# Ксенофилия: Сайдстори

AnonponyDASHIE, AnonAuthor, Archonix

## Ночь открытий

Рэйнбоу Дэш лежала головой на коленях Леро, раскинув крылья в стороны, и время от времени негромко вздыхала от удовольствия. Её любимый человек бережно расчёсывал ей гриву изящной щёткой, отчего Рэйнбоу расслабилась и млела в его тёплых объятиях. Оказалось, Леро очень нравится, как она выглядит с уложенной гривой, и пегаска охотно согласилась терпеть некоторую женственность в своем облике и тратить лишнее время на уход за волосами. Ещё больше она обрадовалась, когда оказалось, что ей не придётся осваивать неудобные позы и движения, чтобы причёсываться самой: Леро предложил доверить это дело ему. “И как мне повезло получить настолько идеального жеребца?” — в который раз подумала про себя Дэш, прежде чем нежные прикосновения щётки потихоньку вымели мысли из её головы.

Рэйнбоу очень не хотела, чтобы кто-то узнал, насколько ей нравятся эти сеансы расчёсывания, поэтому всегда старалась тщательно взлохматить волосы перед тем, как выйти на улицу. Это не давало большинству пони заметить, что её грива получает дополнительный уход, и заодно гарантировало, что как только Леро захочет опять её почесать, ему будет чем заняться.

Тонкие ворсинки, скользящие по коже и гриве, заставили Рэйнбоу сосредоточиться на этих ощущениях, а затем вызвали в памяти тот день вскоре после первого их с Леро свидания с Твайлайт и то, откуда у неё взялась эта щётка.

* * *

В то утро, вопреки всем усилиям по приведению гривы в беспорядок перед выходом на улицу, до ушей Рэйнбоу донеслось удивлённое "ах!", и знакомый голос воскликнул:

— Рэйнбоу Дэш! Твоя грива!

Внутренне сжавшись, пегаска оглянулась, заранее зная, кого увидит. На неё, чуть ли не целиком высунувшись из окна, уставилась Рэрити. На единорожке был пушистый розовый халат, а волосы накручены на бигуди и замотаны в полотенце.

— Дорогуша, ты просто обязана зайти и дать мне взглянуть на тебя, — заявила Рэрити тоном, в котором угадывалось нечто среднее между восторгом и желанием посплетничать.

Дэш прекрасно представляла себе, чем это грозит, но попытка ускользнуть испортила бы всё окончательно. Рэрити была завзятой сплетницей, и если Рэйнбоу не остановит её сейчас, к полудню об её ухоженной гриве будут судачить по всему городу. Дэш приземлилась у двери бутика «Карусель» и неуверенно подняла копыто, ощущая комок под ложечкой, будто перед входом в крутое пике. Однако прежде чем она успела набраться смелости постучать, дверь перед ней распахнулась, явив сияющую улыбку Рэрити. Несмотря на прерванный утренний туалет, единорожка уже умудрилась принять свой обычный сногсшибательный облик. “Как ей удаётся проделывать подобное безо всяких видимых усилий?” — подумала Дэш. Она попыталась натянуть на лицо беззаботную улыбку и сказала:

— Привет, Рэрити, чудесное утро, правда? Не зря моя команда вчера вечером так старалась. — Увы, пока она ждала ответа единорожки, улыбку от усилий малость перекосило.

Рэрити стояла в дверном проёме, сияя не хуже Пинки, и явно упивалась видом нервничающей пегаски у себя на пороге. Невольно опустившая глаза Дэш вздрогнула от очередного аханья.

— Ну и ну, Рэйнбоу, неужели ты наконец-то послушала моего совета и стала обращаться со своей гривой так, как она того заслуживает? — провозгласила единорожка, светясь от счастья, словно гордая мамаша при виде первых шагов своего жеребёнка.

Не успела она вдосталь наудивляться, как испуганная пегаска решительно заткнула ей рот копытом, не давая вещать на всю округу, и поспешно втолкнула внутрь. Попутно она захлопнула дверь, взмахом крыла перевернула табличку «Открыто» на другую сторону и быстрым ударом задней ноги по засову надежно заперла бутик, чтобы им не мешали. Рэрити оказалась прижата к стене, возможно, немного сильнее, чем Дэш планировала изначально. В ответ на столь грубое обращение из-под копыта пегаски донёсся тихий писк. Взгляд Рэйнбоу метался по сторонам, словно у загнанного животного, в ушах грохотал стук собственного сердца. Ощутив внезапный упадок сил, она ослабила нажим и взмолилась:

— Пожалуйста, Рэрити, прошу тебя, не говори об этом никому! — Дэш смотрела в спокойное лицо подруги, а в глазах пегаски блестели слёзы.

— Какая невоспитанность! — закатила глаза единорожка, словно собираясь упасть в обморок, — Боюсь, мне придётся поведать всем, как грубо и жестоко ты со мной обошлась в ответ на простой комплимент насчёт твоей гривы, за которой ты, оказывается, очень тщательно ухаживаешь!

Лишившись последней надежды, пегаска повесила голову, уверенная, что вскоре её секрет будет раскрыт. Все вокруг станут насмехаться над ней — пацанкой, пытающейся выглядеть симпатично. Но едва она успела повернуться к двери, как почувствовала копыто у себя нам плече, обернулась и увидела на лице единорожки улыбку.

— Ох, Рэйнбоу, расслабься, у меня и в мыслях не было ломать твой нахальный образ, — спокойным тоном произнесла Рэрити, продолжая примирительно улыбаться, — но даже такая сорвиголова может иногда относиться к себе как к кобылке и заботиться о своей внешности. Тем более, чтобы впечатлить своего особенного пони. — Эти два слова единорожка произнесла крайне многозначительно, и её улыбка стала ещё шире при виде жаркого румянца, залившего лицо Рэйнбоу. Не успела Дэш прийти в себя, а Рэрити уже стояла рядом, поглаживая копытом гриву пегаски: — Дорогуша, это так многообещающе... Чем ты пользуешься? Ты ухаживаешь за ней ежедневно? Как же мне нравятся эти яркие цвета. Ты не думала заплести её?

— Эй, эй! Рэр, остынь, — запинаясь пробормотала пегаска, ошеломлённая внезапной сменой темы. Она с виноватым видом посмотрела в пол, переступила копытцами и наконец сдалась: — Просто нашла у себя в шкафу кое-что от «Crest&Withers». Начала им пользоваться после нашего с Леро свидания с Твайлайт на прошлой неделе... — последние слова она произнесла еле слышно, без привычной уверенности. («Crest&Withers» — буквально «Загривок и холка». прим. перев.)

— О, нет, нет, нет! Так никуда не годится! — взволнованно заявила единорожка. Она метнулась к ближайшему комоду и принялась рыться в ящиках, пока не обнаружила искомое. — То, что нужно! — пропела она, бросив какую-то бутылочку прямо в копыта удивленной Рэйнбоу. Та глянула на разноцветный сосуд, но увидела лишь глянцевую этикетку на непонятном языке. Заметив её озадаченный взгляд, Рэрити ответила на незаданный вопрос: — Это, моя дорогая Рэйнбоу Дэш, лучший кондиционер, какой только можно достать в Эквестрии. Просто вымой голову, вотри его в гриву, оставь на пару минут, а затем тщательно смой. — Задумчиво прикрыв глаза и хитро улыбнувшись, единорожка добавила с лукавством в голосе: — Ты даже можешь попросить Леро помочь тебе. Уверена, во время принятия душа ощущения от этих его пальцев просто божественные.

Нервно хихикнув, пегаска медленно направилась к двери.

— Спасибо, Рэрити. Это ведь останется между нами? Да? — Рэйнбоу одарила единорожку взглядом, который был бы гораздо более пугающим, не будь она занята попытками понадёжнее спрятать бутылочку в седельные сумки. После ответа в виде легкого кивка лицо Дэш вновь осветила улыбка, и пегаска бросилась к Рэрити, сгребла её в объятия, а затем вылетела через дверь, отчего табличка на ней вернулась обратно в положение «Открыто».

Пару дней спустя Рэрити тайком передала Рэйнбоу небольшой свёрток, предусмотрительно упакованный в грубую обёрточную бумагу и перевязанный примитивным, по её меркам, бантиком. Шепнув краткое пояснение: «Откроешь дома вместе с Леро», единорожка быстро отошла, стараясь не привлекать внимания. Тем же вечером, когда Дэш и Леро были дома одни, пегаска достала посылку и взвесила в копытах, гадая, что в ней может быть. Зная Рэрити, это могло быть как что-то замечательное и чудесное, так и нечто, способное заставить Рэйнбоу покраснеть до неотличимости от Пинки Пай. Леро сел рядом с ней, заглядывая через плечо, и она нерешительно развязала бантик. Бечёвка ослабла, бумага слетела, и пегаска с открытым ртом уставилась на неожиданный подарок, распахнув от удивления крылья и не находя слов. Внутри лежала поистине необычная и чудесная вещь: большая щётка с перламутровой рукоятью, выкрашенная в голубой цвет, почти идеально совпадающий с оттенком шёрстки Рэйнбоу. Драгоценные камни, вставленные в рукоять, являли собой точную копию её Метки, а каждый пучок щетинок содержал все цвета радуги. Дэш смотрела на свою новую щётку, и по её щекам струились слёзы. “Это самый необычный подарок, который мне когда-либо дарили, и она сделала это просто так, причём втайне ото всех остальных, так что о её поступке знаю только я, — думала пораженная кобылка. — Я обязательно сделаю для неё что-нибудь потрясное”.

— Хочешь, я причешу тебе гриву? — спросил Леро, глядя на щётку. Сердце Рэйнбоу отчего-то забилось немного чаще. Она попыталась ответить, но не смогла выдавить из себя ни слова, поэтому просто кивнула и осторожно прилегла на диван, положив голову и передние ноги человеку на колени. Её разноцветная грива рассыпалась по голове и холке. Дэш почувствовала, как пальцы Леро прошлись по волосам, собирая их вместе, а затем настала очередь щётки. От щетинок, скользящих по локонам и сквозь шёрстку, у пегаски закружилась голова.

* * *

Мысли Рэйнбоу вернулись в настоящее, где они с Леро сидели, расслаблялись и ждали прихода Твайлайт. Щётка двигалась медленно, но уверенно, а сегодняшний вечер должен был стать особенным. Сегодня...

Стук в дверь нарушил её раздумья. Рэйнбоу медленно сдвинула переднюю половину тела, чтобы Леро смог встать и дойти до двери. Потянуться после такого отдыха было ужасно приятно. Пегаска распахнула крылья во всю ширь и даже застонала от наслаждения, чувствуя, как оживают мышцы. Затем она сложила крылья и повернулась к двери. Её губы растянулись в улыбке при мысли о том, что должно было случиться совсем скоро. “Сегодня пятница: у нас вечернее свидание”. Как только она об этом подумала, Леро открыл дверь, впуская светящуюся от радости фиолетовую единорожку.

— Сегодня пятница, и у нас вечернее свидание, — прощебетала Твайлайт, заходя внутрь. Поцеловав Леро в губы, она направилась в комнату, слегка задев человека хвостом. Подойдя к Рэйнбоу, единорожка потёрлась об неё мордочкой и чмокнула в щёчку. Это привычное действие заставило Дэш чуть покраснеть. Улыбнувшись в ответ, она тоже поцеловала Твайлайт, однако на этот раз прямиком в губы. Теперь пришла очередь единорожки зарумяниться от смущения. Радостно улыбнувшись, она внезапно обнаружила, что застенчиво разглядывает собственные копыта. “Надо же, как приятно. Твай всё-таки очень милая. Удивительно, как она ещё не оказалась в каком-нибудь табуне. Наверное, её репутация королевской протеже заставляла других пони держать дистанцию”, — подумала Рэйнбоу, немного нервничая.

Твайлайт говорила, что выделит время для встреч с Леро и Дэш, и это была вовсе не шутка. Со времени их первого свидания они каждую среду и пятницу проводили вечера втроём. Твайлайт еженедельно планировала свободное время и не позволила бы ничему, кроме прямой угрозы Понивилю, помешать ей встречаться с друзьями. И она была достаточно предусмотрительной, чтобы составить расписания для Дэш и Леро тоже. В результате все трое могли быть вместе такими вечерами, а при желании — и до самого утра. Они пока ещё никак не пользовались возможностями этой ситуации... но у Рэйнбоу были все основания считать, что сегодня всё должно измениться.

Последняя пара свиданий была особенно многообещающей, однако то одно, то другое обстоятельство не давало им встретить рассвет в одной кровати. Дэш определенно нравилось сильное возбуждение, остававшееся у Леро после таких встреч, но её огорчало, что Твайлайт до сих пор не присоединилась к ним. Рэйнбоу осознавала, что человек по-прежнему малость нервничает от мысли об интимной близости с кем-то ещё, кроме неё. Она начала с того, что заставила его сесть и выслушать её.

— Крепыш, пора бы тебе перестать избегать Твайлайт. Я знаю, ты беспокоишься, что я рассержусь или почувствую себя брошенной, если ты всерьёз приударишь за ней, но это не так. Ты просто поделишься с ней той же любовью, что чувствуешь ко мне. Любая кобылка была бы счастлива заполучить такого чудесного жеребца, как ты. — Рэйнбоу обхватила Леро за шею передними ногами, наклонилась поближе и заглянула ему прямо в глаза. — Мне не с чего чувствовать себя одинокой, ведь я всё время буду рядом с вами обоими. Разве можно быть покинутой, когда вокруг столько любви? — Их лица сблизились, и Леро с Дэш слились в медленном, глубоком поцелуе. Оба старались вложить в него всё, что было не высказать словами.

Когда их губы разделились, Леро наконец ответил:

— Знаю, волноваться глупо. Я люблю тебя, и ничто не изменит этого. Какое счастье, что ты со мной, Рэйнбоу.

В ту ночь они больше не произнесли ни слова, но тишина была наполнена множеством чувств.

Их следующее свидание началось гораздо лучше. На этот раз Леро не сдерживался, и всё шло к тому, что они втроём окажутся у него в постели. Но вдруг Твайлайт внезапно разнервничалась. Едва дело пошло всерьёз, она оттолкнула человека, пролепетала кучу извинений, а затем поспешно выскочила за дверь и растворилась в темноте. Рэйнбоу и Леро малость обеспокоило её внезапное бегство, но было уже поздно, и в ту ночь они мало что могли сделать. Первым порывом Дэш было немедленно мчаться за единорожкой, но Леро остановил пегаску, прижав её к груди.

— Рэйнбоу, я что-то сделал не так? — спросил он, не отпуская лазурную кобылку, словно и та могла вот-вот умчаться прочь.

Пегаска достаточно хорошо знала его и без труда заметила неуверенность во взгляде.

— Не, ты всё делал как надо, — утешила она человека, легла рядом и прижалась к нему. “Чтоб тебя, Твай, опять небось себе чего-то навыдумывала”. — Не волнуйся, утром я первым делом проверю, в порядке ли она.

Остаток ночи они провели вместе. Обоих беспокоило, что они могли отпугнуть свою новую подругу.

Ясным ранним утром следующего дня Дэш прилетела в библиотеку. Она мягко приземлилась на балкон Твайлайт и тихо сунула нос в её комнату. Постель украшала растрёпанная груда одеял, а в ней — ещё более растрёпанная пони. Медленно приблизившись, пегаска расслышала доносящиеся из вздрагивающей кучи тихие рыдания.

— Э... Твай? — Та приглушенно вскрикнула, обернулась и наконец заметила стоящую посреди комнаты Дэш. Рэйнбоу попыталась продолжить, опасливо шаркнув копытом по полу: — Насчёт этой ночи...

— Я знаю, что ты сейчас скажешь, — пробормотала Твайлайт в промежутке между прерывистыми вздохами. Она попыталась подавить всхлипы, не отпускавшие её большую часть ночи, но тщетно. Дэш вопросительно взглянула на неё, немного обрадованная, что единорожка не собирается уклоняться от обсуждения вчерашнего побега. — Вы хотите, чтобы я ушла из... из табуна, — выдохнула единорожка и разрыдалась с новой силой. И вдруг её окутали голубые крылья. Пегаска прыгнула на неё с такой силой, что они обе свалились на пол. Дэш крепко вцепилась в плачущую единорожку, и той было даже трудно дышать, однако она не стала возражать. Лёжа в объятиях Рэйнбоу, единорожка поняла, что они не перестанут быть друзьями, даже если Леро и Дэш не захотят видеть её в своём табуне.

— Твайлайт, ты иногда бываешь удивительно глупой для такой умницы, — хихикнула пегаска, не отпуская подругу. Весьма сердитое пыхтение в точности выразило мысли единорожки по этому поводу. — Во имя солнца Селестии, с чего ты решила, что мы хотим изгнать тебя из табуна?

Смущение и надежда отчаянно сражались внутри фиолетовой кобылки. Подавив рыдания, она проговорила:

— Ну, Леро не выказывал никаких... явных признаков заинтересованности во мне. Я демонстрировала свою готовность, как только могла, но так и не получила ожидаемой реакции. Он не ответил даже на некоторые намеки, которые кобылке не следует давать жеребцу, если она ещё не была близка с ним. Тогда-то я и осознала, что на самом деле не интересую Леро.

Теперь Рэйнбоу прекрасно понимала, что же пошло не так. Чувство дежа вю чуть не заставило её рассмеяться, но она сдержалась. Твайлайт бы не оценила этого, к тому же пегаска намеревалась помочь подруге разобраться в ситуации.

— Твай, детка, ты не представляешь, насколько ты неправа. — Единорожка подняла взгляд; в её глазах светилась надежда, что Рэйнбоу сейчас всё объяснит и исправит. — Ты нравишься ему, нравишься нам обоим. Начать с того, что иначе мы вообще бы тебя к нам не пригласили. Ну как же можно тебя не любить? Ты умная, невероятно сильная, милая, всегда уверена, что для тебя нет ничего недостижимого и непреодолимого... — застеснявшись, Дэш остановилась, опустила глаза и уткнулась носом в шею Твайлайт, чувствуя, как подруга с готовностью откликнулась.

Минуту спустя единорожка отстранилась. Её голос отчасти вернулся в норму, хотя оставался хрипловат после тяжёлой ночи.

— Но тогда почему Леро не ответил мне взаимностью? Если он испытывает ко мне те же чувства, что и я к нему, ему следовало дать мне знать об этом так, чтобы я заметила.

— Кажется, я знаю, в чём проблема. Но когда я тебе расскажу, Твай... ты почувствуешь себя глупее жеребенка. — “Даже не вздумай засмеяться, Рэйнбоу, ты допустила ту же ошибку, и тебе бы не понравилось, если бы над тобой посмеялись”. Всё же пегаска не смогла сдержать улыбки, готовясь приоткрыть завесу тайны: — Твай, подумай вот над чем: что именно ты ожидала увидеть?

Единорожка точно знала ответ и начала отвечать уверенным лекторским тоном:

— Странный вопрос. Разумеется, я ожидала стандартных поведенческих реакций, которые каждый жеребец... О Селестия, как я могла быть такой дурой?!

Лекция прервалась, едва начавшись. Пегаска ухмыльнулась, обняла Твайлайт и медленно провела копытом ей по спине.

— Не волнуйся, Твай, с кем не бывает — даже я совершила ту же ошибку, а ты знаешь, насколько я хороша, — и Дэш рассказала единорожке историю их первой ночи, про мысли о том, что Леро уйдёт, оставив её с сильнейшим крылатым стояком, равного которому у неё в жизни не было. Дойдя до этого места, она не выдержала и негромко хихикнула.

Обе пони провели ещё немного времени, сидя в обнимку, а затем Рэйнбоу помогла Твайлайт выпутаться из одеял и сойти по лестнице, чтобы унять жажду. Когда они проходили через главное помещение библиотеки, на диване зашевелился Спайк.

— Как... как себя чувствуешь, Твайлайт? Ты вернулась в слезах и за всю ночь не произнесла ни слова. Всё... будет хорошо, да? — пробормотал дракончик, перебирая когтями. — Я... собирался послать этим утром письмо Селестии, если бы тебе не стало лучше.

“Что ж... хвала, э-э-э, Селестии, что этого не произошло. Разъярённая богиня, считающая, что мы отвергли её любимую ученицу после того, как сами её пригласили — это было бы страшно”, — подумала Рэйнбоу. Она поспешила успокоить Спайка:

— Не о чем волноваться, приятель. Простое недоразумение, всё уже выяснилось.

Её слова, похоже, возымели действие — ведя Твайлайт в ванную, Дэш заметила на лице Спайка облегчение. Потратив некоторое время на приведение себя в порядок и выпив большой стакан воды, утомленная единорожка отправилась обратно в кровать, на свежее бельё, постеленное пегаской. Твайлайт натянула на себя простыню до самого подбородка и с помощью магии подоткнула её со всех сторон. Наблюдавшая за этим Дэш ласково поцеловала счастливую умиротворённую единорожку в щёчку, и та быстро уснула.

Вспомнив о прежних неудачах, Рэйнбоу вознамерилась не упустить представившуюся возможность. Для Леро и Твайлайт сегодняшняя ночь должна была стать волшебной, и Дэш не собиралась позволять всяким мелким недоразумениям испортить её.

Погрузившаяся в свои воспоминания пегаска сама не заметила, как стиснула Твайлайт в объятиях. Та с обворожительной улыбкой наблюдала за Дэш.

— Добро пожаловать обратно, — хихикнула единорожка, — в каких облаках ты витала? — Она обняла Рэйнбоу за шею и притянула её голову к груди.

— Просто задумалась о сегодняшнем вечере, — отозвалась пегаска и улыбнулась, заметив приподнятое настроение Твайлайт. Дэш ткнулась носом в единорожку и почувствовала ответное движение.

— И что в нём такого особенного? — спросила Твайлайт, довольно вздыхая. Судя по её улыбке, она догадывалась, что задумала её шаловливая крылатая подруга, но всё равно решила подыграть.

— Ну... — начала Рэйнбоу, проказливо блеснув розовыми глазами, — Леро сотворил нечто под названием “рататуй”. Вегетарианское блюдо из его мира. Он довольно неплох в этом деле, так что нам стоит поспешить к столу.

С кухни до ушей кобылок донеслось рассеянное «Ещё минутку», означавшее, что человек почти закончил готовить кушанье.

— Ммм, звучит аппетитно, а что после ужина? — спросила фиолетовая кобылка. — Наверняка придумали какое-нибудь развлечение?

— Ну... — снова начала Рэйнбоу, хитро прищурившись; она знала, что хочет услышать её подруга, — Берри дала мне огромнейшую бутыль вина из одуванчиков. Благодарность за тушение того небольшого пожара, который Пинчи нечаянно устроила, когда пыталась учиться магии. Думаю, мы можем выпить по паре бокалов после ужина.

Твайлайт в ответ уставилась на дразнящую её пегаску раздраженным взглядом, пока Рэйнбоу не продолжила:

— После вина... — Для придания паузе особой выразительности Дэш одарила единорожку страстным взглядом, отчего Твайлайт залилась румянцем, — ...полагаю, тебе будет самое время идти домой, в библиотеку, а мы с Леро отправимся в постель, — закончила пегаска с ничего не выражающим лицом. Через секунду рука человека шлёпнула её по крупу, а Твайлайт нацелилась куснуть за ухо. — Оу! Я гляжу, вы решили сговориться против меня, да? — приятная шалость заставила Дэш расплыться в улыбке чуть ли не с милю шириной.

Леро поставил перед каждой из кобылок по тарелке с восхитительно пахнущими нарезанными овощами, затем сел на свое место.

— Мы будем более чем рады, если после вина ты останешься на ночь, Твайлайт.

При этих словах единорожка словно засветилась от счастья... и спустя несколько мгновений пара заметила, что она действительно сияет — настолько ярко, что в комнате стало светлее. “Вот это да, как же легко забыть, насколько она могущественная”, — одновременно подумали они, улыбнувшись друг другу при виде безудержно ликующей Твайлайт.

Трио сосредоточилось на еде. Обе кобылки высоко оценили кулинарные таланты человека.

— Очень вкусно, Леро. Овощи нежные и сочные, а специй как раз в меру, чтобы подчеркнуть это, — похвалила Твайлайт, смакуя каждый кусочек.

— Угу, действительно здорово, — пробормотала Дэш с набитым ртом, из-за чего её реплика прозвучала приглушенно.

— Спасибо, девочки. Я наконец подобрал аналоги большинству привычных мне приправ, так что могу теперь делать массу блюд по тем рецептам, которые помню, — отозвался человек, улыбаясь в ответ, пока компания наслаждалась ужином.

Оставшуюся часть трапезы царило молчание, прерываемое лишь причмокиванием и стуком столовых приборов. Когда все наелись, уютная комната наполнилась вздохами удовлетворения. Леро привстал, чтобы убрать посуду со стола, но Твайлайт опередила его. Окутав тарелки магической аурой, она понесла их на кухню со словами: «Присядь и отдохни, я обо всём позабочусь».

Леро подошёл к камину, разжёг огонь для защиты от ночной прохлады и уселся на диван рядом с Рэйнбоу.

— Готов к сегодняшней ночи, крепыш? — спросила пегаска. Она приподнялась на передних ногах, опёрлась о плечо Леро и накрыла крылом его спину.

— Пока ты со мной, Дэш, я готов ко всему.

“Ох, какой же он милый жеребец...” — Рэйнбоу покраснела от неожиданного комплимента и медленно наклонилась для поцелуя. Их губы встретились, подняв уже знакомую волну возбуждения у неё внутри. “Надеюсь, мне никогда это не надоест”. Томный поцелуй длился, пока уши пегаски не уловили мягкий звон стекла. Она оглянулась и заметила улыбающуюся Твайлайт. Единорожка телекинезом принесла вино и бокалы и, густо покраснев, наблюдала за моментом нежности.

“Они так счастливы вдвоём. Надеюсь, скоро мы втроём будем столь же близки. Сегодня, Твайлайт, сегодня ночью ты будешь с ними, и всё, что от тебя требуется — не паниковать”. Приглашающий жест Дэш вывел единорожку из задумчивости, и она поспешила к обнявшейся паре. Застенчиво поцеловав Леро, она нежно потерлась мордочкой о щёчку Дэш и получила энергичный ответ. “Не чересчур ли? Неужели она хочет меня к ним в табун так же сильно, как я? — единорожка судорожно вздохнула. — Неужели она хочет меня? Разум, цыц! Её не тянет к кобылкам, так что даже не надейся. Она лизнула меня, я определенно ощутила, как она лизнула меня в щёку! Цыц, я сказала! Угомонись немедленно, а я пока усилю тормозящий эффект гамма-аминомасляной кислоты и одновременно ослаблю возбуждающее действие глутамина”. Налив каждому по бокалу вина, Твайлайт забралась на диван. Она устроилась чуть в стороне от Леро и медленно потянулась к нему копытом, пока не коснулась руки. Его пальцы обхватили её ногу, медленно поглаживая шёрстку, и по губам единорожки пробежала улыбка.

После первого глотка все трое удовлетворенно вздохнули, нежась в волнах тепла от пылающего в камине огня. Завязался непринужденный разговор. Расслабившись в совместных объятиях и потягивая вино, человек и две кобылки обсуждали прошедшую неделю. Рэйнбоу начала рассказывать про свои тренировки. Леро покачивал головой, полуприкрыв глаза и воображая описываемые трюки, а Твайлайт вставляла меткие замечания про воздушные потоки и необходимую величину подъёмной силы. “А наша зубрила не теряет времени зря. Может, она переняла что-то из моих потрясных лётных навыков”. Порой Леро и Твайлайт переключались на темы, от которых Рэйнбоу терялась, но она начала понимать в их разговорах больше обычного. “Хе-хе, наверно, и я нахваталась от неё всякого. Становлюсь яйцеголовой”, — подумала пегаска, легкомысленно хихикнув.

Рэйнбоу поболтала остатками вина в бутылке. Решив, что этого как раз хватит им троим на последний глоток, она разлила напиток по бокалам. Леро взял свой и провозгласил тост:

— За нашу дружбу и проведённое вместе время. Пусть наши отношения станут ещё крепче и сделают нас сильнее.

Все подняли бокалы и осушили их до дна. Сидя вместе, они наслаждались ночной тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием огня и тихим дыханием. Леро обнял обеих кобылок и вздохнул, когда они плотнее прижались к нему с обеих сторон.

Долгое время троица просто наслаждалась чувством близости друг к другу. Затем Рэйнбоу подняла копыто и коснулась подбородка Леро, повернув его голову для поцелуя. Они обнялись, а когда поцелуй оборвался, рука человека притянула пегаску и всё повторилось. Негромкий вздох привлёк их внимание к Твайлайт. Единорожка наблюдала за поцелуем влюблённых, положив голову человеку на грудь, на разрумянившейся мордочке блуждала мечтательная улыбка.

— Думаю, пришло время уделить немного внимания Твайлайт, — прошептала Дэш человеку на ухо. — Не нервничай, я здесь, с тобой. Не забудь позволить ей сделать первый шаг. — “Отлично, больше никаких косяков, никаких шуточек на скользкие темы. Настал момент вступления Твайлайт в наш табун”. Когда человек повернулся к единорожке, Рэйнбоу прошлась губами вдоль его нижней челюсти.

Твайлайт уловила во взгляде Леро намёк на неуверенность, очень похожий на тот, что угнездился в ней самой. “Вот оно, Твайлайт. Вот то мгновение, к которому ты готовилась, ради которого штудировала книги, которого так страстно желала. Просто представь, что находишься на экзамене — материал выучен, ты как следует отдохнула и всё помнишь. Веди себя естественно, и он ответит тебе взаимностью. Это словно тест: вопрос-ответ, шаг за шагом. Во имя Селестии, я слишком затянула паузу; мне становится неловко. Поцелуй его. Стоп, это не моя мысль, это...”

— Рэйнбоу? — Твайлайт не заметила, как пегаска подползла ближе. Прижавшись к единорожке боком, Дэш вновь прошептала ей в нервно подёргивающееся ухо:

— Расслабься и просто поцелуй его.

Твайлайт медленно придвинулась к Леро. В его глазах она видела заботу и внимание, а широкая, открытая улыбка человека вызвала в кобылке волну возбуждения. Удерживая равновесие на выпрямленных передних ногах, Твайлайт сократила расстояние между собой и Леро и потянулась поцеловать его. “Мои губы вот-вот коснутся его. Я наконец-то готова сделать это”.

“Слишком долго. Она опять тормозит”, — раздраженно подумала Рэйнбоу. Она ухватила Твайлайт за передние копыта и резко потянула на себя. Единорожка удивленно пискнула и рухнула вперёд. В попытке найти опору она взмахнула ногами и обхватила Леро за шею.

“Ох, слава Селестии! Было бы неловко, если бы я упала”, — подумала единорожка, вцепившись в человека. Она почувствовала, как что-то мягкое коснулось её губ, и замерла на секунду, затем до неё дошло. “Я сделала это! О, да, да, да, да, да!” Твайлайт прильнула к человеку, страстно целуя его. Сидящая позади неё Дэш выглядела донельзя довольной.

Пегаска переместилась ближе, устроившись рядом с целующейся парой. Она приподняла голову и чуть слышно прошептала Леро на ухо:

— Всё в порядке, милый, я здесь, с тобой, и всегда буду рядом, — Дэш коснулась губами его уха, дыханием щекоча ему затылок.

Твайлайт ощутила, как пальцы человека прошлись вдоль её позвоночника, медленно массируя мышцы. Она уткнулась мордочкой ему в шею, ожидая, что он сделает то же самое. “В чём дело? Он не трётся об меня носом... почему он не трётся об меня носом? О нет, неужели я поспешила? Но эти... пальцы... они всё ещё гуляют по моей спине, и это очень приятно. Может, он считает, что я тороплю события? Не хочу давить на него, наверно, стоит чуть сдать назад”.

Леро почувствовал, что Твайлайт напряглась, её движения вновь стали неуверенными. Он мысленно перебрал несколько способов успокоить единорожку.

— Эй, Твайлайт, насколько правдивы истории про рога единорогов? Я слышал от Рэйнбоу множество бородатых шуток на эту тему.

— Что?! Эй, это всё Рэрити, я не просила рассказывать мне их. Она... ей просто нравится смущать меня, — упомянутое смущение проявилось в виде румянца на лице и груди пегаски, старательно прятавшей глаза.

Неожиданный вопрос и внезапная вспышка эмоций вырвали Твайлайт из набиравшей силу нерешительности.

— Ну, я довольно хорошо представляю, что ты мог слышать, поскольку подобные слухи ходят постоянно. Как всякие слухи, они не являются ни полным враньем, ни чистой правдой, — фиолетовая единорожка оказалась в своей стихии. Любовь к чтению лекций можно было считать чертой её характера, а обсуждаемая тема была достаточно проста и очень знакома. — Основная составляющая единорожьего рога — кость. Она является частью черепа и покрыта тонким слоем кожи, на ощупь похожим на шерсть. Можешь потрогать, — она опустила голову, чтобы Леро было удобней.

— Уверена? — колеблясь, спросил он. После легкого кивка человек нерешительно потянулся к рогу и провёл по нему пальцами. — Выходит, байки о том, что рог является эрогенной зоной подобно члену — байки и есть?

— Наши предки использовали свои рога для защиты и демонстрации превосходства. Было бы не очень хорошо, имей они подобную чувствительность — единороги сшибались ими с разгона, — Твайлайт усмехнулась, представив себе схватку двух единорогов: рога сталкиваются с громким треском, и оба драчуна падают, словно получив пинок между задних ног. — Хотя в этих сплетнях есть и зерно истины. Когда единороги направляют силу в заклинание, — при этих словах рог Твайлайт окутался магическим светом, — они могут чувствовать магию в себе и в окружающем мире. Это особенное чувство позволяет нам управлять своей магией вместо того, чтобы неосознанно пользоваться ею, подобно пегасам и земнопони. Во время сотворения заклинания рог становится невероятно чувствительным к прикосновениям, отсюда и пошли все эти истории.

— О да, — оживилась Рэйнбоу, — это единственный способ гарантированно вырубить адепта Пути Покоя, — вдохновленная возможностью блеснуть познаниями в обсуждаемой теме, пегаска лихо рубанула воздух перед собой. — Один быстрый удар по рогу, когда противник пытается колдовать — и он в отключке, словно Слипин Бьюти.

— Погоди... словно кто? — переспросил Леро с озадаченной улыбкой в уголках губ. (Sleeping Beauty — «Спящая Красавица». Да-да, та самая. прим. перев.)

— Слипин Бьюти. Она известная модель. Её особый талант — засыпать в красивой позе беспробудным сном, — Дэш озадаченно посмотрела на человека, сдерживающего смех. — Что? Ещё одно из этих необычных совпадений?

— Вроде того. Напомни как-нибудь рассказать тебе эту историю, — они оба повернулись к Твайлайт, ожидая продолжения. Единорожка кивнула, гордая тем, что её лекция вызвала волну рассуждений.

— Из-за этой способности чувствовать сущность своего окружения единороги также могут делать... вот так, — рог Твайлайт потускнел, а затем окутался неярким фиолетовым сиянием, в точности совпадающим по цвету с её глазами. — Теперь коснись моего рога ещё раз... пожалуйста, нежнее.

Леро протянул руку и снова погладил рог пальцами, но в этот раз... он ощутил... нервозность, возбуждение, желание объяснить теорию высокоуровневого чудотворчества, затрагивающую разработку и начало использования эмпатической связи, и невероятно возбуждающее чувство от пальцев, слегка касающихся самого кончика его рога.

— Ух ты... — он переместил пальцы ниже, купаясь в эмоциях, струящихся по спиральной канавке. Глубокая привязанность к нему и Рэйнбоу; вопрос, может ли это быть любовью, если он даже не знает, что это такое; и под всем этим — усиливающийся ритм с трудом сдерживаемого вожделения. Стоило пальцам отпустить его рог, как ощущения пропали.

— Это... была эмпатическая связь, — глаза единорожки норовили съехаться в кучку, она никак не могла отдышаться. “Я переживала то же, что и он, его эмоции, его страсть... да, его страсть. Что ж, теперь мне больше не нужно волноваться, хочет ли он меня”. Твайлайт наполовину прикрыла глаза, пытаясь продолжить. — Она позволяет двум пони разделить ощущения друг друга... прикосновения, эмоции... — она перевела взгляд с Леро на Дэш, и её голос стал хриплым: — ...желания, — её бёдра напрягались всё сильнее, и она не вытерпела. Единорожка набросилась на Леро, и они вдвоём опрокинулись на мягкие диванные подушки. Она жадно впилась в его губы своими, и на этот раз у неё не было никаких сомнений в очень радостном отклике. Руки человека танцевали по телу единорожки, стараясь уделить внимание каждому дюйму её шкурки.

— Браво, Твай! Не знала, что ты так горяча, — подбодрила её Дэш, вскинув копыто. Она понятия не имела, что толкнуло единорожку на столь смелый поступок, однако не собиралась жаловаться, раз уж всё наконец-то пошло как надо. Пегаска встала и подобралась к увлёкшейся парочке. Рэйнбоу потерлась о шею Твайлайт долгим, плавным движением и улыбнулась, услышав довольный стон фиолетовой кобылки. Переместившись к Леро, она прошептала ему хриплым от волнения голосом: — Я так сильно тебя люблю. То, что ты делаешь, доставляет удовольствие нам обеим, — она поцеловала его под ухом и слегка прикусила кожу, заставив чуть вздрогнуть от удовольствия. При виде человека и единорожки, столь страстно прижимающихся друг к другу, старающихся сделать партнёру приятно, Рэйнбоу ощутила, что её наполняет любовь к ним обоим. Огромная, безграничная любовь. Пегаска смотрела на жеребца, в которого она влюбилась, и кобылку, занявшую не менее важное место в её жизни, и казалось, что бушующие чувства вот-вот разорвут её и выплеснутся наружу. При мысли, что она помогла своей подруге прикоснуться к этой любви, разделила с ней дар, найденный в сердце Леро, Дэш ощутила, как внутри затеплился огонёк гордости. Левая рука человека опустилась на диван рядом с ней, и Рэйнбоу не замедлила этим воспользоваться. Нежно лизнув ладонь несколько раз, она потёрлась о руку головой. Стараясь вложить в этот простой жест все свои чувства, она усилила нажим и почувствовала, как пальцы принялись ласкать её щёку.

Время замедлило свой бег. Наконец Твайлайт и Леро прервали поцелуй, раскрасневшись и тяжело дыша в попытке восстановить дыхание.

— Ого... — пробормотала единорожка. Румянец было отчётливо видно сквозь шёрстку, а конечности подрагивали после объятий. — Было... захватывающе, — Твайлайт сдвинула и расслабила задние ноги, стараясь дать выход обуревающим её эмоциям. Каким-то образом она смогла придать себе смущённый вид и спросила: — Это всегда происходит так интенсивно? Прямо как в прочтенных мной романах, — вызвав у Рэйнбоу усмешку. Глаза единорожки уставились в одну точку, на лицо прокралась улыбка, а взгляд стал чуточку хищным. — Думаю, для точного ответа нам может потребоваться больше данных.

Дэш покатилась со смеху от подобного предположения:

— Поцелуи — это здорово и всё такое, Твай, но после них следует кое-что повеселее... — пегаска выдержала драматическую паузу. На лице единорожки появилось замешательство. — Пришло время раздеть его. Это словно разворачивать подарок на день рождения, но ты можешь делать это всякий раз, когда захочется секса.

— Хорошо, но я не вижу причин, почему это должно быть забавно, — рог Твайлайт засветился от магии, и она принялась стягивать с Леро рубашку через голову. Рэйнбоу быстрым движением хвоста почти сразу же прервала заклинание.

— ОЙ! Дэш, мы же только что обсуждали, насколько это больно, — единорожка принялась тереть лоб, скорчив недовольную гримаску.

— Разумеется, в этом нет никакого удовольствия, если ты будешь использовать свою магию, — возразила Рэйнбоу, радуясь возможности наконец чему-то поучить Твайлайт. — Гораздо веселее снимать его одежду копытами и ртом.

Заметив досаду во взгляде подруги, продолжающей морщиться и потирать рог, пегаска поняла, что вложила в удар хвостом больше силы, чем хотела. Дэш ткнулась носом в шею единорожки в попытке утешить, затем осторожно поцеловала в основание рога:

— Прости, Твай. Позволь мне показать тебе, насколько приятнее этот способ.

Рэйнбоу подтолкнула Твайлайт к Леро, и все трое обнялись. Затем пегаска показала единорожке, каким интересным может быть раздевание. Две кобылки подчас мешали друг другу, так что времени потребовалось больше обычного, но по той же причине они изрядно повеселились в процессе. С участием Твайлайт смеха и внезапных поцелуев явно стало больше. Несколько раз губы единорожки заставали Дэш врасплох. В такие моменты Твай волновалась, но под конец с её лица не сходила улыбка от нарастающего внутри счастья.

Когда Леро наконец оказался раздет, все участники действия были весьма возбуждены. Пространство вокруг них наполнилось глубокими вздохами и стуком сердец. Троица лежала, поглядывая друг на друга в ожидании, когда кто-нибудь сделает первый шаг. “Ох, конские перья, они вот-вот снова разнервничаются, если я не ускорю события”. Дэш поглядела на друзей, прикидывая, каким образом и кого стоит подтолкнуть. Она склонила голову к Твайлайт, коснувшись её шеи своей, и шепнула единорожке на ухо:

— Так Леро куда симпатичнее, не правда ли? Он очень эротичен, когда не прячет своё тело под одеждой. И хочет тебя — вон какой стояк. Глянь, буквально пожирает нас глазами, настолько мы его заводим. Попробуй поиграть с сосками, они довольно чувствительны, хотя Леро и старается не показать этого. Но я знаю, ему нравится, если их лизнуть.

Хриплый голос Дэш заполнил голову Твайлайт. Каждый новый звук волной мурашек прокатывался вниз по позвоночнику единорожки, заставляя её хвост подёргиваться из стороны в сторону. Воздух наполнился запахом, выдающим её нетерпение. Когда пегаска умолкла, тело фиолетовой кобылки сотрясла дрожь предвкушения. Несмотря на то, что её сознание был затуманено страстью, она всё же выдохнула:

— Я никак не могла понять, пыталась ли ты меня разыграть, сказав, что они у него есть.

Рэйнбоу чуть не расхохоталась, но успела подавить смех. “Я лучшая шутница в мире, это точно”. Дыхание пегаски горячими волнами прокатилось по уху Твайлайт, и Дэш на секунду замерла, любуясь, как оно подрагивает от каждого выдоха. “Клянусь Селестией, она так обворожительна в этом состоянии, готовая забыть обо всём и дать волю своим желаниям. Нельзя позволить спровоцировать себя”. Дэш ощутила, как её собственное тело требует немедленного и страстного удовлетворения, но гигантским усилием воли сдержала порыв. “Это ради Твайлайт и Леро. Нельзя быть эгоисткой. Я собираюсь сделать эту ночь лучшей для них двоих”. В разуме Рэйнбоу вспыхнула картина, как они втроём извиваются в общем порыве экстаза, отчего все прочие мысли оказались вытеснены прочь. “Нет, эта ночь для них, не для меня. Тартар тебя побери, мозг, я же не шаловливка...” Зная, что единорожке требуется всего один крохотный толчок, Дэш мазнула губами по уху Твайлайт и подбодрила:

— Если хочешь, можешь взять инициативу на себя, Леро не будет возражать. В отличие от прочих жеребцов, он не против стать ведомым. Ему нравится, когда кобылка знает, чего хочет, и добивается этого, — понаблюдав ещё секунду, как лавандовая кобылка борется с нервозностью, пегаска добила её: — Или... он может взять тебя. Он очень хорош в этом и заставит тебя кончать снова и снова, пока даже ты не сможешь больше ни о чём думать, — для усиления эффекта от слов Рэйнбоу игриво куснула Твалайт за кончик неистово дёргающегося уха.

В конце концов самообладание Твайлайт проиграло желаниям тела. Прикрыв глаза, она послала знойный взгляд Леро, наблюдавшему за разговором со всё большим предвкушением. Единорожка крадучись преодолела разделяющие их несколько футов, нарочито утрируя каждое движение. Копыта медленно опускались одно перед другим, плечи и бёдра двигались враскачку, демонстрируя все прелести фигуры. Глаза зрителей неотрывно следили за кобылкой. Добравшись до Леро, она точно рассчитанным движением хвоста огладила загривок Рэйнбоу, отчего пегаска судорожно вздохнула, когда пропахшая феромонами шерсть скользнула вниз, пощекотав чувствительную холку. Твайлайт неторопливо встала перед человеком и счастливо рассмеялась, заметив, насколько сильный эффект она произвела на обоих партнёров по табуну. Она нежно коснулась копытом груди Леро, провела по его мышцам в поисках опоры, а затем наклонила голову и с любопытством дотронулась языком до торчащего соска. Человек резко вдохнул и откинулся назад, опираясь на локти и позволяя единорожке экспериментировать, сколько ей вздумается. Твайлайт продолжала водить копытом вокруг захвативших её внимание частей тела, которые Леро обычно прятал под своей одеждой, отмечая в памяти каждое касание, возникающие при этом ощущения и ответную реакцию.

Дэш медленно ползла вперёд, закрыв глаза и двигаясь на запах мускуса. Хихиканье и вздохи, шлепки языком и стоны блаженствующих пони, занимающихся тем, для чего предназначены их тела, и получающих от этого удовольствие... Её охватывало всё большее возбуждение. Достигнув крупа Твайлайт, Рэйнбоу ласково куснула её метку, добившись негромкого чувственного вскрика, перешедшего в страстный стон. Дэш прижалась к друзьям, чувствуя, как их движения ерошат перья в её крыльях, и повернулась лицом к Леро:

— Наслаждаешься, а, крепыш? — спросила она и понимающе ухмыльнулась.

Взгляд Леро встретился с её собственным. Пегаска могла прочесть его, словно книгу про Дэрин Ду: страсть, жгучее желание, нежная любовь, испытываемые к ней, и ростки схожих чувств по отношению к Твайлайт. А ещё, как бы он ни старался скрыть это — толика сомнения в правильности происходящего. Внезапно её озарило. “Ему всё ещё неловко при мысли о другой кобылке, но он не хочет показывать этого перед Твай”. Дэш опустила голову и нежно поцеловала его в губы, затем прошептала:

— Я здесь, любовь моя. И я буду рядом несмотря ни на что, — она почувствовала, как пальцы Леро ухватили её гриву, и он потянулся к ней губами, чтобы крепко поцеловать. В это действие оказалось вложено всё, что требовалось сказать, но было невозможно выразить словами. Их губы встречались снова и снова, а языки извивались, словно танцуя. Поцелуй позволил им расслабиться и ощутить медленный, но уверенный рост столь знакомой волны страсти.

Дэш почувствовала, как зубы единорожки коснулись её уха, и простонала, не прерывая поцелуя. Её крылья с громким шорохом распахнулись, а сознание погрузилось в глубины наслаждения. “Во имя Луны, это было потрясающе. Ещё никогда мне не уделяли столько внимания сразу два пони, это просто... божественно. Но почему Твай это делает? Она знает, что я не шаловливка... но тогда почему мне так нравится? Почему мне вдруг захотелось повернуться и впиться ей в губы? А, сено во все щели, забудь и наслаждайся”.

Рэйнбоу повернула голову, освобождая ухо от зубов Твайлайт. Единорожка подалась назад, и Дэш заметила мелькнувшую на её лице смесь желания и сомнения. Похоже, она боялась, что излишне поспешила. “Она так прелестна, когда краснеет и заикается, но я не хочу заставлять её проходить через это”. Не успела Твай начать сбивчиво извиняться, как Дэш скользнула к ней и запечатала её губы своими. Напуганная резким движением, Твайлайт пискнула точь-в-точь, как Флаттершай, но затем поняла, что произошло, и обмякла в объятиях пегаски, как кукла. Она могла лишь стонать, когда язык Рэйнбоу прижался к губам единорожки, пролез между ними и стал играть с её собственным, призывая присоединиться. Передние копыта Твайлайт подогнулись, и она рухнула Леро на грудь. Ноги Дэш обхватили кобылку за шею и погрузились в её темную гриву, а поцелуй становился всё более страстным, увлекая их обеих.

Обе кобылки чувствовали объятия друг друга, как с каждым вздохом вздымается и опадает грудь Леро, как его руки скользят по их шёрстке, волнуя и дразня своей лаской. Но всё это казалось второстепенным по сравнению с ощущениями, порожденными натиском губ и любопытством язычков. Рэйнбоу затруднилась бы сказать, насколько затянулся поцелуй, но это ей было безразлично. Наконец они оторвались друг от друга, тяжело дыша и раскрасневшись. Губы кобылок оказались соединены одинокой нитью слюны. Розовые глаза встретились с фиолетовыми, и подруги ощутили синхронное “тук-тук” всех трёх сердец. Дэш чуть подалась назад, чувствуя смятение и капельку неловкости из-за случившегося.

— Знаешь, я... э... я по-прежнему не такая, как все... до сих пор не готова думать о кобылках так... но этот поцелуй... это было круто, — кое-как выдавила она.

— Согласен, — поддержал её Леро, глядя на пони с горделивой улыбкой. Его реплика разрушила очарование момента, и все трое расхохотались, возвращаясь к действительности и пытаясь отдышаться.

Дэш вскочила на ноги, складывая немного расслабившиеся крылья.

— Как насчёт продолжить вечеринку в более подходящих для этого условиях? Например, в кровати, — она стрельнула глазами в любовников и принялась подталкивать их в предложенном направлении, брызжа энтузиазмом. Пока троица шла, Рэйнбоу ухватила ртом кисть Леро и стала играться с его гибким пальцами, а человек ухватил Твайлайт за гриву, слегка подёргивая, отчего та довольно урчала, почти отрешившись от происходящего.

Оказавшись в спальне, Дэш подпрыгнула, взмахнула слегка напряженными крыльями и совершила безупречную посадку на пушистое покрывало. Но когда она обернулась, то обнаружила, что никто этого не видел.

Твайлайт смотрела на Леро немного остекленевшим взглядом.

— Ммм, это Дэш тебе подсказала? — спросила единорожка.

Её слова на мгновение повисли в воздухе, потом человек переспросил:

— Подсказала что? — мыслями его собеседницы в этот момент владела ядрёная смесь гормонов и желания, и уловить нить её размышлений было непросто.

Твайлайт потянулась из его хватки и замурлыкала подобно котенку:

— То, что ты делаешь прямо сейчас... своими... пальцами, — она снова застонала, её бёдра сдвигались и расходились в одном ритме с натяжением гривы, — точь-в-точь, как жеребец зубами... когда спаривается с кобылкой.

Слова наконец пробились через стены, окружающие разум Леро, и его движения замедлились, а по шее и груди разлился румянец. Он вспомнил тот случай, когда они с Дэш боролись и совершенно случайно обнаружили, что её очень легко завести, если потянуть за гриву в том месте. Очевидно, с тех пор такое неосознанное подёргивание во время прелюдии и секса вошло в привычку. Тут Леро осознал, что по-прежнему держит в пальцах тёмные мягкие пряди, принадлежащие Твайлайт.

— Э... ни я, ни Дэш не догадывались о причинах подобного, мы вроде как сами до этого додумались, — застенчиво поведал он, почесывая второй рукой у себя в затылке.

— Дэш, — возмущенно ахнула Твайлайт, затем ахнула снова, но по совершенно иной причине, — уж не хочешь ли ты сказать, что никогда не изучала сексуальные привычки пони? — единорожка выгнула шею вверх, намекая человеку, чтобы тот потянул сильнее, и обмякла, добившись желаемого.

Рэйнбоу выглядела невероятно сконфуженно, так что Леро даже поспешил присесть на край кровати и утешить её. Он провёл свободной рукой по подбородку пегаски и приподнял её голову, глядя с любовью и восхищением на первую кобылку, сумевшую зажечь в нём страсть.

— Нам нравится вместе делать открытия о сексуальности пони, — уверенно произнёс он. Смущение во взгляде Дэш сменилось обожанием и признательностью, — это медленнее, чем учеба по книгам, но должен сказать, значительную часть времени куда более приятное занятие.

Твайлайт поняла, что своими словами ненамеренно обидела Рэйнбоу, и устыдилась своего необдуманного высказывания.

— Мне так жаль, Дэш, я не это имела в виду... Я просто думала, все проходят это в школе, — она не знала, как исправить ситуацию, и её голос делался всё тише. — Я... я тоже многое изучила, чтобы подготовиться к этому.

До пристыженной кобылки долетел смешок:

— Ты словно готовилась к экзамену или вроде того, яйцеголовая, — улыбка вернулась на лицо Дэш, дав Твайлайт знать, что обида длилась недолго.

— Эй, не стоит недооценивать учебу. Тебя поразят некоторые советы, которые можно почерпнуть из выпуска Cosmare или из весьма полезного Сборника 101 Способа Удивить Своего Особого Пони В Постели, — Твайлайт ухмыльнулась, пытаясь подражать манере пегаски намекающе двигать бровями, и облизнула губы.

От получившейся физиономии Дэш залилась хохотом и никак не могла остановиться. Неопытность единорожки превратила дерзкий и игривый взгляд в нечто абсурдное, однако узнаваемое. Пегаска взяла себя в копыта и взглянула на Твайлайт, решившую на этот раз попробовать взгляд, в действенности которого она была уверена. Полуприкрытые глаза и чуть виднеющиеся зубы в обрамлении влажных губ, сложенных в соблазнительную улыбку, многое говорили о том, чего единорожка желала в данный момент.

Рэйнбоу аж рот раскрыла. “Вау, это сексуально. Перестань, тебя же не привлекают кобылки... верно?” Дэш обеспокоило, что даже собственные мысли подвергали сомнению её убеждения, но она решила не обращать внимания. Ошеломленная пегаска подобрала челюсть и постаралась выглядеть, как ни в чём ни бывало, но когда она заговорила, хрипота в голосе выдала её.

— Ну, возможно, изучение не т-так уж и плохо... может, ты п-покажешь мне что-нибудь при случае, — Рэйнбоу прочистила неожиданно пересохшее горло, прежде чем продолжить: — В любом случае, эта ночь не моя, она ваша с Леро. С чего начнешь? О, тебе стоит попробовать заняться этим по-дельфиньи, Леро это нравится, и мы постоянно так делаем.

Твайлайт густо покраснела и опустила взгляд, бормоча в пол:

— Я не знаю, смогу ли сделать это лицом к лицу, лёжа на спине... это так... странно... — её голос дрогнул от неловкости, — может, мы займёмся этим... эм, как обычно, чтобы он был сзади и сверху... хотя бы в первый раз.

— Гм, из-за разницы в росте это будет затруднительно, однако мы нашли другую хорошую позицию, хотя она может показаться немного необычной, пока Леро не окажется сзади и не возьмёт тебя за... — Дэш отвлеклась на секунду, погрузившись в сладостные воспоминания, затем вернулась в настоящее, — в конце концов, любой кобылке нравится чувствовать своего жеребца поверх себя... каждый толчок... тяжесть его тела... вжимающая тебя в простыни, когда он углубляется в тебя... заставляя тебя выкрикивать его имя, когда... — пегаска кашлянула, осознав, что начала заговариваться. — Так на чём я остановилась? Ах да, мы нашли подходящую позу, но поначалу к ней трудно привыкнуть, зато потом... о, да... — Дэш похлопала по краю кровати, скомандовав Твайлайт: — Давай, клади сюда передние ноги.

Кровать человека была значительно выше, чем обычная понячья, но не настолько, чтобы на неё было трудно забраться — хватило бы небольшого прыжка или руки помощи от Леро, как подумалось Твайлайт. Единорожка без труда выполнила указание Рэйнбоу. Когда край кровати уткнулся ей в подмышки, она попыталась забраться наверх, но у кровати не оказалось ничего, за что можно было бы зацепиться задними ногами, отчего те бессильно болтались в воздухе.

Неожиданно Леро оказался сзади Твайлайт, и она ощутила его сильные руки на своём крупе. Единорожка застыла, нервничая и волнуясь, все мышцы напряглись, отчего она стала походить на заряженный кристалл, ждущий активации. Руки медленно прошлись по метке, огладили переднюю часть бёдер и принялись скользить по телу. Твайлайт негромко охнула от удовольствия, когда пальцы коснулись лобка, пустив искорку удовольствия по позвоночнику. Внезапно руки ухватили кобылку за бёдра, приподняли её и втолкнули на кровать. Её задние ноги оказались на самом краю, и она не могла ими пошевелить. Почувствовав, что падает, Твайлайт запаниковала, но мгновением позже Дэш ухватила её за передние копыта и принялась поглаживать их.

— Всё в порядке, Твай, не волнуйся и расслабься. Я держу тебя. Время для настоящего удовольствия, — пегаске удалось притушить панику, но частичка сомнения не желала покидать голову единорожки. — Твай, — Дэш дождалась, пока подруга не откроет глаза и не встретится с ней взглядом, затем продолжила: — пропусти немного магии через свой рог.

— Н-но ты сказала, что не... — Рэйнбоу прервала Твайлайт на середине предложения, проведя копытом по гриве и продолжая крепко держать.

— Ш-ш-ш, выкинь это из головы, расслабься и наслаждайся, — Дэш поцеловала лоб единорожки прямо у основания рога, слегка улыбнувшись, когда тот окутался свечением насыщенного красного цвета. Сконцентрированная магия протекала по рогу, пульсируя в поисках выхода, отчего от Твайлайт расходились волны успокаивающего тепла.

В данный момент Рэйнбоу не думала о её сексуальности, зато была абсолютно уверена, что подруга нуждается в ней, и ничто не смогло бы заставить пегаску оставить её. “Разница между ней и Леро не такая уж и большая, так что это будет несложно”. Дэш облизнула губы и осторожно поцеловала основание рога Твайлайт, вызвав негромкий стон изнемогающей от желания единорожки. “Ого, Твай, должно быть, предельно чувствительна, если ей хватило подобной малости. Ну, по крайней мере, она не больше не нервничает”. Пегаска кивнула человеку, терпеливо ждущему за спиной единорожки, давая понять, что та готова.

Каждое движение губ Дэш сопровождалось стоном Твайлайт. Большинство пони игра с рогом совершенно не привлекала, но Рэйнбоу не видела в этом ничего необычного; она принялась мягко целовать и ласково облизывать рог по всей длине. Едва язык Дэш скользнул по спиральной канавке, Леро начал аккуратно массировать бёдра единорожки, и та взмолилась Луне, прося её растянуть ночь до бесконечности.

Твайлайт почувствовала, как удивительные пальцы человека скользнули между её задних ног и нежно погладили влажную щёлку. Она никогда не испытывала ничего подобного — разница с ощущениями от копыта была настолько велика, что не стоило и пытаться сравнивать. Единорожка простонала, уткнувшись в мягкое покрывало, и Дэш восприняла это как сигнал к действию: она обхватила губами кончик рога, отчего из головы Твайлайт вылетели все мысли. Её разум решил, что сейчас самое подходящее время взять отпуск, и вывесил табличку «Закрыто».

Пальцы Леро вошли в Твайлайт, без труда проникнув в тёплые глубины. Её мышцы начали сжиматься, пытаясь затянуть его руку глубже, а стоны переросли в крики экстаза. Пальцы шевелились внутри, надавливая на стенки вагины и двигаясь туда-сюда. При изменениях в голосе единорожки или спазме мускулов Леро уделял больше внимания исследуемой точке, действуя уже двумя пальцами и чувствуя, как Твайлайт ёрзает в его объятиях. Он знал, что милая маленькая единорожка долго не продержится, и решил подтолкнуть её к первому за эту ночь оргазму. Сведя пальцы вместе, он надавил в одну из самых чувствительных из обнаруженных точек и одновременно обхватил губами клитор, ощутив, как мышцы Твайлайт сократились подобно пружине. Её хватило только на слабое: «Я-я кон-н-н...», — прежде чем всё внутри неё сжалось, и блаженство унесло единорожку прочь.

Дэш отодвинулась от рога, и в тот же миг напряжение схлынуло, вылившись в мощный фонтан огоньков всевозможных оттенков. Пегаска и человек загипнотизировано наблюдали за световым шоу. Казалось, что они видят самый потрясающий из всех когда-либо виденных фейерверков с расстояния всего в несколько футов. Часть магических брызг коснулась Рэйнбоу и растворилась в её шёрстке, оставив в месте попадания ощущение тепла.

Несколько долгих секунд тело Твайлайт отказывалось ей подчиняться, пока оргазм не начал спадать. Последние капли магического выброса пробежали по спирали её рога, оставив яркий след на лавандовой шёрстке, а возбуждение ручейком схлынуло по задним ногам. Прошла минута, прежде чем она оказалась способна на что-то ещё, кроме пыхтения. Тело единорожки словно пыталось ухватить нечто несуществующее, подрагивая в отголосках только что испытанного наслаждения. Когда её дыхание наконец пришло в норму, она подняла взгляд и увидела огромную улыбку на лице Дэш, как будто та заняла первое место в ещё одной гонке.

— Ну что, Спаркл, я готова считать случившееся доказательством того, что я поистине лучшая любовница в Эквестрии, — пегаска ухмыльнулась и задрала копыта, пародируя победный жест. В следующую секунду в неё прилетела подушка, отчего Рэйнбоу потеряла равновесие и рухнула на кровать.

— Как насчет воздать должное товарищам по команде, а? — спросил Леро. По оттенку иронии в его голосе Дэш поняла, что это лишь игра.

Пегаска на секунду сделала вид, что задумалась, потом сказала:

— Ты прав. Спасибо тебе, язык, спасибо вам, копыта, спасибо вам, прекрасные крылья. Без той огромной работы, которую проделали вы все, меня никогда нельзя было бы назвать самой... Вай! — она увернулась от ещё одной подушки, затем медленно закрыла глаза и ехидно высунула язык. Это оказалось опрометчиво со стороны Рэйнбоу, потому что Леро незаметно подкрался и схватил её. Пара принялась бороться на кровати, Твайлайт же пыталась прийти в себя и при этом не попасть под раздачу. Ночь едва началась, и тот сносящий крышу оргазм явно был всего лишь первым.

Некоторое время борьба шла без явного преимущества, зато с кучей возни, поцелуев, щекотки и довольных стонов. Пара каталась по кровати, по пути собирая в кучу простыни и подушки. Завершилось всё это тем, что Дэш наконец придавила плечи Леро к матрасу, обхватила его бёдра своими, а задними ногами прижала колени человека, чтобы он не мог собраться с силами и сбросить её. Пегаска сильнее прижалась промежностью к человеку, прекрасно осведомленная о готовности его члена, прижимающегося к её нижним губам.

— Признай это, — простонала она голосом, полным едва сдерживаемой страсти. Леро только помотал головой, не открывая рта. Рэйнбоу опустила бёдра ещё ниже, усиливая давление на стержень, скользнувший меж её влажных лепестков. Она охнула, выгнулась и поцеловала любимого, затем несколько раз подвигала бёдрами взад-вперёд. Завершив поцелуй, пегаска снова проурчала: — Признай же, — каждый звук сочился неприкрытым вожделением.

Леро простонал, не в силах больше выносить её поддразнивание:

— Дэш, ты лучшая любовница в Эквестрии.

Она ещё раз качнула бёдрами, смакуя ощущение члена, трущегося об её щёлку. Пегаска знала, что эта сладкая пытка лишь усилит мощь первого оргазма, когда она его наконец достигнет. Как бы то ни было, сегодня была не её очередь, так что она неохотно освободила Леро. Вид эрегированного пениса, поблескивающего от её соков, подрагивающего в такт движениям и ударам сердца, вызвал в Рэйнбоу огромное желание наброситься на него и скакать, пока не кончит. Ей пришлось призвать на помощь всю силу воли, чтобы ограничиться шлепаньем человека по бедру, когда тот встал с кровати. “Этот подарок не для меня, есть другая пони, которая терпеливо ждёт, чтобы получить его”. Дэш глянула на Твайлайт и поддразнила её легким покачиванием крупа:

— Я знаю, что ты смотрела на нас. Мне даже показалось, что ещё немного, и твой взгляд в нас дырки пробуравит. Тебе понравилось? — голос пегаски сделался певуч от удовольствия, а Леро подавил смешок.

Единорожка действительно всё это время наблюдала за парой. Она уже пришла в себя, но возбуждение и не думало спадать — даже сейчас капельки стекали по задним ногам. Покраснев, она кивнула, затем ахнула, когда человек внезапно схватил её за хвост и чуть потянул. Твайлайт простонала, зная, что в этот раз всё произойдёт быстро. Леро обернул хвост вокруг руки, сдвинул в сторону и ухватил её за бедро. Сжав пальцы, он придвинулся к ней вплотную, и единорожка заскулила в нетерпении, чувствуя, как член трётся об её нижние губки. Ощущение жеребца в полной боевой готовности, намеренного взять свою кобылку, трахнуть как следует и наполнить своим семенем, пробудило в ней какой-то из первобытных инстинктов. Страсть и желание столь древние, что их корни терялись в глубинах истории, заставляли её тело дергаться в попытках втянуть в себя пенис, замерший совсем рядом с нетерпеливым отверстием. Твайлайт встряхнула гривой, разбросав сверкающие пряди по кровати, и бросила взгляд на Леро.

Человек подался назад, и единорожка попыталась рвануться следом за ним, но оказалась прижата к кровати. Дрожь крупа под ладонью дала Леро знать, что его партнёрша более чем готова, так что он нацелился в её губки и ввёл внутрь головку члена, дразня кобылку. Пискнув, словно котёнок, она попыталась прижаться к нему бёдрами, чтобы насадить себя на его стержень, но сильная хватка человека не позволила ей сдвинуться ни на дюйм.

Леро оглянулся и увидел Дэш, лежащую на груде подушек спиной вниз. Её крылья были широко распахнуты, а ноги подтянуты к телу, за исключением одной, которой она гладила свою вульву в ожидании, когда же он погрузит член в её подругу, чтобы начать вместе с ними. Она прикусила губу, видя в его взгляде любовь и ожидание. Он ждал её сигнала. Даже после всех уверений Рэйнбоу и того, что они недавно вытворяли, он давал ей последний шанс остановить его, если она почувствует себя неудобно. Но пегаска хотела продолжения, желала его так же сильно, как и остальные. Она хотела увидеть, как её жеребец доставляет удовольствие одной из лучших её подруг, чтобы он вознёс стонущую кобылку к тем же высотам наслаждения, к которым постоянно возносил Дэш. Она кивнула, наблюдая за лицом Твайлайт, когда человек наконец проник в неё.

Леро медленно погрузился в жаждущее влагалище единорожки. Оно подрагивало вокруг него, затягивало в себя, пока он не оказался полностью внутри, достигнув дна. Твайлайт издала гортанный стон. Ощущение пениса, заполнившего её всю, без остатка, приносило невероятное наслаждение. Леро неторопливо потянул член наружу, каждым дюймом чувствуя нежелание кобылки отпускать его. Она даже снова принялась дёргаться в попытках прижаться к нему крупом и удержать в себе хоть на мгновение дольше. Он прижал её к кровати и слегка потянул за хвост, продолжая выходить, пока внутри не осталась одна лишь головка. Щёлка единорожки судорожно сжималась вокруг его стержня, стараясь обхватить поплотнее. Затем он снова нырнул в её тёплые глубины.

Твайлайт была готова сойти с ума от мучительной неторопливости движений Леро. Её терпение было на пределе. Она жаждала, чтобы он вбил себя в неё, дотянулся до самых сокровенных мест, пробудил самые страстные ощущения. «Быстрее», — прохныкала она, когда человек опять вышел из её пещерки, оставив внутри пустое место, умоляющее вновь заполнить его. Но он продолжил в том же ритме, не собираясь ускорять темп, пока Твайлайт не закричала: «БЫСТРЕЕ!». В следующее мгновение Леро неистово вломился внутрь. От неожиданного толчка единорожка чуть не кончила в ту же секунду, но сумела сдержаться, а человек принялся увлеченно долбить её. Именно этого она и хотела с самого начала. Её тело приветствовало подобный напор, совершая рывки навстречу партнёру и заставляя его проникать на всю глубину при каждом движении. При виде Дэш, неистово мастурбирующей в унисон с движениями Леро, разум Твайлайт ухнул в пучины плотского удовольствия. Она поймала взгляд пегаски, молчаливо вопрошая, не хочет ли та присоединиться.

Копыто Рэйнбоу превратилось в размытое пятно, мелькающее над её щёлкой. Она пыталась протолкнуть его внутрь, потому что трения было недостаточно для удовлетворения пылающего желания. Она обратила внимание на Твайлайт, увидела, как тело единорожки колыхается от усилий Леро, встретилась с ней взглядом... и всё поняла. Она знала, чего хочет Твайлайт, и знала, чего хочет её собственное тело. Этот взгляд сулил блаженство для них обеих, и разница между нормальным и странным утратила всякий смысл — пегаска подобралась поближе и подставила раззадоренное местечко под губы и язык лучшей подруги.

Твайлайт не теряя времени ткнулась мордочкой между ног Дэш и принялась старательно вылизывать истекающую соками дырочку, на вкус оказавшуюся просто потрясающей — сладковатой с пряными нотками. Единорожка вонзила язык между полыхающих губок, стараясь проникнуть как можно дальше. От каждого толчка Леро её нос прижимался к клитору пегаски, заставляя этот комок нервов негромко ахать в ответ. Рэйнбоу полностью отдалась во власть Твайлайт, наконец-то получив желаемое внимание.

Посмотрев на подругу, глубоко погрузившуюся в её щёлку, пегаска увидела прекрасные фиолетовые глаза, чей взгляд был полон упоения и страсти. Она положила копыто на затылок Твайлайт, с силой вдавливая её в приоткрытые губы своего изнывающего естества. Превосходная работа единорожки и вид Леро, усердно трахающего её, толкали Дэш всё ближе к заветной черте, до которой и так оставалось всего ничего. Взгляд человека, заметившего, как Твайлайт ласкает Рэйнбоу, оказался последней каплей, и пегаска окунулась в океан блаженства. В порыве удовольствия она закричала и обхватила задними ногами единорожку, прижимая ту к своей трепещущей плоти. Но полученный оргазм был только первой ласточкой, лёгкой закуской, лишь разжёгшей аппетит Дэш перед главным блюдом. От каждого прикосновения носа Твайлайт сквозь тело пегаски пробегала новая волна эйфории, подводя её к следующему пику. Единорожка принялась торопливо слизывать соки страсти Рэйнбоу, отчего ту почти сразу накрыло волной второго оргазма. По телу голубой кобылки пробежала судорога наслаждения, а потом она увидела, как рог подруги засветился и коснулся бедра.

Внезапно всё испытываемое до этого показалось ерундой; она чувствовала, и как её ублажает Твайлайт, и как она сама занимается этим. Пегаска словно оказалась в двух разных местах, однако получаемые впечатления не смешивались. Она ощущала, как Леро врывается в неё: удары от каждого движения его яростного тарана казались столь знакомыми и в то же время чем-то отличались. Приближался очередной оргазм, и Рэйнбоу не могла сказать, чей он — её или Твайлайт, но это не играло никакой роли. Они обе собирались отдаться блаженству, которое должно было накрыть их в скором времени. От бешеного секса у пегаски всё расплылось перед глазами, когда Леро внял уговорам трахать единорожку ещё быстрее, чтобы достичь оргазма всем вместе. Она попросила человека потянуть её за гриву и взвизгнула от восторга, ощутив его хватку. Леро буквально вдавливал Твайлайт в кровать, задавая ритм всем троим, и при этом умудрялся волевым усилием сдерживать собственный оргазм, желая сперва удовлетворить своих кобылок.

Любовники двигались в унисон, как единое существо. Получаемое удовольствие вызвало в них желание кончить одновременно, и вскоре так и вышло. Рэйнбоу больше не могла сопротивляться энергичным движениям языка Твайлайт и неудержимой страсти Леро. Тело пегаски напряглось в предвкушении. Спустя несколько секунд её всю затрясло. Вырвавшийся из горла Дэш дикий вопль оповестил всех в пределах слышимости, что его источником является одна невероятно довольная кобылка. Ощущения от совместного оргазма подруг были настолько мощными, что моментально переполнили обеих, затем Твайлайт потеряла концентрацию, и заклинание развеялось. Спазм её внутренних стенок заставил разрядиться Леро, и тот излил семя в единорожку. Человек оставался в ней, пока тело партнёрши жадно пыталось выдоить из него всё до последней капли. Наконец он оказался пуст и только тогда позволил себе рухнуть на кровать, увлекая за собой обмякшую Твайлайт.

Выдохшееся трио собралось вместе, поглаживая друг друга и чувствуя, как остатки пережитого оргазма иголочками пробегают по нервам при каждом прикосновении, пока сон наконец не снизошёл на них.

* * *

Дэш проснулась посреди ночи. Они с Твайлайт и Леро лежали столь плотным клубком, что она не могла пошевелиться и не побеспокоить при этом остальных, поэтому пегаска осталась просто лежать наедине со своими мыслями. “Это была потрясающая ночь, но что случилось с Твайлайт? Мы всегда были друзьями и очень близкими, но я никогда не думала о сексе с ней, пока она не присоединилась к нашему табуну, даже не предполагала заняться чем-нибудь подобным до сегодняшней ночи. Возможно, я не такая уж странная, как мне казалось?” Дэш вспомнила нескольких очаровательных сексуальных кобылок, которых видела в былые времена; её разум оказался безразличен к ним. Она готова была признать их красоту, но не ощущала ни малейшего влечения. Затем она взглянула на спящую Твайлайт. Голова единорожки покоилась на плече Леро, и оба они были укрыты крылом Рэйнбоу. От этого зрелища сердце пегаски ускорило ритм. К росткам любви в её груди примешалось ощущение тепла между ног. Мысли о сексе с Твайлайт больше не казались необычными, более того, ей хотелось ещё. Дэш было плевать на всех остальных кобылок. Её дружба с единорожкой наконец переросла в любовь.

Рэйнбоу снова прильнула к Леро, крепче обхватывая его и Твайлайт крылом, и постепенно погрузилась в сон. Завтрашнее утро у них было свободно, и если судить по тому, что творилось ранее, у этой ночи будет продолжение. Ей стоит как следует выспаться, чтобы быть готовой к моменту пробуждения её любимых.

## Сбывшаяся мечта

— Дэш! Эй!

Рэйнбоу бросила взгляд на улицу, над которой пролетала, и заметила рослую фигуру, махавшую ей длинной рукой в попытке привлечь внимание. На мгновение пегаску охватило странное чувство – словно она неподвижно зависла на одном месте, но это быстро прошло. Она резко легла на крыло, заложила нисходящую спираль и, затормозив широким взмахом крыльев, приземлилась аккурат перед высоким человеком. “Наверно, просто хочет поболтать с кем-нибудь, — подумала она, посмотрев на других пони на улице, — а остальным до него и дела нет”. На долю секунды Дэш скривилась, будто лимон куснула. “Хотела бы я, чтобы побольше пони дали бедняге шанс”.

Друзей у Леро пока что было совсем немного, хотя Рэйнбоу и старалась исправить это. Несколько раз пегаске удавалось заглянуть под маску бесстрастия, носимую человеком, и ей становилось слегка не по себе от намеков на то, насколько одиноким он себя чувствует... насколько чужим. Именно из-за этого поскрёбывания на душе она столь отчаянно пыталась уделять ему хоть немного времени почти каждый день, равно как и познакомить с какими-нибудь пони, что не станут поворачиваться к нему хвостом. Например, с Лирой – к некоторому удивлению Дэш, тихая приветливая единорожка на диво хорошо сошлась с высоким двуногим.

— Привет, как дела? — Рэйнбоу была даже довольна, что человек её остановил. Она знала, что он немного стесняется первым заговаривать даже с теми, с кем уже успел подружиться, несмотря на радость друзей от его общества. Леро постоянно повторял, что не хочет навязываться, хотя это было просто нелепо. Пегаска с удовольствием проводила с ним время, как и Флаттершай, и Твайлайт. Рэрити он тоже нравился; элегантной единорожке пришлись по душе вежливость и манеры человека, хотя Рэйнбоу хотелось бы, чтобы он был менее сдержан. Лира же... Лиру он, похоже, очаровал. Она, по своему обыкновению, не навязывалась и сдерживала эмоции, но Дэш замечала в её глазах любопытство и интерес каждый раз, когда светло-зелёная кобылка оказывалась рядом с человеком. Может, у неё даже имелись какие-то личные чувства к нему. Было бы забавно.

Едва приземлившись и сложив крылья, пегаска ощутила на себе чей-то пристальный взгляд и огляделась. Пялившихся оказалось трое, все – кобылки; одна кремовая, другие две разных оттенков розового. Они уставились на Леро широко открытыми от страха глазами, как делали почти всегда, когда тот проходил мимо них. За последние несколько недель Дэш невероятно надоело видеть, как они от него шарахаются. А ещё она знала, что человека немного расстраивало, что его могут настолько бояться. В любом случае, это было глупо – он никогда не выказывал ни малейшего желания навредить кому-либо, скорее наоборот.

Рэйнбоу почувствовала, что из её глотки готов вырваться раздраженный рык. Меньше всего на свете Леро сейчас нуждался в надоедливых идиотках. И уж совершенно точно он не заслуживал такого отношения.

— Эй, — проронила она. — Лучше бы вам следить за ним повнимательней. По-моему, он сейчас голодный!

Едва договорив, она уже пожалела о своих словах. Глаза всех трёх кобылок стали просто огромными.

— Ой, мамочки! Он может съесть нас! — ахнула одна.

— Ужас! Кошмар! — подхватила другая.

Все три подскочили и рванули вдоль улицы. Странно, но остальные пони вокруг никак не отреагировали.

Рэйнбоу прикрыла глаза передним копытом и издала разочарованный стон. “Сборище безмозглых тупиц. Вас трое, и все – земнопони. Да, вы не Эпплджек, но всё равно любая из вас вдвое сильнее его. Это скорее он должен боятся вас, но ведь не шарахается же и не убегает! Дуры”.

До её ушей донеслось фырканье, а затем сухой голос человека:

— Что ж… спасибо, Дэш. Уверен, теперь они будут гораздо меньше меня бояться.

— Хех, да с таким лицом, как у тебя, им ничего другого и не остаётся, — машинально парировала Рэйнбоу, даже не думая, что говорит. — Жутковато смотришься. — И она ухмыльнулась.

Леро хохотнул.

— Ты думаешь, это моё лицо их испугало? Стоило только тебе приземлиться...

Теперь и пегаска захихикала. Вот ещё почему ей так нравилась его компания: он никогда не обижался, если она неумышленно делала выпад в его адрес. Вообще никогда. Это было настолько необычно, что Дэш тянуло к нему, словно магнитом. Чаще всего он старательно отшучивался в ответ, притом с таким задорным юмором, что она тоже не могла сердиться на него.

Пегаска взлетела и игриво ткнула человека передним копытом, признавая его победу в этой пикировке, что вызвало ответную ухмылку.

— Ты что-то хотел?

— Да, есть минутка?

Рэйнбоу снова приземлилась и посмотрела на него с любопытством:

— Конечно. В чём дело?

Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы попытаться по лицу человека угадать, в каком он настроении. Это было не сложно, но и не так уж легко – из-за неподвижных ушей, расположенных по бокам от лица, его мимика читалась труднее, чем привычная ей понячья. Дэш, к счастью, имела опыт общения с иными видами; например, Гильда, её подруга, имела ещё менее подвижное лицо. Леро же в этом отношении почти не отличался от обычного пони, и взгляд Рэйнбоу не нашел никаких признаков огорчения. Немного неловкости – да. Совсем немного, самую чуточку, но она довольно часто видела его таким, так что особо беспокоиться смысла не было. Хотя пегаска всё же надеялась, что сможет разрешить его проблему. Она действительно этого желала, потому что знала – его нельзя назвать полностью счастливым, и хотела исправить ситуацию. Насколько пони знали, он оказался здесь насовсем, и Дэш хотелось, чтобы это не беспокоило его. В конце концов, ей вроде как нравилось, что он здесь.

Леро пожал плечами и присел, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами пегаски. Руки он положил на колени, отчего поза получилась одновременно удобной, расслабленной и в то же время немного формальной. Странное сочетание.

— Я просто хотел... ну... сказать спасибо.

Рэйнбоу нахмурилась:

— А... за что?

Он снова пожал плечами.

— Ну… знаешь, ты ведь немало помогала мне. В смысле, с тех пор, как я здесь очутился, — человек немного поерзал, — и при том совсем не так, как это обычно делаешь. Чуть ли не ежедневно тратишь по несколько часов на то, чтобы терпеливо отвечать на мои дурацкие вопросы.

Дэш снова наморщила лоб. Его вопросы не были дурацкими, он просто не знал, как устроен этот мир. Дискорд побери, да Леро был умнее её, причём изрядно, и порой его вопросы заставляли голубую кобылку задумываться о разных вещах, чего с ней прежде никогда не случалось. Пусть он и не дотягивал до гения Твайлайт, но совсем немного, и пегаске по-настоящему нравилось отвечать на его вопросы.

Прежде чем она перебила человека в попытке всё рассказать, тот продолжил в порыве искренности:

— Я просто хочу сказать, что понял, как много ты для меня сделала, и хочу поблагодарить тебя. Твоя помощь очень важна. Поэтому – спасибо тебе за всё.

Рэйнбоу почувствовала, как внутри неё прокатилась волна радости. Она действовала не ради привлечения внимания; просто он был другом – а она помогала друзьям, когда это требовалось. И в то же время стоило признать, что внимание и похвала были ей приятны. Особенно когда она их не ожидала.

Пегаска одарила человека радостной улыбкой, вложив в неё теплоту, что плескалась внутри:

— Ох, что поделать, крепыш... ты ведь такой беспомощный...

Он усмехнулся и быстрым движением руки попытался взлохматить прядку гривы у неё на лбу. Дэш пригнулась, но он сумел настигнуть её и провёл пальцами по огненным полоскам меж ушей. Иногда, под настроение, она продолжала игру в “поймай-увернись”, чтобы втянуть его в борьбу, но в этот раз лишь расплылась в улыбке и позволила взъерошить себе гриву. Волны радости стали сильнее, в груди появилось ощущение теплоты и счастья, и она показала ему язык.

— Ты быстрый.

— Спасибо. — Он посерьезнел. — Я очень признателен тебе за всё, что ты для меня сделала, честно. Флаттершай и Твайлайт тоже немало помогали, но ты провела со мной времени больше, чем они обе, вместе взятые. И заступалась за меня, как я слышал.

Рэйнбоу моргнула.

— Что, правда? — Она думала, что он ничего не слышал про её ссоры с пони, которые дурно высказывались о нём. А еще была драка или две, о которых человек точно не знал. Во всяком случае, она на это надеялась.

Леро искоса посмотрел на неё:

— Да, про пару случаев. И меня внезапно заинтересовало, сколько же их было.

Ой-ой. Пока она училась читать его, он, несомненно, научился читать её. Крылья Рэйнбоу дрогнули в попытке беззаботно пожать плечами.

— Один или два. Ничего особенного.

Взгляд человека сменился на испытующий, и пегаска мысленно вздрогнула. Выходит, он знал больше. Ой-ой-ой. Она отвечала, думая, что про "пару случаев" он говорил буквально, но, как видно, ошиблась.

— Один или два, значит?

“Конские яблоки, про что же он знает?” Кстати, а действительно, сколько их было? Пожалуй, шесть, учитывая гадости за авторством Хани Дью. Стоп, восемь. Хеймейкер и Грендилеквенс (Haymaker — сенокосец, Grandiloquence — помпезность, напыщенность. прим. перев.) тоже наговорили грубостей, хотя во втором случае Твайлайт оказалась поблизости и вмешалась. Наблюдать, как она устраивает словесную выволочку Грендилеквенс, да так красноречиво, что не каждая кобылка сможет, было настоящей усладой для глаз.

— Ну... может, три, — нерешительно протянула Рэйнбоу. — Забыла ещё про один.

Леро вздохнул, и по лицу человека она поняла, что обвести его вокруг копыта не вышло. Он знал, что таких случаев было больше.

— Ну и ну. Извини, Дэш, я и подумать не мог, что доставлю тебе столько неприятностей...

— Эй! — вмешалась пегаска, чувствуя внезапный прилив гнева. Она злилась не на него, а на всю ситуацию в целом: ведь бедняга и не собирался оказаться в их краях. Он не специально очутился один посреди чужаков. И это было, лягать их всех, нечестно, что ему приходится волноваться на счёт пони, которым он не по нутру из-за одного лишь внешнего вида! Она ткнула его твердой кромкой переднего копыта.

— Ну-ка кончай извиняться. Ты не делал ничего плохого, здоровяк, и даже не вздумай заикнуться о том, что приносишь мне проблемы. Ты круп надрываешь, пытаясь ужиться с нами, и не твоя вина, что кому-то ты не нравишься. А если я решу проучить тех, кто говорит гадости про моего друга там, где я могу их слышать – я брошу им вызов. Проблема не в тебе, а тех придурках, решивших, что ты им не нравишься. — Взгляд Рэйнбоу чуть потеплел, и она снова ткнула его, на этот раз осторожнее. — Я вступаюсь за своих друзей, Леро. А ты мой друг. Никогда не забывай этого.

Он поймал её копыто, не дав себя ткнуть.

— Не забуду.

Человек улыбнулся, и от его улыбки у пегаски потеплело на сердце.

— И я всё понимаю, Дэш, — он пожал плечами, — просто хочу, чтобы тебе не приходилось постоянно вступаться за меня, или пусть это происходит не у меня за спиной, чтобы я мог сам за себя постоять, а не сваливать всё на тебя.

Рэйнбоу кивнула, ещё чувствуя остатки гнева.

— Нет нужды объяснять, крепыш. Я поняла. — Она собралась ещё раз ткнуть его копытом, но осознала, что Леро всё ещё держит его в руке. Непонятно почему, но ей это понравилось, и она не стала убирать ногу. Вместо этого пегаска заглянула человеку в лицо, подчёркивая, что говорит искренне и по-настоящему готова его защищать: — Ты только помни: не стоит волноваться, если что-то творится позади. Я прикрою тебе спину. — Она усмехнулась. — Кроме того, у меня куда лучше получится присмотреть за ней, чем с твоими-то малюсенькими глазками, — добродушно поддразнила она. На самом деле его глаза были не такими уж и крошечными, хотя и меньше понячьих.

Он засмеялся, отпустив её копыто, и получил ответную ухмылку. Пегаске нравилось, когда ей удавалось развеселить человека, даже если тот был расстроен; так она чувствовала, что значит что-то для него.

— Ну, не всем же ходить с такими здоровенными допотопными фарами, как у тебя, — с кривой усмешкой сказал Леро, показывая на её глаза двумя пальцами. Проследив взглядом в том же направлении, он встретился с взглядом пегаски. Несмотря на все подколки, ей нравились его глаза; маленькие или нет, но они были красивого оттенка.

— Что ж поделать, не всем дано быть такими потрясными, — ухмыльнулась Дэш.

Леро фыркнул:

— Не перестарайся с умничаньем, а то голова распухнет и будет мешать летать.

— Ха, да я так хороша, что мне и это не помешает! — отразила подачу Рэйнбоу и игриво показала язык.

Леро снова фыркнул и поднял руки, признавая поражение.

— Твоя правда. — Он встал. — В общем, как я уже говорил, просто хотелось сказать спасибо. Решил, тебе будет приятно узнать, что я очень признателен за всё, что ты для меня сделала. На этом всё, можешь возвращаться к своим делам! — Он улыбнулся. — Ещё увидимся сегодня?

Они уже договорились встретиться вскоре после обеда, просто чтобы погулять и поискать, чем бы заняться. Рэйнбоу не собиралась пропускать такое, особенно теперь. Пегаска вспорхнула и зависла на уровне глаз Леро.

— Можешь не сомневаться, крепыш!

— Замётано, — кивнул он, разворачиваясь. — Тогда до встречи!

Она повисела на одном месте, наблюдая, как он уходит вдаль по улице, и улыбаясь самой себе. Знать, что её усилия замечены и оценены по достоинству, оказалось весьма приятно. Её копыто всё ещё ощущало фантомное прикосновение его руки, хватку его пальцев, слегка сжимающих мягкое основание. В груди затеплилось приятное ощущение тихого счастья от неожиданной похвалы. “Ха, значит, он всё же меня заметил”.

При воспоминании о взгляде, которым Леро сопровождал свои улыбки, её собственная стала немного шире. У него и правда привлекательные глаза. И приятная улыбка. Ах да, а ещё у него был крепкий зад, на который Дэш вдоволь налюбовалась, пока человек уходил. Она даже немного желала, чтобы он перестал всё время носить одежду. В конце концов, что он мог прятать под ней такого плохого? “Думаю, там он вовсе даже недурен”.

Разумеется, куда лучше всего этого был… ну, он сам. Леро не был похож ни на одного жеребца, с которыми ей приходилось сталкиваться; не скажи он ей, что он парень, она приняла бы его за кобылку, несмотря на голос. Он и вёл себя похоже. Это неимоверно облегчало общение, что было здорово, потому что ей нравилось с ним болтать. Неважно, какого он роста и полностью ли покрыт шерстью – он был славный малый.

А ещё у него была приятная улыбка.

Рэйнбоу вдруг широко распахнула глаза. Крылья сложились от шока, она упала на землю на все четыре ноги и застыла камнем. Казалось, будто небо в мгновение ока изменило свой привычный цвет.

“Нет. Нет, нет, нет. Разлягать же вдребезги...” Прошло уже немало времени с тех пор, как пегаска последний раз всерьёз, по-настоящему влюблялась, и она вплоть до этой секунды не замечала признаков нового чувства. Одна её часть купалась в тёплом предвкушении послеполуденной встречи с другом, вторую бил лихорадочный озноб. Дэш ни разу не удалось добиться ответных чувств в прошлом, и это её тревожило. Леро... подходил ей, как никто другой из ранее встреченных жеребцов. Он не сердился, когда ей случалось ляпнуть что-то обидное, смеялся над её шутками и не расстраивался, если они заходили чуть дальше, чем стоило, просто тихо указывал ей на это. О таком друге пони вроде Рэйнбоу могла лишь мечтать.

А теперь её дружбе угрожает эта дурацкая влюблённость. Она всегда ухитрялась сделать какую-нибудь глупость, когда была влюблена, начиная от неудачно сказанных слов, которые выпаливала не подумав, как они прозвучат, и заканчивая провальной попыткой покрасоваться, которая в тот раз едва не закончилась плачевно для парня. Иногда она совершала множество глупостей одновременно. И ей не хотелось терять друга из-за безумных фантазий о более близких отношениях.

И вообще, что за дискордовщина ей в голову лезет? Он даже не пони! Он какой-то высокий и полулысый сородич обезьян.

Но у него удивительные глаза. И приятная улыбка.

Рэйнбоу вздохнула, прикрыв лицо передним копытом. "Лягать..." Не вышло. Она пыталась убедить себя, что это плохая идея, но всё впустую. Стоило представить его улыбку, и в груди разливалось тепло, и никак не хотело исчезать ощущение мягких пальцев, держащих её копыто.

Пегаска понурилась, зажмурившись. Она обречена. Обречена и может вот-вот потерять друга, к которому так сильно привязалась.

Эти мысли эхом прокатились по её разуму, и она резко вскинула голову. “Нет. Нет, я не стану так легко сдаваться. Я справлюсь”. Когда она последний раз влезла в неприятности, некоторые из друзей посоветовали ей в следующий раз не пороть горячку и не торопить события. Стоит попробовать. Вместо того чтобы мчаться вперёд сломя голову, она немного сбавит пыл; идея выглядела заманчиво – у Дэш имелась крохотная надежда, что чувства могут угаснуть, и ей не придётся потерять друга из-за неумелой попытки сблизиться.

Рэйнбоу встряхнулась, поправила гриву и заставила ушки смотреть вперёд и вверх. Да, она справится. Безусловно. Она же Рэйнбоу Дэш, самая потрясная пегаска в округе! Она может всё!

Отголосок страха, упорно не желавший исчезать, она постаралась проигнорировать.

Появилось чувство размытости окружения; стоило перестать думать о времени, и оно ускорило свой бег, расплываясь. Это сбивало с толку, но не казалось странным, скорее было ожидаемо. Солнце вставало и садилось, почти всё прочее оставалось незамеченным; сознание словно заволокло плотным облаком встреч и разговоров.

Следующие несколько дней, где-то с неделю, были полны... неловкости. Рэйнбоу изо всех сил старалась не показывать своей растущей привязанности, однако обнаружила, что стала более... чувствительной к прикосновениям. Она чаще, чем прежде, обнимала и прикасалась к Леро. Тот не возражал; к её некоторому разочарованию, он, похоже, и вовсе не заметил этой перемены, что одновременно злило и вызывало облегчение. Она даже пару раз поймала себя на том, что во время приветствия потерлась о человека, чуть прижавшись мордочкой к изгибу нижней челюсти сразу под его ухом. Этот жест означал “я рада тебя видеть”, но был несколько интимным. Умение летать здорово выручило – в противном случае ей было бы труднее и дотянуться, и выставить свой поступок случайностью. Это вышло неосознанно и почти непроизвольно: вот она зависает в воздухе, обнимает человека передней ногой, а затем – легкий тычок носом. Леро даже придумал своеобразный ответ. Согнув указательный и средний пальцы, он коротким нежным движением потер аналогичное место на мордочке Рэйнбоу выставленными суставами. Они были жестче и меньше, чем нос пони, но сошли за довольно удачную замену. Пегаске очень понравилось, и её сердце на краткий миг ускорило ритм, когда человек первый раз так сделал.

Затем, конечно же, пришло осознание, что это была попытка имитировать её поведение. Она замечала подобное время от времени – так Леро пытался вписаться в новое окружение. Он копировал Дэш, других пони, пытался вести себя с ними так, как они вели себя с ним. Разочарование было почти сокрушительным, но она выстояла. Он ведь не оттолкнул её, просто не обратил внимания; это ранило, однако вины человека в этом не было. Главное, он всё ещё не отверг её. А самое замечательное – она до сих пор не накосячила, и они, так или иначе, по-прежнему оставались друзьями.

Разумеется, чем сложнее Рэйнбоу было вести себя естественно рядом с Леро, тем проще было другим пони заметить её чувства. Первой была Рэрити.

Снова эта мутная дымка и пролетающие мимо сознания события. Вдруг всё прекратилось, и Дэш резко вернулась в нормальное окружение. Она пошатнулась от неожиданности, словно шагнула мимо ступеньки, и обнаружила себя в бутике “Карусель”.

— Дорогуша, изволь постоять спокойно, а не то, боюсь, я тебя уколю! — заявила единорожка с полным ртом булавок. Пегаска на секунду смутилась, но затем поняла, что всё было нормально.

О том, почему она до сих пор поддаётся на уговоры Рэрити побыть живым поникеном, Рэйнбоу имела понятия не больше, чем о причинах, почему единорожка по-прежнему просила её об этом. Закрадывалось подозрение, что портниха нарочно выбрала самую трудную клиентку и пытается подобрать ей пристойный наряд.

Результат её нынешних усилий, очевидно, имел целью настолько скрыть его обладателя, насколько это возможно, и пегаску едва не расплющило под тяжестью целого замка из ткани. Даже её грива была завешена, хотя лицо Рэрити, к счастью, оставила свободным. Дэш опасалась, что задохнётся, если единорожка добавит ещё хоть немного материи.

— Я стараюсь! — Рэйнбоу переступила с ноги на ногу, пытаясь найти удобное положение, и беспокойно поёрзала крыльями. Ткань закрывала даже их, хотя только лишь в сложенном состоянии. Будучи распахнутыми, они оказывались за пределами наряда. — Эта штука тяжёлая!

— Я считала, что уж для тебя-то, Рэйнбоу Дэш, это будет совсем не в тягость! — ответила Рэрити, откровенно льстя своей подруге.

Уловка сработала.

— Ладно, не такая уж и тяжёлая, — неохотно согласилась Дэш. Одеяние действительно весило немного, просто было мешковатым, слегка натирало и к тому же чуть сковывало движения. Пегаске не нравилось, когда её что-то сдерживало, и боролась со слабой нервный дрожью с того момента, как Рэрити начала упаковывать её в платье. Та ничего не заметила; у Рэйнбоу был большой опыт в подавлении и сокрытии своей легкой клаустрофобии.

Тем не менее, малый вес не делал наряд удобным.

— Хватит, я тут уже несколько часов торчу! — заныла пегаска. — У меня есть и другие дела!

— Это ты загнула, ещё и получаса не прошло, — спокойно поправила её единорожка. Она что-то подправила в платье, чуть сдвинув ткань. — Сёстры милостивые, Рэйнбоу Дэш, я же едва закончила облачать тебя во всё это. Так лучше? И вообще, куда ты торопишься? Упражняться в трюках?

Сделанное ею изменение немного ослабило натянутую ткань, что положительно сказалось на беспокойстве Дэш.

— Так чуть получше, — сделала вывод пегаска и подвигала задними ногами, чтобы проверить свободу движений. — Тренировку я сделала утром, просто мы с Леро договорились встретиться в кафе у Криспи (Crispy – хрустящий прим. перев.) для позднего обеда. Он ушёл помогать Сторми (Stormy – штормовой прим. перев.) с починкой дверей, и думает, что не управится к полудню. — Она подавила улыбку, вспомнив, как малость подшутила над человеком в их прошлый поход в ресторан. Она выбрала “Стог”, особое заведение, в котором все блюда готовились из сена. Пока человек, пытаясь скрыть тревогу, искал в меню что-нибудь съедобное для себя, Рэйнбоу едва не взвыла от смеха, глядя на выражение его лица, хотя другие пони, наверное, ничего не заметили бы. Улыбку стало труднее прятать, когда она вспомнила, как Леро отчаянно выискивал хоть что-то, не желая расстраивать пегаску, пока не поднял взгляд и не взглянул на неё. Увидев на его плоском лице в равной мере веселье и раздражение, она наконец проиграла борьбу со смехом, радостно захихикав над удавшейся шуткой, и протянула человеку спрятанную под столом сумку с бутербродами. Дэш не собиралась морить своего друга голодом и предварительно обо всём договорилась с персоналом. Это была хорошая шутка.

Видя, как у пегаски расползаются уголки губ, Рэрити улыбнулась, по-прежнему держа булавки во рту.

— Ах да, твой друг-чужеземец. — Рэйнбоу показалось, что на краткий миг она увидела Леро, но его нигде не было, так что видение исчезло. Рэрити вздохнула. — Какая жалость, что кто-то со столь изысканными манерами занимается банальным ремонтом. — Единорожка покачала головой. — Ты не думала пригласить его в спа?

Дэш искоса глянула на модельершу:

— Спа? Какого сена мне вести его туда?

Единорожка вздохнула.

— Дорогуша, задумайся на секунду. Я знаю, ты не очень любишь спа... — это ещё мягко сказано; Рэйнбоу старалась избегать его любой ценой, — но многим пони там нравится. Им нравится массаж, моя милая, а это... — Рэрити коснулась переднего копыта пегаски своим собственным, — не лучшее для него средство, хотя и так можно справится. Но хотя бы представь, как лапы Леро...

— Руки, — рассеянно поправила Рэйнбоу.

Рэрити мотнула головой.

— Руки, лапы, когти... неважно. Они выглядят хрупкими, но если в них есть хоть сколько-нибудь силы...

— Вовсе они не хрупкие, — вновь перебила её пегаска, — к тому же довольно сильные! Все думают, что их легко сломать, но ничего подобного!

Среди всех слухов о Леро конкретно этот приводил её в бешенство; окружающие знали, что человек слабее большинства пони, и поэтому многие считали его хрупким, особенно длинные, тонкие пальцы у него на руках. Однако они ошибались. Рэйнбоу случалось понарошку бороться с ним, она приглашала его погонять в хуфбол, в котором хватало столкновений и падений, а ещё пегаска видела Леро за работой и убедилась, насколько сильны его пальцы. Её бесило, если другие пренебрежительно к нему относились. Когда она уговорила его выйти на хуфбольное поле и показать, на что способен, игра вышла дискордовски зрелищной. Дэш сказала ему не сдерживаться, и перехват мяча в его исполнении вышел жёстким. Она аж звёздочки на секунду увидела. Человек был довольно массивен, и при рывке его скорость и вес в сочетании с тем, что падал он на неё с высоты своего немалого роста, сработали очень эффектно. Леро даже заволновался, не повредил ли он ей крылья в результате последовавшего за этим падения, что было по-своему забавно. Пришлось убеждать его, что пегасьи крылья дискордовски крепкие, и хотя растяжения связок и переломы порой случаются, но не так уж часто, и уж точно для этого требуется нечто посерьезней, чем небольшое столкновение. Договорив тогда, она улыбнулась и потребовала, чтобы в следующий раз он играл с ней в одной команде – человек бросал мяч не хуже единорогов и бил по нему не слабее земнопони. Правда, уворачиваться ему приходилось чаще, потому что принимать подачи на себя, как земнопони, он не мог. С тех пор они всегда играли вместе, и их результаты, по мнению Дэш, говорили сами за себя.

В ответ на интонацию Рэйнбоу Рэрити скорчила неодобрительную гримаску.

— В таком случае тебе определённо стоит устроить ему встречу с Алоэ и Лотос. Полагаю, из него выйдет чудесный массажист, и я думаю, эта работа более соответствует его характеру, чем нынешняя.

Рэйнбоу аж перекосило, а в её воображении завыл тревожный гудок.

— Ему нравится чинить вещи, Рэрити. — “А я совсем не хочу заставлять его торчать целый день в спа, куда мне придётся ходить, чтобы повидаться с ним”.

— Бесспорно, дорогуша, но ему необязательно бросать это дело. Уверена, близняшки позволят ему самому выбрать график работы. — Рэрити хмыкнула. — На днях я ходила туда с Флаттершай и услышала краем уха, как они спорят друг с другом, стоит ли поговорить с ним. — Единорожка поправила что-то, чего Дэш не видела, и быстрым движением пришпилила ткань. — Вот почему я подняла эту тему. Поверь мне, ты можешь здорово помочь ему, если проявишь инициативу и убедишь сходить к ним.

Рэйнбоу заворчала, не в силах подобрать убедительный довод против. В общем-то, это было вполне сносное место работы... и к тому же зарабатывать он бы стал больше, чем сейчас. Единственное, что ей не нравилось, это что они не могли бы встречаться большую часть дня. С другой стороны, как раз в это время Дэш обычно уже была занята, но она не хотела терять саму возможность встречи. Ещё раз скривившись, она сделала мысленную заметку поговорить с Леро на этот счёт.

Рэрити хихикнула.

— Дорогуша, ему там будет хорошо, честное слово! — Она фыркнула. — Если так пойдёт и дальше, ты его даже себе на роль подседельника захочешь...

Рэйнбоу резко топнула копытом, почувствовав вспышку ярости. Всё вокруг на миг покраснело.

— Никакой он тебе не подседельник, Рэрити, — прорычала пегаска. Этим уничижительным словечком называли жеребца, за которым ухаживают забавы ради. “Чтобы спинку не застудить”, как гласила поговорка. Оскорбление было весьма грубое, и Дэш была в шоке, услышав его от единорожки.

Та моргнула:

— Ох, Сёстры всеблагие, извини. Не стоило мне так говорить, пусть даже в шутку. — Она склонила голову набок и пригляделась к Рэйнбоу. — Дорогуша, я, быть может, и шутила, а вот ты — нет, верно? У тебя всё серьёзно.

Наступил черёд пегаски заморгать. Злость отступила, вытесненная смущением.

— Э... ну да. Конечно я серьёзно. Не выношу, когда о моих друзьях так говорят.

Рэрити по-прежнему смотрела на Рэйнбоу изучающим взглядом.

— Но он для тебя больше, чем друг, не так ли?

Дэш ощутила, как её челюсть отвисла, ушки прижались к голове, а мордочка под голубой шёрсткой вспыхнула румянцем.

— Что? Нет, нет, я не... то есть, мне не... я... он... нет!

Под взглядом Рэрити, который быстро становился всё увереннее, пегаске наконец удалось совладать с потоком бессвязного лепета. Она замолчала, откашлялась и заставила свой голос звучать ровно:

— Не понимаю, о чём ты говоришь, — медленно проговорила она.

Ответом ей была вздёрнутая бровь.

— Дорогуша, кого ты хочешь одурачить? Удивительно, как же я раньше не заметила. Ты ведь не особо и скрывалась?

Рэйнбоу еще немного поёрзала, мечтая вырваться из своих тканевых оков и оказаться где-нибудь в другом месте.

— Серьёзно, я понятия не имею, о чём ты толкуешь.

Рэрити шумно и тяжело вздохнула.

— Ладно. Как скажешь. — Взгляд её сделался хитрым. — И что он тебе ответил?

Пегаска бросила попытки притворяться, и её голова опустилась, а ушки снова обвисли.

— Не думаю, что он заметил, — тихо ответила она. — Это сложно определить.

Единорожка снова вздохнула.

— Ох, Сёстры. — Она потёрла подбородок передним копытом. — Так, дорогуша, ты хочешь, чтобы он это заметил?

— Типа того, — голос Рэйнбоу был всё так же негромок.

— Хм. — Теперь взгляд Рэрити стал проказливым. — Тогда что же тебе мешает? Я ожидала, что ты, милочка, просто налетишь на него и собьёшь с обеих ног! Такие колебания не в твоём стиле.

Пегаска пожала плечами, криво улыбнувшись:

— Ты что, не знаешь, что бывает, когда я пытаюсь за кем-то ухаживать? Я всегда всё порчу. — У неё во рту стало горько от этих слов, а перед глазами замелькали воспоминания. Рэйнбоу ненавидела признавать ошибки. — Что-то обязательно идёт не так, всё заканчивается паршиво и обычно по моей вине. Он мой друг, Рэрити. И я не хочу его потерять по собственной глупости.

— Селестия милосердная... — Единорожка посмотрела на подругу с сочувствием. — Действительно, неприятная ситуация, дорогуша.

Она вновь потёрла подбородок копытом, погрузившись в раздумья, и Рэйнбоу даже ощутила робкую надежду. Из всех её подруг именно Рэрити была способна дать подходящий к её случаю совет, так что раз уж она сумела разговорить Дэш, то теперь могла предложить что-то полезное.

— Хм, полагаю, ты не хочешь, чтобы я давала ему советы? Допустим, предложила бы взглянуть на тебя в по-иному?

От слов единорожки у Рэйнбоу потеплело на сердце, но она помотала головой.

— Нет, я... я правда не хочу подталкивать его. Когда я так делала, всегда выходило плохо.

— Даже через кого-то третьего не хочешь. Понимаю. Хм. — Рэрити задумчиво поправила одеяние, и пегаске сразу же стало удобнее. Единорожка была настоящей мастерицей. — Ладно, дорогуша, скажу откровенно. Судя по тому, что я слышала о мире, из которого он пришёл, Леро скорее предпочтёт быть охотником, чем добычей. — В ответ на озадаченный взгляд Рэйнбоу она продолжила: — Ну, у них же всё наоборот, понимаешь? Жеребцы всем заправляют, и так далее. — Рэрити небрежно помахала копытом, и Дэш кивнула. Ей подобное казалось нелепицей, но именно так выходило со слов Леро. — Тогда получается, что у них принято, чтобы жеребец присматривал себе кобылку, логично? Значит, вместо того чтобы гоняться за ним, ты должна дать ему повод гоняться за тобой, дорогуша. — Рэрити мягко улыбнулась. — Хотя на этот раз тебе, надо полагать, стоит попробовать проиграть гонку.

Рэйнбоу сощурилась. Идея была... необычная. В общем-то, пегаска понимала, о чём идёт речь, но... сама эта мысль казалась неправильной и не желала укладываться у неё в голове. Как странно... неужели Рэрити и правда говорила всерьёз? Дэш помотала головой; всё это не имело значения.

— Хотя бы подскажи, как мне привлечь его внимание?

Происходящее казалось безумием, но Рэйнбоу всё равно хотела попытаться. Сейчас она была готова почти на что угодно. Особенно если это поможет избежать ошибок и подводных камней, на которые она натыкалась в прошлом.

Рэрити вздохнула.

— Не уверена, что для твоей проблемы есть подходящее решение. Продолжай проявлять интерес и не теряй надежду, что он это заметит. — Она поцокала языком. — Хотя, если честно, мне кажется, тебе всё же лучше самой проявить инициативу, Дэш. Тебе это больше подходит. Я отлично вижу, что вы вдвоём замечательно уживаетесь, и не думаю, что ты испортишь отношения с ним, если расскажешь о своих чувствах.

Рэйнбоу скорчила гримасу. Эта затея пришлась ей не по вкусу – отличный способ ещё раз облажаться и потерять дружбу. Предложенная единорожкой альтернатива казалась более предпочтительной, какой бы странной или смущающей она ни была.

— Да, наверное. Хотя сначала попробую твой совет. — “Меньше шансов, что наворочу косяков.”

— Как хочешь. — Единорожка снова поправила платье. — Буду рада помочь, чем смогу. Не привлекая внимания, разумеется. — Она подмигнула. — Не волнуйся, Дэш. Это сработает.

Мир вновь помутнел, когда на глаза пегаски навернулись слёзы, вызванные готовностью Рэрити помочь. Рэйнбоу почти свыклась с этим ощущением. С некоторым недоумением она отметила, что комната почему-то кажется холодной, несмотря на ткань, в которую её закутала единорожка. Дэш практически не замечала этого; будучи пегасом, она не мерзла, но прохладу всё же ощутила, и это было немного странно.

С того дня Рэрити почти непрестанно дразнила её насчет влюблённости. Ненавязчиво и беззлобно, просто лёгкие безобидные насмешки, которые по большей части были нацелены на то, чтобы подтолкнуть пегаску к действию, и Рэйнбоу это понимала. В компании с друзьями единорожка время от времени делала оговорки, которых не понимали остальные пони, подмигивала Дэш, проходя мимо неё и Леро на улице, и прочее в том же духе.

Наконец обо всём этом догадалась Эпплджек — и нашла умопомрачительно смешным, хотя призналась, что раньше не замечала влечения пегаски. Теперь она тоже принялась поддразнивать Рэйнбоу, но только оставаясь с ней наедине. Соловая кобылка не собиралась вгонять в краску друга Дэш, просто ей нравилось подшучивать над подругой. Это немного надоедало, но Рэйнбоу была благодарна ей за осмотрительность.

Что же до Леро, то он оставался слеп, к глубокому разочарованию пегаски. Она тыкалась в него носом, обнимала его – несколько раз даже крылом – но человек, похоже, ничего не замечал. Да, он обнимал её в ответ, тепло и по-дружески, но... это было не то. И не одна Рэйнбоу столкнулась с этой проблемой – она видела, что Лира тоже сделала пару пробных шагов навстречу, но высокий человек обратил на неё внимание не большее, чем на старания Дэш.

А хуже всего были моменты недопонимания, дарившие напрасную надежду. Первый раз это случилось, когда Дэш с Леро сидели на скамейке и смотрели на облака, и человек небрежным движением положил ладонь пегаске на спину. Он попал точнехонько в чувствительное место над её верхними лопатками, с мягкой тонкой кожей, покрытой легким пушком. Прикосновение его ладони было теплым, мягким и... приятным. От этого касания крылья Рэйнбоу невольно вздрогнули и она испытала смесь шока с наслаждением. Так вести себя в общественном месте было слишком неприлично, и пегаска не хотела портить репутацию ни себе, ни своему другу.

— Парень, — негромко прошипела она, — прибери руки!

На самом деле ей хотелось как раз обратного, однако привлекать внимание окружающих однозначно не стоило (по крайней мере, такого рода внимание), и она всерьёз опасалась смутить человека.

Леро удивился, но сразу убрал ладонь. Пока Дэш оглядывалась по сторонам, с некоторым облегчением убедившись, что их никто не видел, с его лица не сходило недоумение.

— Э... Рэйнбоу? Я что-то сделал не так?

— Это... ну... — пегаска откашлялась, чувствуя стремительный прилив крови к щекам из-за едва не случившегося конфуза. — Крепыш, то место... у меня между крыльями... Оно, в общем... чувствительное.

Человек по-прежнему выглядел озадаченным.

— Тебе было больно?

“С точностью до наоборот”. Она нервно искала слова, чтобы поточнее передать свои мысли.

— Нет-нет, всё в порядке... э... я про другую чувствительность.

Леро продолжал смотреть на неё, хлопая глазами, и она ещё раз прочистила горло, пытаясь сообразить, как, сено побери, объяснить ему.

— Это было... это было приятно. Примерно как, э... секс. Это одно из мест, которые жеребец стал бы, типа, целовать и всё такое, если бы мы занялись... ну... этим, если ты понимаешь, о чём я. — ”Или кобылка, будь я шаловливкой". Она постаралась подавить возбуждение, успокоиться и заставить крылья слушаться хозяйку; те во время объяснения слегка приоткрылись, расправив перья.

Человек сделался ярко-красным, как обычно бывало с ним в минуты смущения. Несмотря на обстоятельства, это вызвало тихий смешок Рэйнбоу; в таком виде Леро выглядел донельзя забавно. Он немного помялся, прежде чем заговорить.

— Э... я понятия не имел. Прости меня, надеюсь, ты не сердишься.

— Да не, всё нормально. — “Ох, а я уж надеялась, что это было не случайно”. — Просто это, э, возможно, не стоит делать у всех на виду. — “Думай же, ну!..”

Леро всё ещё напоминал спелый помидор.

— Вот как. Понятно. Больше так не буду. Мне жаль, честно.

— Никаких проблем! Я не сержусь. — Рэйнбоу ухмыльнулась, изо всех сил скрывая сильное разочарование и стараясь удержать ушки направленными вперёд и вверх. “Я не имела в виду, что тебе вообще не следует так делать!” Сено об колено, она-то думала, что наконец добилась от него взаимности. Стоило уже уяснить: человек ни за что не стал бы делать что-то настолько внезапное и откровенное, тем более на публике. По натуре он был очень застенчив и, наверное, предпочёл бы для чего-то такого более интимную обстановку.

Рэйнбоу мысленно запихала своё разочарование в ящик и задвинула подальше; день продолжался своим чередом. Леро явно обрадовался, что ему простили эту оплошность, и даже не догадывался, что пегаска, наоборот, была бы вовсе не против.

Снова размытость, ещё одна смена декораций. Сёстры, а здесь было свежо; уж точно прохладнее, чем должно быть в солнечный день. Странно. На какой-то миг ей показалось, что облака двигаются как-то неправильно, и вот они опять сидели вдвоём.

Новая встреча разочаровала куда сильнее. Рэйнбоу ещё смелее прикасалась к человеку, зайдя настолько далеко, что даже иногда укрывала его крылом. Это был довольно интимный жест, и когда она сделала так посреди улицы, ей досталась пара странных взглядов. Стоп, разочарование?.. Ещё же ничего не случилось. И разве Леро не должен был прижиматься несколько теснее из-за прохлады? Он всегда так делал...

Они лежали под деревом в парке, лениво беседуя; человек рассеянно погладил пегаску по правому крылу, которым она укрывала его грудь. Странное чувство смятения тут же схлынуло, изгнанное прочь одним лишь присутствием друга. Дэш вновь подивилась мягкости и гибкости его ладони. Он нежно провёл пальцами вдоль перьев, тёплым, успокаивающим движением, как будто расправлял их. Она никогда не позволяла кому-либо помогать ей ухаживать за перьями; большинство пегасов считало всё связанное с крыльями глубоко личным делом, и Рэйнбоу не была исключением. Хотя... ощущение было ужасно приятное, и она точно знала, что человек не станет устраивать беспорядок в её перьях.

Оглядевшись, Дэш заметила, что ни один пони не смотрит в их сторону... по крайней мере пока.

— Эй, крепыш... аккуратнее там.

— Хм? — он опустил на неё непонимающий взгляд, прекратив поглаживать по крылу, но не стал убирать руку, к тихой радости Рэйнбоу.

— Крылья, Леро. — Она посмотрела по сторонам и прикусила губу. — Э... крылья пегасов не принято трогать на публике.

На самом деле она не хотела говорить этого. По сравнению с прошлым разом он вёл себя почти что прилично — некоторые пони делали что-то такое в общественных местах, и мало кого это возмущало. Однако она хотела убедиться, что действия человека не случайны, и он заслуживал того, чтобы рассказать ему их значение.

Спустя миг недоумения Леро отдёрнул ладонь.

— О боже, извини. Это как с тем местом у тебя на спине, да?

— Ну... не совсем. — Она закусила губу, подавляя разочарование. “Сено побери. Это была случайность”. Ей почти что хотелось разрыдаться. “Если я объясню, что всё нормально, может...” — Это... другое. Там дело касается секса, а с крыльями скорее... это, хм, как бы... по-дружески, можно сказать. Меж близкими друзьями, но не про секс. Как-то так.

Он нахмурился.

— Ну... ясно. — По его лицу было видно, что ничего ему не ясно.

— Слушай, крепыш, это такая штука, что делают влюбленные и чем нам не стоит заниматься у всех на виду. — Она слегка выделила слова “у всех на виду”, надеясь, что он заметит.

Человек кивнул и убрал руку.

Какая-то часть Рэйнбоу попыталась заорать: “Когда мы одни, можешь делать, что захочешь!” Пегаска резко, почти жестоко, затолкала этот порыв поглубже, стараясь не измениться в лице. “Заткнись, — рыкнула она на саму себя. — Ты — причина моих постоянных неудач. И я не хочу, чтобы очередной твой провал стоил мне этой дружбы”. Она даже пожалела, что вообще заговорила об этом; тогда можно было бы и дальше лежать, наслаждаясь прикосновениями руки к перьям и крепнущим чувством личной привязанности.

Однако Леро не уловил намёк, вдребезги разбив её мечты. Даже хуже: в отличие от прошлого раза, сейчас его поглаживания очень-очень походили на искреннее проявление симпатии. Помощь в уходе за перьями пегасы принимали только от самых-пресамых близких друзей или возлюбленных, и сердце Рэйнбоу разрывалось от столь резкого крушения надежд. Она уже почти собралась что-нибудь сказать, но в последний момент ухитрилась остановиться. Ей было настолько неловко и стыдно, что вокруг едва деревья не гнулись.

Когда они поднялись, пегаске пришлось на секунду зажмуриться, чтобы не дать волю чувствам. Дэш надеялась... как же она надеялась, что он наконец заметит. Ей было очень тяжело. Но она удержалась от очередной ошибки. Нет уж, хватит.

В ближайшую пару дней у них был запланирован хуфбольный матч против Эпплджек и её брата. Рэйнбоу побаивалась, что может сотворить какую-нибудь глупость после игры. Она всегда дурела, стоило крови заиграть в жилах, а сейчас вообще чувствовала себя полнейшей дурой. Может, Рэрити была права и ей стоило не ждать, а действовать. Вдруг Дэш удивительно подробно представила, что чувствует, как его губы мазнули по её собственным; короткое дразнящее прикосновение, затем они приоткрываются, позволяя ей ласкать его язык своим. Рэйнбоу вздрогнула и помотала головой; её мысли летели впереди её самой.

Она была не против посмотреть, что из этого выйдет.

Пегаска чуть нахмурилась. Чувствовался лёгкий холодок... стоп, если было настолько холодно, что она обратила на это внимание, значит, мороз был немалый. Почему никто не дрожит? Солнце стоит высоко, на дворе не зима...

— Эй, Леро...

— Хм? — Он повернулся, чтобы взглянуть на неё, и происходящее стало казаться ещё более неправильным, словно всё должно было идти совсем по-другому.

— Крепыш, тебе не холодно? — Она знала, что в подобных случаях Леро мёрзнет. Можно было бы согреть его, если он не против: осторожно уложить на ощущавшиеся под ней простыни, прижаться грудью и тепло укутать крыльями, как она всегда делала... а он прильнёт к ней, и она могла бы смотреть на стены спальни, а затем, когда его руки обнимут её, позволить глазам медленно закрыться...

* * *

Рэйнбоу проснулась.

Сердце тут же заныло. Какое-то время ей не снился ни Леро, ни то, как счастливы они были вместе. Её терзали напоминания о прошлом... о том, чем закончилась та дурацкая игра и как тот день стал счастливейшим днём в жизни. Она не променяла бы те годы ни на что другое, как бы больно ни было теперь.

Пегаска приподнялась и встала с кровати. Массивная фигура Твайлайт осталась неподвижна; она всегда спала очень крепко. Дэш пришлось привыкать вновь засыпать одной, что было не так-то просто. Хотя этой ночью было иначе; может, потому ей и приснился тот сон. Аликорн накрыла голову крылом и что-то пробормотала, не просыпаясь. Рэйнбоу не стала пытаться будить подругу; незачем ей беспокоиться. Она любила Твайлайт всем сердцем и, хвала Сёстрам, взаимно. У неё больше никого не осталось; Леро и Лира умерли от старости десятилетия назад.

Или... века? Это случилось настолько давно? Время стало странно себя вести. Было трудно сосредоточиться на нём, возможно, из-за того, что она только-только проснулась.

Рэйнбоу подошла к окну и выглянула на улицу. Было холодно. Она всегда любила такие ночи; холод побуждал Леро прижаться к ней чуточку теснее. Эта мысль всадила ещё одну занозу ей в сердце. Она тяжело сглотнула, просто глядя на звёзды и стараясь не думать.

Она скучала по нему. По ним обоим. Настолько сильно, что на том месте в её груди, где когда-то жила остальная часть табуна, словно образовалась гулкая пустота. Там погасли однажды подаренные ими частички их сердец, не способные больше дарить тепло. Ночи, когда она просыпалась от подобных снов, были худшими из всех. Хуже некуда. Они заставляли ненадолго забыть о потере, отчего вернувшиеся воспоминания били ещё больнее. Дэш медленно втянула воздух носом, стараясь сдержать слёзы. У неё уже имелся в этом опыт. И весьма богатый.

Рэйнбоу казалось, что к этому времени боль должна была утихнуть. И она испытывала нечто вроде шока всякий раз, когда та возвращалась.

Пегаска смотрела на звёзды, думала, вспоминала...

* * *

И проснулась.

Рэйнбоу зажмурилась.

Стоп, то был сон? Ого. Ого. Как необычно. Всё казалось таким настоящим.

Было холодно, в точности как во сне, но обнимавшая пегаску тёплая рука доказывала, что всё остальное ей привиделось. Она чувствовала, что прижимается спиной к телу Леро, а головой лежит на его согнутом локте. Вторая его рука охватывала Дэш сверху так, что ладонь оказалась напротив её груди. Своим плоским лицом человек зарылся в разноцветную гриву кобылки, дыханием щекоча ей шею. Пегаска сосредоточилась... да, это действительно походило на реальность. Ни каких-то непонятных искажений, ни той иллюзии перемещения. И время вроде бы шло естественным ходом. Рэйнбоу расслабилась; наконец-то настоящая реальность. На сей раз она проснулась.

Стылая боль одиночества, оставшаяся от сна, мало-помалу затихала. Дэш протянула переднюю ногу и бережно прижала руку человека к своей груди, чувствуя, как бьётся пульс в его расслабленной кисти и как стучит у него под ладонью её собственное сердце. Одновременно она спиной ощущала, как сердце человека редко, но уверенно колотится сзади. В кровати они были вдвоём; Твайлайт навещала родителей в Кантерлоте, и Спайк предпочёл её компанию корзинке в ногах кровати.

Рэйнбоу завела одна крыло за спину, просунула под плечом Леро и использовала руку в качестве рычага, чтобы подтянуть его чуть поближе. Движение было настолько простым и отработанным, что она о нём даже не задумалась. Человек придвинулся к ней, обхватил рукой покрепче и притянул к себе, прижавшись лицом к её шее. Пегаска услышала, как он что-то неразборчиво пробормотал во сне, и ощутила на загривке тепло его дыхания.

Её губы изогнулись в улыбке. Убедительное присутствие любимого прогнало прочь последние крохи холода, не желавшего покидать её с момента пробуждения, взамен наполнив её уютным теплым счастьем. Она прижалась спиной к груди человека, позволила глазам медленно закрыться и удовлетворённо вздохнула. Что за ерунда там была про отношения с Лирой? Кобылка мятного окраса сделала несколько неуверенных попыток сблизиться с их маленьким табуном, но на том всё и кончилось. Если подумать, это до странности походило на действия Рэйнбоу в самом начале. А та часть про смерть Лиры и Леро от старости, в то время как Дэш и Твайлайт продолжали жить? Невозможно. Не может такого быть, что она переживёт его на десятилетия или века. А Твайлайт с крыльями?

Не, чушь это всё. Просто дурацкий кошмар.

Рэйнбоу с улыбкой на губах погружалась в дремоту. Воспоминания о том... сне? Пророчестве? Чем бы оно ни было, оно кануло в небытие, затерялось, как мимолётное видение, на фоне жарких объятий Леро и любви, пылавшей в сердце Дэш. Пегаска обхватила крылом руку человека, мягко, по-дружески сжала её и так, не отпуская, постепенно заснула.

Следующий её сон был гораздо приятнее.

## Слабость Лиры

Я помню далеко не всю свою жизнь. Кое-что я предпочла забыть, а многое просто не пыталась запомнить. Память и в лучшем-то случае ненадёжная штука, а уж тем более, когда вокруг нет ничего интересного, когда ты не хочешь чего-то помнить или когда тебе настолько умопомрачительно скучно, что всё влетевшее в одно ухо сейчас же вылетает из другого, ни на миг не задержавшись в извилинах.

Но кое-что, конечно, остаётся.

Я помню, как впервые играла музыку. Помню, что была какая-то веская причина, по которой я пробралась в заднюю комнату музыкальной студии, но какая именно — забыла напрочь; мне только кажется, что это было что-то неприятное.

О, нет, не в том смысле, как вы могли подумать, не какие-нибудь там мрачные заезженные страдания из уймы скверно написанных мелодрам, начинающихся с убийства, или похищения дочери, или ужаса от того, что все забыли твоё имя. Для юной кобылки "неприятное" — это плохая погода на пикнике, или когда все тебя ругают за то, что не вовремя путаешься под копытами, или за то, что у тебя не то настроение, в голове не те мысли и ты их не так высказываешь.

Я помню, что искала что-то, некий элемент, которого мне не хватало в жизни. Чувство завершённости. Когда я впервые тронула струну и услышала первую ноту, звонкую, чистую и ясную, словно солнце, я решила, что нашла искомое, и окунулась в музыку с головой, душою и телом, плотью и разумом, и она стала всей моей жизнью и сутью. Я нашла себя, обрела спокойствие.

Но мне чего-то не хватало.

Я помню, как в поисках цельности нашла саму сущность единорога, Путь Покоя, ведущий к просветлению. Я пошла по нему, чтобы найти тишину в своей музыке, но взамен музыка стала тишиной в моём искусстве. Я научилась ждать. Я стала чем-то большим... и меньшим.

Но мне всё равно чего-то не хватало.

Найти себе место во вселенной и просто быть — вот суть покоя. Найти ту единственную точку, где всё течёт к тебе и от тебя, где каждое действие идеально гармонирует с твоим окружением, где каждое движение становится частью бесконечного узора мелодии жизни. Каждая нота — частичка целого. Каждый такт, каждая пауза, каждый шаг точно в нужном месте и в нужное время.

Быть в покое, быть цельной, быть там, где следует быть именно в этот миг, искать без поиска, двигаться без движения. Быть вселенной, и быть ничем.

Равновесие.

Я помню равновесие. То, чего мне так не хватало, то, к чему я стремилась, то, без чего та юная кобылка и чувствовала мир неприятным.

Я помню тот день, когда ты стоял там, на окраине городка. Мои приказы были просты: наблюдать. Следить. Быть твоей тенью.

Ты стоял на задних ногах — целая башня из ткани и плоти, неподвижный, но всё время в движении, каждый мускул работает вместе с другими и против них, укороченная голова высоко наверху, конечности свисают по бокам. Нет хвоста, подумала я. Нет видимого противовеса. Как это тебе удаётся? И тут ты упал.

И ты всё падал, и падал, и одновременно держался прямо. Ты двигался, и каждое движение, вытекая из предыдущего, в итоге несло тебя вперёд. Каждый идеально выверенный шаг складывался с предшествующими, каждое действие точно в нужный момент. Ты вечно падал и вечно приземлялся на ноги. Непринуждённое, идеальное равновесие.

Я помню тот день.

* * *

— Меня всё время спрашивают про его руки.

Бон-Бон подняла глаза от газеты и нахмурилась при виде подруги, стоявшей посреди дверного проёма. Она знала про Лирину склонность к приступам самосозерцания в самые неподходящие моменты, но обычно её всё-таки хватало на то, чтобы хотя бы дверь за собой закрыть.

— Кто?

— Человек. Он...

— Нет, Лира, кто спрашивает про его руки?

— Он вечно падает. — Лира моргнула и встряхнулась. Закрыв дверь, она снова развернулась к Бон-Бон, застенчиво улыбаясь: — Прости. Я в последнее время немного рассеянная.

— Это от недосыпа, наверное, — ответила Бон-Бон, возвращаясь к газете. Где-то на этих страницах должен быть купон на половинную скидку в "Крахмале и сахаре" Хани Дью, и она удавится, но найдёт его.

В комнате воцарилась тишина, пока погрузившаяся в поиски Бон-Бон не осознала наконец, что её подруга так и не ответила. И не пошевелилась. Подняв голову, она обнаружила, что Лира по-прежнему стоит перед дверью, уставившись в стену, со странной улыбочкой на лице и торчащим между губ кончиком языка.

— Ты не ответила на вопрос.

Зелёная единорожка покачала головой.

— Ну так кто?

Лира нахмурилась, шевеля губами, что-то неслышно проговаривая про себя. Она обошла комнату и наконец остановилась у своей арфы, стоявшей на почётном месте рядом с семейной фотографией, с которой улыбались её родители и она сама, гордо демонстрировавшая свою свежеполученную Метку.

— Ты видела, как он двигается?

— Лира...

— Ладно, ладно. Какая-то журналистка на рынке заметила, что я часто бываю рядом с ним, и начала задавать мне кучу на редкость диких вопросов. — Единорожка улыбнулась, покачав головой. — Кажется, я начинаю сдавать.

— Лира, это не особо большой город, она, наверное, просто спрашивала всех вокруг на авось. Он же, считай, суперзвезда.

Опять тишина. Бон-Бон продолжала листать газету, скользя взглядом по страницам, но не находя купона. Она мимоходом проглядела статью про каких-то местных учёных, отправившихся в археологическую экспедицию в Импалави и обещавших быть на связи с понивилльской начальной школой для некоего научного проекта. Позади неё Лира рассеянно перебирала струны арфы, умудрившись сложить всего из десятка нот идеальную мелодию.

Бон-Бон отложила газету и развернулась к подруге:

— Что ты сказала?

— Хм?

— Журналистке!

— А. Ничего особенного. Посоветовала поговорить с Рэрити, если ей действительно интересны местные слухи.

— Ох, бедная пони! — воскликнула Бон-Бон, прижав копыта к лицу в притворном ужасе. — Надеюсь, она потом сумеет оправиться от потрясения.

На губах Лиры заиграла улыбка, а её копытце и магия продолжали щекотать струны, сплетая очередную незабываемую музыкальную фразу со звуками её голоса:

— Мне удалось поговорить с ним сегодня. Ничего такого, привет, как дела, хорошая погода, просто чтобы составить ему компанию, пока Твайлайт не вспомнила, где опять его оставила.

— Как мило.

— Он вечно падает...

— Ты это уже говорила, — ответила Бон-Бон, снова углубившись в газету. — И я всё ещё не понимаю, что это значит.

— Это значит, что он движется со вселенной.

— Этого я тоже не понимаю.

Музыка прекратилась, видимо, поглощённая очередной важной мыслью, возникшей у глубоко задумавшейся Лиры в голове. Бон-Бон по богатому опыту знала, что потеряла свою подругу как минимум на полчаса медитации; единорожка ушла куда-то в себя, уставившись золотыми глазами в некую точку вне пространства и времени. Бон-Бон никогда не могла этого понять; она сама немного знала Путь Покоя, и хотя, будучи земной пони, не могла освоить его магическую часть, медитативные элементы здорово помогали ей расслабиться после тяжёлого дня.

Лира, кажется, не тренировалась вообще. Она была грандмастером искусства, которым вроде бы и не занималась. Склонная к полётам фантазии, рядом с которыми самый эзотерический ум смотрелся бы банальным и скучным, Лира оставалась при этом самой практичной пони из всех, что знала Бон-Бон. Про кого угодно ещё такое звучало бы противоречиво, но для этой единорожки было в порядке вещей.

— Пожалуй, я приготовлю нам чаю, — сказала Бон-Бон скорее себе, чем Лире. Вряд ли та её вообще слышала. Напевая про себя Лирину мелодию, земная пони начала вставать, но её прервало зелёное копыто, упёршееся в грудь. — Лира, что...

— Ты найдёшь то, что ищешь, когда перестанешь искать, — проговорила единорожка. Она хлопнула копытом по газете и с хитрой ухмылкой выскользнула из комнаты. Бон-Бон, нахмурившись, посмотрела на газету. Купон — её купон — был прямо в центре, между статьёй про цены на недвижимость в Клаудсдейле и рекламой зачарованных стеклопакетов. Она готова была поклясться, что только что просматривала эту страницу и ничего не нашла.

— Что... — Бон-Бон остановилась. От её дыхания купон чуть-чуть шевельнулся. Она осторожно тронула его краешком копытца; уже вырезанный бумажный прямоугольничек слетел с того места, на которое её подруга так ловко его пришлёпнула.

— Лира, блин!..

* * *

Она совершала патрульный обход, хотя не называла его так даже про себя. Будучи нестроевой и самостоятельно действующей стражницей, маршрут патруля Лира выбирала сама. На самом деле, она могла и вообще не ходить в патруль, но ей нравилось: это был повод выбраться из дома, встретиться с друзьями и приглядеть за своим подопечным, не подавая виду. Лира нашла хороший маршрут, который подо всё это подходил, а заодно давал физическую нагрузку, позволяя ей иногда немножко побаловать себя.

И вот, загрузив кексики в седельные сумки, Лира вышла из "Сахарного уголка" и двинулась дальше по главной улице, как раз когда означенный подопечный и его новая лучшая подруга вывернули из-за угла, хохоча над очередной шуткой кого-то из них, словно такая близость между пегаской и высоченным двуногим была в порядке вещей.

— Лира! — Рэйнбоу Дэш взвилась на дыбы и хлопнула крыльями, широко улыбаясь. Лире показалось, или кончик крыла пегаски только что мазнул по бедру человека?

— Привет, Рэйнбоу, Леро, как дела?

— Вполне неплохо, спасибо, — ответил человек. Он закинул передние конечности за шею и посмотрел вверх, на небо. — Рэйнбоу говорит, что скоро будет гроза, но мне так почему-то не кажется. Небо выглядит так, словно останется ясным навсегда.

— Погоди чуток, крепыш, две моих бригады прямо сейчас гонят к нам фронт из Клаудсдейла.

— Вот жалость-то, — продолжил Леро, щурясь от яркого света. Лира ощутила необъяснимое желание проследить за его взглядом. Она заставила себя смотреть ему в лицо, пытаясь прочитать, что он чувствует. Он не был расстроен, но и не то чтобы счастлив. Вполне понятно: для него всё вокруг было таким странным.

Лира не сразу осознала, насколько легко его понимает.

— Пожалуй, сейчас я бы предпочёл солнце дождю, — с этими словами Леро потрепал пегаску по ушку.

— Наслаждайся, пока можешь, — усмехнулась Рэйнбоу. Она вспорхнула на уровень глаз Леро и ткнула его в грудь. — Два часа, не больше, а то б я точно устроила матч-реванш. Ладно, мне надо лететь командовать Клауд Кикер и Блоссомфорт, а то все будут думать, что я от работы отлыниваю. Увидимся!

Леро проводил взглядом умчавшуюся в небо Рэйнбоу Дэш, по-прежнему полуприкрыв глаза и улыбаясь. Но ему, кажется, было теперь неуютно; он чуть-чуть напрягся, когда его подруга исчезла за горизонтом. Это наблюдение так изумило Лиру, что она даже не сразу заметила, как человек отвернулся от неё.

— Э-эй, постой секунду! — Лира протрусила поближе к Леро, старательно наклонив вперёд ушки, чтобы скрыть непонятно откуда взявшуюся нервозность.

— Да?

— У меня ещё не было случая представиться как положено, — проговорила она, чуть запоздало вспомнив, насколько угрожающе человек выглядит вблизи, несмотря на все её способности. Лира сдержала порыв попятиться назад и изобразила самую приветливую улыбку. — Ты, кажется, немного... ого.

Леро опустился на корточки, одним плавным движением сложив тело так, что его плосковатое лицо оказалось вровень с её, оперевшись локтями на бёдра и непостижимым образом сохраняя равновесие, балансируя на кончиках ног. Вот теперь она попятилась, чтобы как следует его рассмотреть.

— Ты, кажется, немного напряжён, — повторила она, чувствуя себя совершенно нелепо. Поза человека чуть изменилась, в равной степени излучая напряжение и спокойствие. Пауза затянулась; Леро разглядывал единорожку, сохраняя странно-нейтральное выражение лица.

Лира открыла рот, чтобы заговорить, но потом передумала. Вместо этого она уселась и улыбнулась человеку, чуть-чуть склонив голову набок, чтобы скопировать его позу. Похоже, его это озадачило; он немного выпрямил спину, огляделся вокруг, словно ожидая, что кто-то что-то скажет или сделает, а затем отклонился назад, так и этак наклоняя голову и разглядывая Лиру. Та попыталась изобразить такое же нейтральное выражение, но почему-то так и не смогла согнать с лица улыбку.

Осторожно выпрямив ноги, Леро сел на траву напротив Лиры и скрестил ноги перед собой, а руки положил на колени.

— Ничего себе ты гнёшься...

"Ну что за глупость... зачем ты вообще это сказала, Лира?" — Она попыталась сообразить, что бы ещё добавить, и даже ушками зашевелила от напряжения, но никаких идей так и не появилось. Но человек то ли не обратил внимания, то ли ничего не имел против её слов.

— В общем, я хотела сказать, что уже несколько недель вижу тебя в городе, но мне пока так и не удалось с тобой поговорить.

— А по-моему, мы недавно разговаривали.

— Да, верно. О погоде.

Леро ухмыльнулся и почесал в затылке, оценив иронию ситуации.

— Я тогда ещё не понимал, — заметил он, глядя вверх, в безбрежную синеву. — Думал, что все разговоры насчёт "мы управляем погодой" — просто преувеличение, пока не увидел, как бригада Рэйнбоу готовит облачное утро.

— Наверное, многое из того, что мы делаем, на твой взгляд странно.

— Можно и так сказать, — ответил человек, снова взглянув на небо, как будто что-то высматривал. — У меня дома погода живёт сама по себе.

— Ни управления, ни влияния?

— Ни малейшего. Ну, говорят, мы, возможно, влияем на неё через загрязнения и всё такое, а кое-где из-за вмешательства в экосистемы, но это не то же самое, что гонять облака вручную. Э, вкопытную?

— Вкопытную, — согласилась Лира, подняла переднюю ногу, помахала копытом в воздухе и опустила снова. Леро, нахмурясь, следил за её движениями. Он что, сердился? Нет, непохоже, ему просто было интересно. Разгадывать его настроение оказалось довольно занятно. Лира опять почувствовала, что улыбается, и на этот раз не стала скрываться. — Хочешь кексик?

— Хм, да, пожалуй. Никогда не отказывайся от выпечки Пинки Пай, так мне Рэйнбоу говорит.

— Отличный совет, — одобрила Лира. Она левитировала из седельной сумки коробку, а из неё — пару кексиков. Один поплыл по воздуху к Леро, второй остался поблизости.

Потянувшись вперёд, Леро осторожно ухватил пирожное, немного помедлив, когда его пальцы коснулись Лириной магии. Её тонкая аура струилась вокруг пальцев словно вода, обтекающая камень, пока человек вытаскивал из неё кексик.

Он поднёс угощение к лицу, чтобы рассмотреть поближе, а затем положил на траву рядом с собой.

— Теперь я вижу, почему всех пони так заворожили эти твои штуки, — сказала Лира, откусив от своего кексика. Леро снова склонил голову набок. Единорожка подумала, что, если бы он мог двигать ушами, они бы сейчас подрагивали от плохо скрытого веселья. Губы Лиры приоткрылись в радостной улыбке.

— Могу сказать то же самое насчёт... — он взмахнул рукой, пошевелив пальцами в воздухе там, где недавно парил кексик. — Это как в сказке какой-то. По-моему, я никогда не привыкну.

— У тебя дома нет магии?

— Абсолютно. Мы обходимся старой доброй человеческой изобретательностью, разумным количеством техники и вот этими крошками, — сказал он, снова подняв руку и растопырив пальцы.

Лира наблюдала, как Леро поднял кексик, поднёс к носу и глубоко вдохнул. Его глаза закрылись, а с губ сорвался довольный вздох.

— И пирожные у нас совсем не такие вкусные, — добавил он, прежде чем откусить кусочек. Лира не удержалась от смешка; человек явно старался во всём найти что-нибудь хорошее. Она доела последние крошки от своего кексика и запихнула обёртку в сумку.

Ну вот, вернулись, откуда начали. Лира задумчиво смотрела, как человек с удовольствием жуёт кексик, глядя, как вокруг кипит понивилльская жизнь. Время от времени он бросал взгляды на горизонт, за которым скрылась Рэйнбоу Дэш, и тогда начинал жевать чуть помедленнее.

— О чём задумался?

Он пожал плечами. Жест был совершенно очевидный, это движение было ни с чем не спутать. Но иного ответа не последовало. Лира проследила за его взглядом; на горизонте едва виднелась узкая полоска облаков, полным ходом летящих к городу — очевидно, обещанная послеполуденная гроза. Несколько облаков уже искрилось зачатками молний, которые погодная бригада зарядила для завершающих аккордов грозы.

— Любителям гроз будет на что посмотреть, — заметила она, кивнув на приближающиеся тучи. — Мне всегда нравились световые эффекты.

— Да, но половина веселья в том, чтобы она к тебе подкралась внезапно. Не пойми меня неправильно... — Леро откинулся назад, уперевшись ладонями в землю позади себя, отвёл глаза от горизонта и посмотрел в ясную синеву над головой, — ...знать, когда погода испортится, это хорошо, но я скучаю по таким денькам, когда небо просто берёт и удивляет тебя. Оттепель посреди зимы, или внезапный ясный день в дождливую неделю, когда ты выходишь наружу и по-настоящему наслаждаешься солнцем. Или ливень откуда ни возьмись в самую жару. Ощущение, словно... я и сам не знаю. — Он рассмеялся и заслонил рукой глаза. — И даже не знаю, почему тебе это говорю.

— Потому что Рэйнбоу Дэш занята в погодной бригаде, а Твайлайт битый час объясняла бы тебе, почему всё устроено именно так, а не иначе. Ну а я просто странная единорожка, которая дала тебе кексик и шанс поболтать, — ответила Лира. Когда он покосился на неё из-под руки, она подмигнула и высунула кончик языка. Леро не то фыркнул, не то усмехнулся в ответ и покачал головой.

Добавить к этому было особо нечего. Лира посмотрела на небо, но вскоре её взгляд вернулся к городу вокруг и его обитателям, которые сновали туда-сюда и, что неудивительно, при этом старательно обходили их с Леро стороной. Они начали привыкать к человеку, но Лира всё ещё замечала, как пони при виде него сбиваются с шага и торопливо поворачивают в сторону, стараясь держаться подальше от пугающего хищника.

— А каково это? — она рискнула тронуть его за колено. Когда она впервые его увидела, человек явно стеснялся прикосновений, но, может быть, это уже прошло. — В смысле, когда гроза к тебе подкрадывается? Учитывая, что я вообще не представляю, как гроза может красться.

Леро соединил руки вместе и задумчиво провёл сложенными пальцами по губам.

— Весело, — ответил он наконец.

— Весело?

Леро кивнул, продолжая держать сцепленные ладони перед лицом. Он улыбнулся через них Лире и скосил глаза на приближающиеся тучи.

— Весело, — повторил он. — Потому что ты не знаешь, чего ждать, а значит, каждый раз это сюрприз. Даже если ты смотрела прогноз погоды, неизвестно, что именно ты получишь. Нельзя заранее выяснить, промочит тебя гроза или обойдёт стороной. Или устроит световые эффекты, — добавил он с ещё одной, более широкой улыбкой. — Погодой никто не управляет, поэтому никто не может её по-настоящему предсказать.

— По мне, звучит немного хаотично.

— Немного. Просто так устроена погода. Так устроено всё. — Леро снова закинул руки за шею и оглядел город вокруг, самую капельку неуверенно. — Крошечное изменение со временем вырастает в разницу между ясным небом и бурей с дождём. Всё как бы...

— В равновесии, — вклинилась Лира. Леро взглянул на неё удивлённо, но затем на его лице отразилась задумчивость. Он кивнул.

— Верно.

— Каждая частичка идёт своим путём, но все вместе движутся как единое целое.

— Ну, это для меня уже слишком по-философски, — ответил Леро. Когда он улыбнулся, Лира заметила, как на миг блеснули его острые зубы, но страха не ощутила. Напротив, с ними его улыбка стала более тёплой, как если бы он не пытался скрывать от неё свою природу.

Расслабив плечи и вытянув одну ногу, Леро откинулся назад и подавил могучий зевок.

— Тебе со мной точно не скучно?

— О, нет, нет, конечно нет! — Человек протёр глаза обеими руками, затем встряхнул головой. — Просто я устал. Почти всё утро потратил, гоняясь за Рэйнбоу вокруг парка. Она пыталась научить меня очередной вашей спортивной игре.

— Кстати, о Рэйнбоу Дэш... — Лира кивнула в сторону радужной чёрточки, мчавшейся к ним впереди облачного фронта. Она поднялась на ноги, наскоро поправила седельные сумки и улыбнулась Леро: — Пожалуй, я предоставлю тебя твоей судьбе. Спасибо за беседу, было очень приятно.

— Взаимно. Не считая Рэйнбоу и её подруг, ты первая пони, которая уделила мне время. Я очень признателен.

— Мне самой понравилось, — ответила Лира. Она взглянула на его руки, потом подняла взгляд на лицо и подмигнула как раз в тот момент, когда Рэйнбоу приземлилась рядом с ними. — Ещё увидимся, Пальчики.

* * *

Концерт. Её первый концерт почти за два года. Лирино сердце буквально пело при мысли о том, чтобы после такого долгого перерыва наконец-то показать своё искусство на публике. Она пару раз импровизировала на улице, добавляя горстку полушек к жалованию стражницы, но в идее выступления в полном концертном зале — или хотя бы на маленькой сцене в бутике Рэрити — было нечто такое, что вызывало отклик в той части её души, которую она последнее время так редко баловала.

Как обычно, она была одна. У неё никогда не получалось выступать иначе, чем в одиночку. Нет, она не считала себя лучше других музыкантов — Лира знала более чем достаточно пони, чей талант превосходил её собственный; она просто не попадала с ними в лад. Из-за своей привычки следовать туда, куда ведёт музыка, Лира часто меняла тональность и ритм в таких странных местах, что редкие музыканты могли угнаться за ней. Пока что она встречала всего троих. Все они играли в Кантерлотском национальном оркестре, и все были мастерами своего дела.

Лире даже не платили за это, впрочем, она всё равно не нуждалась в деньгах. Самой возможности выступить было более чем достаточно. Рэрити упомянула, что приглашает в гости нескольких клиентов из Кантерлота, Лира предположила, что им не помешает немного фоновой музыки, а дальше всё как-то покатилось само собой. И вот сейчас она сидела за своей радостью и гордостью, лицом к нескольким рядам сидений, которые Рэрити где-то раздобыла, тихо наигрывала импровизированную мелодию, чтобы заполнить тишину, и ждала.

У дальней стены просторного центрального зала бутика собралась небольшая толпа, охая и ахая над последней коллекцией модной одежды Рэрити, а сама хозяйка вечера кружила поблизости и как заправская сводница периодически выуживала из толпы отдельных пони, подбирая самые полезные — и, несомненно, выгодные — сочетания клиентов для каких-то своих целей. Лире это было не особенно интересно; она просто хотела играть музыку.

Играть, впрочем, для кое-кого конкретного. Она снова бросила взгляд на двери бутика и улыбнулась, зная, что он где-то там и прямо сейчас направляется сюда.

Просить Лире не пришлось. Ей стоило лишь намекнуть Рэрити насчёт приглашения человека, как дизайнерша едва не взорвалась от головокружительного восторга при мысли о том, чтобы представить кантерлотскому высшему обществу своего скандально известного клиента, пусть даже в такой тесной и неформальной обстановке. Особенно в такой неформальной обстановке, объявила она и добавила, что на званом вечере будет гораздо легче всех познакомить.

Мелодия затихла, добравшись до естественной паузы; Лира позволила ей растаять в прохладной пустоте между собой и остальными, и мимо неё поплыли звуки приглушённых голосов, бесед о моде и политике — музыка, сопровождающая вечный танец этого табуна. Какое-то время Лира удовлетворённо наблюдала за гостями, спокойно и молча, а затем к ней подошла Рэрити. Смех хозяйки вечера был весёлым, походка непринуждённой, и лишь по лицу было заметно, как она нервничает.

— Дорогая, он ведь придёт, правда? — тихо спросила она, поравнявшись с Лирой и продолжая улыбаться, как будто они обсуждали украшения или цены на струны.

— Я ещё не слышала, чтобы он по своей воле куда-то опаздывал.

— Да, если считать, что он хочет прийти, — ответила Рэрити. В её голосе ясно слышалось напряжение; похоже, этот вечер для неё был важнее, чем она желала показать. — Не удивлюсь, если он всё-таки решит не появляться, хотя это будет крайне досадно. Я не обещала гостям, что он будет здесь непременно, но все они проявили большой интерес ко встрече с...

В дверь постучали. Рэрити вскинула голову, в её глазах вспыхнули хищные огоньки, а от улыбки шарахнулся бы даже древесный волк. Быстро, но не теряя грации, она направилась к двери и самым обыденным образом приоткрыла её.

— Дорогие мои!

Дверь широко распахнулась, явив странный силуэт человека и его неизменной спутницы. Когда они вошли, Лира, не удержавшись, выдала короткий приветственный мотивчик. Рэйнбоу Дэш выступала царственно, не хуже Рэрити, высоко подняв голову, а Леро, похоже, старался казаться как можно меньше.

— Как замечательно, что вы пришли! — Рэрити прижалась щёчкой к щеке Рэйнбоу и даже снизошла до того, чтобы повторить тот же жест с рукой Леро — самый близкий эквивалент формального приветствия, не требующий от него опускаться на четвереньки. Широко улыбаясь, Рэрити развернулась, чтобы проводить новоприбывших к остальным. — Господа, среди нас ещё одна знаменитость!

"Ещё одна знаменитость?" — Лира оглядела гостей, но не увидела никого, достойного такого титула. Она вплела в мелодию, которую вела с момента появления Леро, очередную затейливую музыкальную фразу, а затем дала музыке соскользнуть на минорный лад. Он явно подходил к общему настроению, поскольку, несмотря на радостное приветствие Рэрити, группка кантерлотских пони сгрудилась вместе, не сводя взглядов с крупного хищника, вставшего между ними и единственным выходом.

А может, их запугала Рэйнбоу Дэш, сердито зыркавшая на всех, с кем встречалась глазами. Она ни с того ни с сего вдруг стала жутко ревнивой.

Лира позволила музыке завершиться и вышла из-за инструмента. Погладив арфу по широкому резонатору, она двинулась сквозь толпу под певучий смех королевы моды, продолжавшей свои представления. И точно, Рэйнбоу невзначай вклинивалась между Леро и другими пони, чуть-чуть приподняв крыло, чтобы касаться его ноги.

"Любопытно".

— Приветик, Пальчики, — шепнула она, подойдя к этой парочке сзади. При звуке её голоса Леро вздрогнул и нервно улыбнулся ей, чуть повернув голову; Рэйнбоу, почувствовав его движение, с любопытством покосилась на Лиру краешком глаза.

— Ох, дорогая, как ужасно грубо с моей стороны, — проворковала Рэрити, заметившая Лиру при очередном витке вокруг толпы. Обняв музыкантшу, она втащила её в центр круга гостей, которые как-то очень уж обрадовались, получив повод отвлечься от Леро и Рэйнбоу. — Ты же весь вечер сидела в углу без капли внимания, я просто обязана представить тебя как положено!

— Если честно, мне вполне нравится одиночество, — ответила Лира, решив, что толпа купится на образ гения не от мира сего. Рэрити покосилась на неё с огоньком понимания в глазах и по-особенному прянула ушками — верный признак того, что она только что выиграла какую-то сделку.

— Что ж, мне очень неловко отрывать тебя от твоего искусства, дорогая, но у нас гости. Леди, джентльпони, это Лира Хартстрингс, лучшая арфистка Понивилля и одно из истинных сокровищ нашего города.

— И друг мистера Михалидиса, — вставила Лира, просто чтобы посмотреть на реакцию. К их чести, гости Рэрити приняли это странное заявление как должное, очевидно, в силу привычки к причудам артистов.

Лира ещё раз подмигнула Леро и Рэйнбоу, обернувшись через плечо, и включилась в общие разговоры. Пустопорожняя болтовня, необходимая плата за возможность помочь подруге и показать своё искусство; впрочем, она провела пару весьма приятных минут в беседе с другой последовательницей Пути Покоя. И всё время Лира держала одно ушко развёрнутым к Леро. Это было неосознанное действие, но она не пыталась бороться с собой: даже здесь и сейчас ей нужно было делать свою работу.

Она выудила у новой знакомой обещание снова встретиться на этой неделе, удачно совпавшее с поездкой в Кантерлот для встречи с начальством, которую Лира уже слишком долго откладывала. Отчёты о расходах были готовы, но для них требовалась подпись командира и...

— Ну что ж, дорогая, мы готовы к основному событию?

— Основно... ох. Ох! Я совсем забыла...

Судя по вежливо засмеявшейся толпе, теперь её образ окончательно укрепился. Лира закончила с разговорами и последовала за Рэрити к небольшому подиуму, на котором стояла арфа. Когда она приблизилась, инструмент как будто нетерпеливо загудел, дожидаясь прикосновения её магии, но она знала, что это просто воображение. Лира села за арфу и приложила ушко к её плечу, прежде чем тронуть копытом центральную струну, бережно, ровно так, чтобы почувствовать, как корпус арфы дрожит у неё под щекой. Опустив на минутку веки, она позволила этой почти что неслышной ноте заполнить всё тело. Когда она вновь открыла глаза, все сиденья были заняты и все пони выжидающе смотрели на неё. С широкой улыбкой на лице Лира оглядела зрителей и остановилась взглядом на Леро, сидевшем позади, рядом с прижавшейся к нему Рэйнбоу Дэш.

Как это часто бывало, она сама не заметила, что уже начала играть. Мелодия, рождавшаяся под её копытами и магией, текла свободно, почти сама по себе.

"Я пойду за тобою повсюду, — прошептала она под музыку, и каждое слово стало частицей целого. — Я пойду за тобой и увижу, куда ты идёшь".

Когда зазвучали первые такты, она взглянула на слушателей, отмечая тех, чьи лица смягчились или ушки расслабились. И на Леро. На морщинки в уголках его глаз, которые казались ей такими ужасно знакомыми, на подрагивающие губы и на странный наклон головы, говоривший о том, что сейчас, вот в этот момент, он доволен. Снова закрыв глаза, Лира прильнула к арфе, в свою очередь довольная тоже.

* * *

— Леро, ты даже не представляешь, как мы тебе благодарны.

— Да... э... пустяки, — гулко раздалось из дыры перед раковиной. Голос Леро странно искажался в тесном пространстве под полом кухни Бон-Бон и Лиры.

Бон-Бон снова обошла дыру, глядя вниз, в полумрак.

— Тебе нужно что-нибудь? Может, попить? Или вторую лампу?

— Только... немного... времени. — Леро крякнул, трубы скрипнули и застонали под его сильными руками, а затем раздался лязг отложенного на пол инструмента. Голова человека вынырнула из-под пола. — Готово!

Его внезапное появление напугало Бон-Бон, и она отпрыгнула, тихонько пискнув.

— Ой. Прости.

— Н-нет, я... я сама виновата, надо было смотреть, где стою.

Она нервно рассмеялась и заставила себя сесть, а Леро начал поднимать наверх инструменты.

— Вроде бы внизу всё, — сказал он, выбравшись из дыры. — Не знаю, кто там прокладывал эту трубу...

— Моя мама.

— ...Но она сделала очень неплохую работу, — продолжил он лишь самую малость торопливо, и нервно улыбнулся. — Возраст, вот в чём дело. Все соединения проржавели.

— Ой, да ладно тебе. Я знаю, что мама была никудышным сантехником. Её особый талант был кондитерским, как и у меня. — Бон-Бон качнула фланками и ухмыльнулась. — Если честно, я вообще удивляюсь, что у неё что-то вышло.

Леро, нахмурясь, принялся закладывать дыру половицами. Взял в руки молоток, а затем удивлённо взглянул на Бон-Бон:

— Прости за вопрос, но если её "талантом" было делать сладости, зачем ей понадобилось заниматься водопроводом?

— Она была очень самостоятельной пони, — ответила Бон-Бон, внимательно глядя, как Леро придерживает каждый гвоздь перед тем, как его забить. Она никогда в жизни не пользовалась молотком — молоточки для ирисок не считаются, — но всё равно видела, что он справляется с этим делом гораздо лучше, чем большинство пони. И он так рисковал этими хрупкими с виду пальцами, подсовывая их под тяжёлую железку...

— Я просто удивился, — продолжил Леро, не отрываясь от работы. — Мне казалось, что эти ваши Метки определяют всё. Один талант и ничего больше?

— Ну, как я сказала, она была самостоятельной. Мама всегда повторяла: хочешь понять мир — не бойся впрягаться в чужую упряжь. Ей никогда не нравилось думать, что кондитерское дело — её единственное, как бы она в нём ни была хороша. Она мне часто говорила: а что, например, если спрос пропадёт? Нужно уметь и другими способами себя прокормить... — Бон-Бон поскребла копытом пол, пытаясь понять выражение лица Леро. Это было всё равно, что читать кирпичную стенку. — Можно подумать, все пони могут вдруг перестать есть сладости. Ты точно не хочешь попить?

— Конечно, почему нет? — Леро забил последний гвоздь и выпрямился на корточках, как раз когда хлопнула входная дверь. — Как вовремя, — пробормотал он.

— Бонни? Ты дома?

— На кухне!

— У Леро получилось? — Дверь кухни приоткрылась, и Лира заглянула внутрь. — О, привет, Пальчики! Ты не заблудился в том бардаке, который мама Бонни устроила из нашего водопровода?

— Не волнуйся, я во всём разобрался, — сказал Леро, собирая инструменты в матерчатую сумку. Уже не в первый раз Бон-Бон посмотрела на его руки с лёгкой завистью, затем торопливо отвернулась и встала на дыбы перед раковиной, чтобы наполнить чайник.

У неё за спиной скрипнул стул: Леро присел у кухонного стола. Бон-Бон подавила негромкий смешок, представив, как долговязому человеку пришлось для этого скрючиться. Она поставила чайник на плиту и повернулась, чтобы достать свой чайный набор — подарок от всех её табунных мам на восемнадцатилетие.

— Значит... — Леро пару раз кашлянул. — Значит, твоя мама была кондитером?

— Точно.

— И сносным водопроводчиком, — сказал Леро. Лира фыркнула, и Бон-Бон почти что увидела, как она прикусила губу, сдерживая смех. — Чего я не понимаю, это как она... ну да, я всё время вижу, как вы работаете, но не могу взять в толк, как земная пони может, скажем... запаять трубу или сделать инструменты. Или заварить чай.

— Мы справляемся, — ответила Бон-Бон, тщательно отмеряя порцию листьев в ситечко. Приостановившись, она принюхалась к чаю и цокнула языком. — Смоки опять переборщил с бергамотом. Кстати, я знаю, что ты хочешь спросить, — добавила она, продолжая готовить чай. Налить кипятку в заварочник, опустить ситечко, помешать три раза...

— Да?

— Ага. Почему бы не позвать единорога? — Она улыбнулась человеку через плечо, но не вполне поняла его реакцию.

Лира искоса взглянула на Леро. Она с самого первого дня как-то нащупала хитрый способ, которым человек выражал свои чувства. Единорожка не казалась недовольной, а значит и Леро, скорее всего, тоже не сердился.

— Верно, у меня мелькала такая мысль. Я знаю, что вы очень ловко орудуете зубами и копытами, но у единорогов, по-моему, большое преимущество, когда надо действовать инструментами. Думаю, я хотел спросить: если она не была водопроводчиком, почему не воспользовалась такой возможностью?

Бон-Бон промолчала, не зная, как бы ответить. Вместо этого она углубилась в приготовление чая, используя занятый рот как повод не отвечать, пока Лирина магия аккуратно не выдернула чайник у неё изо рта.

— Лира...

— Бонни, ответь этому доброму человеку.

— Но... — она поникла под пристальным взглядом Лиры. — Ладно... мама была слегка традиционалисткой.

— Традиционалисткой?

— Точнее, трибалисткой. — Лира поставила чайник на середину стола и ободряюще улыбнулась Бон-Бон. — Ничего запущенного, никаких грубых прозвищ, требований вышвырнуть нас из города и прочих глупостей, но о большинстве единорогов у неё было весьма однозначное мнение.

— Она не хотела зависеть от единорогов, потому что из-за них чувствовала себя слабой. — Бон-Бон обошла стол и прижалась головой к шее Лиры. — Я этого никогда не понимала, учитывая, что мы почти всегда физически сильнее них, но, думаю, она имела в виду, что единороги магией делают то, что для нас трудно или невозможно... Но Лиру она всё равно обожала.

— О. Я не знал, что вы пара.

— Мы не пара, — хором возразили обе пони, взглянули друг на друга и расхохотались. Секунду спустя Леро тоже засмеялся.

— Ошибиться легко. Мы много времени проводим вместе и любим обниматься. — Бон-Бон устроилась поудобнее, не отстраняясь от Лиры, и улыбнулась. — Когда мы учились в колледже, я постоянно приводила её домой. Мы считай что сёстры.

— Очень дружные сёстры, — добавила Лира, разливая чай. Её магия ловко и без видимых усилий управлялась с чайником, ложечками, лимоном и полудюжиной других предметов, настолько очевидно впечатлив Леро, что даже Бон-Бон заметила.

Он взял ложечку и поболтал ею над чашкой, зажав между большим и указательным пальцами.

— Я точно никогда не привыкну.

— Это ты ещё не видел, как Твайлайт жонглирует домами. — Лира сделала глоток чаю и улыбнулась, глядя, как брови Леро пытаются уползти на затылок.

— Домами?..

— Ага! За ту пару лет, что она здесь живёт, я от неё много чего навидалась. Бонни, помнишь тот случай с Урсой?

— Пытаюсь забыть, — проворчала Бон-Бон. Воспоминания о том, как эта тварь чуть не разнесла её магазин — и заодно растоптала её рыночную тележку, — были ещё достаточно свежими, чтобы заставлять её вздрагивать по ночам. Она вернулась на своё место, между человеком и единорожкой, и попыталась сосредоточиться на чашке с чаем.

— Я слышал об этом, Рэйнбоу Дэш мне как-то рассказывала. Что-то про огромного медведя?

Всякая возможность отвлечься от этих мыслей благополучно исчезла. Бон-Бон кивнула:

— Огромного магического медведя, устроившего в Понивилле огромный магический погром.

— И, как я понимаю, Твайлайт Спаркл спасла положение, — проговорил Леро с непонятным выражением на лице. Лира дёрнула ушками и показала человеку язык, словно в ответ на шутку.

— Её решение включало в себя водонапорную башню, пару дюжин коров и уйму магии. Уйму, — повторила Лира, для убедительности стукнув копытом по столу. — Кроме неё, на такое никто не способен. Не будь её там, мы бы по-настоящему влипли.

— Звучит страшновато, — проговорил Леро чуть отстранённо, как будто только что осознал что-то важное. Нахмурясь, он взглянул на Бон-Бон, одной рукой потирая подбородок; кажется, это должно было что-то значить, но она не могла понять, что именно. Человек отвёл глаза и принялся играть с чашкой, обхватывая её пальцами и отпуская снова.

— "Страшновато" — это ещё мягко сказано.

— А как бы вы стали действовать, если бы под боком не нашлось магического гения?

— Острыми палками, — ответила Бон-Бон. Она усмехнулась, услышав, как сухо прозвучали её слова, и постаралась не думать о том, что бы из этого вышло. — Или позвали бы стражу и надеялись, что они успеют вовремя. Впрочем, Урсы настолько редкие, что почти никогда не приближаются к жилищам пони. Со времён Объединения они больше не угроза.

— А до того? — "Он всегда такой назойливый? Неудивительно, что Рэрити его полюбила, он наверняка притаскивает ей кучу слухов. Нет, нет, Бон-Бон, это несправедливо..."

— А до того... — Лира сочувственно улыбнулась Бон-Бон. — Скажем так: единорогам очень долго пришлось завоёвывать доверие земных пони. Мы... они были склонны пренебрегать своим долгом защищать пони, которые по сути являлись их вассалами.

— Ты хочешь сказать, рабами, — проговорил Леро, пристально взглянув на Бон-Бон. Он провёл пальцем по ободку чашки.

— Ну да, в некотором роде. Пони не лучше и не хуже любых других видов, когда дело касается эксплуатации и отвержения всех, кто на нас не похож. Мы стадный вид, и такое поведение тысячелетиями помогало нам выжить.

— Эволюция пони для чайников, — ответил Леро с ухмылкой. — Твайлайт уже прочитала мне эту лекцию.

Лира показала ему язык, по-прежнему улыбаясь:

— Вряд ли она успела рассказать тебе о нашей более современной истории. Войны, раздоры, всяческие империи и мелкие королевства, столько времени тратившие на борьбу между собой.

— А тем временем, — добавила Бон-Бон, — земные пони обычно оказывались между двух огней, и им приходилось самим о себе заботиться.

— Могу понять, почему это вызвало недоверие, — сказал Леро. Он говорил тихо, уставившись в никуда, и глубоко задумался.

Бон-Бон поёрзала на сиденье и покосилась на Лиру, которая выглядела очень довольной, что нашла слушателя. "Похоже, не только Твайлайт нравится читать лекции".

Леро без предупреждения потянулся и поставил чашку на стол. Снова взглянув на Бон-Бон, он улыбнулся:

— Прости, я, кажется, злоупотребил вашим гостеприимством. Мне надо идти.

— Всё в порядке.

— Мне не следовало навязываться. А кроме того, — добавил он со смешком, — как бы мне ни было интересно с вами поговорить, я обещал Рэйнбоу сегодня после обеда научить её одному человеческому спорту.

Когда он начал вставать, Лира вдруг спрыгнула со стула.

— Стой, не уходи, — сказала она и ускакала из кухни, оставив Леро и Бон-Бон в неловкой тишине. Леро нахмурился и снова потрогал чашку.

— По-моему, я тебя расстроил, — тихо проговорил он. Бон-Бон ощутила в его голосе странные нотки сочувствия, эмоции, которых раньше не замечала. Она моргнула.

— Да нет. Про маму был немножко больной вопрос, но не то чтобы очень. Мне не следовало так себя вести.

— Что ж. Прости всё равно. Насмехаться над работой твоей мамы, а потом заваливать тебя личными вопросами... я обычно вовсе не так обращаюсь с клиентами.

Леро поднялся, собираясь подобрать инструменты, а затем остановился, неловко пригнувшись, чтобы не стукнуться о потолок, хотя высоты ему здесь хватало. Нахмурившись, он посмотрел на дверь, за которой скрылась единорожка.

— А она всегда такая?

— Зависит от настроения. Лира всегда была немного необычной. Она думает не так, как другие пони. — Отвечая, Бон-Бон принялась убирать со стола, быстро и ловко двигая копытами чашки, чем заслужила одобрительный хмык от Леро. Она чуть улыбнулась. — Знай я её похуже, то сказала бы, что она родилась не в том месте и не в то время... — не договорив, она взглянула на Леро с новым интересом. Чем Дискорд не шутит...

— Ну, не знаю, куда она пошла...

Дверь распахнулась, явив за собой Лиру с победной улыбкой, сияющей на лице, и толстой книгой в кожаном переплёте, парящей над головой. Единорожка приземлила книгу на стол и подтолкнула к Леро:

— Вот. Когда закончишь, не забудь вернуть.

— Что это?

— Книга, — невозмутимо ответила она. Леро со стоном накрыл рукой лицо. — Да, да, смейся сколько хочешь. Это книга по истории. Тут описана часть эпохи, о которой мы говорили, в основном про войны между крупнейшими единорожьим и пегасьим государствами, но ещё много сказано о том, как они повлияли на всех остальных.

— Звучит интересно... — Леро поднял книгу и осмотрел обложку. — "История войны Крыла и Самоцвета"?

— Если захочешь, у меня ещё есть. Я всегда интересовалась этой темой, но местная библиотека чуть ли не вся про земных пони и историю после Объединения, так что приходится покупать самой.

— Спасибо большое. — Леро взвесил книгу в руке и осторожно уложил в сумку с инструментами. Закинув сумку на плечо, он в последний раз улыбнулся обеим пони: — Ещё раз благодарю за чай и беседу. Приятно было ещё с кем-то поболтать.

— Без проблем, — сказала Лира, прижавшись щекой к его запястью; через секунду её глаза широко раскрылись, когда Леро легонько потёр её костяшками пальцев сразу под ухом. Затем он как ни в чём не бывало вышел из кухни, одной рукой спокойно открыв дверь, а другой на ходу доставая из сумки Лирину книгу, и напевая какой-то незнакомый мотивчик.

Как только входная дверь закрылась за ним, Бон-Бон повернулась к Лире и склонила голову набок:

— Он что, сейчас...

Лира кивнула. Она оглянулась через плечо на дверь и фыркнула:

— Вот уж не ожидала.

— Скажем ему?

— Гм... — Лира прикусила губу. Она что, покраснела? — Наверное, да.

— Я пойду и...

— Нет! Нет... — Лира уже опять улыбалась своей кривоватой улыбкой. — Я сама потом скажу. Пусть лучше он это именно от меня услышит, верно? И потом, ты просто засмущаешься и не сможешь ему объяснить, что дотрагиваться до любой кобылки вот так — всё равно что целоваться с ней на публике.

— Кстати, как ты думаешь, откуда он взял такую идею?

Лирины глаза немного расширились, затем улыбка тоже стала чуть шире.

— Понятия не имею.

* * *

— Всё проходит. Всё мимолётно. Возьми кисть и пиши на камне. Краска выцветет, камень раскрошится. Всё вернётся к истоку.

Лира кружилась, закрыв глаза, её тело почти самостоятельно выполняло приёмы еженедельной медитации. Она чувствовала, как первые лучи солнца, пробиваясь между двумя деревьями на краю небольшой низинки, гладят ей спину, согревают ноги, шею и бок. Она улыбнулась, совсем чуть-чуть, когда тепло проникло под шёрстку, и продолжила упражнения.

— Взойди на холм, обогни холм, все пути приведут к подножию. Вернись к центру, пройди дальше и возвратись снова.

До неё этой лощиной пользовался кто-то ещё. Копыта той пони проложили слабую, еле заметную извилистую колею вокруг и через низину, говорившую о целых годах, посвящённых медитациям. И хотя, судя по следам, её предшественница выполняла упражнения с исключительной тщательностью, Лира никогда не вступала на эту дорожку, предпочитая свою тропу, в конце которой всегда оказывалась хвостом к солнцу точно в момент восхода.

— Реки впадают в море, и всё нераздельно. Свет обращает камень в пыль, и всё нераздельно. Всё и вся возвращается к началу начал. Сегодня я проложу новый путь, чтобы однажды вернуться обратно.

Она открыла глаза и взглянула на свою тень, протянувшуюся перед ней по траве. Лощина, неглубокая впадина голой земли среди перелеска, осталась позади неё. Поблизости журчал ручей, играя и прыгая по гладким серым камням, огибал половину её укромной гавани и разливался в глубокую заводь. Вокруг, куда ни глянь, вздымались травянистые склоны Сёдел, усиливая ощущение, как будто стоишь на дне огромной чаши; вдали, над самым краем, виднелась граница Вечновольного леса, скрытого за неизменной пеленой тумана. Лира напоследок оглянулась через плечо на рощицу и шагнула вперёд, навстречу новому дню, довольная, но не удовлетворённая.

Отсюда до города было недалеко, но сегодня Лире не хотелось сразу возвращаться к повседневным заботам, и она решила побродить наугад и посмотреть, куда её занесёт. Несмотря на близость Вечновольного, вокруг было тихо, не считая жужжания насекомых и шелеста травы, колыхавшейся под лёгким ветерком. Время словно остановилось; небо было безоблачным, вокруг поднимались края долины, по которой она шагала. Пушистое облачко семечек пролетело по воздуху, будто замерев на миг перед её глазами, прежде чем ветерок унёс его прочь.

Лира смотрела, как пушинки поднимаются всё выше и выше, растворяясь в безбрежной голубизне, пока не услышала позади шелест крыльев и тихое "топ" копыт пегаса, приземлившегося на траву.

Одни пегасы при посадке буквально втыкают копыта в землю, словно хотят убедиться, что достаточно крепко стоят на ногах. Другие спускаются неохотно, едва дотрагиваясь копытами до земли, стараются сделаться как можно легче и поскорее подняться в небо. Лира знала только одну пегаску, которая возвращалась на землю, как в объятия давно потерянного возлюбленного.

— Привет, Флаттершай.

Пегасочка изумлённо пискнула, звук осторожных шагов по траве на секунду прервался.

— Как ты всегда узнаёшь, что это я?

— Магия, — ответила Лира, поворачиваясь к новоприбывшей и постаравшись изобразить как можно более весёлое лицо. Флаттершай раз или два прянула ушками, пытаясь понять, дразнит её Лира или говорит правду, а потом вгляделась ей в глаза.

— Лира, что-то не так? Ты кажешься, эм, печальной.

— Мне немного грустно, угу.

— И ты поэтому здесь? Мне иногда нравится приходить сюда, чтобы подумать. — Флаттершай посмотрела в небо, а затем перевела взгляд к Вечновольному лесу. — Здесь всё почему-то кажется таким мирным.

Лира не ответила, отдавшись чувству солнечных лучей, ласкающих тело, и прохладного ветерка, ерошащего шёрстку. Какое-то время они просто молча стояли рядом. Лира позволила мыслям свободно течь, а Флаттершай, наверное, делала что-то своё, но потом наконец нарушила тишину.

— Это из-за Леро?

Глаза Лиры вдруг распахнулись. Вторая пони глядела на неё пристально, почти пронзительно — ну, насколько так можно было сказать о Флаттершай. Сочетание очаровательной застенчивости и беспокойной озабоченности не давало Лире шанса увильнуть от вопроса. Она коротко кивнула и снова зажмурилась.

— Значит, ты...

— Наверное, даже раньше, чем Рэйнбоу Дэш, — сказала Лира. — Но не думаю, что он заметил. Я ждала, хотела посмотреть, как всё пойдёт.

— Ох. Ох, но это же...

— ...Жизнь, — произнесла Лира с нажимом, как можно увереннее. — Так уж оно вышло. Я не буду сражаться с судьбой. — Она опять открыла глаза и повернулась к Флаттершай с самой бодрой улыбкой. — Ну а ты что здесь делаешь?

— О... ох, ну, я, эм, искала кое-что. — Когда Флаттершай нервничала, она ужасно очаровательно оглядывалась по сторонам, но при этом совершенно очевидно избегала смотреть в сторону Вечновольного леса.

— Не ты первая... это тоже связано с Леро, так? — Флаттершай кивнула в ответ, на что Лира фыркнула: — Он сейчас популярная тема.

— Я думала, что если ещё разок посмотрю, то, может, пойму, откуда он появился.

— Насколько я помню, он выглядел так, словно прополз через колючую изгородь, — сказала Лира, и её взгляд словно сам по себе обратился к лесу. — Царапины везде. Довольно скверные, особенно для него.

Флаттершай разволновалась так, что её крылья распахнулись, а копытца заплясали на месте. Должно быть, только страх высоты удержал её на земле.

— В этой части леса нет ни ежевики, ни колючих кустов. А к тому месту, где мы его нашли, нет никаких тропинок.

— Он как будто вышел из сна...

Флаттершай прижала ушки и нахмурилась:

— Скорее, из кошмара.

— Пожалуй, тут ты права, — ответила Лира. Она снова взглянула в сторону леса и покачала головой. — Сомневаюсь, что ты что-то найдёшь, Флаттершай. Какой бы путь его сюда ни привёл, теперь он закрылся.

— Мне просто кажется, что ему, наверное, одиноко...

— Так и было. Он скучает по семье, это каждому видно... ну, может, не каждому... но я это вижу. Он каждый день сюда приходил, искал дорогу домой, пока Рэйнбоу... — Лире сдавило горло. Почему ей вдруг стало так трудно об этом говорить? Она заставила себя продолжать, не обращая внимания на комок в груди: — Теперь его любят, и он научился смотреть на это место как на свой новый дом. Зачем же ему теперь искать путь обратно?

Какое-то время Флаттершай оглядывала лес, водя глазами туда-сюда, а затем, видимо, приняла решение. Она опустила голову:

— Ты права. Я видела, как они счастливы вместе. Я... я просто хотела немножечко помочь.

— Мы можем помочь ему, став его друзьями. Сейчас это ему особенно нужно, когда все пони знают о его отношениях с Твайлайт и Рэйнбоу. — Лира подняла ногу и ободряюще погладила Флаттершай копытом по плечу. Долю секунды спустя пегасочка закинула передние ноги Лире на шею и крепко обняла её. — Что...

— За то, что помогла мне, — шепнула Флаттершай. Она потёрлась щекой о Лирину шею и быстро отпрянула, расправив крылья и готовясь взлетать. — Мне пора!

Лира следила, как она скользит над лугом, едва поднявшись над высокой травой и торопливо обогнув по дороге одинокое дерево. Пегасочка двигалась с такой грацией и изяществом... удивительно, как она этого раньше не замечала. Лира осторожно дотронулась до шеи там, где к ней прижималась Флаттершай, и улыбнулась.

Может быть, в другой жизни... но только не в этой. Сейчас её жизнь катилась лишь в одну сторону, стремясь туда, о чём она до недавнего времени и подумать не могла. Если только у неё получится...

Лира взглянула на небо и решила, что у неё ещё есть время до официального начала дня. Она упёрлась копытами в землю и закрыла глаза, приняв открытую стойку Пути. Подняв голову к солнцу, она поставила переднюю ногу на самый кончик копыта, глубоко вдохнула и начала путешествие к центру.

— Всё проходит. Всё мимолётно. Возьми кисть и пиши на камне...

* * *

Дверь закрылась, оставив ошеломлённую Рэйнбоу снаружи, и Лира прислонилась к ней боком, от всей души вздохнув так, что эхо по комнате прокатилось.

— Ненавижу, когда я права.

Бон-Бон подняла глаза от своей неизменной газеты, с грустной улыбкой на обычно безмятежном лице:

— Настолько плохо?

— Хуже. Вся троица, да ещё их подружка. Глиттер Даст, кажется.

— О, вот как? Жаль, она была хорошей клиенткой. — Бон-Бон аккуратно свернула газету и отложила в сторону. — И, полагаю, мне следует найти нового поставщика.

— О нет, последнее, что я хочу видеть, это как пони теперь начнут объединяться друг против друга, — сказала Лира, глядя, как её подруга не спеша идёт через комнату. Бон-Бон закатила глаза и, проходя мимо Лиры, ткнулась ей в шею мордочкой.

— Ну вот что ты драму устраиваешь, а?

— Мы, музыканты, такие, — парировала Лира. Она сняла сумочку и кинула её на тахту, а секундой позже запрыгнула туда сама.

Бон-Бон проследила за ней с рассеянной полуулыбкой:

— Но это ничего не изменит.

— Бон-Бон...

— Лира, у тебя есть твой значок, а у меня табличка "Не обслуживаем". И я не желаю закупаться у пони, которая так ведёт себя с другими пони. — Она глянула на сложенную газету и вздохнула: — Даже если она делает оптовые скидки "три по цене двух"...

— Ты их даже не знаешь толком.

— Могу сказать то же самое. Выпьешь? — Бон-Бон скрылась в кухне, ненадолго оставив Лиру наедине с мыслями. Арфистка-стражница немного подумала, а затем хлопнула копытом по тахте.

— Сидру, — ответила она. Вскоре Бон-Бон вернулась под звяканье упаковки из шести бутылок, которую несла в зубах. Не в первый раз Лира задумалась, как не-единороги умудряются столько всего делать без магии. Ей казалось, что это ужасно неудобно — брать вещи зубами и копытами, без той точности, которую даёт магия.

Её мысли прервались, когда Бон-Бон вскрыла бутылку зубом. Ловко передав её Лире, земная пони взяла ещё одну для себя, сдёрнув крышку без малейших проблем. Вся растущая жалость Лиры к бедственному положению земных пони на этом благополучно завяла.

— Итак, — сказала её подруга, тоже растянувшись на тахте, — я так понимаю, они попытались сделать какую-то глупость?

— Они собирались наехать на Рэйнбоу Дэш. Вчетвером на одну.

— Как-то нечестно.

— Ага. Когда я вмешалась, Рэйнбоу уже почти дошла до белого каления. Я даже удивилась, что она ещё на них не накинулась. В последнее время она где-то сумела неплохо подучиться самодисциплине. — Лира с ухмылкой глотнула сидра. Кисло-сладкий напиток защипал язык и вспенился в горле, заставив её вздрогнуть от неожиданности. Бон-Бон выбрала отличную выпивку. — Если она ещё чуть-чуть обуздает свой нрав, из неё может выйти неплохая стражница.

— Ого, кажется, эта кобылка тебя прямо-таки очаровала. Мне начать ревновать?

— К Рэйнбоу Дэш? Бон-Бон, ты же меня знаешь!

— Может, не к самой Рэйнбоу, а к кому-то поблизости. К кому-то, кто всегда рядом с ней... — Бон-Бон задрала голову, допивая бутылку, и нарочито проигнорировала Лиру, показавшую ей язык. Вздохнув, она причмокнула:

— Как многозначительно ты молчишь.

— Иногда молчание громче любых слов.

— Значит, ты мне это говоришь постоянно, — ответила Бон-Бон. — И со смаком. — Она спрыгнула с тахты за новой бутылкой. — Видимо, если слишком долго смотреть на что-то, оно притянет глаза.

— Можно и так сказать. — Лира обнаружила, что не может оторвать взгляда от бутылки у себя в копытах. Она с минуту покачивала ею, дожидаясь ещё каких-то слов, а потом поглядела на подругу. Бон-Бон наблюдала за ней через плечо, улыбаясь. — Бонни...

— Лира. Из нас с тобой вряд ли выйдет одна упряжка. — Бон-Бон хлопнула пробкой и вернулась на тахту. Прижавшись к боку Лиры, она продолжила: — Я понятия не имею, что ты в нём нашла, но не стану мешать тебе, когда ты так очевидно хочешь к нему. А кроме того, я не один месяц знаю про твои чувства. В тот день, когда ты узнала, что Рэйнбоу Дэш его соблазнила, ты заперлась в спальне со своей лирой...

— Леверсной арфой.

— ...и отказывалась выходить, пока не наиграла целую симфонию. Кстати говоря, очень красивую. Тебе стоит попробовать записывать такие вещи.

— Музыка, привязанная к бумаге, умирает.

— Хотела бы я сказать тебе что-то такое же мудрое, — проговорила Бон-Бон. Она уткнулась носом Лире в шею и вздохнула. Лира прижалась к ней и вздохнула тоже, наслаждаясь тёплым чувством товарищества.

— Может быть, он станет моим завершением. А может, моим безумием.

— Как сказал великий мастер, жизнь — как коробка конфет. В жару липко, зато пахнет приятно.

— Это задумывалось как комплимент? Я тронута.

— Это то, что ты сама захочешь, — ответила Бон-Бон. Прильнув к подруге, она закрыла глаза. — Обещай мне кое-что, Лира.

— Что угодно. — Лира подняла бутылку и осушила её. Она и не заметила, как мало там оставалось. — Хоть целый мир.

— Ничего такого глобального, — заверила Бон-Бон и сделала глубокий вдох. — Не упусти его, ладно? Я же знаю тебя, — продолжила она, прежде чем Лира успела ответить. Единорожка, нахмурясь, склонила голову набок. — Знаю, не сомневайся. Ты не любишь конфликтов, и это замечательно, но это значит, что ты всё пускаешь на самотёк, если только у тебя нет другого выбора. Ты могла бы заполучить Леро давным-давно, если бы не тянула время.

— Я... я просто хотела сперва посмотреть, как всё утрясётся с Твайлайт.

— А в следующий раз ты какую отговорку придумаешь?

Лира снова опустила глаза на бутылку. Она очень-очень давно не видела Бон-Бон с этой стороны. И успела соскучиться.

— Наверное, ты права. Но пока ещё слишком рано.

— Лира, слишком рано не будет вечно.

— И ты ещё жаловалась, что не можешь говорить мудро!

* * *

На галерее городской ратуши было уже темно, когда троица вышла, тихо переговариваясь между собой. Их смех эхом раздавался над площадью, прыгая между колоннами ратуши, пока не достиг Лириного укрытия возле задней лестницы.

Она задержалась, глядя, как её друзья уходят, отчасти чтобы дать им насладиться минуткой спокойствия, а отчасти из-за переполнявшего её облегчения и радости за них. Если бы она пошла с ними, то, наверное, сказала бы или сделала что-то, о чём бы потом пожалела. Подумать только, как легко она могла потерять контроль над собой...

Её губы тронула улыбка. Бывает, когда чувствовать себя вот так — это правильно. Контроль был точно такой же иллюзией, как постоянство или мысль о том, что она может просто помчаться за ними вдогонку, хотя у неё есть незаконченные дела и работа с бумагами. Комната, из которой они только что вышли, была в её распоряжении лишь до конца дня, так что она быстро протрусила к двери, в последний раз оглянулась на удаляющихся друзей и толкнула дверь плечом, входя внутрь.

В комнате стоял письменный стол, а на нём были разложены папки, относящиеся к этому делу, что сразу озадачило Лиру; она пока не просила, чтобы их принесли. Стражница-на-полставки склонила голову набок и навострила ушки, с новым интересом изучая комнату. Что-то здесь было в воздухе... что-то, пахнущее скошенной травой в тёплый летний день.

— Я думала, вы ушли. — Она снова улыбнулась, поворачиваясь к источнику аромата.

— Большинство моих маленьких пони начало бы с чего-то более формального. — Принцесса Селестия вышла из угла, в котором ухитрилась спрятаться не скрываясь. Когда Лира повернулась к ней, она приостановилась. — Прошу, не нужно кланяться.

— Спасибо, ваше высочество, — ответила Лира, хотя и так не собиралась. — Могу я спросить, почему вы всё ещё здесь?

— Конечно. Я здесь, чтобы избавить вас от бумажной работы, сержант запаса Хартстрингс.

Лира взглянула на стол и аккуратную стопку бумаг. Сверху лежала папка со всеми её записями за этот день, которые следовало собрать в двухстраничный отчёт о расследовании и отправить почтой в региональную штаб-квартиру Стражи вместе с заявкой на возмещение расходов и её обычным двухнедельным докладом.

Её взгляд вернулся к принцессе, которая улыбнулась ей благосклонно, как и положено полубогине.

— Вашему командованию уже известно о моём присутствии, и предполагается, что вы доложитесь мне лично. В конце концов... — Селестия обошла вокруг Лиры и встала у окна, глядя на вечернее небо, — ...я и ваша правительница, и ваша главнокомандующая, и у меня имеется личный интерес к этому делу.

— Разумеется, мэм, — ответила Лира, едва успев скрыть улыбку. Само собой, принцесса была заинтересована. — Что именно я должна...

— Ты веришь ему?

— Верю ли я Леро? Конечно! Он... — она остановилась, нахмурившись. — Простите, что я спрашиваю, мэм, но дело в Леро или в Твайлайт?

Отвернувшись от окна, Селестия улыбнулась. А потом рассмеялась тем смехом, что порой заставлял даже самых суровых жеребцов и кобылиц ронять слёзы в овёс и сочинять ужасные, но прочувствованные стихи.

— То ли ты очень чуткая, Лира Хартстрингс, то ли я чересчур открытая. Давай предположим первое? — Принцесса коротко взмахнула крыльями, будто сбрасывая неудобный плащ, и когда заговорила снова, в её голосе появился некий оттенок, который Лира не могла точно определить. — Я ни на миг не сомневаюсь в суждениях моей ученицы, но ты, наверное, понимаешь, что её выбор меня несколько встревожил. За очень долгое время у меня не было никого настолько близкого; она мне почти как дочь.

— Думаю, я понимаю, — ответила Лира. Она подошла поближе к окну и села так близко к принцессе, как только осмелилась. Похоже, девизом этого вечера была неформальность, поскольку через несколько секунд Селестия тоже уселась.

— Вот как?

— Мэм, простите мои слова, но вы чувствуете то, что однажды приходится переживать любой кобылице. Все мы вынуждены отпускать кого-то рано или поздно. — "И смотреть, как они уходят за дверь..." — Вы наверняка понимаете, во что она ввязалась. Было бы странно, если бы это вас не заботило.

— Хотела бы я знать, понимает ли она сама, во что ввязалась, — сказала принцесса так тихо, что Лира почти засомневалась, должна ли она была это слышать.

— У меня не очень много опыта, но... но я думаю, никто на самом деле не понимает.

— Ты, возможно, не догадываешься, насколько права. — Селестия опять улыбнулась, а когда заговорила снова, в её глазах плясали смешинки. — "Чистую радость любви никогда не погубят ни привычка, ни время, ибо каждый день она открывается заново".

— Кловис?

— Клифф Корд.

— Кажется, я ничего из неё не читала.

Усмехнувшись, Селестия покачала головой:

— Это потому, что он никогда ничего не записывал, кроме как водой на камне. Клифф Корд считал, что доверить слова бумаге значит уничтожить их смысл и безвозвратно привязать к прошлому.

Лира невольно улыбнулась знакомой мысли. Комнату заполнила тишина; она текла меж ними, как лёгкий ветерок, тёплый, но освежающий. Говорить пока было не о чем. Лира наблюдала, как солнце плавно исчезает за горизонтом, и думала о действии и бездействии.

Она ощутила, как принцесса зашевелилась рядом с ней:

— Кажется, я на миг забылась, сержант.

— Миг — это всё, что у нас есть, мэм, — ответила Лира. Селестия с любопытством нахмурилась, затем кивнула.

— Я слышала, что ты иногда говоришь загадками. Не стану вас больше задерживать, мисс Хартстрингс. Хорошей вам ночи. — Селестия повернулась и направилась к двери. Она шагала медленно, с королевским достоинством, и её уши чуть дёрнулись, когда Лира вскочила на ноги:

— Принцесса?

— Сержант?

Лира остановилась. Впервые за очень долгий срок она чувствовала себя настолько неуверенно. Селестия медленно развернулась, по-прежнему улыбаясь и озорно блестя глазами. Конечно, она знала. У неё были тысячи лет, чтобы научиться понимать пони. Наверное, она могла по походке Лиры определить, что именно она ела на завтрак.

— Я... э... — Она вдохнула. — А вы ему верите?

— Ве... — Селестия рассмеялась второй раз за вечер, и таким звонким был её смех, что Лиру тоже невольно захлестнула радость. "Она так из меня поэтессу сделает". — Как я сказала, в этом вопросе я доверяю моей ученице, так что да. Я верю ему. Ты, кажется, нервничаешь, Лира Хартстрингс.

— Ох, вы даже не представляете.

— Возможно, всё-таки представляю, — скромно заметила Селестия. — Твой вопрос приводит меня к подозрению, что ты сама не вполне уверена в своих чувствах. — Селестия потёрла подбородок, и Лира заметила, как между губами принцессы промелькнул кончик языка, в точности как у Твайлайт, когда та о чём-то задумывалась. — Далее, я полагаю, что ты пытаешься спросить меня о чём-то более конкретном, но не знаешь, с чего начать.

— Ну... да. Но, понимаете, Твайлайт... заинтересованное лицо, и это всё усложняет, потому что, значит, вы заинтересованы тоже... — Лира помедлила, закусив губу. Когда она успела стать такой косноязычной?.. — А вы мой старший офицер, значит...

— Сержант, за свою долгую жизнь я слышала достаточно отговорок, чтобы понять, что ты, моя маленькая пони, на редкость умело за них цепляешься. — Селестия чуть опустила голову и шагнула к Лире. — Перед тобою путь. Ты желаешь понять, верный ли он. Ты повсюду ищешь подтверждений тому, к чему твоё сердце давно стремится.

Лишившись дара речи, Лира просто кивнула. Она даже отдалённо не предвидела, что этот разговор примет такой оборот. Собственно, она вообще не предвидела этот разговор. Это точно надо записать в дневник, подумала она, когда Селестия вновь подняла голову. Несколько секунд принцесса смотрела ей в глаза, а потом тепло улыбнулась.

— Ты найдёшь то, что ищешь, когда перестанешь искать, Лира Хартстрингс.

И прежде чем Лира нашлась, что ответить, владычица Эквестрии вышла за дверь.

* * *

В будущем, думая о настоящем, я скажу себе: я помню тот день.

Если на то пошло, наберётся довольно много дней, которые стоит запомнить, но по-настоящему драгоценны лишь некоторые. Те мгновения, когда всего один толчок направляет тебя на путь, по которому тебе следует идти. Когда сопротивляться немыслимо, ибо это значит пойти против самой Вселенной.

Я прождала ещё месяц, в основном по привычке, но моё сердце уже сделало выбор, а сражаться с собственным сердцем — всё равно что сражаться с ветром в лицо. Я так долго искала свой путь, и лишь перестав искать осознала, что он уже лежит у меня под копытами. Я начала ухаживать за тобой, сама того не зная, моё сердце уже рвалось вперёд, возвращалось туда, где и должно было быть.

Тот день не был ни тёплым, ни особенно солнечным, но это было неважно. Никакие облака не могли скрыть сияние твоих глаз или омрачить твой дух. Ты возвышался над всем, как гора, на которую мне предстояло взойти. Вы втроём показали мне, кем я должна быть и где я должна быть. Ваша свобода, ваша раскованность и ваше равновесие — вот к чему стремилась я всю свою жизнь.

Найти вас было легко. А вот найти эти цветы оказалось труднее, чем я ожидала, да и дороже. Но что есть деньги? Лишь ещё одна переменная величина в бесконечно меняющейся вселенной. Это была самая последняя, самая крошечная отговорка, и я просто отмахнулась от неё.

Я буду помнить, как ждала, наблюдая за небом и за миром вокруг, пока ты не заполнил его. Я буду помнить, как Рэйнбоу танцевала вокруг тебя, свободно и радостно, как Твайлайт держалась рядом, а ты слушал и ловил каждое слово; и как ты, шагая всё вперёд и вперёд, отпускал эти слова, наслаждаясь свободой, и они сплетались друг с другом, поднимаясь всё выше и выше. Вы втроём так увлеклись разговором, что едва не прошли мимо меня, не заметив.

Но ты заметил, ты заметил, мой странник, что вечно падает, ты подошёл и опустился передо мной, как волна, смывая прочь последние сомнения и страхи.

И они знали. Они улыбнулись и подошли ко мне с обеих сторон, словно две руки, чтобы обнять меня и привести в твою жизнь, а ты смотрел смущённо и радостно, как всегда при встрече с чем-то новым и неизвестным.

А потом ты понял.

А потом ты улыбнулся.

И я стала целой.

## Рыбку из пруда

От автора: Упс. Я закончил эту главу и готовился опубликовать, но недавний эпизод, похоже, обесценил основную идею. Не буду спойлерить, выскажусь в примечании, но да, признаю — отправная точка истории расходится с каноном.

— ...Ладно, я лишь хочу сказать, что для гения её уровня она попадает в плен слишком часто.

Рэйнбоу разочарованно вздохнула.

— Ну… да, но она же потом сбегает! И непременно делает это самым потрясным способом!

Леро всплеснул руками.

— Даже если так, не будет ли ещё потряснее вообще не попадаться?

Спор начался, едва вся компания вышла на одну из главных дорог, ведущих за пределы Понивиля. Леро на днях закончил читать третью книгу о Дэринг Ду, подсунутую ему пегаской, и главная героиня не показалась ему такой уж крутой. Лира и Твайлайт с интересом наблюдали за пикировкой.

— Ага, и не получить возможности выбраться и отобрать сокровище, которое увели у неё злодеи? — резонно возразила Рэйнбоу. — Серьезно, чувак, это было классно. Пора бы тебе уже согласиться.

— А я и не отрицаю. Просто мне кажется, будь Дэринг умнее, непременно отыгралась бы, особенно во второй книге. Она там такой шанс упустила.

Твайлайт прокашлялась, чтобы привлечь внимание перед тем, как влезть в разговор.

— Вообще-то, в следующей книге она так и поступит. Более того, она задумается о произошедшем в “Кобыльей Мумии”, о том, как могла бы изменить те события, и поэтому сможет поймать своего преследователя.

В ответ Рэйнбоу показала ей язык.

— Отличный способ испортить удовольствие, Твай. Я специально не упоминала об этом, чтобы потом, когда он прочтёт следующий том, сказать: “Я же говорила! Она даже ещё потряснее, потому что учла прошлый раз!”

Твайлайт закатила глаза со страдальческим выражением на лице, а Леро хмыкнул. Лира промолчала, но улыбнулась, а Дэш заметила в её золотистых глазах искорки веселья.

Краем глаза пегаска заметила какое-то мельтешение и повернулась в ту сторону. К ним стремительно приближалось нечто черно-жёлтое, мелькая между зданий на небольшой высоте. У Рэйнбоу дёрнулся уголок рта. Хани Би. Опять.

Сёстры Хани продолжали надоедать им даже после того, как Лира стала в открытую проявлять свой интерес к табуну. Присутствие мятно-зелёной единорожки лишь делало выходки менее предсказуемыми. А Хани Би вообще доставала их с завидной регулярностью, не обращая внимания на находящихся рядом. Она избрала тактику мелких уколов, но это приносило свои плоды. Подловить Рэйнбоу и заставить её приземлиться больше не получалось — успех первого раза был скорее случайным; тем не менее, постоянные пакости не могли не вызывать раздражения. Особенно одна, произошедшая перед самым свиданием: шляпу Твайлайт после того раза привести в порядок так и не удалось.

Леро и Твайлайт в два голоса призывали Рэйнбоу к спокойствию, говорили, что сёстры провоцируют её, пытаясь добиться ответной реакции, но, сено побери, с неё хватит. Для Дэш всегда было трудно не отвечать, что служило источником постоянных проблем в лётной школе. А творящийся беспредел истощил последние крохи терпения, и для Хани Би настало время узнать об этом.

Рэйнбоу выжидала, пока противница выйдет на финишную прямую. Леро озадаченно глянул на неё, удивившись внезапному молчанию собеседницы, но пегаска не обратила на это внимания. Как только Хани Би устремилась к ним, лишившись возможности маневра, Дэш одним мощным резким взмахом крыльев подбросила себя вверх, ввинчиваясь в воздух. Она научилась этому приёму у Отэм Бриз, тренера стиля Шороха Перьев, и ещё ни разу не оплошала с его исполнением. Едва Хани Би пролетела над головой Леро, Дэш скользнула по её крылу кончиком собственного. Чёрно-жёлтую пегаску внезапно бросило в сторону. Хлёсткое касание в сочетании с оставшимся от Рэйнбоу воздушным вихрем дезориентировало её, в точности как Дэш и рассчитывала. Она ударила не настолько сильно, чтобы сбить другую кобылку на землю, но вполне достаточно, чтобы недвусмысленно выразить своё... раздражение.

Хани Би отвернула в сторону, продолжая вихляться и теряя высоту в попытках выправить курс. Рэйнбоу торжествующе фыркнула. “Может, пораскинешь мозгами, прежде чем лезть ещё раз”, — мелькнула у неё мысль, приправленная капелькой самодовольства. Хотя она может просто полезть к Леро и Твайлайт, когда Дэш не будет рядом. Если так — что ж, найдётся другой способ выразить своё недовольство. Пожалуй, у Лиры могли быть идеи на этот счёт…

Чувство превосходства испарилось, стоило Рэйнбоу заметить, что трепыхания чёрно-жёлтой пегаски несут её к ближайшему озерцу. “Упс. Конские яблоки, этого я не предвидела… быстрее, выправь курс, дубина”.

У Хани Би почти получилось… но в последний момент кончик крыла коснулся воды. Сила трения немедленно вцепилась в него, заломив за спину продолжающей движение пегаске. В итоге Хани Би клюнула носом и врезалась в поверхность озерца, подняв тучу брызг.

Рэйнбоу замерла, парализованная ужасом. “Ох… конские яблоки”.

— Она… она же умеет плавать?

Пегасы делятся на две категории: те, которые очень хорошо плавают, и те, которые очень хорошо тонут. Золотой середины практически не было. Сама голубая пегаска, как и прочие без нужного таланта, относилась ко вторым.

Дэш уставилась на водную гладь. Рябь, поднятую падением пегаски, нарушали лишь поднимающиеся из глубины пузырьки, отчего Рэйнбоу со страхом осознала, что Хани Би тоже пловцом не являлась.

— Ох, мама моя дорогая, — тихо произнесла Лира, — я… я не умею плавать. Девочки, а вы?

Твайлайт покачала головой.

— Я могу, но далеко не так хорошо, как того требует профессия спасателя, — она выглядела напряженной и слегка напуганной.

Рэйнбоу бросила взгляд на нескольких пони, застывших неподалёку от берега. Никто из них не был хорошим пловцом, не говоря уж о способности помочь утопающему.

— А к-к-кто… — пробормотала она, заикаясь от шока, — кто-нибудь знает, где Пинки или Рэйндропс? — “Неужели я только что убила Хани Би?! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, не умирай, только не умирай, я этого не хотела, честно, не хотела!”

Дэш настолько отвлеклась, озираясь вокруг, что не заметила, как Леро сорвался с места и устремился к берегу.

— Леро, подожди! — крикнула Твайлайт. Человек, не обратив на неё внимания, быстро подбежал к воде и нырнул неожиданно изящным прыжком, вытянув руки вперёд перед самым погружением. — Ох, нет!

— А он умеет плавать? — Рэйнбоу поперхнулась от нахлынувшей тревоги.

— Честно говоря, не знаю, — ответила напрягшаяся Лира, делая шаг к воде. — Не припомню, чтобы говорила с ним на эту тему.

— Почти наверняка не умеет! — взвизгнула Твайлайт. — Большинство приматов не умеют! Они сразу же тонут!

Рэйнбоу стало дурно. “Нет, нет, нет, нет”, — бормотала она про себя.

— Твай, можешь дотянуться до него или ещё что-нибудь сделать? Хоть что-нибудь? — “Это моя вина! Это всё моя вина!”

— Нет! Я не знаю,где он! Я не могу ухватить то, местонахождение чего не знаю! — в голосе единорожки отчаяния было едва ли не больше, чем в мыслях Рэйнбоу.

— Так, — вмешалась Лира, — прекратите и успокойтесь. Он не дурак и не стал бы...

— Я за ним! — крикнула Дэш, проигнорировав мятно-зелёную кобылку. Страх и чувство вины гнали её, но стоило устремиться вперёд, как она ощутила, что крыло слегка изогнулось, и шмякнулась на землю.

— Нет! — голос Лиры был твёрд. — Выслушай меня. Ты же сказала, что не умеешь плавать. Не делай хуже. Он не стал бы нырять, если б тоже не умел.

— Но… — запротестовал Рэйнбоу, поднимаясь на ноги.

— Нет! — снова прервала Лира. — Скажи, ты доверяешь ему?

Рэйнбоу недоумевающе глянула на неё.

— Конечно же доверяю! Но…

— Никаких “но”. Он справится сам, поверь в него. Ты же не хочешь повесить ему на шею спасение двух пони?

Она доверяла своему человеческому жеребцу; он был весьма умён, рассудителен, и мог позаботиться о себе. И всё равно её инстинкты кричали, что она должна что-то сделать. Что угодно, хотя бы и нырнуть следом в попытке помочь, пусть даже она знала о своём неумении плавать.

Рэйнбоу была готова разорваться надвое. Часть её сознания стремилась вперёд, но она уже целую прорву времени оставалась на месте и смотрела на воду. Её живот сжался так сильно, что мышцы болели, а в глотке ощущалась горечь желчи. От слёз кололо в глазах, страх и беспокойство терзали душу, а чувство беспомощности делало мучения тысячекратно больнее. Дэш пританцовывала на берегу, пялясь на лёгкую рябь на поверхности воды, отчего на пегаску накатывало всё усиливающееся удушье пополам с приступами морской болезни. По ощущениям, прошла без малого вечность, и она знала, она просто знала: Леро не вернётся. У Твайлайт глаза тоже были на мокром месте, и даже Лира обеспокоенно прикусила губу.

— Он там уже довольно долго, — тихо произнесла мятно-зелёная единорожка.

Терпению Дэш пришёл конец. “Это моя вина. Я не собираюсь потерять его, стоя здесь и ничего не делая. Я не могу. Не могу!” Рэйнбоу расправила крылья, чтобы взмыть в воздух, намеренная помочь хоть чем-то, даже если это убьёт её. Она не могла оставить его умирать в озере, просто не могла. Может, у неё получится хотя бы помочь ему добраться до поверхности, подтолкнуть к берегу, да что угодно. Рэйнбоу изготовилась и глубоко вдохнула, наплевав на брошенный искоса взгляд Лиры...

И в этот момент Леро вынырнул, сразу же сделав глубокий резкий вдох. За собой он тянул Хани Би, которая принялась жадно глотать воздух и кашлять, едва человек приподнял её голову над поверхностью. Передние ноги пегаски отчаянно, но хаотично дёргались в попытках грести, а крылья вяло двигались в толще воды.

Рэйнбоу мгновенно оказалась над их головами, ещё до того как Хани Би начала барахтаться, стремясь остаться на плаву.

— Оймамочки, Леро! Леро! Что мне сделать? Чем помочь?

Она парила над ним в поисках возможности ухватить так, чтобы самой не оказаться в воде. Наверное, это будет неудобно, но она могла бы…

— Получилось! — Леро сделал резкий вдох. — Я… — он шмыгнул носом и бросил взгляд на кашляющую и размахивающую конечностями кобылку, голову которой пытался удержать. — Прекрати брыкаться! Успокойся, иначе потопишь нас обоих! Я вытащу тебя!

Хани Би почти сразу же обмякла, хотя уши оставались прижаты к голове от страха, а грудь, как заметила Рэйнбоу, тяжело вздымалась, старательно втягивая воздух. Пони, осознав, что находятся в смертельной опасности и не могут спастись, теряют рассудок; но стоит рядом оказаться кому-то, кто способен помочь — и они беспрекословно повинуются любым указаниям. Намеренно или нет, но Леро достучался до подсознания кобылки, и какого бы мнения ни была о нём Хани Би, её инстинкты велели последовать его совету.

— Молодец, — сказал человек и потряс головой, чтобы вода не текла в глаза. Дэш обратила внимание, что второй рукой он совершал какие-то странные движения под водой. Со стороны это выглядело, будто Леро хватал воду и толкал её вниз. Непонятно, каким образом, но это позволяло ему удерживать и себя, и Хани Би от погружения. Это явно было нелегко, и Рэйнбоу волновалась, что будет, если он выдохнется. Даже не так — возможность подобного приводила её в ужас. Напряжение, отпустившее было при появлении Леро на поверхности, внезапно нахлынуло с новой силой.

— Пожалуйста, — отрывисто пробормотала желтая пегаска, чей страх выдавали уши, по-прежнему плотно прижатые к голове вдоль слипшейся чёрной гривы, — прошу, не отпускай меня. Не надо, пожалуйста. — Она изо всех сил пыталась вцепиться передними ногами в руку, обхватившую её поперёк груди, боясь лишиться предоставленного шанса выжить.

— Не отпущу. — Леро изменил положение, стараясь вытянуть её ещё чуть-чуть из воды. — Не дёргайся, я направляюсь к берегу.

Хани Би кивнула, не пытаясь вновь заговорить из-за кашля и сбитого дыхания. Странно, она не должна была ещё начать задыхаться; большинство пегасов могут обходиться без воздуха несколько минут. Тем не менее, ужас, плескавшийся в её тёмно-янтарных глазах, подсказал Дэш, что что-то было не так, и до роковой черты оставалось всего ничего.

— Могу я что-нибудь сделать?

Рэйнбоу хотелось приземлиться и повалиться на землю от облегчения, что её жеребец не утонул. Но при виде его попыток справиться с проблемой, помочь с которой она не в силах, пегаску переполняла тревога. Угроза жизни Леро никуда не делась; он и Хани Би были ещё довольно далеко от берега.

Леро покачал головой.

— Не стоит, я не хочу рисковать, втягивая тебя в это дело.

Человек повернулся на бок. Он по-прежнему поддерживал Хани Би снизу, но его движения изменились. Оставив попытки удержаться от погружения, он вытянул руку в сторону и сделал рывок в сторону берега. Его ноги принялись молотить по воде, вспенивая её. Пара постепенно перемещалась, но так медленно, словно они ползли. Рэйнбоу знала, что плавание дело не быстрое, однако это было сравнимо с движением ледника.

Пегаска глянула на берег и заметила наблюдающих за ними Твайлайт и Лиру. Фиолетовая единорожка наклонилась вперёд так сильно, что едва не падала.

— Кстати, Твайлайт может помочь. Теперь она вас видит, а значит, у неё получится ухватиться.

— Если… не дотяну… тогда… пусть тащит… — выговорил Леро в промежутках между всплесками, продолжая решительно грести к берегу, — запасной… план.

Рэйнбоу внимательно наблюдала за ними, пытаясь догадаться, почему они двигаются так медленно, затем вдруг поняла.

— Би, сложи свои драные крылья. Ты ими тормозишь.

Хани Би кивнула. Стоило наконец понять, что всё будет хорошо, и страх стал понемногу проходить, хотя и не исчез до конца. Её желтые крылья скрылись под гуляющей по поверхности воды рябью, когда она плотно прижала их к бокам. Едва помеха движению исчезла, скорость Леро сразу же возросла.

— Т-так л-лучше? — спросила Хани Би, кашляя и пытаясь держать голову достаточно высоко, чтобы брызги не попадали в нос или рот.

— Да, — отозвался Леро. — Не волнуйся. Я держу тебя.

Рэйнбоу по-прежнему держалась над ними на случай, если пригодится её помощь, но этого не требовалось. Человек не нуждался в помощи; он превосходно справлялся своими силами. Правда, это не избавляло Дэш от тревожных мыслей на тему того, что в данной ситуации она бессильна что-нибудь предпринять. Попытка рассердиться на Хани Би из-за всей этой кутерьмы провалилась — липкий страх в глазах кобылки ясно давал понять, что она уже и так достаточно натерпелась. По мере приближения к твердой земле жёлтая пегаска всё больше выглядела так, будто плачет от счастья, хотя из-за стекавшей по её лицу воды нельзя было утверждать наверняка. У Рэйнбоу просто не набиралось достаточно гнева в адрес несчастной. Куда сильнее она злилась на себя; ей следовало проверить возможные направления полёта Хани Би. И сделать это не таким идиотским образом.

Тем временем Леро добрался до мелководья. Он повернулся и осторожно отпустил пегаску там, где глубина позволяла ей стоять. Спотыкаясь, они выбрались на берег к радостно загалдевшим пони. За время спасательной операции успела образоваться небольшая толпа, и сейчас Дэш видела на лицах собравшихся отчётливо читаемое облегчение. Хотя никто не выглядел таким счастливым, какой она себя почувствовала, увидев, что человек наконец вне опасности. От осознания, что всё позади, у неё даже ноги подкосились. Её жеребец был на суше, где она могла помочь ему, случись что; и это было важно. Пойди что не так — теперь она сможет помочь; этот факт затмил все остальные мысли.

Рэйнбоу приземлилась рядом с человеком и заметила, что он потерял туфли. Судя по звукам, Твайлайт и Лира мчались к ним галопом. За её спиной Хани Би шлёпнулась на траву и скорчилась в приступе кашля.

— Леро… крепыш, ты в порядке?

Он кивнул, пытаясь отдышаться.

— Да, всё хорошо, — человек повернулся к жёлтой кобылке, которая всё ещё валялась на земле. Её чёрная грива прилипла к шее, с неё стекали ручейки воды. — А ты как, Хани Би?

— Я… — её ответ был прерван очередным спазмом, — …я в порядке.

— Ты что, не можешь задержать дыхание немного дольше? — язвительно спросила Рэйнбоу.

В ответ жёлтая пегаска покачала головой с до сих пор прижатыми ушами; напряжение и страх не спешили отпускать её.

— Не смогла… не смогла сделать вдох. Бултыхнулась… — снова кашель, — ...лицом вниз, вот и не успела. Слишком быстро всё случилось, — ещё одна пауза, резкий вдох, — потом вода попала в глотку, я пыталась вынырнуть, но не вышло. Не знала… не знала, куда плыть.

— Потеряла направление. Я так и думал, — негромко сказал Леро, — когда я нашёл тебя, ты плыла куда-то в сторону.

Хани Би закрыла глаза, дрожа.

— Не могла… не могла понять, где верх. Воздуха не хватало, а вода щекотала горло. Я едва не начала кашлять прямо там, под водой. Не думаю, что продержалась бы ещё хоть чуть-чуть. Мне было очень страшно.

Она открыла глаза и посмотрела на Леро, продолжая отрывисто дышать.

— Я… ты спас меня. Почему?

— Почему? — брови человека взметнулись вверх. — Слушай, я знаю, ты обо мне не лучшего мнения, и, сказать по правде, это взаимно, — ответил он. — Падай ты в грязную лужу или что-то вроде того, я бы просто наблюдал; но позволить тебе утонуть я не собирался. То, что ты мне не нравишься, не означает, что я хочу твоей смерти.

Хани Би потрясённо захлопала глазами, но тут Рэйнбоу наконец не выдержала. Она облапила Леро, обхватив передними ногами за шею, а крыльями — за плечи, отчего ему пришлось снова сесть на землю.

— Я думала, что потеряла тебя, — прошептала она ему в ухо, крепко зажмурившись. Плевать на мокрую одежду, елозившую по её груди; какая мелочь по сравнению с ощущениями от того, что она обнимает Леро. Тёплого (ну ладно, сейчас скорее прохладного), невредимого и живого. Напряжение, копившееся в груди, улетучилось почти что рывком, отчего она выдохнула тихое “фух…”.

Пегаска почувствовала, как к объятиям присоединилась Твайлайт, обхватив человека со спины так же, как до этого сделала Рэйнбоу спереди.

— Не ты одна, — пробормотала единорожка. — Ты ужасно напугал меня, Леро. Я думала, приматы не умеют плавать.

— Какие вы обе глупышки, — негромко заметила Лира. — Он не настолько глуп, чтобы нырять, не имея возможности выбраться обратно.

Затем она шагнула ближе, положила голову человеку на плечо поверх крыла пегаски и погладила его предплечье передним копытом.

— И всё же соглашусь, — прошептала она, и Дэш уловила беспокойство в голосе зелёной единорожки. — Буду признательна, если ты больше не станешь нас так пугать, Пальчики. Мне показалось, у меня сердце вот-вот остановится.

— Не делай так больше, — эхом отозвалась Рэйнбоу и для большей выразительности стиснула его четырьмя конечностями, словно боясь, что Леро вот-вот выскользнет. — Никогда. Не заставляй меня снова думать, что я потеряла тебя. А не то задницу надеру. — Мысль о потере любимого, да к тому же из-за вызванного ею самой дурацкого несчастного случая, тисками сжала сердце пегаски, отчего та усилила объятия.

Леро обнял Дэш и Лиру. Твайлайт была сзади, вне досягаемости, поэтому он взял в ладони её передние копыта.

— Простите, что напугал, девочки, но помощи было больше не от кого ждать. Я должен был действовать, и действовать быстро.

— Кхе… ты прав, — жёлтая пегаска всё же совладала с кашлем, хотя дыхание оставалось тяжёлым. Земная кобылка, оказавшаяся невольным свидетелем, подошла к промокшей пегаске, намереваясь помочь ей подняться. — Промедли ты хоть чуть-чуть, думаю, я сейчас была бы мертва. Я… благодарна тебе, Леро, — Рэйнбоу впервые услышала, как Хани Би назвала человека по имени. — И серьёзно задолжала тебе.

Объятия распались. Дэш развернулась к спасённой пегаске лицом, сохраняя положение между человеком и жёлтой кобылкой, и хмуро уставилась на неё.

— Да уж, — проворчала она, — серьёзней некуда.

Она почти что физически ощутила, как Твайлайт и Лира повторили её взгляд.

Хани Би вжала голову в плечи.

— Я… больше не буду вас доставать. Даже сплетничать не стану, — она ещё раз откашлялась. — Я... сожалею. Честно. И постараюсь найти способ вернуть долг. Спасибо тебе.

С помощью подошедшей земнопони пегаска сумела подняться на ноги и неуверенной походкой пошла прочь через собравшуюся толпу, понурив голову и опираясь на доброволицу.

Рэйнбоу потрясла головой, чтобы выкинуть Хани Би из головы, и повернулась обратно к Леро.

— Крепыш, с тобой точно всё в порядке? Что случилось с твоей обувью?

— Всё хорошо, честно, — человек пожал плечами, — а туфли пришлось сбрасывать уже в воде; в них трудно плавать, — он сделал паузу. — Слушай, мне действительно жаль, что напугал вас. Но случись всё ещё раз — не колеблясь поступлю точно так же. Не сделай я этого, и Хани Би уже была бы мертва.

От его слов Рэйнбоу мороз продрал по коже. “Я едва не убила другую пони. Это был бы самый натуральный несчастный случай, но тем не менее...”

Твайлайт раздраженно тряхнула головой.

— Почему ты не сказал мне, что умеешь плавать? — спросила она резким тоном. — Я проштудировала информацию по приматам и считала, что они неспособны на это!

Человек на мгновение подвис.

— Ты никогда не поднимала эту тему, Твай. И не забывай — люди во многом отличаются от остальных приматов. Например, мы очень умелые пловцы, по крайней мере, большинство. По нашим меркам я весьма хорош, хотя и не особо вынослив; признаю, возможно, мне не следовало этого делать, — он смущенно потёр затылок. — Но пойми, стоять столбом было не в моих силах. Пусть я не спасатель, однако могу вполне уверенно плавать, и, судя по всему, больше никто не попытался бы.

Лира, стоявшая у Леро за плечом и гладившая его по шее передним копытом, лишь загадочно усмехнулась. Твайлайт же издала стон разочарования.

— Тьфу! Ладно, давай просто вернемся домой, чтобы ты пообсох, — выдала она наконец.

— Могу подсобить с этим! — предложила Рэйнбоу.

— Без обид, но давай не будем, — ответил Леро, — эти твои торнадо не очень удобны, любовь моя.

— Ой, да ладно. Разве тебе не нравится, когда твои волосы торчат во все стороны? — фыркнула Дэш. В тот раз, когда она наконец уговорила его попробовать, вышло невероятно забавно.

— Не, я пас. Причёска а-ля Эйнштейн мне ни к чему.

Пегаска понятия не имела, что он имеет в виду, но это её ничуть не волновало. Леро заставил себя встать и с тоской поглядел на озеро.

— А вот от ещё одной пары туфель не отказался бы. Подозреваю, этой я лишился навсегда, — ещё одна пауза, во время которой Дэш заметила едва уловимую тень усмешки на его лице. — Знаешь, а ведь они мне нравились. Стоит вернуться и отыскать их…

— Не вздумай! — одновременно воскликнули все три пони, Лира в том числе. Человек ухмыльнулся, и Рэйнбоу окинула его гневным взглядом, однако в следующую секунду не выдержала и расхохоталась. Удар сердца спустя в ней присоединились единорожки.

Рэйнбоу немного набрала высоту, чтобы лететь рядом с Леро, болтая и смеясь. От облегчения, что всё позади, у неё даже слегка кружилась голова. Лира с Твайлайт встали по бокам. Человек, похоже, так и не заметил получившееся защитное построение: одна кобылка сверху, две прикрывают фланги. Никто из них не собирался допустить повторения истории.

* * *

Немногим позднее в тот же день Рэйнбоу к своему немалому удивлению снова наткнулась на Хани Би. Голубая пегаска скользила над городом, намереваясь по-быстрому переговорить с бригадой из южного района, когда до неё донеслись громкие голоса. Интерес к происходящему побудил её заложить вираж и приземлиться за углом, отлично подошедшим для подслушивания. Ну или, э… удовлетворения любопытства.

— ...стоило тебя припугнуть, как сразу хвост поджала? — громкий и злой голос принадлежал Хани Дью. Ничего необычного: злобы в ней было изрядно.

— Ты всерьёз считаешь меня трусихой после всего этого? — ответ Хани Би был гораздо тише и мягче. А вот это было удивительно; Рэйнбоу ещё ни разу не слышала, чтобы младшие сёстры Хани взялись перечить старшей. — Припугнуть, говоришь? Не хочешь — не верь, но это было дико страшно. Я бы умерла, если б не Леро. Коль на то пошло, попробуй сама нырнуть поглубже и не набрав воздуха. А пока ты этого не сделала — может, помолчишь?

— Так-так, уже обезьяну по имени зовёшь? — презрительно бросила Хани Дью. — Что дальше, решишь стать скамейкой для этого монстра, как те три клячи? — Рэйнбоу заскрежетала зубами. “Так я, оказывается, кляча и скамейка”, — гневно подумала она. Слово “скамейка” на сленге имело несколько значений. В основном так называли кобыл, которые в процессе не проявляли никакой реакции; однако так можно было назвать и ту, что позволяет жеребцу попросту использовать её. В любом случае, это слово не подходило для описания отношения между ней и табуном, и от подобных оскорблений Дэш начала закипать.

— Заткнись, а? — устало ответила Хани Би. — Ладно, не буду тебя отговаривать, но и помогать больше не стану. И хватит звать меня извращенкой. Оставить их в покое вовсе не то же самое, что отдаться тому парню. И да, я собираюсь звать его по имени и перестану хамить, — она вздохнула, — всё равно я уже подустала от этого.

— Би, ты что? Эти клячи, спящие с обезьяной, так и будут шляться вокруг, и ты им это позволишь?! — Рэйнбоу ощетинилась от непрекращающихся оскорблений; Хани Дью умудрилась в одной фразе унизить саму пегаску, её жеребца и их табун. Всё же Дэш стерпела и продолжила слушать.

Хани Би снова вздохнула.

— Да, правда. Пусть это кажется дикостью, но я сомневаюсь, что они передумают. Мы с тем же успехом можем оставить их компанию в покое, — кобылка помолчала. — Я думаю как-нибудь отблагодарить его и больше с ними не связываться.

— Отблагодарить? Отблагодарить? Какого сена ты относишься к этой обезьяне, как к пони, Би? — Рэйнбоу стиснула зубы в попытке промолчать. “Обезьяна. Ты мне за это ответишь, Хани Дью”.

Возникла новая пауза. Голос Хани Би упал до шёпота.

— Неужели моя жизнь для тебя ничего не значит, сестрёнка? — Дэш едва челюсть не уронила от такого.

— ...что? — интонация Хани Дью выдавала удивление.

— Я спросила, правда ли ты считаешь мою жизнь пустяком. — Хани Би с трудом сглотнула. — Кажется, ты кое-что прослушала. Кое-что важное. Если бы он ничего не сделал, я бы умерла, — пегаска произнесла слова с паузами для большей выразительности. — Никакой больше Хани Би. Я бы сейчас не стояла здесь и не разговаривала с тобой. Ты действительно считаешь, что это не стоит хотя бы благодарственного подарка?

Хани Дью фыркнула.

— Кстати говоря, оказаться в воде было дуростью с твоей стороны. Сама же знаешь, что не умеешь плавать, так какого параспрайта туда полезла?

На секунду воцарилась абсолютная тишина, затем Хани Би заговорила с холодком в голосе.

— Я надоедала им, как ты того просила, и Рэйнбоу Дэш меня заметила. Полагаю, её терпение лопнуло. Так что я оказалась в озере из-за твоей прихоти.

“Моей вины… было чуточку больше, чем она говорит, — подумала Дэш, ощутив угрызения совести, — мне стоило проверить, куда её понесёт, прежде чем лезть”.

— Да, летать вот так вот над озером было довольно глупо.

Хани Би чуть слышно скрипнула зубами.

— Хочешь поговорить о глупости? Мы правда собираемся обсуждать это? Я ведь знаю, кто из нас двоих умнее.

— Да, возможно, — ещё одно фырканье. — Ладно, хорошо, пусть ты умнее. Наверное. Вспомни, докопаться до них было твоей идеей. Но сейчас ты ведёшь себя как тупица. Мы ведь все согласны, что обезьяне здесь не место? — “Давай, Хани Дью. Продолжай обзывать его. Я учту каждое сказанное тобой слово”.

— Помнится, это ты первая сказала про обезьяну, а мне было лень возражать. И я начинаю припоминать, что речь шла о ненормальных, которые спят с ним, и что они извращенки; сам-то он тут при чем? Я просто не стала спорить, когда ты принялась винить его во всех грехах. Не так ли всё было?

— Ну, да, но мне казалось, что ты передумала. Ты же всегда была ленивой, Би. И вообще ничего не делала бы, не заставляй я тебя.

— Возможно, мне и не стоило делать.

— Что?.. В чём дело, Би? Ты вдруг решила, что для пони нормально давать монстрам? Ты решила быть как маманя, что ли? У тебя крылья, как у неё, может, ещё и её…

— Попридержи язык! — голос Хани Би превратился в рычание. — Не смей говорить так! К ней это не имеет никакого отношения! Я не бросаю вас двоих, я согласна, что их можно счесть извращенками, хотя всё же считаю их нормальными, разумными пони, что никак не относится к… а, да кем бы Леро ни был. Особенно после того, как он спас мою грёбаную жизнь.Какая муха тебя укусила, Дью?

— Моя сестра, решившая предать свою семью, вот какая! — рявкнула в ответ большая земнопони.

— Предать?.. Серьёзно? Ты считаешь, что нормальным отношением к парню, который спас мою долбаную жизнь, я предаю тебя? — молчание. — Хани Дью… да что с тобой такое? Ты… ты всегда поступала так? И заставляла нас надоедать тем кобылкам только потому, что захотелось поиграть в плохишей?

— Разумеется нет. Я просто…

— Тогда почему бы нам не остановиться? — вмешалась Хани Сакль. Рэйнбоу ранее не доводилось слышать голоса молодой земнопони, только мерзкое хихиканье, когда вся троица собиралась устроить с ней драку. Ей и в голову не приходило, что младшая из семейства на самом деле этого не хотела. Рэйнбоу и Хани Би не представляла в роли забияки; осознание этого было сродни удару молнии. — Быть грубой вовсе не весело, Дью, — в её голосе скользнула грусть, — я лишилась нескольких покупателей после того, как мы этим занялись. Даже некоторых постоянных. Бон-Бон вообще перестала видеться со мной.

— Сговорились, да? — прорычала Хани Дью, пытаясь скрыть обиду в голосе. — Ну и ладно. Я сама с этим справлюсь. Думаю, Глиттер поможет, раз вы отказываетесь, — и старшая земнопони удалилась, негодующе ворча.

— Какого Дискорда?.. — Хани Би была озадачена и взолнована. — Что в неё вселилось?

— Ничего. Она всегда такая. — голос Хани Сакль, напротив, был полон печали. — Она стала грубее, Би. Ты просто не замечала этого из-за частого отсутствия, к тому же она лучше относилась к тебе за помощь с новыми идеями, — она немного посопела. — Я не хочу ранить её чувства, но не могу так больше продолжать.

— Блин. — Хани Би помолчала. — Я… думаешь, она права? В смысле, спать с каким-нибудь монстром явное извращение, но…

— ...но это не повод устраивать травлю? — по-прежнему грустно закончила Хани Сакль. — Я не думаю, что Дью права, Би. Они никого не задевают. И нам не стоило обижать их, — земнопони снова шмыгнула носом. — Поначалу было немного забавно, но теперь мне это не нравится.

— Что? Почему ты раньше ничего не сказала?

— Ну… я это я, Би. Ты же знаешь, я порой торможу.

Повисла пауза.

— Ох. Прости меня, Сакль. Слушай, я постараюсь быть рядом почаще, хорошо? Не позволяй Дью думать за тебя, ты умнее, чем сама считаешь.

— Возможно.

Сёстры вдвоём потрусили прочь, оставив Рэйнбоу немало пищи для раздумий.

* * *

Дэш старалась не выпускать Хани Дью из поля зрения и на всякий случай предупредила Лиру, однако старшая из сестёр выглядела подавленной. Она ни делала ни единого выпада в адрес Леро, чего так опасалась Рэйнбоу, подслушав разговор. Когда случалось нечто подобное, она всегда вспоминала, насколько хрупок её жеребец по сравнению с большинством пони, отчего начинала нервничать. Твайлайт рассказала, что Принцесса лично побеседовала с Хани Дью, но у пегаски не было уверенности, что это удержит сердитую кобылу от нападок на человека. Она безо всяких проблем могла подловить его, когда он будет один, и эта мысль пугала Рэйнбоу до дрожи.

Хани Би пропала на несколько дней, затем так же неожиданно объявилась. Когда Лира открыла дверь, привлечённая стуком Рэйнбоу выглянула и обнаружила пегаску с желтой шерстью и чёрной гривой, неловко переминающуюся на пороге.

— О, — сказала Лира и прищурилась. — Хани Би. Ты что-то хотела?

— Ну… да, — взгляд тёмно-янтарных глаз метался между Лирой и Дэш. Гостья казалось немного уставшей. — Э… могу я войти?

Лира оглянулась на Рэйнбоу, и та кивнула.

— Конечно, проходи.

Единорожка отошла в сторону и Хани Би зашла внутрь, всё ещё немного нервничая.

— Я… э… Леро дома?

Рэйнбоу нахмурилась и переглянулась с Лирой.

— Ага, он в своей комнате. Хочешь поговорить с ним?

— Да, пожалуйста, вы ведь не против? — Хани Би затихла, глядя на Рэйнбоу с надеждой и беспокойством.

Рэйнбоу пожала плечами.

— Ничуть, пойду приведу его, — она повернулась и направилась вглубь дома, оставив Лиру присматривать за пегаской. Не похоже, чтобы Хани Би собралась устраивать неприятности, но единорожка без труда справилась бы с ней, случись что.

Дэш обнаружила Леро сидящим с Твайлайт над одной из магических книг. Фиолетовая кобылка полулежала на коленях человека и указывала передним копытом на место в тексте.

— ...из раздела высшей математики, Твай, — смущенно сказал он, когда зашла Рэйнбоу.

Единорожка хихикнула.

— Не настолько высшей. Этот учебник для средних классов. Согласна, тут затрагивается уравнение потока энергии, но это ничто по сравнению с более серьёзным материалом.

Приткнувшийся в углу Спайк оторвался от свитка, в котором что-то строчил, и тоже расхохотался.

— Да, приятель, если от этого у тебя мозги кипят, то книги с четвёртой полки их просто взорвут.

Человек потряс головой.

— Для моей головы это слишком. Я никогда не был силён в математике и в колледже пошёл на исторический факультет.

Твайлайт снова хихикнула.

— Тогда хорошо, что ты не единорог. О, глянь сюда: видишь, если применить преобразование Мунлайт к хи-тета интегралу, то можно получить тот же эффект для биологической…

— Эй, крепыш, — влезла Рэйнбоу, про себя радуясь возможности спасти его, — пришла Хани Би и хочет поговорить с тобой.

Леро удивился.

— Что, правда? — он глянул на Твайлайт, та ответила недоуменным взглядом. — Ладно, сейчас подойду. — Единорожка слезла с его колен, человек отложил книгу в сторону (с тщательно скрываемым облегчением, которое Дэш, тем не менее, заметила) и встал. Рэйнбоу дождалась их и направилась в прихожую.

Перед тем, как выйти из комнаты, Твайлайт оглянулась.

— О, Спайк, когда ты закончишь здесь, можешь принести мне из библиотеки мою копию “Алхимического справочника с комментариями”?

— Разумеется, Твай, — ответил дракончик, не отвлекаясь от своего занятия.

Когда они появились, Хани Би подняла взгляд и отодвинулась от Лиры с выражением легкого беспокойства на лице.

— А… э… привет.

Леро остановился, имея почти такой же смущенный вид.

— Привет. Рэйнбоу сказала, ты хотела меня видеть?

— Я… да, — Хани Би переступила с ноги на ногу, затем внезапно полезла в свою седельную сумку. Она откинула клапан и вытащила большой обёрнутый бумагой пакет, перевязанный бечёвкой. — Воф, — сказала она сквозь зубы, сжимая ими конец бечёвки, — эфо фебе.

Он подошел поближе, и пегаска положила пакет в протянутую руку.

— Можешь, э, открыть прямо сейчас, если хочешь. Полежать это может, но недолго.

Леро принялся развязывать узел. Он развернул обертку, не обратив внимания, что держит подарок слишком высоко, чтобы кто-то из пони разглядел содержимое, и вопросительно посмотрел на Хани Би.

Та шаркнула передним копытом.

— Э… я поспрашивала в городе и слышала, что ты любишь рыбу, так что...

— Это то, что я думаю? — спросил Леро с ноткой удивления.

Снедаемая любопытством, Рэйнбоу вспорхнула и посмотрела через плечо человека. Бумага скрывала несколько больших кусков рыбы, похожей на лососину. Единственным отличием был цвет — насыщенный красный вместо привычного бледно-розового. Она даже решила, что с рыбой что-то не так.

Хани Би откашлялась.

— Э… так вот, я слышала, что ты любишь рыбу. Мне всегда нравился лосось, и я вспомнила… как кое-кто упоминал… что лучший лосось ловится в океане, ну и…

Леро всё ещё выглядел удивлённым.

— Да, это правда, но я здесь все лавки обошёл в поисках океанического лосося и обнаружил только выращенного на фермах.

— Угу, здесь есть только такой, — пегаска переступила с ноги на ногу. — Я обзавелась сумками с заклинанием консервации и слетала в Тайфун.

— О… ого, — произнесла Рэйнбоу с отсутствующим видом.

Леро оглянулся на неё.

— Где это?

Рэйнбоу пришла в себя и уставилась на Хани Би. Подобное объясняло её измотанный вид; консервирующие заклинания вроде того, что было на сумках, держатся считанные дни. Ей пришлось действовать очень быстро.

— Облачный город, расположенный над океаном. По большей части дрейфует вдоль восточного побережья. Это… весьма долгое путешествие.

— Ага, — Хани Би устало прикрыла глаза. — До Балтимэра и обратно добиралась поездом, так что лететь понадобилось лишь часть пути. Оттуда до Тайфуна сейчас довольно близко.

— Всё равно порядочно, — жёлтая пегаска иногда помогала погодной команде, и Дэш знала о её способностях и том, что выносливости в их числе не было, — и… ты летела над океаном после того случая?

Хани Би одарила Рэйнбоу угрюмым взглядом и чуть прижала уши.

— Что я, совсем дура? Туда летела группа с двумя спасателями — любой пегас в здравом уме примкнул бы к ним.

— Вообще-то, ты меня удивила, Хани Би, — тут же вмешался Леро, стремясь не допустить драки, хотя гостья вела себя скорее сварливо, чем агрессивно. Несмотря на успехи в чтении языка тела тех пони, которых он знал, с незнакомыми по-прежнему приходилось трудновато. — Это очень щедро с твоей стороны. Спасибо.

Хани Би даже слабо улыбнулась человеку. Рэйнбоу впервые видела, чтобы она улыбалась в его присутствии. Она была немного натянутой, но выглядела искренне.

— Рада, что тебе понравилось. Ты… спас меня тогда. Я хотела выразить свою признательность.

— Ты не обязана была, — последовал тихий ответ.

— Не спорю, — пегаска пожала плечами, — но знаешь… моя жизнь дорога мне. Я… всерьёз думала, что умру, а потом ты схватил меня и вытащил на поверхность, и это несмотря на то, что мы не были друзьями. Я просто хочу так сказать “спасибо”.

Он кивнул.

— Что ж, всегда пожалуйста. Я ценю твой подарок.

Хани Би снова улыбнулась и в ответ тоже кивнула. Леро помедлил, глядя на рыбу.

— Хм. Мы что-нибудь из этого приготовим. Не желаешь… не желаешь ли задержаться и попробовать?

Жёлтая пегаска застыла как громом поражённая, лишь глянула через его плечо на Дэш.

— Э… прошу прощения?

— Ты что творишь? — прошипела Рэйнбоу на ухо Леро. Твайлайт и Лира также выглядели шокированными.

Леро неуверенно поёжился.

— У меня дома была такая семейная традиция: если дарят что-то съедобное, предложить разделить трапезу, — он успокаивающе глянул на Хани Би. — Это всего лишь предложение, ты вольна отказаться, если не хочешь.

Та беспокойно обвела взглядом остальных пони в комнате. Рэйнбоу же заметила, что Твайлайт и Лира кажутся удивленными и смущенными; примерно так же чувствовала себя и она.

— Я… я признательна за твоё предложение, честно, но вынуждена отказаться, — если не считать недавнего оглядывания по сторонам, Хани Би старалась не смотреть на присутствующих пони, хотя явно не испытывала проблем при встрече взглядами с Леро. Дэш решила, что это немного странно. — В смысле, спасибо, но нет.

Леро кивнул с некоторым облегчением.

— Моё предложение искренне, но если ты не хочешь, то ничего страшного, я всё понимаю.

— Дело не в тебе, — выпалила пегаска. Она поняла, что именно ляпнула и смутилась. Затем вздохнула и прикрыла глаза передним копытом. — Ну… на самом деле я никогда не считала тебя проблемой. Мне кажется, что у сестры на тебя зуб, но… — она покачала головой.

Он нахмурился.

— И с чем в таком случае проблемы у тебя?

— С нами, крепыш, — шепнула Рэйнбоу ему на ухо. — Со мной, Твайлайт и Лирой. Ей не нравится, что мы... вместе. С тобой.

— Мне очень жаль! — воскликнула Хани Би, подавшись назад. —Я просто… думала, это извращение. Слушай, я больше не намерена устраивать шум по этому поводу, просто считаю, что это непорядок. Ох, я не собиралась говорить об этом, когда шла сюда, хотела всего лишь передать тебе подарок и уйти....

— Но меня ты проблемой не считаешь? — теперь Леро выглядел сильно озадаченным.

Жёлтая кобылка помотала головой.

— Нет-нет, а уж теперь-то и вовсе. Только… я не… мне кажется вроде как неправильным для пони быть с… кем-то ещё, — она побледнела. — Ну, я… вообще не хотела обсуждать это. Прости, больше не буду поднимать эту тему.

Леро застыл как вкопанный, и от Рэйнбоу не укрылось движение желваков на скулах. Хани Би смотрела на него с опаской, пытаясь по позе понять, какие чувства он испытывает.

— Я… обидела тебя?

Человек кивнул.

— Есть немного. Меня беспокоит, когда по какой-то странной причине окружающие испытывают проблемы с теми, о ком я забочусь, из-за самого факта заботы.

— Я… я не это имела в виду, — быстро произнесла пегаска, затем снова прикрыла лицо копытом. — Тьфу ты. Пока летела сюда, я решила, что не буду начинать всё по новой. Не хочу устраивать ссору. Тем более прямо у тебя дома, — она заставила себя посмотреть на остальных пони. — Слушайте… могу я не одобрять то, что вы делаете, при этом не считая вас плохими пони?

Леро вздохнул.

— Полагаю, нам придётся смириться с этим, — он посмотрел на пакет, который держал в руках. — Всё ещё уверена, что хочешь отдать мне рыбу?

Хани Би прижала уши к голове.

— То есть… ты отказываешься? — спросила она негромко, опустив голову и отступив на шаг.

— В смысле, хочешь ли ты отдать мне рыбу с учётом всего сказанного? — ответил он. — Я к тому, что намереваюсь предложить попробовать остальным. Рэйнбоу наверняка не откажется от пары кусочков, а если Лира и Твайлайт захотят, то и с ними поделюсь. Ты не будешь обижаться на подобное, раз уж тебя так волнуют наши отношения?

Его собеседница помотала головой.

— Как ты думаешь, почему я принесла так много? — по-прежнему негромко поинтересовалась она. Рэйнбоу ещё раз глянула на пакет; объём содержимого и впрямь был немаленький, хватило бы с избытком на четверых или пятерых.

Три кобылки не произнесли ни звука, позволив Леро вести беседу. Дэш пришло в голову, что любая её возможная реплика сделает только хуже, так что отдать нить разговора в руки человека было хорошей идеей.

— Не знаю, — ответил он. — Позволь уточнить ещё раз: тебя расстроит мысль, что я поделюсь твоим подарком с близкими?

— Я… конечно, нет. — Хани Би сделала ещё шаг назад. — Посуди сам… я отдала его тебе. Это твоё. Понимаю, это не очень удачный способ отблагодарить за спасение, но ничего лучше в голову не пришло. Тебе решать, что с этой рыбой делать… — она сглотнула, — …и нет, меня не задевает то, что ты ею поделишься. Я ожидала подобного. Потому и принесла столько, чтобы всем хватило. А, и спасибо за приглашение. Оно застало меня врасплох, вот и наплела всякой чепухи, о чём теперь жалею. Я не собиралась приходить к тебе домой, — тут она ещё раз обвела всех взглядом, давая понять, что извиняется и перед пони, — и оскорблять тебя, честно. Мне, э, мне пора идти. Прости. Я не со зла.

— Прежде чем ты уйдешь, — перебил Леро, кивнув на пакет, — спасибо. Это весьма щедрый дар, и тебе пришлось немало потрудиться, чтобы раздобыть его.

Пегаска снова улыбнулась, её уши слегка приподнялись.

— Рада, что тебе понравилось. И спасибо большое за приглашение, — она помедлила, — м-может… как-нибудь в другой раз?

Леро быстро глянул на Твайлайт и Лиру. Обе кобылки кивнули, а Рэйнбоу положила переднее копыто ему на плечо. К её удивлению, Хани Би и глазом не моргнула при этом жесте; похоже, та ожидала провокации от голубой кобылки.

Человек кивнул.

— Что ж, в другой раз, — понятное дело, он просто проявлял вежливость, однако то же можно было сказать и о желтой кобылке. Соблюдение этикета являлось немаловажным. — Так, у меня есть несколько идей, что можно приготовить. Твай, можешь попросить Спайка подойти на кухню, когда он вернётся?

Единорожка кивнула.

— Разумеется! Пойду гляну, вдруг он ещё не ушёл, — она вышла, а Леро развернулся и скрылся в кухне.

Хани Би прокашлялась, привлекая внимание Рэйнбоу и Лиры.

— Эй, прежде чем я уйду… есть ещё кое-что…

Дэш подняла бровь и переглянулась с Лирой, в чьих золотых глазах блеснула искорка интереса.

— И что же?

Пегаска вздрогнула, но не отступила.

— Речь о моей сестре, Хани Дью. Я приглядывала за ней и попросила заняться тем же пару друзей, но мне нужно потолковать на этот счёт с вами двумя, — она прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. — Боюсь… боюсь, она может попытаться напасть на вашего, э… напасть на Леро.

Рэйнбоу перехватила ещё один взгляд Лиры, чувствуя, как в груди разгорается уголёк гнева. Она рассказывала единорожке о подслушанном споре, однако получить подобное подтверждение проблем было неприятно.

— Думаешь? — спросила она жёлтую пегаску резким тоном. — Она пожалеет, если отважится на подобное, — она достаточно натерпелась от Хани Дью, видят Сёстры. Рискни старшая из сестёр причинить вред её жеребцу, и Дэш примется разносить всё вдребезги и пополам, пока та не поумнеет.

Хани Би снова вздрогнула.

— По… пожалуйста, не бейте её слишком сильно, если это случится. Я только недавно осознала, что она… не знаю, что на неё нашло. Что-то не так, она ненавидит его. Последние несколько дней я пыталась следить, хотела убедиться, что она ничего не замышляет, но… — пегаска всхлипнула. — Я уже говорила, мои друзья наблюдали за ней, пока меня не было, и теперь я постараюсь с неё глаз не спускать, но боюсь пропустить что-нибудь. Не хочу, чтобы она кого-нибудь ранила, и… — кобылка снова всхлипнула и поникла. — Она моя сестра, и я не хочу, чтобы её ранили. Очень прошу, если она поведёт себя неадекватно, пожалуйста, пусть кто-нибудь из вас отыщет меня. Я остановлю… остановлю её, даже разозлившись, она послушает меня…

Лира, похоже, приняла слова пегаски близко к сердцу.

— Раз ты так сильно беспокоишься, что она станет буянить, то нужно немедленно принять меры. Я поговорю с Мэром…

— Нет, пожалуйста! — Хани Би подняла голову, и её взгляд панически заметался, — Я говорила с Дью, и думаю, что смогу удержать её от подобного. Правда смогу, она должна меня послушаться. У нас с ней и Хани Сакль больше нет никого. Просто хочу предупредить вас, ну, знаете, на всякий случай. На днях я поняла, что облажалась, и боюсь, что напортачу снова.

Две подруги по табуну снова переглянулись.

— Хорошо, — пробурчала Рэйнбоу, — мы дадим тебе шанс. Но если она попытается что-нибудь учудить, я ей не позволю; если же Леро пострадает, я не стану сдерживаться. Усекла?

Хани Би побледнела и кивнула.

— Я поняла. Спасибо. Я из кожи вон вывернусь, но постараюсь, чтобы ничего не случилось, — она сделала глубокий вдох и с силой выдохнула. — Ладно, я пойду. Спасибо, что выслушали, — жёлтая кобылка развернулась и вышла, Дэш с Лирой проводили её взглядом.

Последний тревожный взгляд глаза в глаза, и две кобылки направились в кухню. Лира мотнула головой, предлагая Рэйнбоу идти первой, что та с радостью и сделала. Она вышла позади Леро, который вытаскивал содержимое кладовки наружу и передавал Спайку. Встав на дыбы, чтобы оказаться на уровне глаз человека, пегаска ухватила его плечо передним копытом.

— Эй, крепыш, надо кое о чём потолковать по-быстрому.

Он удивился, но кивнул.

— Приятель, можешь начать без меня?

— Думаю, да, — ответил Спайк, — иди, я подожду, если будут трудности или ещё-что.

Человек отошёл в сторону, и Рэйнбоу наскоро пересказала ему основное из рассказа Хани Би.

— …так что я решила тебя предупредить. Будь осторожен, крепыш.

Он кивнул с серьёзным видом.

— Я не собираюсь шарахаться от неё, но запомню и буду осторожен, — Леро улыбнулся пегаске. — Спасибо, Дэш. Обещаю, что буду следить за тылами.

Она кивнула и позволила направиться обратно, помогать Спайку. “Да я и сама прикрою тебе спину”, — молча пообещала она, глянув на Лиру и снова кивнув, — “мы все прикроем”.

От автора: Итак, как сказано в начале, я понимаю, что идея пони, толком не умеющих плавать, и пегасов, топором идущих ко дну, не соответствует канону. Однако мне нравится эта глава — в ней полно моментов, раскрывающих характеры персонажей, пусть и противореча сериалу (эх, закончи я хотя бы на день раньше…). Если будет много возражений, могу исключить её.

От переводчика: Честно, не знаю, о какой серии идёт речь… Как бы то ни было, история с попаданцем сама по себе не канон, так что лично у меня на этот счёт никаких претензий.

Источник