами и расставлены маленькие резные фигурки, изображавшие их персонажей. Они не были особо детальными — просто случайные фигуры, подходившие к их классам. Над головами игроков висел кристалл, зачарованный, чтобы освещать комнату, включаясь и выключаясь по команде. Однако их компания предпочитала держать его выключенным во время игры, взамен зажигая факел, установленный на стене возле двери. Его мерцающий свет хорошо помогал придать комнате нужную атмосферу…

— Она была квестодателем. Я не рассчитывал, что вы, ребят, так размахнётесь, что возьмёте и убьёте её, — сказал Гаффер, обороняясь. Он был единорогом с зелёной гривой и по большей части коричневой шерстью. Однако шерсть, покрывавшая его ноги и среднюю часть лица, была почти белой. С первого взгляда казалось, что он ходит в носках. — Может быть, в следующий раз тыыы...так, хватит, почему ты кобылица? — Он повернулся к двум другим жеребцам. — А вас двоих это ничем не смущает? Даже ни капельки? Спросить ничего не хотите?

Восьмибит пожал плечами:

— Я просто рад, что мы все здесь, чувак. Давненько у нас не получалось собраться всем вместе.

У пегаса был короткий голубой ирокез и серая шерсть, а его Метка выглядела как пикселизованное изображение инопланетного насекомого из старой аркадной игры.

Последний из группы — Пойндекстер — был белым земным пони в очках и с неряшливо зачёсанной коричневой гривой.

— Вообще-то, она нас заранее предупредила насчёт Эгис.

— Я знаю, но одно дело услышать, что твой друг иногда превращается в симпотную кобылку, а вот самому увидеть это вживую — совсем другое. А ты… — Он указал копытом на Эгис.

— Ты считаешь, что я симпотная? — спросила Эгис, не веря, что правильно услышала.

— Не уходи от темы, — ответил Гаффер, затем наклонился к ней через стол. — Что, ты теперь целыми днями прохлаждаешься в образе кобылицы?

— Я не прохлаждаюсь. Пока вы не пришли, я вообще была в спа. — Все трое замерли, вопросительно уставившись на неё. — Сделать массаж после нескольких часов в броне бывает очень приятно, окей? К тому же, я может уже и привыкла быть кобылицей, но после превращения всё равно нужно время, чтобы освоиться с новым телом. А у нас с Кейденс были планы на вечер, так что я хотела превратиться пораньше, чтобы избежать проблем.

Гаффер сел и откинулся на спинку стула:

— Ладно, мой мозг посылает мне про тебя противоречивые сигналы, но я потерплю. И всё-таки это стрёмно. Кстати говоря, твой паладин получает смену мировоззрения. Теперь он принципиальный нейтрал.

— Это почему это?

— Да потому что ты убила ни в чём не повинную лавочницу. Убивать пони за то, что они занимаются чем-то подозрительным, может и сойдёт за принципиальность, но, видит Селестия, это ни разу не хорошо, — отрезал Гаффер.

Эгис заворчала и уткнулась подбородком в стол, глядя на маленькую фигурку рыцаря Сэра Вэлиента.

— Ладно, я похороню старую кобылу и помолюсь за упокой её души, моля богов простить мне мой проступок. Тебя это устроит?

Гаффер кивнул и нацарапал что-то на бумажке.

— Хорошо, а вот теперь появляется прекрасная принцесса.

— Чего? — сказали все трое почти в унисон.

— Ах, Гаффер, ты всегда был такой льстец, — прозвучал голос из открытой двери, и все игроки обернулись на стоявшую там принцессу Кейденс. — Добрый день, мальчики, — сказала она, затем добавила, повернувшись к жене: — и Эгис.

Принцесса подплыла к ней, обняла крылом за плечи и потёрлась носом о её шею.

Эгис усмехнулась друзьям и поцеловала Кейденс в лоб. Только потому, что она сейчас кобылица, это не значит, что ей нельзя покрасоваться перед друзьями такой красивой и ласковой женой. Наблюдая за ними краем глаза, она заметила, что они как-то странно реагируют на это: Поиндекстер покраснел, Восьмибит выглядел смятённым и не знал куда девать крылья, а Гаффер вообще отвернулся в сторону. Её это сперва озадачило: что же могло заставить их вести себя так странно? Но потом до неё постепенно дошло: она же была одной из двух весьма привлекательных кобылиц — более чем привлекательных, если говорить о Кейденс — которые обменивались нежностями прямо в их присутствии.

— Э-кхем, — Эгис поспешно откашлялась и поёрзала, усаживаясь поудобнее. — Кейденс, я думала, что ты будешь занята до самого вечера.

— А что такое? Мне нельзя проведать свою любимую жену? — Кейденс склонила голову на бок и слегка куснула Эгис в щёку.

Эгис пискнула — не только потому, что это было приятно, но и от страха, ведь зубы Кейденс оказались в опасной близости от её ушей. Былые примеры того, как Кейденс пользовалась её слабостью, назойливо всплыли в памяти единорожки. Каждый раз принцессе стоило лишь немного куснуть и потянуть за край уха, чтобы суровая стражница беспомощно застонала и обмякла. Щёки кобылки окрасил лёгкий румянец. “Пожалуйста, только не уши” — подумала она. Ей ведь хотелось покрасоваться перед друзьями, а не становиться частью представления. К её счастью, в этот раз Кейденс смилостивилась и перенесла внимание на других обитателей комнаты:

— Только не думайте, что я про вас забыла, мальчики. — Она неспешно двинулась в обход стола, начиная с Поиндекстера. Кейденс наклонилась к нему и чмокнула жеребца в щёку. — Как у тебя продвигаются дела, Поиндекстер?

— Н-ну, — замялся тот, — не хочу показаться хвастуном, но одна из самых привлекательных кобылиц недавно похвалила мою внешность и мужское обаяние.

Кейденс хихикнула и игриво пихнула его в плечо:

— Держи хвост трубой, тигр!

Следующим был Восьмибит, который также получил поцелуй в щёку.

— Как поживают твои любимые жена и сын?

— Отлично. Малец уже вплотную подобрался к моим рекордам в автоматах.

— Весь в отца. Уверена, ты им гордишься.

Наконец, пришла очередь Гаффера:

— А ты… в какие новые истории ты влипал в последнее время?

Гаффер ослепительно улыбнулся:

— Да будет тебе известно, что ни в какие истории я не влипал. Вообще-то, мой магазин вполне процветает. Я даже смог нанять кое-кого, чтобы можно было отлучаться с работы. Она немного странная, но зато умеет привлечь толпу.

* * *

Тем временем в магазине комиксов и игр в Кантерлоте немалая группа пони собралась вокруг новой секции комиксов. Большинство из них пришли сюда за долгожданным первым выпуском “Доктора Старсвирла: Магистра Мистических Наук” — бескомпромиссным переложением истории самого знаменитого колдуна расы пони. Конечно, оно позволяло себе несколько вольностей в интерпретации истории, но всё это лишь для того, чтобы сделать сюжет ещё более захватывающим. Многие фанаты Старсвирла были одеты в самодельные копии плаща и шляпы знаменитого мага.

По ту сторону прилавка за их пёстрым сборищем наблюдала голубая единорожка, которая стала носить собственную версию этого костюма задолго до того, как он стал популярен. Она улыбнулась и подумала: “Наконец-то Трикси нашла своё место”.

* * *

— Оу, Гаффер, я так тобой горжусь, — проворковала Кейденс, обнимая его и оставляя на щеке поцелуй, который придержала до этого. — В следующий раз, когда мы с Шайни будем в Кантерлоте, обязательно к тебе заглянем, обещаю.

— Ловлю на слове, — сказал Гаффер, вновь поворачиваясь к столу, карте и игровым фигуркам. — Но раз ты здесь, то я полагаю, ты собираешься утащить “Шайни” на ваше свидание.

— Неа. — Кейденс обогнула стол и вернулась к супруге. — Я понимаю, что вам теперь не так часто удаётся собраться вместе, и не хочу разбивать вашу компанию. Вообще-то, я пришла сюда поинтересоваться, нельзя ли и мне с вами.

Эгис несколько раз удивлённо моргнула, прежде чем её мозг смог переварить услышанное.

— С-стоп, что? Ты серьёзно? Ты правда хочешь с нами?

— Тебя это настолько шокирует? — спросила та.

— Ну, ты никогда раньше не предлагала такого, — ответила Эгис.

— Да, это первый раз на моей памяти, когда ты хотела присоединиться к нашей игре, — добавил Восьмибит.

— Просто мне скучно, и я хочу провести время с вами, ребята.

Гаффер пожал плечами:

— Ну, я не против помочь новичку освоиться с правилами ДнД, но кампания была рассчитана на троих. — Он поочерёдно поглядел на остальных трёх пони, пока его взгляд не остановился на Эгис. — Вот только если… — продолжил он улыбаясь. — Эй, Шайнинг, не хочешь переключиться на одного из важных ЭнПиСи?

— Смотря какова его роль…

— Её.

— ...какова её роль в истории.

— Ну, если я это тебе сейчас расскажу, то выдам всю сюжетную линию. — Гаффер встал и направился к двери. — Давай-ка выйдем с тобой на секундочку.

Пару минут они совещались по поводу персонажа, которого Эгис возьмёт под свой контроль. Из комнаты был слышен только приглушённый говорок.

— Хорошие новости, она согласна, — сказал Гаффер, возвращаясь к ним и садясь на своё место. — Так, для начала нам нужно избавиться от сэра Вэлиента.

Восьмибит поднял копыто:

— А что если до него дойдёт весть, что в том городе, который мы покинули, требуется его помощь?

— Меня устроит, — сказала Эгис, убирая свою фигурку с карты.

— ...и он погибнет по дороге на место, — добавил Гаффер.

— Эй, не забывай о правилах! — воскликнула Эгис.

Восьмибит и Поиндекстер громко расхохотались, а Кейденс осталась сидеть с кучей вопросов.

— Милая? Что происходит?

— Наш великий властитель подземелий обожает убивать каждого паладина, которого я сделаю.

— Почему? — Кейденс перевела взгляд на Гаффера.

— Агх... Если коротко, то один из её паладинов заставил меня выкинуть весь сценарий и изобретать всё на ходу. — Гаффер метнул в Эгис испепеляющий взгляд.

— Может быть, я и отступила немного от сценария, но, на мой взгляд, стало только лучше.

— Так что же всё-таки случилось? — спросила Кейденс.

— Ну, мне хотелось, чтобы в самом начале они были стеснены в деньгах, и устроил им карманную кражу. — Гаффер вздохнул и потёр висок: — Худшая ошибка, что мне приходилось делать в игре. Наша маленькая мисс истина и справедливость решила броситься за карманником в погоню и гналась за ним поистине неустанно.

Эгис только отмахнулась:

— Да ладно тебе преувеличивать.

— Ты гналась за ним через девять планов реальности, остановила тёмную гражданскую войну земных пони и убила древнего бога, причём я до сих пор не уверен, как тебе удалось это провернуть, и всё ради того, чтобы поймать воришку, который стащил у тебя 20 золотых.

Эгис надулась от гордости. Этот разговор будил в ней приятные воспоминания.

— Я борюсь на стороне правосудия, и это был мой долг — остановить того вора.

— И вот поэтому никто не любит паладинов, — сказал Гаффер с ухмылкой. — Ладно, едем дальше. Кейденс, каким классом персонажа ты будешь играть?

— Эм, а какие бывают? — спросила та.

— Разные. Хм… проще говоря, какие персонажи тебе нравятся в историях?

— Ну… О! Мне всегда нравились персонажи, которые хорошо поют. Это чем-нибудь поможет?

— Итак, теперь у нас в команде есть бард.

— Э, бард? — Уши Кейденс встали торчком, когда она услышала название класса. — Что это?

Эгис коротко ткнула Кейденс в бок, привлекая её внимание.

— Грубо говоря, это харизматичный скиталец, который может использовать музыку, чтобы помогать своей команде или наносить урон врагу. Вообще говоря, они довольно полезны для группы.

— Звучит весело, буду бардом.

Гаффер несколько раз кинул дайсы, делая заметки в листе персонажа.

— Чтобы сэкономить время, я сам составил для тебя персонажа. Мне нужно только имя.

— Миднайт Мелоди.

— Сойдёт. — Он закончил заполнять лист и передал его Кейденс. — Там есть список твоих способностей.

* * *

У сэра Вэлиента сработало Справедливо-Чувство.

— Мой город нуждается во мне, — только и молвил он, прежде чем устремиться назад по тропе, оставляя своих спутников на произвол судьбы.

— Мда, это было неожиданно, — заметил Смитсон.

— Расследования — не самая сильная его сторона. Без него нам будет даже лучше.

— С прискорбием, вынужден согласиться. — Внезапный порыв ветра заставил его поёжиться. — А теперь, нельзя ли нам вернуться на дорогу? Я бы предпочёл сегодня больше не убивать невинных селян.

Когда они уже подходили к дороге, они заметили нового путника. Это было не так уж сложно, учитывая то, как её розовая шерсть выделялась на фоне тёмных окрестностей. Смитсон окликнул её:

— Привет тебе, добрая путница.

— А-а-а-а-а! Разбойники! — Кобылка резко развернулась и выхватила лютню. — Не заставляйте меня использовать это. Я могу… эм, я могу вас отвлечь этим.

Смитсон взглянул в сторону Шэдоу:

— Трудно винить её в том, что она приняла тебя за разбойника. — В ответ послышалось лишь недовольное ворчание. — Прошу прощенья, мисс, мы простые путники, расследуем здесь исчезновение нескольких караванов. Вы случаем не слышали чего-нибудь об этом?

— Пропавшие караваны? У, звучит занятненько. — Она чуть ли не запищала, услышав эту новость. — Люблю загадки.

— Видимо, это “нет”. — Смитсон покачал головой. — Но нам ли сейчас отказываться от помощи. Не желаете ли присоединиться к нам?

— Даже не знаю... — Она смерила Шэдоу взглядом. — Он выглядит неблагонадёжно.

— Для других, может быть, и так. — Смитсон похлопал Шэдоу по плечу, чтобы показать, что он на их стороне. — Но он верен мне и всем, кто присоединится к нашей группе.

— Хмм, ну ладно, как скажете. Но я буду за тобой следить, кто бы ты ни был.

— Я — Шэдоу, — сказал он, двинувшись вперёд, поскольку стоять на месте ему наскучило, и, проходя мимо неё, добавил: — И если соберёшься угрожать кому-то ещё, твой кинжал будет намного полезнее лютни.

— ...Я так и знала.

* * *

Прошло никак не менее часа, прежде чем наши друзья достигли деревни, которая показалась им вполне благополучной. Не было видно никаких явных следов нападения, а несколько стражников, которые патрулировали окрестности выглядели вполне расслабленными. Если источник опасности и был где-то в округе, то он, видимо, не угрожал деревне напрямую.

И вот они стояли на краю деревни, озираясь в поисках любых признаков опасности.

— По-моему, выглядит вполне мирно, — сказала Миднайт Мелоди. — Ребят, вы уверены, что это то место?

— Да. Но это могло происходить не здесь, а на дорогах, прилегающих к деревне, — ответил Смитсон. — Я всё-таки уверен, что они должны были что-нибудь слышать. Пожалуй, надо поспрашивать.

— Эм, ты Смитсон, да? Ну да, сейчас же середина ночи. — Мелоди указала на луну, подкрепляя своё замечание. — Думаешь, жители очень обрадуются, если их разбудят совершенно незнакомые пони и начнут допрашивать?

— Трактир, — сказал Шэдоу, указывая на центр деревни, где возвышалось большое здание с вывеской, на которой было вырезано изображение кровати. — Мы можем переночевать, а утром займёмся расследованием.

Смитсон и Мелоди молча покивали и двинулись вслед за Шэдоу к деревне.

“Странно, что стражники даже не взглянули в нашу сторону”, — подумал пегас. — “Возможно, они просто не слишком опытные стражники… И всё же, стоило бы ожидать, что они заметят явно приезжих пони, направляющихся к маленькой деревушке.”

Зайдя внутрь, они были встречены зевающим жеребцом, сидящим за стойкой. Слева от него начиналась лестница, которая вела на второй этаж, а справа была закрытая дверь.

— Вовремя же вы решили объявиться, я уже собирался запирать двери на ночь.

— Прошу прощения, что пришли в столь поздний час, — сказал Смитсон, учтиво кланяясь трактирщику.

— Пустое. — Трактирщик вытащил ключ и положил его на стойку. — В каждой комнате по четыре кровати, так что вам должно хватить с лихвой.

Шэдоу присел в стороне от двери и молча наблюдал за жеребцом. Волосы на загривке у пегаса отчего-то вставали дыбом. Через секунду в глазах у него стало мутиться, и на какую-то долю секунды пегасу почудилось, будто бы у трактирщика со лба и из уголков рта течёт кровь. Шэдоу отчаянно пытался смотреть, не моргая, но чем дольше он сдерживался, тем больше его терзала резь в глазах, пока наконец они не закрылись против его воли. Когда он снова открыл их, трактирщик вновь выглядел абсолютно нормально, и ощущение тревоги пропало.

— Ваша комната на втором этаже, первая дверь направо. Желаю хорошо выспаться.

— Шэдоу? — Смитсон пихнул его в плечо. — На тебе лица нет.

— А… ничего. — Шэдоу протёр глаза. — Видимо, просто устал.

— Ну, есть только один способ это исправить, — сказала Мелоди, хватая ключ со стойки. — Надеюсь, постельки здесь уютные.

И они устало побрели вверх по лестнице. Мелоди и Смитсон всю дорогу зевали на ходу.

— Сегодня нет нужды выставлять на ночь дозор, Шэдоу.

— Как скажешь, — ответил он, кинув один последний взгляд на трактирщика, прежде чему уйти вслед за остальными.

* * *

Шэдоу проснулся всего после пары часов сна. Ему никак не удавалось выкинуть образ трактирщика, истекающего кровью, из головы. Инстинкты кричали пегасу, что он должен немедля покинуть эту деревню. “Пожалуй, мне надо глотнуть свежего воздуха,” — подумал он.

Комната была тесноватой, места только и хватало что на кровати и небольшой зазор, чтобы пройти. Кровать Шэдоу была самой близкой к окну. Смитсон спал слева, ближе к двери. Мелоди легла у противоположной стены, тоже ближе к двери. Пегас выбрался из постели и подошёл к окну, под его ногами слабо заскрипели половицы. Он открыл окно, закрыл глаза и сделал глубокий вдох свежего ночного воздуха. Когда же он открыл глаза, его внимание привлекло какое-то движение в окне дома напротив. Он замер и внимательно смотрел туда минуты две, но ничего больше не происходило. “Наверное, просто разыгралось воображение… но мне правда не нравится это место”. Устав ждать, когда что-нибудь появится, он вернулся в постель и проспал весь остаток ночи.

* * *

— Шэдоу, проснись и пой, — сказала Мелоди, пробуждая его ото сна. — Мы со Смитсоном хотим пойти пораспрашивать в таверне.

— В таверне? — Шэдоу медленно сел и откинул гриву с лица. — Пожалуй, хорошая мысль. Эй, Мелоди?

— Хм? Что-то не так, Шэдоу?

— Тебе ничего не показалось странным в этой деревне?

Шэдоу знал, что клирики не особенно сильны в подмечании ловушек, иллюзий и тому подобного, но быть может бард подтвердит его беспокойство.

— Не особо. По-моему, деревня как деревня, — сказала она и повернулась к окну. — Только как-то очень тихо здесь. Я думала, утром у них тут побольше шума. Может, им не помешает помощь барда, чтобы оживить их серые будни?

В этом была доля правды. Даже в такой маленькой деревеньке не должно быть настолько тихо с утра, когда все просыпаются и отправляются по своим делам.

— Ну что ж, давайте тогда поспешим в таверну.

* * *

Совсем скоро они оказались в таверне. С другой стороны, в такой деревне любая прогулка не может оказаться долгой. В таверне они обнаружили типичную обстановку: бар с рядом стульев вдоль стойки, несколько столов и небольшая сцена.

— Никуда не уходите, я сейчас приду! — послышался женский голос из подсобок, и через некоторое время из дверей за барной стойкой вышла единорожка в зелёно-коричневом платье барпони. — У нас тут бывает не так много чужестранцев, если только они не торговцы. — Она перегнулась к ним через стойку и весело сказала: — Итак, чем сегодня будем травиться?

* * *

— Эгис, нам просто обязательно нужно достать тебе платье барпони. Я теперь очень хочу это увидеть, — сказала Кейденс, а жеребцы согласно посмеялись.

Эгис поворчала и, постаравшись выкинуть этот комментарий из головы, продолжила игру.

* * *

— Вообще-то, мы пришли сюда за информацией, — сказал Смитсон.

— Не-а, — барпони помотала головой. — За информацию одна кружка эля минимум. — Она поглядела поочерёдно на каждого из них. — Что? Я не была бы хорошей барпони, если бы разбрасывалась сведениями за просто так.

— Ладно, я возьму себе кружку эля. Кто-нибудь ещё хочет? — спросил Шэдоу.

— Что ж, я думаю, это не повредит, — откликнулся Смитсон.

Мелоди только пожала плечами и бухнулась на один из стульев.

Барпони быстро наполнила три кружки.

— Как звать-то вас хоть? — спросила она, раздавая каждому его напиток.

— Я — Миднайт Мелоди, будущий всемирно известный бард, к вашим услугам. А это вот Смитсон. А вон тот жеребец, который будто только и ждёт, чтобы свистнуть у вас кошелёк, зовётся Шэдоу.

Шэдоу покачал головой, но ничего не сказал. В основном потому, что это было недалеко от правды.

— А я Чардж Сайдер,[1] приятно познакомиться. Окей, думаю, мне пора придержать помело. Вы ведь чего-то спросить хотели?

Мелоди отпила щедрый глоток эля и брякнула по столу кружкой, не замечая оставшиеся на верхней губе пенные усы.

— Ну ладушки, мы ищем торговые караваны. Некоторые из тех, что проходили здесь, куда-то пропали.

— Вот пакость! — Сайдер с досадой топнула копытом. — Должно быть, эти дрянные гоблины опять взялись за своё.

— Гоблины?

— Ага, — кивнула барпони. — Вниз по дороге есть пещера, где у этих мелких пакостников логово. Где-то в полумиле отсюда. Вы знаете, это, пожалуй, объясняет, почему последняя поставка вина запаздывает. Как думаете, вы не смогли бы разобраться с ними?

— И это всё? — Мелоди засмеялась. — Мы вычистим эту пещеру, не успеете и глазом моргнуть.

— Наши будут безмерно рады, если вы их уберёте. Я даже добавлю вознаграждения от себя, если вы добудете у них что-нибудь ценное.

Смитсон допил свою кружку и встал.

— Что ж, это лучшая зацепка, что у нас есть. Давайте выдвигаться.

— Вообще-то, этот раз я лучше пересижу, — сказал Шэдоу и быстро добавил, прежде чем они смогли возразить: — Опытный клирик справиться с гоблинами без труда, а новичку не помешает опыт.

Хоть всё это и было правдой, но только этим причины не исчерпывались: Шэдоу хотел осмотреться в деревне. Чутьё редко подводило его, а он чуял, что что-то здесь неладно.

Мелоди только пожала плечами:

— Как пожелаешь, приятель. Идём, Смитсон, нас ждут великие дела!

Она допила свою кружку и бодро потрусила из таверны.

— Мне лучше поспешить, пока она не натворила глупостей. Старайся не влезать в неприятности, Шэдоу.

— Да-да, я знаю.

* * *

Шэдоу бродил по деревне, внимательно глядя по сторонам в поисках чего-либо необычного. Однако всё, что ему попадалось на глаза, это местные жители, которые мирно брели по своим делам. Свернув на первом попавшемся перекрёстке, он двинулся вдоль по улице, проходя под вывесками небольших магазинов: свечная лавка, кузнец, аптекарь. Последнее заставило его остановиться. “Нам, наверное, следует рассказать им о том, что случилось… или сказать, что её убили гоблины. Интересно, осталась ли тут какая-нибудь ценная добыча?” Он протянул копыто и повернул ручку. “Хм, даже не заперто”.

Шэдоу вошёл в лавку и прямо остолбенел от того, что там увидел. От неожиданности у него перехватило дыхание, а разум словно разделился на две части: одна толкала его броситься в атаку, другая хотела бежать отсюда без оглядки. Ведь по ту сторону прилавка стояла и добродушно ему улыбалась… кобылица в зелёном плаще. Ошибки быть не могло, это была та самая аптекарша, которую они встретили прошлой ночью. Шэдоу закрыл глаза и постарался заставить себя расслабиться.

— Привет вам, и добро пожаловать в мою скромную лавку, чужестранец. Чем я могу услужить вам этим прекрасным утром? — спросила она.

— Я… — Шэдоу сглотнул и сделал глубокий вдох. — Мы с друзьями расследуем исчезновение нескольких караванов. Вы, случайно, не помните, где вы были прошлой ночью? Видели что-нибудь странное?

“Да что же за колдовство здесь замешано?”

— Хм… прошлой ночью, прошлой ночью… — сказала она, потерев подбородок. — Я помню, как отправилась собирать травы, но дальше всё как будто в тумане. Ещё дыру в плаще чем-то прорвала. Надо будет занести его как-нибудь к портнихе.

“Эта дыра не прорвана, она явно прорезана”.

— Спасибо за помощь, мэм, это пока всё.

— Не за что. Приходите в любое время.

Шэдоу развернулся и выбежал за дверь. Оказавшись на улице, он направился обратно к таверне — барпони была одной из немногих жителей, не вызывавших в нём тревожных предчувствий. “Что ж, как говорится, нечего пенять, если нашёл, что искал”.

Понемногу Шэдоу успокоился, и его мозг принялся осмыслять произошедшее. “Я не ощутил в ней никакой враждебности. Она была искренней, когда говорила, что не помнит, что произошло. Быть может, в местных лесах живёт волшебник, который заставил её восстать из мёртвых. Но тогда странно, что Смитсон не заметил никаких проявлений магии. Если вспомнить трактирщика, то я сомневаюсь, что она тут единственная, кто был возвращён из мёртвых”. Проходя мимо, он оглянулся на небольшую группу жеребят, играющих на дороге. “А если так, то нельзя ли это сказать и о других жителях деревни?”

Добравшись до таверны, он вернулся к стойке и сел на тот же стул.

— В чём дело, сахарный? Ты будто привидение увидел, — спросила Сайдер. — Может, тебе немного помочь расслабиться?

— М-мда, пожалуй, не помешает. — Перед его лицом тут же появилась кружка с сидром. — Спасибо.

— Итак, скажите мне, мистер Шэдоу, многих ли пони вам довелось потерять за свою жизнь? — спросила она, отчего он чуть ли не поперхнулся.

— Многих ли… — Он пристально оглядел её, и она показалась ему довольно невозмутимой, как будто разговор шёл всего лишь о погоде.

— Это ваши глаза. Я вижу в них боль, знакомую лишь тем, кто потерял близких им пони.

Она обошла барную стойку и приблизилась к нему. Взгляд Шэдоу невольно упал на её бёдра, отмечая, как она покачивает ими, когда идёт.

— Я потерял немало, — сказал он. Неясно почему, но он не мог заставить себя не ответить на этот вопрос. — Когда я был ещё юн, наш город отравил тот жадный до власти шут. Выживших было немного.

Сайдер оказалась возле него и погладила пегаса по плечу:

— Бедняжка. Должно быть, это было нелегко для юного жеребца. — Она наклонилась вперёд и потёрлась носом о его щёку.

По телу Шэдоу пробежал магический разряд, оставляя за собой приятное покалывание. Пегас ощутил, как помимо своей воли отвечает на её ласки. В глазах всё вокруг подёрнулось дымкой, и только кобылку он по-прежнему видел с кристальной ясностью.

— Не желаешь ли послушать небольшую историю?

Шэдоу медленно кивнул.

— Давным-давно была одна деревенька, затерявшаяся посреди нигде. Время от времени к ней подбирался гоблин-другой, но в деревне всегда хватало сильных фермеров, способных их отогнать. Но вот одной ужасной ночью город праздновал сбор особенно большого урожая, и эль тогда лился рекой. Каждый жеребец напился до умопомрачения. Гоблины заметили это и напали всей ватагой, пока город спал беспробудным сном. В иной раз селяне и могли бы отбиться, но только не в эту ночь. Один за другим пони погибали, а гоблины хватали всё, что им вздумается. В живых остался только один — кобылка, которая заперлась в кладовке своей таверны.

Сайдер погладила Шэдоу по груди, и новая волна магии разлилась по телу жеребца, лишая его ещё одной частички воли.

— Но не всё было так плохо. Когда гоблины ушли, кобылка стала кричать, звать на помощь, но никто поначалу не откликался. Она кричала и кричала, пока не сорвала голос, а затем стала беззвучно рыдать. Внезапно таверна осветилась светом, и кобылка выглянула из-за барной стойки. Перед ней стояла демонесса. Она была похожа на пони, но в то же время и не была. Шерсть демонессы была лиловой, а на месте гривы колыхался тёмный сгусток пурпурной ауры. С каждой стороны её головы торчало по длинному рогу. Она назвалась демоном страсти и сказала кобылке, что может вернуть её родных и соседей назад. Что ей никогда больше не придётся тревожится, что она снова их потеряет или умрёт сама. Но это был не дар, а сделка. В обмен кобылке нужно было собрать несколько ингредиентов, которые позволят демону ходить по земле во плоти, а не бесплотным духом. Так она и сделала. Она понимала, что не стоит доверять демонам, но она отчаянно хотело вернуть всё назад. Она выпустила демона в мир, а взамен получила свою деревню. Тела начали двигаться, а лёгкое заклинание иллюзии позволило им выглядеть как прежде. Это было не то, чего она хотела, но со временем она научилась любить не смотря ни на что, прямо как раньше. Шло время, и кобылка стала замечать, что совсем не стареет. Так же, как её соседи, она стала неподвластна времени. Другие пони, она, здания — всё замерло в одном моменте.

Даже затуманенного ума Шэдоу хватило, чтобы подумать о кобылице в плаще.

— И-и… — едва прошептал он, — если кого-то из сельчан опять убивали, он снова и снова оживал. Так?

— Да. А знаешь, что самое лучшее? Они даже не помнят, что умирали. Но когда ты всё время окружён нежитью, всё-таки становится одиноко. Я люблю их как семью, но мне хотелось бы большего… я нуждаюсь в большем. Мне нужен кто-то, кто действительно полюбит меня.

Её мордочка была в считанных дюймах от его, и Шэдоу заглянул в её глаза. Боль, одиночество, всё это ясно представало перед ним. Он также ясно видел, что она не собиралась предоставлять ему выбор. Она наклонилась ближе…

* * *

Эгис и Восьмибит остановились лишь за мгновение до того, как стало слишком поздно. Они не осознавали до последней секунды, что отыгрывают эту сцену в реальности, и в результате оказались такой позе, как будто вот-вот поцелуются.

— А-а! — Эгис отскочила на пару шагов назад. — Восьмибит!

— Эй, не надо всё валить на меня, — сказал он указывая на неё. — Это ты тут устремилась вперёд, чтобы сделать роковой поцелуй, а я просто стоял здесь, скованный твоими женскими чарами.

— У меня нет никаких женских чар и… и не было бы… и… — Она повернулась к Кейденс за поддержкой, но та смущённо смотрела на них, заливаясь румянцем. — Кейденс, клянусь, я не собиралась целовать его по-настоящему.

— Эти двое, бывает, совсем входят в роль, — пояснил Гаффер Кейденс. Та вынужденно улыбнулась.

— Я здесь новичок. Если у вас это делается так, значит так. В общем… ради Селестии, продолжайте, — и она сделала знак копытом, чтобы они не останавливались.

— Ладно, но я это отыгрывать не буду!

Восьмибит вздохнул:

— Напомните мне купить что-нибудь особенное для жены, когда будем уезжать. Я почему-то чувствую, что я перед ней виноват.

* * *

— Ну, по крайней мере, мы собрали с них неплохой улов, — сказала Мелоди, довольно-таки гордясь за их совместный рейд. — Нашли пропавшие караваны и кучу побрякушек. — Она подняла на вытянутой ноге медальон. — Славно, правда?

— А обязательно было бросаться на первого попавшегося стражника, едва ты его увидела? — спросил Смитсон. Жеребец устало и медленно брёл вслед за ней, время от времени переходя на быструю рысь, чтобы нагнать свою спутницу.

— Ну, извини. Но я же потом освоилась с этим “стой позади меня и не высовывайся”?

Будь это кто-то из его обычных компаньонов, Смитсон бы сейчас отпустил едкое замечание. Однако новоиспечённый бард действительно улучшала свои навыки от боя к бою и искренне хотела продвинуться в своём мастерстве.

— И то верно.

Тем временем его спутница продолжала:

— Интересно, кому принадлежал этот медальон? — Она повозилась с открывающим механизмом, пока не послышался лёгкий щелчок. — О, здесь старая записка. — Развернув её она прочитала: — “Дорогая Чардж Сайдер, надеюсь, мои слова и этот подарок добудут мне твою благосклонность. Ты самая прекрасная кобылица во всей деревне, любой жеребец был бы счастлив назвать тебя своей. Если ты ответишь “да”, то я клянусь перед богами, что буду ценить каждый миг, проведённый с тобой, буду холить и лелеять тебя как принцессу, как ты того и заслуживаешь. Подпись: Саммер Бриз”.

Смитсон застыл на месте как вкопанный.

— Как её звали?

— Чардж Сайдер. Эй… а это разве не имя той барпони? Но эта записка слишком старая, чтобы быть для неё.

— Нам нужно вернуться к Шэдоу, и быстро! — прокричал он, срываясь в галоп.

Смитсон был не из тех, кто верит в совпадения, и ему очень хотелось услышать, как это объяснит Сайдер, после того, как они найдут Шэдоу.

* * *

Проверив трактир и не обнаружив там своего спутника, они поспешили в таверну, где и застали Шэдоу, мирно сидящего перед барной стойкой вместе с Сайдер.

— Шэдоу, ты в порядке? Что-нибудь случилось, пока нас не было? — спросила Мелоди.

— Ничего интересного, — ответил тот, даже не взглянув в их сторону.

— Смогли найти то, что искали? — спросила Сайдер.

— Да, мы нашли вещи пропавших караванов. А ещё мы нашли это. — Смитсон бросил медальон в сторону Сайдер. — Подарок от Саммер Бриза.

Сайдер поймала его, затем открыла и прочитала записку, беззвучно шевеля губами. Она вздохнула и тяжело осела на барную стойку, не отрываясь глядя на медальон. Бережно погладив его копытом, она надела его на шею.

— Идиот. Ляганый ты идиот. Зачем же ты ждал до самого фестиваля? — грустно промолвила она. — Мы знали друг друга с самого детства, и даже тогда ты всегда из кожи лез, чтобы помочь мне. Если бы… Если бы только ты позвал меня на свидание на день раньше. Мы бы провели твой последний день вместе.

— Шэдоу, отойди от неё. Она не та, кем кажется.

— Нет, — ответил тот.

— Шэдоу? Ты что? — спросила Мелоди.

Прежде чем он смог ответить, из подсобки послышались стоны и зубовный скрежет. Что бы там ни находилось, оно шло, тяжело волоча копыта по дощатому полу. Смитсон выхватил свою булаву, слыша, как звуки приближаются к двери. Через секунду из дверей вышел зомби-пони, избитый и мятый, как будто его долго молотили дубинками. Смитсон встал между зомби и Мелоди, чтобы её защитить.

Сайдер оттолкнулась от барной стойки, медленно подошла к зомби и поцеловала его в щёку.

— Мой бедный, миленький идиот, — проворковала она, после чего повернулась к Смитсону и Мелоди. — Я очень вам благодарна за то, что вы нашли этот медальон и принесли его мне, и потому я даю вам шанс сбежать. Остальные зомби сейчас направляются сюда, и они бросятся на вас, если вы нападёте на меня. Бегите сейчас и тогда сможете от них уйти.

— Я не уйду без Шэдоу, — твёрдо сказал Смитсон.

— Да, что ты с ним сделала? — спросила Мелоди.

— Всего лишь небольшое приворотное зелье, достаточное, чтобы удержать его на время, пока я не смогу приготовить более сильное и постоянное.

— Но почему он? — не унималась Мелоди.

— Это должен быть кто-то вроде него. Кто-то, кто знает, что значит быть единственным выжившим, когда все остальные погибли. Кто знает, каково это, когда весь твой мир рушится. — Она подхватила магией один из стульев и метнула его в Смитсона, но тот без труда отбил его булавой. — Я отказываюсь отпускать его.

— Нельзя просто брать пони и заставлять их влюбляться в тебя! Это ненормально! — крикнула Мелоди.

— Мне всё равно. Бегите сейчас же, или в этом городе станет на два жителя больше. — В воздух взлетело ещё несколько стульев и пара винных бутылок.

“У меня есть зелье, которое очистит его, но мне нужно чем-то её отвлечь...” Смитсон сотворил заклинание, отпугивающее нежить, и метнул его в зомби, стоящего в комнате. Тот неожиданно развернулся и поковылял прочь.

— Эй! А ну вернись!

— Мелоди, беги наружу и отвлекай зомби столько, сколько сможешь.

— Ты что, спятил?

— Доверься мне.

— Окей, но если я стану зомби, то я тебе все мозги слопаю, — проговорила Мелоди и умчалась за дверь.

“Окей, видимо, у меня будет только один шанс”. Смитсон прянул вперёд, устремляясь прямиком к Шэдоу. “Прости, но я должен это сделать”. Стул ударил в его бок, ударил и разбился на части, но этого было недостаточно, чтобы сбить жеребца с курса. Смитсон налетел на Шэдоу, сбил его с ног и подмял под себя.

— Пей! — сказал он, вталкивая пузырёк с зельем в рот пегаса. Шэдоу закашлялся, но большая часть зелья всё равно оказалась в его горле, после чего он прекратил сопротивляться.

— Нет! — Предметы, которые Сайдер держала в воздухе, упали на пол, а вслед за ними и она сама. — Это нечестно! Неужели я не заслужила хотя бы одного живого пони? — Она уткнулась лицом в передние копыта и заплакала. — У-уходите. Прочь!

Смитсон не собирался терять такую возможность. Он помог Шэдоу подняться на ноги, и они вместе выбежали из таверны. За дверью их ждало весьма любопытное зрелище — Мелоди стояла на задних ногах, танцуя и распевая перед целой ордой зомби.

— Здравствуй, малышка! Здравствуй, родная! Может, уже пойдё-ём?[2] — спросила она, не нарушая ритма песни.

Смитсон кивнул, и Мелоди побежала вместе с ними. Так они и бежали, не сбавляя хода, до самой окраины города.

— Тебе везёт, что я всегда держу при себе пару очищающих зелий, — заметил Смитсон.

— Клянусь, зомби — самая худшая аудитория. Они просто стоят и глядят на тебя угрожающе. Ладно хоть помидорами не кидаются, — сказала Мелоди.

Клирик и бард не сразу заметили, что Шэдоу от них отстал. Обернувшись, они увидели, что он стоит к ним хвостом и смотрит в сторону деревни.

— Эй, что-то не так, Шэдоу? — спросила Мелоди.

— Я возвращаюсь назад, — ответил он.

— ЧТО?! — воскликнули его спутники в унисон.

— Шэдоу, она пыталась запудрить тебе мозги, — напомнил Смитсон.

— Но в одном она была права. Я знаю, что это значит — быть единственным, кто выжил. Я знаю, каково ей. — Он снова подумал о той сделке, которую заключила барпони, в глубине души зная, что на её месте поступил бы точно так же.

— ...ты правда уходишь от нас? — спросила Мелоди. — Я даже не знаю, то ли это трогательно, то ли совершенно безумно.

— Откуда тебе знать, что она снова не опоит тебя приворотным зельем? — спросил Смитсон.

— Нет смысла опаивать того, кто пришёл по своей воле. К тому же, теперь я знаю, на что смотреть. Ну что ж, ещё увидимся, ребята. Надеюсь, не как зомби.

Шэдоу двинулся обратно к деревне. Смитсон только покачал головой.

— Я поддержу мнение, что это безумство… но если он считает, что должен так поступить, то ладно. Я не буду настаивать. Идём, Мелоди, нам нужно сообщить обо всём нашим купцам.

— Мда… пожалуй… — сказала та, направляясь вслед за клириком.

* * *

Тем временем в таверне Сайдер горько плакала, свернувшись на полу, и прекратилось это только тогда, когда она почувствовала чьё-то прикосновение на своём плече.

— Эй, мне бы не помешала ещё одна кружечка. Только, если можно, на этот раз без зелий.

Она утёрла слёзы и увидела, что перед ней стоит Шэдоу.

— Т-ты вернулся?

Пегас лишь наклонился и поцеловал её в лоб.

* * *

— Аввв, это так мило, — произнесла Кейденс, обнимая любимую. — Ты не осталась одна.

— Мило, но странно. Эй, Восьмибит, почему ты это сделал? — спросила Эгис.

— Должен признать, я не думал, что кто-то из вас вправду останется с ней. Или вообще оставит в живых, — добавил Гаффер.

Восьмибит потёр загривок и пожал плечами:

— Просто это было похоже на то, что сделал бы Шэдоу. К тому же я давно подумывал отправить его на пенсию, а можно ли придумать способ лучше, чем дать ему провести остаток дней с вечно юной барпони в городе полном зомби?

— Нам бы так жить, — заметил Гаффер.

— Ну как, тебе понравилось, Кейденс? — спросил Поиндекстер.

— Да, было довольно весело. Теперь я понимаю, почему вы так любите играть в это каждый раз, когда соберётесь.

— Эй, не стесняйся присоединяться к нашим партиям. У нас всегда найдётся пара лишних NPC или свободное место в команде, — сказал Гаффер. Все остальные согласно покивали.

— А сейчас, если вы не против, мальчики, я забираю у вас свою жену, чтобы провести с ней романтический вечер. Но я очень надеюсь, что вы трое сможете наведываться к нам почаще, — сказала она, увлекая за собой Эгис из комнаты.

Когда они ушли, Гаффер шумно вздохнул.

— Что-то не так? — спросил Поиндекстер.

— Да просто представил, как мой лучший друг в образе кобылки целуется со своей красавицей-женой, а потом заметил, что думаю больше об Эгис, чем о Кейденс.

Пойндекстер залился краской, у Восьмибита расправились крылья.

— Теперь и вы двое думаете об этом, да?

— А-га, — согласился Восьмибит.

Гаффер вздохнул:

— Уму непостижимо.

Источник

1

От английского выражения “spic and span”, означающего нечто вроде “ни пылинки, ни соринки”. — Прим. перев.

2

Вайолет — это и есть фиалка по-английски, но я так и не смог решить, стоит ли переводить имя. — Прим. перев.

1

англ. Charged Cider — креплёный сидр

2

Мелоди поёт свою вариацию этй песни: https://youtu.be/bkjsN-J27aU