# Сложные отношения

Softy8088

У Твайлайт Спаркл есть секрет: многие годы она поддерживала сексуальные отношения со своим братом — Шайнингом Армором. Но что же теперь, когда её брат женат на прекрасной принцессе Кейденс, станет с их запретной связью?

Источник

## Пролог

Дверь погружённой во мрак библиотеки открылась, ненадолго впустив внутрь тусклый желтовато-оранжевый свет уличных фонарей, после чего он был изгнан щелчком выключателя и небрежным толчком заднего копыта, захлопнувшим дверь.

Трио кобылок двинулось по слегка извилистой траектории через весь первый этаж библиотеки. Та, что шла в середине, заливисто хихикала. Те, что шли придерживая её по бокам, хихикали лишь немногим меньше.

— Так, может быть, он из Королевской Стражи? — спросила разрумянившаяся Рарити, внимательно изучая опиравшуюся на неё пони из-под игриво полуприкрытых век.

Твайлайт фыркнула и ещё сильнее навалилась на белую единорожку.

— Мммможет быть... — промычала она, затем икнула и вновь захихикала.

— Считай, что это да, — предложила Рэйнбоу и как-то сумела поймать лиловую подругу, когда та опасно покачнулась в её сторону, притом что сама нетвёрдо держалась на ногах. — Он хотя бы лейтенант? Или, может, командор?

Твайлайт неловко подняла переднее копыто и потрепала голубую кобылку по голове.

— Ниччё не выйдет, Дэши-вэши... я же гврю, этто с... сссикрет, — сказала она и опять качнулась в сторону Рарити.

— "Дэши-вэши"?! Твайлайт, да ты совсем упилась. Эй, Рари, сколько сидра она там вообще выпила?

— Насколько я припоминаю, Рэйнбоу Дэш, это именно ты занималась тем, что подливала ей в кружку, — ехидно заметила Рарити. — Кому, как не тебе, лучше всех об этом должно быть известно.

— Эй, я просто пыталась помочь ей расслабиться!

— Что ж, в этом ты определённо преуспела. — Белая кобылица, которая на данный момент оставалась самой трезвой из всех троих, остановилась на мгновение, чтобы получше подпереть Твайлайт. — Бедняжка едва стоит на ногах, и мне страшно представить, что ждёт её завтрашним утром.

— Ну, — Дэш хохотнула, — теперь мы хотя бы знаем, что она очень весёлая, когда напьётся.

Наконец, вся троица достигла лестницы на другой стороне зала.

— Ну давай, Твай, уже почти, надо только поставить твою... уфф, нет... ой! Блин! Агх!... Уй-й-й... Я так и хотела сделать.

Рарити смерила двух распластавшихся перед ней пони взглядом.

— Ох, чего мне только не приходится терпеть по твоей милости, Рэйнбоу Дэш!

— Рэйнбоу Бдыщь, — отозвалась с нижней ступеньки Твайлайт, хорошее настроение которой ничуть не пострадало при падении, что было заметно по беззаботной улыбке на её лице.

— Эй!

— Давайте-ка попробуем ещё раз, — мягко прервала Рарити едва не разразившуюся перепалку. Она помогла другой единорожке встать, пегаске же предоставила самой вести борьбу за равновесие. — Итак, все готовы? Твайлайт, Рэйнбоу? Хорошо. Теперь, правое переднее копыто вперёд.... вот так, теперь переднее левое... хорошо, теперь снова переднее правое, и заднее левое, отлично! Видишь, ходить по лестницам всё-таки не так уж страшно!

— Значит, королевский стражник, — продолжила рассуждать голубая кобылка. — Лейтенант или выше...

Твайлайт лишь молча улыбнулась в ответ, не подавая никаких намёков.

— Что ж, — вернулась к дискуссии Рарити, — если ты хочешь знать моё мнение, то причина того, что Твайлайт так настойчиво скрывает личность своего кавалера, состоит в том, что их отношения были не вполне благопристойны по стандартам приличного общества. Запретная связь, если тебе угодно...

Улыбка лиловой пони чуть потускнела, но это событие ускользнуло от взглядов её двух спутниц.

— Интрижка с офицером стражи просто не соответствует нужному уровню. Глядя на все имеющиеся улики, я бы предположила, что речь идёт об одном из профессоров Школы Селестии для Одарённых Единорогов. Преподавателю в столь почтенном учебном заведении вступить в любовную связь с ученицей — это настоящий скандал. Бедняжка Твайлайт держит всё в тайне, чтобы защитить его карьеру и репутацию.

— Должна признать, — ответила Рэйнбоу, поразмыслив над этим немного, — звучит ужасно похоже на правду.

Достигнув наконец той комнаты, что служила Твайлайт спальней, две более трезвые кобылки отбуксировали едва державшуюся на ногах подругу к её ночному пристанищу.

— Я всё-таки не могу поверить, что эта всезнайка впервые чпокнулась раньше нас всех! Откуда нам знать, что она не выдумывает?

— И для чего же, скажи на милость, Твайлайт стала бы лгать нам о таких вещах? Не все пони испытывают нужду преувеличивать свои победы, чтобы потешить эго, в отличие от некоторых присутствующих пегасов.

Возразить Дэш не успела, так как Твайлайт, пытаясь опуститься на кровать, утянула пегаску вслед за собой, а затем, приняв, видимо, радужногривую голову за подушку, радостно улеглась на неё сверху.

— К тому же, — продолжала Рарити, воспользовавшись заминкой подруги, — потребовалось внушительное количество уговоров и больше крепкого сидра, чем когда-либо на моих глазах вливалось в одну пони, чтобы вытянуть из неё хоть что-то.

Дэш наконец-то сумела выбраться из-под своей лиловой подруги и сделала жадный глоток воздуха, которого всё это время была лишена.

— Ну всё, меня это уже достало! Колись, Твай. Мы же твои друзья всё-таки, нам-то ты можешь доверять! Хочешь, дадим Пинки-Клятву, что никому не расскажем?

Твайлайт лишь помотала головой:

— Простите, это секрет.

Глаза единорожки были закрыты, и было ясно, что ей оставались последние драгоценные секунды сознания.

— Ты всё повторяешь это, моя дорогая, но... Твайлайт, я только надеюсь, что ты не защищаешь кого-то, кто... ну, скажем, злоупотреблял своим положением и пользовался тобой?

Твайлайт замотала головой ещё настойчивей:

— Нетнетнетнет... не пользовался! Он самый лучший! Самый милый, чудесный...

И Дэш, и Рарити внимали ей с навострёнными ушами, но их мордочки сразу же скуксились, как только стало понятно, что Твайлайт не собирается поведать им ничего, кроме перечисления этих туманных качеств.

Рарити откашлялась:

— Дорогая, я вынуждена согласиться с Рэйнбоу. Мы же твои подруги. Ты всё можешь нам рассказать. Даже если это твоё юношеское увлечение включало в себя некую непристойность, это не заставит нас думать о тебе хуже. Мы сохраним твой секрет.

Снова мотание головой:

— Не-а.

— Ну Тва-ай! Скажи хоть, это был кто-то известный? Кто-нибудь из Вондерболтов? Или тот чувак Хойти-Тойти? Или может... Принцесса Селестия, магически превращённая в жеребца?

Скупой заливистый смешок — вот весь ответ, который они получили от пьяной лиловой единорожки. Другая же не столь пьяная единорожка громко ахнула, в ужасе распахнув глаза. Рэйнбоу глянула на неё с удивлением, а затем озорно улыбнулась.

— Или, может, Рарин папа?

— Рэйнбоу Дэш!

Твайлайт покатилась по кровати от неукротимого приступа хохота.

— О-отлично, Дэши! — На секунду она встретилась взглядом с обомлевшей Рарити и, словно отвечая на немой вопрос, выразительно икнула. — Мммможет быть... — добавила она, чем вынудила белую кобылицу ахнуть от возмущения, затем ахнуть ещё раз и наконец гордо удалиться из комнаты с высоко поднятой головой.

Выйдя на лестницу, Рарити старательно потопала копытами, чтобы создать видимость того, что она ушла, сама же при этом осталась стоять прямо за дверью, внимательно вслушиваясь в продолжение разговора.

— Окей, Твай, Рарити нет. — Пегаска осторожно потормошила полуспящую подругу. — Это останется только между нами, — по-заговорщицки прошептала она. — Мне ты можешь во всём доверять, ты же знаешь. Будь оно хоть трижды незаконно, ты всё равно можешь рассказать мне. Я ведь воплощённая Верность, а это значит, что я даже тело тебе помогу закопать, если надо будет. Думаю, один маленький секретик я уж как-нибудь сохраню.

Твайлайт открыла глаза и мечтательно посмотрела на Рэйнбоу.

— Я люблю тебя, Дэши... — сказала она, заставив голубую пони смущённо отвести взгляд.

Затем она снова залилась смехом:

— Но нет. Извини, не скажу.

Дэш вздохнула, видя, как последний шанс утолить любопытство выскальзывает из её копыт, погребённый под шумными всхрапами нагулявшейся подруги.

Пегаска нисколько не удивилась, обнаружив, что Рарити ждёт её у подножья лестницы. Когда они вместе вышли из библиотеки, единорожка первой решила нарушить молчание:

— Вообще-то, я действительно считала. Их было девять. Девять этих чудовищно больших кружек сидра.

Дэш присвистнула.

— Вау. Даже я бы, наверно, не смогла столько выпить.

Рарити кивнула.

— Следует отдать должное её непреклонности. Даже после всего этого она так и не раскрыла свой секрет. И это вселяет в меня определённое беспокойство... особенно в свете того, что, если я правильно прочла между строк, она была ещё совсем жеребёнком, когда это произошло.

Пегаска пожала плечами.

— Как по мне, если никто не пострадал, то и ладно. Видела, как она рассказывала про это? У неё глаза такие блестящие делаются, только когда она видит новенькую энциклопедию или типа этого. Когда бы и с кем он у неё ни случился, её первый раз был просто офигенным. Мне бы так повезло.

Белая кобылица кивнула. Внезапно она остановилась и её глаза уставились на что-то видимое лишь в её воображении.

Её спутница прошла ещё несколько шагов, прежде чем заметить, что идёт одна.

— Аллё! — Дэш помахала копытом перед лицом единорожки. — Эквестрия вызывает Рарити!

— О! Всё нормально, — ответила та, снова принимаясь идти. — Просто я поняла, что частью того, что я чувствовала, была не тревога. Это была зависть.

Дэш вскинула бровь:

— Серьёзно? Ты завидуешь первому разу Твайлайт?

— Именно. Мой был... скажем так, не столь приводящим в восторг. Мне остаётся лишь посетовать вслед за тобой, что мне не повезло так, как повезло Твайлайт. Бесспорно, кем бы ни был её таинственный жеребец, он ухаживал за ней так, как она по-настоящему заслуживала. — Лицо Рарити приняло решительный вид. — И я буду радоваться за неё. Этот урок я хорошо усвоила, и не позволю себе его повторять. Ничто так не отравляет отношения, как этот гадкий зеленоглазый монстр.

Рэйнбоу Дэш озадаченно почесала в затылке.

— Спайк, что ли?

Рарити издала усталый стон.

— Нет, я говорю о чувстве зависти.

— А-а.

— Если тебе действительно не безразлично счастье другой пони, то ты должна смиренно радоваться с ней её счастью, а не таить на неё обиду за то, что оно у неё есть.

— Звучит как хорошее письмо Принцессе Селестии.

— Могло бы быть, пожалуй. Только я сомневаюсь, что Принцесса оценит, если я стану описывать ей свой первый сексуальный опыт в сравнении с опытом её любимой ученицы.

— Эй, — Дэш широко улыбнулась, — откуда тебе знать наверняка...

## Глава первая: Ожидания

На стук в дверь ответили быстро. Даже слишком быстро; прямо как будто бы брат всё это время с нетерпением ждал её прихода.

— Твайли! — радостно выкрикнул он с широкой улыбкой.

Другого приглашения ей и не требовалось. Лиловая единорожка бросилась через порог прямо в распростёртые копыта брата, и хотя жеребец мог похвастаться внушительным размером и силой, веса его младшей сестры всё же хватило, чтобы заставить его отступить на несколько шагов. Перемётные сумки Твайлайт, плотно набитые всем необходимым для недельной поездки, легко соскользнули с её спины и были забыты ещё до того, как коснулись пола.

— Я так по тебе скучала, Шайнинг, — сказала она, крепко прижимая его к себе. Её передним ногам немного не хватало длины, чтобы объять его широкую грудь, но они всё равно предпринимали отважную попытку. Уткнувшись мордочкой в его загривок, Твайлайт потянула носом запах брата. Шайнинг, в свою очередь, сделал то же самое, и следующие пару минут они просто сидели на полу и обнимались.

Наконец они выпустили друг друга, но только лишь затем, чтобы вновь надолго замолчать, вглядываясь друг другу в глаза. Твайлайт казалось, будто брат что-то читает внутри неё, и она даже начала беспокоиться, не слишком ли она очевидна в своих желаниях. Пока что их объятья можно было назвать близкими, но лишь в семейном смысле. Она не посылала ему никаких сигналов о прочих своих чувствах; по крайней мере, не осознанно. По правде говоря, Твайлайт и не рассчитывала, что что-то подобное может сегодня случиться.

Она не рассчитывала, но она... надеялась.

— А... Кейденс здесь? — спросила она, заглядывая за него, как будто ожидала, что розовая аликорница будет стоять прямо там.

— Нет, — ответил он, — она на какой-то встрече с Принцессой Селестией. Её не будет до самого вечера. Мы здесь совсем одни.

Последнее слово он произнёс с чуть большим ударением, чем планировал.

Твайлайт с лёгкостью подметила это, но постаралась обуздать свои фантазии. Научный склад ума не позволял ей принять малейший намёк за непреложный факт. Ей нужно было быть абсолютно уверенной, что он всё так же относится к ней, а единственным способом проверить это было набраться смелости и спросить. Каким бы ни оказался ответ, он всё равно останется её братом, напомнила она себе, готовясь к возможному отказу.

— Шайнинг, — начала она неуверенно, опустив глаза, — я понимаю, что ты теперь женат, и я хочу, чтобы ты знал, что я очень-очень рада за тебя. Я понимаю, что это, видимо, изменит отношения... между нами. — Она на мгновение прикусила губу. — И я просто хотела сказать, что я понимаю, и это не страшно, и... и я всегда буду любить тебя, несмотря ни на что.

Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, но им так и не суждено было пролиться. Копыто брата бережно приподняло её за подбородок, и она вновь посмотрела в его голубые глаза. В эти сильные, ласковые, любящие глаза.

— Твайли, — сказал он едва ли громче шёпота, — уверяю тебя... — он наклонился ближе, — ...ничто не изменилось между нами.

И не теряя более ни секунды, он поцеловал её в губы. Она с готовностью приоткрыла рот, позволив его языку коснуться её, как это бывало уже много раз. Она слегка подалась ему навстречу, выписывая языком знакомые движения, которые ей так долго хотелось исполнить вновь. Лиловая единорожка смутно ощутила, как тает напряжение в мускулах, которого она даже не осознавала, как оно испаряется и исчезает в какой-то неуловимый момент, отчего становилось трудно сказать, как же она ещё умудрялась стоять на ногах.

Пара слезинок сумела отыскать лазейку, чтобы пролиться, но была сразу же утёрта, едва закончился поцелуй.

— Я... я не знала... — снова заговорила она, на этот раз глядя прямо в глаза жеребца с улыбкой полной радости и облегчения. — То есть, я не была уверена, что ты всё ещё... — она замолчала подбирая нужное слово, — ...хочешь меня.

Он покачал головой с беззлобным укором, как будто его сестра сказала только что бесспорную глупость.

— Тебе не стоило сомневаться, Твайли. Что бы ни случилось, ты всегда будешь моей маленькой сестрёнкой. Ты всегда будешь желанной для меня.

Он нежно коснулся её рога своим, и лёгкий румянец, проступивший на щеках младшей пони, был ему ответом.

— Вообще-то, я уже не такая и маленькая! — игриво возразила она.

— Вот как? — его улыбка стала коварной. — А почему же тогда я до сих пор могу сделать это?

Твайлайт взвизгнула, когда розовая полупрозрачная аура подхватила её и подняла в воздух. От непрерывного хихиканья стало трудно говорить.

— Ты... ты не можешь! — выкрикнула она. — Я слишком старая! Слишком большая!

— Что ж... — Он пару раз подкинул её в воздухе, отчего единорожка запищала от плохо скрываемого веселья. — Стоит признать, ты немного раздобрела, но не настолько, чтобы я не смог тебя поднять.

Он развернулся, всё ещё держа младшую пони перед собой, и понёс её вверх по лестнице и дальше по короткому коридору.

— Ты что, хочешь сказать, что я толстая?! — сказала она обвиняющим тоном со всей притворной ненавистью и презрением, которые могла призвать.

— Ага, но ты сама это сказала, — невозмутимо ответил он. — По крайней мере, я не называл тебя старой. — Он замолчал, внимательно разглядывая её. — Постой, это что, седые волосы у тебя в гриве?

Лиловая пони ахнула.

— Да как ты смеешь?! — воскликнула она, но тут же вновь залилась смехом. Так продолжалось до тех пор, пока она не увидела конечную цель их путешествия.

— Нет! Нет! — закричала она с выражением, которое можно было описать только как радостную панику, и лихорадочно замахала копытами, противясь тому, что сейчас должно произойти.

— О да, — настойчиво произнёс он с прямо-таки злорадной ухмылкой.

Не приложив каких-либо видимых усилий, как и пристало единорогу столь выдающихся магических способностей, Шайнинг Армор подбросил свою сестру почти к самому потолку. Крик застрял у Твайлайт в груди, когда она, описав дугу, пролетела по комнате, и смог вырваться лишь после того, как она полетела вниз. "Только бы соседи ничего не услышали," — мелькнуло у неё в голове.

Она отскочила от матраса раз, другой, третий и лишь после этого завязла в мешанине из простыней и подушек, возникшей при её приземлении. Постель не стала ничуть аккуратней и от веса второго пони, бесцеремонно плюхнувшегося на неё следом, с успехом компенсируя превосходящей массой меньшую скорость.

Попытки Твайлайт унять смех привели лишь к тому, что единорожка сдавленно икнула — причудливый и одинокий звук. Оставив все усилия, она позволила долгому приступу хохота закончиться естественным путём, чтобы лёгкие смогли вернуться к более спокойному ритму. Лиловая пони утёрла лицо копытом и с некоторым удивлением обнаружила, что оно осталось совершенно мокрым от слёз. Она даже не осознавала, что начала плакать.

Шайнинг поднялся на ноги и встал над лежащей на спине сестрой. Он опустил голову и начал бережно и методично собирать слёзы с её лица, наполовину целуя, наполовину слизывая их. Твайлайт не сопротивлялась, её тело совершенно расслабилось, и она закрыла глаза, позволяя ему собрать слёзы вокруг них. Несколько раз он прерывал своё занятие, чтобы поцеловать сестру в губы, и вкус соли на его языке заставлял её улыбнуться. Его старания не увенчались полным успехом — когда он закончил, её лицо не стало абсолютно сухим, — но смысл их был не в этом.

Когда со слезами Твайлайт было покончено, они обменялись ещё одним долгим взглядом. Шайнинг Армор согнул задние ноги, опуская часть веса на бёдра и живот младшей пони. Улыбка лиловой кобылки стала ещё шире, когда она ощутила тёплую продолговатую тяжесть, стиснутую между их пупков. Шайнинг не спешил и не предпринимал никаких новых действий, но его член веско напоминал о своём присутствии своим теплом и мерной пульсацией. Твайлайт позволила себе ненадолго расслабиться и понежиться в этом ощущении, любуясь сидящим над ней братом.

Он был во всех и каждом отношении прекрасным образцом мужественности. Немного крупный для жеребца, но не безобразно огромный. Мускулы его отличались выдающимся рельефом, но не выпирали при этом буграми. Всё его телосложение говорило о том, что его обладатель наделён как силой, так и скоростью. Его белая шерсть выглядела чистой и опрятной, не оставляя впечатления излишней выхоленности, и то же можно было сказать о его двухцветной, ниспадавшей на плечи гриве. Однако сейчас вовсе не грива брата занимала все мысли Твайлайт, а его глаза. Те самые глаза, что всегда говорили ей, как никогда не смогут сказать слова, что он любит её беззаветно. И всегда будет любить.

Родители Твайлайт беззаветно любили её. Она это знала. Друзья любили её, как любят друзья. Даже о Кейденс можно было сказать, что она любит её — как нянька. И всё же никто из них не знал её так, как знал брат. От него она ничего не прятала и не скрывала. Они знали друг друга гораздо более близко, чем должно быть позволено брату с сестрой. С самых юных лет они делились друг с другом всеми своими мыслями, своими надеждами, своими мечтами... и своими телами. Любовь, которую она видела в его глазах, была не столько отличной от всех других видов любви, сколько являлась соединением всех видов любви, что она испытывала в жизни, и ещё сверх того.

У Твайлайт никогда не было кольтфренда. Судя по тому, что она читала о романтических отношениях, это было сложное и запутанное занятие. То же, что она делила с Шанингом, было простым, искренним и безупречным. Но что ещё важнее, ей этого было достаточно. Не было никакой пустоты, никакого пробела в её жизни, который нужно было бы заполнять, покуда она знала, что у неё есть брат, который любит её, пусть даже большей частью только на расстоянии. Она не думала о Шайнинге как о своём возлюбленном, он был для неё кем-то совсем иным. "Брат", пожалуй, было самым точным словом, но даже оно не передавало всей глубины их привязанности друг к другу. После многих лет бесплодных попыток подобрать подходящую формулировку она наконец решила, что в языке просто нет слова, которое вмещало бы всё то, что он значил для неё. Он был её другом, её защитником, её семьёй, её пламенем...

Кстати, о пламени.

Тепло, покоившееся на животе Твайлайт, обзавелось парой, горевшей чуть ниже и дальше. Её кобылиное естество бестактно напоминало о себе, требуя внимания, и вот теперь, отринув последние тени сомнений, Твайлайт с радостью ему подчинилась. Она начала с коротких медлительных движений бёдрами, прижавшись петелькой к нижней стороне пениса Шайнинга, и постепенно придавала им всё большую глубину. Она уже была достаточно влажной, чтобы её движения оставляли тонкий глянец женственных соков на нижней стороне его члена, позволяя ей легко скользить вдоль него. Дыхание Твайлайт становилось всё глубже и размереннее в ответ на райские ощущения, разливавшиеся от её подхвостья, но она держала их под контролем. То, что здесь происходило, не было неистовым и диким, оно было чувственным.

Шайнинг тем временем испытывал ничуть не меньшее удовольствие. Какому-то другому не столь вдумчивому или опытному жеребцу могло бы показаться, что она его дразнит, но белый единорог давно научился наслаждаться подобными ощущениями как чем-то самоценным, не низводя их в ранг простых прелюдий перед куда более пылкими действиями. Его мужское естество вздрагивало и напрягалось от каждого движения сестры. Шайнинг тихо застонал и на секунду оторопел, когда услышанное им оказалось совсем не таким, как он ожидал. Он рассмеялся, осознав, что это Твайлайт тоже застонала в одно время с ним, и получившийся звук немало удивил их обоих.

Он наклонился, чтобы подарить ей ещё один поцелуй, и тот был с жадностью принят. Несколько минут они продолжали в том же духе: единорожка извивалась под братом, мягко прижимаясь к нему и сопровождая свои действия то стоном, то вздохом, то прикосновением губ, или какой-либо их комбинацией. Со временем, впрочем, именно Твайлайт решила перейти к чему-то более агрессивному. Оперевшись передними ногами на его плечи, она задрала задние так, что конец его члена навис прямо над её заждавшейся щёлкой, и одним взглядом дала ему понять, что готова.

Он погрузился в неё с отточенной лёгкостью. Лиловая единорожка вдохнула, наполняя лёгкие воздухом в унисон тому, как плоть жеребца наполняла её лоно. Срединное кольцо скользнуло между её задних губ, заставив Твайлайт чуть заметно вздрогнуть — момент чистейшего блаженства. Ощущение того, как стенки её лона растягиваются, приспособляясь к пенису брата, рассыпало свежие волны тревожного наслаждения по всему её телу. Это было глубоко удовлетворяющее чувство, но вместе с тем оно лишь распаляло её желание быстрее, чем могло его утолить.

Шайнинг начал медленно раскачиваться, то погружаясь в неё до основания, то оставляя в ней лишь около трети своей длины. Дыханье Твайлайт стало более тяжёлым, но пони начала беспокойно ёрзать. Пользуясь магией, она подёргала простынь, пытаясь расправить неприятную складку, образовавшуюся у неё под спиной, но даже расправив её, Твайлайт продолжала немного хмуриться.

— Шайнинг, стой.

Он тут же подчинился, отступив назад и с беспокойством посмотрев ей в лицо. Твайлайт торопливо разгладила простынь на краю кровати и вновь легла там на спину, устроившись плечами на самом краю матраса.

— Прости, — извинилась она, — я просто хотела... ну, знаешь...

Объяснения замерли у Твайлайт на устах, когда она поняла, насколько они будут излишни. Слегка кивнув, она дала ему знать, что он может продолжить.

И он продолжил. Рывки жеребца стали теперь чуть быстрее, чуть сильнее и напористее. Твайлайт застонала и запрокинула голову, сладко урча, свесившись через край кровати так, что её чёлка касалась пола. От прилившей крови голова наполнилась приятным теплом и гудением, отчего каждый звук казался менее резким и более... густым. Ей это нравилось. Тем временем то, что происходило у неё между ног, буквально впрыскивало жидкое блаженство ей в кровь. Каждый раз, когда белый жеребец чуть выскальзывал из неё, она жаждала его возвращения, и каждый раз, когда он снова наполнял её, ей хотелось, чтобы он оставался в ней вечно, и только знание, что следующий толчок принесёт ещё большее удовольствие, смиряло эти наивные порывы.

Шайнинг Армор больше не мог так просто дотянуться до её губ, а потому взамен он стал услаждать их обоих, покрывая шею Твайлайт долгими влажными поцелуями, в то время как его свободное копыто ласкало поочерёдно то бок, то грудь единорожки, то гладило вокруг её Метки. Ощущение тёплой и мягкой плоти лиловой пони, крепко обнимавшей его член, возбуждало его тело всё сильнее и сильнее, тогда как душа наполнялась неизмеримой радостью при мысли о близости, которой они так легко и беззаботно делились друг с другом.

Твайлайт была не против уступить брату инициативу, но не собиралась оставаться пассивной участницей. Она двигала бёдрами навстречу его движениям, пусть с меньшей свободой, но зато с не меньшим энтузиазмом. Её передние копыта были ничем не скованы, и она не замедлила пустить их в ход, лаская Шайнинга всюду, куда могла дотянуться, чем заслужила себе ещё больше поцелуев, осыпавших её передние ноги всякий раз, когда они оказывались вблизи от мордочки жеребца. И он, и она глубоко дышали, упиваясь пьянящим ароматом их страсти, разливавшимся в воздухе.

Шальная, но ставшая привычной мысль мелькнула в уме юной единорожки: она занимается сексом со своим братом. Это неправильно — говорило общество. Грязно, отвратительно, грешно. Она не верила этому, не верила никогда. Однако этот миг, как и многие другие до него, ей приходилось скрывать от мира, как будто в них было что-то постыдное, что-то неправедное и порочное. Никто не знал об этой стороне их отношений, кроме них двоих, и так должно было оставаться впредь, — подумала она с ноткой грусти. Это был секрет, который им, как видно, суждено было унести в могилу.

Но, вопреки всему, она бы ни за что не отдала это и ни на что не променяла. Чувствовать своего брата вблизи себя, внутри себя — от этого она не ощущала себя ни грязной, ни порочной. Она ощущала себя завершённой. Ему она могла доверять без оглядки. Этот жеребец всегда будет любить её. Он никогда не причинит ей зла. Он сделает всё, чтобы она была счастливой. А ей сильнее всего на свете хотелось сделать счастливым его. И в эту минуту их общее желание исполнялось.

Неправильно? Да что на свете могло быть правильнее, чем это?

Купаясь в блаженстве, она бесцельно водила взглядом по противоположной стене, ни на чём конкретном не фокусируясь. Внезапно её разум отметил, что что-то и в самом деле неправильно.

Вот. Вон там. В зеркале над комодом...

Из зеркала на неё смотрела пара фиолетовых глаз.

Не её глаз.

Глаз Кейденс.

Громко вскрикнув, она оттолкнула Шайнинга от себя, однако не рассчитала силы, забыв о своём шатком положении, и полетела с кровати вниз головой, больно ударившись и растянувшись нескладной кучей на полу.

— Твайли! — в панике вскричал брат.

Она вскочила на ноги так быстро, как только смогла. Даже затуманенный сексуальной эйфорией, шоком и болью от неудачного падения, её разум с умопомрачительной скоростью рассчитал углы, определил линию зрения и...

Резко обернувшись на открытую дверь спальни, она едва успела заметить кончик трёхцветного хвоста, исчезающий за углом.

— Твайлайт, что случилось?!

— Кейденс! — выпалила она, тяжело дыша. — Кейденс видела нас!

— Ты уверена? — спросил он, взглянув на пустующий теперь порог.

— Да, я видела её! Она стояла там, прямо за дверью, и она видела нас... вместе... Она всё видела! О Селестия!.. — Голос единорожки надломился, на глаза навернулись новые слёзы.

— Всё хорошо, Твайли. Сейчас я пойду и поговорю с ней.

Лиловую пони охватил ужас:

— Что, если она расскажет Принцессе Селестии? Я... я же больше не смогу быть её ученицей. И она, наверное, изгонит меня. Или бросит в темницу...

— Твайлайт.

Тёмные мысли уже кружились в её голове.

— Или изгонит, а потом бросит в темницу в изгнании!

— Твайлайт.

Мысли становились всё темнее и темнее.

— Что, если об этом узнают мои друзья? Я их всех потеряю!

— Твайлайт!

Она ведёт себя так эгоистично, вдруг осознала она, думает только о себе.

— А твой брак, Шайнинг! Мне так жаль!

— Твайлайт!

Слёзы покатились по её лицу.

— А твоя карьера! Я знаю, она так важна для тебя!

— Твайлайт!

— Скажи ей, что это я во всём виновата. Я соблазнила тебя... Я-я наложила на тебя какое-то заклятье, и ты на самом деле...

— Твайлайт!!!

Жеребцу пришлось закричать во всё горло, чтобы наконец привлечь внимание сестры. Её губы дрожали. Выражение испуганной паники на её лице сменилось недоумением, когда она разглядела, что Шайнинг ничуть не встревожен, а на его губах играет лёгкая, участливая, почти что довольная улыбка.

— Всё будет хорошо. Обещаю, всё будет хорошо, — произнёс он, ободряюще погладив её по гриве. — Кейденс уже знает про нас. Я ей рассказал.

Рот юной пони открылся так широко, что при желании она легко могла бы целиком проглотить один из знаменитых пинкипаевских тортов.

— Чт... что?!

Это была их величайшая тайна, их главный секрет, а он просто взял и рассказал его Кейденс? Гнев, недоверие и облегчение бились в её разуме за превосходство. Шайнинг с виноватым румянцем отводил глаза. Его улыбка, впрочем, выдавала отнюдь не искреннее раскаяние, но скорее озорное смущение главного виновника в особо хитроумном розыгрыше.

— Ты рассказал ей?! — спросила Твайлайт, просто чтобы подтвердить, что разум не играет с ней злую шутку. Тот удар по голове была совсем не шуточным.

— Она моя жена, — пояснил Шайнинг. — Я обо всём ей рассказываю.

## Глава вторая: Признания

— Кейденс?

— Хмм? — розовая аликорница отложила журнал, который перед тем рассеянно читала. — Не спится? — спросила она участливым тоном. — Я тебе не мешаю своим светом? — добавила она и поскорее затушила сияние, исходившее от её рога, погрузив всю комнату в полутьму, озарённую лишь светом луны, проникавшим в окна.

— Нет, не в том дело, — сказал Шайнинг Армор и задумчиво уставился в потолок. — Просто я... Есть кое-что важное, что я должен тебе рассказать.

Кейденс села и внимательно посмотрела на него.

Жеребец вздохнул.

— Ты помнишь, как мы договорились, что между нами не должно быть никаких секретов?

Она кивнула.

— Вот, есть кое-что... секрет... который ты, пожалуй, должна знать. — Шайнинг нервозно потёр одним копытом об другое. Весь день он репетировал этот разговор в голове, но уже через три предложения успел совершенно отбиться от того сценария, который сам для себя наметил. Жеребец раздражённо нахмурил брови.

— Оу? — Выражение на лице аликорницы осталось предельно нейтральным. — Это никак не связано с королевой перевёртышей? Потому что я уже говорила: что бы она ни заставляла тебя делать, ты передо мной чист.

— Нет, это... — Он замер, тщетно пытаясь вспомнить ту стройную последовательность фактов, которую должен был донести. — Ты должна пообещать, что не расскажешь ни одному пони о том, что я собираюсь тебе рассказать, никогда в жизни.

Теперь настала очередь Кейденс нахмуриться:

— Я не могу дать такого обещания. — Она помолчала секунду, и её черты смягчились. — Ты же знаешь, я бы никогда специально не причинила тебе вреда, но если ты расскажешь что-то... опасное, мне, может быть, придётся принять меры. — Принцесса покачала головой. — Я не могу согласиться на что-то, ещё даже не зная, на что именно.

— Да, точно, — согласился Шайнинг. Про себя он в тот же миг вспомнил восхитительно глубокую философскую дискуссию на тему природы обещаний, которую они как-то раз вместе вели.

— Шайнинг, скажи, ты сделал что-то... плохое? — спросила она с беспокойством.

— Ну, я... я... — Он снова вздохнул и в очередной раз постарался собраться с мыслями. — Если бы это касалось только меня, я бы уже тебе всё рассказал. Но это... касается ещё одной пони, и я не хочу подрывать доверия, которое она испытывает ко мне.

— Она? — повторила Кейденс. Повисла долгая тишина, в течение которой жеребец безуспешно пытался подыскать подходящий ответ. Розовая аликорница нежно погладила мужа по щеке. — Я не могу обещать, что сохраню секрет, которого ещё даже не знаю, но... надеюсь, ты можешь доверить мне принять верное решение.

Шайнинг Армор повернул голову на подушке и посмотрел прямо ей в лицо. Затем он собрал всю свою решимость и произнёс:

— Это касается Твайлайт, нас с Твайлайт.

Кобылица внимательно смотрела на него в ожидании продолжения.

— Мы... — Он резко втянул ртом воздух. Это оказалось гораздо сложнее, чем он ожидал. Как будто самому себе тянуть зуб. — Мы с ней занимались всяким.

Глаза Кейденс моргнули.

— Друг с другом, — произнёс он, с ощутимым трудом выдавливая слова. — Всяким... сексуальным.

— Оу. — Нежнейшая улыбка коснулась её уст, как будто то, что он только что сказал, показалось ей чем-то забавным. — Ты знаешь, многие братья и сёстры экспериментируют, когда растут вместе. Они играют в "доктора", пробуют целоваться, прикасаться... гладить. Это совершенно естественно, здесь нечего стыдиться. Тебе следовало бы знать это.

— Мы делали гораздо больше, чем просто прикасаться, — поведал он. — Мы занимались сексом.

Он пристально посмотрел на жену, пытаясь определить её реакцию, но лицо аликорницы вновь стало непроницаемо бесстрастным.

— Когда это произошло? — спросила она совершенно невозмутимым тоном.

— Когда мы были маленькими, — сказал он, подтверждая то, что уже предполагала его жена. Было видно, как на боках его головы сжимаются и разжимаются желваки, как будто он боролся с невидимой тяжестью, грозившей задушить его своим весом. И вновь он с силой выдавил слова:

— Когда Твайлайт была совсем маленькой. Я думаю, это было незадолго до того, как ты начала приглядывать за ней.

— Понимаю, — сказала Кейденс тем же тоном. Она на мгновенье отвела взгляд, всё так же оставаясь непроницаемой.

Каждый дюйм тела Шайнинга натянулся как струна. Неважно продуманная стратегия оставила его лежащим на спине вместо куда более удобного для обороны сидячего положения, однако теперь он боялся пошевелиться. Отсутствие реакции со стороны жены было пыткой. Его разум перебирал все возможные исходы: в любой момент она могла взорваться гневом и яростью, или начать безостановочно плакать, или решительно выйти из комнаты и сообщить о нём лично Селестии.

Однако самой страшной возможностью была та, которая сейчас представлялась наиболее вероятной: она спокойно выслушает его, затем попросит его уйти, а несколько дней спустя по почте придут бумаги на развод. Он не мог позволить себе её потерять, он просто не вынесет этого. До чего же всё это было глупо, решил он. Никаких секретов? Да каждый пони хранит какие-нибудь секреты, и это только к лучшему. Есть вещи, которые лучше всего держать про себя.

— Это ведь случалось больше одного раза, верно? — спросила Кейденс, вырывая его из неприятных раздумий.

Казалось, он уплыл далеко-далеко в океан, настолько далеко, что, обернувшись, не смог разглядеть берега. Быть может, если сейчас повернуть назад, ещё удастся выплыть...

— Ничего страшного, — сказала она, и на её губах вновь появилась лёгкая улыбка. Она дотронулась до его щеки, и лишь почувствовав прикосновение он осознал, что всё его лицо горит. — Ты молодец. Я совсем не сержусь, — поспешила она его успокоить. Единорог перевёл дыхание, которое сам не заметил как задержал. В ответ на это она сдавленно усмехнулась: — И я не планирую задушить тебя во сне, так что ты не окажешь мне услугу, сделав это самостоятельно.

Шайнинг почувствовал, как всё его тело разом расслабилось, пусть и не полностью. Улыбка, нежное прикосновение, шутка — всё это было искренним. В этом не могло быть сомнений.

— Это случалось больше, чем один раз? — повторила она.

Слова на этот раз дались ему с меньшим трудом, хотя учитывая то, какой сложной была вся затея, это мало о чём говорило.

— Да. Мы продолжали делать это. Не очень часто, но... — Он ненадолго замолчал. — Даже когда мы выросли, мы продолжали этим заниматься. Даже после её переезда в Понивиль, всякий раз, когда она приезжала домой... мы... совокуплялись. — Всё тело Шайнинга вновь напряглось.

Розовая аликорница слегка кивнула.

— То есть ты начал сексуальные отношения со своей сестрой, когда она была ещё ребёнком, и продолжал их до взрослых лет, — подвела она итог.

— Ага. — Он с неуверенностью посмотрел на неё. — Что думаешь?

— Что ты на самом деле хочешь знать, — заключила она, — это считаю ли я, что ты поступил дурно.

Шайнинг едва заметно кивнул.

— Нет, не считаю. — Она улыбнулась и наклонила голову, чтобы чмокнуть удивлённого единорога в губы. — Похоже, Твайлайт хорошо умеет хранить секреты. Она ни разу не проболталась о том, чем вы вдвоём занимались. — Она погладила его по гриве, и с её губ слетел тихий вздох. — Но знаешь что, я нянчила множество жеребят, и я ни разу не встречала другой такой кобылки, которая бы так беззаветно обожала своего брата. Из всех старших братьев ты, видимо, и правда был одним из лучших. — Кейденс задумалась на секунду... — И я думаю, что ты остаёшься таким, — добавила она с тёплой улыбкой.

Шайнинг был ошеломлён. Даже его самые оптимистичные ожидания предполагали, что Кейденс нехотя и не сразу примет этот факт. То, что она так легко и безоговорочно одобрила его действия, оставило его в полной растерянности. Она даже ещё не услышала деталей и не спросила, как сама Твайлайт относится ко всей этой ситуации. И в то же время нельзя было отрицать, что это было гораздо больше похоже на ту кобылицу, которую он знал и любил, чем все его умозрительные симуляции.

— Почему ты так спокойно об этом говоришь? — спросил он. — Ты разве не согласна с правилами против инцеста?

Она улыбнулась задумчивой улыбкой, а затем произнесла с выражением, которое как нельзя лучше подошло бы матери или учителю, наставляющему внимательного ученика:

— Обычно правила существуют не без причины, но некоторые пони настолько увлекаются правилами, что забывают о их причинах и о том, что иногда причины не действуют. Они ставят телегу впереди пони и начинают изобретать свои собственные объяснения правилу. — Она покачала головой. — Знаешь, тётя Селестия однажды сказала: "Ни о какой справедливости не может идти и речи, пока все законы возводятся в абсолют. Даже сама жизнь есть бесконечное упражнение в исключениях". Я всегда думала, что это очень мудрые слова.

Шайнинг Армор уставился на какую-то неопределённую точку на потолке, мысленно переваривая то, что сейчас услышал.

— У табу на инцест есть очень веские причины, — продолжила Кейденс некоторое время спустя. — Помимо очевидных проблем с инбридингом, дело ещё и в том, что секс усложняет отношения; не все пони готовы решать привносимые этим проблемы. Если романтические отношения по каким-либо причинам дадут трещину, это легко может разрушить и семейные узы. Когда ты имеешь близкие отношения со своими близкими... — улыбка на мгновение изогнула уголок её рта, — ...становится гораздо проще причинить боль тому, кого любишь.

Она опустила голову и ласково прикоснулась мордочкой к его лицу.

— Но я не думаю, что ты причинял Твайлайт боль, — сказала она, гладя его по щеке. — Пожалуй, я даже представить такого не могу. Сложно не разглядеть, насколько сильно ты её любишь, насколько ты дорожишь ею. — Она положила голову ему на грудь, щекоча его подбородок золотистыми и пурпурными локонами, и умиротворённо вздохнула. — Ты хороший пони, Шайнинг Армор. Гораздо лучший, чем сам готов признать.

Он протянул переднюю ногу, чтобы её обнять, но остановился, когда что-то в его душе неожиданно воспротивилось всей этой ситуации. Он полагал, что жена по меньшей мере воспримет её болезненно, если вообще не выйдет из себя. Но хотя реальность творила чудеса, пытаясь унять его страхи, предчувствие отвержения не улетучилось совсем, но превратилось в какую-то нездоровую жажду. Это казалось совершенно нелепым, но какая-то его часть теперь подвергала его тому осуждению, которое не смогла дать жена.

— Кейденс, я забрал девственность свой младшей сестрёнки, — возразил он.

Он ощутил, как она подняла голову с его груди. Розовая аликорница села и внимательно посмотрела на мужа:

— Ты об этом жалеешь?

— Я... думаю, нет, — начал он, но этот ответ имел в себе мало веса, так как все сомнения, что он когда-либо испытывал по поводу этой порочной связи, внезапно вспыхнули в его рассудке. — Иногда я... сомневаюсь, не было ли в этом слепой удачи, что мы не навредили друг другу. Мы тогда очень сильно рисковали; если бы кто-нибудь узнал... — Лицо жеребца исказила почти болезненная гримаса. — И что, если Твайлайт было бы лучше, если бы мы остались... нормальными? Она говорила мне, что сама этого хочет, и я радовался, чувствуя такую близость с ней, но, может, она слишком зависела от меня. Может быть, без меня она бы давно уже нашла себе жеребца. Или даже мужа, завела свою собственную семью. Что, если я отнял это у неё?

Он громко вздохнул.

— Может быть, и жалею. Я уже сам точно не знаю.

Безмятежное выражение на лице Кейденс подёрнулось дымкой скорби, пока она пристально вглядывалась в лицо своего терзаемого сомнениями возлюбленного. Однако оно вскоре сменилось ещё одной из её лёгких обезоруживающих улыбок.

— Давай тогда сформулируем так. — Она задумчиво поглядела вдаль. — Будь у тебя шанс вернуться назад во времени, зная всё то, что ты знаешь сейчас, и поступить по-другому в отношениях с Твайлайт?..

Брови Шайнинга Армора поползли вверх, когда он замер на несколько секунд, чтобы как следует обдумать свой ответ. Когда же он произнёс его, он сделал это тихо, но в его голосе, впервые с начала всего разговора, звучала уверенность и не осталось ни капли сомнений:

— Я бы не стал менять ничего.

Глаза двух пони встретились, и улыбка постепенно расцвела на губах жеребца, который теперь смотрел на неё с пониманием. Туман сомнений больше не омрачал его рассудок. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул, как будто вместе с воздухом выпуская болезненное напряжение, которое сковывало его тело. Розовая аликорница улыбнулась, с удовлетворением глядя на происходящее. Шайнинг же вновь поглядел на неё со смесью благодарности и изумления.

— Как тебе это удаётся? — спросил он.

— Эге-ей! — игриво пропела она и показала на свою Метку, чуть развернувшись боком, чтобы ему было лучше видно. — Мой особый талант, помнишь?

Они рассмеялись вместе, наслаждаясь моментом общей радости, столь беззаботной, словно и не было сейчас той пытки, которой Шайнинг подвергал самого себя. Увы, но и этому недолго суждено было длиться, и после нескольких секунд веселья лицо Шайнинга опять помрачнело. Кейденс вновь придала лицу безмятежное выражение, которым пользовалась до этого, понимая, что её работа ещё далеко не закончена.

— Но... это ведь ещё не всё, верно? — спросила она риторически. — Есть что-то ещё, о чём ты хотел мне сказать, и весь этот разговор не был бы так сложен, если бы не эта... последняя деталь.

Тень удивления коснулась его лица.

— А ты уверена, что твой особый талант не чтение мыслей? — безрадостно пошутил он.

Кейденс лишь покачала головой:

— Я знаю тебя гораздо лучше, чем ты думаешь. К тому же, завтра Твайлайт приезжает к нам в гости. Не надо быть гением, чтобы сложить два и два, — сказала она в качестве объяснения. После нескольких секунд тишины, видя его нерешительность, она попыталась ласково его подбодрить: — Шайнинг, мы оба знаем, о чём ты хочешь спросить.

Он оставался нем, как камень.

— Будет ли тебе проще, если я сама это скажу?

Шайнинг нахмурился.

— Если мы оба знаем, что я собираюсь сказать, то нужно ли это говорить?

— Я думаю, тебе будет легче, если ты сам это скажешь, — ответила она.

Он медленно кивнул в знак согласия, затем набрал полную грудь воздуха, готовясь сказать роковые слова:

— Я хочу снова заняться сексом с Твайлайт! — выпалил он, зажмурился и сжался, как будто ожидая удара.

Конечно, он знал, что Кейденс никогда не опустится до физического насилия, но всё равно боялся реакции, какой бы она ни была. Терпение и понимание его жены пока что превосходило все его надежды, но где-то же должна была пролегать черта.

Он медленно открыл один глаз, затем второй. Кейденс изучала его с пристальным, почти академическим интересом, как будто была гораздо больше заинтересована в его поведении, чем в только что сказанных им словах.

Наконец, он решился прервать затянувшуюся тишину:

— Ну?

— Если ты спрашиваешь моего разрешения, оно у тебя есть.

Брови жеребца стремительно поползли наверх.

— Правда? — спросил он, глядя на неё с недоверием. — Прямо вот так?

— Прямо вот так, — повторила Кейденс с лёгкой улыбкой и беззаботно пожала плечами.

И вновь Шайнинг почувствовал, что спорит... с самим собой.

— Ты правда не против, чтобы я... путался с собственной сестрой?

— Я тебе уже сказала, — мягко напомнила она ему. — Я не думаю, что вы причиняете друг другу какой-то вред, особенно теперь, когда вы оба взрослые, живущие собственной жизнью пони, способные принимать решения за себя. Покуда Твайлайт этого хочет, я не вижу в этом проблемы. Любовь, которую ты испытываешь к сестре... она необычная, но в ней нет ничего неправильного. — Кейденс мечтательно подняла глаза. — В настоящей любви редко бывает.

— Но ведь мы... мы же женаты! — запротестовал он. — Если только у нас не какие-нибудь открытые отношения, о чём я не знаю, разве не будет считаться, что я фактически тебе изменяю с какой-то другой кобылицей?

— Твайлайт — не "какая-то другая кобылица"! — возразила Кейденс и строго посмотрела на него. — Она твоя сестра! Твои отношения с ней — это нечто совершенно особенное и... в общем... — Она вновь улыбнулась. — Я думаю, здесь должны применяться особые правила. Ты помнишь, что я говорила пару минут назад о важности исключений?

Он кивнул, хотя и по-прежнему испытывал неуверенность.

— И ты не станешь ревновать, зная, чем мы занимаемся?

— Ревновать? Надо признаться, я не могу этого с уверенностью сказать, пока это действительно не случилось, но... вряд ли. — Она помедлила секунду, обдумывая дальнейшие слова в свете того, что фокус переместился с чувств мужа на её собственные. — Шайнинг, я — твоя жена. Твайлайт — твоя сестра. Каждая из нас имеет свои уникальные права на тебя. — Кейденс вновь подняла копыто и начала гладить его гриву. — Пожалуй, я просто не вижу в Твайлайт соперницу. Узы, которые связывают вас двоих, настолько крепки и прекрасны... я просто не могу с этим соперничать, и я бы не стала, даже если бы могла.

Она легла рядом с ним и расслабленно вытянулась на постели, протянув к нему одну ногу, чтобы поддерживать контакт.

— Но чтобы внести полную ясность... — добавила она с внезапной строгостью, — Твайлайт — единственное исключение, которое ты получишь.

— Точно.

— У нас не открытые отношения, и это не поменяется, пока мы оба на это не согласимся.

— Разумеется.

— Я совершенно точно была верна тебе, и ожидаю того же в ответ.

— Абсолютно.

— Но... — её голос приобрёл чуть игривые нотки, — ...если один из нас всё-таки совершит ошибку и сделает что-то предосудительное... — она предоставила закончить фразу ему.

— ...то он тут же скажет другому. А затем мы вместе найдём решение, потому что любим друг друга.

— Вот теперь ты понимаешь, — поздравила она его. — Ну а теперь давай, задавай свой последний вопрос и будем спать.

— Какой вопрос?

— Ещё один, который ты хотел задать. Давай, не тяни.

Шайнинг в изумлении уставился на неё.

— Вот теперь ты меня просто пугаешь. Нет, ты правда не можешь читать мысли? — Он вопросительно посмотрел на неё. — Или можешь?

— Только твои, — ответила она, игриво тюкнув его копытом в нос. — Для меня ты как открытая книга.

Глаза аликорницы были уже полузакрыты, и она поплотнее закуталась в одеяло, готовясь уснуть.

— Ты блефуешь, — произнёс он. — Ты не можешь знать, о чём я думаю.

Кейденс издала тихий недовольный стон.

— Ты хочешь попросить моего разрешения ещё об одном, но это совсем не так важно как то, о чём мы уже говорили, так что ты сомневаешься, стоит ли вообще поднимать тему. — К этому моменту её глаза уже совершенно закрылись, и говорила она наполовину ему, наполовину в подушку. — Кстати говоря, ответ будет "да".

Рот белого единорога приоткрылся, но, поскольку его голова сейчас покоилась на подушке, у его челюсти не было даже традиционного оправдания в виде гравитации, чтобы отвиснуть.

— Это невозможно... о чём я думаю?! — вопросил он.

Кейденс немного приоткрыла глаза — ровно настолько, чтобы он мог видеть, как она их закатывает.

— Ты хочешь узнать, можно ли вам с Твайлайт воспользоваться нашей постелью. Да, можно.

— Ведьма! — воскликнул он, на что его супруга только фыркнула от смеха.

— Спокойной ночи, любимый, — заключила она, вновь закрывая глаза. — Удачно тебе почпокаться с младшей сестрой.

Сказав это, она вновь расслабилась, уткнувшись мордочкой в подушку и всем своим видом показывая, что собирается спать.

Шайнинг вздохнул и перекатился на спину. Вся ситуация определённо приняла неожиданный оборот — или даже несколько оборотов, — но он не мог отрицать, что результат превосходил его самые смелые надежды. Кейденс была полна сюрпризов, однако, подумал он, это и здорово. Любил он её сверх всякой меры; открывая новое друг в друге каждый день, они будут лишь укрепляться в своих чувствах. Она пока явно опережала его на этом фронте. Уже погружаясь в сон, он улыбнулся, представляя, как когда-нибудь станет понимать её настолько, чтобы легко определять, о чём она думает в данный момент, прямо как она сегодня проделывала с ним...

Внезапно Шайнинг сел на постели с широко открытыми глазами и в ужасе уставился на жену.

— Погоди минутку... Мы с Твайлайт...

Кейденс тут же подняла голову, положив подбородок на копыто, и лукаво улыбнулась. Сна у неё не было ни в одном глазу.

— Ты уже всё знала!

Розовая чуть не покатилась от смеха.

— Ну и ну, до тебя наконец-то начало доходить. — Она игриво толкнула его в грудь. — Как хорошо, что я выбрала тебя не за острый ум, — добавила она сквозь хихиканье.

Он сокрушённо вздохнул и устало откинулся на подушку.

— Ты знала, и всё равно позволила мне тут болтать, делая из себя дурака?!

— Ох, Шайнинг, ну признай, — подзадорила она его, — ведь так оно принесло гораздо больше удовлетворения.

Жеребец негромко фыркнул.

— Может быть... — ворчливо уступил он.

— К тому же, — продолжила Кейденс, — после того обещания не держать секретов я просто обязана была узнать, как долго ты будешь собираться с духом, чтобы рассказать всё начистоту. — Она обиженно нахмурилась. — Ты, прямо скажем, не очень-то торопился. Я уже начала беспокоиться.

— Эт-... Это было непросто.

— Нет, но ты сам всё для себя усложнил. — Она вздохнула, и её лицо вновь приняло участливый вид. — Шайнинг, когда я сказала, что не хочу, чтобы ты что-либо скрывал от меня, я сделала это не потому, что хочу тебя контролировать... я сделала это потому, что хочу знать тебя. Всего тебя. И хорошее, и плохое. Я бы хотела всем делиться с тобой и хочу, чтобы ты делал то же самое.

Я не могу обещать, что мне будет нравиться всё, что ты мне расскажешь. Не все наши разговоры кончатся так же хорошо, как этот. Я могу рассердиться или расстроиться, мы даже можем поссориться с тобой. Но я хочу любить тебя. Настоящего тебя, а не искусно сделанную иллюзию, которую ты создашь в моей голове. И вся та боль и душевные страдания, что приходят с правдой... я искренне полагаю, что в конечном счёте они будут того стоить. Но одно я точно могу обещать тебе прямо сейчас: я всегда буду стараться выслушать тебя и понять, и всегда буду напоминать себе, что одной-единственной ошибки не должно быть достаточно, чтобы разрушить всё, чего мы добились вместе.

Белый пони серьёзно посмотрел в глаза своей любимой и произнёс:

— Взаимно.

Это изрядно развеселило розовую аликорницу, и её мелодичный смех прервался, лишь когда Шайнинг накрыл её губы своими.

Когда поцелуй закончился, глаза его влажно блестели, а на лице читалось почти виноватое выражение.

— Я не заслужил тебя, — прошептал он. — И не заслуживал никогда.

На минуту между ними повисла тишина, пока Кейденс пыталась сформулировать подходящий ответ. Он говорил совсем не пустые слова. И при всём её несогласии с ними, просто возразить ему было бы мало, это привело бы лишь к бессмысленному, хотя и не лишённому дружелюбия, спору. Спустя минуту или две её наконец посетила идея. Усевшись на задние ноги, она, не церемонясь, потянула с Шайнинга одеяло.

— Давай, сядь, — скомандовала она.

— А? Зачем это? — спросил белый жеребец, хотя и не раздумывая подчинился приказу.

Кейденс посмотрела ему в глаза, лукаво ухмыляясь одним уголком рта.

— Я собираюсь научить тебя этому "стрёмному" трюку с чтением мыслей. — Её ухмылка стала ещё шире, когда она увидела его недоверчивый взгляд. — Поверь, это совсем не сложно.

Шайнинг приподнял одну бровь в чём-то среднем между недоверием и интересом.

— Окей. И как же это делается?

— Прикоснись копытом к моей передней ноге. Неважно к какой.

Он сделал, как ему было сказано.

— Теперь... ты любишь меня?

Вопрос застал его немного врасплох, но Шайнинг с уверенностью ответил:

— Да, конечно люблю.

— Хорошо, — она ободряюще улыбнулась. — Запомни это. Думай об этом. Сосредоточься.

Он кивнул.

— Я люблю тебя? — спросила она.

Прошлый вопрос достаточно подготовил его, чтобы жеребец смог на этот раз сдержать удивление.

— Да, — ответил он.

— Конечно люблю, — нежно произнесла она. — Запомни это. Думай об этом. Сосредоточься.

Шайнинг сделал глубокий вдох и постарался проделать то, что ему сказали. Постепенно то копыто, которое он держал на ноге любимой, начало двигаться медленными лёгкими поглаживаниями, и от неё к груди начало растекаться приятное тепло.

— Теперь, — произнесла Кейденс, завершая инструкции, — просто посмотри мне в глаза и скажи, что ты там видишь.

Глаза супругов встретились — голубые глаза Шайнинга и лиловые глаза Кейденс. Чуть склонив голову набок, жеребец стал разглядывать её лицо, всматриваться в глаза, пытаться заглянуть вглубь, в самую душу. Образ, который он видел перед собой, был хорошо знаком ему, и, всматриваясь в неё, он тут же ощутил всё то, что привлекало его в этой кобылице, что роднило и связывало его с ней. Доброта. Радость. Забота. Нежность. Всё словно бы в нескончаемом изобилии лучилось от её фигуры, омывая и овевая его.

Однако на этот раз он настойчиво искал что-то ещё.

— Мы с Твайлайт... — неуверенно начал он, — вместе... — Мгновение спустя его губы растянулись в диковатой улыбке: — Я... занимаюсь сексом со своей сестрой... тебя это заводит!

Кейденс отвела взгляд и залилась краской.

— Поздравляю, — сказала она, снова пытаясь казаться невозмутимой. — Я же говорила, это совсем не сложно.

Он не собирался этого так оставлять. Без малейшего предупреждения он прыгнул на неё, опрокинул на спину и придавил сверху своим весом. Она радостно взвизгнула и отвернула в сторону стремительно краснеющую мордочку. Жеребец откинул её передние копыта вверх и прижал их к постели, оставляя её полностью беззащитной перед нежными ласками, которыми он принялся безжалостно покрывать её гибкую розовую шею, извлекая из Кейденс множество радостных вскриков.

— А я и не знал, — произнёс он, покусывая её за ушко, — что женюсь на такой развратной и испорченной кобылке!

Резким рывком она сбросила его с себя и мастерски перекатилась, так что они поменялись местами. У обоих на лицах горели дерзкие ухмылки. Устраиваясь поудобней на своём любимом, она прошептала ему на ушко:

— О нет, ты знал.

## Глава третья: Вопросы

Лёжа верхом на своём брате, Твайлайт стонала от наслаждения. Высокий ствол пятнистой плоти жеребца поблёскивал перед ней в свете висящей над головой лампы: отчасти из-за выделявшейся на его конце смазки, но в основном из-за собственной слюны Твайлайт, которая покрывала каждый его квадратный сантиметр. Тем временем язык белого единорога ласкал интимные складки младшей пони, совершая редкие и мучительно дразнящие визиты к её клитору.

Твайлайт испытала немалые трудности с тем, чтобы разобраться во всём многообразии эмоций, которые охватили её в первые минуты вслед за признанием Шайнинга. Но, как разумная взвешенная кобылица, она, конечно же, решила остановиться на самой естественной и логичной из них: страсти.

После недолгого разговора с Кейденс, которая, как оказалось, пришла домой раньше и попросту поддалась любопытству, Шайнинг вернулся в спальню и спросил Твайлайт, не хочет ли она продолжить их "занятия". "Типичный жеребец", — подумала она в ответ на такое нахальное предложение. Однако её собственный ответ немало её удивил: несмотря на ни с чем не сравнимую неловкость всей ситуации, выброс адреналина, бежавший по её венам, возбуждал её. Или, быть может, он просто усиливал и без того разыгравшееся желание. Твайлайт никогда не считала себя искательницей острых ощущений, но её тело говорило ей, что ей нужна разрядка, а ближайшая к этому возможность буквально стояла у неё перед носом.

Действительно, самый логичный выбор.

Отчасти она всё ещё сердилась на брата за то, что он выдал их секрет. А отчасти ещё и за то, что он сразу же не рассказал ей об этом. И всё же она осознавала, что в браке нельзя вечно хранить тайны, и ей следовало ожидать, что Кейденс рано или поздно обо всём узнает. И Шайнинг, в общем-то, не лгал ей, он просто ждал подходящей возможности, чтобы рассказать ей о чём-то важном, но, в общем-то, не таком уж срочном. В конце концов, никто от этого не пострадал.

Ну, если не считать шишки у неё на голове, которая до сих пор немного болела. К счастью, противоположная сторона её тела давала прекрасную возможность отвлечься.

Действительно, очень логичный выбор.

К тому же лиловая кобылка была вынуждена признать, что и сама не являлась оплотом благочестия. При всех оправданиях, что она могла для себя придумать, факт оставался фактом: она только что попыталась заняться любовью с женатым жеребцом за спиной у его жены и своей подруги. Нельзя сказать, что она имела теперь полное моральное право высказывать негодование.

Шайнинг Армор, болтун. Твайлайт Спаркл, разлучница.

Ми Аморе Каденза, вуайеристка.

Кейденс очень озадачивала юную единорожку. Любая другая жена на её месте никогда бы не позволила своему мужу заниматься сексом с другой кобылицей, тем более с его собственной сестрой. Из всех пони в мире, она должна была ощущать себя самой возмущённой, самой оскорблённой и преданной. Но вместо этого Кейденс знала и позволяла... нет, даже поощряла то, чем они сейчас занимались. Так сказал Шайнинг, и у неё не было причин ему не доверять. Они с Кейденс пока ещё не говорили лично, и это, пожалуй, было не слишком вежливо, но все правила приличия к тому моменту успели размыться сильнее, чем Рэйнбоу Дэш, делающая Радужный Удар.

Твайлайт не была даже уверена, что Кейденс всё ещё находится в доме. Она не слышала, чтобы аликорница уходила, но, опять же, она и не слышала, как та пришла.

Когда умелый язык Шайнинга начал пробираться всё глубже, Твайлайт застонала — гораздо громче, чем от неё требовалось.

Она надеялась, что Кейденс услышит её.

С новой силой она принялась за член брата, пытаясь заглотить столько его длины, сколько получится, одновременно лаская копытами те части, которые не могла вместить, и бережно массируя магией его яички. Она вновь застонала и начала извиваться, прижимаясь своей разгорячённой киской к губам жеребца, приглашая его запустить язык ещё дальше.

Может быть, Кейденс сможет услышать её, где бы она сейчас ни была? В гостиной, например. Или прямо за этой дверью. Мысль о том, что за ней подслушивают... наблюдают... заставляла единорожку чувствовать себя беззащитной и какой-то обнажённой.

И возбуждала.

Их отношения с братом оставались тщательно оберегаемым секретом на протяжении всей их жизни. Эта секретность стала её бронёй, которую лиловая пони носила так долго, что успела забыть о её существовании; она стала частью её существа. Лишившись этой защиты, Твайлайт чувствовала себя обнажённой в каком-то неведомом доселе смысле. Словно кто-то взял и выставил для всеобщего обозрения самые потаённые уголки её души. Это было унизительно, развратно, оскорбительно, пугающе и невероятно притягательно.

На секунду она выпустила его достоинство изо рта, только тонкая ниточка слюны и других соков соединяла с ним её губы, и застонала опять. Этот стон был сделан со стратегическим расчётом: он служил для того, чтобы замаскировать любые звуки, которые могла издать дверь, когда Твайлайт распахнула её магией. Она почти ожидала вновь увидеть там Кейденс.

Она хотела вновь увидеть там Кейденс.

За дверью никого не оказалось. Только пустой, скучный коридор.

Твайлайт вновь нырнула, буквально штурмуя член Шайнинга языком, пытаясь как можно глубже засунуть его себе в горло, всё дальше и дальше, пока слёзы не потекут из глаз. Там, где её подводила реальность, воображение заполняло пробел.

Она представила себе, как Кейденс стоит там, в дверном проёме, и смотрит на неё. Какое выражение будет на лице у молодой принцессы? Будет ли она смотреть с брезгливостью или одобрением? Рассерженно или спокойно? Может быть... с волнующим трепетом? Будет ли она рада, что два пони, которых она любит больше всего на свете, доставляют друг другу такое удовольствие? Или же она посмотрит на них строго и с осуждением?

Твайлайт хотела, чтобы её осуждали.

Её няня — та пони, что когда-то читала ей на ночь сказки и целовала разбитые коленки, чтобы быстрее прошли, будет теперь смотреть, как этот жеребёнок, которого она так усердно нянчила, гордо сосёт эрегированное достоинство жеребца. Она будет растерянно взирать, как эта невинная смышлёная кобылка корчится в экстазе, мокрая и блестящая от пота, в душной от секса комнате, как она жадно облизывает лоснящийся от слюны и смазки член, а её щёлка буквально взрывается женственными соками, когда она беззастенчиво предаётся плотским радостям настолько развратным, что даже тысячелетнюю принцессу они заставили бы покраснеть.

Жена её брата — добрая, любящая, заботливая — будет смотреть, как её верный муж покоряется воле другой кобылицы, как её сказочный брак переворачивается с ног на голову, когда эта самозванка в их постели заставляет её жеребца кричать так, как никогда не смогла бы она сама, как она крадёт его, словно какую-то вещь. А её благоверный супруг с радостью отдаётся во власть той, что может больше ему дать, что больше его заслуживает, забыв про данные им обеты в обмен на бесстыдно-аппетитное тело юной пони и райское блаженство её жаждущего рта.

И Твайлайт бесстыже посмотрит ей в глаза в момент их общего оргазма, как бы говоря: "Он мой. Ну и что ты собираешься делать?"

Это было уже выше её сил.

Твайлайт утратила контроль над собой, и с очередным взмахом Шайнингового языка вся накопившаяся в ней энергия выплеснулась сокрушительным оргазмом. В этот раз она даже закричала. Она ещё никогда не кричала во время секса. Если Кейденс была где-то в доме, то теперь она уж точно должна была услышать. Каждую клеточку тела Твайлайт как будто пронзило электричеством, каждый её мускул натянулся и задрожал. Её разум больше не мог отличать хорошее от плохого, да и яблоки от перьев, если на то пошло, он отличить был бы не в состоянии. Всякая мысль покинула единорожку, уступив место чистому незамутнённому блаженству.

Жеребец с жадностью пил из сущего ручья, в который превратилась её киска, стараясь не пролить ни одной капли оргазмических соков сестры. Грудь Шайнинга тихо затряслась от беззвучного смеха, но из-за собственных метаний Твайлайт этого не заметила.

Спускаясь из своих заоблачных высей, Твайлайт отметила, что брат не кончил вместе с ней. Проблема легко разрешима, заключила она и немедленно приступила к делу. Пока вся сила посткоитального изнеможения ещё не успела обрушиться на неё, единорожка вновь обняла член губами, добавив для верности несколько колец приятно вибрирующей ауры вокруг основания. Шайнинг был уже достаточно близок к пику, поэтому у неё ушло всего лишь несколько секунд, чтобы достичь его оргазма. Твайлайт с жадностью выпила всё, что он смог ей дать, вплоть до самого конца продолжая водить языком вокруг его головки. Нескольким последним каплям она позволила упасть на язык, чтобы как следует посмаковать семя брата.

Вкус оказался более сладким, чем она припоминала. Её академический ум, уже вернувшись к более-менее нормальному состоянию, тут же подкинул ей занимательный факт о том, что вкус семени сильно зависит от диеты. Единорожка перевернулась, чтобы лежать лицом к лицу с братом, овевая друг друга усталым дыханием, и едва сдержала желание спросить Шайнинга, что он в последнее время ел. Всё-таки некоторые мысли слишком чудаковаты, чтобы высказывать их вслух.

Они обменялись поцелуем, чувствуя свой собственный вкус на губах друг друга. Белый жеребец провёл копытом по щеке сестры, убирая прядь гривы с её лица, и внимательно посмотрел в её глаза.

— Ну что, — спросил он с лукавой улыбкой, — можешь теперь сказать, кормит ли меня Кейденс здоровой едой?

И вновь, это было выше её сил.

Казалось, силы уже на исходе, но тело Твайлайт всё равно как-то сумело собрать немного энергии, чтобы взорваться хохотом. Она уже успела сбиться со счёта всех раз, когда она проливала слёзы в этот день. Но это не огорчало: в конце концов, по большей части это были слёзы радости.

— Да, могу себе представить, — наконец ответила Твайлайт. — Она и правда просто чудесная пони, верно?

— Самая лучшая, — ответил Шайнинг с умиротворённой улыбкой. Несколько секунд спустя он осознал, что только что сказал, и широко раскрыл глаза. — Вместе с тобой, я имею в виду! — спешно добавил он. — Ты самая лучшая сестра, какую можно пожелать. А она лучшая жена. Вы две лучшие кобылицы в Эквестрии! Вы обе лучшие, а я самый счастливый жеребец на свете, потому что у меня есть вы, две самые лучшие пони н... то есть, если бы был конкурс, и вы участвовали, вы бы обе... в смысле, у вас была бы ничья... за звание лучшей...

Его лицо к этому моменту стало почти пунцовым. Шайнинг отчаянно пытался сформулировать подходящий ответ, чтобы спастись от испепеляющего взгляда Твайлайт, и наконец остановился на дерзком и хитроумном плане, достойном жеребца его умений и отваги.

— Я тебя люблю, — буркнул он с виноватым видом.

— Хмф. — Твайлайт гордо задрала нос, довольно убедительно подражая образу "оскорблённой леди", который подсмотрела у Рарити. — Это потому ты решил скрыть от меня правду и вынудил меня устроить развратное шоу для твоей вуайеристки-жены? — спросила она, надеясь, что он не заметит, как трудно ей не рассмеяться снова.

— Клянусь Селестией, я не знал, что Кейденс придёт так рано! — запротестовал он. — Я правда думал, что мы будем совсем одни. Я изначально планировал, что мы соберёмся втроём сегодня за ужином и все вместе это обсудим.

— Свежо предание! — парировала она, но сил держаться уже не осталось, и она снова залилась смехом.

Видя, что сиюминутная опасность миновала, Шайнинг придвинулся и прижался к ней лбом, скрестив с сестрой рога в жесте трогательной нежности.

— Я люблю тебя, Твайли. Очень сильно. И я люблю Кейденс. И я правда самый счастливый жеребец на свете... Не думаю, что я вас с ней достоин. Я точно знаю, что этого не заслужил. И ты просто не представляешь, как я рад, что мне не нужно скрываться ни от одной из вас. — Сказав это, он блаженно вздохнул. — Вы двое отлично поладите. Я это знаю.

— Мы уже ладим, — напомнила ему Твайлайт, тоже умиротворённо вздохнув. — Мне очень нравится Кейденс. И я тоже рада, что мне не приходится ей лгать. — Единорожка наморщила нос. — Правда, теперь, когда я знаю, что она знает, у меня возникают... странные мысли насчёт неё. Не какие-то плохие мысли, но просто... странные.

Шайнинг Армор с любопытством поглядел на неё.

— Я знаю, о чём ты подумал, — предупредила она, грозно хмурясь. — Не делай поспешных выводов.

Лицо жеребца приняло настолько ангельски невинный вид, что не хватало только нимба над головой.

— Нам с ней о многом нужно поговорить. Главным образом о тебе. — Твайлайт на секунду нахмурилась, но затем расслабилась и задумчиво посмотрела куда-то вдаль. — Но нам обеим, пожалуй, стоит начать с извинений.

— Ужин через два часа, — беззаботно заметил Шайнинг, взглянув на ближайшие часы.

Его сестра слегка усмехнулась, но после этого сразу же помрачнела, как будто тёмные дождевые тучи внезапно сгустились, чтобы заслонить солнце у неё над головой.

— Когда я узнала, что ты женишься на ней, я... — слова на миг застряли у неё в горле, — ...я не хотела, чтобы это было правдой.

Жеребец чуть отстранился и в замешательстве уставился на неё:

— О чём ты говоришь?

— Я думала, что раз ты женишься, то это значит, что... что я потеряю тебя. Я ревновала. Теперь я это хорошо понимаю.

— Твайли... — начал он, но она заставила его смолкнуть, прижав копыто к его губам.

Лиловая пони помотала головой, уже твёрдо вознамерившись высказать свои чувства.

— Я не хотела, чтобы ты женился на ней. С самого момента, как я получила то приглашение, я искала любой повод помешать свадьбе. Даже после того, как я узнала, что ты женишься на Кейденс — самой лучшей пони, какую я могла представить для тебя... я пыталась найти изъян во всём, что она делала, и я убедила себя в том, что она злая, даже несмотря на то, что всему было совершенно разумное объяснение. Я пыталась помешать вашей свадьбе, потому что считала, что она заберёт тебя у меня.

— Но ты же была права, — сказал Шайнинг, — это была королева перевёртышей, она была злой.

— Но что, если бы не было перевёртышей? — Глаза Твайлайт, уже в который раз за этот день, наполнились слезами. — Что, если бы это с самого начала была настоящая Кейденс, и она бы просто волновалась из-за свадьбы, и лечила тебя своей магией, и разогнала подружек невесты, потому что они вели себя гадко?

Брат мог лишь ошеломлённо смотреть на неё.

— Разве ты не понимаешь? Я думала, что это и есть Кейденс. Даже если она не была настоящей, мои чувства к ней были. Когда я пришла на ту репетицию, я была готова отстаивать каждое своё слово... и я чуть не потеряла тебя навеки. Королева перевёртышей тут ни при чём, это не она заставляла меня говорить все те слова. Это моя вина. — Твайлайт всхлипнула. — Я так отчаянно пыталась тебя удержать, что умудрилась оттолкнуть тебя. Я была такой ревнивой и эгоистичной... что чуть не разрушила наши отношения.

Шайнинг притянул сестру к себе, заключая её в крепкие объятия, и начал ласково гладить её по холке:

— Твайлайт, послушай. Ты вовсе не разрушала наши отношения. И ты уж точно не могла бы меня потерять. — Он утешающе тронул носом её лиловое ушко и продолжил гладить её по спине. — Твайли, мы с тобой просто поссорились. Братья и сёстры всё время ссорятся.

— Но мы не ссорились никогда, — прошептала она, продолжая плакать.

— Ну, всё когда-нибудь бывает в первый раз, — улыбнулся жеребец, затем снова отстранился, чтобы посмотреть в лицо сестры и ободряюще улыбнуться. — Ты правда думаешь, что я бы выбросил все годы любви и дружбы из-за одного жалкого спора? Я, может, и не самый острый меч в оружейне, но полно тебе, не надо отказывать мне в рассудке.

— Ты сказал, что не хочешь видеть меня на своей свадьбе, — всхлипнула она.

Его улыбка тут же потухла от этого напоминания. Шайнинг задумался на несколько секунд, прежде чем заговорить опять:

— Иногда, — начал он, взвешивая слова, — когда пони сердятся, они говорят то, чего не имеют в виду всерьёз.

— А ты говорил всерьёз? — спросила Твайлайт и, видя его колебания, добавила: — Не лги мне.

Одним взглядом он сказал ей, что нет, он ни за что бы не стал.

— Я был очень зол, — проговорил он какое-то время спустя, — я думал, что ты пытаешься причинить боль Кейденс. Пожалуй... я и правда говорил это всерьёз... в тот момент.

Её слёзы полились с новой силой, и брат, совсем как немногим ранее, собрал их поцелуями с её лица.

— Но что бы я тогда ни говорил, и как бы зол не был, — продолжал он, — я никогда не переставал любить тебя. Ни на секунду. Я твой С.Б.Л.Д.Н... и, надеюсь, тебе не нужно напоминать, что означает эта "Н" в конце.

Твайлайт тихо заплакала, уткнувшись ему в грудь, а Шайнинг всё гладил и гладил её по спине, зарываясь носом в её гриву. Хотя эти последние потаённые сомнения рыскали на границах разума единорожки ещё с самого дня свадьбы, она и сама не знала до сего дня, какой же тяжкой они были ношей. Как будто толстый слой ила, всё это время укрывавший её душу, наконец смывало и уносило водой.

— Что было бы, — спросила наконец она, когда немного пришла в себя, — если бы не было перевёртышей? Что, если бы я сказала это всё про настоящую Кейденс?

Старший пони улыбнулся и приподнял голову сестры за подбородок.

— Ты правда хочешь это узнать? — спросил он с уверенностью мудреца. — Я в точности могу сказать тебе, что бы произошло: мы бы извинились друг перед другом и помирились. И ты бы присутствовала на моей свадьбе, так же, как это случилось на самом деле.

Твайлайт замерла от неожиданности. Ответ был почти искусственным в своей простоте, и всё же всё действительно было так просто. Она знала, что это правда. Спустя всего лишь мгновения после их ссоры она была готова броситься просить прощения, и теперь можно было совершенно не сомневаться, что она бы его тут же получила, не помешай этому одна жукокрылая злодейка.

Шайнинг Армор всегда поймёт её и простит. Это было буквально написано у него на лице, словно пером по бумаге, и Твайлайт сурово укорила себя за то, что не увидела этого раньше. Даже если... или когда... она причинит ему боль, он всё равно не выкинет её из головы и из сердца. Он всегда будет любить её.

И она всегда это знала.

Или нет?

Это неважно. Теперь она точно это знала, и эта мысль заставляла её сердце трепетать. Твайлайт чувствовала себя совершенно счастливой. Счастливой и усталой. Физическое утомление после интенсивного оргазма, соединившись с разрешением серьёзного эмоционального кризиса, оставило её совершенно опустошённой. В такой ситуации существовало только одно логичное решение.

— Два часа? — спросила она.

— А? — белый единорог приподнял бровь в секундном замешательстве. — А, да! Или около того. Кейденс сказала, что будет готовить для нас что-то очень вкусное.

— Не против, если я до этого времени вздремну? — спросила она, уютно устраиваясь у него под боком.

Голос брата произнёс какие-то слова, но они так и не дошли до её разума. Твайлайт Спаркл уже крепко спала.

Вскоре глаза Шайнинга тоже закрылись.

Несколько минут спустя тёплое и мягкое одеяло, окутанное бледно-голубой аурой, подплыло к ним по воздуху и бережно укрыло обоих.

## Глава четвёртая: Отвлечения

— Что-то случилось, милый? — произнёс сладко-медовый голос Кейденс. Розовая аликорница отвлеклась от разглядывания своего свадебного платья и повернулась к будущему супругу. — Только не говори мне, что нервничаешь.

Она улыбнулась, направляясь к нему, и ласково прижалась к жеребцу мордочкой.

— Тебе не о чем волноваться. Обещаю, я не брошу тебя возле алтаря.

Нет, такое в её планы совсем не входило. Она слишком долго трудилась, чтобы этого достичь.

Шайнинг Армор не обратил внимания на её жест. Его глаза пристально разглядывали пол, в то время как челюсти как будто пережёвывали что-то, чего не было на зубах.

— Я... Я просто думал о Твайлайт.

Её улыбка тут же испарилась:

— Оу.

Ну вот опять.

— Она никогда раньше себя так не вела. Она хорошая пони, я это знаю. — Белый жеребец покачал головой. — Не думаю, что я смогу пойти до конца, если её не будет рядом. Это будет неправильно.

Его невесте пришлось немало потрудиться, чтобы превратить свой испепеляющий взгляд в выражение искреннего участия. Это начинало её утомлять.

— Я уже говорила: если у Твайлайт хватит смелости извиниться, я более чем с радостью увижу её на своей свадьбе. Пока же, видимо, она отказывается принимать ответственность за свои поступки. — Розовая пони вновь ткнулась в него мордочкой. — Признай, она просто не хочет быть там. Давай не будем позволять этому портить наш знаменательный день.

Но он только вновь покачал головой:

— Это неправильно, — произнёс он, но тут же дёрнулся от внезапно пронзившей виски тупой боли.

— Ох, милый! — вскрикнула аликорница, придав тону должную степень тревоги. — Вот, давай я тебя помогу.

Жеребец судорожно запрокинул голову, окутавшуюся зеленоватой аурой, глаза бешено завращались внутри своих орбит.

Ей потребовалось всего мгновение, чтобы стереть из его разума все мысли о сестре. Розовая кобылица проделывала это уже несколько раз, однако они всё прорастали и прорастали, как упрямые сорняки, так что она едва успевала их выпалывать. Это раздражало её, хотя про себя она вынуждена была отдать должное этому жеребцу и его глубокой преданности семье.

— Теперь лучше? — ласково спросила она, закончив свои манипуляции.

Он улыбнулся.

— Да. Спасибо. Ты самая лучшая, — сказал он и поцеловал её.

— Я знаю, — мурлыкнула она.

Вот она. Любовь. В таком изобилии, что она уже давно потеряла счёт тому, сколько её поглотила. Она чувствовала себя сильной, окрепшей, живой. И всё равно этого было мало.

Любви всегда было мало.

Она сильней прижалась к его губам, и поток усилился. Он без сомнений был хорош на вкус, и далеко не в единственном смысле. На секунду она представила, как здорово было бы выпить из него все соки не только в переносном смысле, но и в самом что ни на есть прямом, и тихо засмеялась про себя. У неё будет ещё масса времени для подобных капризов, когда Кантерлот окажется у её копыт.

В конце концов ей пришлось его отпустить.

— Ну всё, иди надевай форму. До церемонии осталось чуть больше часа. Мы ведь не хотим заставлять всехпони ждать.

— Точно, — ответил он, решительно улыбнувшись, и кивнул.

Шайнинг направился прочь, затем его шаг начал замедляться, и наконец он вовсе замер на месте, нахмурив брови:

— Надо поспрашивать, не видел ли кто-нибудь Твайлайт. Мне нужно с ней поговорить. Уверен, мы ещё сможем всё разрешить.

Ох, да ты, наверно, издеваешься надо мной!

— Шайнинг, подойди сюда, — сказала крылатая пони. Ей было уже сложно сдерживать свой гнев, однако опыта в этом ей было не занимать. Её слова прозвучали почти как просьба, а не приказ. Почти.

— Что такое?

— Я знаю, сколько стресса ты перенёс за последние дни, а свадьба уже совсем на носу. Давай я ещё раз воспользуюсь своим исцеляющим заклинанием, просто на всякий случай. — Она приторно улыбнулась ему. — Мне бы совсем не хотелось, чтобы ты свалился с ног во время принесения обетов.

— Ты уверена? — спросил он. — Ты так много для меня делаешь. Я бы не хотел, чтобы ты перетрудилась.

— Не беспокойся, у меня масса энергии. — Она нежно провела копытом по его лицу. — К тому же, я что угодно ради тебя сделаю. Я люблю тебя.

Её рог снова зажёгся, и голову единорога вновь окутала манипулятивная аура.

Ей не хотелось прибегать к таким средствам. Столь сильное изменение сознания имело свою цену. Мало того, что его поведение станет более нехарактерным и подозрительным, так ещё и приглушённое сознание будет не так эффективно вырабатывать эмоции. Он всё ещё будет любить её, конечно, но эта любовь будет чуть более жидкой и чуть более кисловатой.

И всё же это было необходимо сделать. Она не могла позволять ему поднимать шум, всюду разыскивая свою докучливую сестру.

Как только все мысли обо всех остальных кобылицах, кроме неё, были начисто выметены из его разума, она дала ему немного прийти в чувство, добавив для верности ещё один поцелуй.

— Ну вот, теперь мы уже точно опаздываем. Иди, одевайся.

Безвольно кивнув, белый единорог направился прочь из комнаты, но оступился, и ей пришлось подставить ему бок, чтобы он не упал. Даже с её поддержкой ему потребовалось несколько секунд, чтобы вернуть себе равновесие. Вёл он себя словно пьяный — досадный побочный эффект той процедуры, которую она только что провела.

— У ме... — медленно произнёс он, запнувшись на полуслове. — У меня голова... кружится.

— Всё будет в порядке, — пообещала она. — Просто иди не спеша. Ты ведь помнишь, куда идти, да?

— Да, — ответил он, и его голос окреп, — но...

Она вопросительно посмотрела на него:

— Но что?

— Но мне всё равно нужно... я должен... идти искать Твайлайт...

Челюсть розовой кобылицы безвольно повисла, грозя вот-вот сорваться с петель и упасть к её ногам. С нервно дёргающимся веком, она неверяще посмотрела на будущего супруга.

— Как?! — прошептала она, от изумления лишившись на минуту всякой способности связно мыслить.

Она только что вкачала в него больше подчиняющей разум магии, чем в кого-либо до этого. По всем статьям, он сейчас должен был быть готов продать родную мать в рабство, лишь бы купить стаканчик мороженого для любимой. Но тем не менее, он всё ещё как-то умудрялся сопротивляться.

Каким-то образом он всё ещё продолжал думать о Твайлайт.

На этот раз она не стала ждать.

Она не спрашивала.

Не предупреждала.

С силой, которая совершенно не вязалась с её хрупкой фигурой, она швырнула единорога к стене, пригвоздив его, словно жука в ящике коллекционера. Её глаза запылали яростным зелёным огнём, рог полыхнул, и она обрушила на отбивающегося пони сокрушительный заряд ядовито-зелёной магии.

Рот жеребца открылся, и откуда-то из горла донёсся сдавленный крик. Его лицо исказилось в агонии, превратив горделивый образ жеребца в некое подобие перепуганного жеребёнка. В первый момент он пытался бороться, но вскоре его попытки превратились в бессильные трепыхания, а после — в лихорадочную дрожь. По обеим его щекам ручьями текли слёзы.

Ему было больно. Ему было больно, и ей это нравилось. Ей уже было всё равно, станет ли он после этого клиническим идиотом. Он больше никогда не будет ей перечить.

На этот раз она совершенно не оставила ему сознания, ободрала все без остатка, а затем стала накладывать один слой влияния и контроля за другим. Его глаза приобрели зеленоватый оттенок, когда она стала единственной, кого он был способен воспринимать.

Наконец, она выпустила его и позволила его телу грохнуться на пол, как мешок картошки, чтобы как следует насладиться моментом, прежде чем надеть привычную маску трепетной заботы.

— Ох, не надо плакать, милый, — проворковала она, левитируя платок, чтобы аккуратно утереть ему слёзы. — Я знаю, как это всё волнующе для тебя. День твоей свадьбы! Самый важный день в твоей жизни. Не бойся, скоро всё это закончится. Мы поженимся, и ты будешь только моим.

К этому моменту ей уже не было нужды притворяться. Она могла бы просто сбросить свою личину прямо перед ним, и он бы не моргнул и глазом, просто бы не заметил. Но ей всё же хотелось вернуться в роль. Было ещё много пони, которых нужно было сегодня дурачить. К счастью, когда до церемонии оставалось так мало времени, она могла ссылаться на "нервы", чтобы объяснить любую странность в поведении жеребца. Они поверят. Определённо, эти пони оказались очень доверчивыми.

Все, кроме одной, но и она уже не доставит хлопот.

Розовая кобылица улыбнулась, на этот раз совершенно искренне. Даже несмотря на несколько затруднений, дела по-прежнему шли исключительно хорошо.

День этот будет идеальным...

## Глава пятая: Решения

Твайлайт весело гарцевала по улицам Кантерлота. Солнце светило ярко, в небе было ни облачка, и ничто не омрачало сияния дня. Впрочем, это было не так уж и важно. Случись даже ливень с воющим ветром, он всё равно не смог бы погасить искорки в её глазах. Во время её визита во дворец Принцесса Селестия отметила, до чего необычно жизнерадостной выглядит сегодня Твайлайт. В ответ лиловая единорожка сказала ей правду, по крайней мере самую важную её часть: о том, что они с Шайнингом переживали некоторые личные проблемы, связанные с его женитьбой на Кейденс, и что им удалось успешно их разрешить.

Вскоре после этого обрадованную успехами ученицы Селестию отвлекли по королевским делам, и таким образом их встреча прервалась.

Уже было подняв ногу, чтобы постучать в дверь, Твайлайт вспомнила, как то же самое случилось днём ранее с Кейденс и к чему это привело.

Копыто замерло на полпути к двери.

Так ли уж ей нужно было стучать? Это ведь был дом её брата, а она была у него в гостях. Наверняка в этом не будет ничего неприличного, если она просто возьмёт войдёт.

Твайлайт толкнула дверь. Та оказалась незаперта, что её вовсе не удивило: едва ли здесь найдутся пони, которые запирают свои дома. Преступность в этой части Кантерлота была делом неслыханным. Она вошла внутрь, нарочно постаравшись бесшумно притворить дверь. Какая-то её часть — ребячливая, озорная часть, которую она обычно старалась прятать за внешностью молодой учёной — надеялась, что сможет застать своего брата и его жену занимающимися сексом.

Это была глупая идея. Каковы вообще шансы, что Кейденс и Шайнинг Армор будут заниматься сексом в этот самый момент? Да ещё в середине дня. Есть сотни других вещей, которые гораздо больше заслуживали их драгоценного времени. И к тому же, с каких это пор Твайлайт стала вуайеристкой? Подглядывать за своим братом посреди полового акта было бы извращением.

Хотя, пожалуй, не большим извращением, чем заниматься с ним сексом самой.

Твайлайт навострила уши, но не смогла уловить каких-то значимых звуков. Она даже не была уверена, что в доме есть кто-либо кроме неё. Она бесшумно поднялась по лестнице и направилась к спальне — проказливая маленькая кобылка внутри неё отказывалась внимать разумным доводам образованной кобылицы, пытавшейся убедить её, что она ведёт себя совершенно абсурдно. Аккуратно потянув магией, она приоткрыла дверь спальни. Вокруг по-прежнему стояла звенящая тишина.

Честно сказать, было бы вообще удивительно, если бы там хоть кто-нибудь оказался. Не было абсолютно никаких шансов, что Кейденс и Шайнинг Армор в этот самый момент будут заниматься сексом в своей постели.

Кейденс и Шайнинг Армор занимались сексом в своей постели.

Твайлайт застыла с открытым ртом. Зрелище выглядело совершенно нереальным, и всё же она была уверена, что это не сон.

Шайнинг лежал на спине, сосредоточенно глядя на бёдра Кейденс, а та, в свою очередь, сидела на нём верхом, выгнув спину и подставляя его взгляду живот в такой манере, которая сама по себе могла считаться непристойной. Взгляд её блуждал где-то под потолком, пока она изящно скользила то вверх, то вниз по его члену.

Про себя Твайлайт тут же отметила две вещи. Первым было то, что все действия пары оставались почти совершенно беззвучны. Это настолько впечатляло, что Твайлайт даже решила проверить, нет ли поблизости шумозащитных заклинаний, но ничего не нашла. Сосредоточившись, она всё-таки смогла различить лёгкие звуки трения шерсти о шерсть и шерсти о ткань.

Вторым было то, как медленно двигались эти двое. Каждое движение выполнялось с мучительным тщанием и терпеливостью. Жеребец и кобылица нисколько не торопились, совсем наоборот. Всё время мира было в их распоряжении, и они не стеснялись пользоваться этим фактом. Каждому толчку, вместо того, чтобы стать очередным неприметным камнем на пути к развязке, было позволено рассказать свою собственную историю. Каждый из них растягивался на несколько секунд, на протяжении которых два пони купались в ощущениях, разливавшимся по их телам. Твайлайт могла наблюдать, как член её брата соблазняюще исчезает в теле Кейденс и, задержавшись там ненадолго, чтобы муж и жена могли насладиться завершённостью, медленно возвращается, покрытый свежим глянцем соков.

Такая техника не нуждалась в каких-либо особых умениях, однако требовала значительного самоконтроля. Естественный инстинкт, подсказывавший двигаться активнее и быстрее, разумеется, присутствовал всегда и лишь усиливался с ростом возбуждения. Поддаться ему, отдавшись с головой лихорадочному траханью, когда тело молит о быстрой разрядке, было легче простого. Однако при должном уровне дисциплины и правильном настрое, подобные медлительные занятия любовью могли поддерживать долгую и чрезвычайно приятную атмосферу физической и эмоциональной близости, а заодно награждали пару самыми сильными и головокружительными оргазмами в финале. Твайлайт знала, что они могли продолжать так часами.

Она знала это потому, что сама научила Шайнинга этой конкретной технике, после того как обнаружила её (разумеется) в книге. Долгое время брат оставался её бессменным учителем во всём, что связано с сексом, и потому тот день, когда она сама начала учить его, со всей присущей ей бесцеремонностью и академизмом, до сих пор вызывал у неё тайную гордость.

Твайлайт задумалась, не могло ли их нынешнее занятие быть одной из вещей, которым Шайнинг научил свою жену — подарком сестры, переданным по наследству.

Она обнаружила, что ей нравится эта идея.

Гораздо разумнее, впрочем, было предположить, что особый талант Кейденс делал это умение естественным и очевидным для неё. И всё же это означало, что ей не пришлось учить этому мужа, так как он уже обучился всему у другого учителя.

Эта идея Твайлайт тоже понравилась.

И в этом была вся суть, осознала она. Глядя на этих двоих, она не чувствовала ни капли ревности, которая затуманивала её разум ещё вчера. Она могла ощущать только радость при виде их общего наслаждения и искренне надеялась, что всё, чем она поделилась со своим братом, послужит лишь укреплению их близости с Кейденс. Они и правда были прекрасны вместе. Она решила оставить двух любовников наедине.

Ноги отказывались идти. Она говорила себе, что увидела достаточно, но тело не соглашалось. Знакомый жар уже нарастал чуть ниже хвоста и вспыхивал румянцем на щеках, выдавая в себе привычные признаки возбуждения. Видеть, как брат занимается сексом, её возбуждало.

Видеть, как Кейденс занимается сексом, её возбуждало.

На каком-то уровне она всегда понимала, что это когда-нибудь случится. Одно только любопытство не заставило бы её подобным образом обследовать дом — она искала острых ощущений. Найдя их, она была вынуждена бороться с собой, решая, как поступить дальше. Было уже само по себе неправильным подглядывать за ними, но с другой стороны... Кейденс ведь подглядывала за ней. А потом она извинилась.

Значит, чтобы они по-настоящему были квиты, Твайлайт могла воспользоваться сейчас случаем, чтобы посмотреть, а после тоже извиниться, — рассудила она не очень здраво.

Впрочем, это абсурдное рассуждение она тут же отбросила. Это так не работает. Самое правильное сейчас — немедленно развернуться и уйти. Тело снова начало ей подчиняться, она решительно подняла копыто...

...и положила его между задних ног.

Твайлайт не запомнила, как долго стояла там, но этого времени, очевидно, хватило, чтобы она успела стать основательно мокрой. Твайлайт начала массировать свою влажную петельку в такт мучительно долгим движениям Кейденс. Аликорница наклонилась, чтобы поцеловать своего возлюбленного, и снова выпрямилась, закрыв в блаженстве глаза. Шайнинг взял на себя роль изучающего потолок и откинулся на подушку, глубоко размеренно дыша. Хвосты двух пони обвились один вокруг другого и время от времени подёргивались из стороны в сторону, издавая едва различимый шелест.

Твайлайт старательно следила за собственным дыханием, с тем чтобы не выдать своего присутствия. Всякие мысли о нормах приличия к тому времени испарились из её головы, вытесненные разыгравшимся либидо. Подобно паре, за которой она сейчас наблюдала, Твайлайт решила не спешить. Твёрдо оперевшись на три копыта, четвёртым она гладила одно из своих самых чувствительных мест. Её собственные соки давали более чем достаточную смазку для совершаемых ею движений: вверх и назад, с дразнящим взмахом в конце, всякий раз, когда Кейденс приподнималась над Шайнингом, а затем снова вниз к жаждущей прикосновений точке, когда Кейденс вновь принимала в себя его член.

Движения пары едва заметно ускорились, и Твайлайт ускорилась за ними вслед. Когда они целовались, она подносила влажное копыто к губам. Она была возбуждена, да... но в то же время умиротворена и спокойна, как будто наблюдала за счастливым окончанием волшебной сказки. Сцена, разворачивавшаяся перед ней, была не развратной, а романтичной, и заставляла единорожку мечтательно улыбаться.

Это было поистине прекрасно. Даже если они будут продолжать так часами, она останется тут и будет смотреть.

В конце концов, здесь у неё был отличный обзор, и даже простейшая геометрия была на её стороне. Не было абсолютно никаких шансов, что её заметят.

И в этот момент её заметили.

По жестокой иронии судьбы, Кейденс ненароком глянула в то самое злосчастное зеркало над комодом, и одна пара фиолетовых глаз вновь встретила другую. Розовая пони обернулась в сторону приоткрытой двери и, слегка подтолкнув её магией, распахнула настежь.

У Твайлайт перехватило дыхание. Первой её мыслью было развернуться и убежать, но эта идея была сразу же отвергнута. Взамен она попыталась сделать вид, будто буквально только что пришла и просто оказалась за дверью в неудобный момент. К сожалению, её жалкая попытка изобразить удивление получилась больше похожей на выпученный взгляд извращенца, что довольно-таки иронично, учитывая обстоятельства.

— Твайлайт? — тихо окликнула её Кейденс, однако в оглушительной тишине её голос прозвучал подобно грому.

Шайнинг Армор проследил за взглядом жены и медленно впитал ситуацию. Его лицо осталось совершенно спокойным, как будто он не мог сразу решить, какую эмоцию должен ощущать.

— П... Простите... — пролепетала Твайлайт. — Я... Я п-просто...

— Наслаждалась зрелищем? — закончила за неё Кейденс с улыбкой. Она смотрела немного вниз — туда, где на полированном паркете, прямо между задних ног Твайлайт, блестело несколько капель изобличающих улик.

Юная пони густо покраснела.

— Знаешь, — усмехнулась аликорница, — если тебе так нравится на нас смотреть, почему бы тебе не подойти и не посмотреть поближе?

Твайлайт уставилась на неё широко раскрытыми глазами. Неужели её правда только что... пригласили понаблюдать за тем, как её брат с его женой занимаются сексом? Она не различила в этом предложении никакого сарказма. Не было в нём и ни намёка на гнев или раздражение — только ласковая игривость. Вся ситуация с каждой секундой становилась всё более сюрреалистичной, и единорожка уже начала подозревать, что вот-вот проснётся.

— Всё в порядке, Твайлайт, правда. Помнишь, что я говорила вчера? — подбодрила её Кейденс, не дождавшись ответа.

— Я... Я думала... — младшая пони смущённо потупила взор, — что это просто шутка...

— Ну, сейчас-то я точно не шучу, — добродушно заявила аликорница и повернулась ко всё ещё не определившемуся с выражением лица мужу. — Что скажешь, Шайни? Не против выступить перед своей сестрой? — спросила она и слегка дёрнула бёдрами, стимулируя орган, всё ещё скрывавшийся внутри неё.

Теперь пришла очередь жеребца густо покраснеть. Он поглядел на сестру, выдавил из себя робкую улыбку, затем посмотрел на жену, неопределённо пожал плечами и наконец кивнул.

Кейденс просияла.

Лиловая единорожка нервно попереминалась с ноги на ногу, совершив несколько неуверенных попыток встретиться глазами с парой. Будь это какие-то другие пони, она бы уже давно развернулась и убежала, поджав хвост. Но это не были какие-то другие пони, это были самые близкие друзья её детства и члены её семьи — с недавних пор они оба. Она доверяла им, и они, очевидно, доверяли ей, причём настолько, что готовы были разделить с ней самые интимные моменты своей жизни. При всём смущении, она не могла быть не польщена этим предложением.

— Ты не обязана ничего делать, если не хочешь, — добавила принцесса с успокаивающей ноткой в голосе, ещё сильнее укрепляя атмосферу доверия и безопасности. — Если хочешь, ты можешь просто уйти, и мы никогда не будем этого упоминать.

И она опустила глаза в едва заметном разочаровании.

После ещё нескольких секунд колебаний, Твайлайт вошла в комнату, подошла к кровати и посмотрела старшей пони прямо в глаза, задумчиво наморщив мордочку.

— Кейденс, — спросила она невозмутимым тоном, — ты что, попыталась применить ко мне реверсивную психологию?

— Ну, — ответила аликорница таким же невозмутимым тоном, — когда ты была маленькой, это всегда срабатывало.

На губах обеих кобылок возникли слабенькие улыбки, затем они начали постепенно растягиваться всё больше и больше, пока не растянулись до ушей. Тогда обе пони весело рассмеялись, и всё напряжение, царившее в комнате, тут же развеялось, будто его и не было.

— Ты точно не против? — спросила Твайлайт, когда ощущение реальности стало возвращаться к ней.

В ответ Кейденс совершила ещё одну полную экскурсию по члену Шайнинга, заставив младшую пони снова покраснеть, хотя уже и не так густо.

— Никто никогда не наблюдал, как мы этим занимаемся, — ответила она. — Я думаю, было бы интересно посмотреть, как это будет. Ты согласен, милый? — спросила она жеребца.

Шайнинг кивнул и снова повернулся к сестре:

— Ты ведь не собираешься всё время просто там стоять? — спросил он.

Кобылки озадаченно посмотрели на него.

— Я просто хочу сказать, — пояснил он с самодовольной улыбкой, — что на кровати полно места.

Обменявшись со всеми многозначительными взглядами, Твайлайт осторожно забралась на постель и постаралась устроиться на ней поудобнее, расположившись на боку и положив голову на копыто. Другое переднее копыто она, немного поколебавшись, оставила невинно лежать на бедре. Эти манёвры не остались незамеченными.

— Не волнуйся, Твайлайт, — прошептала Кейденс, возобновляя своё размеренное соитие, — нет ничего плохого в том, чтобы наслаждаться этим и получать удовольствие. По правде говоря, — принцесса тихо хихикнула, — нам скорее будет неловко, если ты не станешь.

Единорожка задумалась над этим, прикусив губу. Спустя несколько секунд, она пришла к выводу, что её сводная сестра права, и, отбросив последние тени сомнений, вернулась к прерванной мастурбации. Как и прежде, она соизмеряла свои движения с медленными движениям пары. Она наблюдала, как Кейденс и Шайнинг соединяются вновь и вновь, и не только лишь одними бёдрами. Возможно, именно потому, что у них теперь была зрительница, количество ласк, поцелуев и нежных прикосновений увеличилось во много раз. Однако это не являлось каким-то хореографическим представлением — их близость была совершенно искренней. Просто они решили поделиться ею с ещё одной пони.

С каждым проходящим моментом остатки мучивших Твайлайт сомнений рассыпались в прах. Все её опасения, что это будет казаться развратным и гадким, оказались совершенно беспочвенны. Наблюдать, как эти два пони занимались любовью, было в её глазах в высшей степени естественным и правильным. Она не была здесь непрошеной гостьей или третьим лишним, всё было наоборот — она ощущала, что её место именно здесь, рядом с ними.

Немного осмелев, она начала перемещаться по просторной кровати, разглядывая пару с разных углов. Они явно не были против такого внимания, и никто не старался отвести глаза, если случайно встречался с ней взглядом. Твайлайт пристально изучала каждый жест, каждый вздох и молча выражала своё одобрение. Тишина, в которой продолжалось их соитие, была настолько неправдоподобной, что звуки шороха шерсти о шерсть и шерсти о ткань казались ещё более драгоценными из-за их редкости.

Лёгкий, нисколько не навязчивый аромат чего-то напоминающего розы витал в окружающем воздухе. Твайлайт решила, что это, должно быть, собственный запах Кейденс. Он смешивался с ноткой знакомого жеребцового запаха, который исходил от Шайнинга, и эта комбинация играла в воздухе отнюдь не на фальшивой ноте.

Как следует проникшись атмосферой, юная единорожка решилась действовать ещё смелее и протянула копыто, чтобы убрать прядь гривы, упавшую Шайнингу на лицо. Тот, пользуясь внезапной близостью, прижался к копыту губами, и она задержала его, позволяя прикосновению продлиться немного дольше. Не желая оставлять поцелуй без ответа, она решила не размениваться по пустякам и крепко прижалась мордочкой к губам брата, ничуть не смущаясь присутствием Кейденс, которая продолжала скользить по его члену.

Пока их языки кружились в танце, Твайлайт почувствовала, как Кейденс ласково провела мордочкой по её гриве. Это было очень ностальгическое ощущение для единорожки: Кейденс часто ласкала её таким образом, когда она была маленькой, однако тогда это действие не имело никакого сексуального аккомпанемента. Теперь же она делала это посреди полового акта — когда-то невинный жест обернулся развратным...

...вот только он вовсе не был таким. Он по-прежнему нёс всё те же любовь и заботу, что и раньше. Твайлайт откинулась набок, не чувствуя больше ни капли смущения, и принялась беззастенчиво себя ласкать, наблюдая за разворачивавшимся возле неё эротическим действом.

Внезапно Кейденс, не говоря ни слова, встала со своего партнёра и передвинулась ниже, так что его достоинство вытянулось перед её лицом, словно по стойке смирно. Принцесса слегка пососала его кончик, а в следующий миг загнала всю его немалую длину себе в глотку. Шайнинг тут же отреагировал на это, выгнув спину и зажмурив в блаженстве глаза. Розовая кобылица мастерски ласкала его член, используя не только губы и язык, но и поворачивая и двигая вдоль него всей головой, чтобы доставить ему разнообразные ощущения. С плотно закрытыми глазами, принцесса выглядела совершенно поглощённой своим занятием.

Твайлайт задумалась над этим новым расположением: Кейденс больше не нужно было прилагать усилия, чтобы двигать своё тело вверх и вниз, из-за чего она, вероятно, и решила сменить позу, однако теперь она сама не получала никакой стимуляции. Все её усилия были направлены на удовольствие жеребца, и хотя единорожка всячески одобряла подобную самоотверженность, это едва ли можно было назвать справедливым.

Подобно ястребу, заметившему свою добычу, юная пони обогнула старшую, заходя ей в тыл. Круп аликорницы был вызывающе приподнят и немного подпрыгивал в такт движениям её головы, как будто пытаясь привлечь внимание к её возбуждённой щёлке, которая выглядывала из-под хвоста словно сочный соблазнительный десерт. Должно быть, Кейденс делала это нарочно, решил пропитанный допамином мозг Твайлайт. Это не могло быть ничем иным, кроме как прямым приглашением. Не хватало только таблички, сообщавшей об этом прямым текстом.

Единорожка никогда не делала такого с другой кобылицей, однако она зашла уже настолько далеко — дальше, чем когда-либо считала возможным, — что сейчас явно было не время идти на попятный. Приблизившись мордочкой всего на пару дюймов к сладко пахнущим складкам плоти, она приняла судьбоносное решение.

Она высунула язык и лизнула.

Кейденс издала приглушённый вскрик и отдёрнула голову назад.

— Тва-ай!.. — воскликнула она, выпустив член изо рта и обернувшись к своей удивлённой покусительнице.

Это была совсем не та реакция, на которую Твайлайт рассчитывала. В ужасе она попятилась к краю кровати и чуть было не упала с неё во второй раз за два дня.

— Простите! — вскричала она. — Прости, Кейденс! Я... я просто думала... ты хочешь... — Слёзы заволокли её взгляд. Как она могла быть такой глупой? Они доверились ей, а она предала эту веру одним опрометчивым поступком. — П-простите...

Тем временем аликорница успела овладеть собой и ободряюще улыбнулась перепуганной единорожке:

— Ничего страшного, Твайлайт. Я просто... я честно не думала, что ты захочешь это сделать... — Она тихо усмехнулась. — Просто это было неожиданно, вот и всё. Я совсем не сержусь.

Её улыбка возымела должный эффект, и Твайлайт начала дышать спокойнее:

— Не сердишься? — спросила она. — Правда?

— Правда, — ответила крылатая кобылица. — Просто... предупреждай меня в следующий раз. Я говорю не только ради себя. — Она взглянула в сторону жеребца, лежавшего перед ней. — У меня, вроде как, было кое-что во рту...

Как только смысл её слов осел в его голове, зрачки Шанинг Армора сжались до размера булавочных головок, а его белоснежное лицо каким-то образом побелело ещё сильнее. Взгляд, который он обратил на сестру, сказал ей больше, чем смогли бы сказать слова.

— Ой. — Твайлайт широко раскрыла глаза. — П-прости, Шайнинг.

Кейденс от души рассмеялась.

— Ну, ничего страшного ведь не произошло. И я определённо заслужила пару лишних очков за то, что так пекусь о твоём благополучии, — сказала она мужу, и тот молча кивнул в ответ. — Хочешь продолжить?

Ещё один кивок.

Она заняла прежнюю позицию, ещё раз повертев крупом перед мордочкой Твайлайт, однако в этот раз метнула в её сторону обольстительный взгляд, прежде чем приняться за член жеребца.

— Ну, Твайлайт, не хочешь мне что-нибудь сказать?

— Эм...

— Лучше прямо скажи ей, чего хочешь, Твайли, — заметил Шайнинг Армор с ухмылкой. — Поверь, так будет лучше всего.

И вновь юная единорожка залилась краской, смущённо прижав к голове ушки. Кейденс, тем временем, начала ласкать языком член её брата, каким-то чудом умудрившийся остаться твёрдым, несмотря на леденящий ужас, пережитый жеребцом.

— Э-э... Кейденс, можно мне... — Она смущённо кашлянула. — ...немного заняться с тобой... эм... кунилингусом?

Шайнинг зажал рот копытом, чтобы не засмеяться. Старшая кобылица же проявила гораздо больше сдержанности и лишь ответила коротким знойным:

— Можно.

Твайлайт вновь нерешительно приблизилась к розовой пони. На этот раз она твёрдо намеревалась сделать всё как положено и в первую очередь подумать о нуждах Кейденс. Приблизившись, она потянула носом, принюхиваясь к сладкому цветочному аромату. Но вместо того, чтобы сразу же броситься вперёд, как в прошлый раз, она бережно положила копытца на бёдра принцессы и аккуратно раздвинула её интимные складки, приоткрывая кусочек нежной розовой плоти.

— Эм... скажи мне, если что-то будет не так. Я раньше никогда такого не делала, — предупредила она.

Кейденс согласно промычала что-то сквозь занятый рот, но через мгновение всё же решила дать полноценный ответ:

— Я тоже никогда не делала этого с другой кобылкой, — призналась она, — так что для меня это тоже будет в первый раз. Не нужно нервничать. Давай просто получать удовольствие.

Твайлайт мягко прижалась губами к приоткрытой щёлке и осторожно провела языком, обследуя первые полдюйма начинавшегося за ней канала. Реакция последовала незамедлительно: по всему телу Кейденс прокатилась дрожь, но теперь она уже не отпрянула, как в прошлый раз, а вместо этого издала едва различимый, но явственно довольный стон. Приободрившись этим, лиловая пони стала двигать языком смелее, лаcкая сладкую плоть, облизывая её снаружи и внутри. До этого у неё никогда не было опыта в ублажении кобылиц, однако она имела то преимущество, что сама являлась кобылкой; логично было предположить, что то, что нравится ей самой, должно понравиться и Кейденс.

Единорожка продолжила делать то, что в сущности являлось не более чем чувственным поцелуем интимных мест старшей пони. Клитор Кейденс манил её, требуя к себе внимания, но Твайлайт удостаивала его лишь редких прикосновений, время от времени проводя по нему носом, чтобы дать желанию аликорницы постепенно нарастать.

Запустив язык поглубже в щёлку старшей пони, она стала ласкать её киску губами, время от времени поворачивая голову то так, то эдак, чтобы найти более удобное положение. Без сомнений, сегодняшней темой была нежная любящая забота, а вовсе не дикое безудержное траханье.

Вскоре Шайнинг Армор заметил, что что-то изменилось. Ласки розовой аликорницы на его члене быстро теряли свою регулярность, то и дело прерываясь лёгкими вздрагиваниями и рывками, которые оказались весьма приятным дополнением к и без того умелому минету. Он опустил глаза и посмотрел на жену сквозь застилавшую их дымку эйфории.

— Наслаждаешься? — спросил он.

Кейденс на секунду выпустила изо рта его член, чтобы прошептать:

— Шайни... это так... классно.

Белый единорог просиял:

— Эй, Твайли, по-моему, ей нравится!

Твайлайт вот-вот предстояло узнать насколько.

Вдохновлённая тем эффектом, который она производила на Кейденс, единорожка совершила ошибку, решив невзначай пососать её клитор. К её огромному удивлению, это тут же заставило изрядно заведённую принцессу достичь кульминации. У Твайлайт была лишь доля секунды, чтобы приготовиться, заметив, как все мускулы в теле Кейденс напряглись, прежде чем в рот единорожки брызнул ручеёк оргазмических соков. Однако она не растерялась и с радостью выпила плоды своего труда. Лиловая пони чуть было не запрыгала от восторга на радостях от своего нового достижения: впервые довести кобылку до оргазма.

Пока её подопечная приходила в себя после оргазма, Твайлайт взвесила имевшиеся у неё варианты. Коммуникация, как она только что выяснила, была ключом ко всему, а ей как раз не хватало одного небольшого факта, чтобы решить, что делать дальше.

— Кейденс? — сказала она, привлекая внимание кобылицы, и получив его, добавила с надеждой: — ...Ещё?

Кейденс улыбнулась и выдохнула с вожделением:

— Да-а-а.

Значит, с этим решено. Твайлайт могла бы просто продолжить то, что делала перед этим, однако вид извивающейся в экстазе Кейденс напомнил ей, что хотя о нуждах аликорницы теперь было кому позаботиться, её собственные нужды остались совсем без внимания. Её изначальная роль как простого наблюдателя терялась где-то в тумане забытой истории; не было никаких сомнений, что теперь она является полноправной участницей этой оргии — её самой первой оргии, с упоением подумала она.

Пришло время пустить в ход все свои умения и заняться тем, что получалось у неё лучше всего:

Организацией!

Твайлайт похлопала по постели рядом с собой, указывая аликорнице лечь на этом месте, пока сама она передвигалась ближе к брату. Когда кобылки менялись местами, они налетели одна на другую. Это не было чем-то явно умышленным, но и чистой случайностью это назвать было нельзя. Просто они обе решили не менять своего курса, даже понимая, что вот-вот столкнутся. И в этот самый момент, как будто это было самым естественным и очевидным делом, они поцеловались.

Это был долгий, неспешный и чувственный поцелуй, созвучный всем сегодняшним занятиям. Конечно, Твайлайт и Кейденс целовались раньше и не раз. Как нянька, юная принцесса никогда не стеснялась проявлять нежность к своим подопечным, а Твайлайт и вовсе была её любимицей. Ласковые поцелуи в щёчку и в лобик были обычным делом. И да, даже лёгкие игривые чмоки в губы тоже не считались чем-то зазорным. То, что они делали сейчас, было во многом воспоминанием о тех временах, но вместе с тем и чем-то гораздо большим.

— Маленькая Твайлайт Спаркл, уже совсем взрослая, — произнесла розовая пони, когда их губы наконец разъединились. — Кто бы мог подумать, что из тебя вырастет такая хорошая любовница?

— Я... вообще-то, совсем не знала, что делаю, — смущённо призналась единорожка. — Я была такой неумелой.

— Глупости. Ты была страстной и изобретательной. Чего о Шайни вот совсем не скажешь.

— Чего? — удивился жеребец.

Юная кобылка согласно кивнула:

— Я знаю, о чём ты. Мне приходится постоянно ему напоминать, что он может делать губами гораздо больше, чем просто сосать.

— Эй!

— Ох, и не говори! А как ты пользовалась своим носом... не думаю, что он смог бы это повторить, даже если бы я дала ему письменные инструкции.

— Поверить не могу!

— И он всё время почему-то забывает, что язык может двигаться больше, чем вдоль одной оси. Через минуту или две это становится похоже на маслобойку.

— Ложь!

— Знаешь что? — сказала аликорница, полуприкрыв глаза, и провела копытом по загривку лиловой пони. Их мордочки почти соприкасались. — Кому он нужен? У нас есть всё, что можно пожелать... только ты и я.

— Я могу ублажать тебя так, как сможет только кобылица, — произнесла Твайлайт своим самым сексуальным голосом.

— А я могу показать тебе любовь, какую не сможет дать тебе ни один неотёсанный жеребец.

— О Кейденс! — проворковала единорожка. — Бросай его! Он тебе не пара. Бежим со мной!

— Я совершила ужасную ошибку! — вскричала аликорница. — Надо было жениться на тебе и сделать тебя своей принцессой! Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня, Твайлайт?

— Всегда, Ми Аморе! Я окружу тебя любовью и заботой, которых ты и заслуживаешь!

Шайнинг Армор сложил копыта на груди и недовольно уставился на них.

— Я нахожу всю эту сцену оскорбительной! — заявил он, заставив двух кобылок покатиться от смеха. Ему пришлось больно прикусить язык, чтобы сдержать желание рассмеяться вместе с ними.

— Милый, — сказала его жена, когда немного отсмеялась, — всё это не было бы так смешно, если бы ты не пролежал всё это время без движения. Мне приходилось стараться за нас обоих.

— Вот поэтому у меня родился план! — гордо объявила Твайлайт. — Кейденс, ты ложись вот здесь... — скомандовала она со всем авторитетом Междукомандного Координатора.

Принцесса, явно заинтригованная, подчинилась и легла на спине, раздвинув ноги в стороны, примерно на краю постели.

— Теперь, я буду здесь... — Единорожка устроилась между задними ногами Кейденс, так чтобы розовые лепестки старшей пони были в лёгкой доступности её мордочки. — А ты, старший братец... бесплатная езда закончилась. — Она поглядела на него таким жадным взглядом, что жеребец невольно сглотнул. — Забирайся! — скомандовала она.

Он чуть ли не подпрыгнул от такого приглашения. В последние минуты его пенис получал лёгкий магический массаж, чтобы поддержать его эрекцию, однако уже побывав в жарких объятиях ротика и вагины жены, он жаждал большего. Шайнинг ласково ткнулся носом в загривок Твайлайт, подражая недавним действиям Кейденс, и с энтузиазмом вошёл в неё.

— О-о-о-о-ох... — глубоко выдохнула Твайлайт, ощущая, как тело радушно встречает знакомого гостя. Удовлетворённая скоростью и силой выпадов жеребца, она обратила всё своё внимание на раскрывшийся перед ней цветок.

Несмотря на все комплименты, которыми осыпала её Кейденс, Твайлайт осознавала, что делала всё грубо и неумело. Единственная причина, по которой аликорница смогла так быстро кончить, скрывалась в том, что она уже и так была разогрета продолжительным совокуплением с Шанинг Армором. Добиться второго оргазма будет не так легко.

Твайлайт любила сложные испытания.

Страсть и изобретательность? Да будет так. Она начала с того, что провела языком по внутренней стороне изящного розового бедра, направляясь прямиком к её жаждущей внимания щёлке. Уже почти достигнув её, она, однако, отклонилась к северу к ещё не тронутому соску и любовно пососала его. Дрожь, прокатившаяся по телу Кейденс, подсказала ей, что она поступила правильно. Единорожка повторила свои действия с другим бедром и вновь была вознаграждена вздохом и дрожью со стороны старшей кобылки.

Она двинулась вниз вдоль заветной щёлки, трогая её носом и овевая тёплым воздухом из ноздрей. Это заставило её партнёршу захихикать — не самый желаемый результат, но всё равно хороший. Твайлайт вновь передвинулась выше к набухающему клитору. Здесь она поводила по нему носом, стимулируя его лёгкими поглаживаниями и новыми потоками воздуха. Кейденс прямо указала на это как на одну из вещей, которые ей нравились, и она не соврала: Твайлайт едва прикасалась к принцессе, но эти ощущения уже сводили её с ума. Копыта Кейденс отчаянно впивались в постель, а с её губ то и дело срывались сладкие нежные стоны.

Меж тем, внимание Твайлайт начинало рассеиваться. Шайнинг Армор мерно входил и выходил из её лона, однако их недавние подначки, видимо, подействовали на жеребца, и он был твёрдо намерен постараться, чтобы с его стороны всё тоже оставалось интересным. Хотя его выпады в целом оставались размеренными, на пике каждого из них он делал небольшой рывок, заставляя мошонку слегка шлёпать по клитору сестры, пока она крепко обнимала его своими стенками. Одновременно он покусывал её за ушко и гладил свободным копытом шею и бок младшей пони. Твайлайт ужасно хотела раствориться в этих ощущениях, но знала, что ей ещё рано расслабляться и нужно сохранять концентрацию.

Она обнаружила, что ей гораздо легче действовать, если синхронизировать свои движения с его, используя приятные пульсации между бёдер как некое подобие метронома. Твайлайт лакала из набухшей киски Кейденс, проникая в неё и пробуя на вкус жаркое тепло, таившееся внутри, а затем кружила и кружила по её стенкам языком в том ритме, который задавал Шайнинг Армор, ощущая, как петелька розовой пони стягивается и сжимается вокруг её языка, как будто умоляя его забраться поглубже. Язык единорожки никогда не смог бы тягаться с достоинством жеребца в размерах, но более чем компенсировал это ловкостью. Каждый миллиметр интимных мест Кейденс получал заслуженное внимание от лиловой пони, которая как будто вознамерилась найти и задеть каждый чувствительный нерв, имевшийся у принцессы, отмечая в памяти те, что оказывали наибольший эффект.

Комната полнилась ароматами секса; запахи Шайнинга, Твайлайт и Кейденс смешивались в один опьяняющий коктейль, усиливавший их страсть в самоподдерживающемся цикле наслаждения. Температура в комнате росла, подогреваемая жаром трёх тел, тёршихся друг о друга со всевозрастающей скоростью и энтузиазмом. Шайнинг, к его чести, не поддавался желанию начать долбить её в полном умопомрачении; и брат, и сестра так долго приближались к своему совместному оргазму, что подобное отступление от сдержанности заставило бы их кончить в тот же миг. Сперва нужно было дождаться, когда их нагонит Кейденс. Судя по исходившим от неё сладостным стонам, ждать оставалось недолго.

Твайлайт тянулась вперёд, стараясь как можно лучше откликаться на нужды распростёртой перед ней пони.

Твайлайт упиралась назад, посылая собственные безмолвные требования жеребцу, укрывавшему её сверху.

У единорожки закружилась голова. Всякое представление о времени испарилось из её рассудка, и она уже больше не ведала, длилось ли всё это две минуты или два дня. Ей больше не нужно было что-то планировать: каким-то образом она идеально подстроилась к нуждам Кейденс, с лёгкостью перемещаясь от раскрытой щёлки к бёдрам, вымечку и обратно, всё это время не прекращая гладить Метки аликорницы и её круп. Стоны первобытного наслаждения, доносившиеся со стороны брата, говорили ей всё, что ей нужно было знать, а в груди и меж бёдер пылало сладкое пламя. Сердце Твайлайт затрепетало от радости при мысли о том наслаждении, которое она дарит и получает от двух самых дорогих ей пони, окутавших её теплом и любовью со всех сторон.

Правда ли она могла его чувствовать? Или это просто иллюзия? И так ли это важно?

Стук сердца Кейденс, здесь, у неё на языке. Стук сердца Шайнинга, глубоко внутри неё. Стук её собственного сердца.

Все три стучат в унисон.

Неповторимый миг.

Она подумала о своём брате. Как они росли вместе. Делились секретами. Упражнялись в простейших заклинаниях. Упражнялись в продвинутых заклинаниях щитов. Вместе обедали. Строили книжные замки. Учились запускать воздушного змея. Бегали наперегонки, и он позволял ей побеждать. Бегали наперегонки, и он учил её, что нельзя побеждать всегда. Заставляли родителей сердиться. Заставляли родителей смеяться. Катание у брата на спине. Озорные игры на улице при свете дня. Тайные, шаловливые игры дома под покровом ночи. Объятья. Поцелуи. Ласки. Секс.

Она подумала о своей няньке. Их прогулки в парке. Игры во дворе. Песни и детские стишки. Сказки на ночь. Посиделки допоздна, только маме с папой не говори. Лишние порции мороженого, только маме с папой не говори. Прогулки по Кантерлоту. Прогулки по магазинам. Разговоры о школе. Разговоры о мальчиках. Ванны с мыльными пузырями. Пижамные вечеринки. Полёты у Кейденс на спине. Синяки, царапины и слёзы. Обнимашки, поцелуи, смех. Первые уроки о любви. Первые уроки о половом созревании.

Два пони, которые были ей дороже всего на свете. Её самые давние друзья. Она была так близка с ними сейчас. Здесь было её самое законное место. Между ними не осталось никаких преград. Все стены рухнули и рассыпались в прах. Она доверяла им беззаветно. Не было больше нужды хранить тайны, стыдиться или сдерживать себя. Были только радость, и наслаждение, и тающие тела, делящие друг с другом нежность. Она ощущала себя защищённой, и окружённой теплом и заботой, и счастливой, и желанной, и любимой, любимой, любимой.

Они все теперь были на грани. Жару некуда больше было расти. Твайлайт казалось, что она вот-вот вспыхнет и сгорит, словно феникс, готовящийся переродиться. Она ощутила, как член брата напружинивается внутри неё, и поняла, что для него уже нет пути назад. Не задумываясь больше ни на секунду, она с радостью последовала за ним.

Шайнинг Армор буквально взорвался внутри неё, окатив всё её нутро потоком жаркого семени, заполнявшим каждую ложбинку и впадинку, которую его жезл почему-либо не смог достать. Твайлайт не смогла бы сдержать себя, даже если бы попыталась. Она и не стала пытаться, а только с радостью отдалась сокрушительной волне обжигающего блаженства, которая окатила её с головой. Её петелька судорожно сжималась и разжималась, выдаивая из жеребца всё, что он мог ей дать, пока Твайлайт корчилась и извивалась под ним в приступах наслаждения.

Последним её осмысленным действием было пососать клитор Кейденс, как она делала в прошлый раз, но что было дальше, она уже не успела понять. Если бы разум не подвёл её, то она могла бы сделать верное заключение из струйки жидкости, внезапно наполнившей её рот. На деле же она лишь смутно осознавала, что пьёт что-то тёплое и сладкое и слышит женский голос, выкрикивающий её имя.

Казалось, прошла целая вечность, но в конце концов в её голове сформировалась мысль: она получила нечто драгоценное от брата и передала это Кейденс. Она была их связующим звеном, они общались друг с другом через неё, и до чего же это было символично. Они познакомились благодаря ей, влюбились друг в друга благодаря ей. Она была их связующим звеном — сначала концептуально, а теперь ещё и физически.

И она не смогла бы представить большее на свете счастье.

Сознание постепенно возвращалось к ней. Твалайт заметила, что её рот всё ещё прижат к половым губам Кейденс. Она лизнула их несколько раз, чтобы очистить от излишков жидкостей, и положила голову на живот аликорницы, где легко могла слышать её усталое дыхание. Шайнинг Армор свалился на постель рядом с ними и обнял передней ногой сестру, а с ней и заднюю ногу жены. Его глаза были закрыты, но он явно не спал. Жеребец повернул голову и поцеловал первое, что подвернулось — это оказалась Метка Кейденс. Принцесса блаженно вздохнула.

Твайлайт была первой, кто заговорил:

— Ух ты.

— Ага, — поддержал её брат.

Они оба подняли глаза на розовую принцессу. Некоторое время никто ничего не говорил, так как на ум не приходило ничего подходящего. Твайлайт нахмурилась и забралась на кровать, чтобы быть поближе к аликорнице. Шайнинг забрался следом и обнял сестру со спины. Кейденс перевернулась набок и тоже обняла лиловую единорожку. Долгое время три пони лежали так, отдыхая после пережитого.

Внезапно тишина разорвалась голосами двух кобылок, заговоривших почти в унисон:

— Я люблю тебя, Твайлайт, — произнесла Кейденс.

— Я люблю тебя, Кейденс, — произнесла Твайлайт.

Несколько секунд стояла тишина. Шайнинг нахмурился:

— А я что, пегий, что ли?

## Эпилог

Твайлайт Спаркл обвела взглядом небольшую гостевую комнату, в пятый раз убеждаясь, что здесь не осталось никаких её личных вещей. В шестой раз она перебрала содержимое своих перемётных сумок, чтобы быть абсолютно уверенной, что каждый предмет, который совершил вместе с ней путешествие из Понивиля, благополучно доберётся назад. У неё даже контрольный список для этого был.

Да, она определённо всё собрала и была готова идти. Единорожка направилась к двери, но бросила ещё один прощальный взгляд на комнату, особое внимание уделив одному конкретному предмету мебели.

Кровать. Аккуратно заправленная и формально предназначавшаяся ей на всём протяжении её недельного пребывания здесь.

И она не легла на неё ни разу.

Твайлайт улыбнулась. Это были хорошо проведённые семь дней.

Ну, технически только пять с половиной. В среду и часть пятницы она была занята, спасая Эквестрию от безымянного древнего зла, не без помощи Шайнинга Армора и Кейденс. Типичное задание Селестии, не о чем даже рассказать.

— Ну как, всё собрала? — спросила Кейденс, когда Твайлайт спустилась в гостиную.

Её муж фыркнул:

— Ты забыла, с кем разговариваешь? Твайли, наверное, составила контрольный список и трижды по нему прошлась.

Лиловая кобылка нервно рассмеялась и потёрла загривок:

— Эм, да... — сказала она. — В смысле, всё собрала.

Брат медленно подошёл к ней. На его губах играла грустная улыбка.

— Было приятно проводить с тобой время, сестрёнка. Мы будем по тебе скучать.

— Я тоже буду по вам скучать, — ответила она с тем же выражением на мордочке и соприкоснулись с ним рогами.

— Нам надо собираться вместе почаще, — заметила Кейденс, присоединяясь к брату с сестрой. — Давай, когда у нас с Шайни в следующий раз будет отпуск, мы вместе заглянем к тебе в Понивиль? Я бы с радостью встретилась с твоими друзьями.

— Было бы здорово, — с энтузиазмом кивнула Твайлайт. — Двери библиотеки для вас всегда открыты.

Кейденс внезапно ахнула, прикрыв рот копытцем.

— Чуть не забыла! — воскликнула она и ускакала наверх, оставив единорожку в недоумении взирать на брата. Тот лишь загадочно пожал плечами.

Вскоре принцесса вернулась и с улыбкой протянула ей конверт:

— Это тебе.

Когда конверт переходил из ауры в ауру, Твайлайт смогла различить, что внутри вложен какой-то мелкий, но увесистый предмет.

— Подарок? — спросила младшая пони.

— Не совсем, — ответил брат. — Просто кое-что, что у тебя должно быть.

Повисла пауза.

— Эм, может, уже откроешь? — добавил с улыбкой Шайнинг. И прошептал, обращаясь к жене: — Зачем мы вообще морочились с конвертом?

Глаза Твайлайт широко раскрылись, когда она извлекла предмет на свет, и стали ещё шире, когда она осознала всё его значение.

— Вот зачем, — ответила Кейденс, победоносно улыбаясь.

Это был ключ. Серебряный, блестящий, тонкой работы — он был настолько изящным, что мог бы практически сойти за произведение ювелирного искусства, хоть и не отличался ни избытком самоцветов, ни другими пышными украшениями, оставаясь верным своему утилитарному назначению. На его головке были выгравированы три маленьких, но до мельчайших деталей проработанных знака: Метки Шайнинг Армора, Кейденс... и Метка Твайлайт Спаркл.

— Это же... — юная кобылка с трудом могла подобрать слова. — Это...

— Ключ от дома, — закончил Шайнинг с небрежностью. — Мы решили, что у тебя он тоже должен быть.

Твайлайт сомневалась, что он ей когда-либо пригодится. Едва ли кто-нибудь в этой части Кантерлота запирал двери на замок: королегвардейцы стояли буквально на каждом углу, а статистика преступлений исчислялась не в процентах, а в абсолютном количестве, которое можно было пересчитать по копытам одной пони. И даже столкнись она с запертой дверью, Твайлайт знала достаточно магии, начиная от простых отпирающих заклинаний и телепортации и заканчивая изменением фазового состояния вещества, что сама идея дверного замка превращалась в чисто теоретическую концепцию.

Другими словами, у ключа, который она получила, не было почти никакой практической пользы.

Его значение, однако же, невозможно было переоценить.

Больше никогда она не будет гостьей в этом доме. Ей больше не нужно было ни приглашения, ни причины, чтобы находиться здесь. Теперь это был её дом, в такой же степени, что и их, и ей всегда найдётся в нём место. Она всегда будет частью их жизни.

И она наконец получила ответ на свой невысказанный вопрос, поставленный шесть дней назад:

Нет. Ей не нужно было стучать. Теперь уже никогда.

Она бросилась на шею старшей кобылке и крепко её обняла.

— Спасибо тебе!

Твайлайт почувствовала, как под веками собирается влага, но ощущение, что Кейденс рядом, успокаивало её, и она смогла удержаться от слёз.

Она уже собиралась выпустить аликорницу и обратить своё внимание на Шайнинга, но быстро поняла, как глупо себя ведёт. Они ведь, в конце концов, не на публике.

Она прижалась к губам Кейденс, даря ей жаркий, пламенный поцелуй, который тут же с радостью был возвращён. Твайлайт не хотела, чтобы он прекращался, не зная, когда сможет его повторить. Она чувствовала себя как никогда близкой с этой пони. С её чудесной, любящей, прекрасной сводной сестрой.

Нет, не нужно уточнений.

Просто: её сестрой.

Наконец, кобылки оторвались друг от друга, тяжело дыша, обе разрумянившиеся от волнения.

Шайнинг Армор наблюдал за ними с улыбкой и терпеливо ждал, как будто не обеспокоенный тем, что о нём совсем забыли. Он, впрочем, не смог долго сохранять равнодушие и сам преодолел половину расстояния до неё, когда сестра устремилась ему навстречу.

Их губы встретились, и жеребец почувствовал вкус жены у сестры на языке. Это был вкус, который он очень полюбил за последнее время.

Твайлайт всегда теряла счёт времени в такие моменты, так что на этот раз уже Кейденс пришлось прервать их затянувшееся прощание.

— Эм, Твайлайт? Разве твой поезд не отправляется... через...

— Двенадцать минут! — внезапно ахнула единорожка. — Надо бежать, а то опоздаю!

Она поместила свой подарок обратно в конверт, а конверт в перемётную сумку, и стремительно направилась к входной двери, но в последний момент встала там и оглянулась.

Слова были тут излишни. И всё же было бы неправильно уйти, не сказав их.

— До свиданья. Я люблю тебя, Шайнинг. Я люблю тебя, Кейденс.

— Мы любим тебя, Твайли, — ответили они в один голос.

И единорожка побежала.

Как в итоге оказалось, она успела. Поездка до Понивиля прошла без приключений, и Твайлайт провела большую часть времени, читая книгу о мультисинхронных техниках творения заклинаний. К её удивлению, она совсем не отвлекалась; её внимание как будто лишь заострилось проведённым в Кантерлоте отпуском. Когда проводник объявил о прибытии в Понивиль, ей оставалось дочитать всего лишь несколько страниц.

— Добро пожаловать домой, дорогая, — приветствовала её улыбающаяся Рарити, едва она ступила на перрон Понивильского вокзала.

— Эй, Твай, с возвращением! — добавила Рэйнбоу Дэш.

— Спасибо! Приятно снова вернуться домой, — ответила Твайлайт, сияя. — Знаете, ребята, вам ведь было совсем не обязательно меня встречать...

— О, это было совсем не в тягость! — заверила её белая единорожка. — Я работала над срочным заказом два дня без остановки, и как раз успела уложиться в срок. Лёгкая прогулка — это именно то, что мне сейчас нужно. Я и Флаттершай с собой позвала, а по дороге мы наткнулись на Рэйнбоу Дэш.

— Привет, Твайлайт, — запоздало добавила жёлтая пегасочка. — Надеюсь, ты приятно провела неделю в Кантерлоте.

— Вне всяких сомнений да, — ответила лиловая кобылка, когда все они вместе неторопливо двинулись в сторону библиотеки.

— И это заметно, — отметила её подруга-единорожка. — Твайлайт, дорогая, ты выглядишь совершенно обновлённой. То, как ты держишь себя, как улыбаешься... Ты прямо-таки сияешь!

Рэйнбоу Дэш фыркнула.

— И что же тут смешного?

Разноцветная пегаска посмотрела на Твалайт из-под полуприкрытых век и широко улыбнулась.

— Я знаю этот вид. У тебя был секс.

Флаттершай пискнула. Рарити ахнула, широко раскрыв глаза.

— Рэйнбоу Дэш! — укоряюще произнесла она.

Виновница комментария пегаски только улыбнулась в ответ.

— О да, — гордо заявила она.

— Вахахаха! Я знала! — Голубая кобылка сделала в воздухе сальто и протянула единорожке поднятое копыто. — Молодчина, Твай! Сколько раз?

Флаттершай покраснела как свекла. Твайлайт лишь слегка нахмурилась.

— Знаешь, Рэйнбоу, это уже лишнее. Некоторые вещи пони предпочитают держать при себе.

— Более чем, — согласилась Рарити. — Кроме того, мы сейчас на улице, хочу вам напомнить. Здесь вовсе не место, чтобы обсуждать подобные темы. Ни слова больше, Рэйнбоу! — перебила она пегаску, прежде чем та успела возразить.

Голубая пони поворчала, и некоторое время они шли в тишине.

— Итак, Твайлайт, — начала Рарити снова, — я так понимаю, тебе представилась возможность посетить своего... кхем... таинственного друга? Хмм?

Дэш накрыла лицо копытцем при виде столь вопиющего лицемерия.

— Да, — невозмутимо подтвердила Твайлайт, — но я всё равно не скажу, кто он. Извини.

— О, не стоит извиняться. Все пони хранят какие-нибудь секреты, я полагаю. Если это действительно важно для тебя, я не буду настаивать. Как и все остальные, правильно? — Белая единорожка выразительно посмотрела на Дэш, но та настойчиво отказывалась обращать на неё внимание.

— Ну, теперь мы, по крайней мере, знаем, что друг Твайлайт всё ещё живёт в Кантерлоте, — подала голос Флаттершай.

Бедная пегаска тут же сжалась в комочек под шокированными взглядами своих трёх подруг. Она пискнула что-то невнятное, но это, скорее всего, были испуганные извинения.

— Эм, да. — Лиловая кобылка усмехнулась в попытке сгладить неловкость для подруги. — Похоже, об этом я невольно проговорилась. Поздравляю, Флаттершай. Это блестящий пример дедуктивного мышления. Ну ладно, пойдёмте уже... серьёзно... на нас уже пони смотрят.

Рэйнбоу снова накрыла лицо копытцем.

— Ох, это не помогает, Твай!

После недолгих уговоров три подруги сумели-таки заставить жёлтую пони идти и двинулись дальше.

— А всё-таки Флаттершай права, — рискнула продолжить тему Дэш. — Как-то заставляет задуматься, только ли ради брата ты решила сгонять в Кантерлот.

Она шаловливо поиграла бровями, не обращая внимания на убийственные взгляды белой единорожки.

— Могу со всей честностью сказать, что именно ради него, Рэйнбоу Дэш, — отрезала Твайлайт.

— Эм... — жёлтая пегасочка снова попыталась подать голос, но тут же опять смолкла.

— Ах, прошу тебя, Флаттершай, говори уже, что начала! — взмолилась Рарити. — Уверена, это всё равно будет лучше, чем грубые комментарии Рэйнбоу.

— Я... Я просто подумала... как здорово, что Твайлайт смогла найти время и для своего брата, и для того пони, который... эм... ей нравится. — Пегасочка выдавила из себя робкую улыбку.

— Не думаю, что это было проблемой, — заметила Рарити. — У Твайлайт блестящие организаторские способности. Уверена, она прекрасно смогла поделить время между ними обоими.

Лиловая единорожка загадочно улыбнулась:

— Это было даже проще, чем вы думаете.

— О-о-о-о, ну конечно! Как я сразу не догадалась! — воскликнула Рэйнбоу. — Всё это время Твайлайт чпокалась со своим братом!

Конец

Источник