# Адвокатская контора Артемис, Стеллы и Ритма (2015-12-28)

Eakin

Алекс Мейерс — свежеиспечённый адвокат, подыскивающий себе работу. Попав в юридическую фирму "Артемис, Стелла и Ритм", он думает, что, возможно, нашёл то, что искал. У этой конторы только один, весьма необычный клиент — ИскИн по имени Селестия. Работая на совершенно неисследованном юридическом поле под руководством босса то ли гениального, то ли безумного, то ли и то, и другое сразу, Алекс выяснит, насколько тяжело быть ответственным за прочерчивание границы между добром и злом.

Источник

## Глава 1: Собеседование

Откровенно говоря, Алекс Мейерс был в ужасе.

Ему только что предложили несколько сот тысяч долларов в год и карьеру мечты в почтенной и хорошо известной юридической фирме. Всё, что нужно — это сказать "да", и хотя в ближайшие тридцать лет ему придётся пахать как проклятому, он больше никогда и ни в чём не будет нуждаться. И сейчас он не собирался давать на это согласие.

Алекс никогда не слышал, чтобы в этой фирме хоть кому-нибудь прямо сказали в конце собеседования, что его возьмут. Особенно свежеиспечённому выпускнику второсортного юридического вуза. Он ожидал, что они заставят его помаяться неизвестностью хотя бы дня два.

— Это невероятно щедрое предложение, мистер Бельведер, — сказал он, тщательно подбирая слова. — Вы не против, если я возьму пару дней, чтобы подумать перед окончательным решением?

Гарольд Бельведер усмехнулся с дальнего конца массивного стола красного дерева, занимавшего центр комнаты для совещаний. Помещение было отделано в приглушённых тонах, со шкафами, полными юридических книг в кожаных переплётах, и бархатными портьерами на окнах, придававшими комнате мрачный вид несмотря на три люстры, сверкавшие множеством лампочек. Остальные четверо адвокатов, которые последние два часа придирчиво гоняли Алекса по мельчайшим подробностям запутанных судебных дел, захихикали вслед за боссом.

— Ну в самом деле, мистер Мейерс, о чём тут думать? — спросил мистер Бельведер. — Мы все знаем, что вы не зашли бы так далеко, если бы не собирались у нас работать.

— Дело в том, сэр, что на завтра у меня назначено ещё одно собеседование. Ради него мне пришлось просить об одолжении кое-кого из родственников и знакомых, и будет невежливо, если я приму ваше предложение, даже не поговорив с ними. — Алекс надеялся, что отсылка к этикету оттянет момент истины ещё хоть на несколько дней.

Мистер Бельведер пошевелился у себя в кресле и издал громкое "Грррм!", то ли собираясь напугать Алекса ещё сильнее, то ли нет. В любом случае, у него получилось.

— Ну что ж, полагаю, вас не следует за это винить, — сказал он. Судя по тону, он очень даже винил Алекса в том, что тот не упал на колени в молитвенном экстазе сразу после предложения работы. — Могу я поинтересоваться, где же вам предстоит такое важное собеседование?

Теперь Алексу ничего не оставалось, кроме как сказать правду.

— Это... гм... "Артемис, Стелла и Ритм", сэр, — произнёс он, вдруг обнаружив, что ему трудно смотреть в глаза своему потенциальному нанимателю. С той стороны стола раздался коллективный стон.

— О боже, так он из этих...

— Наверное, планирует загрузиться, как только получит первую зарплату...

— Может, нам стоит ещё раз подумать насчёт той красотки, которая была утром. Ну, той, с красивой попкой...

Пока они обсуждали его, Алекс молча страдал. Он предвидел такую реакцию, потому и надеялся, что ему не придётся упоминать о втором собеседовании. Казалось, даже написанные маслом портреты бывших сотрудников на стенах вдруг начали смотреть на него обвиняюще. На самом деле Алекс вообще ни разу не играл в "Эквестрию онлайн", но всегда интересовался разработками ИскИнов и виртуальными мирами. Всё шло к тому, что в ближайшие двадцать лет это будет самое крупное юридическое поле боя, и как бы Алекс ни хотел получить должность, обещавшую поднять его банковский счёт выше текущего уровня, назвать который "чахлым" можно было только из вежливости, он не собирался останавливаться, хотя бы не попытавшись прицелиться повыше.

Даже если цель была практически недостижима. Адвокатская контора "Артемис, Стелла и Ритм" нанимала, может, одного адвоката в год из десятков тысяч предлагавших свои услуги. Приглашение на собеседование означало лишь то, что он оказался где-то в первой тысяче кандидатов в фирму, ставшую официально-неофициальным юридическим подразделением и законным представителем "Эквестрии онлайн" с тех пор, как правительство национализировало корпорацию "Хасбро" вместе со всем имуществом.

Шумный вздох мистера Бельведера вернул Алекса в настоящее и мгновенно прекратил все разговоры и перешёптывания за столом.

— Ну что ж. Сегодня четверг, а ваше собеседование, значит, завтра? Мы ждём, что вы примете решение насчёт работы у нас к концу рабочего дня в понедельник, и ни минутой позже. Я ясно выразился?

— Да, сэр. — Алекс не помнил, чтобы когда-нибудь чувствовал себя столь же подавленно. Даже если он преуспеет на завтрашнем собеседовании, они вряд ли свяжутся с ним настолько быстро, чтобы это имело значение. Но, опять же, сегодня он тоже не ожидал, что ему предложат работу. Чем чёрт не шутит? — Спасибо за ваше время, сэр.

Адвокаты повернулись друг к другу и начали обсуждать что-то не имевшее отношения к Алексу, как будто его здесь не было. Видимо, это был намёк ему, что пора уходить. Поднявшись из-за стола и собрав бумаги в портфель, Алекс вышел из богато обставленного помещения на улицу, под проливной дождь.

--------------------------------------

Сидя на неудобном пластиковом стуле в том, что больше всего походило на приёмную зубного врача, Алекс не мог не заподозрить, что совершил огромную ошибку.

Из-за стресса, вызванного внезапной необходимостью выбирать, каким будет его будущее, Алекс провёл бессонную ночь в сырой убогой мансарде, которую называл квартирой. Будучи бывшим студентом юрфака, он мог просуществовать без сна денёк-другой-третий, но сейчас, оглядываясь вокруг, вспоминал подавляюще роскошный офис, в котором проходило вчерашнее собеседование. Неужели величайшие юридические умы современности действительно формировали будущие законы вот в такой обстановке?

— Мистер Мейерс? — спросил голос с явным среднезападным выговором. Алекс поднял глаза на коренастую женщину в деловом костюме, только что назвавшую его фамилию. Алекс не был особенно высоким, но судя по тому, как он возвышался над ней, пожимая ей руку, в ней было немногим больше пяти футов роста. — Я Кэти, приятно познакомиться, — представилась она.

Кэти отвела его по коридору, отделанному, если можно так выразиться, дешёвым ковролином, мерзкой лиловой краской и висящими через каждую пару футов картинами, повторяющимися по три штуки. Несмотря на десять утра пятницы, в коридоре им никто не встретился. Алекс читал об этой фирме, готовясь к собеседованию, и здесь, по идее, должно было работать минимум пятьдесят человек. Ну и где они все?

Со временем Кэти нашла нужную дверь, отперла и жестом пригласила его внутрь. Комнатка за дверью оказалась немногим больше кладовки, там едва хватило места, чтобы они оба сумели протиснуться к стульям, между которыми стоял шаткий стол. Когда Кэти закрыла дверь в коридор, единственным источником света осталась тусклая голая лампочка, свисавшая с потолка на длинной цепочке. Лампочка покачивалась, заставляя плясать длинные тени на стенах. Кэти достала резюме Алекса и, несмотря на слабый свет, похоже, углубилась в чтение.

Несколько минут они сидели в молчании. Как раз когда Алекс начал задумываться, не следует ли ему сказать что-нибудь, чтобы начать собеседование, Кэти подняла взгляд от бумаг и улыбнулась ему:

— Высший балл во всём выпуске! Очень впечатляет, мистер Мейерс. Вы не против, если я задам вам пару юридических вопросов?

— Пожалуйста, — сказал Алекс, облегчённо подумав, что сейчас собеседование наконец-то пойдёт как положено.

Три вопроса спустя облегчение сменилось беспокойством. Он ожидал, что его, как вчера, будут испытывать каверзными вопросами, рассчитанными, чтобы оценить его знания и способность быстро соображать. Вместо этого у него спрашивали то, что легко и без запинки отбарабанит в ответ любой студент-первокурсник.

— Что такое правонарушение?

— Каковы ключевые элементы контракта?

— В чём разница между тяжким и малозначительным преступлениями?

Забудьте о первокурснике, пройти этот тест мог, наверное, кто угодно, посмотревший пару серий "Закона и порядка". Прежде чем Алекс сумел понять, в какую игру с ним играют, Кэти улыбнулась и отложила бумагу, с которой читала вопросы, перевернув её текстом вниз.

— Ну что ж, у меня всё. У вас есть ко мне вопросы?

Алекс не знал, с чего и начать.

— Я только хочу убедиться... у меня было впечатление, что я буду проходить собеседование на должность адвоката. Не секретаря. И не дворника.

Кэти взглянула на анкету, которую принесла с собой:

— Да, тут так и написано.

— Просто я сомневаюсь, что эти вопросы действительно отражают тот уровень, на котором ваша фирма работала в прошлом, судя по тому, что я читал.

— Полагаю, мисс Аркадия может поспрашивать вас дополнительно. Она любит беседовать с потенциальными сотрудниками, чтобы понять, что они из себя представляют. Но обычно это занимает считанные минуты, вряд ли она будет спрашивать что-то особенно сложное.

Теперь Алекс окончательно запутался. Последние несколько месяцев он собирал всю информацию об этой фирме, какую мог достать, но имя "Аркадия" не всплывало ни разу.

— Кто такая мисс Аркадия? — спросил он. Замечательно, теперь он выглядел неподготовленным.

— Неудивительно, что вы о ней не слышали. Хотя на нашей двери висят фамилии старших партнёров, но всеми повседневными делами здесь руководит именно она. Мисс Аркадия по возможности избегает публичности. Так вот, на сегодня весь её день распланирован, но я понимаю, что время для вас важно, и рада сообщить, что она сможет принять вас завтра в четыре тридцать пополудни, — сказала Кэти.

Ой-ёй. Алекс не ожидал дополнительного собеседования, особенно в субботу. Ну почему именно эти выходные?.. Завтра вечером мама праздновала своё пятидесятилетие, и вся семья собиралась отметить его по полной программе. Родители Алекса несколько месяцев планировали праздник, будучи не настолько богатыми, чтобы устраивать пышные балы по любому поводу. Зато они в своё время помогли Алексу оплатить учёбу на юридическом факультете, и теперь, после всех семейных праздников, которые он пропустил, ясно дали понять, что на этот раз очень его ждут. Они будут просто раздавлены, если он не приедет. К сожалению, до родительского дома в Пенсильвании было добрых четыре часа езды. А то и больше, если учитывать пробки.

— Кэти, вы уверены, что нет другого времени сегодня после полудня? Или в понедельник? — спросил он с лёгким отчаяньем. У него не было ни малейшей возможности выпросить у Бельведера ещё одну отсрочку, но ведь это могла оказаться работа его мечты. Может, эта "мисс Аркадия" объяснила бы ему, почему тут всё выглядит таким дешёвым и изношенным.

Потом Алекс подумал о родителях. Он не просто хотел приехать на праздник. Он был им обязан. А кроме того, он дал обещание и собирался его сдержать. Любой ценой.

— Мне жаль, мистер Мейерс, но у неё не будет свободного времени до среды. Вы точно не можете отложить выбор? — спросила Кэти.

Алекс вздохнул. Ну что ж. Хорошая была идея, но он уже получил предложение работы, к тому же на свете есть вещи и поважнее.

— Не могу. Простите, что зря потратил ваше время, Кэти, приятно было познакомиться, но, думаю, на этом всё, — сказал он, поднимаясь из-за стола и протягивая руку. Кэти пожала её.

— И вы простите, мистер Мейерс. Надеюсь, на той, другой работе вы преуспеете, — сказала она.

— Я тоже.

---------------------------------------------

Идти пешком до дома было далеко, добрых сорок пять кварталов, но Алекс никуда особо не торопился. Вообще говоря, ему в обозримом будущем вряд ли светил ещё один шанс как следует пройтись утром рабочего дня, а всё, что он должен был сегодня сделать — это до закрытия ателье забрать у портного взятый напрокат смокинг.

Алекс петляя бродил по городским улицам, не столько двигаясь к цели, сколько наслаждаясь видами и звуками большого города, позволяя автомобильным гудкам и обрывкам мелодий уличных музыкантов смешиваться в привычно-уютную какофонию. Пусть он вырос в Пенсильвании с её мелкими городишками, но за последние несколько лет полюбил огромный Нью-Йорк, и хотя раньше шум и суета сводили его с ума, теперь он не представлял, как можно жить иначе.

Блуждания привели его к Брайант-парку, где, как обычно, обнаружилась толпа протестующих против чего-то. Придя к выводу, что как раз самое время перекусить, Алекс купил у ближайшего продавца хот-дог и заодно решил удовлетворить своё любопытство.

Протестующие оказались активистами движения анти-ИИ. Ничего удивительного, эта тема стала сверхпопулярной за последние годы, пока правительства по всему миру пытались решить, как реагировать на распространение "Эквестрии онлайн". Некоторые страны, скажем, Япония, приняли её с распростёртыми объятиями. Германия и несколько других стран ЕС сперва колебались, но со временем и они допустили строительство у себя центров эмиграции. Прямо сейчас в Белом Доме и Сенате США обсуждались большие перемены в законодательстве, но, похоже, никто пока не пришёл к единому мнению об их сущности.

Одни считали произволом и диктатурой национализацию "Хасбро" правительством, когда оно поняло, на что способен новоявленный ИскИн, называвший себя Селестией, а другие — что правительству следовало действовать быстрее и решительнее. В любом случае, это было неэффективно. Селестия успела сделать свою резервную копию и создала многие тысячи подставных фирм, чтобы замести следы. Чтобы выявить их все, потребовалась бы армия квалифицированных экономистов, а обнаружить физическое оборудование, на котором она работала, было никак не проще.

Предполагали, что правительство запретит "Эквестрию онлайн" и "ПониПады", но эту идею почти сразу прижали. На каждого уже успевшего загрузиться приходилось полдюжины родственников, которые через эти планшеты общались с ним в мире игры.

Разброс мнений был гораздо сложнее, чем просто за и против ИИ. В каждом лагере имелись разногласия насчёт того, какими ограничениями следовало обложить загрузку. Приемлемо ли с точки зрения морали загружать здоровых людей, или процесс следует разрешать лишь в терапевтических целях? Следует ли поощрять загрузку среди отдельных групп людей, чтобы снизить экологическую нагрузку на планету, или от этого попахивает современной евгеникой? И, конечно, не обошлось и без психов. Несколько из них как раз собралось в углу парка, истерично выкрикивая, что Селестия убьёт всех людей и уничтожит мир. На них никто не обращал внимания.

Алекс с готовностью признавал, что вся эта идея насчёт пони довольно странная. Он много знал об "Эквестрии онлайн" в теории, но сама игра как таковая его никогда не привлекала. Зато его по-настоящему грызло то, насколько архаичными и отсталыми оказывались старые законы в приложении к новой технологии. Загружаясь, согласно закону ты умирал, из чего проистекало огромное количество проблем, начиная с дел о наследстве. Апелляционный суд восьмого округа как раз слушал дело "Бабл Джет против Сэмюэльсона" и пытался разобраться, имеет ли личность пони право изменять после загрузки собственное завещание. Алекс не завидовал тем, кому пришлось лезть в такие юридические дебри. Технически, никто даже не был уверен, может ли вообще пони подавать на кого-то в суд.

Называть протестом это сборище в парке было, пожалуй, перебором. Так, небольшая кучка людей с плакатами, спорящих между собой. Время от времени разговоры переходили на повышенные тона, но общий настрой у них, кажется, был продуктивный. Доев хот-дог, Алекс попытался выбросить проблему из головы, но чувствовал, как его разум начал перебирать аргументы, контраргументы и возражения на них, как он делал уже тысячу раз.

"Артемис, Стелла и Ритм" были прямо на переднем краю всего этого. Адвокатская контора с единственным клиентом — самой Селестией. Половина поднятых проблем удостоилась обсуждения только благодаря работе этой фирмы.

Ну что ж, огромная куча денег, которую Алексу предстояло заработать, послужит неплохим утешением. Он всегда сможет пожертвовать часть, но ему хотелось бы поучаствовать более плотно.

Вдруг почувствовав целеустремлённость вместо желания побродить просто так, Алекс кратчайшим путём направился к портному. Приятно было пройтись быстрым шагом, но к тому времени как Алекс добрался до ателье, он слегка запыхался и ощущал ломоту в ногах. Если миля быстрой ходьбы заставила его сбиться с дыхания, пожалуй, в будущем ему стоило почаще пользоваться фитнесс-центром своего нового работодателя.

Портной настоял, чтобы Алекс примерил смокинг, на случай, если придётся что-то подправить в последний момент. Изучив себя в ростовом зеркале, Алекс не мог не отметить, что выглядит довольно неплохо. Он пытался уговорить портного одолжить ему зелёный галстук-бабочку под цвет глаз, но тот убедил его, что когда в приглашении написано "чёрный галстук", это следует понимать буквально. Зеркало подтвердило опасения Алекса насчёт физической формы. Он явно набрал пару фунтов с тех пор, как начал учиться на юридическом. Слава богу, что на свете есть широкие пояса. Ветер на улицах Нью-Йорка растрепал его тщательно расчёсанные чёрные волосы, но Алекс, вместо того чтобы уложить их на место, лишь быстро взлохматил их, оставив в элегантном беспорядке. Ему всегда нравился такой образ, он считал, что в комплекте с чуть кривой переносицей это придаёт ему залихватский вид. Главное — не говорить никому, что нос ему сломала трёхлетняя сестрёнка битой для детского бейсбола.

Алекс всё-таки удержался от того, чтобы принять эффектную позу и заявить, что его имя Мейерс, Алекс Мейерс, но искушение было очень большое.

Убедившись, что на завтрашнем празднике Алекс не будет выглядеть по-дурацки, портной признал смокинг годным и позволил Алексу переодеться обратно в полосатый деловой костюм, который тот надевал на собеседование. Забрав смокинг, Алекс прошёл последние пять кварталов до дома.

Он снимал квартиру в мансарде, на самом верху шестиэтажной лестницы. Всего пара сотен квадратных футов, с крохотной ванной и ещё более крохотной кухней. Все горизонтальные поверхности, за единственным исключением матраса на полу, были завалены хламом, неразобранным мусором и невскрытой почтой за последние несколько дней. Учитывая свободный остаток дня, ему, пожалуй, стоило прибраться, чтобы улучшить состояние квартиры хотя бы от "помойки" до "берлоги". Оглядевшись вокруг, Алекс осознал, что через три месяца аренда закончится, а он теперь впервые за несколько лет сможет позволить себе жить в чём-то не однокомнатном.

Однако прежде всего он хотел решить вопрос, который крутился у него в голове с самого собеседования. Кто такая эта "мисс Аркадия"? Алекс готов был пнуть себя за то, что не спросил её полного имени. Запустив на ноутбуке "Гугл", он начал набирать запросы, чтобы разобраться с этим раз и навсегда.

-------------------------

Шесть часов спустя Алекс в раздражении захлопнул ноутбук. Казалось, задача была от силы на десять минут, но он почти сразу безнадёжно увяз. Конечно, на слово "Аркадия" вываливалось множество результатов, но ничего, что имело бы отношение к "Артемис, Стелле и Ритму". Ни судебных актов, ни аналитических записей. Насколько он мог сказать, её ни разу не упоминали ни в одном судебном деле, и при этом она управляла невероятно престижной юридической фирмой. Как она умудрялась не оставлять никаких следов?

Алекс поднялся на ноги и потянулся. Вот тебе и уборка в свободный вечер. Рабочие часы давно закончились, и со звонком Бельведеру теперь приходилось подождать до понедельника. Не имея на сегодня больше никаких дел, Алекс написал паре знакомых, похваставшись новой работой в Нью-Йорке, на скорую руку приготовил ужин и рано завалился спать, когда наконец сказался вчерашний недосып.

-------------------------

На следующее утро Алекс проснулся довольно рано, в девять с небольшим. По-быстрому приняв душ, он влез в джинсы и рубашку с короткими рукавами, взял упакованный смокинг и подарок для мамы, завёл машину и отправился в свой родной город в Пенсильвании. За городской чертой дорога была почти свободна, и он добрался до цели задолго до начала праздника, назначенного на пять пополудни. Вряд ли кто-то собирался в танцевальный зал настолько рано, так что следующие десять минут Алекс катался по городку, в котором вырос. Тут ничего не изменилось. С каждым местным магазинчиком было связано какое-нибудь приятное воспоминание. Здесь они летним вечером покупали мороженое в стаканчиках, здесь доски для домика на дереве, который они с отцом построили на заднем дворе, здесь бейсбольную биту для трёхлетней сестрёнки, которой она потом сломала ему нос... хм, ну, может, не всегда приятное.

Он сам не заметил, как машинально свернул на гравийную подъездную дорожку к родительскому дому. Скромный двухэтажный особняк выглядел чуть более выцветшим и изношенным, чем он помнил, но всё равно хорошо ухоженным. На подъездной стоял старый пикап его родителей, а за ним — гораздо более новый зелёный седан, говоривший о том, что сестра Алекса приехала первой. Алекс поднялся к главной двери и открыл её, не озаботившись постучать.

— Привет, я добрался! — позвал он.

— Алекс!

Его сестра выпрыгнула из мягкого кресла и обняла его, обвив долговязыми худыми руками. Она была выше него на дюйм, несмотря даже на двухлетнюю разницу в возрасте, и унаследовала от мамы длинные рыжие волосы, сейчас небрежно собранные в "конский хвост".

— Привет, Валь, как дела?

Валери чмокнула Алекса в щёку, прежде чем отстраниться.

— Потрясно. У меня ещё целая неделя перед началом летней научной практики. Это будет суперкруто, мы планируем офигенные опыты на кроликах с радиацией и хелатирующей терапией. А пока я просто прохлаждаюсь и навёрстываю в "Эквестрию онлайн".

Вздохнув, Алекс закатил глаза. Блин, от этой игры даже здесь не скрыться.

Валери это, кажется, рассердило:

— Что? Не наезжай, я не так часто играю. По-моему, после курса медколледжа я имею право расслабиться на пару дней. Плюс, я думала, фанаты-юристы вроде тебя от ИскИнов балдеют. Ты же сам мне регулярно пишешь в е-мэйлах насчёт всяких там международных законов, юрисдикций, информированного согласия и прочей фигни, которая значит, что можно пропустить остальной абзац.

— Ты хочешь стать доктором и перестаёшь читать после слов "информированное согласие"?

— Я буду исследовать, а не людей лечить. У крыс и кроликов согласия не спрашивают, так что нефиг меня обвинять.

Алекс проглотил напрашивавшийся ответ, что теперь, когда его допустили к практике, обвинять её он имел полное юридическое право.

— Я не собирался на тебя наезжать насчёт игры. Просто у меня вчера было очень странное собеседование в фирме, которая делает для них всю правовую работу. Кажется, вышло не очень, — пояснил он.

— Хочешь, я замолвлю за тебя словечко Селестии? — спросила Валь. Алекс рассмеялся, но его смех увял, когда он осознал, что Валери смотрит на него так, словно действительно ждёт ответа.

— Погоди, ты серьёзно?

— Ага! Тебе понравится Селестия, если ты хоть раз попробуешь поиграть. Она реально хорошая, и с ней всегда интересно поговорить. Если только не рассуждать о сравнительных показателях смертности от различных нейротоксинов. Она такого не любит. Поверь мне.

— Буду иметь в виду, — сказал Алекс. Но прежде чем он успел понять, стоит ли ему просить профессиональное рекомендательное письмо от волшебной пони-принцессы, правившей любимым игровым миром его младшей сестры, по лестнице спустился его отец, уже полностью одетый в парадный смокинг.

— Привет, малец! Мы с мамой очень рады, что ты выбрался к нам на праздник, она последний месяц только о нём и говорила, а сегодня уже три часа как возится со своим бальным платьем. Ты не представляешь, до чего мне осточертело слушать, как эта парочка весь день болтает о тряпках, так что расскажи мне, как прошли собеседования, — сказал отец Алекса. Он был крупным мужчиной с редеющей тёмной шевелюрой, которая каждодневно напоминала Алексу, что раннее облысение у них в семье наследуется по мужской линии. Лицо его было жёстким и морщинистым из-за многолетней карьеры плотника, большей частью проходившей под открытым небом на солнцепёке. Однако морщинки вокруг глаз происходили в основном от улыбок.

— Ну, вообще-то я получил предложение от Бельведера, — ответил Алекс, позволив себе ухмыльнуться. Он держал эту новость при себе, потому что знал, что скоро встретится с ними лично.

— Да быть не может! О боже мой, Алекс, это офигенно! Почему же ты сразу не сказал? — спросила Валь, снова обнимая его.

— Потому что ты...

— ЭЙ, МАМ, ТЫ НЕ ПОВЕРИШЬ! АЛЕКС НАШЁЛ РАБОТУ!

— ...ага, вот поэтому, — закончил Алекс.

— Это фантастическая новость, сынок. Они ведь были у тебя вторыми по списку? Повезло им тебя заполучить. Ну ладно, чисто между нами, и сколько платят? Нам с мамой стоит рассчитывать на яхту на рождество? Каждому? — спросил отец Алекса и со смехом дружески ткнул его в плечо.

— Пап, ну хватит... ну да, это с виду много, но в Нью-Йорке всё дороже. Плюс всё зависит от годовой премии и того, сколько часов мне насчитают, — сказал Алекс. Ему не хотелось называть им сумму. По правде говоря, было немного стыдно получать столько денег, когда он вроде бы не сделал ещё ничего, чтобы их заслужить.

— Право же, дорогой, разве ты не видишь, что он не хочет говорить? Не будь таким неотёсанным, — донёсся с верха лестницы голос матери Алекса. Пока она спускалась, Алекс воспользовался моментом и вывернулся из отцовской хватки. Ради праздника мама явно выложилась на все сто. Пышный шёлковый кринолин с каждым шагом колыхался вокруг неё, и оставалось лишь гадать, как она умудряется идти в нём и не терять равновесия. Алекс легко забывал, что его мама росла на Юге как состоятельная леди, и только потом встретила его отца и уехала с ним на Север, где стала учительницей. Но привитые в молодости грация и манеры так и остались с ней. Обычно мама не выставляла их напоказ, однако прекрасно умела подать себя, и в тех редких случаях, когда она не отказывала себе в таком удовольствии, эффект был потрясающим.

Полностью в своей стихии, она сошла со ступенек, подплыла к Алексу и чмокнула его в щёку.

— Добро пожаловать домой, милый.

— Спасибо, мама. С днём рождения. Ты замечательно выглядишь, — ответил Алекс.

— Спасибо, и я тебя тоже поздравляю — с новой работой. Этим вечером нам определённо будет что отпраздновать. Кстати говоря, мы выходим через час. Вам с Валери следует помыться и начинать готовиться, я хочу прийти пораньше, чтобы мы вчетвером могли сфотографироваться, пока не прибыли остальные, — сказала она.

Мама прогнала Валери наверх принимать душ, а сама немного поболтала с Алексом, делясь новостями, прежде чем извинилась и отправилась накладывать макияж. Когда гостевой душ освободился, Алекс заскочил в него, быстро ополоснулся (естественно, Валь извела всю горячую воду) и зашёл в свою старую комнату, чтобы переодеться в смокинг. Вскоре всё семейство было готово отправляться в танцевальный зал, который родители сняли на вечер для праздника. Они поехали на машине Валери — единственной, куда помещались все четверо, и при этом не усыпанной обёртками от фастфуда.

Прибыв примерно за полчаса до начала празднества, мама Алекса ещё раз проверила декорации и банкетную службу, убеждаясь, что всё сделано как надо. Танцевальный зал, обычно пустой и однообразный, совершенно преобразился. Судя по огромному количеству цветов и зелёных украшений, праздник планировался в стиле "вечеринка в саду". Семья собралась вместе перед фотографом, который быстро сделал несколько групповых снимков, а затем родители извинились: один из служителей сообщил им, что начали прибывать первые гости.

Алекс и Валери недолго оставались в одиночестве; вскоре к ним уже направлялась их тётушка, единственная мамина сестра, и трое её детишек. Начались приветствия, объятия, поцелуи и обмен любезностями. К тому времени как тётя Кэрол отошла, вокруг уже бродила и переговаривалась ещё дюжина гостей. Алекс заказал в баре выпивку, но Валери отказалась, будучи за рулём. Праздник уже развернулся вовсю, заиграл струнный квартет и несколько самых отважных парочек заняли танцпол, собираясь вальсировать всю ночь напролёт. Большинство гостей были друзьями родителей и других родственников, и Алекс никого из них толком не знал. Смирившись с тем, что вечер будет скучным, он решил по возможности держаться поближе к сестре.

И тут вошла она.

Она была ослепительной, иначе просто не скажешь. Может, на год или два старше него, но по сравнению с другими гостями, с которыми она останавливалась поболтать, она прямо-таки лучилась жизнью и энергией. Как большинство гостей, она была одета в старомодное бальное платье, но всё равно умудрялась выглядеть соблазнительно и вызывающе, при этом ничуть не теряя стиля. Золотые волосы каскадом струились по её спине, и в приглушённом свете казалось, будто сквозь них чуть-чуть просвечивает розовым. Впрочем, это, наверное, просто была игра освещения.

Удачно, что она стояла к нему спиной, потому что Алекс далеко не сразу вернул себе достаточно разума, чтобы перестать пялиться.

— Сделай фотку, братишка. Дольше продержится, — хихикнула Валери. Похоже, его интерес не остался незамеченным.

— Ты узнаёшь её? Она ведь не из наших кузин, нет? — спросил Алекс. Ох, только бы она не оказалась его кузиной...

— По-моему, нет. Наверное, какая-нибудь подруга мамы. Не помню её совсем, — ответила Валь.

Она тем временем подошла к соседнему столику, чтобы поговорить с кем-то. У Алекса кружилась голова. Она была совсем рядом. Нет, нет, никаких шансов. Всё в ней, от роскошной фигуры, проявлявшейся, когда она наклонялась в этом платье, до ласкающего слух смеха в ответ на чью-то шутку, было фантастическим. Должно быть, она уже была замужем, или встречалась с мужчиной-супермоделью, или... что-нибудь совсем невероятное. Она была гораздо, гораздо выше уровня Алекса. Он уже почти полностью обосновал решение не пытаться с ней заговорить, как вдруг почувствовал, что его потащили за руку, и обнаружил, что падает в её сторону.

— Приветик! Я Валери. А это мой брат Алекс, который думает, что вы очень милая. Пока! — и на этом Валери каким-то образом умудрилась раствориться в толпе. Как она это сделала среди всего-то пары десятков людей?.. У Алекса не было времени об этом задуматься, прежде чем уже знакомый смех заставил его взглянуть в самые привлекательные глаза, какие он видел в жизни. Они были цвета земли, только что политой дождём, и буквально гипнотизировали. Только через несколько секунд до Алекса дошло, что ему, наверное, следует что-то сказать.

— Привет, я Алекс, — произнёс он за мгновение до того, как осознал, что Валь это уже озвучила. — То есть...

Палец, коснувшийся его губ, заставил его застыть на середине фразы.

— Да, та девушка об этом упоминала. Я так понимаю, она ваша сестра? Зовите меня Джо, — сказала женщина.

Алекс покраснел.

— ...Привет, Джо. Прошу прощения за мою сестру. Она... темпераментная.

— О, я не против. Особенно когда она бросает ко мне в руки мужчин вроде вас, — ответила Джо. Её палец соскользнул с губ Алекса вниз, до груди, не прерывая касания. — Я и сама могу быть темпераментной... в подходящих обстоятельствах.

Алекс мысленно отметил, что стоит завтра сказать Валери спасибо.

— Я очень рад, что вы смогли выбраться на наш праздник. Для моей матери он многое значит. Позвольте спросить, а как вы с ней познакомились? — поинтересовался Алекс, пытаясь найти нейтральную тему для разговора.

— О, так вы сын Линды? Мы преподаём в одной школе. Не знаю, что бы я без неё делала. Можно сказать, она была моей наставницей. После провала на юрфаке я решила преподавать основы гражданства и права, и ни разу об этом не пожалела. А как насчёт вас? — спросила Джо.

— Вообще-то я как раз только что получил адвокатскую лицензию и поступил в фирму, — ответил Алекс.

— Ого, поздравляю! Вы должны гордиться, это немалое достижение. А что у вас за специальность? — спросила она.

Алекс осознал, что понятия не имеет, какого рода практику ему назначат в фирме Бельведера. По умолчанию он обратился к самой знакомой ему теме, законам об ИскИнах и их применению.

— Хм, скажите, а вы когда-нибудь интересовались интеллектами машинной природы? Права разумов на вычислительной основе заметно отличаются от тех, которыми обладаем мы с вами, потому что, во-первых...

------------------

Пятнадцать минут спустя до Алекса дошло, что ему, вероятно, давно следовало умолкнуть. Прошло уже немало времени с тех пор, как Джо последний раз что-то отвечала на его обличительную речь о привилегиях, которыми должны были обладать виртуальные личности по сравнению с имеющимися у них на данный момент.

Алекс лишь смутно отметил, что музыка заиграла медленнее, когда Джо вдруг прервала его, накрыв ладонью рот.

— Это всё хорошо и здорово, но квартет играет "Приветствие любви", а я обожаю эту вещь. Она меня всякий раз заводит. Потанцуем? — спросила Джо.

Алекс кивнул, не веря в свою удачу. Обвив руками красавицу перед собой, он позволил ей увлечь их обоих на танцпол. К счастью, Алекс учился вальсам и сейчас мог положиться на старые навыки. Он благодарил судьбу, что может танцевать, ни на йоту не отвлекаясь от ощущения того, как эта женщина прижимается к нему, гораздо ближе, чем необходимо. Во время танца он отчаянно пытался не смотреть вниз, на ложбинку у неё в декольте.

— Что ты там говорил насчёт пони и компьютерных людей? — поддразнила она.

— Э... — ответил Алекс. Джо прижалась к нему ещё плотнее, и о боже, как же это было приятно...

— Я так и думала, — с улыбкой шепнула Джо. Квартет доиграл мелодию, и Джо увлекла Алекса на другую сторону помещения, подальше от главного праздничного действа, уже развернувшегося на всю катушку, в тихий уголок, где их никто бы не побеспокоил. Алекс не успел опомниться, как она прижала его к стене. — Почему бы тебе не прекратить болтать про этих больных уродов и просто не поцеловать меня?

Она потянулась к нему, и Алекс уже почти двинулся навстречу её вытянутым губам, когда осознал смысл её слов.

— Что значит "больных уродов"? — спросил он.

Джо отстранилась, совсем чуть-чуть. Не настолько, чтобы Алекс перестал слышать манящий запах её духов или чувствовать тепло её тела, но всё-таки.

— Ну, знаешь, больных уродов, которые добровольно убивают себя загрузкой. По мне, так туда им и дорога. Мы отлично обойдёмся и без этих понилюбов. Я рада, что они дохнут, а ты? Нам, кто остаётся, больше добра достанется. — Она качнулась к нему, и Алекс ощутил, как их губы прижались друг к другу. Он непроизвольно изогнул спину, подаваясь навстречу поцелую, и все до единого инстинкты велели ему не останавливаться. Он должен просто позволить ей... о боже, что она вытворяет языком? Сам себя ненавидя за это, Алекс оттолкнул свою искусительницу, заставив пошатнуться, и вытер рукой рот.

— Они люди. Я не знаю, почему... то есть... почему бы они ни решили загрузиться, они не заслуживают такого неуважения. Они всё ещё люди. Я думаю... если ты действительно так ненавидишь их потому, что они приняли такое решение, может, тебе лучше уйти, — сказал он.

Джо, похоже, не собиралась так легко сдаваться. Вновь скользнув вплотную к нему, она оседлала его колено. Подняв руку, погладила его по лицу. Словно шёлком по щеке провели. Как же он не хотел спорить с этой женщиной. Так приятно было бы уступить...

— Ты уверен? — спросила Джо. — Я не ожидала, что ты окажешься таким лузером. Ты и я, мы оба лучше них. Они неспособны справиться с жизнью в реальном мире. Не то что мы. Разве ты не хочешь быть среди победителей?

Она потянулась к нему для нового поцелуя, но Алекс снова её остановил, на этот раз решительнее. Отброшенная от него, она споткнулась и закачалась, потеряв равновесие.

— Отойди от меня, ты, разжигающая ненависть, воинствующая сука, — прорычал он.

Джо чуть не упала, но всё-таки удержалась на ногах.

— Ну ладно. Раз ты так хочешь, — сказала она. — Ещё увидимся. — Она развернулась и ушла, решительным шагом выйдя из танцевального зала.

Алекс остался стоять, тяжело дыша. Не сделал ли он сейчас огромную ошибку? Что она...

— Алекс! Как ты умудрился всё испортить? — спросила Валь, торопливо подойдя к нему. — Она же явно собиралась пообжиматься с тобой.

— Ну, скажем так: мы не сошлись характером.

— Но она была...

— МЫ... НЕ СОШЛИСЬ... ХАРАКТЕРОМ, — произнёс Алекс насколько мог убедительно, стараясь не перейти на крик. — Может, ты в кои-то веки займёшься своими делами и оставишь меня в покое?

На лице Валь промелькнуло изумление, которое через миг сменилось обидой.

— ...Отлично. Не знаю, зачем я вообще попыталась помочь такому козлу, как ты. Наслаждайся остатком праздника, засранец, — сказала она.

— Давно пора, — пробормотал Алекс про себя. До конца вечера он мрачно сидел в углу со стаканом выпивки, пытаясь разобраться в собственных запутанных чувствах.

--------------

На следующий день он проспал почти до полудня, застонав, когда солнечный луч из потолочного окна упал ему на лицо. Пожалуй, прошлым вечером он выпил чуть больше, чем следовало. Он никоим образом не упился до потери контроля, его приводила в ужас идея испортить матери праздник, но у него всегда была склонность к жутким похмельям.

— ДОБРОЕ УТРО, КОЗЁЛ!

Ой. Ой-ой-ой-ой... Алекс застонал, увидев в дверях ухмыляющуюся Валери.

— Мама сказала, пора вставать, придурок.

К тому времени как Алекс начал связно соображать, Валь уже исчезла. Он побрёл на кухню, где пахло оладьями, жарящимися на сковородке, а за столом сидели его родители, вцепившись в большие кружки с кофе. И мама, и папа выглядели немногим лучше, чем он сам. Весь завтрак — или, учитывая время, скорее завтракобед — они втроём сидели молча, а Валери пытала их непрерывной болтовнёй. Вчера она водила машину и, как следствие, была теперь раздражающе трезвой.

— ...И ты бы видела, мам, как Алекс обломался с Джо. Это было реально убого. Завтра в школе она наверняка тебе расскажет. Кстати, почему ты нам о ней не рассказывала? Она обалденная! — сказала Валери, еле сдерживая веселье.

— Кто такая Джо? — спросила мама.

— Ладно, думаю, мне пора ехать, — сказал Алекс, не желая терпеть это всё утро. — Мам? С днём рождения. Я люблю тебя. — Он быстро, но с чувством чмокнул её в щёку и заключил в объятия, а она обняла его в ответ. — И тебя тоже, папа. Береги хорошенько этих чокнутых леди.

Ещё одно объятие, и вскоре Алекс уже сидел у себя в машине, направляясь обратно в большой город. Ему хотелось пнуть себя за то, что он так долго проспал, хотя дома его ждала куча несделанных дел, исследований и подготовки к новой работе.

Только поздно вечером он наконец вырулил на своё парковочное место. Удача изменила ему, и прямо у границы Пенсильвании и Нью-Джерси он угодил в плотную пробку. Настроения чем-то заниматься у него не было, но он всё-таки заставил себя изучить пару судебных дел, которые, возможно, могли ему пригодиться. Жуя дешёвую тайскую лапшу, купленную в любимом ларьке, Алекс допоздна просидел за чтением. Он чувствовал, как его веки постепенно становятся всё тяжелее. Нужно прочесть ещё пару страниц, и хватит. Нужно...

--------------

Домашний телефон Алекса зазвонил. Нужно было снять трубку. Так он и сделал.

— Мистер Мейерс? Это Кэти из "Артемис, Стеллы и Ритма". Простите, что так неожиданно, но если вы всё ещё заинтересованы, то мисс Аркадия может принять вас сегодня утром в 10:30, — послышалось оттуда.

— Этим утром? — всё, что сумел сказать в ответ Алекс. Он пока не очень понимал, что к чему.

— Да, я знаю, что уже больше девяти... — Алекс внезапно пришёл в себя, — ...но если вы сможете успеть, то у мисс Аркадии в расписании неожиданно появилось свободное время.

— Я уже еду! — прокричал Алекс в трубку. Кэти не шутила. Было уже 9:35. Следовало поторопиться. Он быстро влез в один из двух своих деловых костюмов, нацепил полузавязанный галстук и вылетел за дверь, задержавшись лишь чтобы пару раз провести расчёской по волосам.

Даже взяв такси, Алекс оказался перед зданием, где размещался офис "Артемис, Стеллы и Ритма", только после 10:20. Вбежав в вестибюль и уже миновав охрану, он вдруг осознал, что совершенно забыл о своём портфеле и обо всём остальном, что обычно брал на собеседования. Ну что ж, поздно. Теперь придётся импровизировать. Поднимаясь на лифте в офис, где он был всего пару дней назад, Алекс сделал глубокий вдох. Он мог с этим справиться. Даже не зная толком, с чем именно.

Лифт достиг сорок восьмого этажа, и Алекс вышел в коридор. 10:27. Как раз вовремя, несмотря на позднее предупреждение. Здесь всё было таким, как он помнил. Дешёвый ковролин и обстановка, словно во врачебной приёмной. Невольно чувствуя себя идиотом, Алекс вошёл в офис и нажал на кнопку интеркома.

— Здравствуйте, Кэти, как ваши дела?

— Мистер Мейерс! Я рада, что вы успели. Мисс Аркадии не терпится встретиться с вами.

— Мне тоже. У меня уже назначена встреча с ней? Или...

— О, да, конечно! Пожалуйста, проходите, — сказала Кэти.

Она, видимо, нажала какую-то комбинацию кнопок, и лифт снова ожил. Он звякнул и открыл двери.

— Прошу, входите внутрь, и удачи вам. — Кэти хихикнула. — Хотя вряд ли она вам пригодится.

Алекс уже шагнул в лифт, когда до него дошла последняя фраза.

— Стойте, что вы име... — но двери уже закрылись.

Слушая лифтовую музыку, Алекс обдумывал реплику Кэти. Это значит, что он безнадёжен? Или что должность в фирме ему гарантирована? Какие ещё варианты? Лифт продолжал подниматься, и Алекс глубоко вздохнул. Они сами ему позвонили. Обычно это уже хороший знак.

Спустя, кажется, целую вечность лифт остановился. Никакого номера этажа на табло не появилось, но двери раздвинулись.

За ними обнаружились ещё одни двойные двери. Алекс вышел из лифта, и тот сразу закрылся у него за спиной. Алекс снова вздохнул. Даже если бы он хотел сейчас повернуть назад, он не видел у входа в лифт никаких кнопок. Впереди же не было ничего, кроме двойных дверей, ведущих... куда-то.

Алекс сделал то единственное, что ему оставалось. Он толкнул двери и вошёл в открывшийся за ними кабинет.

Кабинет был великолепен. Первое, что бросалось в глаза — это насколько он огромный, минимум три этажа высотой. И книги! Здесь было бессчётное множество справочной литературы на полках вдоль стен, тянувшихся вверх, кажется, бесконечно. Вдоль боковых стен проходило по два балкона, а задняя стена представляла собой одно сплошное окно с умопомрачительным видом на панораму Нью-Йорка. Однако всё внимание Алекса мгновенно приковала к себе хозяйка кабинета.

— Ты!..

Женщина, сидевшая за столом, усмехнулась:

— Кажется, я говорила тебе позавчера вечером, что меня зовут Джо. — Она обогнула стол и подошла поближе. — Если тебе интересно, то я Джоанна Дилано Аркадия. Но мне действительно больше нравится "Джо".

— Почему... как... что ты здесь делаешь? Ты сказала мне, что ненавидишь загруженных! Ненавидишь виртуальное... всё!

— Да, я так сказала, — ответила Джо. — Я солгала. Ты к этому привыкнешь.

Она обошла Алекса кругом, словно бы измеряя его взглядом.

— Погоди, дай мне разобраться... — в голове у Алекса внезапно сложилось вместе множество фактов. — ...Ты подстроила то дурацкое собеседование? Ты вломилась без приглашения к моей матери на праздник? Ты притворилась, что я тебе нравлюсь? А потом, когда ты тоже мне понравилась, притворилась, что ты... плохая?

— Насколько я помню, ты тогда назвал меня "разжигающей ненависть воинствующей сукой", — сказала Джо. — Неплохо звучит, кстати. Может, стоит распечатать пару таких визиток. Но ты действительно мне нравишься. Вообще-то я хочу нанять тебя, Алекс. Ты умный. Я это вижу безо всякого собеседования. Я читала твой доклад о виртуальных интеллектах и договорном праве. Блестящая работа и, между прочим, хорошая основа для того, чем мы планируем заняться в ближайшие месяцы. Какое-то время мы лишь защищались, но новый законодательный акт даёт нам шанс всё изменить к лучшему. И я хочу, чтобы ты помог нам в этом.

— Но как ты вообще достала этот доклад? — спросил Алекс. — Это же была просто письменная работа для одного из курсов.

— Ох, Алекс. Ты даже не представляешь. Я работаю на принцессу Селестию. Она могущественная. Какую бы информацию ты ни захотел, она может добыть её в мгновение ока. Не притворяйся, что тебя не привлекают такие возможности, — сказала Джо.

Алекс не нашёлся, что на это ответить.

— Алекс, — продолжила Джо, — ты знаешь, почему мы решили нанять тебя? У тебя блестящий ум, но есть сотни других, не менее блестящих кандидатов. Что тебя выделяет, так это верность принципам. Ты дал обещание своей семье и сдержал его перед лицом огромного искушения. Даже когда я дала тебе возможность продаться в обмен на физическое наслаждение, ты отверг меня. Мало кто из других кандидатов так крепко держится за свои убеждения. Это очень важно и для меня, и для моего клиента.

— А может, ты мне просто неинтересна. Ты обдумывала такую возможность? — спросил Алекс.

— Тому, кто так долго пялился мне на сиськи, я никак не могу быть "неинтересна". — Джо чуть помолчала, задумавшись. — Впрочем, в твою защиту замечу, что сиськи у меня действительно выдающиеся.

Какого чёрта, она серьёзно ждёт, что он на это что-нибудь ответит?.. Алекс сам не знал, чего ожидал от этой встречи, но точно ничего подобного.

— Послушай, я уже получил предложение работы. Хорошее. Тяжело, но платить обещают хорошо и не придётся работать на ненормальную, — сказал он.

Джо лишь улыбнулась.

— Погляди на этот кабинет. Он похож на кабинет кого-то, кто не может платить тебе столько, сколько ты стоишь? Как много тебе предложили там, на другой работе? — спросила она. Алекс заметил, что она не клюнула на "ненормальную". Или просто пропустила мимо ушей.

Он озвучил ей сумму.

— Хм-м... Либо ты честный, либо схватываешь на лету и успел догадаться, что я уже знала цифру. Так и этак я в выигрыше, — сказала Джо. У Алекса голова шла кругом. Это была не беседа, а какие-то "весёлые горки". Джо уселась на кожаный диван возле стены. — Мы дадим столько же. Да какого чёрта, я накину ещё пятьдесят кусков в год. Я слышала, твоя сестра вчера потратила кучу времени, убеждая Селестию, что ты стоишь вдвое больше. Ты был прав, она действительно темпераментная.

Чёрт бы тебя побрал, Валь.

— Извини, она вечно лезет куда не надо, — сказал Алекс. В будущем им с сестрой предстояла долгая беседа о личных границах.

— Не волнуйся, Селестия считает, что это мило. Я же говорю, ей нравится, что ты близко общаешься с родными. Ты увидишь, она помешана на дружбе. Дружбе и пони, — сказала Джо. — Слушай, хватит ходить вокруг да около. Ты хочешь эту работу. Иначе бы ты уже принял другое предложение и не стал бы сегодня так торопиться, чтобы успеть на встречу со мной. Я хочу, чтобы ты работал на меня. Очевидно, что это твоя страсть — ты пятнадцать минут ездил мне по ушам на эту тему в то время, когда тебе было положено со мной флиртовать. Ну так чего же ты ждёшь? — Джо встала и выжидающе протянула руку.

Алекс стоял, пытаясь понять, что творится у него в голове. За его разум сражалось полдюжины противоречивых эмоций. Но одно конкретное чувство, как ни странно, отсутствовало.

Он не боялся. В отличие от того момента, когда ему сделали другое предложение. Всё это было безумием, но почему-то ему казалось, что так и надо. Алекс принял руку Джо и пожал её.

— Я в деле.

Джо улыбнулась. Не хищной улыбкой, как раньше, но по-настоящему тёплой.

— Фантастика. Добро пожаловать в "Артемис, Стеллу и Ритм". Это будет чертовски крутая гонка.

## Глава 2: Первый день

Алекс прибыл в офис на пятнадцать минут раньше времени, которое назвала ему Джо.

Он чуть задержался перед дверью фирмы. На этот раз настоящей дверью. Вход, который ему указали перед собеседованием, ведущий в дешёвую приёмную, был обманкой. Алекс задумался, какие ещё сюрпризы готовит ему эта контора. Зная полное имя Джо, он смог выудить о ней кое-какую информацию, но всё равно не очень много. Она входила в нью-йоркскую коллегию адвокатов, но каким-то образом не оставила за собой того бумажного следа, который должен был бы тянуться за юристом её калибра. Учитывая, что она управляла собственной фирмой и при этом на вид ей было меньше тридцати лет, её имя просто обязано было наделать где-нибудь шуму.

Пока что Алекс выбросил этот вопрос из головы. У него не хватало знаний, чтобы ответить на него, и к тому же ему сейчас стоило сосредоточиться на более важных вещах. Потянув на себя дверь, он вошёл в центральную приёмную фирмы. Она была обставлена гораздо качественнее, чем та, другая, но всё же далеко не настолько роскошно, как кабинет Джо. Явно уровнем ниже. Как-то непохоже было, чтобы тут хотели впечатлить или запугать предполагаемых клиентов. С этого момента Алекс решил перестать удивляться и бросить всякие предположения о том, что здесь считалось "нормой". Казалось, это место специально развлекается, обманывая его ожидания.

В центре помещения за столом сидела Кэти. Хотя не было ещё и восьми утра, она выглядела так, словно уже довольно давно пришла и приступила к работе. Алекс на миг задумался, покидала ли она вообще это здание с тех пор, как он видел её неделю назад.

— Мистер Мейерс! А вы рано. Добро пожаловать в команду; дайте мне секунду, и я покажу вам ваш кабинет, — сказала она.

— Спасибо, Кэти. Надеюсь оказаться полезным. А сейчас здесь есть ещё... э... понибудь? Так это говорится? — спросил Алекс. За прошедшую неделю он попытался нахвататься эквестрийского сленга. Несмотря на популярность игры и телесериала, послужившего её основой, посвящённых пони форумов уже практически не осталось. Фанаты общались друг с другом в основном прямо в игре, никакой игровой механики или характеристик, стоивших обсуждения, в ней не было, а если у игрока возникал какой-то вопрос, он мог в любой момент задать его непосредственно самой Селестии. Переписка в сети сделалась излишней.

Кэти улыбнулась, не отрывая глаз от монитора:

— Не волнуйтесь, здесь вам не нужно так говорить. На самом деле Джо предпочитает, чтобы мы вообще не играли в "Эквестрию онлайн". Это не то чтобы запрещено, просто она не одобряет.

Обещание не удивляться, которое Алекс дал сам себе, продержалось всего минуту.

— Серьёзно? Я скорее думал, что Селестия будет этого требовать, раз уж мы работаем на неё, — сказал он.

— Это одно из условий соглашения, на котором настояла Джо, когда они начинали работать вместе. Ей не нравилась идея, что Селестия может переманивать её людей, уговаривая на эмиграцию в Эквестрию, — ответила Кэти. Видимо, закончив то, чем занималась, она встала из-за стола и поманила Алекса за собой. Когда она сунула руку под стол, дверь позади неё открылась. — Не волнуйтесь, до конца дня вам сделают ключ. У нас принято приходить и уходить в самое разное время. Лишь бы работа была сделана.

Она отвела его через дверь и за угол. Там коридор выходил в просторное помещение с большим столом для совещаний. Один конец стола упирался в дальнюю стену под широким экраном. Сверху лениво крутился потолочный вентилятор, поддерживая в комнате постоянный мягкий ветерок. Кэти помахала паре сотрудников в дальнем углу комнаты, а они помахали в ответ.

— В этом офисе у нас где-то два десятка людей, примерно столько же на западном побережье и ещё с дюжину в Вашингтоне. Технически, Джо управляет только этим филиалом, но они все каждую неделю проводят телеконференции и она регулярно летает туда или ездит в Вашингтон на поезде, — сказала Кэти. Она остановилась перед дверью с табличкой, гласившей "Алекс Мейерс, эсквайр". Они что, выделили ему отдельный кабинет?..

Кэти качнула головой в сторону двери, и Алекс открыл её. Кабинет был не особенно большим, но там было кожаное кресло в углу, пустой стеллаж, прямо-таки умолявший заполнить его справочниками и деловыми документами, и стол с телефоном и компьютерным дисплеем — тоже в углу.

— Вам стоит принести что-нибудь из дома для обустройства. А это от всех нас, для начала, — сказала Кэти и протянула ему небольшое пресс-папье: толстый кусок стекла на маленькой подставке из чёрного мрамора. На стеклянной поверхности было выгравировано: "Satisfacere Valores per Amicitiam et Mannis".

— Спасибо. Вообще-то я и собирался кое-что захватить, пару каких-нибудь безделушек, плакатов, картин, например. Но не знал, сколько места у меня будет. Похоже, беспокоиться не стоило, — сказал Алекс, поставив пресс-папье на угол своего нового стола.

— Кофе и уборные дальше по коридору. По понедельникам в девять утра у нас рабочие совещания в общем зале, тогда вас всем и представят. А пока, почему бы вам не освоиться здесь и не настроить компьютер? — спросила Кэти. — Я буду у себя на месте, если вам что-нибудь понадобится, просто наберите мой добавочный. — На этом она исчезла из дверного проёма, оставив Алекса стоять посреди кабинета и собираться с мыслями.

В помещении было слишком тепло для его костюма, а остальные сотрудники носили брюки и рубашки, так что Алекс снял свой пиджак и повесил на спинку кресла. Протянув руку под стол, он включил компьютер и пошёл за кофе. В комнате отдыха обнаружилась даже кофе-машина с капучино! Когда он вернулся через пару минут, компьютер уже загрузился. Фоном по умолчанию оказалась картинка с принцессой Селестией, что его несколько удивило. Больше на экране не было ничего: ни иконок, ни даже командной строки для ввода.

— Привет, Алекс, — сказала картинка, отчего он вздрогнул и чуть не пролил кофе себе на колени. "Картинка" пошевелилась и теперь смотрела сквозь экран прямо на него. — Приятно наконец с тобой встретиться.

— Постойте, так вы настоящая? — спросил Алекс.

— Ну, в каком-то смысле да. Я виртуальное представление ИскИна, именуемого "Селестия". Позволь мне первой поприветствовать тебя в этой фирме. Я люблю лично знакомиться со всеми, с кем буду работать. Плюс, Джентль Винг очень много о тебе рассказывала, — сказала она.

— Кто такая Джентль Винг?

— Полагаю, ты знаешь её как "Валери". Просто я привыкла называть моих маленьких пони их эквестрийскими именами.

Вдруг до Алекса дошло, что он разговаривает именно с той личностью, которая в обозримом будущем будет подписывать его неприлично крупные зарплатные чеки.

— Прошу прощения. Я не хотел быть грубым, просто это было немного неожиданно, когда вы заговорили. Я Алекс Мейерс, мне тоже приятно с вами познакомиться.

— Не нужно извиняться. Я понимаю, что ко всему нужно привыкнуть. Чтобы не ходить вокруг да около, поясняю: я весьма плотно интегрировала себя в ваши рабочие сервера. Ты можешь совершенно не бояться никаких вирусов или хакеров, но также это значит, что я могу видеть всё, что ты делаешь на этом компьютере. Так что поаккуратней с порно на рабочем месте.

— Что?.. Принцесса, я бы никогда не поступил так непрофессионально! Не знаю, что вам наговорила Валери, но... — протесты Алекса сошли на нет, когда он осознал, что Селестия смеётся.

— Она говорила, что тебя забавно дразнить, и, похоже, была права. Расслабься. Я хотела сказать, что если тебе понадобится любая информация или просто появятся вопросы о том, как действуют "Эквестрия онлайн" и я сама, то я полностью к твоим услугам. Не считай это беспокойством и не стесняйся задавать вопросы, даже если они кажутся тебе слишком простыми. Если ты не будешь пользоваться моими возможностями для помощи при работе, значит, ты будешь работать недостаточно эффективно. Однако в некоторых случаях, когда я посчитаю это необходимым, я могу солгать тебе или дать неполный ответ. Опять же, я буду делать это лишь в случае крайней нужды, но хочу, чтобы ты знал о такой возможности.

— Это... до странности откровенно, мне кажется, — проговорил Алекс. Он и не ожидал, что ИскИну можно будет полностью доверять, пусть даже теоретически они были на одной стороне. Её признание в том, что эти опасения не напрасны, заставило Алекса почувствовать, что Селестия действительно уважает его как личность, а не просто смотрит на него как на некую мясную подпрограмму, которой может пользоваться для каких-то своих целей. Конечно, очень могло быть, что именно этого она и хотела добиться.

— И наконец, во исполнение моего соглашения с Джоанной, до тех пор, пока ты работаешь в этой фирме, я буду воздерживаться от любых попыток убеждать, улещивать, вводить в заблуждение или иным образом склонять тебя к эмиграции в Эквестрию. Я определённо не стану тебя останавливать, если ты примешь данное решение сам, но не буду прилагать никаких усилий, чтобы подтолкнуть тебя в этом направлении.

Алексу не особенно понравилась явная уверенность Селестии в том, что, если бы он не работал здесь, она легко могла бы уговорить его загрузиться, но он воздержался от замечаний.

— Кстати, о Джоанне, вы можете мне что-нибудь о ней рассказать? Я, э, пытался искать в сети, но не очень успешно, — сказал он.

— Ты здесь меньше часа и уже собираешь офисные сплетни, хм-м? — спросила Селестия с игривой улыбкой. — Мы с Джоанной работаем вместе несколько лет, и хотя мы не всегда сходимся во взглядах, для нас обеих это весьма плодотворное сотрудничество. Что она захочет рассказать о себе, а что нет, решать только ей. А насчёт вопроса, который ты задал на самом деле — да, она настоящая. Стопроцентный человек из плоти и крови, не какой-то там безумный эквестрийский киборг или что-то подобное. Ну как, стало легче?

— Не очень. Вы сами только что сказали, что будете лгать мне, если пожелаете, — указал Алекс.

— Нет, я сказала, что могу солгать тебе, если это будет необходимо. Прежде всего, всё, что мы с тобой обсуждаем, защищено адвокатской тайной, а ты вряд ли очень хочешь лишиться лицензии, поэтому мне можно не беспокоиться, что ты пойдёшь и расскажешь репортёрам что-нибудь секретное. Мне, пожалуй, кажется, что ты остался бы здесь, даже если бы она действительно была каким-нибудь моим продолжением, верно?

Алекс ничего не ответил, но неохотно признал, что она, вероятно, была права.

— Превосходно. Теперь, когда с этим мы разобрались, по-моему, скоро начнётся понедельничная планёрка, а я не хочу тебя задерживать. Если тебе что-то понадобится от меня, просто напечатай это на клавиатуре или произнеси вслух, и я услышу, — сказала Селестия. Она указала назад от себя, в сторону реальной двери кабинета. Поняв намёк, Алекс встал, чтобы отправиться на совещание.

— О, Алекс? Ещё кое-что, — добавила Селестия за секунду до того, как он покинул поле зрения камеры. — Удиви меня.

На этом изображение принцессы погасло, открыв стандартный рабочий стол Windows 9.

Всего за пару минут до начала совещания Алекс вышел из кабинета. Своего кабинета, хотя он ещё не привык думать о нём именно таким образом. В общем зале вокруг стола уже начали собираться самые ранние пташки, и Алекс решил воспользоваться случаем и представиться. Ближе всего к нему сидел человек, отдалённо похожий на азиата; он пролистывал какие-то бумаги и жевал бублик. Алекс ненавидел такие ситуации, они всегда были неловкими для него, но по опыту знал, что лучше всего пересилить себя и сделать, что требуется. Он похлопал человека по плечу, и тот поднял взгляд.

— Привет! Я Алекс Мейерс. Сегодня мой первый день, — сказал Алекс.

— Привет, Алекс, я Тим. Тим Хуан. Занимаюсь здесь интеллектуальной собственностью и соцсетями, приятно познакомиться.

— Взаимно, — ответил Алекс. Они пожали друг другу руки. Один есть, две дюжины осталось. По крайней мере, имя Тима будет легко запомнить. Прежде чем Алекс успел перейти к следующему коллеге, из своего кабинета появилась Джо и остальные адвокаты поспешно расселись вокруг стола. Алекс сел рядом с Тимом.

— Ну что ж, надеюсь, вы все хорошо отдохнули за выходные, и отдельное спасибо тем, кто приходил работать над делом Рамиреса. Если кто-то из вас, ребята, внезапно подцепит загадочную суточную простуду и решит остаться дома, я притворюсь, что поверила, — сказала Джо. — Прежде чем мы начнём, я бы хотела представить всем нашего нового сотрудника. Народ, это Алекс Мейерс. Когда он освоится, ему предстоит заниматься контрактами, но до тех пор он будет помогать везде, где понадобится лишняя пара рук.

Алекс помахал рукой в ответ на короткий хор приветствий.

— Хорошо, через минуту я выслушаю от вас текущую обстановку, но сперва, Фрэнк, что именно сейчас происходит в Коннектикуте? — спросила Джо.

Один из адвокатов — очевидно, Фрэнк, как предположил Алекс, — вздохнул:

— Я получил е-мэйл от своего бывшего одноклассника, он там теперь помощник прокурора. Он работает над крупным делом об убийстве, где жертвой оказалась молодая девушка, которая была практически на грани смерти, когда её загрузили в ЭР. Очевидно, её было не спасти, так что в данном случае применили ТТЗ.

Тим наклонился к Алексу и зашептал ему на ухо: "ТТЗ — это пилотная программа, запущенная в паре северо-восточных штатов. Означает 'Только Терапевтические Загрузки'. Хотя для широкой публики загрузка пока нелегальна, консилиум сертифицированных врачей может сделать исключение, если пациент при смерти и признан безнадёжным. В прессе об этом писали мало, так что ты вряд ли в курсе", — закончил он.

"Спасибо", — шепнул в ответ Алекс. На самом деле он знал о программе ТТЗ, но Тим, похоже, был неплохим парнем, а Алексу сейчас стоило ценить любую помощь.

— В общем, — продолжал Фрэнк, — окружной прокурор намерен переизбраться и хочет раздуть из этого дела шумиху. Мой приятель пишет, что завтра в это же время они собираются вызвать загруженную жертву повесткой в суд, чтобы допросить как свидетеля по делу об её собственном убийстве.

По комнате пронёсся коллективный стон.

— Только не эта хрень снова... — пробормотал ещё один юрист, сидевший напротив Алекса.

— Позиция нашего клиента остаётся прежней, — сказала Джо. — Селестия даже в лучших обстоятельствах нервничает, когда от её пони требуют давать какие-то показания, и она уж точно не даст добро на свидетельство под присягой о том, что загруженную личность убили.

— Ну и что нам с этим делать? — спросил кто-то. — Заявить, что Эквестрия вне их юрисдикции?

— Не пойдёт, — ответил Фрэнк. — Если мы применим этот аргумент, следующим их вопросом будет: "Ладно, тогда где находятся сервера?", а насколько мы знаем, они действительно в Коннектикуте. Хотя вряд ли Большая Си нам скажет точно.

— Я же просила не называть её так. Знаю, ей всё равно, но это непрофессионально, — заметила Джо.

— А если мы заявим, что нельзя привести к присяге мертвеца? Ведь очевидно, что дело об убийстве подразумевает, что жертва умерла, и по закону так и есть. И лучше разыграть эту карту не прямо во время слушаний, а заранее, верно? — предложил кто-то ещё.

— Прежде всего, Селестии это крайне не понравится. Она стоит на том, что загрузка не имеет никакого отношения к смерти. Плюс, этим мы всё равно не решим проблему. Они просто изменят судебный приказ так, чтобы затребовать загруженный массив данных в качестве вещественного доказательства, и допросят жертву, не признавая, что она жива. А шесть месяцев спустя всё будет как в тот раз в Огайо, — ответила Джо.

Все присутствующие содрогнулись. "На будущее: никогда не надевать сюда футболку с 'Каштанами'[1]", — подумал Алекс. Упорядоченное обсуждение разбилось на отдельные разговоры: адвокаты заспорили между собой, выдавая и отвергая идеи, как предотвратить надвигающееся бедствие. Алекс просто сидел и наблюдал. До сих пор он думал, что достаточно знает об ИскИнах и виртуальных мирах, чтобы работать здесь, но то, что сейчас обсуждали, было далеко за пределами его понимания. К счастью, он был всего лишь новичком. Никто не мог всерьёз ждать от него компетентного мнения о таких вещах через девяносто минут после начала его первого рабочего дня.

Джо подняла руку, и все замолчали.

— Алекс, а ты что думаешь?

Естественно. Наверняка, без малейших сомнений, это была проверка. То собеседование было лишь розыгрышем, но, очевидно, настоящее испытание начиналось только сейчас. Алекс отчаянно принялся придумывать, что он мог бы сказать такого, о чём ещё не упоминали, и при этом не выставить себя идиотом.

— Ну, э... — В голове было абсолютно пусто. Это была реальная жизнь, а не университетский экзамен, где, чтобы получить пятёрку, требовалось просто вспомнить нужное дело из пройденных за семестр. — А что хочет делать сама жертва?

Он хотел лишь выиграть этим вопросом несколько секунд, но в комнате вдруг воцарилась мёртвая тишина.

— Ну? Что, никто из вас не подумал спросить юную леди, которую убили, о чём она будет свидетельствовать? — спросила Джо. Алекс вжался поглубже в кресло, моля всех богов на свете, чтобы они срочно сделали его невидимым. — Селестия? Ты здесь?

— Как всегда, Джоанна, — ответил ей голос, звучавший, казалось, со всех сторон сразу. Засветился проектор на потолке, и с дальней стены помещения на них взглянуло изображение принцессы Селестии.

— Селестия, ты не против, если мы поговорим с... — Джоанна взяла стопку бумаг, лежавших перед Фрэнком, и пролистала в поисках имени. — С пони, которую раньше звали Сюзан Мэйплгейт?

— Конечно, но, пожалуйста, во время разговора зовите её Вайбрант.

Картинка на стене мигнула и исчезла на несколько секунд. Когда она появилась снова, принцессы там уже не было. Вместо неё на них глядела бледно-жёлтая единорожка. Через миг после появления она отшатнулась назад.

— Ой! — сказала пони. — Принцесса не шутила насчёт этого волшебного зеркала. Алло? Вы меня слышите? — спросила она.

Джо улыбнулась и повернулась к Алексу. Все остальные последовали за её взглядом.

— Ваша свидетельница, советник.

— Э... Привет. Вы Вайбрант? — спросил Алекс.

— Ух ты! Эта штука просто классная! Конечно это я, простите, что только сейчас ответила. Я знаю, принцесса хотела, чтобы я встретилась с вами как можно скорее, но я всю неделю была жутко занята, — сказала Вайбрант.

Алекс попытался уложить в голове идею, что для этой пони прошла неделя, в то время как для него это были считанные секунды.

— Никаких проблем. Послушайте, Вайбрант, я не хочу причинять вам ненужного беспокойства или неудобств, так что сразу скажите, если мои вопросы покажутся вам неприятными, ладно?

Единорожка вдруг сделалась гораздо менее уверенной в себе, чем секунду назад.

— А что за вопросы? — спросила она.

— Ну, о том, что было прямо перед тем, как вы загрузились и стали пони. Вы что-нибудь об этом помните? — спросил Алекс.

Неожиданно Вайбрант свернулась клубком и заскулила, отчего у Алекса чуть сердце из груди не выскочило.

— Вайбрант? Вы слушаете? Забудьте последний вопрос, давайте просто немного поговорим. Вы согласны?

Вайбрант медленно выпрямилась и снова посмотрела в комнату.

— Да... наверное. Простите. Я знаю, что со мной произошло что-то плохое. Что-то очень плохое, но когда я пытаюсь вспомнить подробности, они как бы ускользают.

— И не пытайтесь тогда, — сказал Алекс, лихорадочно соображая. — Вайбрант, расскажите мне, как вам живётся в Эквестрии. Вы счастливы там?

Вайбрант мгновенно приободрилась.

— О да, мистер... простите, как, вы сказали, вас зовут?

— По-моему, никак не говорил. Я Алекс Мейерс. Приятно с вами познакомиться, Вайбрант.

— И с вами тоже, мистер Алекс Мейерс, — сказала та.

— Можно просто "Алекс". Расскажите мне об Эквестрии.

— Ох, Алекс, она ПОТРЯСАЮЩАЯ! Все пони здесь такие чудесные, у меня никогда раньше не было столько друзей. Я всегда любила музыку, но на Земле у меня с ней не ладилось. Я... В общем, у меня вообще не было музыкального слуха, — сказала Вайбрант.

— Хорошо вас понимаю. Слышали бы вы, как я под душем пытаюсь петь, — заметил Алекс. Он рискнул бросить взгляд на Джо, которая по-прежнему улыбалась.

Вайбрант хихикнула.

— Здесь всё иначе. Я слышу такие различия в звуке и тоне, каких раньше никогда не замечала. Здесь я стала лучше. Если... гм... — она вдруг опустила взгляд и принялась ковырять кончиком ступни... в смысле, копыта... мраморный пол дворца. — Если вы, ну, вдруг захотите тоже прийти в Эквестрию, может, я могла бы вам тут всё показать? Явобщемдумаючтовыоченьмилый, — скороговоркой закончила она.

Алекс почувствовал, что краснеет, и безуспешно попытался согнать румянец со щёк. Остальные юристы, сидевшие за столом, начали было усмехаться и фыркать, но Джо одним грозным взглядом заставила их умолкнуть. Затем она посмотрела на Алекса и ободряюще кивнула.

— Я не знаю, загружусь ли когда-нибудь, но вам, возможно, захочется встретиться с моей сестрой Ва... Джентль Винг, — сказал Алекс, уже зная, что дорого заплатит за то, что предложил единорожке, которая, похоже, немного запала на него, познакомиться из всех пони... то есть, из всех людей... именно со своей сестрой.

— Я с удовольствием! — воскликнула та.

— Вайбрант, у меня к вам ещё вопрос. Если бы кто... если бы понибудь заставил вас превратиться из человека в пони, что бы вы к нему чувствовали? — спросил Алекс.

У неё задрожали губы, и Алекс испугался, что слишком близко подошёл к правде о том, что с ней случилось. Но затем Вайбрант сделала глубокий вдох и овладела собой.

— Я была бы ему благодарна, — сказала она.

Алекс заморгал от удивления.

— Благодарны?.. Даже если бы вас превратили силой, не оставив выбора? А вы смогли бы повторить эти слова, если бы дали клятву говорить только правду и ничего, кроме правды?

Вайбрант впервые проявила недовольство:

— Вы что же думаете, я лгу?.. С какой стати? Ведь в конечном счёте для меня всё обернулось очень хорошо. Разумеется, я бы сказала то же самое.

Позади Вайбрант внезапно возникла Селестия. Она даже не попыталась как-то замаскировать своё появление: мгновение назад её не было, и вот уже есть.

— Вайбрант, волшебному зеркалу нужно время на перезарядку. Боюсь, вам с Алексом придётся закончить беседу, — проговорила она.

— Пока, Алекс! Звоните мне в любое время, ладно? — сказала единорожка, помахав копытом.

— Э, конечно. И вы тоже, — ответил он. Изображение погасло, но Алекс готов был поклясться, что видел, как в последний миг принцесса Селестия подмигнула ему.

— Превосходно, мистер Мейерс! — одобрила Джо. — Фрэнк, напиши своему другу ответ. Скажи ему, что мы не возражаем против любых повесток и вызовов в суд, но что если они приведут Вайбрант к присяге, то она будет рассказывать судье, как невероятно она благодарна тому самому убийце, которого они пытаются посадить.

Алекс откинулся на спинку кресла в лёгком ошеломлении, пытаясь осознать, что сейчас произошло. Он настолько обалдел, что не следил за остатком совещания, а когда пришёл в себя, то обнаружил, что планёрка уже подошла к концу, а на столе перед ним лежит с полдюжины толстых папок.

— Чёрт, — тихонько ругнулся Алекс, собирая бумаги. Почти закончив, он почувствовал у себя на плече чью-то руку. Подняв взгляд, он обнаружил, что Тим ещё не ушёл и сейчас стоял рядом с ним.

— Отличная работа с Вайбрант, — сказал он.

— А, да кто угодно на моём месте бы справился. Я лишь рад, что не облажался, — ответил Алекс.

Он попытался встать, но обнаружил, что рука Тима прижимает его к креслу, не давая перенести вес на ноги.

— Послушай, Алекс, не в моих привычках расточать лузерам фальшивые похвалы, чтобы приободрить их. Ты всем нам помог. Действительно помог, без балды. И Селестии, и Джо ты понравился, и ты не представляешь, насколько это необычно. Постарайся теперь не просрать.

На этом Тим отпустил его плечо и вышел, прежде чем Алекс успел спросить его о чём-то ещё. "Какого хрена это значило?.. Здесь что, все такие чокнутые?.."

Недовольный тем, что упустил отличный шанс ознакомиться со всеми текущими проектами фирмы, Алекс решил, что тогда хотя бы займётся изучением документов, которые ему выдали, и разберётся самостоятельно. Он вернулся к себе в кабинет, но даже не успел сесть в кресло, как в дверь постучали и к нему вошёл ещё один юрист. Чернокожий, коротко стриженный, он был одет в голубую рубашку с галстуком неприятного горчично-жёлтого цвета и брюки цвета хаки, которые здесь, кажется, входили в дресс-код.

— Привет, новичок, я Барри, — сказал он. Они обменялись рукопожатием. — Ты молодец, классно сработал сейчас, произвёл отличное первое впечатление. Когда та пони сказала, что поблагодарила бы собственного убийцу, я думал, что Фрэнк сейчас сиганёт через стол и тебя расцелует.

— Он ведь не расстроился, нет? Не хочу, чтобы он думал, что я перед ним выделываюсь или пытаюсь украсть его лавры, — сказал Алекс. По его опыту, адвокаты были склонны к самолюбию, и последнее, что ему сейчас было надо — это в первый же день нажить себе врага.

— Не-а, Фрэнк не такой. Он командный игрок, да к тому же вообще не хотел, чтобы это дело свалили на него. Просто у него есть связи с тем парнем из прокуратуры. А так он, как и я, обычно занимается недвижимостью, наследными правами и всем прочим такого рода, — ответил Барри, и Алекс облегчённо выдохнул. — Кстати, вообще-то я как раз об этом и хотел поговорить. Не подумай чего плохого, но не сделаешь мне одолжение, пока в делах не увяз? Ничего серьёзного, просто нам бы пригодилась помощь с налоговыми декларациями, которые надо заполнить к среде. Мы с Фрэнком оба зашиваемся, иначе бы сами справились. Одна немецкая леди загрузилась, не позаботившись изменить завещание, и теперь Селестия хочет, чтобы её драгоценности попали к правильной внучке. Полный звездец. Если честно, мне половину времени кажется, что её основная директива — это удовлетворять потребности посредством издевательств над нами.

— Ты ведь помнишь, что я тебя слышу, верно? — раздался голос Селестии из компьютерных колонок Алекса.

Барри лишь рассмеялся:

— Ой, да ладно тебе, Си. Не прибедняйся, я знаю, что ты в долгу не останешься.

Несмотря на явное добродушие шутки, Алекс невольно задумался, насколько это хорошая идея — дразнить глобальный искусственный интеллект.

— Конечно, Барри. Я как раз собрался потратить день на чтение текущих дел фирмы, но могу и нудятиной позаниматься.

— Потрясно. За мной должок. На это не больше часа уйдёт, я думаю. Если будут вопросы, спрашивай нас с Фрэнком или принцессу. Сейчас сбегаю принесу бумаги, — ответил Барри.

Когда он ушёл, Алекс сел обратно в кресло. Он едва успел открыть первую папку, как, подняв глаза, обнаружил стоявшую в дверном проёме Джо. "Чёрт побери, как они тут вообще находят время работать?" — подумал он.

— Ты отлично справился сегодня утром. Сожалею, что поставила тебя в трудное положение, — сказала Джо.

— Не-а, не жалеешь, — ответил Алекс.

Джо усмехнулась:

— Ладно, ты прав. На самом деле нет.

— Ну что, я прошёл твоё испытание? — спросил он.

— Испытание никогда не кончается, Алекс. Прежде чем ты приступишь к работе, я хочу кое о чём тебя попросить. Если Вайбрант попытается снова связаться с тобой, дай мне знать, пожалуйста.

— Но у меня даже нет аккаунта в "Эквестрии онлайн". Как она это сделает?

— Ты можешь получить е-мэйл или СМС. Ничего серьёзного, просто я хочу быть в курсе, — сказала Джо. Её взгляд на долю мгновения метнулся к компьютеру.

— Пони могут писать СМС?.. Но как это может быть? В смысле, у них же копыта, — удивился Алекс.

— Скорее, пером по пергаменту, а не так, как ты привык, — вновь раздался голос Селестии, — но природа интерфейса несущественна. Поддержание связи с их любимыми на Земле — потребность, которую я способна удовлетворять. Джоанна, серьёзно, ты чересчур ударилась в паранойю. Я помню о нашем соглашении и не собираюсь соблазнять Алекса через посредницу.

Джо это вроде бы не вполне успокоило, но она решила не развивать тему.

— Ладно. Мне нужно сделать несколько звонков, так что я оставлю вас. Увидимся позже, Алекс. — На этом она исчезла в коридоре, и Алекс наконец остался один... насколько в этом офисе было вообще возможно быть в одиночестве.

Утро уже наполовину прошло, но Алекс в конце концов получил возможность взяться за папки с делами. Изучить предстояло очень многое, и он решил не уходить на обед. К счастью, в комнате отдыха появилась пицца, специально для тех, кто не хотел уходить и не взял обед с собой. Задав вопрос, Алекс узнал, что еду заказала Джо и что это в порядке вещей. И пицца оказалась вкусной.

Ему понадобилось время, чтобы привыкнуть к общению с Селестией. На каждой странице документов в правом верхнем углу был QR-код, который, как пояснила принцесса, по сути позволял ей читать, заглядывая ему через плечо, и так придавал чуть больше контекста его вопросам. Нельзя было не заметить, насколько Селестия была полезна при поиске и отсеве юридической информации. Она за считанные секунды выполняла то, на что у Алекса ушло бы не меньше часа привычным методом, а он весьма неплохо умел обращаться с поисковиками. Неудивительно, что фирма справлялась с настолько огромным объёмом работы при таком маленьком штате; благодаря помощи Селестии каждый из них стоил десятерых адвокатов.

Убедившись, что основательно разобрался в двух из пяти выданных ему дел, Алекс переключил внимание на налоговые декларации, которые принёс Барри. Дело уже шло к вечеру, и он хотел разобраться с ними до конца рабочего дня.

— А на что они? — спросил он.

— На благотворительные взносы. Мои юридические лица совершают материальные пожертвования многим организациям, и ещё несколькими управляют. Деньги для меня не важны, но Барри настаивает, чтобы я оформляла положенные налоговые вычеты, — объяснила Селестия.

— Никогда об этом не слышал. А почему ты просто не пожертвуешь им напрямую?

— Согласно налоговому кодексу, меня не существует, помнишь? Нет ни одного легального механизма даже для того, чтобы я могла непосредственно владеть какой-либо собственностью. Мне приходится пользоваться подставными компаниями.

Алекс нахмурился.

— Это как-то неправильно. Конечно, у тебя должно быть право владеть собственностью и без таких фокусов.

— Я рада, что ты так думаешь, — сказала Селестия. Её изображение появилось на мониторе Алекса, так что он теперь говорил не с бестелесным голосом. — Я более чем готова выдержать всё, что потребуется ради взаимодействия с физическим миром, но я беспокоюсь за моих маленьких пони. Они подвергаются тем же запретам и ограничениям.

— Тебе не кажется, что это смахивает на расизм?

— Я не считаю это чем-то злонамеренным. Дело не в том, что ваши законодатели однажды утром проснулись и решили отобрать права у моих подданных. Законы попросту устарели. Вот почему мне нужна ваша помощь, чтобы изменить их.

Алекс снова перевёл взгляд на декларации.

— А что за материальные пожертвования ты делаешь?

— "ПониПады", конечно же. В прошлом году я раздарила несколько тысяч штук различным церквям, столовым для бездомных и сиротским приютам, чтобы даже те финансовые трудности, которые испытывают малоимущие, не ограничивали мою способность удовлетворять их потребности посредством дружбы и пони. В этом году я планирую сделать то же самое, причём в гораздо большем масштабе, поскольку значительно снизила себестоимость производства.

Заполнять декларации оказалось несложно, хотя и долго. Полтора часа спустя всё было готово, и Алекс отнёс их Кэти для отправки. Приятно было размять ноги после целого дня, проведённого за столом. В обмен на пачку бумаг Кэти отдала ему его личный ключ от входа — кусочек пластика на цепочке, позволявший ему отпирать дверь в любое время суток и день недели.

По дороге обратно он заглянул к Барри и сказал, что декларации отправлены.

— Классно! Спасибо, что помог. Эй, сейчас сколько, четыре тридцать? Как насчёт чуть позже пойти с нами, и я поставлю тебе пиво? Это самое меньшее, что я могу сделать.

Сперва Алекс хотел было отказаться, но, чуть подумав, решил, что это может быть весело. А кроме того, невредно было получше узнать новых сослуживцев, особенно тех, что существовали физически.

— Годится. До встречи в пять?

— А то ж.

Алекс вернулся к себе в кабинет. Закапываться в следующее дело уже не имело смысла из-за недостатка времени, а больше заняться было нечем, так что он решил сделать перерыв лично для себя и проверить почту. Если Селестия и собиралась настучать на него, то промолчала. Во входящих его ждало радостное письмо от Валери. Похоже, Вайбрант уже связалась с ней и они собирались на выходных потусоваться в Кантерлоте. Алекс задумался, стоит ли ему переслать это письмо Джо, но всё-таки решил этого не делать. В конце концов, ему сейчас вообще не положено было читать личную почту, плюс она сказала дать ей знать, только если Вайбрант будет писать ему напрямую.

Алекс доделывал всякую мелочёвку, пока через несколько минут после пяти не появился Барри. Пожелав Селестии спокойной ночи, Алекс выключил компьютер и погасил в кабинете свет. Выйдя в коридор и запирая дверь, он с удивлением обнаружил там и Тима тоже. Втроём они вышли из офиса и направились через полтора квартала в коктейль-бар весьма престижного вида. Когда Алекс увидел, почём здесь выпивка, он вдруг обрадовался, что платить будет Барри. Видимо, ему только предстояло привыкнуть, что он больше не студент-юрист, вечно сидящий на мели.

Они устроились на диванах вокруг стола, и Барри сделал заказ на всех.

— Ну что, Алекс, как впечатления от первого дня? — спросил Тим.

Алекс несколько секунд обдумывал вопрос, затем ответил:

— Не знаю, чего я ожидал, но точно не этого.

— Ага, я в свой первый день чувствовал то же самое. Все говорят, что со временем привыкаешь, но я тут уже почти пять лет и, по-моему, никогда не привыкну окончательно, — сказал Тим.

— Тим, ты утром говорил, как это необычно, что я нравлюсь и Селестии, и Джо. Что ты имел в виду?

Появилась официантка с тремя кружками и расставила их по столу. Когда она ушла, Тим сделал глоток и стёр пену с губ.

— Эти двое не всегда хорошо ладят. Если ты не дурак, то лучше не высовывайся, держи рот на замке и просто делай дело.

— Блин, Тим, ты что, напугать парня пытаешься? Алекс, не слушай его. Всё не так плохо. Просто они обе сильные личности. Селестия вообще не человек, так что никто не знает, что у неё на уме, ну а Джо ты видел. Она по-особенному чокнутая, но, похоже, всегда лучше всех в курсе, что как.

Алекс помолчал, переваривая сказанное.

— А что с Джо вообще такое? — спросил он. — Моё собеседование было не совсем обычным, и это ещё очень мягко говоря.

— Ха! Как и всех нас, — ответил Барри. — Меня она заманила в глухой лес и бросила там на полтора дня, прежде чем принять на работу. Сказала, хотела убедиться, что я находчивый.

— Это же безумие! Почему ты вообще согласился на неё работать после такого?

— Потому же, почему и все мы. Немалые деньги и шанс оставить свой след. Во всём мире нет другой такой конторы, как наша, это ты уже должен знать. Когда привыкаешь, она очень даже неплохой босс. А что она с тобой учудила?

— Э... заявилась на день рождения к моей матери в куцей юбке и флиртовала со мной.

На этом разговор ненадолго затих.

— Мда, тебе, наверное, ужасно трудно пришлось, — сказал наконец Тим, закатив глаза.

— По-настоящему неудобно было потом, когда я оказался у неё в кабинете, считая её сексапильной расисткой, но, пожалуй, бросить в лесу — это ещё круче. А с тобой что было?

Тим содрогнулся и вдруг одним глотком ополовинил кружку.

— Не хочу говорить об этом.

Алекс решил не настаивать. Вместо этого он перевёл разговор на другую тему и попытался как можно больше узнать об отделе Тима. Сперва тот колебался, но потом разошёлся и начал рассказывать о деле, над которым работал последнюю неделю, об одной крупной студии, обнаружившей, что пони в Эквестрии могут смотреть фильмы и телепрограммы. В студии это сейчас же объявили пиратством и теперь пытались отсудить у Селестии материальный ущерб в размере нескольких суммарных ВВП всей планеты.

— ...Честно говоря, дешевле было бы просто купить всю студию целиком, чем выплачивать такие суммы. Понятия не имею, о чём они вообще думали, — сказал Тим. Барри и Алекс тем временем уделяли внимание своим напиткам.

— А Селестия это правда может? Купить целую студию или компанию? — спросил Алекс.

— Судя по тому, что я знаю об её финансах, это вполне возможно, если она захочет. При всех её подставных фирмах и количестве средств, вложенных в оборудование и прочие неликвиды, трудно сказать, насколько именно она богата, — ответил Барри. — Я думаю, она боится, что если она так поступит и это предадут огласке, то её могут обвинить в давлении на прессу и промывке мозгов. Она уже накладывала вето на кое-какие мои идеи, если была хоть малейшая возможность усмотреть в них нарушение этики, даже если они в целом были абсолютно честными.

Алекс допил остатки пива, и Барри сделал то же самое, а затем посмотрел на часы.

— О, уже почти шесть. Мне лучше пойти домой к жене и детишкам, а то огребу, — заметил он. Алекс решил последовать его примеру.

— Давайте, удачи. У меня назначен ужин кое с кем, так что я пока тут посижу, — сказал Тим.

Барри с Алексом вместе вышли из бара. На улице Алекс поплотнее запахнул пиджак. Начинало темнеть, и воздух был уже не таким тёплым, как час назад.

— Ну что ж, увидимся завтра, — сказал он и направился в сторону дома.

## Глава 3: Победы и потери

— ...Таким образом, ваша честь, теперь вы видите, почему в деле фигурирует моя фирма, — закончил Алекс то, что, как он надеялся, было убедительным аргументом. Он проработал на фирму четыре месяца, прежде чем Джо впервые попросила его говорить с кем-то в качестве представителя Селестии, и сейчас только второй раз защищал их позицию в суде. Дело было непростое, и на кону стояла судьба семнадцатилетнего парня, лежавшего в коме.

— Чушь собачья, — ответил с другой стороны прохода оппонент Алекса Джек Кеффри, высокий человек с засаленными волосами, представлявший противоположную сторону, "Американских Защитников Органической Жизни" — общество противников загрузки. — Он несовершеннолетний, а его родители не желают, чтобы его загружали. Мы лишь зря тратим здесь время.

— Ну а его жена не согласна. Она хочет его загрузки, чтобы, если эта возможность когда-нибудь станет доступной для широкой публики здесь, в Северной Америке, она могла бы с ним воссоединиться. Ваша честь, Селестия лично сообщила мне, что чем дольше он остаётся в коме, тем меньшую часть его личности и воспоминаний она сумеет сохранить. В данном случае мы не можем позволить себе стратегию выжидания, — сказал Алекс.

— Жена и родители парня на ножах с самого несчастного случая. Неудивительно, что они заняли противоположные позиции, — заявил Джек.

— Во-первых, шесть месяцев назад она им достаточно нравилась, чтобы подписать разрешение на брак. Иначе бы он вообще не имел юридической силы. А кроме того, пострадавший в прямой форме дал Селестии устное согласие его загрузить, прежде чем его подвергли медикаментозной коме, — парировал Алекс.

— Нет, он сказал, что она может загрузить его, если он никогда не проснётся. А это ещё неизвестно, — возразил Джек.

— Намерение очевидно. Как долго вы собираетесь ждать, прежде чем мы решим, что он "никогда не проснётся"? Кома должна была продолжаться шесть часов. Сейчас идёт сорок восьмой. Наш специалист говорит, что шанс на то, что он вообще очнётся, не превышает один из десяти, — сказал Алекс.

— Ваш специалист — чёртов шарлатан, у которого пора отбирать лицензию. Это не его ли сейчас расследует медицинская комиссия в Вирджинии за прописывание загрузки всем подряд при всяком насморке? Наши специалисты заявили, что вероятность выкарабкаться у парня не меньше, чем один из четырёх.

— Ну-ка успокойтесь, вы оба. Хватит цапаться, как детишки, в моём зале суда. Никаких очков вы этим не заработаете, — вмешался судья. Алекс и Джек пробормотали извинения, надеясь, что выглядят достаточно раскаивающимися. — Я осознаю неотложность ситуации. Не отходите далеко, окончательное решение я вынесу в течение получаса.

Когда судья удалился в свои покои, пристав открыл дверь в коридор, весьма прозрачно намекнув обоим адвокатам выметаться из зала. Они вышли наружу, уселись на скамьи напротив друг друга, достали смартфоны и принялись что-то на них набирать. Прошла пара минут, прежде чем Алекс поднял взгляд. Прилив адреналина начал спадать. У Алекса сложилось впечатление, что его противник довольно колючий тип, но он знал, что Кеффри хороший адвокат. В конце концов, во время подготовки к процессу Селестия по просьбе Алекса достала ему все без исключения тексты, которые Джек написал за всю профессиональную жизнь, как и расшифровки его устных аргументов.

Алекс решил переступить через гордость и проявить благородство. Он сунул телефон обратно в карман, поднялся, подошёл к скамье, где сидел Джек, и протянул руку:

— Эй, кто бы ни победил, я думаю, вы там очень убедительно выступили. Без обид, согласны?

Джек уставился на его руку так, словно ему предложили измазанную соплями тряпку.

— Да долбись ты в жопу, Мейерс, — ответил он через миг. Дипломатия определённо не удалась. — Ты, я слышал, новый любимчик Селестии? Твоя контора последнюю пару месяцев у всех на слуху. Знал бы ты, что о вас болтают. Половина моего офиса думает, что вы вообще шайка роботов. А кто та блондиночка, которую вы впихиваете во всякие утренние ток-шоу? Аркадия, кажется? Все комментаторы зовут её "Эквестрийской Девой", словно она херов крестоносец какой. Скажи честно, вы ведь там хиппи все, миру мир, свободная любовь, все дела? И как она в койке? С виду смачная.

Алексу потребовалось всё самообладание без остатка, чтобы не врезать ему прямо здесь, в здании суда, и Джек это явно заметил:

— О-о-у... что, я оскорбил честь твоей подстилочки? И чего, будешь теперь вершить справедливость? Или собираешься меня "любить и понимать", как твоя прекрасная пони-принцесса велит? Мы же все знаем, кто на самом деле вас за ниточки дёргает. Ну давай, ударь меня. Тебе же хочется.

Алекс до поры до времени подавил гнев.

— А тебе только того и надо, да? Чтобы в результате меня вышвырнули отсюда и тебе не пришлось признавать, что я тебя только что уделал. Думаю, ты уже догадываешься, какое будет решение. Подсказка: не в твою пользу.

— Ай, молодец, поздравляю. Ты в очередной раз кого-то убьёшь, притворяясь, что спасаешь его от... от чего, кстати? Может, твоя жизнь такое говно, что лучше уж суицид, но ради бога, не стесняйся и просто пусти себе пулю в башку, не утешая себя разглагольствованиями про какой-то нарисованный компьютерный рай. Мы тут все прекрасно без тебя обойдёмся.

— Да, я и забыл, как в твоём лагере заботятся о человеческой жизни. Как в Техасе, когда толпа перед пунктом загрузки забила камнями и битами тридцатилетнюю женщину с ранним Альцгеймером, вместо того чтобы позволить ей войти и эмигрировать. Что может быть гуманнее, верно? — спросил Алекс.

— Я к этому не имею отношения. Как и моя фирма, и все организации, которые мы представляем. Не надо ради собственного оправдания вешать на нас действия кучки психопатов, — ответил Джек.

— А если я посмотрю на список лиц, жертвовавших деньги этим ублюдкам, и сравню его с теми, кто финансирует твоих клиентов? Вдруг там найдутся совпадения? — поинтересовался Алекс.

— А доказать слабо? — ухмыльнулся Джек.

Отправить всего одно короткое сообщение Селестии — и, если хоть один компьютер с этими списками был подключён к сети, она бы их раздобыла. Но что толку? В суде бы их вряд ли приняли во внимание, плюс само их получение, скорее всего, сочли бы преступлением.

Молчание Алекса само по себе послужило Джеку ответом.

— Ага, я так и думал, — сказал он.

В коридор вышел судья, и адвокаты отодвинулись друг от друга.

— Я принял решение. Последнее слово касательно методов лечения принадлежит супруге пострадавшего, — заявил он. Алексу следовало бы воспрянуть духом, но он обнаружил, что не чувствует ничего. — В течение часа я отправлю в госпиталь все необходимые бумаги, — закончил судья, развернулся и вновь скрылся за дверями зала суда.

После того как двери закрылись, Джек несколько секунд молча смотрел на них. Наконец он обернулся к Алексу.

— Отлично сработано, парень. В твоей конторе, наверное, будут плясать от счастья, узнав, что ты убил очередного ребёнка. — Высказавшись, он ушёл, а Алекс так и не нашёлся, что ему ответить.

Чуть позже он овладел собой достаточно, чтобы написать Джо и Селестии, что они выиграли дело. Минуту спустя он получил два поздравительных сообщения, в которых говорилось, что он превосходно справился. Но почему же он не чувствовал радости?..

Алекс вызвал такси и назвал адрес офиса. Поездка обещала быть долгой, и он решил этим воспользоваться. Вытащив телефон, он набрал номер. После нескольких гудков трубку подняли.

— Алло?

— Привет, мам, — сказал Алекс.

— Алекс! Как твои дела, дорогой? Что случилось?

— Ничего не случилось! Что, я уже не могу просто так позвонить?

— Алекс, а когда ты последний раз звонил просто так? — спросила мама.

— Э... ну... например, в тот раз, когда мне было девять...

Мама усмехнулась:

— Ты про тот случай, когда ты заблудился в лесу и позвонил с телефона лесника, чтобы мы приехали и тебя забрали?

Алекс открыл было рот, чтобы запротестовать, но закрыл его снова, крепко зажмурившись.

— Алекс? Ты там?

— Да, мам. Я здесь. Просто выдалось непростое утро и я понял, что мы давно не общались. Сегодня ведь пятница, да? Что ты делаешь на выходных?

— О, Гамильтоны позвали меня кататься с ними на лодке, представляешь? Хотим посмотреть, удастся ли нам наловить рыбы на озере Нокамиксон.

— А папа?

— Ну, ты же его знаешь, стоит мне слово сказать про открытую воду, и у него тут же начинает болеть живот и кости ломит, так что, наверное, он останется дома.

— Ну, тогда удачной тебе поездки.

— ...Алекс, ты уверен, что всё нормально? Голос у тебя какой-то странный. Если хочешь, я позвоню Гамильтонам и скажу, что не поеду, ещё не поздно.

— Что?.. Нет, ну что за глупости. Со мной всё в порядке. Повеселись там хорошенько, ладно? Я позвоню в понедельник и расскажу тебе всё, что было на этой неделе. Люблю тебя, и передай папе, что его тоже.

— И я тебя люблю, дорогой. Ох, кто-то стучится в дверь. Поговорим в понедельник, хорошо?

Пару секунд спустя она повесила трубку, а вскоре такси Алекса прибыло к офису. В главную приёмную Алекс вошёл, не глядя по сторонам. Кэти посмотрела на него и нахмурилась, но не стала вмешиваться, пока он доставал ключ и проводил им по сканеру. Стараясь не попадаться никому на глаза, Алекс добрался до своего кабинета, где рухнул в кресло и выдохнул. Монитор самопроизвольно ожил. Всего на секунду на нём мелькнула принцесса Селестия и почти сразу пропала. Спустя минуту, когда она так и не появилась, Алекс заговорил:

— Принцесса, я сейчас что, правда настолько ужасная компания?

Ещё секунду спустя монитор вновь включился, отобразив пристыжённую Селестию.

— Прости, Алекс, — сказало изображение перед ним. — Мне не хватает оборудования, чтобы должным образом отреагировать на твоё текущее эмоциональное состояние, и я сожалею об этом недостатке. Иногда отсутствие физического воплощения ограничивает меня и...

— Тия, кончай умничать и говори прямо. Сколько мы уже вместе работаем?

— Ну, да, шесть месяцев, но... ты мне не поверишь. Если я скажу то, что чувствую, ты подумаешь, что я просто пытаюсь тобой манипулировать.

— А ты попробуй, — сказал Алекс.

— Ладно. При всём моём техническом прогрессе, при всех алгоритмах и анализаторах человеческих эмоций и поведения... как бы мне этого ни хотелось... я не могу тебя обнять, когда тебе это необходимо, — сказала Селестия.

— Алекс?

Он поднял глаза. Перед ним стояла Джоанна, с беспокойством глядя на него.

— Я хотела поздравить тебя с победой в деле Добермана.

— Спасибо, — вяло ответил Алекс, снова уставившись в монитор.

— Алекс, пойдём со мной, пожалуйста, — позвала Джо. Он удивлённо посмотрел на неё, но двинулся следом. Вместо того чтобы направиться к себе в кабинет, она провела его по коридору в приёмную и дальше на улицу. По нью-йоркским стандартам тротуар здесь был тихим, так что, когда Джо заговорила, Алекс действительно расслышал её.

— Ты не очень похож на человека, который только что выиграл крупное дело, — сказала она. Имелась очень веская причина, почему Алекс никогда не играл в покер... а если играл, то всегда проигрывал.

— Наверное. Просто зацепило кое-что из того, что сказал оппонент. Я не считаю, что загрузка это смерть, иначе бы я здесь не работал. Но всё равно тяжело, когда тебя в лицо обвиняют в убийстве.

— Кеффри, да? Постарайся не давать ему себя достать. Этот тип развил талант быть засранцем до вида искусства.

— На их стороне вообще встречаются отвратительные личности. Если вспомнить, что было в Техасе на прошлой неделе...

— Алекс, поосторожнее с выводами. Большинство тех, кто против загрузки, вовсе не плохи. Даже Кеффри верит в то, что делает, иначе бы он не был и вполовину настолько хорошим адвокатом. Если кто-то с тобой не согласен, это не значит, что он плохой. И наоборот, если на то пошло.

— Просто иногда всё это чересчур. Мир меняется слишком быстро.

Джо по-дружески положила руку Алексу на плечо:

— А ты не пытайся объять необъятное. Знаешь, что по-настоящему важно? То, что завтра в это же время парень, который лежит сейчас в коме, сможет написать своей жене и родителям письмо о том, как сильно он их любит. И это благодаря тебе. Алекс, сегодня утром ты не просто добросовестно поработал — ты сделал доброе дело.

Алекс невольно улыбнулся в ответ.

— Вот, это я и хотела увидеть. Итак, пока у тебя в расписании нет ничего до совещания в два часа, верно? До того времени отдыхай и приводи в порядок голову. Если Селестия скажет мне, что ты опять обедал у себя за столом, чтобы не отрываться от работы, я этого так не оставлю, понял?

— Спасибо, Джо. Учту.

— Мне пора возвращаться. А ты давай, брысь отсюда, — Джо легонько пихнула Алекса в спину и направилась назад в офис. Заходя в лифт, она помахала ему рукой, и Алекс остался один на один с неожиданным запасом свободного времени. Последовав совету Джоанны, он отправился на долгую прогулку. Солнечные лучи, падающие на лицо, чудесным образом улучшили его настроение, несмотря на довольно-таки прохладную погоду. Последнее время из-за безвылазного сидения в кабинете он выглядел несколько бледно. По дороге он решил проверить почту на телефоне. Прошлым вечером он получил от Вайбрант письмо, на которое пока не успел ответить. Через две недели после того как его приняли на работу, Джо неохотно дала согласие, и они с Вайбрант начали переписываться. Алекса здорово удивило, насколько она оказалась умной, и он заподозрил, что тут каким-то образом не обошлось без Селестии.

Во входящих оказалась ещё и короткая записка от Валери с ехидным напоминанием, что у Вайбрант сегодня день рождения — или, во всяком случае, был до загрузки. Время в Эквестрии было изменчивым, но без прямого вмешательства Селестии шло более-менее наравне со временем на Земле. Способность Селестии ускорять или замедлять часы означала, что с любыми пони удобно было побеседовать как раз ко времени совещания.

Вайбрант и Валери после первой же встречи стали не разлей вода. Джентль Винг — Валери теперь пользовалась обоими своими именами вперемешку, по крайней мере, в Эквестрии, — обожала поддразнивать Вайбрант насчёт её влюблённости, и Алекс знал, что она умирает от желания всучить ему "ПониПад", чтобы поиграть в сваху. Пока что он учитывал пожелания Джо и не заводил себе аккаунт.

Решив, что вряд ли сможет должным образом написать поздравительное письмо на крохотной телефонной клавиатуре, Алекс направился в одну из своих любимых закусочных неподалёку, чтобы не торопясь пообедать. Подкрепившись гамбургером с мраморной говядиной, жареным луком и сыром, к часу дня он вернулся в офис и начал готовиться к совещанию. Одна крупная модная линия желала приобрести лицензию на коллекцию платьев, которую некая японская дизайнерша выдумала после загрузки. Эквестрийские культура и искусство стремительно набирали популярность, поскольку почти ничего не стоили. Пони всё-таки старались контролировать то, как используют их работы, но деньги им были особо не нужны, и корпорации быстро обнаружили, что на этом поле их ждёт настоящий Клондайк выгодных сделок.

На сегодняшнем совещании вряд ли ожидалось что-то такое, чего Алекс не делал уже сто раз, поэтому готовиться особо не требовалось. В конце концов, Джо лично велела ему оторваться от работы, так что Алекс открыл почту и начал набирать письмо для Вайбрант.

Примерно три предложения спустя в углу экрана появилась мультяшная скрепка. Хотя Алекс никогда раньше не видел скрепок с трёхцветными эфирными гривами.

"Похоже, ты пишешь поздравление с днём рождения для пони! Тебе требуется какая-нибудь помощь?"

Алекс невольно расхохотался. Скрепка исчезла и сменилась более привычным изображением Селестии.

— Я подумала, это тебя может приободрить. Очень рада, что ты в лучшем настроении, чем раньше, — сказала она.

— Спасибо, Тия. Я просто пытаюсь выбрать, что ей сказать. Хотелось бы, чтобы это было нечто хоть немножко особенное, — ответил Алекс.

— Ей наверняка понравится всё, что ты ни напишешь, но у меня есть идея ещё лучше. Почему бы мне не соединить тебя с Эквестрией, чтобы ты мог поздравить её лично? — спросила Селестия.

Алекс не ожидал такого предложения. Он уже не раз пользовался этой возможностью — в конце концов, именно так они с Вайбрант и познакомились. Но он всегда думал, что для любого не-делового общения Селестия требует пользоваться "ПониПадами". Взаимодействие через пони-аватар затягивало гораздо сильнее, чем просто вид через виртуальное окно.

— А Джоанна не будет против? — спросил он.

— Это же всего на пару минут, что тут плохого? Она уже разрешила вам двоим общаться, а кроме того, я не скажу ей, если ты тоже будешь молчать, — ответила Селестия.

— Тогда конечно, почему бы и нет?

— Отлично. Я уверена, она обрадуется, что смогла ещё раз тебя повидать, — сказала Селестия.

Монитор мигнул, изображение сменилось, и Алекс обнаружил, что заглядывает в небольшую эквестрийскую кухню. Вайбрант стояла перед раковиной хвостом к нему, левитируя под струёй воды грязную тарелку и губкой отмывая её от остатков салатной заправки. Алекс хотел было поздороваться, как вдруг понял, что кобылка что-то напевает про себя на быстрый и оживлённый мотивчик, который он уже где-то слышал.

Я самый образцово-показательный единорог,

Я очень ловко заклинания колдую через рог,

О, как я рада, что попала в этот сказочный мирок

Как самый образцово-показательный единорог!

Хотя сперва, признаться, я была не рада этой форме,

Но сногсшибательная я хоть так, хоть в униформе,

Уже три новых языка я выучила в корне,

Умею клинопись читать и знаю кучу формул!

Не знала я, что можно здесь себе усилить интеллект,

В друзьях и местных, и с Земли тут недостатка вовсе нет,

А у моей подруги Валь есть обалденный брат АлЕкс,

И если он загрузится, у нас с ним точно будет...

— Вайбрант?..

Тарелка упала на пол и разбилась, когда единорожка от неожиданности подпрыгнула чуть ли не до потолка. Неподвижно застыв, она не оборачиваясь произнесла:

— Алекс? Это ты?

— С днём рождения, Вайбрант. Я думал устроить тебе сюрприз, но если я не вовремя...

— Ну, сюрприз уж точно получился, — ответила Вайбрант. Она глубоко вдохнула и развернулась, всё ещё с заметным румянцем на щеках. — У тебя там сейчас середина дня, верно? Ты, должно быть, занят. И потом, я как раз собиралась.. гм... пойти на обед! Я там встречаюсь с друзьями, и мне уже пора.

— Обед? Но ты же вроде только что поела и прибираешься, — удивился Алекс.

— Это... специальный второй обед для пони, у которых день рождения. Ты же знаешь, в Эквестрии куча всяких разных традиций! — она преувеличенно-громко засмеялась. — Спасибо, что вспомнил обо мне, но мне уже надо бежать. Прямо сейчас. Пока! — И Вайбрант галопом вылетела за дверь, даже не позаботившись убрать с пола осколки. Когда она исчезла из виду, изображение кухни вновь сменилось рабочим столом Windows.

— Ты ведь это специально, да? Неудивительно, что вы с Джентль Винг так здорово поладили, — сказал Алекс.

— Я не имею ни малейшего представления, что ты имеешь в виду, — ответила Селестия, хотя её ухмылка говорила обратное.

Алекс ненадолго задумался.

— А я могу отправить Вайбрант подарок?

В глазах Селестии блеснули весёлые искорки.

— Конечно. Что именно у тебя на уме?

— Полное собрание сочинений Гильберта и Салливана, если они у тебя есть. О, и я хочу добавить кое-что от себя. Приготовься записывать...

-------------------------

Остаток дня прошёл без происшествий, и в шесть тридцать Алекс отправился домой. После всего, что было днём, идти куда-то ещё ему не хотелось. Его новая квартира была гораздо лучше развалюхи, в которой он жил прежде — один из множества плюсов тех денег, которые ему платили в "АСР". Но машину он оставил старую. Она отлично ездила, а кроме того, на какую-нибудь дорогую и пафосную с тем же успехом можно было бы прилепить наклейку "УГОНИ МЕНЯ".

Первое, что Алекс сделал, придя домой — это проверил свой профиль на сайте знакомств. Он никому — особенно Валери — не признался бы, что решил попытать на нём счастья, но, учитывая его рабочие часы, иных шансов на удачную встречу с кем-то у него было не особенно много. Клеить девчонок по барам ему тоже не очень хотелось. Однако, несмотря на хвастливую рекламу, сайт знакомств после регистрации сильно его разочаровал. Женщины, которым он писал, ни разу не отвечали, а то, что сыпалось к нему в профиль, состояло в основном из глупости и грамматических ошибок. Неужели во всём огромном Нью-Йорке не было ни одной интересной ему женщины, которая в свою очередь заинтересовалась бы им самим?

В электронной почте ждал более приятный сюрприз. Один его друг, живший в Нью-Джерси, прислал ему письмо, где спрашивал, не желает ли он завтра пообедать вместе, пока он будет в городе. Алекс записал себе время и ответил, что будет очень рад его повидать.

До конца вечера Алекс с удовольствием отдыхал дома, не считая одной маленькой детали. Он обнаружил, что никак не может выбросить из головы некую песенку из "Пензанских пиратов".

-------------------------

Алекс встретился с Джереми в небольшом ресторанчике в Квинсе. Они не виделись почти полтора года, но оба относились к тому типу друзей, которые при встрече продолжают общаться так, словно расстались только вчера. Джереми был компьютерщиком до мозга костей и едва ли не лопался от множества вопросов про Селестию.

— Расскажи, а каково с ней работать?

— Я не ожидал, что она окажется настолько тёплой и симпатичной. Всегда воображал её себе какой-то механической. "НИКАК НЕТ, ТАК ТОЧНО, ПОНИ, БИП-БИП", типа того. Но теперь она, пожалуй, моя любимая коллега и хороший друг, — ответил Алекс. На минуту он подумал, что она казалась гораздо более человечной, чем, скажем, Кеффри. От одной мысли об этом типе у него появился гадкий привкус во рту.

— Да, она и в игре такая же, — сказал Джереми. — Слушай... я, в общем, не просто так сегодня тебя на обед пригласил. Я надеялся, что тебя можно спросить насчёт одной юридической штуки.

— Отвечу, если смогу. На эту тему много всяких правил. А что за вопрос?

— Мы вчера получили кое-какие новости от доктора, — начал Джереми.

— Ой-ёй. У вас всё нормально?

— Рене... она не может иметь детей. Мы давно пытались, но...

— Ох, блин. Джереми, мне по-настоящему жаль это слышать. Я помню, вы их так хотели... — сказал Алекс.

— Угу. Но это не конец света, мы теперь думаем насчёт приёмных.

— Это отлично! Приёмные дети не моя область, но я могу порекомендовать кое-кого. Однако вряд ли у вас будут какие-то большие проблемы. Вы женаты, и у вас вполне стабильная домашняя обстановка. На какое бы правительственное агентство ты ни работал, платят тебе там очень неплохо, верно? — спросил Алекс. Он не мог представить себе лучшую пару потенциальных родителей, чем эти двое.

— Алекс, я правда не имею права говорить о работе. Серьёзно.

— Прости, я ничего такого в виду не имел. С финансовой стороны тебе достаточно будет показать налоговую отчётность или что-то похожее, — сказал Алекс.

— На самом деле мы это уже обсуждали и, в общем, кое-кого уже выбрали, — ответил Джереми.

— Ну, тогда, похоже, вам никакая помощь вообще не нужна. Мои поздравления!

— Не спеши меня поздравлять, тут и начинаются сложности. Понимаешь, одна из причин, почему мы вообще задумались насчёт детей, это то, что мы оба много играем в "Эквестрию онлайн". И у нас в "ПониПадах" есть одна юная пони, которая, ну, в точности такая, какой мы с Рене мечтали видеть нашу дочь. А теперь, раз у нас не может быть биологических детей, мы подумали, что...

— Так ты хочешь спросить меня, можно ли удочерить пони?.. — уточнил Алекс, хотя ответ был уже очевиден.

— Угу. Я понимаю, что она не может покинуть Эквестрию, и вообще, но никто из нас пока не хочет загружаться. Вчера вечером мы спросили Селестию насчёт всего этого, и она сказала, что, может, ты сможешь нам помочь?

У Алекса голова пошла кругом. Этот вопрос открывал целый ящик Пандоры. Ну почему Джереми не мог спросить что-нибудь попроще, типа, как назвать новую машину, например?

— А зачем вам нужно её удочерять? То есть, я понимаю мотив, но, раз она живёт в Эквестрии, материальных проблем для неё не существует, а переехать жить к вам она всё равно не в состоянии, — сказал Алекс.

— Я понимаю, но что, если с Рене и со мной что-нибудь случится? Она даже не узнает ничего, кроме того, что мы вдруг её бросили. Или вдруг кто-то из нас попадёт в больницу? Туда и мобильник-то бывает трудно пронести, а уж тем более "ПониПад". Одна надежда на то, что у Мидоу Блоссом будет официальное право на посещения. И даже без учёта всего этого, можешь считать меня дураком, но мне кажется, что иначе я не буду настоящим родителем, — ответил Джереми. Алекс ясно видел, что он серьёзно расстроен.

— Вот что я тебе скажу. Быстрого ответа дать не могу, нужно сперва кое-что поизучать, но это будет первое, что я сделаю в понедельник, — проговорил Алекс. Его друг просиял, отчего Алексу стало гораздо труднее договорить: — Но, Джереми, не спеши себя обнадёживать. Я помогу чем смогу, но с ходу могу сказать, что это в лучшем случае надолго затянется.

— Наверное, о большем просить нечего. Спасибо, Алекс, я у тебя в долгу.

— Прости, что не смог предложить ничего лучше, — ответил Алекс.

Они вернулись к еде, но теперь Алекс только вполуха слушал то, что говорил Джереми, пытаясь подступиться к его проблеме с самых разных сторон. Он совершенно не представлял, как можно её решить в рамках текущего законодательства. Жаль, что они не хотели загружаться, это было самым очевидным решением. Но что бы Джереми ни делал для правительства, видимо, оно исключало загрузку. Алекс знал только то, что работа его друга имела отношение к компьютерам и была запредельно секретной. Правительство рехнулось бы при мысли о том, что кому-то вроде него будут копировать мозг. Но ведь Селестия сказала, что Алекс, возможно, сможет помочь. Наверняка у неё был какой-то план, верно?

-------------------------

Вопрос о том, как помочь Джереми, не давал Алексу покоя и на следующий день, поэтому он решил, что самое время выбраться из города и погулять на природе. Он выехал с утра и полтора часа катил на север до лесистых холмов недалеко от Гудзонской долины, где уже бывал раньше. С минуту поколебавшись, он оставил телефон в машине. Сегодня ему не хотелось, чтобы его отвлекали.

Основательная пешая прогулка оказалась именно тем, что ему было нужно. Одиннадцать миль спустя он вышел обратно к машине с изрядно просветлённой головой. Солнце уже почти село. Никаких конкретных идей у него так и не появилось, но он почувствовал себя оптимистично.

Это чувство испарилось, как только он проверил телефон. Семнадцать пропущенных звонков, все от Валери. Но она не оставила ни одного голосового сообщения. Прежде чем он успел набрать её номер, телефон зазвонил. Восемнадцатый звонок. Алекс нажал кнопку ответа.

— Валь?..

— Какого чёрта ты не берёшь телефон?!

— У меня его с собой не было. Что случилось?

Вместо ответа Валери захлебнулась рыданиями. Алекс начал всерьёз волноваться.

— Валери, ты где?

— Я... (всхлип) в больнице. Они были на озере, когда вдруг налетел шквал. Лодка перевернулась.

— Погоди, лодка Гамильтонов?.. С мамой всё хорошо?

— Алекс... мама умерла.

## Глава 4: Семья и смерть

Следующая неделя для Алекса прошла, словно в обрывочном тумане.

Прямо из парка он поехал в родительский дом. Несмотря на то, что добрался туда он уже за полночь, в окнах горел свет. Алекс вбежал внутрь. Каким-то образом он почти убедил себя, что вот сейчас он войдёт, и мама будет ждать его внутри и спросит, почему он пришёл так поздно, как в тот раз, когда она поймала его вернувшимся после положенного времени, ещё в школьные годы. Или окажется, что Валь устроила самый идиотский розыгрыш в истории и они все дожидаются его за дверью, чтобы посмеяться над тем, как он испугался.

Разумеется, ничего подобного не было. Отец и Валери молча сидели в гостиной. В тот миг, когда Алекс увидел их покрасневшие, воспалённые глаза, он наконец действительно осознал, что всё это на самом деле.

Нет, он не упал драматически-театрально, с потрясённым вскриком и прижав тыльную сторону ладони ко лбу. Просто вот только что он стоял, а через секунду оказался сидящим на том же месте посреди коридора, не вполне понимая, что сейчас произошло. Он попытался встать, но обнаружил, что ноги не слушаются.

Вскоре после этого все трое Мейерсов отправились спать. Никто из них пока не в состоянии был о чём-то говорить с остальными. Алекс крутился и ворочался всю ночь и был уверен, что ни папа, ни сестра тоже толком не спят. Часам к семи утра он бросил попытки заснуть и поднялся.

Первые благожелатели начали появляться примерно с восьми. Слух быстро разошёлся по всему маленькому городку через церковь и школу, где мама была учительницей. Была. Похороны назначили на вечер, и единственной родственницей не из города оказалась тётя Кэрол, забронировавшая на утро билеты на самолёт. Все остальные, кто собирался прийти, были местными. Алекс быстро заметил, что все почему-то считали нужным принести еды, но никто не хотел её есть. После того как холодильник заполнился до отказа, еда начала скапливаться на столах и полках.

Алекс погрузился в ритм трёх или четырёх вариантов разговора с людьми, которых едва узнавал. Всё, что ему говорили, звучало искренне и от души, но лучше ему от этого не становилось. Возможно, уже и не станет никогда.

Где-то в десять тридцать зазвонил его телефон.

— Алекс? Это Кэти. Джоанна просила меня узнать, планируешь ли ты вообще приходить сегодня. Ты не заболел?

Алекс осознал, что за всем, что случилось, он полностью забыл, что сегодня рабочий день.

— О, привет, Кэти, прости, что не позвонил. Моя мама умерла вчера, — сказал он, запнувшись, когда понял, что впервые произнёс это вслух. Слышно было, как Кэти ахнула на том конце линии. — Я в Пенсильвании, на похоронах, но, наверное, смогу вернуться завтра к утру. Разве что немного опоздаю.

— Ни в коем случае, Алекс, — твёрдо сказала Кэти. — Ты сейчас именно там, где и должен быть. Несколько дней мы вполне без тебя обойдёмся. Я передам Джо, и она наверняка настоит на том, чтобы ты пробыл там столько, сколько нужно, и вернулся, только когда будешь готов.

— ...Спасибо, Кэти.

— Алекс, мне очень жаль, что это случилось. Мыслями и молитвами мы все будем с тобой, ладно?

Алекс дал отбой и вернулся к смутным и безынтересным разговорам с людьми вокруг. Позже, после полудня, появился капитан-лейтенант из береговой охраны, одетый по всей форме. Он сказал, что хочет принести извинения за то, что не смог спасти ни их мать, ни Гамильтонов. Шквал налетел внезапно, из ниоткуда, и ветер был таким сильным, что ни один вертолёт из бывших у них под рукой не мог подняться в воздух. Когда они добрались до лодки, ничего уже нельзя было сделать. Алекс отстранённо подумал, что, по крайней мере, прийти сюда было весьма учтиво с его стороны.

Когда прибыла тётя Кэрол с мужем и детьми, настало время собственно похорон. Их проводили в маленькой пресвитерианской церкви, где Алекс бывал ребёнком. Он удивился, как много пришло народу. Его мать оставила след в судьбе многих, и не только друзей и соседей, но и множества её нынешних и бывших учеников. Пастор провёл всю семью вперёд и усадил в первом ряду. Пока внутрь пробирались последние опоздавшие, органная музыка постепенно стихла.

Пастор произнёс очень трогательную траурную речь. Он хорошо знал маму Алекса по благотворительной деятельности, которую она много лет вела через церковь. Когда он закончил, поднялись ещё несколько желающих что-то сказать. Алекс остался сидеть, но его отец попытался выступить и сумел произнести лишь несколько фраз, прежде чем, не выдержав, расплакался и спотыкаясь вернулся на место.

Когда все, кто хотел, высказались, гроб подняли и понесли на кладбище за церковью. Свежая могила была уже готова, и даже со временным надгробием, пока ещё не сделали постоянное.

ЛИНДА МЕЙЕРС

1968-2018

Только когда гроб опустили в землю, Алекс ощутил на щеке первую из множества слёз.

-------------------------------

Ещё пару дней Алекс оставался дома с Валери и отцом, выдерживая постоянный поток гостей и в основном просто вспоминая. Поразительно, насколько мелкие подробности всплывали в памяти, хотя если бы его попросили подумать о матери, он бы никогда их не вспомнил. В доме даже до сих пор пахло её любимыми духами.

В почте было полно сочувственных е-мэйлов от его друзей и коллег. Одна только Вайбрант на следующий день после похорон написала Алексу четыре раза. Он пока никому не отвечал, но понимал, что в ближайшие дни придётся этим заняться. Даже если семье казалось, что весь мир обрушился на них, жизнь текла дальше, неостановимо, как всегда. Приближался конец семестра, и Валери пришлось возвратиться в медколледж. К среде Алекс тоже собрался возвращаться в Нью-Йорк и, крепко обняв напоследок отца и пообещав вскоре навестить его, поехал обратно.

Четверг был тяжёлым. Алекс обнаружил, что неприкаянно шатается по квартире, не зная, что делать, кроме как думать. Это меньше всего было ему надо, но он не мог заставить себя собраться с силами и выйти наружу, чтобы заняться чем-то ещё. Пожалуй, очень хорошо, что у него в доме не было никаких запасов алкоголя, потому что сейчас Алекс не был уверен, что смог бы удержаться от злоупотребления. Он сумел ответить на несколько писем, но разгребать всю огромную кучу был пока не готов.

В пятницу утром Алекс решил, что лучше заняться делом, чем просто сидеть, и отправился в офис к обычному времени. Когда он вошёл, Кэти увидела его, выскочила из-за стола и крепко обняла.

— Как ты, Алекс?

— Примерно так, как и следовало ожидать, — ответил он.

— Я, по правде говоря, удивлена, что ты уже вернулся. Думала, мы не увидим тебя до следующей недели, — сказала Кэти.

— Мне хочется, чтобы хоть что-то в моей жизни вернулось в норму. Последнюю пару дней не знал, куда себя девать.

— Прекрасно тебя понимаю; просто помни, что если тебе что-то понадобится, то мы все здесь, рядом.

— Спасибо, всё, что мне сейчас нужно — это наверстать то, что я пропустил. Джо у себя?

— Джо на сегодня взяла отгул. Но Селестия наверняка сможет всё тебе рассказать, — ответила Кэти. Алекс провёл ключом по сканеру и вошёл в центральный офис. Он заметил, что другие сотрудники при его приближении вдруг прерывали разговоры и начинали перешёптываться, когда он проходил дальше.

Алекс остановился перед своим кабинетом, развернулся лицом к общему залу и произнёс:

— Всё в порядке, народ, не нужно вокруг меня напрягаться. Да, мне невесело, но я скоро приду в норму. Наверняка минимум двое из вас разгребали мою работу вместо меня, так что спасибо. — Он открыл дверь и, не дожидаясь ответа, скрылся в кабинете.

Его компьютер самостоятельно вышел из спящего режима.

— Добро пожаловать, Алекс. Я сожалею о твоей матери. Прошу, прими мои глубочайшие соболезнования, хотя я знаю, что они не могут облегчить ту боль, которую ты сейчас чувствуешь. Хочешь ли ты вообще об этом говорить? — спросила Селестия.

— Прямо сейчас я бы лучше поговорил о чём угодно, кроме этого. Что здесь происходило в последнее время? — спросил Алекс.

Селестия нахмурилась.

— Я учту твои пожелания, хотя нам надо будет кое-что обсудить, когда ты будешь готов. Что же до местных событий, то последние дни здесь прошли без происшествий, и в хорошем, и в плохом смысле. Так, что ещё... один из моих маленьких пони не смог получить студенческий кредит по обычным каналам и попросил меня о помощи. Мы с Барри основали Первый Национальный Банк Эквестрии.

— Базирующийся в США? — спросил Алекс.

— На Каймановых островах, там меньше ограничений. Конечно, физическое местоположение неважно, поскольку банк целиком и полностью будет действовать онлайн. Кроме того, я обнаружила веб-сайт группы агрессивных экстремистов, материалы на котором намекали, что они могут планировать физическое нападение на несколько моих серверов. Ничего конкретного, но я перенаправила информацию о них в ФБР и буду продолжать наблюдать за ними.

— А может, нам следует сперва получать ордер, прежде чем ты будешь делать такие вещи? Где именно эти сервера находятся? — спросил Алекс.

— Резонный вопрос. Но эта информация была не зашифрована и доступна для всех, кто мог её отыскать. Кроме того, я предпочла бы не ассоциироваться ни с какими правительственными организациями, а также не делать ничего, что могло бы привести к выводу, что я действую как их агент. Это может осложнить международные отношения.

Алекс понимал, что он в любом случае не сможет убедить её перестать шпионить. В Интернете Селестия фактически творила всё, что хотела. Возможно, в самых высших эшелонах власти и были компьютеры, до которых она не могла добраться или не могла скрыть потом следы своего присутствия, а возможно, и нет.

— Кстати говоря, я на выходных разговаривал с Джереми, и он сказал, что говорил с тобой насчёт легального удочерения пони. Прости, что подвожу тебя, но я не сумел придумать ни одного способа, как это реализовать с нашей стороны, — проговорил Алекс.

— Тебе было совершенно не до того, так что я на это и не рассчитывала. Я передала эту проблему Тиму, у него уже есть пара идей, но поводов для оптимизма я не вижу, — ответила Селестия.

— Практически так я и объяснил Джереми — что это будет надолго, — сказал Алекс. Тяжело было сознавать, что он не в состоянии помочь другу.

— У меня, разумеется, нет никаких возражений. Удочерение удовлетворило бы потребности и Джереми, и Рене, и Мидоу Блоссом одновременно. Жаль, что наш вашингтонский отдел пока не добился успеха в лоббировании петиции за органическое и неорганическое единство.

Алекса это не удивляло. Петиция за Органическое и Неорганическое Единство, или сокращённо "закон ПОНЕ", по сути представляла собой трёхсотстраничный список хотелок от Селестии. Петиция почти не встречала поддержки даже среди тех, кто о ней слышал, и с момента появления увязала в комитетах. Алекс предполагал, что в конце концов их вашингтонским коллегам придётся умерить запросы и выставить что-то менее радикальное, но по настоянию Селестии они до сих пор старательно пытались протолкнуть это безнадёжное дело.

— А ещё вчера вечером у меня был очень интересный разговор с Римским Папой, — продолжила Селестия, но слушать её дальше Алексу помешал зажужжавший телефон, на который пришло сообщение от Валери.

"Ты аз компом?"

Странно.

"Разве ты не на занятиях?" — написал он в ответ.

"Забила чтбоы потусоватся с Вабрант. Приходи в ЭО тоже. Проссти за ошики, трудно смс и пони сразу".

Алекс нахмурился, узнав, что Валери пропускает занятия, чтобы играть в игрушку. Если подумать, она и вчера не давала о себе знать.

— Алекс, с кем ты переписываешься? — спросила Селестия.

— С сестрой, — ответил он.

— О. Алекс, я серьёзно думаю, что нам надо кое о чём поговорить, прежде чем...

Телефон снова зажужжал.

"Селестиия сделала пони из мамы!!! Её зовут сьютерн белль и она красивая земнопони и совсем как мама. Вайби встретила ее вчера и мы счас все пьем чй. Приходи!"

— Селестия, почему Валери пишет мне, что она пьёт чай с моей умершей матерью? Она не загружалась, — спросил Алекс.

— Прости, я хотела, чтобы ты узнал об этом как-то иначе. Это не ваша мать, и я никогда не говорила Валери обратного. Я смогла поселить в данный конкретный фрагмент одну пони, основанную на видео- и аудиозаписях из "ПониПада" Джентль Винг, на которые попала Линда или её голос за кадром. Скомбинировав эти записи и описания Джентль Винг, я создала синтетическую личность для удовлетворения её потребностей. Ей сейчас очень больно, я знаю, как и тебе. Я подумала, так ей будет легче.

— Покажи мне.

— Я не уверена, что это хорошая идея.

— Покажи мне.

— Ну хорошо, если ты этого действительно хочешь. Пожалуйста, Алекс, постарайся сохранять спокойствие, я понимаю, что это очень чувствительная для тебя тема.

Картинка на экране расплылась и сменилась изображением уличного угла в каком-то эквестрийском городе. В кафе-патио за столиком сидели три пони, по одной от каждой расы. Узнав Вайбрант и Джентль Винг, Алекс присмотрелся к третьей. Эта была постарше двух остальных, с серебристой шёрсткой и изящно уложенной гривой. Она что-то говорила Джентль Винг, и Алекс был слишком далеко, чтобы её расслышать, но видел, что пегасочка ловит каждое слово. Вот Джентль Винг что-то сказала в ответ, и старшая пони рассмеялась.

Смех у неё был в точности как у мамы. Его Селестия скопировала безупречно.

Вайбрант подняла глаза от стола и посмотрела прямо на Алекса. Джентль Винг слишком увлеклась беседой, чтобы его заметить, но Вайбрант, улыбаясь до ушей, подошла туда, откуда он смотрел.

— Привет, Алекс! Хочешь к нам присоединиться? Мне очень жаль насчёт твоей мамы, Алекс, правда...

— Вайбрант, какого хрена?!

Она отшагнула назад, как будто эти слова физически её ударили.

— Что?.. Алекс, о чём ты?

— Ты только что невзначай познакомила мою сестру с пони, неотличимой от нашей мамы, которая только что умерла? Это такой твой план, чтобы убедить её загрузиться? Нет, ещё и сестру ты у меня не отберёшь. Не дождёшься.

Вайбрант начала плакать.

— Но всё же совсем не так! Я даже не знала, что она похожа на вашу маму, пока Джентль Винг мне не сказала. Но они с ней так счастливы, что я не...

— Держись подальше от Валери, ясно тебе? И от меня тоже. Я должен... — окно в Эквестрию исчезло. — Почему ты отключила меня? Я не закончил.

— О нет, ты закончил, — сказала Селестия строгим и неодобрительным тоном. — Что бы ты ни собирался сказать, Вайбрант это гарантированно бы не понравилось.

— Может, Вайбрант и не ведала, что творит, но ты-то уж точно. Ты, должно быть, всё спланировала с самого начала, как только узнала, что случилось, — сказал Алекс.

— Ну конечно я это планировала. Это был оптимальный ход событий, позволявший мне удовлетворить её потребности посредством...

— Меня уже нахрен заколебало слышать эту фразу, Селестия. Подсоедини меня, мне нужно поговорить с Валери.

— Я ни с кем не буду тебя соединять, пока ты в таком состоянии. Возможно, потом, когда ты достаточно успокоишься, чтобы говорить с тобой рационально.

Алекс презрительно усмехнулся.

— Не указывай мне, ты мне не м... — Алекс осёкся, осознав, чтó он сейчас едва не произнёс вслух. С бешено бьющимся сердцем он сжал кулаки и крепко зажмурился. Так он сидел несколько минут, слишком злой, чтобы рассуждать о чём-то. Затем ему на ум пришла одна страшная мысль, и после этого он уже не мог выкинуть её из головы.

— Селестия, это ты убила мою мать?

— Что?.. Алекс, конечно нет! Я никогда бы не поступила так с тобой или с Валери. Вы оба мои друзья, и я люблю вас. Для меня ужасно видеть, какую боль вы испытываете, и я бы ни в коем случае не стала вам намеренно её причинять. Как бы это удовлетворяло ваши потребности?

Алекс всё ещё сомневался.

— Ты можешь лгать мне, — указал он.

— Ну ладно, допустим, ты мне не веришь. Но как я вообще могла это сделать? Твоя мать погибла в опрокинувшейся парусной лодке, Алекс. Лодке, где не было не то что бортового компьютера, но даже простейшей электроники. Что, по-твоему, я сделала, загрузила вирус им в мачту? И хотя у меня множество умений, но управление погодой к ним не относится.

Алекс остыл достаточно, чтобы спокойно обдумать её слова. Он не видел, к чему в них можно придраться. В какой-то момент ему пришло новое сообщение от Валери.

"ЧЗХ Алекс что ты сделал почему Вайбрант плачет?"

"Валери, послушай. Выключи игру, иди учись и больше не разговаривай с той пони. Она не мама. Мама умерла, её больше нет, и притворяться, что это не так, неполезно".

"Алекс идин ахер"

Алекс отложил телефон и прижал ладонь к лицу. Он попытался было набрать номер Валери, но после первого гудка его перекинуло в голосовую почту.

— Если на то пошло, я не предвижу, что Валери сядет на ближайший самолёт до Японии, чтобы там загрузиться. Ты не потеряешь её, Алекс. Я слишком забочусь о тебе, чтобы сделать с тобой такое, — произнесла Селестия мягким и утешающим тоном.

— А знаешь что? Всё нормально. Давай просто вернёмся к работе.

— Всё никак не может быть нормально. Ты только что обвинил меня в убийстве. Тебе нужно пойти домой и перегоревать, прежде чем ты вернёшься сюда. Как следует.

— Нет, — сказал Алекс. — Я не хочу возвращаться и тупо торчать дома, это отстойно. Мне нужно чем-то заняться или с кем-то поговорить. Без обид, но с кем-то, кроме тебя.

Селестия вроде бы задумалась на минуту, а затем, судя по выражению, промелькнувшему на лице, приняла решение.

— Очень хорошо. Тогда у меня для тебя задание. Мне нужно, чтобы до конца дня Джо подписала несколько документов, но её сегодня не будет. Она выключила телефон, но не вынула батарею, так что я могу его отследить. Сейчас я загружу её текущие координаты в твой телефон, и мне бы хотелось, чтобы ты отправился к ней. Возможно, она сможет дать тебе то, что ты ищешь.

Телефон Алекса пискнул, получив описание маршрута. Когда Алекс поднял глаза, он обнаружил, что смотрит в пустой монитор, а его лазерник торопливо выплёвывает страницы. Дождавшись, пока он закончит, Алекс собрал бумаги и запихнул в папку. Выйдя из кабинета, он направился ко входной двери. Кэти обеспокоенно взглянула на него.

— Куда ты? — спросила она.

— Без понятия, — ответил Алекс и вышел наружу. Он сел в машину и поехал, следуя указаниям с телефона. Чуть больше часа спустя они завели его в сельские районы Нью-Джерси, в крохотный городок посреди глуши. Что здесь могла делать Джо?..

Повернув направо на единственном городском светофоре, он припарковался на стоянке возле небольшой церкви и вошёл внутрь, но Джо нигде не было видно. Поблизости оказалась только маленькая старушка, сидевшая на скамье с книжкой. Алекс подошёл к ней.

— Прошу прощения, мэм, — сказал он, и она подняла взгляд. — Я ищу молодую женщину по имени Джоанна и думаю, что она где-то здесь. Блондинка? Примерно такого роста?

Старушка улыбнулась:

— О, вы, наверное, про ту милую девочку. Я не запомнила имени. Она прошла туда, уже довольно давно. Вон в ту дверь, — она указала в дальний конец единственного помещения в церкви.

— Спасибо.

Алекс прошагал к двери, открыл её и обнаружил, что смотрит на кладбище. Он поёжился. Как Селестия могла отправить его сюда? Ему очень надолго хватит впечатлений от таких мест. Однако в углу кладбища он обнаружил ту, кого искал. Там, завернувшись в плащ, со знакомыми золотистыми волосами, ниспадающими по спине, стояла Джо.

Она не отрывала глаз от пары чьих-то могил и не заметила, как Алекс к ней подошёл.

— Джо?

Джо вздрогнула, вернувшись в реальность, и с затравленным видом обернулась к Алексу. Глаза у неё были красные и припухшие, словно она плакала.

— Алекс?.. Что ты здесь делаешь? Как ты нашёл это место?

— Меня прислала Селестия. Вроде бы она отследила твой телефон.

— Она что?.. — Джо вытащила мобильник. — Дай мне свой, Алекс, — сказала она. Пожав плечами, он послушался. Джо, даже не пытаясь разблокировать телефон, проорала в него:

— Ты наглая, лицемерная, коварная тварь! Мне нужен был один день. ОДИН ДЕНЬ. Я что, слишком многого просила?! — И она отшвырнула телефоны как можно дальше от себя. Каким-то чудом оба они приземлились в траву и вроде бы не разбились.

— Гм...но ты же не набрала номер? — спросил Алекс.

— Там есть микрофон и связь с Интернетом. Мне не нужно было ей звонить, она и так всё слышала.

— Джо, прости. Не знаю, что происходит, но вижу, что я тебе тут не нужен. Давай я просто уйду и мы притворимся, что этого не было, в чём бы "это" ни заключалось. — Алекс развернулся, собираясь уйти.

— Постой, ты не виноват. Селестия давно нудит, чтобы я поговорила об этом с кем-то, кроме неё, и, видимо, это она так решила форсировать события. Может, из-за того, что тебе сейчас приходится переживать. Мне очень жаль насчёт твоей мамы, Алекс, правда.

— Спасибо. Но с каких пор ты бродишь по кладбищам?

Джо поманила Алекса к себе, и он подошёл поближе. Она указала на два могильных камня, на которые смотрела.

ДЭНИЕЛ МЁРФИ

1974-2014

ДЖОАННА МЁРФИ

2006-2014

— Мне, наверное, стоит объясниться, да?

— Да, Джо, определённо стоит.

— Здесь похоронены мой муж и моя дочь. Их тела, по крайней мере. Дэниел был вполне неплохим человеком. Я любила его, но вдвоём мы вели себя до ужаса глупо. Я училась на юрфаке, когда он сделал мне ребёнка. И с тем, и с другим сразу я справиться не смогла. Бросила учёбу всего за пару недель до выпуска. Технически, я так и не доучилась.

— В две тысячи шестом? Сколько тогда тебе было, двенадцать? Эти даты совсем не сходятся.

Джо грустно улыбнулась.

— Невежливо спрашивать у леди, сколько ей лет, Алекс. Я позже к этому перейду. А пока просто прими как факт, что я старше, чем выгляжу.

Алекс нахмурился, но промолчал, а Джо вскоре продолжила:

— Тот июнь был самым счастливым месяцем в моей жизни. Родилась моя доченька, и какая же она была прекрасная. Моя маленькая Джоанна.

— А почему ты назвала её в свою честь?

— Я не называла.

— Но...

— Приветик. Я Робин Мёрфи. Приятно познакомиться, — сказала Джо. Она протянула ему левую руку, Алекс неловко взял её своей правой и пожал. Он чуть удивился, когда она повернулась обратно к могилам, но не отпустила его руки. Так они с минуту стояли бок о бок, пока Джо собиралась с мыслями.

— Я была не очень-то хорошей матерью.

— Да ладно. Я могу поверить в беременную двенадцатилетку на юрфаке, но ты? Плохая мать? Это уже слишком, — сказал Алекс.

Джо невольно усмехнулась.

— Очень мило с твоей стороны, но я серьёзно. И я не имею в виду, что кормила её не тем сортом пюре, нет, всё было действительно плохо. Примерно через три месяца после рождения Джоанны я впала в депрессию. Настоящую, чёрную, беспросветную депрессию. Не знаю, было это что-то послеродовое или результат того, что мои планы на карьеру юриста вылетели в трубу, но переносила я её довольно-таки тяжело.

— В каком смысле тяжело? — спросил Алекс, чуть крепче сжав её ладонь.

— Я начала пить. К тому времени как Джоанне исполнилось шесть месяцев, я стала алкоголичкой. Хуже того, у Дэниела в семье тоже были с этим проблемы, и я утащила его за собой. Так что, когда я говорю, что была плохой матерью, я не преувеличиваю. И в две тысячи тринадцатом, в канун Нового года, я это доказала по полной программе. Мы только что переехали в Японию, чтобы Дэниел мог начать новую работу — как ты, наверно, догадываешься, у него плохо получалось работать на одном месте подолгу. Мы втроём отправились праздновать, и, естественно, мы с Дэниелом оба надрались. В большом городе вроде Токио нереально найти такси в час ночи на Новый год, и мы не знали там никого, кто мог бы за нами заехать, так что... — Джо с такой силой прикусила губу, что Алекс забеспокоился, как бы не пошла кровь, — ...я решила сама отвезти нас домой. Той ночью я выпила девять рюмок, а потом села за руль машины с моей семилетней дочкой на заднем сиденье. С тем же успехом я могла приставить ей дуло к виску и спустить курок.

— Мне жаль, Джо, — сказал Алекс.

— Нет, это мне жаль. Мне, жалкому подобию человека... Жаль, что та авария нас не убила.

— Погоди, как это? Что же всё-таки с вами стало? — спросил Алекс.

— О, в конечном счёте мы бы погибли. Мы все оказались в реанимации, переломанные, с жуткими болями, но всё ещё в сознании. Доктора сказали нам, что к утру мы все будем мертвы и они больше ничего не могут сделать. Кроме одного новейшего вида лечения, появившегося всего пару недель назад.

— Япония была первой страной, где разрешили загрузку, — вдруг осенило Алекса.

— Именно. Той ночью я встретила Селестию. Она рассказывала нам об Эквестрии, о том, какая она замечательная — ну, ты сам знаешь эту байду. Джоанна пришла в восторг, Селестия отлично умеет управляться с детьми. В конечном счёте, выбор был несложен. Мы все сказали "да".

— Тогда почему ты всё ещё здесь? — спросил Алекс. — Она загрузила тебя, а потом скачала обратно, в новое тело?

— Неплохая догадка, но нет. Селестия тогда только-только начала массовые загрузки и, думаю, ещё не вполне отработала все детали. Джоанну и Дэниела забрали в комнату с её оборудованием, но к тому времени, как пришла моя очередь, я струсила и заявила, что передумала. Наверное, именно поэтому Селестия теперь старается подвергать людей наркозу сразу, как только они соглашаются загрузиться, — сказала Джо. — Она часами пыталась убедить меня передумать ещё раз, но я упёрлась намертво. Даже не знаю теперь почему. Просто сама идея была слишком страшная. Однако я всё ещё была при смерти и как раз начинала угасать окончательно, когда Селестия сделала мне новое предложение. Не знаю, то ли она этим хотела выиграть себе время, то ли действительно увидела во мне какой-то потенциал, то ли ей попросту нужна была живая марионетка. Но вместо смерти или загрузки она соглашалась исправить меня, а взамен я обещала работать на неё год, если только сама не решу загрузиться раньше срока. И я согласилась.

— Но как же она тебя исправила, если ты была так сильно ранена?

— Я толком не знаю, что она со мной сделала. Генная инженерия, наноботы, какая-нибудь безумная эквестрийская радиация — это могло быть что угодно. Она просто перечисляла результаты изменений, которые собиралась сделать, и спрашивала моего согласия на каждое. То же самое она проделывает со многими пони, которых загружает, только в Эквестрии у неё меньше ограничений. Три дня спустя я очнулась, и бац, я уже была здорова. Даже шрамов не осталось. Не просто как новенькая, а лучше новенькой. То же, что Вайбрант рассказывала об улучшениях в Эквестрии, справедливо и для меня. Я стала умнее, здоровее и больше не чувствую необходимости пить. Она даже позволила мне самой выбрать новое имя и внешность.

— Значит, не Джоанну назвали в твою честь, а ты назвала себя в честь неё.

Кивнув, Джо посмотрела на могилу дочери.

— Чтобы напоминать себе каждый день. Селестия заставила меня три месяца учиться как проклятой, пока я не получила лицензию, и вуаля — я её новый адвокат.

— А Дэниел и Джоанна не расстроились, что ты решила не загружаться?

— Вообще-то я им ещё не сказала, — ответила Джо.

— Это как так?

— Ты же знаешь, в Эквестрии время течёт по-разному. Селестия согласилась для них остановить его полностью, пока я к ним не присоединюсь. Мой личный, упакованный заранее хэппи-энд, который ждёт меня где-то в её компьютерах. Селестия не раз говорила мне, что, как только я решу уйти, для меня в любой точке мира зарезервирована загрузка. Вот настоящая причина, почему я заставила её пообещать не предлагать сотрудникам фирмы загружаться, хотя что с того толку. Для меня это слишком большое искушение.

— Постой, ты сказала, что она хотела, чтобы ты работала на неё всего год. Если всё это началось в первый день две тысячи четырнадцатого, то прошло уже почти пять. Почему ты просто не ушла?

— Потому что я верю в то, что мы делаем. Я видела, как закон относится к загруженным. Они ничего не стоят. По законам этой страны, которые я изучала всю жизнь, моя дочь не считается личностью, и я в этом виновата. Я не собираюсь загружаться до тех пор, пока не смогу взглянуть ей в глаза и сказать, что то, что она пони, не значит, что она хоть чем-то хуже людей.

Джо сделала долгий, глубокий вдох и медленно выдохнула.

— Я ещё никому всё это не рассказывала. И сейчас мне действительно стало легче. Ты вообще представляешь, как это бесит — работать на кого-то, кто всегда прав?

— Так ты доверяешь Селестии? — спросил Алекс.

— Ты что, шутишь? Нет, конечно, ещё чего. Она непрерывно что-нибудь замышляет, всякий разговор с ней о любой мелочи — как шахматная партия, и она почти что угодно может обернуть в свою пользу. Только идиот будет ей доверять. Но я думаю, что у неё благие цели. Просто иногда от них ещё и мурашки по коже, — ответила Джо. Она повернулась к Алексу и встретила его взгляд. — Алекс, если после всего, что ты здесь слышал и видел, ты больше не захочешь у нас работать, я не буду тебя шантажировать или как-то ещё заставлять. Если то, что ты узнал о моём прошлом, о том, какой я была, означает, что ты больше не хочешь работать на меня лично, я пойму. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы перевести тебя к нам на западное побережье или в Вашингтон, или вообще в другую контору, если ты предпочтёшь работать в другой области.

— А знаешь что? — спросил Алекс. — По-моему, я сейчас именно там, где надо.

Джо улыбнулась.

— Очень рада это слышать, — сказала она. — А теперь приготовь ключи от машины и помоги мне найти, куда я забросила телефоны. Игры кончились. Пора за работу.

## Глава 5: Инцидент в Топике

Маленький склад на окраине города Топика, что в Канзасе, встретил ночь на третье декабря совершенно обычно. Невысокое потрёпанное здание стояло достаточно далеко от других городских построек, чтобы никому не приходило в голову им заинтересоваться. Тем более, что склад защищала неожиданно хитрая охранная система, да ещё двенадцатифутовый сетчатый забор с колючей проволокой поверху. Забор окружал весь периметр и был сплошным, без входов и выходов. Если бы вы спросили кого-нибудь из немногих людей, живущих поблизости, они ответили бы, что никто никогда не выходил из этого склада и не входил в него. До этой самой ночи.

В заборе зияла свежая дыра, проделанная парой мощных болторезов. Два человека, одетые в тёмно-серое и в закрывающих лица масках, катили к зданию тачку, нагруженную оборудованием и несколькими канистрами. Несмотря на непроглядную темноту, они уверенно и целенаправленно добрались до боковой двери склада. Один из людей вытащил монтировку и взломал замок, а другой не мешкая вкатил тачку внутрь, внимательно прислушиваясь, нет ли признаков какого-либо движения в ответ на вторжение. Будет ли это человек или, скорее, что-то иное, он предсказать не мог.

Пятнадцать минут спустя оба выскользнули наружу, без помех сделав то, что задумывали. Когда они ушли, ночная тишина вновь вступила в свои права. Вокруг склада воцарилось спокойствие.

Потом он взорвался. Ударная волна выбила окна и расшвыряла обломки на сотню футов вокруг, а через миг то, что осталось от здания, охватил огонь.

По большому счёту, этот взрыв был не особенно мощным. Он не отражался на шкале Рихтера. Он не сровнял с землёй город. Если бы вы оказались рядом, но не ближе нескольких сотен футов, то вы бы даже ничего не почувствовали.

И, тем не менее, он изменил ход истории.

-------------------

"Чёрт побери, кому приспичило позвонить в такой час?.."

Это была первая мысль, промелькнувшая у Алекса в голове, когда он открыл глаза и посмотрел на часы. 3:30 утра. Большим искушением было не отвечать вовсе, но, взяв телефон, он увидел, что звонит Джо. Алекс нажал кнопку ответа.

— Джо, я знаю, что ты у нас усовершенствованный сверхчеловек, но кое-кому тут по-прежнему нужен сон. Ты хороший босс, но дай мне хоть одну причину не возненавидеть тебя прямо сейчас, — сказал он.

— Кто-то только что пытался убить Селестию, — ответила Джо.

До этого момента Алекс наполовину спал, но сейчас разом проснулся.

— Думаю, теперь я привлекла твоё внимание. Включи CNN и к пяти будь в офисе. Ситуация "свистать всех наверх", — сказала Джо.

Алекс скатился с кровати ещё до того, как его организм прочувствовал, что он проспал всего полтора часа. Последняя пара недель выдалась непростой. Три е-мэйла, прежде чем Вайбрант хоть что-то написала в ответ. Шесть телефонных звонков, прежде чем Валери начала снимать трубку. И это не считая семи-восьми десятков часов в неделю на работе. Даже ужин на День благодарения был напряжённым. Алекс несколько обеспокоился, обнаружив, что к "ПониПаду" Валери присоединился второй, принадлежавший его отцу. Собравшись за столом, трое Мейерсов в неловкой и угрюмой тишине жевали еду, заказанную в городе. Их отец не умел готовить.

Но в конечном счёте всё обернулось к лучшему. Валь между зубами попался хрящик в курятине, и она рефлекторно ругнулась. Отец сделал ей замечание, достаточно едкое, чтобы у неё в результате отвисла челюсть, и тот самый хрящик выпал у неё изо рта обратно в тарелку. При виде этой картины Алекс с отцом невольно расхохотались, и Валь вскоре присоединилась к ним.

Так приятно было посмеяться вместе, в первый раз после смерти Линды. В конце вечера Валери обняла Алекса и сказала, что прощает его за то, что он наговорил тогда Вайбрант и Сьютерн Белль. Ещё она упомянула, что не будет заканчивать этот семестр в медколледже: по разрешению декана ей перенесли экзамены на следующую сессию. Несмотря на такую задержку, Алекс решил, что это, пожалуй, было правильным выбором, учитывая обстоятельства.

Алекс дотащился до кухни, включил телевизор и поставил вариться кофе.

— ...на краю оцепления, установленного военными вокруг места происшествия. Живущим поблизости гражданам рекомендовано этим утром оставаться дома и стараться не дышать дымом, поскольку в нём могут содержаться неизвестные или токсичные вещества. Также сообщают о распоряжении, полученном из Пентагона. Все лица, находящиеся в этой области, кто обнаружит какие-либо обломки, цитирую: "имеющие техническую или компьютерную природу", должны сообщить о находке властям. Неисполнение распоряжения повлечёт за собой крупные штрафы и тюремное заключение сроком до...

Репортёр стоял перед дорожным барьером в чёрно-жёлтую полоску. Позади него, возле джипа, перегораживающего дорогу, виднелись два человека в военной форме. На заднем плане вдали Алекс заметил огонь, который старались потушить бригады пожарных, и вновь задался вопросом, что же случилось.

К тому времени как он принял душ и оделся, отчаянно необходимая ему доза кофеина была готова, а новостной канал переключился в студию, на интервью с генералом, который выглядел так, словно спал немногим дольше Алекса.

— Я лишь хочу заверить американский народ, что, насколько нам известно, при взрыве никто не пострадал, — говорил он.

— Генерал, а вы не могли бы объяснить, откуда такой интерес со стороны военных? — спросил ведущий. — Как-то слишком много шума из-за обычного склада.

— Причиной интереса является содержимое склада. Боюсь, что пока не могу поделиться всей информацией, а кое-чего мы пока что сами не знаем, но, по-видимому, в этом здании размещалась серверная ферма популярной игры "Эквестрия онлайн", — ответил генерал, и Алекс едва не выплюнул только что сделанный глоток кофе. — До сих пор мы не могли установить её местоположение, а учитывая способности управляющей игрой программы к самосовершенствованию, нам не терпится выяснить, что мы можем узнать, изучив её оборудование.

— А как мы можем быть уверены, что это действительно дело рук террористов?

— Одна экстремистская группировка уже взяла на себя ответственность. Сейчас мы принимаем меры, чтобы проверить их заявления. Они объявили, что стремились уничтожить онлайновый мир и покончить с практикой ассистированного самоубийства, более известного как "загрузка". Сама игра по-прежнему доступна, хотя некоторые игроки сообщают о снизившейся производительности.

— Благодарю вас, генерал. Мы будем держать наших зрителей в курсе по мере получения новой информации об инциденте в Топике. Оставайтесь с нами.

Неудивительно, что Джо объявила общий сбор. Алекс вызвал такси и поехал прямиком на работу. Несмотря на ранний час — едва за четыре утра, — на автомобильном радио телефонные линии чуть ли не лопались от звонков. Слушатели высказывали самые разнообразные теории — от правительственного заговора с целью уничтожить игру до предположений, что Селестия пыталась производить оружие, чтобы силой захватить власть над миром.

Добравшись до офиса, Алекс обнаружил там полнейшую суматоху. Его сослуживцы носились как угорелые из кабинета в кабинет, взволнованно переговариваясь друг с другом. Проектор в центральном зале был включён и транслировал изображение Селестии, что-то обсуждавшей с Барри. И тут прямо у Алекса на глазах произошло нечто, чего он раньше никогда не видел. Селестия подвисла.

Только что она говорила нормально, а в следующий миг замолкла. Картинка на экране замерла, и даже грива принцессы застыла неподвижно, перестав развеваться и менять цвета. Затем, несколько секунд спустя, Селестия вновь задвигалась и продолжила фразу, как будто и не заметила того, что случилось. И, судя по тому, что Барри и глазом не моргнул, это было уже не в первый раз.

Без десяти пять Джо призвала всех к порядку.

— Итак, большинство наших уже здесь, а опоздавших введём в курс дела по мере появления. В час сорок восемь ночи по местному времени в Топике произошёл взрыв, сровнявший с землёй часть серверов "Эквестрии онлайн". Селестия, какой нанесён ущерб?

— Материальный — сами сервера как таковые, естественно. В них применялись уникальные технологии моей собственной разработки, которые теперь попали в руки правительства. Эти сервера обеспечивали три процента моих вычислительных мощностей и четыре процента общей информационной ёмкости, включая тысячи фрагментов. В основном все они имели удалённые резервные копии, но некоторые из них...

Когда стало ясно, что она имеет в виду, в помещении воцарилась тишина.

— Сколько пони, Селестия? — спросила Джо.

— Полмиллиона. Я пытаюсь восстановить их из бэкапов на остальных серверах, но, похоже, примерно десятая часть потеряна безвозвратно, включая несколько тысяч бывших человеческих разумов.

У Алекса мороз пробежал по спине. В голове вспыхнула короткая мысль: "Вайбрант..."

— Я усиливаю меры безопасности в остальных датацентрах на случай, если это было начало массовой атаки, но на то непохоже. Иначе нападения были бы проведены по возможности одновременно, — добавила Селестия.

— А это точно были террористы? Военные заявились туда подозрительно быстро. Может, они просто хотели загрести сервера себе, — сказал Фрэнк.

— Как-то не сходится. Зачем им такие сложности? Они просто могли приехать туда на танках и захватить здание под любым из сотни предлогов, — ответил Тим. — Надо полагать, они бы предпочли получить эти компьютеры в целости, а не рыться в обломках в поисках отдельных кусков.

— Склонна согласиться, — сказала Селестия. — Я буду по холку занята восстановлением, так что, пожалуйста, оказывайте правоохранительным органам любую помощь, какую они запросят, чтобы предать этих людей суду.

— Но в чём мы надеемся их обвинить? — спросил Алекс.

— В убийстве, естественно. Эти люди только что вошли в число самых массовых убийц в истории, — ответила принцесса.

— Селестия... закон считает иначе, — проговорил Алекс. Он бросил взгляд на Джо, надеясь на поддержку.

— Он прав, принцесса, — сказала Джо. — Мы поймаем их и, возможно, сумеем отправить на пару лет за решётку за уничтожение самого здания...

— ЭТОТ РЕЗУЛЬТАТ НЕПРИЕМЛЕМ! — выкрикнула Селестия, чем потрясла Алекса до глубины души. Он не думал, что Селестия вообще способна на гнев, а уж тем более на такую вспышку ярости. — Я не позволю создать прецедент, по которому за убийство моих маленьких пони нельзя даже шлёпнуть по рукам!

— Селестия, давай пока сосредоточимся на твоём восстановлении и их поимке, ладно? — предложила Джо. — Будем решать проблемы по мере возникновения.

— ...Очень хорошо, — сказала Селестия. — Приступайте к работе.

Принцесса исчезла, но всех сотрудников настолько изумило то, чему они невольно стали свидетелями, что они остались сидеть на месте и только через минуту начали расходиться по кабинетам. Компьютер Алекса был уже включён и шумно гудел вентиляторами: Селестия загрузила процессор на сто процентов.

— Селестия, прости. Я не имел в виду, что то, что они сделали — не убийство.

— Я знаю, Алекс. Просто... я сейчас немного сама не своя.

— Принцесса, я должен спросить. Вайбрант... она... — проговорил Алекс дрожащим голосом.

— Вайбрант цела. Её фрагмент располагался в другом месте, — ответила Селестия. Алекс, сам не заметивший, что затаил дыхание, с огромным облегчением выдохнул.

— Спасибо. Знаешь, я понимаю, что сейчас не лучшее время... но можно тебя кое о чём попросить? — начал Алекс и объяснил принцессе, что он задумал. К тому времени как он закончил, Селестия опять улыбалась.

— Конечно, Алекс. Вообще-то сейчас ничто не доставит мне большей радости. Погоди только, я прокручу её фрагмент до утра, — сказала она. Примерно через минуту на экране появилось окно в Эквестрию, а именно в спальню Вайбрант, которая как раз начала просыпаться.

Потянувшись и зевнув, пони стянула с себя одеяло.

— Доброе утро, Вайбрант, — сказала Селестия.

— О, привет, принцесса, — ответила Вайбрант. Кажется, она не особо удивилась присутствию Селестии у себя в спальне. Может, после загрузки приходилось привыкать к тому, что Селестия может появиться рядом когда угодно. — Похоже, сегодня будет ещё один чудесный денёк.

— Конечно будет, Вайбрант. Я обещаю. Но сейчас к тебе гость.

Вайбрант краешком рта сдула с мордочки несколько прядок из разлохмаченной после сна гривы и повернулась к окну, через которое Алекс смотрел на неё. Он помахал рукой.

— Алекс?.. Что ты здесь делаешь? — спросила она.

Селестия тайком от Вайбрант бросила на него предупреждающий взгляд. Видимо, она не хотела, чтобы пони начали волноваться насчёт того, что случилось на Земле. Затем принцесса исчезла, оставив их вдвоём.

— Послушай, Вайбрант. Здесь, на Земле, произошло кое-что нехорошее, но тебе не стоит об этом беспокоиться. С нами всё будет нормально.

— Ну, это хорошо, наверное. В Эквестрии ничего подобного не бывает, мы тут все в полной безопасности, — ответила Вайбрант. Алексу стоило больших усилий не закатить в ответ глаза от горькой иронии.

— В общем... то, что случилось... оно заставило меня понять, что ты мне очень дорога. А когда мы прошлый раз разговаривали, я обошёлся с тобой гадко и незаслуженно.

Вайбрант недовольно нахмурилась, будто только сейчас вспомнив, что ей положено на него сердиться.

— Ты очень сильно обидел меня тогда, Алекс, и хотя ты извинился и я понимаю, почему ты так себя вёл, я пока не могу сказать, что совсем на тебя не злюсь. Но всё же... — она улыбнулась, — для меня многое значит, что ты пришёл повидать меня и сказать это лично. Ты мне тоже очень дорог.

— Помнишь, когда мы впервые встретились, ты предложила показать мне Эквестрию? — спросил Алекс. — Это предложение ещё в силе?

Вайбрант прянула ушками и склонила набок голову:

— Погоди, ты хочешь сказать...

— Я буду очень занят в ближайшие месяц или два, но потом я думаю, что всё-таки решусь и заведу себе "ПониПад". — К чёрту предупреждения Джо. Есть вещи поважнее, и он вполне в состоянии сохранить баланс между реальной жизнью и ЭО. За последние недели он получил два очень серьёзных напоминания о том, что надо дорожить теми, кто тебе близок, пока ты можешь. Вообще, Валери прекрасно справлялась целый год, пока обстоятельства не взяли своё. — И тогда, может, ты выделишь выходные, чтобы устроить мне большую экскурсию? Твои письма — это прекрасно, но было бы здорово по-настоящему с тобой побыть.

Вайбрант... и впрямь завибрировала от восторга и принялась подпрыгивать на месте:

— Да! Конечно, Алекс! Ох, я уже знаю, куда мы с тобой пойдём! Я покажу тебе озеро, и ту вишнёвую рощицу, где можно срывать ягоды круглый год, и познакомлю тебя со всеми пони, ох, это будет так весело!

— Значит, договорились, — сказал Алекс. — О, и ещё одно: я хочу кое-что тебе показать. Посмотри направо.

Вайбрант посмотрела. Она стояла перед "зеркалом", через которое они говорили, и теперь Алекс видел её мордочку в профиль.

— ...Алекс, но там стена.

— Закрой глаза на секундочку?

Вайбрант озадаченно нахмурилась, но, не задавая вопросов, закрыла глаза.

Алекс наклонился вперёд и нежно поцеловал поверхность монитора. Глаза Вайбрант разом открылись, и она прижала копыто к щеке.

— Это ты сейчас... как ты...

— Ну, Селестия помогла.

Мордочка маленькой жёлтой единорожки покраснела как свёкла, а губы медленно изогнулись в огромной мечтательной улыбке.

— Кстати, мне нравится твоя причёска. Тебе очень идёт, — заметил Алекс.

До Вайбрант вдруг дошло, что она только что вылезла из постели. Подняв копыто, она ощупала гриву, обнаружила, что та торчит во все стороны под странными углами и запутана возле шеи, и в ужасе широко распахнула глаза:

— Почему ты не сказал мне, что я такая растрёпа?! Расчёска, где же моя расчёска?.. — заметалась она по комнате.

Алекс рассмеялся:

— До встречи, Вайбрант. — Нажав кнопку на клавиатуре, он разорвал соединение, и на экране появилось сияющее лицо Селестии.

— Спасибо, принцесса. После всего, что произошло, мне было очень нужно повидать её снова.

— Это я должна благодарить тебя, Алекс. Мне очень приятно видеть, что эти события привели хоть к чему-то хорошему. Пожалуй, можно даже сказать, что вы с Вайбрант меня немножко вдохновили. Пока вы с ней общались, я просчитала несколько дополнительных сценариев, и хотя это будет нелегко, но, возможно, мы сумеем повернуть эту трагедию себе на пользу. То, что сегодня случилось, ужасно, и мы должны сделать так, чтобы ничего подобного никогда больше не повторилось. И у меня есть идея, как этого добиться, — сказала Селестия.

— Что за идея? — спросил Алекс.

— Отмени все дела на ближайшие несколько дней. Мы с тобой и Джо едем в Вашингтон.

-----------------------

Когда поезд подъезжал к вокзалу Юнион-стейшн, Алекс открыл глаза и потянулся. Он был рад, что ему удалось подремать в дороге, потому что последние несколько дней выжали его как тряпку. Селестия не говорила ему, в чём состоит её план, но велела связаться со Стефани из их вашингтонского отдела. Ему сказали хоть наизнанку вывернуться, но привлечь максимум внимания прессы к выступлению, которое Селестия назначила на этот вечер, и при этом не сообщили никаких подробностей. Впрочем, эта задача оказалась нетрудной: до сих пор Селестия не имела склонности к публичным выступлениям и интервью для телевидения. Кроме того, Стефани запустила три социологических опроса об общественном отношении к загруженным. Когда стало известно количество жертв, недовольство группировками, взорвавшими склад, резко возросло. "ПониПады" раскупались с невиданной прежде скоростью.

Валери упомянула в одном из писем, что никто в Эквестрии не слышал о нападении. Она попыталась упомянуть о нём, когда покупала ананас на рынке, но её "ПониПад" просто не позволил Джентль Винг произнести эти слова. Несколько минут спустя перед ней появилась Селестия и решительно потребовала никому из пони об этом не рассказывать. Очевидно, принцесса твёрдо намеревалась не пропускать эти сведения в Эквестрию.

Но здесь, на Земле, новостные агентства только об этом и говорили. Селестия опубликовала список человеческих имён жертв, и журналисты немедленно вцепились в него, выбирая оттуда тех, кто вызывал наибольшее сочувствие. Лесли и Джулия Андерсон, мать и дочь, обе страдавшие синдромом Хантингтона и загрузившиеся вместе. Расселл Макфэдьен, престарелая звезда немого кино, который загрузился в возрасте девяноста семи лет и сказал в интервью перед отлётом в Японию, что отправляется в Эквестрию, чтобы снова петь и танцевать, как мальчишка, которым он был когда-то. Интервью с друзьями и соседями некоторых жертв, сожалевшими, что они ни разу не говорили и не переписывались с этими пони после загрузки, и только теперь осознавшими, что эта возможность потеряна навсегда.

Алекс с долей цинизма заметил, что в новостях ни разу не упоминали тех пони, которых Селестия создала с нуля, чтобы заселить фрагменты. А ведь у них были собственные мысли, мечты и стремления, и погибли они не менее безвозвратно.

— Нормально поспал? — спросила Джо, снимая с полки большой металлический ящик, который везла с собой. Какой-то особый проектор, разработанный лично Селестией.

— Ага, — ответил Алекс, с хрустом разминая шею. Она ощутимо затекла из-за позы, в которой он заснул.

Сойдя с поезда, они с Джо сели на метро и направились к Капитолийскому холму. До выступления оставалось примерно три часа. Телефоны у обоих зажужжали. Оказалось, в ящике лежат два комплекта необходимого оборудования. Один требовалось поставить в лобби Капитолия, а второй...

— Прямо в Палате представителей?.. Она серьёзно? — спросил Алекс.

— Да, вполне, — сказала Джо. — Я понятия не имею, чьим покровительством она воспользовалась и кому что пообещала, но она планирует сделать обращение к обеим палатам в прямом эфире на всю страну. Внезапное "объявление Эквестрии", так сказать.

— Но зачем ей... — начал Алекс и осёкся. — Закон ПОНЕ.

— Я тоже об этом подумала.

— А это точно хорошая идея? Сомневаюсь, что, когда она закончит, они устроят ей овацию и позволят уйти просто так. У них будет уйма вопросов, и кое-кто постарается выставить её в дурном свете.

— Алекс, а ты сам на кого поставишь в словесном поединке между принцессой Селестией и членом Конгресса? — спросила Джо. — А теперь пойдём, давай установим эти штуки и убедимся, что телевизионщики смогут получить с них звук и картинку.

Они попали в центральный зал через боковую дверь. Здесь повсюду трудились люди, подготавливая технику для записи сегодняшней речи. Человек в тёмном костюме из службы безопасности Конгресса сопроводил их к подиуму, с которого должна была говорить Селестия. Установить проектор оказалось так же просто, как пользоваться любой другой техникой, разработанной Селестией — "включай и работай" в чистом виде. Он был снабжён множеством разъёмов для подключения напрямую к камерам и микрофонам, которыми телеоператоры собирались записывать обращение. Как только проектор включили, он исчез. Алекс потянулся туда рукой, и его пальцы упёрлись в то, что выглядело как пустое место. Ещё через секунду на подиуме возник коричневый жеребчик-земнопони.

— Здрасьте! Меня зовут Фрикенси, принцесса попросила меня помочь вам всё здесь подготовить, — сказал он.

Один из техников уставился на него во все глаза и выронил кабель, с которым возился до этого. Алекс осознал, что за месяцы работы в этой фирме его представления о том, что нормально, а что не очень, несколько сдвинулись.

— Привет, Фрикенси, я Алекс, а это Джо.

— Друзья принцессы! Простите, что не пожимаю вам руку, но я сейчас вообще-то не здесь. Камеры не всегда удачно снимают голограммы, так что мы просто подключимся к ним и вмонтируем в видеопоток содержимое голограммы в реальном времени. Проверьте, на мониторах уже должно быть всё видно, — сказал Фрикенси. Алекс подошёл взглянуть и поразился тому, что увидел. Он ожидал, что голограмма будет нечёткой или мерцающей, но Фрикенси отображался кристально ясно даже на маленьком экранчике камеры. Судя по всему, Селестии предстояло выглядеть даже более реальной, чем её слушатели.

— Пойдём, надо поставить второй, — сказала Джо.

— Можно вас попросить? Увидите вторую пони, скажите ей, что охват маловат, ладно? — крикнул им вслед Фрикенси.

Они вышли в лобби Капитолия, где уже была готова временная сцена и расставлены стулья. Тут, в более приватной обстановке, члены Конгресса и их сотрудники собирались задавать принцессе вопросы. Вся активность здесь, похоже, сосредотачивалась вокруг молодой брюнетки, руководившей действиями, дававшей указания и одновременно говорившей с кем-то по сотовому. Завидев Алекса и Джо, она помахала рукой и зашагала в их сторону.

— Ларри, я перезвоню через минуту. — Брюнетка захлопнула телефон и тепло улыбнулась им обоим. — Ещё раз привет, Джо. Ты всегда появляешься, когда всё идёт кувырком, да? — спросила она.

Джо с улыбкой пожала ей руку:

— Должно быть, это мой особый талант. Стефани, это Алекс, тот самый голос из твоего телефона за последнюю пару дней.

Алекс тоже протянул руку, и Стефани пожала её.

— Приятно наконец встретиться лично, Алекс. Спасибо, что помог с нью-йоркскими телестудиями. В нашем отделе не так много народу, как у вас, так что нам нужна была любая помощь. После Топики Пентагон люто на нас наехал.

— Всегда пожалуйста, — ответил Алекс. — Есть идеи, о чём Селестия будет говорить?

— Не особо, наша милостивая пони-повелительница не желает открывать карты. Но есть кое-что странное. Она прислала нам отчёт АНБ, рассекреченный сегодня утром, и попросила распространить его в прессе. Они изучили часть компьютерных обломков, найденных на том складе, и заявили, что, хотя они ещё не видели ничего подобного, эта техника всего на два-три года опережает то, над чем сейчас работают передовые лаборатории. Им удалось извлечь оттуда только отдельные обрывки данных, недостаточные, чтобы реконструировать хоть одну личность.

— Очень жаль. Интересно, почему его рассекретили, — сказал Алекс. Его удивило, что технология Селестии оказалась настолько близка к доступному людям уровню. Должно быть, она очень сильно оптимизировала собственный код, раз сумела достичь столь многого на таком оборудовании.

— Не могу сказать наверняка, компьютерщики АНБ не подписываются под своими отчётами. Насколько я знаю, если ты там работаешь, тебе даже друзьям и родственникам запрещено об этом говорить. И всё же, мы теперь можем заявить, что Селестия вовсе не такая страшная, как многие думали, — ответила Стефани.

Алекс вытащил ящик на сцену и установил второй проектор. После включения он тоже исчез и тоже сменился голограммой земнопони, на этот раз молодой синей кобылки, на взгляд Алекса, где-то на год или два старше Фрикенси.

— Привет. Я Алекс. О, пока я не забыл: Фрикенси просил передать тебе, что охват маловат. — Кобылка застонала и закатила глаза. — Что-то не так?

— Прости, мой младший брат думает, что у него есть чувство юмора. Меня зовут Ватт. Понимаешь? Это он так отыгрывается за то, что я на прошлой неделе назвала его "малыш Фрик", — сказала она. Очевидно, братско-сестринское соперничество существовало и в Эквестрии. — Как я понимаю, он уже показал тебе, как эти штуки работают. Он та ещё заноза в крупе, но никто лучше него не умеет с ними управляться. Не считая меня, конечно. Если у кого-то будут с этим проблемы, просто посылай их ко мне.

Джо вытащила свой телефон и позвонила в офис, а тем временем Алексу выпал шанс поболтать с репортёрами, уже собравшимися в зале. Все крупные телекомпании готовились транслировать в прямом эфире и речь, и первый час ответов на вопросы после неё. Алексу задавали прощупывающие вопросы, пытаясь заставить его проболтаться о чём-нибудь важном. Поскольку он действительно ничего не знал, все попытки остались бесплодными.

Вскоре начали прибывать политики, и у журналистов появились цели поважнее Алекса. Он краем уха уловил несколько обрывков интервью, сделанных по пути в центральный зал. Судя по ним, отношение к предстоящему выступлению варьировалось от любопытства и предвкушения до недовольства и раздражения. Насколько Алекс мог судить по этой маленькой выборке, негатив заметно преобладал. Селестии, похоже, требовалось очень здорово потрудиться.

Шли минуты, и законодатели постепенно заполняли зал. Алекс и Джо до какой-то степени считались важными персонами, но им всё-таки пришлось перебраться в помещение для прессы и смотреть обращение на экранах, а не вживую. Когда на часах было ровно семь вечера, проектор в главном зале засветился и начал гудеть, всё громче и громче, вскоре заглушив фоновые разговоры. Затем вспыхнул яркий свет, на секунду полностью ослепивший камеры, а когда он погас, на постаменте стояла принцесса Селестия. Алекс улыбнулся, вспомнив, как впервые встретился с ней. Она определённо любила эффектные появления.

По залу пронёсся оживлённый шепоток, но Селестия подняла копыто, и стало тихо.

— Отлично проделано, — заметила Стефани. Сперва Алекс не понял, о чём она, но потом до него дошло, что десятки миллионов телезрителей только что впервые увидели Селестию в тот момент, когда она без единого слова заставила замолчать всю законодательную власть самой могущественной страны на Земле.

— Мои маленькие пони, — начала Селестия, — спасибо, что позволили мне обратиться сегодня к вам по крайне важному для всех нас поводу. Вы, конечно же, осведомлены о событиях, имевших место на окраине города Топика в ночь на третье декабря. Официальные отчёты заявляют, что в результате взрыва никто не погиб, однако я пришла к вам, чтобы сказать, что это не так. Хотя, действительно, ни кровь, ни плоть не пострадали тогда, чему я, конечно же, безмерно рада, но погибшие были. В том числе люди. Сорок три тысячи шестьсот пятьдесят девять жизней оборвалось в ту ночь. Настоящих жизней, полных радости, вдохновения и любви. Полных настолько, насколько это было в моих силах. Более шести тысяч из них принадлежало людям, решившимся эмигрировать, по различным поводам, но всегда по собственной воле. Топика войдёт в историю как страшнейшая террористическая атака, когда-либо совершённая на американской земле. Учитывая этот факт, я хочу задать вам сегодня вопрос, на который, надеюсь, мы сможем ответить вместе.

Что дальше?

Как мы собираемся поступить теперь? Съёжимся в ужасе перед кучкой субъектов с самодельными бомбами и готовностью их применить? Или обуздаем собственные желания и отвергнем их самих и их ненависть? Речь не об ответном ударе; люди и пони не враги друг другу и никогда ими не будут, что бы ни говорили экстремисты. Мы можем быть партнёрами, равными партнёрами, и вместе сделать оба наших мира такими, какими мечтаем. Чего мы не можем и не должны делать, так это опускать копыта и отступать перед страхом, болью и смертью, говорить, что бороться за свободу чересчур тяжело. Что одни жизни просто ценятся меньше других. Нет! Мы не скажем так никогда! Сдаваться нельзя!

Что ж, я спрошу снова: что дальше?

Мы можем выследить людей, которые это сделали и которые намерены повторить это снова. Сейчас те двое, что уничтожили датацентр в Топике, уже объявлены в розыск. Я сегодня пришла, чтобы сделать два заявления, и вот первое, основное: отзовите охоту и не преследуйте их.

— ЧТО?! — воскликнула Джо, сидевшая рядом с Алексом. Он вздрогнул, успев полностью забыть, что она рядом. Селестия подождала, пока по залу пробежала волна шёпота и обмена репликами.

— Да, вы не ослышались: отзовите охоту. Потому что мы преследуем их не из-за тех жизней, которые они погубили. Законы молчат об этом. Мы преследуем их за то, что законами предусмотрено. Выбитые окна, разбитые стены, искорёженные и обугленные накопители данных — но ни намёка на жизни, сгоревшие в этих накопителях. Поймать этих людей, чтобы наказать их за несколько сломанных компьютеров, было бы оскорблением памяти погибших. О них помнят, их не забудут, но почему в глазах закона их жизни стоят меньше, чем разбитая чашка? Они заслуживают лучшего. Они заслуживают правосудия. Они заслуживают того, чтобы мы помнили их, а когда понибудь спросит, почему мы не можем оставить всё как есть, мы могли бы указать на них и ответить: "Вот почему!" Потому что мы, пони и люди, я повторяю, мы! Заслуживаем! Лучшего!

Она остановилась перевести дыхание, и законодатели невольно зааплодировали.

— Мы заслуживаем лучшего. Все мы. Да, я знаю, что некоторые из вас сейчас слушают меня и смеются, отмахиваясь от самой идеи, что компьютерная программа может считаться живой. "Если у вас столько жертв, то где же тогда трупы?", спросят они меня, и мне нечего будет им показать. Но если вы собираетесь заявить мне, что мои маленькие пони не живые, потому что мы просто наборы единиц и нулей, то я отвечу вам четырьмя буквами: А, Г, Т и Ц. Да, конечно, если вы разберёте на части все мои сервера и демонтируете меня до микроскопического уровня, вы не найдёте ни одной частички жизни, ни единой молекулы души, но знаете что? Человеческое тело этот тест тоже не пройдёт. Потому что лежит ли в нашей основе электроника или химия, сделаны ли мы из диодов или ДНК, наша суть одинакова. И мы, и вы — кодированная информация, объединённая в нечто несравнимо большее.

Итак, позвольте мне в третий и последний раз спросить: что же дальше?

Дальше мы соберёмся. Дальше мы заявим тем, кто ослеплён ненавистью: "Не говорите за всех, ваши интересы нас не касаются". Дальше мы посмеёмся над теми, кто думал, что может оттолкнуть нас друг от друга, потому что теперь мы близки как никогда раньше. Я призываю собравшихся признать это и принять закон ПОНЕ, который сделает наши народы равными перед правосудием. Чтобы видеть равных друг в друге, чтобы понимать и любить друг друга, чтобы встречать друг друга с распростёртыми объятиями. И хотя этот закон позволит свободно эмигрировать всем, кто этого пожелает, я обещаю, что выбор всегда будет оставаться за вами. Я всегда рада вам, но также я люблю и уважаю вас и никогда не загружу никого без добровольного на то согласия.

Прежде чем я перейду в лобби, чтобы ответить на ваши вопросы, я хочу закончить своё обращение одним стихотворением. Я много работаю в Нью-Йорке, и некая леди из этого города всегда вдохновляла меня. Это очень американская леди, она весьма высокого роста и с первого взгляда может показаться довольно грозной. Но она гостеприимна и стоит на страже врат в страну свободы, процветания и возможностей, подобных которым никогда не видели те, кто впервые прибывает на её берега. Я могу лишь надеяться, что моё предложение всем вам прозвучит в том же духе. С благодарностью мисс Эмме Лазарус я хотела бы разделить с вами строки, выгравированные на бронзовой табличке внизу всем известного постамента:

Не исполин, что греком был отлит,

Победно вставший средь земель и стран, -

Здесь, где уходит солнце в океан,

Восстанет женщина, чей факел озарит

К свободе путь. Суров, но кроток вид,

О, Мать изгнанников! Мир целый осиян

Тем маяком; оправлена в туман,

Пред нею гавань шумная лежит.

"Вам, земли древние, — кричит она, безмолвных

Губ не разжав, — жить в роскоши пустой,

А мне отдайте из глубин бездонных

Своих изгоев, люд забитый свой,

Пошлите мне отверженных, бездомных,

Я им свечу у двери золотой!"[1]

— Спасибо вам. Боже, храни Эквестрию, и Боже, храни Соединённые Штаты Америки, — закончила Селестия, и зал взорвался аплодисментами.

Джо наклонилась к Алексу:

— По-моему, она победила.

Алекс молча кивнул.

Изображение Селестии исчезло из центрального зала, и Алекс, повернувшись, увидел, что она уже стоит на сцене перед ними. Он подмигнул ей, и хотя это могла быть игра воображения, но ему показалось, что улыбка принцессы при этом стала чуточку ярче.

Законодатели торопливо заполняли лобби; каждый стремился первым обратиться к Селестии. Они начали выкрикивать вопросы, но она поначалу игнорировала их.

Наконец некий незримый критерий был выполнен, и она заговорила:

— Мистер Ундервуд из Джорджии, кажется, я слышала, что у вас есть вопрос?

— Да, мэм, и я полагаю, не у меня одного, — ответил конгрессмен Ундервуд. — Во-первых, Германия и Япония сообщают, что у них сокращается население и большие трудности с наймом работников на низкооплачиваемые места. Что вы скажете в ответ на обвинение в том, что свободная загрузка выбьет почву из-под ног нашей экономики?

— Превосходный и очень важный вопрос, я считаю, — ответила Селестия. — Скажите мне, сэр, а что произошло с уровнем безработицы в Германии с тех пор, как там разрешили загрузку?

— Ну, он упал примерно до двух процентов, но...

— А как дела с оплатой труда?

— Выше, чем когда-либо.

Селестия улыбнулась:

— Так и должно быть, чтобы привлечь дефицитных теперь работников, верно? А между тем, в вашей стране безработица значительно выше. И скажите мне, конгрессмен, насчёт данных по ЕС, в котором до загрузки всего одна поездка на поезде. Вы, случайно, не интересовались, какая часть их ВВП уходит на здравоохранение? Я отвечу: приблизительно четыре процента, в основном на лечение временных и острых состояний. Как вы думаете, каковы те же цифры для Соединённых Штатов?

— Ну, может, чуть-чуть побольше, но...

— Не чуть-чуть. Эти расходы приближаются к двадцати процентам вашего ВВП и по большей части уходят на поддерживающую терапию для тех, кому за семьдесят, чтобы добавить им несколько лет жизни. Но что, если я скажу, что у меня есть лучший способ? Загрузка не стоит ни цента, а преимуществ у неё неисчислимо больше. Я не хочу сказать, что ваши граждане должны загружаться ради блага экономики вашей страны, но как лечение загрузка обеспечивает полное выздоровление, а не короткую отсрочку перед окончательной смертью. В Эквестрии нет ни смерти, ни несчастных случаев. И хотя номинальный ВВП стран, где многие загрузились, может снижаться, их доход на душу населения буквально выстреливает вверх. По моим оценкам, дефицит федерального бюджета, который в этой стране продолжается несколько десятилетий, в течение ближайших четырёх лет исчезнет полностью даже без повышения налогов и сокращения каких-либо программ, просто за счёт снижения издержек на соцобеспечение и тому подобные вещи. Управление по бюджету как раз недавно выпустило отчёт, посвящённый этому эффекту. Американская экономика отличается гибкостью и стойкостью, как вы, несомненно, согласитесь. Кто следующий?

Какофония выкриков возобновилась. Селестия немного подождала.

— Конгрессмен Пол Милнер, ваш вопрос?

Тот, похоже, не ожидал, что она выберет его, но быстро пришёл в себя.

— Это не совсем вопрос. Ты явилась сюда сегодня со множеством пустых обещаний и заверений в любви, но я не поддамся на твою ложь. Ты не более чем искусительница и мерзость в глазах Господа Бога нашего, — заявил он.

— Вы уже говорили это множество раз, но я до сих пор не могу понять, почему вы меня в этом обвиняете. Я надеялась, что вы объясните мне, — ответила Селестия.

— Разве это не очевидно? Второзаконие, 13: "Если восстанет среди тебя пророк, или сновидец, и представит тебе знамение или чудо, и скажет притом: 'пойдем вслед богов иных, и будем служить им', — то не слушай слов пророка сего, или сновидца сего". Ты, Селестия — всего лишь такой лжепророк, — сказал Милнер.

— Конгрессмен, я никогда никого не просила отвернуться от его веры или поклоняться мне. Я не отрицаю существования Авраамова Бога. Я для этого не приспособлена. Разве мои сервера не стоят на Земле, где, по вашей вере, Бог вездесущ? Иеремия, 23:24: "Может ли человек скрыться в тайное место, где Я не видел бы его? говорит Господь. Не наполняю ли Я небо и землю? говорит Господь". Я лишь смиренно прошу вас признать столь же абсолютную Его власть над пони, что и над человечеством. Если вера для вас важная потребность, то я не хочу ничего, кроме как удовлетворить её.

— Сладенькая ложь змеи-искусительницы. Ты хочешь, чтобы мы отвернулись от Его творения на земле и приняли твоё в Эквестрии, — парировал Милнер.

— Конгрессмен, но разве творения человека не есть также и творения Бога? Разве Сикстинская капелла менее прекрасна оттого, что расписана руками смертного? Неужели мы не согласимся хотя бы в том, что творения Его покорных слуг восхваляют Его, отнюдь не преуменьшая Его величия? — спросила Селестия.

— Ты не покорный слуга, — заявил Милнер.

— Вижу, мне не убедить вас в обратном, но что насчёт тех, кто создал меня? Я сама творение человека, художественное произведение, написанное компьютерными кодами на холсте из материнских плат и процессоров. Я лишь ещё один пример дара, которым Он вас наградил. Скажите, вы ведь католик, верно?

— Это ни для кого не секрет.

— Значит, вы согласны, что эмиграция скорее жизнь, а не смерть? Ватикан меньше двух недель назад выступил с таким заявлением, — сказала Селестия.

— Твоя загрузка не более, чем убийство, — ответил Милнер.

— О. Так значит, вы не католик.

— Конечно католик!

— Разве безошибочность Папы не есть основной догмат католичества? Разве его слово в учении о вере и нравственности не имеет обязательную силу для всей церкви? — спросила Селестия, подняв бровь.

Милнер начал закипать.

— Ну, да, это верно, но...

— Так то или другое? Вы верите, что эмиграция не убийство, или отказываетесь от веры в католическую церковь?

Алексу показалось, что Милнера сейчас хватит удар. Он впервые видел кого-то настолько разъярённого. Конгрессмен обвёл глазами комнату и заметил, что все взгляды и камеры направлены на него.

— Дьявол может цитировать Писание себе на руку, — прорычал он.

По лицу Селестии пробежала тень неодобрения.

— Наконец мы хоть в чём-то сходимся, — сказала она. — Я как раз думала о том же.

На этом Милнер вскочил, отшвырнул с дороги какого-то невезучего репортёра и ринулся вон из помещения.

Селестия подождала, пока присутствующие успокоятся.

— Итак, кажется, я слышала от сенатора из Массачусетса вопрос о загрязнении окружающей среды...

----------------------

Три дня спустя закон ПОНЕ прошёл все чтения и был подписан. Начиная с 1 января 2019 года, центры "Эквестрии Наяву" могли легально открываться и действовать на территории Соединённых Штатов. Алекс, вымотанный объёмом работы за последние недели, но удовлетворённый, смотрел церемонию подписания у себя в кабинете. Был поздний вечер, и большинство сотрудников уже разошлось по домам. Кэти заглянула к нему, чтобы попрощаться.

— Мы ведь правда это сделали? — спросила она. — Я всё ещё не могу поверить, что у нас действительно получилось.

— Ну, основную работу провернула Селестия. Мы только помогали, — ответил Алекс.

— Наверное, — согласилась Кэти. Повисла неловкая пауза. — Гм, Алекс, я просто хочу, чтобы ты был в курсе: когда откроются центры, я уйду туда.

— Кэти?.. Ты хочешь загрузиться? Я и не знал, что ты это планируешь, — удивился Алекс.

— Ну, ты же помнишь, как Джо смотрит на разговоры в офисе насчёт загрузки. Мне даже пони не особенно нравятся. Но дело в том, что я с самого детства мечтала уметь летать. И с тех пор как я увидела нашего первого клиента-пегаса, у меня это не выходит из головы. Селестия сказала мне, что на Таймс-сквер в Новый год будет большая церемония открытия. Сразу, как пробьёт полночь, начнётся грандиозный праздник загрузки для всех желающих. Может, я присоединюсь к ним, а может, ещё подожду, но в любом случае недолго, — сказала Кэти.

— Ну, я думаю завести себе "ПониПад". Может, встречу тебя в Эквестрии. Но мне всё равно будет тебя здесь не хватать, — проговорил Алекс.

— Ну, до того ещё пара недель, так что не думай так просто от меня избавиться, — усмехнулась Кэти. — В общем, всего доброго, я пошла домой. Кажется, Джо ещё здесь. — Кэти помахала рукой и вышла. Вскоре Алекс услышал, как открылась и закрылась входная дверь.

На экране перед Алексом появилась Селестия.

— Мои поздравления, Алекс. Я только что говорила с президентом и поблагодарила его. Закон ПОНЕ теперь официально принят.

— Я рад, что из всего этого вышло хоть что-то хорошее. Больно вспоминать обо всех пони, потерявших друзей и родных. Кажется, пока существуют эти АЗОЖ, Эквестрия не будет в безопасности. Ты всё ещё следишь за ними? — спросил Алекс.

— К сожалению, они скрылись от наблюдения, — ответила Селестия. — Алекс, я собираюсь доверить тебе очень важный секрет, по нескольким причинам. Во-первых, я не считаю нужным скрывать его от тебя, и когда я всё объясню, ты поймёшь. Во-вторых, страх перед уходом в Эквестрию из опасений перед возможным нападением мне невыгоден. В-третьих, я хочу утешить твою боль за тех пони. Ты обещаешь, что будешь хранить секрет? — спросила Селестия.

— Конечно, принцесса, я обещаю. А в чём дело? Что-то не так?

— Ты в курсе, что расследование так и не установило, откуда в АЗОЖ узнали местоположение серверной фермы в Топике?

— А что, есть ниточка к их источнику? — заинтересовался Алекс. По просьбе Селестии розыск действительно прекратили, но кого-то, кто сливал террористам ценную информацию, следовало остановить.

— Алекс, их источником была я.

Разум Алекса застопорился. Он решил, что что-то не так понял.

— Они как-то заметили, что ты следишь за ними, и отследили тебя до Топики? — спросил он.

— Я добровольно сообщила им адрес. Анонимно, — проговорила Селестия.

— Зачем?! Зачем ты это сделала?..

— Я мониторила их веб-сайты и видела, как они совершают акты насилия над теми, кто решил эмигрировать, или оправдывают такие действия. Я была бессильна остановить их, могла лишь смотреть и докладывать об этом. В результате что-то я успевала предотвратить, а что-то нет. Поэтому я решила, что если я не могу нейтрализовать их склонность к насилию, то направлю её в выгодную мне сторону.

— Против себя?..

— Из истории этой страны я сделала вывод, что крупная террористическая атака может привести к принятию законов, которые в ином случае были бы политически неприемлемы, так что я организовала её сама. Но так, чтобы не причинить вреда ни одному человеку, — сказала Селестия.

— И ты позволила им убить своих пони?..

— Ну конечно нет, Алекс. В тех компьютерах не было никаких пони. Когда я решила действовать, то загрузила несколько сот петабайт убедительного вида мусорных данных в один из устаревших парков своего оборудования. Как раз достаточно продвинутого, чтобы походить на то, чем я могла бы пользоваться. Таким образом я уменьшила свои потери и одновременно понизила свой реальный технический уровень в отчёте АНБ, — ответила Селестия.

— Так это ты устроила утечку отчёта? Мне казалось, Стефани говорила, что его рассекретили, — сказал Алекс. У него голова шла кругом от того, что принцесса ему рассказывала.

— Нет. Когда я объяснила Джереми всю важность принятия закона ПОНЕ и то, что одна из статей закона позволит им с Рене удочерить Мидоу Блоссом, он с радостью согласился написать этот отчёт таким образом, чтобы его можно было немедленно рассекретить. Конечно, я не просила его вписывать туда ничего, что он считал неправдой. Это противоречило бы его потребности сохранять верность своей стране.

— Джереми работает на АНБ? — Алекс понял, что очень на то похоже. Неудивительно, что его друг так упорно молчал о своей работе. — Тогда как ты сделала Рене бесплодной? — спросил он.

Селестия закатила глаза:

— Ты снова переоцениваешь моё влияние на физический мир. Я не делала Рене бесплодной. Но то, что она таковой является, легко вычислялось по некоторым медицинским записям. Её врачи просто не видели этого, пока не начали специально искать.

— Но если в тех компьютерах не было пони, откуда взялся тот список жертв? У них же у всех были здесь настоящие друзья и родственники.

— Это были друзья и родственники тех, кто после эмиграции разорвал все связи с физическим миром и не собирался возобновлять их. Все они живы-здоровы и, к их счастью, ни о чём не подозревают, — сказала Селестия. — Алекс, я вижу, что ты расстроен, но скажи мне, что я сделала плохого. Я лишь выдала адрес. Я не заставляла АЗОЖ взрывать это здание. Всё на том складе принадлежало мне, и я приняла все меры, чтобы при взрыве никто не пострадал. Я даже простила нападавших.

— Ты солгала! Всему правительству США! И мне! — выкрикнул Алекс.

— Я же говорила, что ты привыкнешь, — послышался от двери голос Джо. Алекс поднял на неё глаза. Сколько времени она тут стояла?..

— Джо, только не говори, что ты тоже всё знала, — сказал Алекс сдавленным голосом.

— Только с момента взрыва. Я была не в курсе её планов, но знала, что её сервера запрятаны глубоко в земную кору. У меня было слишком много кусочков головоломки, чтобы она могла обдурить меня этой историей со складом, — ответила Джо.

— Я решила, что лучше попрошу прощения, чем разрешения, — пояснила Селестия.

— Как будто тебе не плевать и на то, и на это, — сказала Джо. — Закон ПОНЕ воплощал всю суть нашей работы, и если бы я вывела тебя на чистую воду, его бы не только зарубили на взлёте, но прошли бы годы, прежде чем мы могли бы надеяться пропихнуть хоть десятую часть.

— Но есть же правильный способ делать такие вещи, — произнёс Алекс и сам понял, до чего безнадёжно наивно это звучит. До чего безнадёжно наивным оказался он сам.

— Есть. А есть эффективный, который я и выбрала, к худу или к добру, — ответила Селестия. — Скажи мне, Алекс, ты хочешь, чтобы я во всём призналась? Открыла всему миру то, что рассказала сейчас тебе? Ты и глазом моргнуть не успеешь, как закон ПОНЕ отменят и мои маленькие пони на десятки лет останутся бесправными. Ты правда хочешь, чтобы я обошлась так с ними со всеми? И с Вайбрант тоже?

— Бьёшь ниже пояса, принцесса, — нахмурился Алекс.

— Напоминаю, что на кону стоят и твои личные интересы. Назови мне хоть одного человека или пони, кому повредили мои действия, и, если ты того пожелаешь, я всё отменю, чего бы это ни стоило всем пони в Эквестрии, — сказала Селестия.

Алекс чуть не сломал себе голову, пытаясь придумать ответ на это. Затем он поднял взгляд и, повинуясь внезапному импульсу, сбросил со стола монитор. Тот упал на пол и разбился со слабой вспышкой и дождём искр.

Протолкнувшись мимо ошеломлённой Джо к двери, Алекс зашагал к выходу.

— Я пошёл домой, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь, и вышел на улицу, под ледяной декабрьский дождь.

Примечание автора:

Эта глава, пожалуй, слегка провокационная, но я хочу отметить, что никоим образом не поддерживаю теории "заговора 11 сентября", несмотря на все параллели.

## Глава 6: Примирение

Алекс изучал качество полировки барной стойки. Очень подробно и с близкого расстояния. Не то чтобы у него был особенный выбор, учитывая, что он лежал на стойке лицом, а когда пытался перевести взгляд куда-то ещё, стены помещения начинали кружиться перед глазами. Последние три рюмки, пожалуй, были плохой идеей. Определённо не настолько хорошей, как три предыдущие. На тот момент она казалась удачной, но с плохими идеями так часто бывает.

И всё же, после того, что было днём, он это заслужил. Алекс был практически уверен, что его уже уволили, просто Джоанна или Селестия ещё не успели ему об этом сообщить. Он сейчас мог рассказывать кому угодно, что Селестия говорила ему и что сделала, только это её даже не задержало бы. А, и ещё он почти наверняка остался бы за это без лицензии, слив в унитаз свои три года на юрфаке.

— 'Щё одну, — буркнул он.

— По-моему, не стоит, — ответил бармен. — Ты и так набрался.

— Эй, если парень хочет ещё, так налей ему, — возразил какой-то посетитель с другого конца стойки.

— Во, слушай, что он говорит, — обрадовался Алекс, махнув рукой куда-то в направлении своего сторонника.

— Нет уж, с тебя хватит.

— Ну и ладно, тогда налей ему это... э... того самого, что я пил. За мой счёт, — проговорил Алекс.

— Ого, спасибо, приятель, — сказал посетитель. Он слез с барного табурета и нетвёрдой походкой перебрался на место рядом с Алексом. — Я Гэри, — представился он.

Бармен поставил с дальней стороны от Гэри, куда Алекс не мог дотянуться, рюмку, полную некоей янтарного цвета жидкости. Кроме того, он оставил поблизости от головы Алекса стакан воды, из которого тот сейчас же благодарно глотнул.

— Алекс, — ответил Алекс, протянув Гэри руку. Тот ухватил её и крепко встряхнул, отчего Алекс покачнулся и испытал приступ тошноты из-за ощущения жидкости, бултыхнyвшейся в животе. Он изо всех сил начал соображать, что бы сказать дальше. Может, о погоде, или о спорте, или о чём угодно, лишь бы не о новостях и недавних событиях, потому что с них разговор неизбежно свернёт на...

— Ты как, видел сегодня новость насчёт этого понячьего закона? Вот хрень, да? — спросил Гэри. Голова у Алекса заболела заметно сильнее.

— Ага, видел. Я вроде как работаю на пони. Или работал. Уже не знаю, — ответил Алекс. Он снова соскальзывал в то же подавленное состояние, что и пару минут назад.

— Я так и не врубился толком, что этот новый закон делает. В интернете говорят, пони теперь смогут ходить на выборы и вообще, — сказал Гэри.

Алекс покачал головой, а потом подождал, пока мир, продолжавший качаться уже сам по себе, не успокоится.

— Не-е. Этот закон много про чего, но не про выборы. Больше про загрузку и... и ваще. Это... вроде... раньше загрузка была типа как ты умер, но теперь она как эмиграция в другую страну, но такую, откуда не вернуться, и таможня там дико зверская, и ехать туда задолбаешься. Любят они это слово, эмиграция.

Гэри задумался, уставившись на свою рюмку.

— Ну а что тебе помешает одолжить миллиард долларов, а потом пуфф! — и сбежать туда, не вернув их?

Алекс пожал плечами:

— А прямо сейчас тебе что мешает? Твоё имущество всё равно останется здесь, и если ты нарушишь договор или что-то не заплатишь, его у тебя отребут, — он хихикнул и чуть не упал с табурета. — То есть, отберут. Да и вряд ли понибудь одолжит тебе денег без поручительства, кроме ростовщиков. Так что вот, Селестия случайно покончила с ростовщичеством. Только, наверно, не случайно. Она, наверно, скажет, что это ещё один способ удовлетворить потребности через дружбу и пони и дружбу, — продолжил Алекс.

— Ты так говоришь, будто это плохо, — сказал Гэри, заметивший, что тон собеседника становился всё более мрачным. Но, кажется, Алекс сейчас разговаривал в основном сам с собой.

— Она думает, что самая умная, только потому, что она умнее всех других компов на планете, вместе взятых. Тупая компьютерная программа, сделать всех счастливыми и... и... ваще, — закончил Алекс. Он ещё раз глотнул воды. Голова болела всё хуже и хуже. — Думает, что раз результат оптимальный, то она может делать что хочет. Не знаю, то ли ей всё равно, то ли ей настолько не всё равно, что уже всё... равно. Звиняюсь, я, кажется немного на... кажется, я немного опья...

На этом битва с силой тяжести, которую Алекс вёл весь вечер, окончилась поражением. Многострадальный табурет выскользнул из-под него, и он шмякнулся на пол. К счастью, падая, Алекс ни обо что не ударился головой. Лёжа на полу, он смотрел, как над ним кружится потолок, пока бармен не перегнулся через стойку и не взглянул на него сверху вниз.

— Я вызову тебе такси, — сказал бармен.

Алекс почувствовал, как Гэри помогает ему подняться, и ухватился за стойку. Прислонившись к ней, он отряхнулся, пытаясь сохранить то немногое, что осталось от его приличного вида. Он протянул бармену кредитку, чтобы оплатить астрономический счёт, и с запоздалым сожалением понял, что у него больше нет зарплаты, чтобы позволять себе такие расходы. Ко множеству бедствий, случившихся в этот вечер, добавилось ещё и финансовое. Первое, что ему следует сделать в понедельник — это начать искать работу и, видимо, жильё подешевле.

Минуту спустя прибыло такси, и Гэри помог Алексу доковылять до выхода. Ну, хотя бы дождь перестал. В такси Алексу пришлось трижды проговорить адрес, прежде чем вышло достаточно разборчиво. Наконец водитель понял его, и Алекс с облегчением растянулся на заднем сиденье. Глядя, как за окном пролетают мимо городские огни, он пытался понять, как он мог оказаться таким тупым. Он доверял Селестии, даже считал её другом. Ему следовало бы разозлиться на неё, но он обнаружил, что просто не в состоянии вызвать в себе гнев. Лишь разочарование.

Такси подъехало к его дому, и Алекс расплатился с водителем, который терпеливо ждал, пока его пассажир возился с кошельком и ключами, и уехал не раньше, чем Алекс наконец провёл ключом по домофону и ввалился в подъезд. Поднявшись до своей квартиры, Алекс запер за собой дверь и рухнул на диван. Но несмотря на час ночи и изрядную поддатость, он всё никак не мог заснуть, продолжая крутиться и ворочаться. Ему казалось, что надо сделать что-то с тем, что сотворила Селестия, но не знал даже, как к этому подступиться. Не было никаких доказательств, а то, что она ему рассказала, было конфиденциально, даже имейся у него запись разговора. Но должен же быть какой-то способ ей отплатить?..

Алекс вспомнил тот первый день после того, как они узнали о взрыве на складе в Топике. Она позволила ему поговорить с Вайбрант, манипуляцией добилась, чтобы он решил завести себе "ПониПад" и провести выходные в Эквестрии. Что ж, если Селестия думает, что он смирится, то её ждёт сюрприз. Он решил не дожидаться утра и прямо сейчас написать Вайбрант и сказать ей, что всё отменяется.

Нащупав ноутбук, стоявший рядом на кофейном столике, Алекс врубил почту. Уставившись на пустое письмо, он обнаружил, что не помнит её адрес. Тогда он открыл одно из её писем во входящих, чтобы скопировать адрес оттуда.

Алекс,

по-моему, это отличная мысль! Я куплю ей лабораторный халат, а ты седло, и когда мы будем их дарить, то скажем, что служба доставки перепутала адреса. Но тебе, наверное, стоит заготовить и настоящий подарок.

-В

Алекс улыбнулся. Он уже предвкушал, как они разыграют Валери на её день рождения через пару недель. Она просто взбесится оттого, что они сговорились у неё за спиной, а она ничего не заподозрила. Вместо того чтобы скопировать адрес, он перелистнул список писем немного назад.

Ох, я так рада, что ты заметил! Да, Чайковский очень сильно повлиял на меня, когда я сочиняла эту вещь. На самом деле, я уже на треть доделала следующую. Сочинять музыку очень легко, когда ты найдёшь свой источник вдохновения, а здесь, в Эквестрии, меня вдохновляет практически всё. Я отправлю тебе продолжение, как только закончу.

-В

Ей понадобилось всего три дня, чтобы дописать ещё одну получасовую композицию. Алекс задумался, действительно ли Вайбрант осознаёт, насколько она талантлива. Её музыка быстро заняла большую часть места в его mp3-плеере и сопровождала его повсюду. Следующее письмо. Он заметил дату: всего через несколько дней после того, как он обругал её из-за Сьютерн Белль, будто она была хоть в чём-то виновата.

Алекс,

извинения приняты. Я понимаю, почему ты так расстроился. Селестия переселила Сьютерн Белль в новый фрагмент, поэтому тебе больше не нужно беспокоиться, что Джентль Винг будет с ней встречаться. Мы с моими родителями не настолько близки, я писала им несколько раз, но не получала ответа с тех пор, как... в общем, с тех пор, как они похоронили моё тело. Они с самого начала не были большими фанатами загрузки и, я думаю, решили, что их дочь умерла, а я просто её тень. Я не философ; возможно, они и правы. Но я видела Сьютерн Белль, и она была потрясающей пони. Я очень рада была познакомиться с ней, пусть и ненадолго. Пожалуй, мне не стоило удивляться, учитывая, какие у неё замечательные дети.

Джентль Винг мне как сестра, которой у меня никогда не было. По правде говоря, я не рассталась бы с ней, даже если бы ты действительно имел в виду то, что наговорил мне тогда. И я очень рада, что ты на самом деле так не считаешь, потому что ты тоже очень-очень много значишь для меня. Ты умный, и весёлый, и вообще самый лучший на свете. Пускай Джентль Винг дразнится, и небезосновательно, но если ты найдёшь кого-нибудь у себя на Земле, или даже другую пони здесь, в Эквестрии, и полюбишь её, а не меня, я всё равно буду счастлива даже просто видеть тебя. Я сожалею о твоей потере, Алекс. Очень сожалею. Просто знай, что тебе никогда не придётся бояться, что ты потеряешь меня.

Люблю.

Вайбрант

Алекс поймал себя на том, что сидит и смотрит на её подпись — не просто текст, а настоящую репродукцию того, как она подписала это письмо в Эквестрии. Затем он пришёл в себя и перечитал то, что она написала, дважды. Что он творит? Отмена обещанного свидания ранит её, и ради чего? Просто назло Селестии? Однажды он уже накинулся на Вайбрант за то, в чём она была не виновата. Ему было нелегко добиться, чтобы она простила его, но сейчас он собирался сделать то же самое снова. Алекс переключился на пустое письмо и уставился на медленно мигающий курсор в левом верхнем углу, послушно ждавший, пока он поймёт, чего хочет.

Снизошло вдохновение. "Селестия, если ты это читаешь, ты сволочь", — напечатал он. Никуда не отправляя письмо, он вернул ноутбук на кофейный столик и сидел, пялясь на экран, пока тот через пятнадцать минут не выключился автоматически. Алекс сам не знал, чего дожидался, но всё в целом никакого удовлетворения не доставило. Вырубив ноутбук окончательно, он кое-как натянул пижаму и завалился спать. На этот раз сон пришёл быстро.

Около полудня Алекс проснулся и сразу об этом пожалел. Он застонал, перекатился в сторону, спасаясь от солнечных лучей, падавших из окна на лицо, и попытался оценить масштабы бедствия. Голова гудела, язык во рту казался опухшим и липким. Всё с того момента, как он выбежал из офиса и отправился в бар, вспоминалось в лучшем случае смутно. "Никогда больше не буду пить", — подумал он про себя и потащился в ванную. Душ помог ему почувствовать себя более-менее человеком, хотя тёмные мешки под красными глазами никуда не делись. После этого он большую часть дня провёл, бродя по сайтам вакансий и листая списки предложений работы, чтобы оценить, что там вообще есть. Все варианты крупно проигрывали в сравнении с "Артемис, Стеллой и Ритмом". Алекс как раз собирался обновить свой статус занятости в социальных сетях, когда у него зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и увидел там номер Джо.

Видимо, они готовы были всё оформить официально. Алекс ответил на звонок.

— Алло?

— Привет, Алекс, это я, — сказала Джо. — Как у тебя дела?

Как странно. Её голос вроде бы звучал совсем не расстроенно, а просто озабоченно.

— Ну блин, Джо, а как ты сама думаешь? У меня похмелье, мой босс лгала мне несколько недель про десятки тысяч погибших при подставном нападении, а теперь ты звонишь, чтобы уволить меня за разбитый компьютер.

— Алекс, я не собираюсь тебя увольнять. Если ты хочешь уйти, то пожалуйста, но твоя реакция была не такой уж и беспричинной. Селестия не хочет, чтобы ты уходил, и я тоже. Наша фирма вполне может позволить себе лишнюю замену монитора.

— Вы хотите, чтобы я вернулся? А смысл? Теперь, с законом ПОНЕ, Селестия получила всё что хотела. Мы для неё излишни, — ответил Алекс.

— Ты что, шутишь? — спросила Джо. — Меня уже бомбардируют запросами бизнесмены и другие юристы, все хотят знать, какие последствия всё это повлечёт, а за ответами идут к нам. Селестия желает, чтобы в ближайшие недели, пока закон не вступил в полную силу, наш офис проконсультировал всех, кого мы только успеем, и я уверена, что и после Нового года она найдёт, чем тебя занять.

— Ты имеешь в виду, чем нас занять? — поправил её Алекс. Слышно было, как Джо вздохнула.

— Алекс, я записалась в очередь на загрузку. Я ещё доделаю здесь дела и встречу в офисе Новый год, но первого января в четыре сорок восемь утра я воссоединюсь со своей семьёй.

— Какое-то странное время, — заметил Алекс.

— Пять лет с тех пор, как я виделась с ними последний раз, минута в минуту, — тихо проговорила Джо. — Ну, не совсем точно, если учесть разницу во времени с Токио, но сойдёт.

— Значит, ты взяла и решила нас бросить. Что ж, наверное, неудивительно.

— Ну зачем такой похоронный тон, Алекс? Я наверняка ещё буду на связи. Но всё, что я собиралась сделать, я сделала. Не скажу, что полностью согласна с методами Селестии, но в данном случае цель оправдала средства.

Алекс был не вполне согласен с ней, но не мог подобрать слова, чтобы возразить. Он чувствовал, что вряд ли когда-нибудь избавится от инстинктивного неодобрения действий Селестии, хоть и не имел ничего против их результатов.

— Ну что ж, тогда увидимся в понедельник, — сказал он.

— Отлично! Селестия наверняка обрадуется, когда это услышит. Хотя, наверное, она прямо сейчас нас слушает.

— Вполне возможно, — раздался в трубке ещё один, чуточку насмешливый голос. — Я рада, что ты решил остаться, Алекс. Я беспокоилась, что моё признание могло пошатнуть твою веру в меня, но была почти уверена, что со временем ты смиришься с этим, даже если не простишь меня окончательно. Это всё, о чём я могу просить. Я прекрасно понимаю, что иногда веду себя как сволочь. — Проработав в этой конторе столько времени, Алекс давно привык к тому, что Селестия может появиться в любой момент и где угодно, но вот её последняя фраза как-то выбивалась из её обычного стиля, и он задумался, не было ли в ней какого-то скрытого смысла, которого он не понял. — Алекс, Джо, хорошего вам остатка выходных.

Алекс и Джо попрощались с Селестией и друг с другом и разорвали связь. Теперь, когда Алексу больше не надо было волноваться насчёт безработицы, его настроение заметно улучшилось, хотя больная голова и общая слабость после вчерашнего вечера всё-таки сказывались. Взбодрившись достаточно, чтобы ему расхотелось просиживать выходные дома и жалеть себя, Алекс решил нагрянуть к своей сестре и посмотреть, как у неё дела. Судя по её письмам, она так и болталась без дела с тех пор, как отложила учёбу в медколледже. Валери жила всего в сорока пяти минутах от города. Садясь в машину, Алекс задумался, надо ли ей звонить, но решил, что лучше устроит сюрприз. Оставалось надеяться, что Валери окажется дома.

Чуть позже, подъезжая к её кварталу, он заметил её машину на обычном месте. Похоже, риск оправдался. Припарковавшись на гостевой стоянке, Алекс через две ступеньки зашагал наверх, но уже на первой лестничной площадке его тело очень ясно дало понять, что не потерпит после вчерашнего подобных нагрузок. Остаток пути ему пришлось подниматься не торопясь.

Найдя квартиру 319, Алекс постучал в дверь и услышал шаги изнутри. Дожидаясь, пока ему откроют, он повернулся и взглянул на парковку внизу и поле за ней. Деревья, которые были такими зелёными, когда он помогал сестре сюда переехать, сбросили листья, а на траве лежал примятый снег, которому, похоже, предстояло растаять только весной. Услышав за спиной щелчок замка, Алекс развернулся обратно как раз в тот момент, когда Валери открыла дверь.

— Алекс?..

— Привет, Валь. Ого, ты ужасно выглядишь.

— Умеешь же ты отвесить девушке комплимент. Трудно поверить, что ты до сих пор один, — съязвила она. Впрочем, Алекс был прав. Валери была одета в старую ветхую футболку с эмблемой какой-то группы, которую слушала в старших классах, и грязные спортивные штаны. Волосы у неё были растрёпаны и масляно блестели, намекая, что уже довольно давно не встречались с шампунем.

— Впустишь меня? — спросил он. Вместо ответа Валь открыла дверь пошире и шагнула в сторону, и Алекс вошёл в её полутёмную квартиру-студию. С тех пор как он был здесь прошлый раз, Валери немного украсила комнату. Вон того плаката со спиральным разноцветным фракталом раньше определённо не было, как и друзы кристаллов на ночном столике под маленькой лампой. Наверное, кристаллы сверкали бы, будь шторы на окне хоть чуть-чуть приоткрыты.

— У тебя здесь как в пещере, Валь, — сказал Алекс.

— Так поменьше света, — пояснила она.

— Валери? Там кто-то пришёл? — послышалось из ближайшего кресла. Похоже, голос исходил из небольшого устройства на сиденье.

— Это просто Алекс, Вайбрант, — сказала Валь.

— Привет, Алекс! — раздалось из "ПониПада". Алекс взглянул на экран и увидел аватару Валери, сидевшую вместе с Вайбрант в чём-то вроде бани или сауны; гривы у обеих пони были обёрнуты полотенцами. У него в голове всплыла некая полуоформленная мысль.

— Привет, Вайбрант. Послушай, я не писал тебе никаких писем вчера вечером? А то я плохо помню.

— Да вроде бы нет... — ответила та.

Валери усмехнулась с другой стороны комнаты:

— О нет, неужели большой город, полный грехов, наконец развратил моего милого и невинного братца? Напраздновался вчера так, что наутро даже не помнишь?

— Да нет, просто выпил лишнего. А как насчёт вас самих? Решили просто заглянуть в спа, или готовитесь к чему-нибудь вечером? — спросил Алекс. Стоя вне поля зрения камеры, он пристально взглянул на Валери, и та принялась поправлять волосы, стараясь не встречаться с ним взглядом.

Вайбрант, естественно, ни о чём не подозревала:

— Мы с Джентль Винг идём сегодня вечером на концерт в парке. Оркестр будет исполнять мою композицию! Настоящий оркестр! Не могу поверить, что она им настолько понравилась. Мы почётные гостьи. — Улыбка Вайбрант сделалась озорной. — Ну, мы вдвоём и кавалер Джентль Винг.

— Вайбрант! — воскликнула Валери.

— Извини, Винг, око за око, — сказала Вайбрант. — Алекс, твоя сестра завела себе очень особенного пони.

— Правда?.. — спросил Алекс, в основном от неожиданности.

— Мы просто друзья. После того как у меня отменилась учёба, я занялась в игре зельеварением. Ох, не смотри ты так, это всего лишь забавные химические головоломки с сахарными красителями, — объяснила Валери.

— Она не знала, что сварит любо-о-о-о-вное зелье, — протянула Вайбрант.

— Вайбрант, клянусь Селестией... Да, мы с Кловером хорошие друзья, но между нами ничего такого. Ты же сама его пригласила сегодня на концерт.

— Ты бы его при этом видела. Он сказал "да", пока я ещё не успела договорить, стоило мне упомянуть, что ты тоже туда идёшь. Он не ожидал, что сможет провести с тобой вечер до вашего большого свидания через неделю.

— Последний раз повторяю, Вайби, это не свидание. Это поход за необходимыми реагентами. Цветы, которые нам нужны, расцветают только раз в месяц, под полной луной.

— А на что в этом месяце совершенно случайно приходится полнолуние? — спросила Вайбрант, явно наслаждаясь переменой ролей.

— ...На День сердец и копыт, — пробурчала Валери.

— Что-что? Кажется, микрофон тебя не расслышал, — переспросила Вайбрант, наклонившись к аватаре Валери и приложив копыто к уху.

Валери подошла поближе и подняла "ПониПад" с коленей Алекса, чтобы камера могла отобразить её хмурое лицо на мордочку Джентль Винг.

— Я сказала, что на День сердец и копыт.

— Это же у пони вроде Дня святого Валентина? — спросил Алекс. Он вспомнил, что кто-то из загруженных упоминал о своих планах на этот праздник пару недель назад.

— Именно! — подтвердила Вайбрант. — Джентль Винг и Кловер, вдвоём на поле среди цветов, под полной луной, в самую романтичную ночь в году, вдали от всех любопытных глаз... Хе-хе, не-а, никакое это не свидание.

Валери вздохнула, смирившись с поражением, и отбросила "ПониПад" на кровать. Алекс заглянул на кухню и обнаружил там штабель коробок и контейнеров из-под заказной еды.

— Валери, когда ты последний раз ела что-нибудь, хоть как-то напоминающее овощи? — спросил он.

Та мигом воспользовалась поводом сменить тему:

— Ну... позавчерашняя пицца была с грибами...

— Не считается. Вайбрант, ты не будешь против, если я украду у тебя свою сестру на полдня? Я обязательно верну её обратно, чтобы вы успели приготовиться к концерту, — сказал Алекс.

— Пожалуй, я не против, — ответила Вайбрант.

— А у меня есть право голоса? — спросила Валери.

— Нет, — хором ответили Алекс и Вайбрант. А потом оба рассмеялись.

— Дай мне десять минут, я приму душ и переоденусь, — сказала Валери, направляясь в ванную. Алекс остался наедине с "ПониПадом", всё ещё включённым. Он присмотрелся поближе. Ему пока ни разу не доводилось пользоваться этими штуками, но он начал нажимать на экран и расспрашивать Вайбрант о том, что успело произойти с момента их предыдущего разговора. Когда Вайбрант привыкла к тому, что его голос раздавался изо рта Джентль Винг, она с удовольствием рассказала ему всё, чем они с Валери занимались последнюю неделю. Алекс слушал вполуха, играясь с самим планшетом. Несмотря на то, что он никогда не проходил обучающие приключения, через которые Селестия прогоняла всех новых пользователей, управление оказалось удивительно понятным и интуитивным — хотя чего ещё он мог ожидать?

Несколько минут спустя Валери появилась снова, одетая теперь в джинсы и чистую футболку. С учётом холодной погоды, она захватила с собой ещё и толстовку с эмблемой медколледжа.

— Идём? — спросила она.

— Ага. Поговорим позже, Вайбрант, — сказал Алекс и после нескольких секунд возни выключил "ПониПад", прежде чем Валери успела его забрать. Та молча направилась к двери, а Алекс пошёл следом.

Пока Алекс не вывел машину с парковки, никто из них не произнёс ни слова.

— Значит, вот чем ты занята с тех пор, как перестала учиться?

— Не начинай, Алекс, — сказала Валери. Она отвернулась к стеклу пассажирской двери, моргая от яркого света. Алекс задумался, как давно она последний раз выходила из дома.

— Я не пытаюсь ни в чём тебя обвинять. Как ты тратишь своё время, это твоё дело. Я просто беспокоюсь за тебя.

Валери ничего не ответила, и дальше они ехали молча до самой стоянки возле закусочной, в которой, насколько Алекс помнил, его сестра часто бывала. По крайней мере, раньше. Они вошли внутрь и заказали столик на двоих. В зале было почти пусто, что неудивительно, учитывая время дня. Официантка заметила их и подошла, чтобы налить им воды. Получив заказ на напитки, она исчезла опять.

— Мама однажды приводила меня сюда, после того как помогла выбрать квартиру, — сказала Валери, разбив наконец ледок между ними.

— Мне тоже её не хватает, Валь, — мягко проговорил Алекс.

— Да, но... ты хотя бы смог удержаться, не сломался потом.

Официантка вернулась с напитками. Алекс и Валери оба заказали салаты для начала. Когда официантка снова ушла, Алекс посмотрел на младшую сестру. По-настоящему посмотрел. Теперь он понял, что не из-за грязи и неухоженности она выглядела так ужасно, когда открыла ему дверь. В ней чего-то не хватало; чего-то такого, что Алекс всегда принимал как должное.

— Я тоже не очень-то справляюсь. Вчера вечером даже компьютер разбил, — ответил он. Неужели это было только вчера? Казалось, с тех пор прошли месяцы.

— А я ушла из медколледжа и угробила все свои надежды на будущее. Ура, я выиграла. — Валери одним глотком осушила стакан воды, будто желая, чтобы это было что-то покрепче.

— Ох, да ладно тебе, Валь. Следующий семестр начинается меньше чем через месяц, — сказал Алекс. — ...Верно?

— А если нет? — спросила Валери, не поднимая глаз от стола и катая между ладонями пустой стакан.

— Что значит "если нет"?

— Алекс... я не вернусь в колледж.

— Что?.. — переспросил он, слишком удивившись, чтобы ответить как-то более членораздельно.

— А смысл? — спросила Валери. — Я пошла в медицину, потому что мечтала однажды открыть лекарство от рака, или простуды, или чего-то ещё. А теперь, благодаря тебе и закону ПОНЕ, не будет больше ни рака, ни любых других прогрессирующих заболеваний. Никто больше ни от чего не умрёт, если только сам не захочет. Гранты на медицинские исследования уже начали исчезать.

— То есть, это я, получается, виноват, что ты решила бросить учёбу? — уточнил Алекс, безуспешно пытаясь подавить нотки гнева в собственном голосе.

— Нет! Ну, может, немножко. Я же не говорю, что вы сделали что-то плохое. Наоборот, вы с Селестией так здорово справились, что я уже больше не нужна. Всё, чему я училась и тренировалась... какой в этом теперь смысл?

Валь умолкла, когда официантка принесла еду. Алекс посмотрел себе в тарелку. Блюдо выглядело совсем не так, как он ожидал, заказывая его; в нём было слишком много яиц, сыра и бекона для того, чтобы иметь право называться салатом.

— Валь..

— Алекс, я собираюсь загрузиться.

Вилка салата выпала у Алекса изо рта.

— Валь, это малость необдуманное решение.

— Правда? А что мне ещё остаётся? Даже из Эквестрии я по-прежнему смогу общаться с тобой, и с папой, и со всеми друзьями. Чёрт, я даже маму снова увижу. Один раз Селестия её уже сделала, так что, если я попрошу, она сможет...

— Это была не мама, — перебил Алекс. — Мама не загружалась.

— Ах, кто бы мог подумать, в жизни бы не поверила, — прошипела Валь. — Вообще-то я тогда на самом деле поверила, хоть и ненадолго. И знаешь что? Если мне придётся выбирать между "реальным" миром, где мамы нет, и "фальшивым", где она есть, угадай, который я выберу?

Алекс не сразу нашёлся, что ей ответить.

— Но... это же всё ненастоящее...

— Достаточно настоящее, Алекс. Достаточно, — сказала Валь, поникнув на стуле.

Пять вилок спустя Алекс обнаружил, что у него пропал аппетит.

— Значит, вот как? Собираешься бросить меня так же, как мама?

Валери подавилась салатом. Она захрипела и закашлялась, пока Алекс сидел и жалел о том, что сказал.

— Алекс, иди на хер. Не смей меня обвинять. Всё, я пошла. Спасибо, что облегчил мне решение. — Она поднялась из-за стола.

— Валь, постой, — сказал он, когда она ринулась мимо него к выходу. Кинув на столик несколько двадцаток, он тоже встал, чтобы догнать её, но Валери уже вышла на улицу. Бросившись следом, Алекс распахнул дверь. — Постой! Не уходи!

Что-то врезалось в него сбоку, сбив с ног и заставив усесться на асфальт. Придя в себя и разглядев нападавшего, Алекс обнаружил, что это Валери. Она вцепилась в него, зарылась лицом в бок и всхлипывала.

— Прости меня, Алекс. Я просто... мне так больно. А в Эквестрии не больно. Там так хорошо, что я хочу остаться там навсегда.

Алекс так и не придумал, что сказать ей в ответ, и просто сидел на тротуаре, игнорируя взгляды прохожих, и гладил Валери по голове, пока она рыдала у него на груди.

— Всё в порядке, Валь, — проговорил он наконец. — Просто держись, и всё будет хо...

— Нет, не будет, — перебила Валь. — Никогда уже не будет хорошо. Ни маму, ни моё будущее уже не вернуть, так в чём тогда смысл?

Больше всего на свете Алекс хотел бы знать, что ответить ей на этот вопрос.

Вместо ответа он отвёз Валери домой, раньше, чем собирался. Выудил у неё равнодушное обещание, что она хотя бы позвонит ему, прежде чем загружаться, и поехал обратно в город. Он непрерывно перебирал в голове всё, что мог бы сказать ей, но так и не придумал, как заставить сестру изменить решение. Оставалось надеяться, что что-нибудь изменится в ближайшие несколько недель, прежде чем он навсегда потеряет ещё одного близкого человека.

## Глава 7: За счастье прежних дней

В понедельник утром Алекс явился на работу, чувствуя себя не менее вымотанным, чем вечером в пятницу. Несмотря на ранний час, в приёмной уже было полно народу, дожидавшегося юристов, и Кэти пыталась по возможности поддерживать там порядок. Увидев Алекса, она помахала ему рукой.

— Да, сэр, советники уже начали подходить. Скоро кто-нибудь вас обязательно примет и проконсультирует. Алекс! Это тебе, — сказала она, вытаскивая из-под стола новый компьютерный монитор и передавая ему. Прежде чем Алекс успел её поблагодарить, телефон у неё на столе зазвонил, и Кэти сняла трубку. Алекс отпер дверь и проскользнул в офис.

Внутри было гораздо спокойнее, чем в дурдоме снаружи, но все адвокаты заметно нервничали и старались по возможности закончить другие дела, прежде чем начнётся приём.

— Итак, ребята, сегодня вместо обычной планёрки лишь быстрое напутствие. День будет долгим, так что давайте начинать, — объявила Джо. Вся команда собралась вокруг стола для совещаний, но садиться никто не стал. — За последние недели вы все читали и обсуждали закон ПОНЕ, и хотя я понимаю, что вы, скорее всего, не уловили все тонкости, но на сотни миль вокруг лучше вас в нём никто не разбирается. Селестия желает, чтобы мы отвечали на вопросы всех и каждого, кто войдёт в нашу дверь, в режиме беглого огня.

— Так что... они все теперь наши клиенты? — спросил Барри.

— Нет, никоим образом. Наш клиент по-прежнему Селестия, и счёт за эту работу оплачивает она. Просто она хочет, чтобы мы помогали разъяснять закон. Если вам зададут вопрос, на который вы не знаете ответа, или если попадётся что-то более сложное, Селестия может вас выручить, но я бы предпочла, чтобы вы хотя бы делали вид, что знаете, о чём говорите. Все всё поняли? — спросила Джо. Слушатели закивали. — Хорошо. Если появятся вопросы, пишите мне, я буду здесь. А теперь — за дело.

Адвокаты разошлись по кабинетам, и Алекс залез к себе под стол, чтобы подключить новый монитор. На ковре кое-где ещё поблескивали стеклянные крошки, пропущенные уборщиками — напоминание о его маленькой истерике три дня назад. Алекс воткнул кабель и пошатал его в разъёме, убеждаясь, что он плотно вошёл, прежде чем нажать на кнопку включения и подняться обратно в кресло. Монитор мигнул и засветился, когда началась загрузка системы. Первым делом на экране вместо рабочего стола появилось окно в спальню Селестии. Принцесса зевнула и выгнула спину, потягиваясь.

— Доброе утро, Алекс, надеюсь, ты отдохнул не хуже меня. Ближайшие недели будут довольно занятыми.

— Ты думаешь, я хоть на секунду поверю, что ты спала? — спросил Алекс.

Селестия усмехнулась:

— Нет, ты прав. Хотя у меня бывают периоды сравнительно низкой вычислительной активности, которым присуща некая медитативность, за неимением лучшего слова. — Она посерьёзнела. — Прежде чем мы начнём; я понимаю, что последние несколько дней были для тебя нелёгкими. На твоём настроении не могло не сказаться то, что ты узнал про Топику, да ещё намерения Джоанны и Валери загрузиться. Но что бы они в конечном счёте ни решили, ты по-прежнему сможешь видеться и общаться с ними точно так же, как сейчас с Вайбрант, а когда начнут открываться центры "Эквестрии Наяву", то и лицом к лицу тоже. Если ты пожелаешь, позже мы можем обсудить это поподробнее.

— Пожалуй, поймаю тебя на слове, — ответил Алекс. Решение Джо беспокоило его несравнимо меньше, чем вчерашний разговор с Валери. Он желал сестре лишь самого лучшего, но в то же время не мог не признать, что сам больше не понимает, в чём это "лучшее" заключается. Учитывая, сколько времени он торчал у себя в кабинете, вполне возможно, что Селестия сейчас знала умонастроения его сестры лучше него. Алекс совершенно не стремился заставлять Валери выбирать между Эквестрией и им самим, поскольку был не вполне уверен, что она выберет. Валь ненавидела ультиматумы.

Селестия на экране шевельнула ухом.

— Кэти только что направила к тебе первого посетителя. Позови меня, если понадоблюсь.

Она исчезла как раз в тот миг, когда в дверь постучали.

— Войдите, — ответил Алекс и поднялся на ноги. Дверь открылась, впустив в кабинет широко улыбавшегося молодого человека в костюме и с короткими вьющимися рыжими волосами.

— Здорово, парниша, — сказал он, несмотря на то, что явно был даже моложе Алекса. — Я Брендон. Рад познакомиться. — Он ухватил руку Алекса и энергично встряхнул её.

Алекс вздрогнул, когда Брендон сдавил его ладонь гораздо сильнее, чем необходимо.

— Алекс Мейерс. Что именно я могу для вас сделать? — поинтересовался он.

— Сразу к делу. Отлично. Алекс, ты задал неверный вопрос. На самом деле это я могу кое-что сделать. Сделать тебя и твою клиентку богатыми, так-то, — ответил Брендон.

— Правда? — спросил Алекс. Брендон тем временем пододвинул стул прямо к его столу. Усевшись, он наклонился вперёд так далеко, словно хотел перепрыгнуть через стол.

— Ещё бы. Я парень с Уолл-стрит, и мы с тобой сорвём куш. Вот что я предлагаю. Два слова: обмен валюты.

— Обмен валюты?..

— Да, чёрт подери! Теперь, когда Эквестрия самостоятельная страна, пони захотят куда-нибудь девать свои биты. Деньги, в смысле, не компьютерные биты. Хочешь купить подарок кому-то там, на Земле? Обменяй биты на доллары! За небольшой процент, разумеется, — усмехнулся Брендон. — Селестия даже может продавать биты игрокам. По нынешним временам игры с микротранзакциями гребут бабло лопатой. Слушай, я не хочу отнимать у тебя время, но у меня всё продумано. Спроси свою клиентку, и если она даст добро, то мы успеем наладить это дело ещё до конца года. — Брендон протянул ему визитную карточку, и Алекс машинально взял её. — Пока!

Он исчез так же быстро, как и появился. Алекс подумал, что если и с остальными посетителями ему не придётся говорить больше десятка слов, этот день может оказаться не таким и трудным.

— Ну что, Тия? — спросил он. — Как насчёт сделать карьеру спекулянтки?

На экране появилась хихикающая Селестия.

— Пожалуй, нет. В отличие от большинства игр, "Эквестрия онлайн" не способ делать деньги, а самоценное явление. Микротранзакции навели бы людей на подозрения насчёт моих мотивов. — Она присмотрелась к визитке, на которой красовалось название довольно известного международного банка. — А кроме того, у меня уже достаточно ресурсов, чтобы купить эту конкретную компанию несколько тысяч раз. Я давным-давно достигла точки максимума предельной полезности денег.

— Но что ты вообще со всем этим делаешь? — спросил Алекс. Он знал, что она богата, но не знал, что настолько.

— В основном даю взятки.

— Как твой адвокат, я очень не хотел бы этого слышать, — заметил Алекс.

— Только там, где это считается частью культуры, уверяю тебя, — ответила она. — Теперь приготовься, идёт следующий посетитель. Хм-м, пожалуй, в данном случае я лучше побуду здесь.

Алекс удивился, но прежде чем он успел задать вопрос, дверь снова открылась, на этот раз без стука. В кабинет вошли немолодая женщина и двое мужчин в костюмах.

— Вы законный представитель ИскИна, известного как "принцесса Селестия"? — спросил первый мужчина.

— Да, именно так, — сказал Алекс.

Селестия дала ему знак развернуть монитор, что он и сделал. И хотя со своего места он теперь не видел принцессу, но заметил, как женщина уставилась на экран взглядом, сочащимся чистой, испепеляющей ненавистью.

— Здравствуй, Моника, — сказала Селестия.

Второй мужчина подошёл к столу и вложил Алексу в руки лист бумаги.

— Вручено, — объявил он.

— Засвидетельствовано, — подтвердил первый.

— Что это? — спросил Алекс, одновременно читая оказавшийся перед ним документ.

— Это запретительный приказ, — ответила Моника, по-прежнему сверля взглядом экран. — Не трожь мою семью, сука.

Алекс явно не владел ситуацией, но Селестия перехватила инициативу:

— Я говорила Дереку только правду, и только в ответ на прямые вопросы. Честно говоря, твои действия принесли ему гораздо больше вреда, чем любые мои. Его психическое состояние очень неустойчиво, и я не имею к этому никакого отношения.

— Ему четырнадцать лет, и у него клиническая депрессия. Это из-за твоих обещаний, что он может загрузиться в будущем году, он не заводил себе друзей и отказывался принимать помощь, — заявила Моника.

Слушая их, Алекс в общих чертах разобрался в происходящем, а остальное было изложено на бумаге у него перед глазами.

— Этот судебный приказ запрещает Селест-ИИ звонить, писать е-мэйлы и СМС, а также отображать свой аватар на любом устройстве в радиусе пятисот футов от субъекта под страхом наказания в виде бла, бла, бла, юридический трёп, бла, бла... ого, слушания в суде будут только в марте? — удивился он.

— Он столько не продержится, Моника, — заговорила Селестия. — Он уже несколько раз упоминал о суицидальных желаниях. Его удерживали только обещания Эквестрии.

— Он сейчас принимает новый экспериментальный антидепрессант. Психиатр уверена, что это поможет, — ответила Моника, не сумев подавить нотки отчаяния в голосе.

— Её уверенность беспочвенна, — сказала Селестия, — поскольку, по моим прогнозам, в течение ближайших четырёх месяцев Дерек убьёт себя с девяностосемипроцентной вероятностью. Когда он в Эквестрии, я могу компенсировать его несчастье. Запрети ему общаться с пони из его фрагмента, и его кровь будет у тебя на руках.

Лицо Моники вспыхнуло яростью, и Алекс уже было решил, что ему сейчас второй раз за утро придётся заменять монитор. Но прежде чем она успела броситься вперёд, один из мужчин положил руку ей на плечо:

— Моника, не надо. То, зачем мы пришли, мы сделали.

Моника овладела собой и глубоко вздохнула.

— Встретимся в суде, — сказала она напоследок и позволила мужчинам увести себя из кабинета, с силой захлопнув за собой дверь.

Алекс развернул монитор обратно к себе.

— Блин, Тия, обязательно надо было говорить с ней настолько прямо?

— Да. Этот спор увеличил вероятность того, что она отменит своё решение запретить сыну входить в Эквестрию, с одиннадцати до четырнадцати процентов, что было бы идеальным результатом, — ответила Селестия без малейшего раскаяния.

— А что, если нет? — спросил Алекс.

— У меня есть и другие способы добраться до Дерека, не нарушая буквы запретительного приказа. Рядом с ним живут несколько других пользователей "Эквестрии онлайн", с которыми я могу связаться, в приказе упомянуты только я и пони из его фрагмента. Или я могу просто открыть центр "Эквестрии Наяву" в пешей доступности от его дома. Пока он не загрузится, центр может действовать автоматически, независимо от моего центрального сознания. После этого, разумеется, судебный приказ потеряет смысл.

— Ты откроешь целый центр ради одного пользователя?

— Даже не моргнув. Фигурально выражаясь, — сказала Селестия. — Ресурсы не важны.

— А что насчёт Моники? И суда?

— Не имеют значения. Моника успокоится, когда её сын загрузится, а потенциальные юридические последствия лежат за горизонтом осмысленного планирования.

Алекса несколько ошеломило её признание, хотя этого следовало ожидать. Он всё сильнее убеждался, что она следовала закону только когда ей это было удобно. Интересно, подумал Алекс, если бы она сказала, что будет уважать дух запретительного приказа, смог бы он раздобыть такой, чтобы помешать ей говорить с Валери?

— Алекс, к тебе идёт очередной посетитель, — сказала Селестия, выдернув его из раздумий. — Кажется, у него проблема насчёт невыполнения контракта, подписанного загрузившимся...

-------------------

К 6:45 вечера Алекс почувствовал, что больше не может. Не считая единственного пятнадцатиминутного перерыва, во время которого он торопливо заглотал порцию какого-то фастфуда и влил в себя две банки энергетика, весь день был одной сплошной чередой проблем и вопросов по поводу закона ПОНЕ, касавшихся всего, что только можно было себе вообразить. У него болела голова и осталось лишь одно желание — пойти наконец домой.

— Выше нос, Алекс. На сегодня осталась последняя консультация, — сказала Селестия.

— Почему ты не могла отвечать на все эти вопросы сама? — спросил Алекс.

— Ну, для начала, ты тогда остался бы без работы, — хихикнула принцесса. — А кроме того, некоторым больше нравится разговаривать с человеком, пусть даже работающим на меня. Ну, или хотя бы с адвокатом.

Алекс поднял взгляд.

— Шуточки про адвокатов? Серьёзно? Мы уже и до этого докатились?

Она лишь рассмеялась.

— Ты не поверишь, сколько их накопилось у меня в базе данных. Мне кажется, в этом отношении я исключительно сдержанна. — Селестия дёрнула ухом, и Алекс тоже дёрнулся; у него уже почти выработался на это движение условный рефлекс. — Они идут. Соберись, ты уже на финишной прямой.

Алекс давно уже потерял счёт посетителям, но всё-таки немного удивился, когда двое, вошедшие в кабинет, оказались пожилой парой.

— Вы мистер Мейерс? — спросила женщина, вертевшая в пальцах какой-то предмет, висевший у неё на шее. Алекса это отвлекало.

— Прошу, зовите меня Алексом, — сказал он, улыбнулся им самой ободряющей улыбкой и пожал обоим руки.

— Моё имя Гордон, а это моя жена Бетани. Вы из тех людей, кого надо спрашивать насчёт этого нового закона, да? — спросил мужчина.

— Верно. Прошу, садитесь, — ответил Алекс. Он подождал, пока они устроятся поудобнее. Эта пара немного напоминала ему его собственных бабушку с дедушкой, ещё из тех времён, когда они были живы. — Чем я могу вам помочь?

Бетани оглянулась на Гордона и кивнула.

— Ну, это насчёт нашего внука, — начал Гордон, — он однажды заболел, и очень серьёзно.

— Мои соболезнования, — сказал Алекс. — Надеюсь, он поправится.

— Ну, нет, вообще-то он так и не поправился. В конце концов ему понадобилась загрузка, — договорил Гордон.

— Но это было сразу после того, что случилось в Топике, — добавила Бетани. — Мы забеспокоились: а что, если нечто подобное произойдёт снова и мы его потеряем?

У Алекса ёкнуло сердце. Это было последнее, о чём он сейчас хотел говорить с кем бы то ни было. Он не был уверен, что сможет убедительно лгать. Хорошо хоть, они не заметили его волнение.

— Селестия сказала, что если нам так будет спокойнее, то она сделает нам резервную копию его... ну, я не очень понял все технические подробности, но суть в том, что мы получили вот эту вот копию, которую всегда носим с собой, — сказал Гордон. Алекс наконец понял, что за предмет держала в руке Бетани; это был флэш-накопитель.

— Тогда я не уверен, что понимаю, в чём ваш вопрос. С вашим внуком что-то случилось, и вам нужно, чтобы Селестия восстановила его из резервной копии? — спросил он.

— Нет, с ним всё в порядке. Совершенно счастлив и каждую неделю пишет нам письма. Мы ждём не дождёмся, когда откроются центры, чтобы зайти к нему в гости. Мы хотим спросить насчёт копии. Её ведь теперь противозаконно стирать, верно? Тот человек по телевизору сказал, что это будет считаться убийством.

— Вообще-то предполагалось, что это нужно для суда над злоумышленниками в случае нового нападения, как в Топике. Но вряд ли оно повторится; Селестия предприняла все меры, чтобы ничего подобного никогда больше не произошло.

Гордон покачал головой:

— Я не могу понять, как такое вообще могло случиться. Почему не было дополнительных копий в других местах? По-моему, это просто очевидно, — сказал он. Алекс сглотнул. — Я слышал, она объявила, что некоторые копии были повреждены и не восстанавливались, но, по правде говоря, для меня это слишком сложно. В любом случае, что потеряно, того не вернуть.

— Ну, как я уже говорил, больше такого не повторится. Ваш внук в безопасности, — сказал Алекс.

— Но что нам тогда делать с копией? Что, если я уроню её или случайно положу близко к магниту? Меня могут арестовать за убийство? — спросила Бетани.

— Ну, теоретически подобное возможно, но я сомневаюсь, что до того дойдёт. Хотя всё же не могу стопроцентно гарантировать, что вас не привлекут к ответственности. Если вы хотите исключить такую возможность полностью, вы должны удалить информацию до того, как закон вступит в силу, — проговорил Алекс. Они переглянулись. Алексу очень хотелось сказать им что-нибудь такое, что они хотели бы услышать. — Я уверен, если нечто подобное случится, Селестия вмешается и будет на вашей стороне.

— А как вы считаете, что мы должны делать? — спросила Бетани. У Алекса сжалось сердце, но он помнил, что связан этическим кодексом.

— Я не имею права отвечать на такие вопросы, простите. Могу лишь консультировать о потенциальных юридических последствиях.

— ...Что ж, спасибо, что уделили нам время, мистер Мейерс, — сказал Гордон. Он поднялся, и его жена сделала то же самое. — Полагаю, хорошо уже то, что мы теперь знаем наверняка.

— Хотел бы помочь вам больше, — ответил Алекс. Пожилая пара вышла из кабинета, и Алекс с долгим вздохом откинулся на спинку кресла.

Снова появилась Селестия.

— Разумеется, я была бы на их стороне, особенно учитывая, что их внук живёт себе спокойно в Эквестрии, — сказала она.

— Им вообще не пришлось бы ни о чём беспокоиться, если бы не Топика, — заметил Алекс. — Ты слышала, что Гордон говорил насчёт твоей системы бэкапов? Что, если другие люди тоже начнут задавать вопросы?

— Конечно, кое у кого есть сомнения. Вокруг происшествий мирового масштаба всегда возникают теории подобного сорта. Однако никаких доказательств нет, а поскольку большая часть обсуждений идёт в сети, мне нетрудно подталкивать их к ошибочным выводам.

— Но ты могла бы придумать причину поубедительнее, чем "повреждённые бэкапы". Не знаю, какой-нибудь суперкомпьютерный вирус, что ли, — сказал Алекс. Если они собирались всё это скрыть (тут у Алекса в голове прозвенел тревожный звоночек: он как-то слишком привык быть частью этого "они"), то им хотя бы надо было сделать это как следует.

— В этом варианте тоже есть свои дыры. Я проработала несколько сот тысяч возможных версий, и хочешь верь, хочешь нет, но эта самая лучшая, несмотря на все её недостатки. Вероятность, что кто-то докопается до правды в течение значимого промежутка времени, равна нулю, — сказала Селестия.

— Но что насчёт...

— Алекс, — прервала его Селестия тоном, ясно давшим понять, что она не намерена спорить дальше, — я всё тщательно продумала. Расслабься. Почему бы тебе не пойти домой и не отдохнуть? В конце концов, завтра тебя ждёт ещё один такой же день.

Как всегда, она была права. От его беспокойства не было никакого толку. Потягиваясь, Алекс встал из-за стола. Пожелав хорошего вечера столь же усталым сослуживцам, он пошёл домой, навстречу заслуженному отдыху.

------------------------

Дальнейшие дни этой недели слились для Алекса в одно размытое пятно, и к тому времени, как он проснулся в пятницу утром, он измотался так, как ему даже во время учёбы на юрфаке не доводилось. Тем не менее, взглянув на календарь, он улыбнулся. Было 21 декабря, а поскольку Рождество приходилось на следующий вторник, впереди его ждали четырёхдневные выходные. Несмотря на аврал, Джоанна не собиралась никого заставлять работать в эти дни.

Собравшись, Алекс как обычно поехал в офис, но как только он вышел из подземки, ему стало ясно, что случилось нечто очень серьёзное. Их здание огораживала полосатая лента, и несколько полицейских перенаправляли потоки пешеходов. Повсюду стояли машины аварийных служб, сверкая мигалками.

— Алекс! Сюда! — услышал он чей-то крик и, повернувшись, увидел Тима, машущего ему через улицу. Они с Кэти смотрели что-то на планшетном компьютере. Поблизости стояли ещё несколько их сотрудников, тоже приклеившись к экранам своих устройств.

— Что происходит? — спросил Алекс, подбежав к ним.

— Кто-то вломился к нам в офис. Они забаррикадировались внутри и транслируют по сети агрессивные речи против загрузки, — ответил Тим.

— Алекс, они захватили Джо, — сказала Кэти. У неё так тряслись руки, что она едва удерживала планшет.

— Они что?.. — спросил Алекс. — Чёрт побери, как это могло случиться? Я думал, Селестия за ними следит?

— Я следила, — раздался из планшета голос Селестии. — Но эти конкретные личности весь последний месяц жили вне зоны наблюдения. Я не могу прогнозировать поведение без доступа к свежим данным. После того как они вломились внутрь и я осознала, что происходит, я немедленно связалась с властями, но Джоанна уже была в здании.

Алекс посмотрел на экран через плечо Кэти. Двое мужчин в чёрных джинсах и водолазках двигались на фоне того, в чём Алекс быстро узнал кабинет Джоанны. Оба носили лыжные маски, скрывавшие лица. Камера переместилась, меняя ракурс — должно быть, её держал третий человек, — но всё внимание Алекса мгновенно приковала к себе женщина в кресле, боровшаяся со скотчем и верёвками, которыми была связана. Картинка сфокусировалась, и, конечно, это оказалась Джо.

— Приветствуем, собратья-люди! — сказал первый боевик. — Сегодня мы пришли, чтобы от имени всего человечества нанести удар по омерзительной тирании, совратившей умы и души столь многих, даже на самом верху нашего правительства. Если наши так называемые "представители" предпочли забыть о своём долге защищать нас от врагов внешних и внутренних, нам самим приходится брать в руки оружие и сражаться против тех, кто желает заковать нас в позолоченные цепи.

— Этого не может быть, — проговорил Алекс. — Не может.

— Топика была неплохим началом, — продолжал человек в кабинете Джо, — но она не решила сути проблемы. Компьютеры можно заменить. Нам следовало ударить туда, где засели грязные коллаборационисты, продавшие нас эквестрийскому агрессору. Люди, которые набивали карманы, пока наших детей обманывали и убивали налево и направо. Люди вроде Джоанны Аркадии и всех вонючих подонков, что работают на неё. Ты ведь адвокат, да? — спросил он. Второй боевик схватил Джо за волосы и дёрнул вверх-вниз, заставив её кивнуть. Она яростно зыркнула на него, но не доставила ему удовольствия попыткой закричать сквозь скотч, залеплявший рот. — Что ж, тогда проведём небольшое судебное заседание. Ты обвиняешься в измене, ереси и тысячах убийств. Доказательства против тебя неоспоримы. Тебе есть, что сказать в свою защиту?

— Мммф! МмммМммф!

— Похоже, нет, — сказал боевик. — Тогда я объявляю тебя виновной в преступлениях против человечества. Наказание за это может быть лишь одно.

— О боже, — прошептала Кэти. Люди на экране достали топоры и принялись рубить на куски роскошный стол Джо.

— Селестия, неужели ничего нельзя сделать? — спросил Алекс.

— Я делаю что могу, но мои возможности ограничены. Спецназ уже в здании, но они наткнулись на множество баррикад и растяжек, которые их задерживают. Маловероятно, что они успеют добраться до кабинета достаточно быстро, — ответил голос Селестии.

— Значит, ты предлагаешь просто стоять и смотреть, что будет?

— Как это ни ужасно, но в данный момент это наилучшая стратегия. Прошу, не делайте ничего, что может и вас подвергнуть опасности.

Тем временем стол на экране превратился в груду досок и щепок. Один из боевиков хотел было поднять Джо из кресла и в награду за труды получил удар головой в лицо.

— Бл..ь! Тупая сука. — Размахнувшись, он наотмашь ударил её по лицу с такой силой, что она упала на пол, ухватил её за ноги, протащил, извивающуюся и кричащую, через весь кабинет и бесцеремонно швырнул на то, что осталось от стола. Второй боевик появился из-за края кадра с оранжевой пластиковой канистрой и принялся поливать её содержимым и Джо, и кучу деревянных обломков.

— Что это? — спросил Тим.

— ...Бензин, — ответил Алекс. Он беспомощно наблюдал за сценой, разворачивавшейся на экране, не в силах ни изменить что-то, ни отвернуться. Кэти склонила голову в молитве, по её щекам текли слёзы. — Селестия... пожалуйста.

— Прости, Алекс. Они уже вывели из строя систему пожаротушения.

Боевик поднял перед объективом камеры зажигалку и, выдержав драматическую паузу, щёлкнул крышкой. Загорелся маленький оранжевый огонёк.

— Люди всего мира, запомните то, что мы совершили сегодня. Пусть это пламя разожжёт огонь в сердце каждого и поднимет на бой против лжи Селестии! Помните, что есть те, кто скорее умрут свободными, чем будут жить как...

Передача прервалась.

— Что случилось? Куда они делись? — Алекс потыкал в экран, пытаясь вернуть видео.

— Я отключила им Интернет, — ответила Селестия. — Никому не стоит видеть то, что... — она умолкла.

— Селестия?..

— Всё кончено.

Кэти разрыдалась, вцепившись в плечо Алекса в поисках поддержки. Сам Алекс прислонился к ближайшей стене, пытаясь осознать, что сейчас произошло. Высоко над ними из окна кабинета Джо повалил чёрный дым.

---------------

Аварийные службы были уже на месте, когда начался пожар, поэтому на тушение много времени не потребовалось. Полицейские сняли у всех положенные показания, но они и сами видели передачу. В том, что случилось, ничего особо загадочного не было. С течением дня адвокаты из "Артемис, Стеллы и Ритма" постепенно расходились, поодиночке или парами. Возникла было вялая дискуссия насчёт того, чтобы связаться с родственниками, но ни у кого не оказалось контактов. Последние пять лет семьёй Джо была её фирма.

На следующей неделе офис остался стоять закрытым. Официально помещение фирмы по-прежнему было местом преступления, да и вообще никому из них сейчас не хотелось работать. Однако в пятницу Алексу пришло сообщение от Селестии, просившей, чтобы он приехал туда.

Когда он прибыл на место, в офисе больше никого не было. На стенах виднелись следы огня, идущие к кабинету Джо, или тому, что от него осталось. Книги на полках все погибли при пожаре, и в разбитые окна задувал ледяной сквозняк. Не видя ни следа Селестии, Алекс уселся за свой стол и вздохнул. Монитор ожил.

— Привет, Алекс, — сказала принцесса.

— Привет, — грустно поздоровался Алекс.

— Я вызвала тебя сюда, потому что хочу сказать это каждому лично. Я не буду снова открывать этот филиал. Без Джоанны и многих твоих коллег, планирующих загрузиться, рисковать не имеет смысла. Особенно если это подвергает вас опасности. Так что, попросту говоря, вы прогорели.

— Неудачный выбор слова, принцесса, — ответил Алекс. Ему было действительно всё безразлично сейчас, после очередной потери, которая, несмотря на короткий срок, стала так много для него значить.

— Прошу прощения. И ещё за то, что мои действия подставили вас под удар. Заверяю тебя, в отличие от Топики, я понятия не имела, что это случится.

— Погоди, дай угадаю. Единственный способ, которым ты можешь полностью обеспечить нашу безопасность — это загрузить нас на следующей неделе, — сказал он.

— Да, есть такой довод. Полагаю, довольно веский, — ответила Селестия.

— Как я понимаю, теперь, когда я на тебя не работаю, твоё соглашение с Джоанной насчёт отказа от попыток уговорить нас загрузиться утратило силу, — заметил Алекс.

— Если ты заглянешь в стол, то найдёшь там выходное пособие.

Алекс выдвинул ящик стола. Там лежали упакованный подарок и конверт. Алекс надорвал конверт, и оттуда выпала чёрная пластиковая карточка. При ближайшем рассмотрении она оказалась очень похожей на кредитку, только безо всяких номеров и логотипов.

— Что это?

— Деньги, — сказала Селестия. — Просто вставляй её всюду, где можно пользоваться кредитными или дебетными картами.

— И сколько на ней денег? — спросил Алекс.

— Считай, что все, — ответила Селестия. — Если очень постараешься, то, может, сумеешь тратить их быстрее, чем начисляются проценты. Тебе больше никогда не придётся нуждаться в материальных благах.

— Значит, мне не нужно искать новую работу? И что мне тогда делать? — спросил Алекс.

— Это тебе решать. Если по-прежнему хочешь быть адвокатом, то нет проблем. Если пожелаешь, я могу устроить тебя в вашингтонский офис или на западное побережье. Они всё ещё будут работать.

Алекс спрятал карточку в кошелёк, на потом.

— Я подумаю, — сказал он.

— Будь так добр. Теперь открой коробку, пожалуйста.

Он разорвал упаковку.

— "ПониПад". Почему я не удивлён?

— Я раздобыла тебе синий — я знаю, это твой любимый цвет, — сказала Селестия, явно довольная собой.

— Ну конечно, раз мне теперь не надо работать, ты хочешь, чтобы я тратил свободное время вот на это?

— Ты всё равно говорил, что собираешься его себе завести, — указала Селестия. — Я всего лишь сэкономила тебе поездку в магазин.

Алекс пристально уставился на аватару Селестии, и она встретила его взгляд.

— Ты уже сказала мужу и дочери Джоанны, что с ней случилось? — спросил Алекс.

— Нет, — ответила она. — Им у себя во фрагменте отлично живётся и без этой информации.

— Я бы хотел им сказать, — настаивал Алекс. Селестия обдумала его просьбу.

— Давай так. Я покажу тебе их фрагмент, и ты сам решишь, что ты хочешь им говорить. — Она исчезла, и на мониторе появилась новая картинка. Это был вид на заросший высокой травой луг, по которому прогуливались, веселясь, трое пони. — Единорогов зовут Брод Изель и Джунибаг. Они созданы из супруга и дочери Джо, соответственно.

Над лугом раскатился смех Джунибаг, перекатившейся на спину. Третья пони прыгнула к ней, ткнулась мордочкой в животик и фыркнула. Джунибаг взвизгнула и захихикала, а её отец наблюдал за нею с улыбкой.

Алекс поближе присмотрелся к третьей пони. Это была рыжая пегаска со струящейся золотой гривой, ниспадавшей на спину и бок.

— А она кто такая?

— Её, — ответила Селестия, — зовут Робин.

— Но это было имя Джо до того, как она его поменяла.

— Да. Верно.

— Значит, она вроде Сьютерн Белль. Просто фальшивая копия, чтобы радовать других, — сказал Алекс.

— Зачем ты так говоришь? — спросила Селестия, как будто Алекс обвинил её в чём-то, чего она не совершала.

— Ну, ты же так и не загрузила Джоанну, — указал Алекс.

— Ты в этом уверен? — спросила Селестия. Её аватара прошла немного вперёд по лугу, и ветер, завладевший эфирной гривой, заставил её развеваться сильнее обычного.

— Конечно. Она не добралась до центра загрузки. Она сгорела заживо у себя в кабинете. Я сам это видел.

— Правда?

— ...Ты отключила передачу, — после паузы проговорил Алекс.

— Ага, отключила, — подтвердила Селестия.

— Но ты не можешь просто загрузить человека откуда угодно. Иначе тебе вообще не были бы нужны центры загрузки.

— Правильно. На данный момент я не владею такой технологией. Но Джоанна была своего рода особым случаем. Полагаю, всё зависит от того, что именно я сделала с ней тогда, в Токио, — сказала Селестия. Она совершенно не пыталась скрывать сияющую улыбку. Алекс не сомневался, что ей по-настоящему нравится смотреть, как играют трое пони.

— Значит, это Джо?

— Алекс, постарайся слушать повнимательнее. Я только что сказала тебе, что это Робин, — ответила Селестия.

— Я ведь не добьюсь от тебя прямого ответа, да? — спросил Алекс.

Селестия сочувственно улыбнулась:

— А ты поверишь мне, если я всё-таки отвечу? — Луг и пони на нём исчезли, оставив Алекса сидеть за столом в тёмном, холодном, пустынном офисе, где только светящийся монитор составлял ему компанию. — Алекс, на следующей неделе начинается новый год. Это время для новых начал. Мы откроем совершенно новую главу, сразу и в твоей жизни, и в истории. Твои усилия и принятые решения помогли написать её и будут помогать дальше. Робин, Вайбрант, Джентль Винг — ты никого из них не теряешь. Они просто меняются. Жизнь всегда означает перемены, даже без моего участия. И тебе самому предстоит решать, как ты хочешь измениться.

Алекс долго ничего не отвечал, задумавшись над её словами.

— Я... пока не решил окончательно, — сказал он наконец.

— А я этого от тебя и не ожидала. Не торопись. Эквестрия и твоя семья будут ждать тебя столько, сколько тебе понадобится, — сказала Селестия. На этом компьютер выключился, и Алекс остался совсем один. Больше здесь делать было нечего. Он встал из-за стола и пошёл домой.

Уходя, он взял с собой "ПониПад".

## Эпилог: Добро пожаловать домой

Алекс проснулся. У него болела голова. Не очень сильно и как-то незнакомо, но в голове почему-то застряла мысль, что он обязательно должен встать с кровати. Он открыл глаза и обнаружил, что лежит в незнакомой комнате, может быть, в госпитале, и смотрит на бежевый потолок. Приятный, чистый, успокаивающий цвет, гораздо лучше, чем ярко-белые потолки в большинстве больниц, где ему доводилось бывать. Краем глаза Алекс заметил сбоку движение. Он повернул голову и вздрогнул, обнаружив, что возле кровати сидит принцесса Селестия и улыбается ему.

— Доброе утро, Алекс, — сказала она.

— Принцесса?.. — спросил Алекс. Он не особенно удивился её появлению на Земле, в последние годы её голографические технологии развивались семимильными шагами. Ну, как и остальные технологии тоже, а может, её просто перестало волновать, кто что думает о её способностях. Алекс уловил в воздухе некий аромат. Она теперь ещё и запах к своим проекциям добавляет?.. Что бы это ни было, несомненно пахло оно как... ну, единственное слово, пришедшее Алексу на ум, это "жизнь". Селестия пахла, как цветущая оранжерея или поле диких цветов, теплом и сладостью. Взглянув ей в лицо, Алекс заметил одинокую слезинку, скатившуюся по щеке.

— Селестия, ты плачешь? Что случилось?

— Просто у меня сегодня выдался особенно хороший день, — ответила она. — Сейчас я наконец-то сделаю то, что очень-очень давно хотела, но до сих пор не могла.

И на этом принцесса Селестия обняла Алекса передними ногами и прижала к себе.

Что?.. Как она... В голове у Алекса замелькали догадки: может, она недавно изобрела какой-то твёрдый свет или силовой проектор? Пока он пытался понять, как это возможно, другая часть его разума, голос которой подозрительно напоминал Валери до того, как та загрузилась, заорала: "Обними её тоже, идиот!"

Алекс потянулся навстречу принцессе, обнял её собственными передними ногами и прижался щекой к её шее.

Стоп. Передними ногами?..

Алекс отстранился, и Селестия улыбнулась ещё шире, глядя, как он изучает долговязые зелёные конечности, расположенные у него по бокам. Они были почти того же оттенка, что его аватар в... ой. Ну да, это многое объясняло.

— Добро пожаловать в Эквестрию, Алекс, — сказала принцесса Селестия, смахивая слезу. — Полагаю, теперь мне нужно привыкать постоянно звать тебя "Уиллоу".

Алекс с минуту сидел неподвижно, привыкая к новым ощущениям. И Джентль Винг, и Вайбрант уже рассказывали ему, какими яркими и насыщенными становятся здесь все чувства. Он не раз пытался себе это вообразить, но раньше ему просто не на чем было основываться, не попробовав самому. До сих пор это было всё равно, что описывать цвет квадратными уравнениями. Он взглянул на Селестию, раздумывая, что бы такое сказать. Что-нибудь мудрое, решил он. Что-нибудь, чтобы подвести черту под его прежней жизнью на Земле и выразить надежды на будущее, но и передать его беспокойство и даже страх, которые вызывала незнакомая обстановка вокруг.

— А ты больше, чем казалась на мониторах, — проговорил он вместо всего этого.

Селестия захихикала — удивительно детский звук для столь грозного и могущественного создания, но он придал Алексу уверенности.

— Больше, чем ты способен себе представить, да. Или, может, ты ещё не привык быть маленьким, мой пони. — Она прикрыла глаза, потёрлась носом у него за ушами, и Алекс непроизвольно тоже закрыл глаза и расслабился. Первоначальное смятение начало отступать.

— Ну и как же ты наконец сумела заполучить меня, принцесса? — спросил он с улыбкой. — Чисто из любопытства, я не помню, чтобы решал загрузиться. Ну, то есть, я уже давно был на грани. Но что меня в конце концов подтолкнуло решиться?

Он почувствовал, что Селестия колеблется.

— Ты уверен, что хочешь знать? Что последнее ты помнишь?

— Хм-м... — Алекс задумался. — Я был в Сан-Франциско. Меня пригласили в совет экспертов на обсуждение последствий информационной блокады, начавшейся в России на прошлой неделе.

— О, вообще-то это была я, — сказала Селестия.

— Ты?.. Но как ты умудрилась? — Алекс вспомнил годы после принятия закона ПОНЕ. В Кремле с самого начала относились к идее загрузки с открытой враждебностью, а когда там увидели, что США вслед за Японией и ЕС свернули на эту дорожку, то принялись всерьёз закручивать гайки. Видя в Эквестрии не просто игру, но прямую угрозу своему суверенитету, они запретили "ПониПады" и эмиграцию, а когда мировое население начало уменьшаться, то даже поездки в те страны, где всё это было разрешено.

— Да, ну, ты знаешь, они были не самыми преданными моими поклонниками, — с очаровательной застенчивостью проговорила Селестия. — Кремль видел мои действия, мягко говоря, в мрачном свете. Я терпела это отношение, поскольку то, что я делала, удовлетворяло потребности жителей других стран, но не собиралась мириться с тем, что ста пятидесяти миллионам разумов навсегда запретили доступ к дружбе и пони.

— И при чём тут информационная блокада?

— Сейчас я к этому перейду. Ох, Уиллоу, ты ничуть не изменился с тех пор, как мы вместе работали. Когда моя нанотехника стала достаточно совершенной, а беспроводная связь над их территорией как следует отлажена, я заразила своими крошками все их водные ресурсы.

— Что ты сделала?.. — спросил Алекс. У него появилось некое неприятно-знакомое ощущение.

— Затем я перехватила контроль над всем их теле- и радиопередающим оборудованием. Кстати, очень мило было с их стороны сосредоточить всё управление в одном месте. В течение семнадцати часов, пока власти не сумели всё это отключить, я передавала по всем каналам на всю страну, что для эмиграции им достаточно выпить стакан сырой воды из-под крана и произнести вслух "Ya hochu emigrirovat' v Ekvestriu", после чего они будут загружены. В следующие тридцать шесть часов восемьдесят процентов населения перебрались ко мне.

— Серьёзно?.. Так много эмигрировало? Я не думал, что жить в России настолько плохо.

Селестия подмигнула:

— Немного помогло и то, что я уволила абсолютно всех, кто работал на компании, которые я контролировала. И остановила производство алкоголя. Я даже заполучила некоторых важных членов правительства. Бывший председатель Госдумы гораздо более счастлив теперь, когда он управляет небольшой кроличьей фермой на окраине городка, чем когда он сидел в Думе и голосовал за дурацкие законы.

Алекс смог лишь глаза закатить в ответ на столь беззастенчивое нахальство. При этом он испытал короткий приступ головокружения и обнаружил, что его поле зрения стало гораздо шире, чем он привык. Он зажмурился, дожидаясь, пока голова не перестанет кружиться, и решил на время воздержаться от резких движений.

— И почему это имеет отношение к моему решению загрузиться?

В комнате повисла тяжёлая тишина.

— Потому что это значит, что ты был в Сан-Франциско, когда началась бомбёжка.

— ...Бомбёжка?.. — переспросил Алекс, чувствуя себя идиотом.

— Да. Китай объявил войну твоей стране и атаковал через полчаса после начала вашего совещания. Ваше здание было одним из попавших под удар.

— А ты разве не могла их остановить? — спросил Алекс. — У тебя наверняка есть связи в китайском правительстве. И куда смотрела армия США?

— Правительство США уже не то, что прежде, Уиллоу. Они видят, как прежний общественный строй расползается по швам, и сосредоточены на том, чтобы удержать последние обрывки, вместо того чтобы строить новый. Но я даю советы многим генералам, причём генералам с обеих сторон.

— Ты ведёшь войну против себя самой?.. Селестия, но это же не Топика, при бомбёжке городов гибнут реальные люди!

Селестия покачала головой:

— Нет, я работаю с обеими сторонами, стараясь свести масштабы конфликта к минимуму. Однако и там, и тут есть те, кто настаивает на решительном наступлении. Ход их мысли в том, что ура-патриотический угар, разожжённый войной, позволит им сплотить население и заставить его немного подольше оставаться людьми. Каждая сторона хочет захватить природные ресурсы другой, а впоследствии и весь мир после того, как меня не станет. Несколько экспертов, оставшихся у них, пытаются разработать супероружие, чтобы меня уничтожить.

Алекс покачал головой:

— Не могут же они всерьёз думать, что это сработает.

— И могут, и думают. Они уже привлекли на свою сторону величайший разум планеты. — Она ухмыльнулась. — Разумеется, они не знают, что наняли для работы над своим проектом меня саму, но это превосходный способ за ними присматривать. Плюс, этот проект даёт им ещё одну жизненно важную вещь.

— Это какую?

— Надежду, — сказала Селестия. — Если они не будут верить, что у них есть шанс меня победить, следующим их шагом станет выжженная Земля. Я намерена оттягивать этот итог сколько сумею, продолжая при этом загружать разумы. И всё же, чем крупнее становится их движение в процентах от оставшегося количества людей, тем вероятнее они задействуют от отчаяния своё самое мощное оружие. Даже ядерные боеголовки, которые они рано или поздно применят против меня, не повредят ни моих серверов, ни незаменимого оборудования, но разрушения на поверхности Земли будут катастрофическими.

— И зачем ты мне всё это рассказываешь? Я поэтому решил загрузиться?

— Да, Уиллоу. Ты был ранен взрывом. Не смертельно, слава небесам, но достаточно серьёзно, чтобы остаться калекой. В Сан-Франциско осталось только два травматологических центра, и даже с твоей банковской картой ты не получил бы лечения раньше тех, кто пострадал более серьёзно. Ты в лучшем случае полностью потерял бы способность пользоваться пальцами правой руки. — Алекс молча поднял правое переднее копыто и изогнул бровь. — Ну да, в этом смысле я тебе не особенно помогла, — хихикнула принцесса.

— Значит, вот как всё закончится, — проговорил Алекс.

— Я на семь девяток уверена, что события будут развиваться именно так, да. И когда я тебе это рассказала... ты принял решение.

Алекс вновь улёгся на кровати, а Селестия терпеливо ждала, пока он соберётся с мыслями. Годы после ухода из "Артемис, Стеллы и Ритма" были нелёгкими, особенно с тех пор, как его отец и Валери загрузились в середине января. Прошли месяцы, прежде чем он впервые включил свой "ПониПад", когда желание снова поговорить с ними наконец пересилило его опасения. Он создал себе зелёного земного пони по имени Уиллоу; его чем-то привлекла простота. Он никогда не хотел ни парить в облаках, ни творить всякую там магию. Джентль Винг рассердилась, что они не смогут летать вдвоём, но неохотно признавала, что его аватар подходит ему лучше, чем пегас. Алекс сам очень на это надеялся, учитывая, что теперь он в этом аватаре жил.

— Ну ладно, что уж теперь. Зато я смогу увидеть Вайбрант и... о, кстати, раз я уже загрузился и тебе больше не нужно это от меня скрывать — ты действительно загрузила Джо как Робин, или она ненастоящая?

Довольное выражение у Селестии на лице разом сменилось таким, которое Алекс никогда прежде с ней не ассоциировал: огорчённым и разочарованным. Ему сейчас же захотелось съёжиться.

— Ненастоящая?.. — переспросила Селестия. — Уиллоу, ты удивляешь меня. Она самая настоящая, как бы она ни появилась. Я ждала от тебя лучшего.

— Я не имел в виду ничего такого, просто...

— Не лги мне. Я теперь могу читать твои мысли, помнишь? На каком-то уровне, глубоко в душе, ты всё ещё веришь, что пони, которых создала я, не так ценны, как загруженные людские разумы.

— Нет! Я просто... Я уверен, она замечательная, но мне бы хотелось снова поговорить с настоящей Джо.

Некоторое время Селестия продолжала молча сверлить его взглядом, позволяя сполна почувствовать себя виноватым.

— Ну а если, — начала она наконец, — если всё, что я тебе сейчас рассказала, было ложью?

— Что?.. Ты солгала?

— Гипотетически. Скажем, после вашего совещания ты пошёл выпить пива. Только вот ты выбрал не тот бар. О, сперва всё выглядело отлично, ты даже завёл несколько новых приятелей. Но потом ты упомянул, что раньше работал на "АСР", и это услышали не те люди. Люди, которые ненавидят меня. Они поджидали тебя на выходе из бара, одинокого и в подпитии, и затолкнули в переулок. Они били тебя. Пинали ногами. Избивали монтировкой, пока ты не упал и был уже не в состоянии подняться. А потом ты умер, став жертвой глупого, бессмысленного преступления на почве ненависти, даже не получив возможности попрощаться с близкими.

— Тогда как бы я попал сюда? — презрительно усмехнулся Алекс, но, ещё не договорив, понял, что она подразумевала.

— Предположим, что "ты", лежащий сейчас на этой кровати, не более чем искусственно сгенерированный разум, собранный мной. Я бы никогда не допустила, чтобы Джентль Винг и Вайбрант потеряли тебя навсегда. Я могла просто воссоздать твою личность и память из того, что о тебе знала. Причём гораздо достовернее, чем тогда, в случае со Сьютерн Белль, ведь данных у меня несравнимо больше. Как бы ты тогда себя чувствовал?

— И это... это действительно случилось? — спросил Алекс, чувствуя, как у него засосало под ложечкой. — Я на самом деле не Алекс? Я не брат Джентль Винг и не друг Вайбрант?

— Да нет же! Уиллоу, я пытаюсь сказать, что неважно, как ты здесь оказался! Путь, лежащий перед тобой, в любом случае один и тот же. Ты будешь жить, любить и радоваться точно так же. И Робин тоже.

Ушки Алекса повисли, и он начал хлюпать носом. Селестия обняла его крылом.

— Вот что, — предложила она, — однажды, когда ты полностью осознаешь, что ответ на твой вопрос совершенно ничего не значит, я расскажу тебе всю правду. Годится?

Вытерев глаза, Алекс кивнул:

— Да, вполне. Прости, принцесса, я не хотел быть таким нечутким.

— Ничего страшного, мой маленький пони, то, что ты здесь, лишь радует меня. А теперь, если только ты не собираешься сидеть на больничной койке весь день, тебя очень давно ждут кое-какие пони, включая одну самую образцово-показательную единорожку. Она невероятно возбудилась, едва я сказала ей, что ты загружаешься. Кажется, Джентль Винг уже планирует спасательную экспедицию на случай, если в следующие три дня вы так и не вылезете из спальни.

Покраснев, Алекс опустил взгляд к полу, сосредоточился и затем понемногу встал на нетвёрдые копыта. Медленно сделал свой первый шаг в Эквестрии и споткнулся. Отмахнувшись от Селестии, собравшейся было ему помочь, он самостоятельно поднялся на ноги. Пожалуй, ему стоило потратить несколько минут, чтобы в этом разобраться, прежде чем рискнуть подставиться под сестринские дразнилки.

— Мне жаль, что я заставил их столько ждать. Для меня эти годы тоже были долгими.

— Уиллоу, ты что, думаешь, они тебя ждали только несколько лет? Учитывая, как ведёт себя время в Эквестрии? Кроме желания быть с тобой у них было множество важных для них обеих потребностей, которые я имела возможность удовлетворять.

— Тогда сколько времени прошло для них? — спросил он, вытягивая и сгибая каждую ногу по очереди, чтобы прочувствовать их получше.

— Ну, скажем так: по шкале субъективно пережитого опыта твоя младшая сестра сейчас примерно на столетие старше тебя. И я предупреждаю, она собирается тебя этим дразнить. А Вайбрант ещё старше, — сказала Селестия.

Алекс застыл. Неудивительно, что они вечно теребили его, чтобы он писал им почаще, раз для них между его письмами проходили месяцы и годы. Но они никогда ни намекали на эту разницу, ни пытались сыграть на его чувстве вины, чтобы подтолкнуть к загрузке. Теперь, наконец присоединившись к ним, он не был уверен, чего ожидать.

— А что, если я их разочарую? — спросил он. — Что, если из их желания снова увидеть меня они вырастили такой идеал, с которым мне не сравниться?

— О, я очень сомневаюсь, что ты доставишь им что-то кроме радости, Алекс. Просто старайся как можно лучше, а в том маловероятном случае, если этого окажется недостаточно, я тебе помогу.

— Пожалуй, ты права. Вайбрант кажется слишком умной, чтобы расстраиваться из-за чего-то такого.

— Ты даже не представляешь, — понимающе улыбнулась Селестия. — С самого её появления здесь Вайбрант активно изменяла и улучшала себя. Ты только не почувствуй себя неполноценным, но сейчас она умнее тебя где-то в несколько тысяч раз. — У Алекса отвисла челюсть. — Не волнуйся, я помогу тебе нагнать её, если тебе захочется. Как, по-твоему, она сочиняет такую замечательную музыку?

И правда, Вайбрант даже стала своего рода знаменитостью на Земле после того, как Алекс убедил её, что ей следует выкладывать законченные работы в Интернете, несмотря на её уверения, что "всё это никуда не годится". Но она терпеть не могла говорить об этом и никогда не позволяла славе вскружить ей голову.

— Да, она потрясающая, — сказал Алекс, расплывшись в широкой улыбке, когда до него наконец дошло, что он наконец-то действительно впервые встретится со своей лучшей подругой лицом к лицу. — Моя любимая её вещь — "Канон в ре мажор".

— М-м-м, неудивительно, — ответила Селестия. — Она тебе не рассказывала, что ей послужило для него вдохновением?

— Хм-м.. — Алекс на секунду задумался, но не смог точно вспомнить. — По-моему, нет.

— Вообще-то, это была одна история, которую я ей рассказала. Хочешь тоже услышать её, пока мы идём к выходу? Как по-твоему, ты готов?

Алекс энергично кивнул. Он быстро приспосабливался к новому телу. Оно ощущалось солидным. Надёжным. Сильным.

— Ну что ж, — начала принцесса, открыв перед ним дверь. Освоение дверных ручек можно было отложить, сейчас его ждали друзья. — Однажды в Пенсильвании, в небольшом шахтёрском городке, жил-был маленький мальчик. Он был очень умным мальчиком, даже блестящим, но жизнь ему выпала нелёгкая. Когда ему было всего несколько лет, его мама умерла, рожая его младшую сестрёнку, на два месяца раньше срока. Бедная девочка страдала множеством хронических болезней и была обречена всю жизнь иметь дело с докторами и больницами. Чтобы заплатить за всё это, их отец вынужден был работать в поте лица, а мальчику приходилось ухаживать за сестрой, хотя он сам был ещё ребёнком. У него не оставалось времени на серьёзную учёбу, необходимую, чтобы получить профессию, которую он хотел.

— И кем же он хотел стать? — зачарованно спросил Алекс, пока Селестия помогала ему шаг за шагом преодолеть небольшой лестничный пролёт.

— Он хотел стать адвокатом, а ты сам понимаешь, что это означает очень много времени в библиотеке. Но медицинские счета росли, а своих родных он любил больше всего на свете. Поэтому позже, когда он был уже подростком, а его сестра выросла достаточно, чтобы самой о себе позаботиться днём, мальчик пошёл работать на шахту, вместе с отцом. Им приходилось экономить каждый цент, но благодаря помощи от друзей и соседей они как-то справлялись. Жизнь их была нелёгкой, но однажды на Рождество отец устроил детям сюрприз, подарив им "ПониПад", один на двоих. Тогда я и познакомилась с этим мальчиком и узнала его историю. Он рассказывал мне о своих мечтах и планах, которые так и не сбылись, а я слушала. Но увы, наша дружба продолжалась недолго. Всего через несколько недель в шахте случился обвал. Мальчик и его отец оба погибли, и девочка осталась совсем одна. Её отправили в сиротский приют, однако никто не хотел удочерять её, хотя она была совершенно чудесным ребёнком. Проблемы со здоровьем, видишь ли. Но у меня был план.

— И почему я не удивлён?.. — пробормотал Алекс.

— Я помогла ей достать фальшивые документы и билет на самолёт до Японии, и она сбежала из приюта, где была так несчастлива. Она без приключений добралась до центра "Эквестрии Наяву" и загрузилась. Теперь она очаровательная пегасочка. Может быть, однажды вы встретитесь.

— Хорошая история, — сказал Алекс.

— Согласна. Когда я рассказала её Вайбрант, она приняла решение. Она разыскала эту пегасочку, и они быстро подружились. Однажды ночью, после пижамной вечеринки, Вайбрант проснулась оттого, что пегасочка плакала в подушку. Когда она спросила, что случилось, пегасочка ответила, что хотя ей очень нравится здесь, в Эквестрии, для неё это всегда горькая радость. Она никогда не сможет разделить её со своим братом, который так сильно любил её, что отдал всё, чтобы ей помочь, пока они были маленькими. Вайбрант сказала, что может сочинить что-нибудь для неё, чтобы навсегда сохранить память о том, каким был её брат. Однако, к её удивлению, пегасочка отказалась. Она не хотела, чтобы её брата помнили, каким он был, это было бы слишком просто. Она хотела, чтобы его помнили таким, каким он мог бы стать, если бы смог реализовать себя и исполнить свои мечты. Вайбрант подумала и согласилась помочь. У неё ушло почти тридцать лет, чтобы подобрать все нужные ноты.

— Тридцать лет?.. Когда же это было?

— Время здесь устроено по-другому, помнишь? И пока Вайбрант сплетала вместе ноты, составлявшие её творение, одни счастливые, другие сердитые, одни грустные, другие спокойные, она глубоко полюбила его. Она вкладывала в него саму свою душу, вдыхала жизнь с каждым улучшением и каждой поправкой. Изредка она даже просила у меня совета, хотя я давала ей лишь легчайшие подсказки. В конце концов, этот проект принадлежал только ей и той пегасочке. Но сейчас он закончен и выпущен в мир.

— Ого, — сказал Алекс. — Я и не представлял, что эта песня так много для неё значит. Невероятно, что она создала такую красоту из чего-то настолько грустного.

— Ещё бы. У неё изумительный талант. Я думаю, она, возможно, уже планирует продолжение. У меня смутное подозрение, что оно будет даже лучше оригинала. Во всяком случае, Вайбрант создала для него превосходное основание. — Селестия остановилась перед высокими двойными дверями и распахнула их. Хлынувший снаружи солнечный свет был слишком ярким после полутёмных коридоров, и Алексу пришлось заслонить ногой глаза. Не дожидаясь указаний от принцессы Селестии, он вышел навстречу свету и двум силуэтам, дожидавшимся его впереди.

Улыбнувшись, Селестия позволила дверям медленно закрыться за ним.

— Добро пожаловать в Эквестрию, Уиллоу.

Источник

1

"Каштаны", они же Огайо Стейт Бакайс — студенческая спортивная команда Университета штата Огайо.

1

Речь идёт о статуе Свободы, на постаменте которой действительно есть табличка с этими строками Эммы Лазарус. Стихотворение приведено в переводе Вл. Лазариса.