# Животноводство

Standard Namespace

Один человек, одна молочная ферма и двенадцать Твайлайт Спаркл.

Источник

## Животноводство

На ферме занималось утро. Солнце должно было встать только через пару часов. Фермер сидел на кухне, пил чёрный кофе и ел тосты с маслом.

Он отрезал маленький кусочек от бруска и дал ему немного растаять на тёплом хлебе. Когда масло стало достаточно мягким, он размазал его по слегка поджаренному ломтю и откусил немного.

Масло было вкусным и нежным, с тонким сладким ароматом. Это они с девочками его сделали.

Он взглянул на часы: надо было поторапливаться. “Часы тикают!” – любили говорить они.

Девочкам не нравилось, когда он опаздывал с утренней дойкой. Он взял термос с кофе и направился к стойлу, примыкавшему к большому загону.

В стойле совсем не пахло лошадьми. В прихожей было чисто и прибрано от пыли. На одной стене висели щётки, гребни и уздечки, тщательно отсортированные и аккуратно надписанные, а возле другой стоял книжный шкаф с разнообразной художественной и нехудожественной литературой, расставленной по тематике, автору и названию. На отдельной полке были выставлены книги, взятые в близлежащих библиотеках. Они были отсортированы по месту выдачи и дате возврата. Яркие полоски бумаги, вложенные между страницами, отмечали те книги, которые пора было вернуть.

Сверху на книжном шкафу стоял небольшой беспроводной роутер, предоставлявший девочкам доступ в Интернет. Фермер достал из кармана смартфон и проверил связь. Девочек раздражало, когда доступ в сеть барахлил.

Номер Шесть была сегодня первой по списку. Она уже сходила за утренней газетой и как раз возвращалась, левитируя её перед собой, когда он брал свой стул и ведро.

Фермер налил ей чашку кофе, она улыбнулась ему и кивнула, левитируя чашку к себе, после чего осторожно отпила.

– Ммм... Спасибо, – сказала она, возвращаясь к длинной статье в финансовом разделе.

Он осторожно прикоснулся к её животу, проверяя, нет ли на вымечке ран и следов инфекции. Обычно девочки говорили ему, если что-то их беспокоило, но процедура есть процедура.

Её бугорки были тёплыми и тугими от молока. Он заметил лёгкую тень улыбки на её лице, когда взял их в руку.

Сосочки Спарклов были маленькими и нежными, как у человеческих женщин, и требовали нежного обращения. Помассировав вымечко, чтобы разогнать молоко, он обхватил её мягкие лиловые холмики согнутыми пальцами и начал по очереди сжимать и разжимать их, проглаживая приятно скруглённые конические бугорки от основания до чутких розовых кончиков. Было достаточно лишь слегка надавить, чтобы послать тёплую струйку густой пенной жидкости лилового цвета в безукоризненно чистое ведро.

Номер Шесть помахивала из стороны в сторону пурпурным хвостом, пока фермер занимался своей работой. Она отпила ещё немного кофе и перевернула страницу газеты.

– Увеличение ставок затруднит получение кредита на дальнейшее развитие. К счастью, наши доходы пока что достаточны, если предполагать, что спад не уменьшит спроса на предметы роскоши... Ммм...

Фермер и Номер Шесть обменялись взглядом, и она ему кивнула. Фермер вернулся к дойке, а поняшка уткнула нос в колонку цифр, описывавших последние события на фондовом рынке. Она подумывала заняться дей-трейдингом, и фермеру казалось, что это очень даже неплохая идея.

Закончив, он показал Номер Шесть наполовину полное ведро Спаркл-молока.

– Ух ты, как много сегодня. Неудивительно, что я сегодня была такой чуткой. Спасибо.

Номер Шесть послала фермеру воздушный поцелуй, и он пошёл к загончику Номера Пять.

Номер Пять недавно оправилась от инфекции и всё ещё была немного вялой и хмурой. Фермер внимательно её осмотрел, но не нашёл никаких признаков воспаления. Они с Номером Пять кивнули друг другу, и она повернулась к парящему перед ней Киндлу, а он принялся за работу.

Она немного хмурила брови, но не дёргалась и не выказывала признаков боли и дискомфорта. Фермер решил не пытаться вступить в разговор.

Руководство служило хорошим подспорьем в ведении спаркл-молочного хозяйства. В нём были подробно расписаны процедуры, необходимые для поддержания Спарклов в счастливом и довольном состоянии, для обеспечения их умственного, эмоционального и физического благополучия. Делался постоянный упор на поддержании регулярности и строгого распорядка, на создании для Спарклов упорядоченной, благотворной среды, в которой каждая из них получала личное внимание.

Об использовании доильных аппаратов не могло быть и речи. Спарклы требовали личного участия, пусть даже иногда они становились замкнуты и нелюдимы.

Номер Пять нажала кнопку смены страницы на Киндле. Фермеру вспомнилось, как девочки чуть ли не дрались из-за этого устройства, когда оно только пришло к ним. Только обещание заказать ещё и введение расписания пользования восстановили на ферме мир и покой.

Фермер закончил с Номер Пять. Она посмотрела ему в глаза, сладко улыбнулась и чмокнула за левым ухом, прежде чем вернуться к своей новелле.

Девочки этим утром были необычайно продуктивны. Так происходило, когда для одной из них подходило её время. Взаимодействие между незаурядными умами Спарклов и их гормонами было крайне сложным. Фермер мог только порадоваться, что у него было руководство, помогавшее разобраться, что девочкам необходимо.

Номер Четыре была просто нестерпимо тугой от молока, вела себя возбуждённо и вздрагивала от каждого прикосновения. Казалось, ей не терпится, чтобы её подоили, но фермер не позволял себя подгонять. Процедура есть процедура.

– Жаль, что Третья так стеснительна. В руководстве верно сказано: если позволить другим смотреть, от этого повышается удой. Мммм... о да, вот так хорошо... твои руки такие тёплые и приятные... ты пользовался бальзамом, который я советовала? Он должен помогать от мозолей... Номер Восемь – знатное зрелище, она такая крикунья...

Про себя фермер отметил румянец на щеках Номер Четыре, её бойкую, задорную речь, сексуальную озабоченность и лёгкие подёргивания хвоста. Сегодня она тоже была необычайно продуктивна, но скоро ей предстояло войти в следующую фазу своего цикла.

Номер Четыре с гордостью посмотрела на свой удой, наморщила носик и потёрлась о фермера щекой. Когда он закрывал её стойло, она хихикнула и показала ему язык.

Номер Три сегодня не надо было доить. Приближалось её время.

Девочкам всегда было нелегко в те периоды, когда они не давали молока. Каждая Спаркл хотела всё время проявлять себя наилучшим образом, и это нередко приводило к тому, что они начинали требовать от себя слишком многого.

Номер Три нервничала, но была рада видеть фермера. Она блеснула глазами из-под ровно подстриженной чёлки и закраснелась, когда он вошёл в её стойло.

image02.jpg

Авторы картинки – BryanBlackberry и Kudalyn

– Тебе действительно нужно измерять мне температуру? Я почти уверена, что уже готова.

Выбор правильного времени был жизненно важен для успешной работы процедуры, гарантировавшей, что Спарклы будут счастливы и продуктивны. Девочки знали это, и фермеру нужно было только вежливо напомнить Номер Три о важности порядка.

Номер Три развернулась и подняла хвост.

– Ну, тогда давай скорее с этим закончим.

Фермер достал длинный градусник из ванночки с антисептиком. Вульва Номера Три выглядела пышной и возбуждённой, но он решил подстраховаться и от души смазал градусник любрикантом.

Он ввёл стеклянный стержень в вагину Номера Три и осторожно довёл его до шейки матки. Номер Три сдавленно застонала.

Измерение температуры шейки матки всегда было неприятно для девочек. Фермеру каждый раз было их немного жалко. Он знал, что это немного больно, но измерять температуру было важно, чтобы сделать всё правильно.

Взглянув на секундомер, он подождал ровно две минуты, затем аккуратно вынул термометр и отметил температуру на графике Номера Три.

Он показал ей результат, и она расплылась в довольной улыбке.

– О, чудненько. Я же говорила!

Может, Номер Три и была застенчивой, но только потому, что нуждалась в большом количестве ласки и тесной близости. Все Спарклы немного различались, и в руководстве многократно повторялось, что внимание к деталям, таким как их индивидуальные нужды, имело решающую важность при ведении Спаркл-молочного хозяйства.

Она толкнула фермера к стене загончика и жадно впилась в его губы. Мягкий язычок поняшки ловко скользнул ему в рот. Их поцелуй был пылким и страстным, но она всё же оторвалась от фермера, чтобы прошептать ему на ухо самым обольстительным тоном:

– Я бы хотела... прямо сейчас... но тебе нужно позаботиться об остальных. – Прижавшись к фермеру тёплой лиловой грудью, она потёрлась мордочкой о его шею. – Ровно в два. Хижина на северном поле. Принеси розы. – Она скрепила обещание встречи ещё одним пылким, чувственным поцелуем и добавила: – Не опаздывай. А теперь иди, другие тебя ждут.

Его сердце забилось чаще. Даже после столь долгого времени вся эта рутина, процедуры и тяжёлая работа не смогли изменить то, как такие моменты действовали на него. Он оставил её после долгих прощальных объятий и направился к Номер Два, чувствуя себя так, будто летит по воздуху.

– Третья готова, значит? – Номер Два захихикала и хлопнула крышкой лэптопа. – Опять хочет розы, да? Я взяла на себя смелость заказать для тебя немного. Они должны прибыть незадолго перед ланчем.

Номер Два была общительна и очень полна. Её тёплые лиловые бугорки брызгали молоком от малейших прикосновений. После нескольких минут дойки она повернула голову назад и прошептала фермеру на ухо:

– Она говорила мне на пастбище, что очень горяча в этот раз. Ты же помнишь, как она любит, когда ты её гладишь? Её это дико заводит! Когда она будет готова, ты мог бы смазать палец и медленно ввести его в её тугую маленькую... о... они не болят, можешь сжимать немного сильнее... ммм...

Она уткнулась мордочкой ему в загривок и ласкалась к нему, пока он не закончил. Фермер показал ей ведро, и она покраснела, закусив губу.

– Почти целое ведро? Что это на меня нашло сегодня?!

Он подошёл к умывальнику, чтобы сполоснуть ставшие липкими руки, а Номер Два направилась к столику с завтраком, двигаясь скользящей походкой и покачивая на ходу бёдрами.

Номер Один была следующей по списку. Фермеру вспомнилось, как она проводила с ним собеседование. На ней тогда были очки для чтения в красной оправе, а грива забрана в изящный пучок.

– Мы рады, что вы смогли добраться. Вижу, вы пунктуальны – это хорошее начало.

Он откликнулся на эту вакансию вскоре после того инцидента, когда несколько табунов пони сбежали из лаборатории, в которой были созданы. Это был возмутительный скандал, вызвавший несколько лет закрытых слушаний в Сенате, в ходе которых законодатели сражались с этическими последствиями появления нового искусственного вида разумных лошадей.

Предоставленные сами себе, пони применили свои таланты и умения к тому, чтобы жить самостоятельно как свободные мыслящие существа. Одна из групп купила ферму, за которой он теперь ухаживал, и разместила объявления о поиске опытного, неженатого фермера без предрассудков.

Ему задавали прощупывающие вопросы, и вскоре стало ясно, что они навели о нём справки, как только он с ними связался. После медицинского обследования, которому его перед этим подвергли, это не было таким уж сюрпризом. Она была рада услышать, что он ни с кем не встречается, и задала несколько колких вопросов о его сексуальных предпочтениях.

Очевидно, Номеру Один понравилось то, что она услышала.

Она проводила его в фермерский домик, где их ждала другая Спаркл – Номер Восемь. Ему тогда показалось странным, что она носит трусики, плотно обтягивавшие её подвижные, округлые бёдра, частично скрывая метки в форме звёздных вспышек.

– В дополнение к регулярному кормлению, расчёсыванию и медицинскому уходу, ваша работа будет включать в себя ряд дополнительных обязанностей. В определённые периоды наших гормональных циклов оказание должной стимуляции может привести к тому, что жёлтое тело яичника, corpus luteum, не будет рассасываться, а вместо этого продолжит выделять гормоны, вызывающие состояние ложной беременности. В число побочных эффектов данного физиологического феномена входит развитие молочных желёз и лактация – выделение молока.

Он помнил, как Номер Восемь закусила при этом губу и покраснела. Она посмотрела в его глаза из-под ровно подстриженной чёлки, и они обменялись робкими улыбками, пока Номер Один продолжала читать свою лекцию.

– В ваши обязанности будет входить регулярное проведение стимуляции в течение двенадцати часов, следующих за овуляцией. Мы обучим вас необходимым медицинским процедурам для определения наиболее подходящего времени. Номер Восемь буквально только что овулировала, поэтому... если не возражаете...

Номер Восемь повернулась к нему крупом, и он увидел, как сначала её рог, а затем и трусики засветились и медленно соскользнули по её задним ногам. Она улыбнулась ему, приподнимая хвост и открывая ему своё разрумянившееся и слегка набухшее кобылиное естество.

– ...как вы можете видеть, овуляция сопровождается существенным повышением либидо. От вас будет требоваться проведение интенсивной стимуляции, желательно вплоть до оргазма, и эякуляция достаточного количества семени, чтобы запустить процесс псевдобеременности.

Номер Восемь показала ему язык и повиляла бёдрами, отчего штаны будущего фермера ощутимо натянулись.

– Она хочет, чтобы ты в меня кончил, – прошептала она страстно. – Хочешь покататься на пони?

Номер Один наблюдала за его первым разом. Он помнил, как она краснела, делая полезные замечания, и с трудом сохраняла бесстрастное выражение.

То было тогда, а то сейчас. Номер Один по-прежнему оставалась хорошим советчиком и значительно потеплела к нему со времени того неловкого, но всё же успешного первого раза.

– Не волнуйся, ты справишься, – заверила она его с улыбкой, когда он закончил её доить. – Ты стал умелым в этом деле, просто дай ей задавать темп.

Она проверила свой утренний удой и поцеловала фермера в щёку.

– Обещайте мне как следует поразвлечься вдвоём.

В ответ он чмокнул её в щёку. Он и сам с нетерпением ждал этого.

Фермер открыл ворота загона, выпуская девочек попастись на южном пастбище. Номер Три потёрлась об него боком, выбегая наружу, и прошептала:

– Не опаздывай.

Второй загон выглядел несколько менее оживлённо. Девочки волновались за Номер Одиннадцать. Она задёрнула занавески своего стойла, и фермер даже снаружи ощущал царящую там угнетённость.

Она тяжело болела в последнее время: неприятные колики, вызванные смещением толстой кишки. Они пытались побороть их лекарствами и массажем, но ей всё же потребовалось хирургическое вмешательство, чтобы устранить закупорку кишечника. Закончив с остальными девочками, фермер постучал в её дверь.

Она открыла и выглянула наружу. Посмотрев на фермера, она поманила его в затемнённую комнату.

Было видно, что она не расчёсывала сегодня гриву. Обычно это служило дурным знаком. Девочкам очень не нравилось, когда что-то шло не по плану.

– Прости, что втянула тебя в это в прошлом месяце. Мне стоило лишний раз подумать, я ведь всё ещё восстанавливалась после операции.

Фермер опустился на колени рядом с Номер Одиннадцать и заглянул ей в глаза: они смотрели из-под растрёпанной чёлки с грустью и разочарованием.

– Знаешь... если я не даю молока, то я ведь просто обуза для фермы. Есть другие вещи, которыми я могла бы заняться за её пределами. И я хочу, чтобы ты знал: это не твоя вина. Ты хорошо заботишься о нас, и нам всем это очень нравится. Но...

Фермер обнял Номер Одиннадцать, мелко дрожавшую, не в силах успокоиться.

– ...я не хочу уходить. Ты так добр ко мне, но я не хочу этим пользоваться. Я просто не знаю, что мне делать.

Она прижалась мордочкой к его плечу и в конце концов разрыдалась, уткнувшись в воротник.

– Я хочу найти правильный выход. Я должна...

Он подержал её немного, давая выплакаться в свою фланелевую рубашку. Когда всхлипывания стихли, он уговорил её выйти попастись.

Было уже почти время ланча, и ему надо было готовиться к свиданию с Номер Три.

После ланча он принял душ. Жизнь с девочками держала его в хорошей форме. Большинство из них предпочитало, чтобы он был гладко выбрит, так что он аккуратно провел бритвой по щекам, выискивая торчащие волоски. Добившись, чтобы щёки стали гладкими и чистыми, он стал одеваться.

Номер Три любила один из его старых синих костюмов, поэтому он надел его и обулся в удобные чёрные ботинки, перед этим натерев их до блеска. Прежде чем спуститься по лестнице, он оглядел себя в высоком зеркале. Цветы прибыли как раз перед ланчем: шесть роз на длинных стеблях. Он бережно вынул их из вазы.

Девочки следили с южного пастбища, когда он идёт к загонам. Номер Один кивнула в знак одобрения. Номер Четыре и Номер Восемь захихикали и помахали ему, в миг зарумянившись. Как только он повернулся к воротам северного пастбища, кто-то из девочек громко присвистнул.

Фермер оглянулся на них через плечо. Номер Один накрыла лицо копытом, а Номер Четыре и Номер Восемь хохотали, катаясь по траве. Номер Девять старательно отводила глаза.

С Номер Девять было немало хлопот с тех пор, как она взялась за эту работу для сервиса видео-чатов. И она тоже была из застенчивых.

Он дошёл до хижины на северном пастбище. Занавески на окнах маленького деревянного домика были задёрнуты.

Фермер постучал, дверная ручка засветилась лиловым светом и повернулась, впуская его внутрь.

– Входи же, я жду тебя... – донесся изнутри знойный голос.

Номер Три, как видно, потратила немало времени, чтобы устроить всё так, как нужно. Занавески были задёрнуты, тусклый свет давали только большие свечи цвета слоновой кости, расставленные на высоких чугунных подсвечниках вокруг большого бинбэга, лежавшего на полу. Из магнитолы играл тихий джаз.

На ней были её любимые носки – высокие, с широкими лиловыми и фиолетовыми полосками. Когда фермер подошёл ближе, она перекатилась на левый бок, вытянувшись на бинбэге, и послала ему воздушный поцелуй.

Её рог засветился, левитируя к ней розы.

– О! Спасибо! Это так мило!

image00.jpg

Автор картинки – JunglePony

Он лёг рядом с ней на бинбэге, заняв специально оставленное ему место. Она поплотнее прижалась к нему и стала внимательно изучать цветы.

Номер Три отщипнула алый лепесток и медленно прожевала его, смакуя вкус цветка.

– Мммм... они восхитительны!

Фермер гладил её плечи, пока она наслаждалась букетом. Наконец, изящно утерев рот передним копытом, она левитировала пустые стебли в корзину для мусора в углу.

– Номер Семь говорила мне о рассказе, над которым сейчас работает. Я и не представляла, что столько людей читает эротические фанфики!

Номер Семь уже показывала фермеру свою работу. Она была не лишена воображения и быстро училась. Временами она подхватывала идеи у Второй и Восьмой, когда они гуляли по пастбищу.

– Ей правда стоит придумать что-нибудь вместе с Номер Девять. Может быть, она могла бы написать пару сценариев для её видео-чатов! Уверена, её клиентам это понравилось бы!

С этим он был вынужден согласиться. У Номера Девять было много постоянных клиентов, и чеки от чат-сервиса помогали покрывать непредвиденные расходы.

Разговор смолк. Фермер и Номер Три обменялись долгим, чувственным взглядом.

Она провела одетым в носок копытом по его щеке и, перекатившись на живот, оказалась на нём сверху. Долгим и влажным лиловым поцелуем пригвоздила она его к ложу и, не отрываясь, начала медленно тереться об него бёдрами.

Пусть Номер Три и стеснялась разрешать другим смотреть, это было вовсе не потому, что она боялась перейти к делу. Оперевшись на передние ноги, она выпрямилась и перенесла вес на бёдра, продолжая совершать ими те же движения.

Член фермера становился всё твёрже, и Номер Три хорошо чувствовала это сквозь его брюки. Она передвинула круп назад, так что его эрекция разделила её нижние губы, а клитор скользнул по мягкой синей ткани.

– Оу, давай избавимся от них.

Она не стала расстёгивать пуговицу на брюках при помощи рога, предпочтя вместо этого воспользоваться губами. Уткнувшись носиком в его ширинку, она потянула замок и расстегнула молнию.

Он стянул с себя брюки, и его напряжённый член выскочил из ширинки семейных трусов. Номер Три лизнула его чуть ниже головки, и фермер ощутил её тёплое дыхание на оставшемся там влажном месте.

Номер Три подразнила его немного: она брала конец члена в рот, водила по нему сильным и ловким языком, выписывая им круги чуть пониже уздечки, затем снова выпускала его и смотрела, как он слегка подрагивает.

Её глаза блеснули из-под чёлки, и она сделала знак передней ногой:

– Ладно, пора тебе оголиться.

Она дала фермеру время полностью раздеться, сама же свернулась на бинбэге, наблюдая за ним знойным взглядом из-под полуприкрытых век. Когда он свернул пиджак, она перевернулась на живот и задрала вверх свою бойкую лиловую попку.

Фермер опустился на колени позади неё, взялся руками за отмеченные звёздными вспышками ягодицы и аккуратно раздвинул их. Её половые губы набухли и раскраснелись, клитор маленькой красной жемчужинкой горел в нижней части порозовевших малых губ.

Теперь пришло время ему подразнить её. Крепко взяв пони одной рукой за бедро, второй он начал водить вокруг её маленького упругого клитора, чуть-чуть не касаясь его. Протянув палец, он медленно-медленно провёл им между её малых губ, осязая тёплую влажность её киски, и собрал на кончик пальца немного ароматного сока.

Номер Три издала сдавленный стон, уткнувшись в бинбэг, возбуждённая ощущением его пальца, пробирающегося в её тугую горячую дырочку.

Пока одна рука медленно спускалась обратно к клитору, вторая скользнула к основанию хвоста и бережно, но твёрдо оттянула его к спине. Номер Три вновь застонала, и её киска начала усиленно наполняться соком.

Фермер нащупал её маленькую кобылиную пуговку и несколько раз провёл по ней влажными кончиками пальцев, после чего принялся щекотать её короткими и быстрыми движениями пальцев. Номер Три зарылась мордочкой в бинбэг, пытаясь заглушить свои гортанные стоны.

Фермеру уже приходилось доводить её до оргазма таким способом. Она любила его хэнд-джобы.

Выпустив хвост, который остался стоять сам по себе, он помассировал подушечкой пальца лилово-розовую дырочку у неё под хвостом и вспомнил совет Номера Два, но решил отказаться от него, поскольку в её нынешнем состоянии это довело бы Номер Три до пика.

Вместо этого он опустил руку ниже, провёл кончиками пальцев между её половых губ, приостанавливаясь, чтобы окунуть каждый из них в её тугую, тёплую, влажную дырочку, ни на секунду не прекращая терзать её клитор. Он приоткрыл её немного, и через секунду её пылающая красная пуговка стала как никогда скользкой от разлившихся по ней соков.

Она была на грани оргазма.

– Я хочу, чтобы ты был внутри меня, – простонала она. – Трахни меня сейчас же... Не могу терпеть.

Кончик его пульсирующего члена легко проскользнул между половых губ в узкий, покрытый смазкой канал, щекоча головкой его стенки. Хоть она и была готова вот-вот кончить, её вагине было далеко до расслабления. Жаркие скользкие стенки плотно обхватили головку его члена.

Проявив нетерпение, Номер Три резко подалась назад и вогнала в себя всю длину фермерова члена. Теперь она взяла инициативу на себя, и начала двигать своей милой лиловой попкой туда и обратно, легко скользя по жёсткому стволу, приятно наполнявшему её тугое разгорячённое лоно.

Фермер положил руки на бёдра лиловой пони и придерживал её, пока она раскачивалась сильными и глубокими движениями в медленно нарастающем темпе.

Фермер как-то спросил Номер Три, почему она не любила кричать. Она ответила, что ощущения получаются более сильными, если сдерживать крик внутри.

Глаза Номер Три были закрыты, она наморщила нос и закусила губу от концентрации.

Резко втянув раскрытым ртом воздух, лиловая пони с силой прижалась к фермеру крупом. Стенки кобылкиного лона легко скользнули по члену, насаживаясь на всю его длину, и вскоре фермер почувствовал, как её соки стекают по мошонке. Силы у Третьей были почти на исходе.

Он взял инициативу на себя, и стал снова и снова наполнять её в постепенно нарастающем темпе, скользя в её лоне взад и вперёд. Она уткнулась лицом в бинбэг, пытаясь удержать крик.

– Уннф... унннннф... унннннннф... а-а-а-агх-о-о-о-хххх... о-о-о... о-о-о-о-о.... о-о-о-о-о-о...

Она не хотела кричать, но кричать было так хорошо. Тёплый упругий член фермера наполнил её в очередной раз, и она изо всех сил прижалась к нему крупом.

Сопротивляться было бесполезно.

Приглушённые стоны поняшки придавали фермеру сил трахать её всё быстрее, и чем быстрее он её трахал, тем глубже и утробнее становились стоны.

Номер Три достигла кульминации и постаралась продлить её как можно дольше, раскачиваясь на волнах наслаждения, покуда они могли её нести.

Её ноги дрожали, ведь она лишилась последних сил. Ей нужен был перерыв: минутка, чтобы перевести дух.

Фермер высвободился из неё, и она, повалившись на бок, вытянулась на бинбэге.

– Оу... ох ты.

Они лежали, обнимая друг друга. Номер Три была немного недовольна тем, что фермер всё ещё не кончил в неё, но недовольство – вещь относительная. Он пока что был твёрд, а она пока что хотела ещё.

Номер Три перевернулась на спину и раскинула задние ноги, задрав их в воздух. Фермер обхватил их руками, бережно приподнял её за бёдра и снова вогнал в неё член.

Она смотрела, как он трахает её, и поджимала передние копыта от удовольствия. Номер Три сильно устала, но это было так приятно.

Фермер чувствовал, как постепенно расслабляются её мускулы. Он подхватил её круп снизу и начал входить в неё более уверенно, но мягко. Всё её тело постепенно обмякало, а дыхание становилось глубоким и размеренным.

Даже сквозь лиловую шёрстку было хорошо видно, как разрумянился её животик. Она закрыла глаза и прикусила губу. Сосочки, укрупнённые и загрубелые от карьеры молочной пони, вздулись маленькими бугорками на гладком лиловом вымечке.

Носки всё больше съезжали по её задним ногам от его быстрых ритмичных движений.

Она поглядела на него, и её рог слабо засветился. Облачко магии бережно обхватило его мошонку, заставляя фермера ускорить темп. Ждать оставалось совсем недолго.

Номер Три поёрзала задними ногами и постаралась как можно сильнее обхватить его своими влажными тёплыми стенками. У фермера было недвусмысленное ощущение, будто она пытается его подоить.

И это сработало. Захрипев, фермер с силой вонзился в неё, хватка её вагины и движения бёдер подтолкнули его к краю. Через своё магическое поле она с удовлетворением почувствовала, как его яйца выплёскивают в неё сгустки семени.

Волнующее прикосновение её магии едва удерживалось на мошонке фермера, когда тот рьяно изливал своё семя в Номер Три. Он ласково поглядел на неё и отвёл слипшуюся от пота чёлку с глаз широко улыбавшейся пони.

– О... спасибо тебе...

Они лежали на бинбэге, прижавшись друг к другу, лоснящиеся от пота, разгорячённые и усталые. Номер Три снова взобралась на фермера, и её лёгкие, нежные поцелуи осыпали его губы, подобно летнему ливню. Ей немного хотелось спать. Она закрыла глаза и нежно потёрлась щекой о его грудь.

Фермер обнимал свою тёплую, взмокшую, свежевстраханную Спаркл, которая мирно дремала у него на руках, разметав гриву по его широкой груди.

Час спустя они вышли из хижины и были встречены радостными криками, топотом копыт и свистом собравшегося их встречать табуна.

Пони приветствовали пригарцовывающую Номер Три как спортивного героя. Номер Один шепнула что-то Третьей на ухо, и та энергично покивала в ответ, улыбаясь до ушей. Номер Один улыбалась фермеру, тогда как остальные повели Третью за собой, чтобы помочь ей помыться.

Кое-что беспокоило фермера: где же Номер Одиннадцать?

Обычно она выходила посплетничать вместе со всеми и поделиться историями, но сегодня её нигде не было видно. Подозрительно.

Чтобы удостовериться, он помахал Номер Один, привлекая её внимание. Хотя у каждой Спаркл были свои небольшие отличия, их всё же трудно было различать в больших группах.

Номер Один подтвердила его опасения:

– Нет, она сказала, что хочет остаться у себя в стойле. Жаль, я не знала, чем бы её подбодрить. Тревога сводит её с ума.

Фермер кивнул. Ему нужно было заняться этим, но сначала надо было немного освежиться.

Воздух душевой кабинки наполнился запахом пота и соков Номера Три, когда он стал смывать их с себя. Она была милой девочкой, и его всегда радовали встречи с ней.

Мысли о Номере Одиннадцать, впрочем, всё ещё тяготили его ум. Он оделся в рабочие джинсы и фланелевую рубашку и направился к загону.

В руководстве упоминалось, что Спарклы могли вести себя хаотично, если привычное течение их жизни нарушалось или становилось невозможным. К сожалению, совет, данный на этот счёт, был невероятно расплывчатым: простое повторение того, как важно заботиться о том, чтобы каждая Спаркл чувствовала себя нужной и желанной.

Он не удивился, когда обнаружил, что в стойле её нет. Девочки умели телепортироваться, и она могла теперь быть где угодно.

Вернувшись в гараж, он завёл свой полноприводной пикап. Вероятнее всего, она бродила где-нибудь по пастбищам в тяжких раздумьях.

Выезд в поле вышел безрадостным и бесплодным. Он попросил остальных повысматривать Одиннадцатую и дать ему знать, если они её заметят, но вестей пока не было.

Солнце садилось. Он приехал обратно к загону, чтобы убедиться, что девочки вернулись в стойла и поужинали.

Ему хотелось надеяться, что Одиннадцатая уже будет в своём стойле, но её тёмный покой оставался пуст.

Дело шло к ночи. Фермер решил пытаться искать её, пока не станет совсем темно.

Первым проблеском надежды для него стала пурпурная вспышка, которую он заметил краем глаза, проезжая по северному пастбищу. Одиннадцатая заметила его и телепортировалась в другое место, но она всё ещё была на ферме.

Руководство могло бы порекомендовать ему перемещаться регулярным образом и набраться терпения. По крайней мере, оно могло бы, если бы покрывало подобного рода ситуации. Самый серьёзный его недостаток заключался в том, что оно исходило из предположения, что если все и всегда будут стараться изо всех сил, то всё будет идти по плану. Несмотря на его энциклопедическую широту и прекрасную организацию, на деле всегда возникало много ситуаций, требовавших интуиции и живого участия, на которые давался лишь неясный намёк.

Он прошёл дальше по северному пастбищу и дошёл до ворот южного. Небо быстро темнело. Вскоре ему придётся вести в темноте и надеяться, что Одиннадцатая увидит свет фар пикапа и решит подойти.

Уже собираясь вернуться в кабину, он заметил ещё одну вспышку. Точнее, две вспышки: одну вдали, другую где-то рядом.

Закрыв дверь кабины с водительской стороны, он медленно прошёл вперёд.

Одиннадцатая сидела на траве посреди пастбища. Её грива торчала во все стороны, встрёпанная и нечёсаная. Дикие, широко распахнутые фиолетовые глаза полнились слезами, а на выразительном лице лежала печать горечи, страха и сомнения. Небольшая арка её хвоста представляла собой такую же спутанную массу, как и грива.

– П... Прости меня! Я не хочу, чтобы ты тревожился обо мне... ты и остальные...

Номер Одиннадцать проглотила слёзы и постаралась не плакать, но несмотря на все её усилия, несколько слезинок скатилось по её щекам, и она, дрожа, утёрла их копытом.

– Ты ведь не сердишься на меня?

Фермер упал на колени перед Номером Одиннадцать и, обхватив её руками, прижал к себе. В небе медленно гас свет уходящих сумерек и зажигались первые, самые яркие звёзды.

Номер Одиннадцать перестала плакать и поглядела наверх. Была ночь новолуния, и небо было чистым и ясным.

Фермер чуть отстранился, и они с Номер Одиннадцать пристально посмотрели друг на друга в густеющей темноте. Тревога совершенно пропала из её глаз, а из тела ушло напряжение.

– Прекрасная ночь. У тебя всё с собой в джипе?

Фермер кивнул и пошёл доставать большой чемодан из кузова пикапа. Он положил его на траву, раскрыл, извлёк оттуда большое покрывало и расстелил на земле.

Номер Одиннадцать улеглась на мягкую ткань, а фермер достал щётку и гребень. Работая медленно и аккуратно, он стал распутывать самые крупные узлы в её гриве и хвосте.

Губы Номер Одиннадцать задрожали, затем она улыбнулась и открыла при помощи рога большую коробку, лежавшую в чемодане.

К ним подлетел телескоп, и она развернула его штатив.

– Ты принёс звёздный атлас?

Фермер сказал, что нет.

– Что ж, тогда надо не забыть об этом, когда буду пересматривать руководство. Глупая я.

Они провели всю ночь, лёжа на покрывале, прижавшись друг к другу. Номер Одиннадцать и фермер смотрели по очереди в телескоп, выискивая планеты в усеянном звёздами небе и согреваясь теплом друг друга во тьме.

## Эпилог

Одиннадцатая извлекла линзу Барлоу из коробки телескопа. Как именно она сумела так быстро отыскать в ночном небе Марс, было для фермера загадкой, но она сделала это как нечто само собой разумеющееся.

– Эй, не смотри на мой рог! Испортишь ночное зрение! – мягко укорила она его и отвернулась, чтобы вынуть из телескопа окуляр, вставить его в один из концов линзы Барлоу и приладить цилиндрический прибор к телескопу. Прильнув к окуляру и наморщив нос, она стала настраивать фокус:

– Да... да! Идеально.

Он перекатился ближе к тёмной фигуре лиловой пони и заглянул в окуляр.

Да, там был диск. Очень маленький, с едва заметными пятнами, как будто брызгами. Глядя на далёкую планету, он чувствовал у себя на шее тёплое дыхание пони. Фермер рассказал ей, что видит, и буквально почувствовал, как она засияла.

Она сказала, что хочет взглянуть ещё разок, и наклонилась к окуляру, невзначай коснувшись его лица щекой. Он отодвинулся немного, но не слишком сильно, чтобы не терять ощущения её тепла и чувствовать её запах. Она, должно быть, заметила, что он старается держаться ближе, так как перекатилась немного набок и привалилась спиной к его животу.

– О да, это... Марс. Он очень... марсистый.

Фермер заметил вслух, что кроме этого он ещё красный и пятнистый. Она рассмеялась и плотнее прижалась к нему, согреваясь его теплом. Он неспешно провёл рукой по её спине.

Она всё ещё была напряжена. Там и тут под её шкуркой чувствовались небольшие узелки – маленькие островки напряжения в мускулах .

Почувствовав, что он ощупывает её спину, она повернулась к нему лицом:

– Эй... а это приятно. Давай я лягу поудобнее.

Ему было жаль отпускать тепло её тела, так нежно прильнувшего к нему. Она растянулась на покрывале и выгнула в его сторону плечи. Кончики его пальцев пробежали вдоль всей её спины от плеч до крупа, развернулись у основания хвоста и, миновав изображения звёздных вспышек, плавно скользнули к коленям. Немного задержавшись там, он двинулся дальше, провёл пальцами по мягким, боящимся щекотки бокам, затем по ещё более чутким рёбрам, его руки снова встретились у неё на холке и продолжили массировать плечи поняшки, тщательно выискивая мелкие напряжённые точки, в изобилии попадавшиеся на спине.

Двигаясь медленно и аккуратно, он начал сосредоточенно обрабатывать каждую из них. Дыхание Одиннадцатой стало глубоким и размеренным и лишь иногда прерывалось резкими вздохами, когда он прикасался к особенно тугому узелку.

Страх и напряжение Одиннадцатой целый месяц отпечатывались на её крепкой, но изящной спине. Он бережно распутывал узелки в её мышцах, и постепенно резкие вздохи сменились более долгими и расслабленными. Она буквально таяла от его прикосновений.

Плечам и холке требовалось особое внимание. Фермер осторожно сел на её круп и принялся за работу. Его не переставало удивлять, до чего же мускулисты были Спарклы. Потребовалось немало усилий, чтобы разгладить последние несколько напряжённых точек в верхней части её спины, и его усилия были вознаграждены парой мягких стонов и глубоких вздохов.

Одиннадцатая чувствовала себя как большой разогретый кусок пластилина в его руках. Она уже проваливалась в сон, однако тяжесть фермера на бёдрах подсказывала ей другие мысли.

Он полностью лёг ей на спину, обнял её и зарылся лицом в плотную, пахнущую лавандой гриву.

Вот теперь ей точно не хотелось спать.

– Пожалуй... когда я буду обновлять руководство... надо внести в график регулярный массаж. Это было чудесно...

Он прижал её к себе покрепче, согревая своим теплом.

Она медленно перевернулась на бок, и они долго лежали вместе, спина к животу. Она было хотела сказать ему, чтобы он совсем перекатился на спину, но она медлила, ведь просто лежать с ним в обнимку было так хорошо... К тому же, ей было нужно время подумать, что же она хочет сделать дальше.

– Ляг на спину, – прошептала она. – Я хочу сделать тебе кое-что приятное.

Своей магической хваткой единорожка могла ощущать всё с невероятной ясностью. Когда фермер сидел на её крупе, ей показалось, что она чувствует там многообещающее давление, и лёгкое прикосновение магии к его брюкам подтвердило это.

Фермер уже знал, что у неё на уме. Номер Одиннадцать любила использовать рог. Его ширинка засветилась пурпурным светом, и облачко магии бережно извлекло из брюк его слегка напряжённый пенис.

Она засветила рог и легла рядом, покрывая его лицо мягкими лиловыми поцелуями. Достигнув рта, она остановилась, чтобы начать с ним долгий, нескончаемый раунд борьбы на языках. Его член постепенно твердел в мистических объятиях её телекинеза.

После небольшой практики, магические прикосновения единорожки могли становиться похожими на что угодно. Она начала с обычного тепла и лёгкого сжатия, заставляя его то стягиваться, то снова ослабевать, пробегая от основания к концу в такт движениям её языка, словно бы пыталась подоить член человека.

На этот раз уже дыхание фермера стало глубоким и размеренным.

У неё была собрана целая энциклопедия ощущений, так что она позволила своим мыслям немного поблуждать: лепестки роз, лёгкие электрические покалывания, плотное пульсирующее давление, охватывающее всю длину, тёплое скользкое кольцо, медленно пробегающее по его стволу вверх и вниз – всё это приходило в свой черёд, пока она целовалась с ним и слушала, как пульсирует в нём кровь.

Она выпустила фермера из поцелуя, оставив его лежать, тяжело дыша, с далеко закатившимися глазами. В такие моменты он выглядел просто очаровательно. Скользкие кольца доводили его до безумия, но это не помешало ему протянуть руку и положить её  на тёплые ляжки лиловой пони.

Она подумала, не стоит ли сесть ему на руку, чтобы позволить кончикам его пальцев дотрагиваться до её кобылиного естества, ставшего тёплым и влажным из живого сочувствия к вздрагивавшему от судорожного напряжения члену. Но это не стоило того – он вот-вот должен был кончить. Он не мог долго сдерживаться.  Ему просто нужно было дождаться своей очереди.

Она впустила тонкий усик лиловой энергии внутрь себя и направила ощущения своей мокрой киски в свечение, окружавшее член.

Он сумел продержаться почти минуту.

Фермер захрипел, вцепившись в покрывало, и семя выстрелило из его члена тремя высокими дугами.

Одиннадцатая широко улыбнулась и через усик энергии внутри себя почувствовала, что и её лоно становится более тёплым и влажным. Она любила заниматься с ним сексом вне расписания. Это выглядело как озорство, но хорошее и приятное озорство, которое время от времени должен позволять себе каждый, не сковывая себя процедурами и предписаниями, которые она так горячо любила.

Его пенис постепенно становился мягче в её призрачной руке, но это можно было исправить.

Скользкое кольцо её мыслей крепко обхватило основание его ствола, и она принялась дразнить его кончик теми ощущениями, что кипели внутри неё . Немного терпения, и вот стимуляция заставила его стать немного твёрже, что она тут же вознаградила ещё более полным и глубоким переложением ощущения жаркой обволакивающей влаги, которое чувствовала внутри себя.

Это заняло некоторое время, но вскоре он опять был твёрд как скала. Одиннадцатая облизнула губы и взобралась на извивающегося от наслаждения фермера.

Оперевшись на передние копыта, она медленно опустилась на его член, с помощью магии направляя головку в свой неимоверно страждущий канал.

Как бы ни были хороши создаваемые ею иллюзии, настоящее ощущение жадно сжимающихся стен поняшки было совсем другой песней. Он протянул руку и погладил её по щеке, когда она полностью впустила его в себя.

Взяв инициативу, она начала слегка подпрыгивать на задних ногах, трахая милого её сердцу фермера, медленно и аккуратно отмеряя себе чудесные ощущения его части, двигавшейся внутри неё, чтобы сполна насладиться неторопливым спуском в океан наслаждения. Было так приятно держать всё под контролем, так...

Тёплые нежные руки легли на её бёдра и крепко сжали их, помогая ей скакать на его члене. Своими бёдрами фермер начал двигаться в чудесной противофазе к её движениям, заостряя самые сладостные моменты удовольствия.

Ей хотелось, чтобы это продолжалось как можно дольше, но его рьяная скачка вынуждала её перенести свою встречу с оргазмом на значительно более раннее время.

Глупо испытывать раздражение от того факта, что он хорош в этом деле, думала она. У него ведь было много практики.

Дело шло к тому, что её превосходно спланированное соитие вот-вот будет прервано самым приятным образом: она уже едва сдерживала себя, да ещё и фермер, пользуясь этим, ускорил свои рывки.

О боже. Неужели уже приближается этот момент?

Крики удовольствия лиловой пони разнеслись далеко по пастбищу, и её тёплые ароматные соки разлились по члену и мошонке фермера.

Она не стала возражать, когда он перевернулся, уложил её на спину и взял инициативу на себя.

Не нужно было беспокоиться о том, что всё закончилось слишком быстро, ведь его ритмичные движения снова и снова подталкивали её к краю. Её хвост промок, и на покрывале всё больше разрасталось мокрое пятно. Было так приятно трахаться с ним просто потому, что они оба этого хотели. Это было...

Он тихо захрипел и кончил в неё, и она была рада возможности перевести дух.

Фермер снова прижал её к груди, и так они лежали вместе, вспотевшие и счастливые, в свете звёзд. Он гладил руками её живот, раз за разом спускаясь всё ближе к тёплому и чуткому вымечку.

Она ощутила там лёгкую влажность. Должно быть, просто пот.

Фермер сел и взял один из её бугорков в рот. Радостно застонав, он начал жадно обсасывать его. Этому глупому фермеру, должно быть, нравился вкус её пота.

Было немножко больно, но ощущение влажности её возбуждало. Она слишком устала, чтобы зажигать свет в ночи, но почувствовала молочные усы у него над губой и сладость на его языке.

– Да... да!... да!

Она крепко обхватила его передними копытами, и они катались по покрывалу под безлунным звёздным небом посреди пастбища. И она знала, что по крайней мере ещё одна вещь в её жизни переменилась к лучшему.

Источник