# Почему не стоит наезжать на Эквестрию

scion

Развив науку и технику, пони вышли в космос, и сейчас Селестия на своём новейшем и роскошнейшем корабле "Солнечный странник" направляется к первой космической колонии, основанной пони у другой звезды. Увы, никто в Эквестрии ещё не знает, что где-то далеко в Галактике началась череда событий, повторявшаяся уже бесчисленные эпохи... очередная Жатва разумных рас. Совершенно неожиданно "Солнечный странник" встречается с дредноутом Жнецов, намеренным индоктринировать и подчинить себе правителей пони.

Этому Жнецу довелось очень здорово удивиться.

Кроссовер с Mass Effect. Изначально одностраничный, но позже дописанный до трёх частей.

Источник

## Часть первая: Несущая свет

"Солнечный странник" был первым и единственным в своём роде. Построенный на основе самых совершенных технологий, имевшихся в Эквестрии, белоснежный с золотом корабль был самым крупным, самым быстрым и самым роскошным во всём космическом флоте. С расходами не считались; величайшие художники Эквестрии соревновались за право участвовать в отделке интерьера и создали произведение искусства божественной красоты. Его мощные компенсаторы инерции могли превратить самый жёсткий рывок или удар в лёгкий толчок палубы под копытами; его двигатель был самым большим из всех, сделанных копытами эквестрийцев, и разгонял полукилометровую махину до скоростей, которых какие-то десятки лет назад никто даже представить не мог. Пони Эквестрии не жалели ни сил, ни средств, ибо это был личный транспорт Её Высочества Селестии, Дневного Диарха, вождя и правительницы Эквестрии с самого её основания тысячи лет назад.

Селестия возлежала на подушках в королевской каюте, попивала любимый травяной чай и любовалась звёздными глубинами космоса. Поистине поразительно, как далеко её маленькие пони продвинулись за время её правления; она ещё помнила времена, когда пони жили в крытых соломой хижинах, а высшим шиком считалось иметь хоть какой-то предмет одежды. А теперь она летит среди звёзд, далеко за пределами ночей Луны, и направляется с визитом в их первую космическую колонию.

Этот мир назвали Мэйриус. Как только его впервые обнаружили, Селестия с сестрой немедленно увидели открывавшиеся возможности. Суточный цикл лишь чуть-чуть длиннее, чем тот, которого они с Луной придерживались; сила тяжести в 0.98 от Эквуса; цветущая местная биосфера с огромным количеством животной и растительной жизни, но пока ничего высокоразумного... а самое удивительное — естественные орбитальные условия, не требующие усилий для поддержания дня и ночи. Поистине идеальный мир, в котором те, кто желал попытать счастья или начать жизнь сначала, могли проторить собственные пути. Полвека назад, когда Селестии подали документы на колонизацию, она подписала их не задумываясь.

Ни она, ни Луна ещё ни разу не бывали в новой колонии. Втайне они договорились, что сюда полетит та сестра, корабль которой первым сойдёт со стапелей, а второй, конечно, придётся остаться дома, чтобы управлять солнечным циклом Эквуса. "Солнечный странник" Селестии был готов по графику, а вот Луна, решившая вмешаться в разработку своей "Завесы ночи", на собственном опыте обнаружила, что есть вещи, которые при конструировании космических кораблей делать не следует, и в результате проиграла Селестии право первой отправиться на Мэйриус.

Селестия сделала глоточек чаю, наслаждаясь успокаивающим ароматом. В глубине души она с волнением предвкушала визит в новую колонию. Конечно, она видела фотографии и иллюзории, но они всё же не могли заменить чувство травы под копытами. Она с нетерпением дожидалась возможности увидеть тамошний рассвет, сравнить его со своим собственным, и была уверена, что Луна точно так же хотела бы посмотреть, как выглядят ночные небеса без её личного участия. Настолько же они красивые? Чем отличаются? Нельзя ли подсмотреть там что-нибудь полезное?

Но, пожалуй, самым волнующим во всей затее с колонией были не красоты её небес, а само её существование. Если Эквестрия наткнулась на такой идеальный, пригодный для жизни мир при первых же попытках исследований космоса, то что ещё скрывалось там, среди звёзд? Бессмертие приучает заглядывать далеко вперёд, и от того, что Селестия видела на горизонте, у неё захватывало дух. Грандиозные перспективы потрясали; может быть, где-то там, в космосе, даже найдётся иная разумная жизнь?..

Селестия снова отпила чаю. Возможности были безграничны. А её опыт говорил, что жизнь упорная штука и всегда пробьёт себе дорогу. Сама она не сомневалась, что где-то там, далеко, существуют инопланетяне. И теперь, за последнее столетие научившись путешествовать быстрее света благодаря открытию нулевого элемента, она действительно могла однажды встретить разумных существ, рождённых не в Эквестрии.

"Интересно, на что они будут похожи?" — задумалась она. Наверное, четвероногие, как её пони и большинство рас на Эквусе? Может, летающие, как пегасы? Или они ходят выпрямившись, как минотавры, мускулистые и мощные? Окажутся ли они гордой воинственной расой, похожей на грифонов? Или будут общительными и дружелюбными, как её маленькие пони? "Что ж, подождём и узнаем". В настоящем и так было достаточно интересно. Ну, а уж в будущем...

Размечтавшись о грядущих возможностях, Селестия поднесла чашку к губам и...

Корабль легонько вздрогнул.

Селестия нахмурилась.

Прежде чем она успела сделать что-то ещё, по иллюминаторам стремительно скользнули стальные заслонки. Каюту опять тряхнуло.

Селестия отставила чай.

— Эпона, что это было? — спросила она.

Перед ней из воздуха соткалась иллюзория пони с белой гривой и ореховой шёрсткой. Это было маготехническое изображение Эпоны, чаротронного интеллекта корабля — сплава оживляющих заклинаний и вычислительной мощи современных компьютеров. Пони низко поклонилась принцессе.

— Небольшая нештатная ситуация, Ваше Высочество. Ничего серьёзного. Адмирал со всем уважением просит вас оставаться в каюте, пока она не разрешится, — сообщила пони, выпрямляясь.

Селестия прищурилась. Чаротронные интеллекты были умны, а Эпона в особенности, учитывая, что её вычислительные ресурсы были сравнимы с суперкомпьютером Школы Одарённых Единорогов. Но оживляющая магия наделяла ЧИ личностью, чувствами, подсознанием и рефлексами, точно такими же, как у живых пони. И сейчас весь многовековой опыт политики и чтения мимики говорил Селестии, что Эпона лжёт. Прижатые ушки и натянутая улыбка иллюзорной пони, появившаяся, когда пауза затянулась, лишь подтвердили её подозрения.

Селестия величественно расправила крылья и потянулась, прежде чем подняться на ноги. Она не пыталась подавить корабельный ЧИ взглядом, но постоянно держала иллюзорную кобылку в поле зрения. Сложив крылья, она неторопливо двинулась к несчастной ЧИ, безо всяких слов ясно давая понять, насколько огорчена и разочарована её ответом. Принцесса остановилась перед иллюзорией, сохраняя нейтральное выражение лица и нависая над ней, причём без малейших усилий со своей стороны. Эпона съёжилась, стараясь не встречаться с принцессой взглядом.

— Эпона, что происходит? Почему корабль в режиме обороны? — ровным тоном спросила Селестия. Она понимала в технике заметно хуже своей сестры, но свой корабль знала гораздо лучше, чем многие думали... особенно аварийные протоколы.

— Э-э-э... Хи-хи... — нервно выдавила из себя Эпона.

Селестия закатила глаза и вздохнула. Ну что ж, если Эпона ей не скажет, придётся найти другой способ.

Чуть покачнувшись от очередного толчка, она направилась к двери.

— П-постойте! Принцесса! Прошу вас! У адмирала всё под контролем! — запротестовала Эпона, пытаясь преградить ей дорогу.

Селестия не сбавляя шага прошла сквозь иллюзорную пони.

— Значит, когда я прибуду на мостик, я увижу его таланты в действии, — ответила принцесса и положила копыто на дверную панель. Та засветилась красным, и дверь осталась закрытой.

— Ну пожалуйста, принцесса, это чрезвычайная ситуация! — умоляла Эпона, упав на колени. — Нам нужно сберечь вас! Вы должны остаться здесь!

Несмотря на купольный иллюминатор кругового обзора, королевская каюта была самым защищённым помещением на всём корабле. Полностью изолируемая, с возможностью отстыковки, с раздельными чаротронными и нуль-элементными генераторами щитов, собственными системами жизнеобеспечения и связи и даже небольшим двигателем — как и в случае остального корабля, на безопасности Дневного Диарха пони не экономили.

Селестия не собиралась здесь оставаться. Само то, что её старались здесь удержать, означало, что угроза была гораздо больше, чем Эпона пыталась показать. И принцесса не желала стоять в стороне.

— Эпона, открой дверь, — отдала Селестия прямой приказ.

Она видела в иллюзорных глазах Эпоны отчаяние. Секунду спустя оно сменилось покорностью. Эпона склонила голову и растворилась в воздухе. Одновременно дверная панель стала зелёной, и дверь открылась.

Селестия быстрым шагом вышла наружу, заставив стражей, стоявших на часах возле её каюты, трусцой поспешить за ней. Вдоль по коридору, потом сюда, повернуть налево, направо, опять налево, спуститься на лифте...

Перед последней дверью, ведущей на мостик, сидела иллюзория Эпоны, со смесью страха и отчаянной решимости на лице.

— Принцесса, умоляю вас... — снова начала она.

— Всё будет хорошо, Эпона, — участливо ответила Селестия, ободряюще улыбнувшись несчастной ЧИ. — А теперь, будь добра, открой дверь.

Вздохнув, Эпона исчезла. Дверь на мостик открылась.

Внутри царил хаос. Пони барабанили копытами по пультам, выкрикивали советы, предположения и ругательства, а кто-то даже молился Селестии. Все что-то лихорадочно делали или что-то кричали. Беспорядок был такой, что лишь один пони заметил появление принцессы.

— Принцесса Селестия, было бы лучше, если бы вы остались в королевских покоях, — заметил адмирал Уотер Хаммер, поворачиваясь к ней. Несмотря на относительно мирное недавнее прошлое Эквестрии, этот генерал-пегас имел внушительный послужной список и благодаря ему был выбран капитаном её личного корабля.

— Я не намерена отсиживаться в стороне, пока вы и ваши пони рискуете жизнями ради меня, — усаживаясь, ответила Селестия.

— Я понимаю, — невесело усмехнулся адмирал. — Кто, по-вашему, не дал Эпоне запереть вас в каюте?

— Какова обстановка, адмирал? — спокойно спросила она.

Хаммер секунду смотрел на неё, затем указал в глубину мостика, где был установлен тактический иллюзионный стол. Несколько быстрых команд, и над столом возникло изображение окружающего космоса.

— Нам устроили засаду, принцесса. Наши же пони. Два грузовоза с Мэйриуса подошли, чтобы поприветствовать нас, а когда сблизились, ударили лазерами и чаротронными орудиями по нашим двигателям. Мы немедленно сыграли тревогу, но ущерб уже был нанесён. А потом появилась вот эта... штуковина... и начала расстреливать наш эскорт, — указал адмирал на одну из иллюзорий.

Селестия присмотрелась к изображению. Оно было чёрным и напомнило ей кальмара — толстое в середине, заострённое к одному концу и разделявшееся на несколько щупальцеобразных отростков к другому. У неё на глазах иллюзория подняла щупальце, и из него вырвался поток... чего-то, пронзивший другую иллюзорию, в которой Селестия узнала один из шести кораблей эскорта, сопровождавшего "Странника".

Хаммер вздрогнул.

— "Медвяная роса". Значит, осталась только "Яркокрылая".

Сразу поняв, что это значит, Селестия осмотрела иллюзорное поле и заметила ещё четыре облака обломков... каждое в окружении маркеров спасательных капсул.

— Мы... мы в безвыходной ситуации, принцесса. Без двигателей у нас не осталось иного выбора, кроме как принять бой. Хуже того, только появившись, эта штука подавила наши командные частоты, и я лишился всякой возможности координировать оборону. Грузовозы не проблема, но вот оно... я не знаю, что это за корабль, но их техника или магия далеко превосходит наш собственный уровень. Наше оружие даже не оставляет следа на его щитах. Кто бы они ни были и чего бы ни хотели... мы никак не можем им помешать.

Адмирал Хаммер склонился в поклоне.

— Простите меня, принцесса. Боюсь, я подвёл лично вас и погубил нас всех.

— Мы пока что живы, адмирал, а где есть жизнь, там есть надежда, — спокойно ответила Селестия. Ей уже доводилось сталкиваться с агрессией при первом контакте: грифоны в своё время начали с войны, а отношения с яками и минотаврами поначалу были весьма непростыми.

Огненное копьё ударило "Яркокрылую", и над столом остались лишь загадочный чужой корабль, два грузовоза и искалеченный "Солнечный странник".

— Адмирал! Грузовозы идут на стыковку! — выкрикнула одна из оператриц.

Хаммер взвился в воздух, перелетел через главный пульт и приземлился перед панелью связи.

— Экипаж, готовиться к отражению абордажа! — объявил он по общекорабельному интеркому.

Селестия, однако, отвлеклась и едва заметила начавшуюся вокруг суматоху. Всё её внимание было захвачено иллюзорной моделью чужого корабля... который развернулся навстречу её взгляду.

— Ты Селестия, лидер этих существ, — раздался низкий голос, мощный, похожий на драконий, но без той раскатистости, с которой обычно говорят существа подобных размеров.

Взгляд Селестии метнулся к адмиралу: ни он, ни остальная команда мостика ничего не заметили, полностью поглощённые угрозой абордажа. Рог принцессы вспыхнул, когда она быстро набросила пару заклинаний, чтобы сохранить эту ситуацию. Переговоры только начинались.

— Верно. А с кем я говорю?

Щупальца шевельнулись.

— Имя не имеет значения. Оно выше твоего понимания.

"Заносчиво. Определённо напоминает мне кое-кого из драконов".

— Тогда как мне обращаться к вам во время переговоров? — спросила Селестия.

— Это не переговоры. Твоё назначение уже задано и не подлежит изменению, — ответил голос.

Селестия пропустила его наглость мимо ушей. Хотя это существо пока не сказало ничего важного, оно уже выдало свои намерения. Оно было уверено в своём превосходстве, считало, что может брать всё, чего пожелает, и что Селестия никак не сможет его остановить. Она решила пока ему подыграть и посмотреть, какую ещё информацию можно из него выудить.

— И что же это за назначение?

— Ваша раса уникальна. Твои пони обладают непредвиденными способностями. Но ваши таланты уступают Вознесённым. Ваша раса будет подчинена, чтобы служить этому и следующему циклам. Ты, Селестия, будешь посредником для своих подданных и обеспечишь вознесение своей расы.

Селестия тщательно обдумала услышанное. Слова, которые употребляло это существо, ясно давали понять, что оно не собирается договариваться и что оно намерено подчинить себе её пони. Почему-то это должно было произойти через неё. И оно почему-то думало, что она либо согласится, либо будет вынуждена сотрудничать.

— А если я откажусь?

— Твоё согласие не требуется. Ты не сможешь избежать своей судьбы. Уже доказано, что индоктринация действует на вашу расу. Наши слуги доставят тебя к нам, и мы лично будем руководить твоей индоктринацией. Будучи духовным лидером и монархом, ты направишь на индоктринацию всех остальных, обеспечив их подчинение. Вознесение пройдёт быстро. Раса пони будет объединена в единое тело и вознесётся к звёздам, чтобы присоединиться к нам. Те, кто останется, послужат следующему циклу. Твоя судьба решена.

Иными словами, рабство. Селестия знала о таких заклинаниях, тёмных, способных подчинить разум пони против воли, и это существо, очевидно, собиралось одурманить таким образом её саму. Как уже одурманило пони с грузовозов, прямо сейчас стыковавшихся к её кораблю. А она, как диарх Эквестрии, идеально подходила, чтобы при помощи своего влияния и власти распространить это заклинание дальше. Это будет хаос, и отнюдь не такой, который любит Дискорд. Если она правильно поняла, это будет означать конец пони. И конец жизни в целом.

Селестию это не устраивало.

— Нет. Я тебе не позволю.

Щупальце чужого корабля шевельнулось... удивлённо.

— Ты незначительна. Ты нужна только для того, чтобы обеспечить твоей расе вознесение, а затем усовершенствование для следующего цикла. Тебе это не остановить.

Селестия начала закипать от гнева. Гнева на то, как это существо обошлось с её подданными, гнева на то, что оно собиралась сделать с ней, гнева на его огромное высокомерие. За свою долгую жизнь Селестия преклоняла колени перед очень и очень немногими — и ни разу перед теми, кто этого требовал или угрожал ей.

Тем не менее, она сохранила лицо спокойным, а голос ровным. Последний шанс.

— Я не дам тебе поработить ни меня, ни моих пони. Ты отступишь и освободишь тех, кого уже захватил, либо умрёшь, — спокойно проговорила она.

Щупальце опять шевельнулось.

— Угрозы. Забавно. За многие миллионы циклов бесчисленные расы думали так же, как ты. Все пали и поднялись вновь как Вознесённые. Твою расу ждёт то же самое.

— Это ты так думаешь, — нахмурясь, резко ответила Селестия. Она отменила глушащие звук чары, которыми окружила себя и тактический стол, а затем закрыла глаза. Её рог снова засветился, когда она начала накладывать защитные заклинания.

Мало кто знал, насколько могущественна на самом деле Селестия. Да, она каждое утро поднимала солнце, а каждый вечер опускала его, но когда-то единороги делали то же самое. Вроде бы её силы были не бесконечны. И действительно, кое-кто заявлял, что она вовсе не настолько сильна, и приводил в пример её поражение от копыт Кризалис. Из него следовало, что либо королевы перевёртышей были достаточно сильны, чтобы одолевать даже сильнейших аликорнов на пике могущества — жутковатая мысль, — либо Селестия в действительности была не особенно сильной, а её способность выполнять работу, для которой требовалась магия сотен единорогов, объяснялась не магической мощью, а особым талантом.

На самом же деле Кризалис не была Селестии ровней; лишь два существа в известной вселенной могли потягаться с ней. Нет, просто Кризалис во время их поединка довела борьбу до такого уровня, что Селестии пришлось сделать выбор. Проиграть и надеяться, что ситуацию сумеет спасти кто-то ещё, скажем, её верная ученица, Кейденс или любимая сестра Луна...

...Или ударить Кризалис всей мощью и превратить Кантерлотский замок и всё живое в нём в озеро лавы.

Нечего и говорить, что она выбрала первое. Её гордость и репутация не стоили жизней её маленьких пони. Поэтому в тот день она проиграла, и, к её облегчению, Кейденс и Шайнинг Армор сами справились со вторжением. Но сегодня, этому существу, этой твари...

Сорок пять секунд ушло у неё на то, чтобы наложить все необходимые побочные заклинания. А потом она полностью сосредоточилась на одном-единственном заклятии небывалых масштабов.

Его знали под множеством имён. Пони называли его Молотом Селестии, ибо оно крушило и громило всё на своём пути; драконы звали её саму Белым Бриллиантом, а то, что она вызывала — Негасимым Пламенем. Один грифон-генерал, армия которого сгорела дотла у него на глазах, назвал его Яростью Небес, и ни разу с тех пор грифоны не нападали на Эквестрию. Минотавры дали ему имя "Правосудие" и поныне строго придерживались буквы и духа законов, данных им Селестией. Для всех армий и древнего, и более современного мира это был магический удар недосягаемой мощи, гигантский столб жара и пламени, вздымавшийся от предмета, вызвавшего гнев Селестии, вверх до самых небес, испепеляя всё и вся.

Наука и углублённое понимание законов природы отнюдь не сделали этот магический шедевр менее ошеломляющим. Это был цилиндр солнечной плазмы, вызванной прямо из солнца Эквуса, управляемого принцессой. Внешняя граница цилиндра была самой холодной, всего пять тысяч градусов; центр же, где плазма происходила из самого ядра звезды, был в тысячи раз горячее. Точной его температуры не знал никто, можно было только предполагать.

Сотни тысяч тонн звёздной плазмы ударили по Вознесённому; огненный столб был шире, чем весь двухкилометровый чужой звездолёт. Его защитные барьеры вспыхнули знакомым голубым блеском нулевого элемента и почти сразу рухнули, не выдержав чудовищной перегрузки. Чужак целиком скрылся в ослепительно белом потоке огня.

Пять секунд спустя он вывалился из потока наружу. Теперь огромный кальмарообразный корабль был далеко не в лучшей форме. Чёрная керамическая броня раскалилась добела; местами от неё отрывались крупные полужидкие капли. Задняя сторона корабля, отчасти защищённая от жара передней, светилась чуть более тускло. Весь корпус заметно деформировался, заострённый конец обвис, а центральная часть сильно покоробилась и пошла пузырями. Щупальцеобразные отростки выглядели почти живыми из-за того, что расплавленная броня растеклась по шарнирам и только начала застывать. Конец одного щупальца загорелся алым — чужак пытался выстрелить из какого-то уцелевшего оружия.

Селестия подправила прицел.

Тактический стол показал, как пришелец дёрнулся и заизвивался, когда солнечное пламя окутало его снова. На этот раз спасения не было. Где-то там, в раскалённых недрах огненного луча, броня вскипела, потёк металл, и не больше чем через десяток секунд два километра чужой техники и чужого разума, впервые встреченного эквестрийцами, бесследно растаяли в плазме.

После того как огненный луч погас, в космической пустоте прокатилась волна золотого света, оттолкнувшая от "Солнечного странника" пытавшиеся пристыковаться грузовозы. Они остались дрейфовать, когда их чаротронные установки отключились, а нуль-элементные генераторы не смогли компенсировать потерю. Одновременно среди обломков на поле боя засверкали крошечные золотые искорки, разгоняясь по направлению к "Страннику" — спасательные капсулы подтягивались поближе.

Селестия позволила солнечной силе угаснуть, затем заперла её, возвращаясь в себя. Несколько медленных размеренных вдохов помогли ей успокоиться, прежде чем открыть глаза.

Все пони на мостике глазели на неё.

Она хотела поднять ногу, чтобы их успокоить, но оказалось, что копыто прилипло к полу. Быстрый взгляд вниз обнаружил, что её золотые накопытники вплавились в палубу.

Селестия внутренне вздохнула. Экономя время, она немного поспешила с защитными заклинаниями. Похоже, по большей части они справились со своим делом, но на поверку в одном из них, предохраняющем от жара, обнаружился небольшой недочёт. Неудивительно, учитывая, что прошлый раз она наколдовывала этот комплекс... неужели правда семнадцать веков назад?.. К счастью, остальные жарозащитные заклинания не подвели, но всё рано принцесса оказалась буквально приварена к полу.

И её пейтраль тоже расплавилась и застыла вокруг шеи и груди, мешая ей двигать головой и передними ногами. И тактический стол покоробился от жара, оказавшись слишком близко к ней. И один из экранов позади, который она случайно задела хвостом, превратился в затейливую скульптуру из расплавленного стекла, металла и пластика. И потолок над ней почернел и немного выгнулся из-за близости к гриве. Конечно, сработавшие заклинания уже остудили всё это, но тем не менее...

С другой стороны, нипони не был ранен, да и корабль не расплавился вокруг неё, так что Селестия посчитала это за чистую победу. Несколько коротких тепловых вспышек освободили её копыта. Ещё одна снова расплавила пейтраль, и жидкое золото стекло по шёрстке принцессы на пол. Освободившись, обнажённая Селестия подошла к лишившемуся дара речи адмиралу Хаммеру.

— Адмирал, начинайте подбирать спасательные капсулы нашего эскорта. Принимайте всех, а если не хватит места, то можете задействовать мои покои. Затем приступайте к ремонту, чтобы поскорее вернуть нас на Эквус. Я должна обсудить эту ситуацию с сестрой.

Селестия развернулась и вышла за дверь, игнорируя шум, поднявшийся после её ухода. В сопровождении стражей, пристроившихся позади, она направилась обратно в каюту, доверив адмиралу и его экипажу позаботиться о выживших. Сейчас ей требовались чашка крепкого чаю и время, чтобы обдумать дальнейшие действия. Колонии и экипажам грузовозов была необходима помощь, чтобы оправиться и очистить разумы от тёмного дурмана. Следовало принять меры на случай новых нападений этих "Вознесённых". А ещё поделиться информацией с другими правительствами Эквуса и дипломатично подготовить их к новой угрозе... так много дел.

Пожалуй, стоило добавить в чай бренди. Остаток дня обещал быть долгим.

--------------------------------------------------------------------------------

Анализ угрозы

Раса 3145 — "Пони"

Четвероногие копытные млекопитающие размера меньше среднего для разумных. Делятся на три различных подвида: единороги, пегасы, земные. Подвиды обладают уникальными способностями, известными как "магия". Четвёртый подвид, аликорны, обладает свойствами всех предыдущих подвидов; значительно сильнее их в "магии"; известно о существовании только двух "аликорнов". Склонны к уступчивости, избеганию конфликтов, при необходимости пользуются примитивным оружием, грубыми ускорителями массы или "магией" для самозащиты.

"Магия" не является адаптацией на основе нулевого элемента; опасна для этого цикла. При дальнейшем изучении необходимы анатомические исследования для выяснения причины адаптации и способов её предотвращения в дальнейших циклах. Потребуется множество циклов для анализа, обнаружения и уничтожения данной генетической последовательности; доставка образцов 3145 хранителям цикла для экспериментальных целей имеет высокий приоритет.

Технологический уровень 3145 ниже стандартного рас Цитадели этого цикла. Однако использование "магии" для улучшения характеристик обеспечивает кораблям 3145 вооружение, маневренность и броню выше среднего, хотя они по-прежнему уступают Вознесённым. Особого внимания требуют наиболее крупные корабли 3145, оснащённые основанным на "магии" супероружием, способным уничтожить любого Вознесённого меньше, чем за 1 стандартный миллицикл. Крупные корабли следует уничтожать немедленно по вступлении в бой для снижения потерь.

РЕКОМЕНДОВАННЫЕ ДЕЙСТВИЯ: индоктринация. Расе 3145 непозволительно входить в контакт с другими расами цикла, чтобы не допустить загрязнения прочих рас Цитадели. Изоляция не представляется затратной, поскольку 3145 в данный момент контролирует только родную планету и один мир-колонию.

ДОПОЛНЕНИЕ

Раса 3145 при помощи "магии" успешно обращает наш контроль над обитателями индоктринированной колонии. Оставшиеся верными слуги докладывают о начавшемся "лечении" и обещании полной деиндоктринации в ближайшие месяцы.

РЕКОМЕНДОВАННЫЕ ДЕЙСТВИЯ: Расе 3145 ни в коем случае нельзя позволить отменять индоктринацию или передать эту технологию другим расам Цитадели этого цикла. Раса 3145 должна быть индоктринирована и вознесена немедленно превосходящими силами. Если 3145 не удастся взять под контроль, следует применить планетарную бомбардировку и полное уничтожение. Это загрязнение необходимо остановить.

## Часть вторая: Демон ночи

— Для вас сообщение, коммандер. Адмирал Хакетт желает говорить с вами по КМК, — окликнула Шепарда Саманта Трейнор.

— Спасибо, мисс Трейнор, — ответил Шепард. Решив, что чем раньше, тем лучше, он направился в рубку связи.

Втиснутый в дальний угол рубки, квантово-механический коммуникатор был одним из величайших технических достижений, добытых "Цербером", и обеспечивал мгновенную связь на галактических расстояниях. При появлении голубого голографического силуэта адмирала Хакетта Шепард встал по стойке "смирно".

— Коммандер, — устало поприветствовал его Хакетт. Вероятно, сейчас во всей галактике не нашлось бы ни одного выспавшегося адмирала.

— Сэр.

— Наша разведка последнее время отслеживает передвижения флота Жнецов, чтобы попытаться предсказать, какие планеты следующими попадут под удар. Пока что без особого успеха, но недавно в результате сотрудничества между Группой оперативного реагирования и нашими специалистами выявилось кое-что тревожное. За последние несколько дней пятнадцать дредноутов Жнецов и сто эсминцев были отозваны с различных фронтов, и ещё пять дредноутов и сотня эсминцев в процессе отхода. Корабли-разведчики ГОР обнаружили, что они скапливаются возле ретранслятора 784. Это спящий ретранслятор, реактивировавшийся всего пару веков назад.

Хакетт помолчал, глядя Шепарду прямо в глаза.

— Это крупное перемещение флота, коммандер. С таким же числом дредноутов Жнецы вторгались на Землю. Этот флот может прорвать наши ряды на любом существующем поле боя, или же это может оказаться началом вторжения на Сур'Кеш. Нам нужно, чтобы вы как можно скорее выяснили, куда этот флот направляется и чем собирается заняться. Сядьте ему на хвост и сообщите нам всё, что узнаете.

Шепард ненадолго задумался.

— Что нам известно об этом ретрансляторе?

— Не более двух столетий назад он был спящим, — напомнил Хакетт. — Соответственно, его исследование после спонтанной реактивации было запрещено соглашениями Цитадели. Его система связей совершенно неизвестна. Он может вести куда угодно, от пустого космоса до родной планеты салариан. Именно это нас и беспокоит: он может оказаться чёрным ходом в любой из наших тылов.

После ещё одной паузы Шепард отсалютовал:

— Будет сделано, адмирал.

— Удачной охоты, Шепард. Хакетт, конец связи.

--------------------------------------------------------------------------------

Когда "Нормандия" находилась на подлёте к ретранслятору, тот был пуст, но это отнюдь не значило, что задание провалилось. К тому времени ещё пять дредноутов и пятьдесят эсминцев Жнецов покинули фронт, благодаря значительно более эффективным двигателям добрались до ретранслятора 784 первыми и к моменту появления "Нормандии" как раз проходили через него.

Стоя позади Джокера в пилотской кабине, Шепард наблюдал, как последний эсминец Жнецов совершает переход. "Нормандия" была в стелс-режиме, но даже её маскировочная система не могла надолго обмануть столько кораблей, если те осматривались вокруг. А Жнецы осматривались всегда... кроме, почему-то, этого случая. Двадцати пяти дредноутов и двух с половиной сотен эсминцев было достаточно, чтобы сокрушить любой известный флот или захватить любую планету. Однако что-то заставило их всерьёз напрячься.

Здесь происходило нечто странное, и Шепард намеревался выяснить, что именно.

— Ретранслятор отслежен? — спросил он.

— Да, Шепард, — ответила СУЗИ с кресла второго пилота. Хотя она и была искусственным интеллектом на шасси андроида, но её голос, тело и манера держаться были настолько женственными, что обращаться к ней в мужском или среднем роде казалось неправильным. — По-видимому, этот ретранслятор связан ещё только с одним, который в нашей базе данных не найден; следовательно, это новая пара первичных ретрансляторов.

— Что ж, Хакетт будет рад это слышать, — заметил Шепард. — Джокер, мы готовы к прыжку?

— Получаю данные от СУЗИ, — беззаботно ответил Джокер. — Термомаскировка включена, заряд ядра движка на приемлемом уровне. Готов прыгать по команде.

— Действуй.

Перемещение через построенную Жнецами межзвёздную транспортную систему было почти мгновенным; время уходило только на подлёт к масс-ретранслятору. Поэтому всего через несколько секунд вид снаружи полностью сменился, а все сенсорные и двигательные консоли вспыхнули красными тревожными сообщениями.

Джокер широко раскрыл глаза:

— Чёрт побе...

--------------------------------------------------------------------------------

Луна, Хранительница Ночи и принцесса Эквестрии, нахмурилась, получив сигнал от своих звёзд раннего обнаружения. Через ретранслятор только что прошёл ещё один корабль или группа кораблей.

Дополнительная огневая мощь её не волновала. Вознесённые могли сколько хотели пригонять сюда корабли; поднятый Селестией мощный барьер, защищавший планету, было не разрушить и не пробить никакой грубой силой. Нет, Луну беспокоило, что Вознесённые могли привести больше войсковых транспортов или других средств доставки солдат на поверхность. Барьер Селестии был непреодолим для сколь угодно крупных и крепких противников и выстрелов самого могучего оружия, но малые суда проходили через него без проблем.

В этом была вся Селестия. Её сила была огромной, но очень простой, и те, кто знал, как это делается, могли легко увернуться, избежать или обойти её магию. Или просто случайно нащупать уязвимое место, как в случае с десантными капсулами Вознесённых.

Последние доклады, полученные Луной через кристалл связи из Кантерлота, говорили, что защитники столицы постепенно сдают позиции. Когда Селестия держала барьер, а Дискорд следил, чтобы ей не мешали (как он умудрялся не отвлекать её сам, Луна понятия не имела), городам и деревням по всей планете приходилось обороняться самостоятельно. Королевская стража вместе с различными армиями союзников Эквестрии и множеством ополченцев, успевших пройти подготовку перед вторжением, отбила первую атаку врага, но тот, закрепившись на орбите, продолжал сбрасывать на Эквус орды одурманенных рабов.

Луна направилась к источнику нового сигнала. Тот почти не двигался.

--------------------------------------------------------------------------------

— Это невозможно, СУЗИ, проверь ещё раз, — сказал Джокер своему второму пилоту-ИИ.

— Я уже дважды провела диагностику сенсоров и одну самодиагностику. Эти данные верны, — размеренным тоном ответила СУЗИ.

— А я тебе говорю, что они не могут быть верны, проверь снова! — настаивал Джокер.

— Что именно невозможно? — вмешался Шепард, пока эти двое не начали ссору.

— Всё! — взмахнул руками Джокер.

Шепард вопросительно посмотрел на СУЗИ.

— Первичное сканирование системы обнаружило более трёхсот объектов, которые мои алгоритмы поначалу опознали как гравитационное минное поле. Хотя большинство их довольно далеко, три объекта оказались в пределах стандартного радиуса детонации от ретранслятора и активировали тревогу, — сообщила СУЗИ.

— Но если мы попали в минное поле, то почему ещё не взорвались? — спросил Шепард.

— Потому что это не мины, — ответила СУЗИ.

— Судя по уточнённым сканам, то, что мы сперва приняли за мины, на самом деле маленькие звёзды, — сказал Джокер.

Шепард уставился на него:

— Что?..

— Вот и я о чём, — поддержал его Джокер, обвиняюще глядя на СУЗИ.

— Я только что закончила четвёртую диагностику системы, коммандер. Все показатели в норме, — ответила СУЗИ. — Объекты, которые мои алгоритмы ошибочно приняли за гравитационные мины из-за размеров и массы, на самом деле представляют собой звёзды главной последовательности класса G различной светимости и приблизительно десяти сантиметров в диаметре.

— А я говорю, что такого просто не может быть! Это абсолютно невозможно! Да ну, Шепард, у нас наверняка что-то с сенсорами... Шепард?..

Джокер и СУЗИ оба повернулись к коммандеру, который как-то странно затих.

— Так же невозможно, как крылатый единорог, заглядывающий снаружи в иллюминатор звездолёта? — негромко спросил Шепард.

— Э-э-э... — поднял бровь Джокер. Затем, проследив за взглядом Шепарда, очень медленно обернулся к верхнему левому обзорному окну. Сперва он ничего не увидел, но через секунду за окном моргнула пара глаз.

Джокер отшатнулся от неожиданности.

— Что за...

--------------------------------------------------------------------------------

Это были не Вознесённые. И не одурманенные, как показало проверочное заклинание. Но странные. Чужие.

Из-за вертикальной стойки на двух ногах они больше всего напомнили ей минотавров. Хотя, конечно, будучи пришельцами, всё же сильно отличались от жителей соседней империи. Лица плоские, шерсти не видно, хотя это было трудно сказать из-за униформы, в которую был одет сидящий пришелец, и доспехов на стоящем. Третий был вообще не живым, а чем-то вроде голема, сделанного по образу и подобию двух остальных.

Луна отложила дальнейшие наблюдения, когда пришельцы заметили её. Первым это сделал носивший доспехи, но теперь на неё глазели все трое.

Луна уже обсуждала с сестрой возможность внеэквестрийской жизни, когда стало ясно, насколько Вселенная больше их крохотного уголка космоса. Обе согласились, что идеальным будет мирный контакт и что следует постараться наладить хорошие отношения с новыми разумными расами. Теперь же, когда на Эквестрию напали, Луна добавила ещё одну цель: заключить союз с любой дружественной расой, готовой помочь им в борьбе с общим врагом.

Хорошо, что у неё имелось заклинание для перевода. И что она его уже применяла. Один раз. С грифонами. И это закончилось войной.

Она прогнала трепет из груди. Она была Луна, Принцесса Ночи, Владычица снов и звёзд. Для неё не было ничего невозможного.

Не вдаваясь в дальнейшие размышления, она засветила рог и через мгновение оказалась внутри корабля, на комфортно-безопасной дистанции от пришельца в доспехах и подальше от остальных. Она наколдовала переводящее заклинание, надеясь, что оно сработает на инопланетном языке, и заговорила.

— Назовите себя, — властно сказала она, внутренне вздрогнув. Хотя с изгнания Луны на её небесное тело прошло много столетий, она никак не могла избавиться от дурной привычки говорить формально и громко, когда волновалась. Хорошо хоть, на этот раз не использовала Королевский Кантерлотский голос, как тогда, с грифонами — это тоже была одна из множества её ошибок. Тем не менее, она сохранила нейтральное выражение лица, высоко держала голову и...

"Хм-м... а они высокие". Её голова доходила лишь до груди бронированного пришельца.

— Коммандер Шепард, флот Альянса систем, капитан "Нормандии", — представился тот. Спокойно, хладнокровно, взвешенно, профессионально. — Но, боюсь, вы поставили нас в невыгодное положение, мисс..?

— Луна, принцесса Эквестрии, — ответила она. Они отреагировали на неё не так бурно, как она думала... Может...

Луна изящно выгнула бровь:

— Вас, кажется, не взволновала встреча с инопланетницей.

Назвавшийся Шепардом пожал плечами — жест, который она поняла только благодаря общению с минотаврами:

— Во вселенной много разумных рас.

"Вот как". Луна отложила эту информацию на потом.

— И зачем же вы здесь? — спросила она нейтральным тоном. Она сомневалась, что они слуги Вознесённых, учитывая явные намерения тех поработить всё живое и превратить в новых Вознесённых, но лучше перестраховаться, чем потом пожалеть.

— Нам было приказано проследить за этой группой Жнецов и выяснить, куда они направляются, — ответил Шепард. — Э-э, а каким образом мы...

— Я наложила переводящее заклинание, чтобы мы могли общаться, — отмахнулась Луна. — Эти "Жнецы" — кальмарообразные корабли, занятые галактическим порабощением и истреблением, я правильно понимаю?

Шепард кивнул.

— Тогда, похоже, у нас общий враг, — заключила Луна. — Что вы намерены делать теперь?

— Согласно руководству Цитадели по первому контакту, ваш мир будет считаться карантинным до тех пор, пока Центр борьбы с инфекциями не определит, что он безопасен. В таком случае в ваш мир будут направлены дипломаты для переговоров и возможного присоединения к Соглашениям Цитадели, — ответил голем. Луна восхитилась этой великолепной машиной: физическое тело, содержавшее интеллект голема, было шедевром скульптуры и механики, далеко превосходящим технические возможности Эквестрии... и при этом она не чувствовала в нём ни искорки магии — поистине превосходное достижение.

— СУЗИ, их атакуют Жнецы, — возразил сидевший пришелец. — Им нужен флот, а не бюрократские бумажки.

— Согласен, — сказал Шепард. — Мы должны доложить об этом командованию Альянса и Цитадели. — Луна про себя отметила, как Шепард отделил одно от другого. — Тогда, возможно, мы сможем собрать флот, чтобы освободить ваш мир.

— "Возможно"? — подозрительно нахмурилась Луна. — И сколько же времени это займёт?

— Ну... — Шепард заметно смутился и занервничал. — Нашим войскам сейчас тоже очень нелегко. Вы не единственная раса, родной мир которой под атакой. Прежде чем мы сумеем собрать достаточно кораблей, чтобы отбить ваш мир у такого количества Жнецов, могут уйти месяцы.

"Неприемлемо".

— У нас нет месяцев, коммандер Шепард, — ответила Луна, и её крылья дёрнулись от подавленного желания расправить их в полный размах. Подсознательные реакции на угрозу могли лишь навредить там, где неизвестно, какой обычай или жест может оскорбить противоположную сторону. Ещё один урок от грифонов.

— Простите, принцесса, — с сожалением сказал Шепард, — но мы всего лишь фрегат, причём "невидимка". Мы больше приспособлены для высадки диверсантов в тылу врага, чем к межкорабельному бою. Я не знаю, чем мы можем вам здесь помочь.

"Высадки в тылу врага..."

Луна взглянула на Шепарда в новом свете. Его доспехи были толстыми — без сомнения, чтобы отражать вражеский огонь и заклятия, — но, что главное, Шепард носил их словно вторую кожу. Перед Луной был воин, а не просто капитан корабля.

"А что, если..."

— Вы ведь солдат, верно? — спросила Луна. Шепард осторожно кивнул. — Тогда, возможно, вы всё-таки можете помочь. Моя сестра держит щит, который не даёт Вознесённым атаковать нашу планету в лоб, но до поверхности добралось большое количество их наземных сил, включая, согласно полученным мной докладам, некоего генерала. Если ваши бойцы смогут уничтожить этого генерала, оборона нашего мира значительно упростится, и мы будем у вас в долгу.

Шепард ненадолго задумался, затем пожал плечами:

— Джокер, как думаешь, сможешь проскользнуть мимо Жнецов и высадить нас на планету?

— Без понятия. СУЗИ?..

— Одну секунду, Шепард. Сканирую... — ответил голем. Через секунду он поднял глаза: — Я не могу рекомендовать подобный образ действий, Шепард. Прямо между нами и планетой находится не меньше трёх дредноутов и двадцати эсминцев, и они активно ищут любые термальные сигнатуры. Маскировки "Нормандии" будет недостаточно, чтобы безопасно добраться до планеты.

Все трое органиков в кабине нахмурились.

— Без обид, Шеп, но мне неохота потерять ещё одну "Нормандию", — сказал наконец Джокер.

Коммандер тяжело вздохнул, поникнув бронированными плечами.

— Простите, принцесса...

— А если я обеспечу вашу безопасность до планеты? — спросила Луна.

— Как... — начал Джокер.

— А это важно? — перебила Луна пилота. Она перевела взгляд на Шепарда, чьё мнение было сейчас решающим. — Если я гарантирую безопасность вашего корабля до прибытия на Эквус, вы согласитесь помочь нам?

Лицо Шепарда было непроницаемым. Луне показалось, будто взгляд коммандера взвешивает саму её душу — до сих пор она думала, что таким талантом владеет только её сестра. Она снова дёрнула крыльями, сопротивляясь желанию попятиться под этим взглядом, от которого чувствовала себя как маленький жеребёнок.

— Хорошо, принцесса. Если вы доставите нас к себе на планету невредимыми, мы разберёмся с этим "генералом", — сказал наконец Шепард через несколько долгих секунд.

Луна улыбнулась, едва сумев подавить порыв радостно зацокать копытами. Превосходнейше! Первый контакт с новой инопланетной расой, и они не только не объявили Эквусу войну, но и согласились помочь! Значит, она всё-таки начала соображать, как заводить первые контакты!

— Извините, что порчу всем настроение, — вклинился Джокер, — но как мы пройдём через целый флот Жнецов?

Ободрённая наметившимся союзом, Луна вышла вперёд, не боясь больше, что на неё нападут, и встала сразу за креслом пилота.

— Предоставьте это мне, — сказала она. — Вам не нужно ничего делать.

Луна закрыла глаза и засветила рог. Хотя некоторые её военные планы были сложными, этот был очень прост: она собиралась пробить строй Вознесённых и провести корабль в эту прореху. При таком количестве противников времени будет мало, поэтому ей придётся вести корабль напрямую, без участия пилота. Больше труда для неё и, вероятно, больше беспокойства для пилота и Шепарда, но зато наиболее безопасно.

Она ощутила корабль магией, укореняясь в нём. Он стал её частью, продолжением копыт, словно доспехи. Теперь, когда будет двигаться она, будет и он. А если их атакуют, она сразу это поймёт, потому что сама почувствует.

Глаза Луны распахнулись. "Пора". Она расправила крылья, почти коснувшись ими боковых стен кабины, и сделала взмах, отталкиваясь не от воздуха, но прямо от эфира, самой ткани вселенной.

"Нормандия" рванулась вперёд.

— Какого чёрта?..

— Шепард, спутник планеты движется к нам на скорости в пять процентов от световой...

Луна игнорировала их, занятая своим небесным телом. Краем уха она слышала, как Шепард успокаивает своих товарищей. Может быть, она недостаточно хорошо продумала свои действия; их паника могла испортить наметившиеся отношения, и хотя вряд ли привела бы к войне, как тогда, при первом контакте с грифонами, но был риск разрушить хрупкий союз и лишиться обещанной помощи. Но, похоже, Шепард поверил в неё, и Луна с гордостью приняла его доверие.

Селена приблизилась, откликнувшись на её магический зов, и остановилась. Как бы Луне ни было противно пятнать лик своей любимой Селены, но на войне неизбежны жертвы. Когда всё это закончится, ей придётся очень долго трудиться, чтобы вернуть Селене прежнее великолепие, однако до тех пор та служила ей не как ночное светило, но как нечто куда более грозное:

Боевой таран астрономических размеров.

Изрядная часть флота Вознесённых уже валялась обломками на её поверхности, и ещё несколько кораблей добавилось туда во время движения к "Нормандии". Теперь Селене предстояло рассеять или сокрушить тех, кто посмел встать между её хозяйкой и Эквусом.

Рог Луны вспыхнул, посылая трёхтысячекилометровый планетоид вперёд с ускорением, более подходящим для истребителей. Вознесённые разлетались перед ним, как солома на ветру... ну, те, кто успел. Даже "совершенные" корабли Вознесённых разгонялись слишком медленно, чтобы вовремя убраться с пути небесного тела, врезавшегося в их строй подобно товарному поезду. Уцелела лишь горстка тех, кому повезло оказаться с краю.

Но эти корабли были не единственной опасностью, исходящей от Вознесённых.

Огненный луч пронзил космический вакуум и растёкся по щитам "Нормандии". Пять шарообразных Вознесённых размером примерно вдвое больше кареты (они назывались "Очи", как помнила принцесса) мчались сквозь космос за "Нормандией", поливая её огнём. Луна чувствовала попадания лучей так, как ощущаются удары по доспехам. Она собрала магию, собираясь уничтожить их...

— Атакую истребители Жнецов, — объявил голем.

Лазерные турели развернулись, выцелили два "Ока" и расстреляли их в несколько секунд. Луна проследила за их гибелью; что и неудивительно, орудия этих пришельцев были совершеннее эквестрийских. Чтобы уничтожить "Очи" с той же скоростью, потребовались бы чаротронные пушки вдвое большей мощности.

Однако враги гибли недостаточно быстро для неё теперь, когда она обещала безопасность этому кораблю.

Первый из оставшихся истребителей попался в её магическую хватку и мгновенно смялся до размеров консервной банки — чистейшее применение телекинетической силы, направленной со всех сторон внутрь.

Второй получил удар любимым оружием Луны — копьём из тьмы и тени, спрессованных в зримую форму. Тёмный снаряд, запущенный в "Око", угодил точно в лучевой "зрачок" истребителя и вылетел с другой стороны, оставив сквозную зияющую дыру. "Око" заискрило и закувыркалось в пространстве, разом лишившись контроля и интеллекта.

Третий же...

В отличие от её сестры, заслужившей за столетия жизни огромное множество различных имён, Луну все враги звали одинаково: Кошмар. Ну да, драконы могли называть её "Несущей ужасы ночи", а грифоны — "Ночным страхом", но в конечном счёте всё это при переводе на язык пони несло один и тот же смысл. Причина тому была проста: Луна безраздельно владела ночью и миром снов. Для врагов Эквестрии она была именно тем, чего следует бояться во тьме.

Ночные страхи терзали целые армии, вызывая срывы дисциплины, а то и настоящие мятежи среди рядовых. Короли и генералы удостаивались личных кошмаров и страдали от бессонницы, паранойи и даже гипнофобии, если пытались сопротивляться видениям. Но если какому-то войску удавалось защитить себя во сне, принцесса теней и тьмы была столь же грозной и наяву. Однажды один минотавр-капитан своими глазами наблюдал, как весь его отряд просто растворился во мраке. А бывало, что и целое войско бесследно пропадало за ночь, и больше его никто никогда не видел.

Казалось, сама космическая пустота вздыбилась и схватила "Око". Машина попыталась компенсировать внезапное сопротивление, направив больше энергии из нуль-элементного ядра в двигатели, но безрезультатно. "Око" снова выстрелило, стараясь отогнать тьму, сгущавшуюся вокруг, но целиться здесь было просто не во что. Когда тени скрыли "Око" целиком, оно испустило по радио пронзительный механический визг... а в следующий миг исчезло, сгинуло навсегда, затянутое в мир снов, превратилось в очередной ночной страх, дурной мимолётный сон, который забудется на рассвете.

Луна прекрасно понимала, что расслабляться рано. Она сражалась с этими тварями уже несколько часов и убедилась, что упорства им было не занимать. Даже тяжёлые потери, которые они понесли в самом начале боя, когда она в первый раз использовала Селену как таран — почти треть их флота, по её оценке, — не заставили их прекратить нападение.

— Сверху приближается дредноут Жнецов, — доложил голем.

Луна видела его, не глазами, но магией. Корабли Вознесённых обладали заметным магическим фоном — странно, учитывая, что в остальном они были абсолютно магически мертвы, на них не было даже обыкновенных чаротронных реакторов. Это бесило, но зато позволяло ей при необходимости легко обнаруживать их корабли и отличать друг от друга, чтобы подготавливать каждому достойный ответ. Тот, что приближался сверху, был большим, одним из самых крупных во всём флоте вторжения — а значит, один из тех двухкилометровых монстров, верная смерть для всего сколь-нибудь значительных размеров. Пять таких кораблей уничтожили весь флот Эквуса в первые минуты вторжения, причём их оружие успевало наводиться даже на истребители, выпущенные Эквусом. Этот корабль, "Нормандия", при всей своей продвинутости не имел ни единого шанса.

К счастью, у Луны был план и на такой случай. Её глаза зажглись белым светом, когда она воззвала к своей настоящей, истинной силе. Очертания принцессы мигнули и как будто подёрнулись дымкой; словно галлюцинация или утренний сон, Луна была и здесь, и одновременно нет. И корабль, слившийся с ней, и члены экипажа, которые с любопытством или страхом оглядывали себя, тоже сделались чуточку менее... реальными. Луна, не обращая на них внимания, пылала рогом, готовя ответный удар по Вознесённому.

Дредноут выстрелил из главного ускорителя массы. Луна не меняла курса, и после пролёта Селены выжившим Вознесённым ничто не мешало приблизиться к "Нормандии". Благодаря мощным двигателям и задержавшей "Нормандию" атаке "Очей" этот Вознесённый успел подойти на прицельную дальность ускорителя.

Тяжёлый металлический снаряд разогнался вдоль двухкилометрового ствола орудия до релятивистской скорости и устремился прямо к "Нормандии". Несущий чудовищную кинетическую энергию почти в четыреста пятьдесят килотонн тротила, это был убийца звездолётов, способный одним попаданием прикончить любой эквестрийский корабль. Луна не сомневалась, что и "Нормандия" такого не переживёт.

Голем тоже это понимал. Луну чуть качнуло в сторону, когда двигатели "Нормандии" вспыхнули в безнадёжной попытке увернуться от стремительно приближавшегося снаряда, но времени и мощности катастрофически не хватило. В считанные миллисекунды снаряд преодолел пространство между дредноутом и фрегатом, с лёгкостью пронзил кинетические барьеры...

И прошёл сквозь корабль, как пуля сквозь дым.

В то время как враги называли её Кошмаром, союзники звали её иначе: Бессмертная. Луна правила тенями и снами, и когда они откликались на её зов, она сливалась с тьмой. Мечи пронзали её без вреда и сопротивления, заклинания просто пролетали насквозь, как через пустое место. Даже Селестия, при всём своём всеиспепеляющем свете, была столь же беспомощна перед Луной в таком состоянии, ибо, когда свет уходит, тьма всегда возвращается. Именно поэтому Селестии пришлось использовать элементы Гармонии, чтобы изгнать Найтмэр Мун; несмотря на свою грандиозную силу, она никак иначе не могла победить кобылицу из тьмы и кошмаров.

Прежде чем Вознесённый успел выстрелить снова, Луна нанесла свой ответный удар. Четыре её звезды, Маасим, Зания, Аува и Каус, врезались в броню дредноута подобно миниатюрным ракетам. Броня поддалась не сразу; она была весьма совершенной даже по стандартам самых развитых рас этого цикла и почти без повреждений выдерживала кинетические удары килотонной мощности. Однако и она была уязвима для жара. Точнее, она сопротивлялась ему лучше большинства материалов, но звёздные температуры не может долго выдержать ни одно твёрдое вещество.

Лунины звёзды проплавили корпус Вознесённого и скрылись внутри как раз в тот момент, когда тот снова выстрелил по "Нормандии". Этот снаряд тоже прошёл сквозь фрегат, никак не подействовав на него. Вознесённый немного помедлил, словно размышляя, каким образом этот небольшой кораблик сумел пережить сразу два выстрела, способных уничтожить дредноут. Затем три его щупальца зашевелились, навелись точно на фрегат и открыли огонь.

Два лазерных луча и один мощный гидродинамический заряд обрушились на "Нормандию". Лазеры прошили двигательные "крылья", не причинив им вреда; струя жидкого металла, нацеленная на переднюю часть фрегата, пролетела прямо сквозь сумрачный силуэт Луны, изумив пришельцев вокруг, но никак не повлияла на корабль.

Не больше чем через три секунды после последнего выстрела Вознесённый дёрнулся и в следующий миг скрылся в голубой вспышке взрыва, когда четыре звезды прожгли себе путь к нуль-элементному ядру дредноута и дестабилизировали его.

Луна снова взмахнула крыльями, заставляя корабль обогнуть неподвижную теперь Селену. Она не собиралась ослаблять бдительность, пока не укроется под щитом сестры, но сторожевые звёзды и заклинания говорили ей, что других угроз больше нет. Всего несколько секунд спустя "Нормандия" достигла щита.

Луна прощупала щит сестры, готовясь провести под него корабль; в отличие от десантных капсул Вознесённых, тот был слишком крупным, чтобы проникнуть через щит без посторонней помощи. Но Луна, легонько подтолкнув "Нормандию" магией, без проблем протащила её под золотистую сферу.

Теперь, когда корабль оказался в безопасности в верхних слоях атмосферы планеты, Луна позволила себе расслабиться и развеяла свою силу. Она разорвала связь с кораблём и вернула управление пилоту... который сидел неподвижно, молча уставившись на неё.

Не обращая на него внимания, Луна повернулась к Шепарду.

— Я выполнила нашу часть соглашения, коммандер, — начала она. Её рог загорелся синим, и из гривы выплыл хранившийся там запасной кристалл связи. Луна наложила на него переводящее заклинание и левитировала к Шепарду: — С помощью этого кристалла вы сможете понимать нас и получите доступ к нашей системе связи для поддержки и других надобностей. Это жест доверия; не заставляйте меня пожалеть о нём, — предупредила она.

Чуть помедлив, Шепард кивнул в ответ.

Рог Луны зажёгся снова, притягивая тени из углов кабины и сжимая их в плотную массу. Добавив капельку магии, Луны впечатала в сгусток теней свою личную подпись и вылепила из него желаемую форму: полумесяц, свою Метку. Последним заклинанием она придала ему стабильность; теперь он должен был сохраниться до тех пор, пока она не отменит заклинание. Закончив, она тоже левитировала получившийся медальон к Шепарду:

— Королевская печать Селены. Покажите её моим подданным, и они поймут, что вы говорите от моего имени. Всё время держите её при себе, и наши войска будут помогать вам, чем могут.

Луна расправила крылья:

— Простите, коммандер, но я должна вернуться в бой над планетой. Я верю, что вы исполните своё обещание и поможете нам, уничтожив этого генерала.

Её рог засветился от заклинания телепортации, но в последний миг Луна задержалась и снова взглянула на Шепарда:

— Когда всё это закончится, я почту за честь принять вас и ваших товарищей в Королевском Кантерлотском дворце, чтобы официально установить отношения между нашей планетой и остальной галактикой. Удачи вам, коммандер.

И на этом она телепортировалась обратно сквозь щит сестры, чтобы продолжить битву с оставшимися Вознесёнными.

Два человека и один искусственный интеллект, оставшиеся в кабине, молча глазели на пустое место, ещё недавно занятое крылатым единорогом. Шепард первым пришёл в себя и начал передавать приказы для десантного отряда, одновременно пряча в подсумок кристалл связи и медальон. СУЗИ тоже быстро оправилась и вернулась к своим обязанностям с механической эффективностью, доступной только ИИ.

Оставался лишь Джокер. Но и он наконец сумел обрести дар речи:

— Что. За. Нах...

--------------------------------------------------------------------------------

Во вспышке света Луна появилась у себя в спальне в Кантерлотском дворце.

Бои продолжались ещё несколько часов, и в космосе, и на земле, но теперь уже почти завершились. Близился конец.

Все корабли Вознесённых на орбите Эквуса, от мельчайшего "Ока" до самого крупного дредноута, были уничтожены или бежали с поля боя. Одни превратились в облака обломков, другие в мёртвые дрейфующие остовы, и очень многие валялись на поверхности Селены, что Луну крайне не радовало. Да, это было необходимо, но теперь её ждали целые годы уборки, которые она отнюдь не предвкушала. Однако Эквестрия была спасена, Вознесённые отступили и звёзды сообщали ей, что через масс-ретранслятор перестали прибывать новые корабли.

Луна отслеживала и обстановку на поверхности, и была очень рада, что её вера в коммандера Шепарда полностью оправдала себя. Шепард прошёл сквозь их врагов как нож сквозь масло, уничтожил генерала Вознесённых и помог зачистить остальных кибернетических чудищ в том районе. Лишившихся командования, оставшихся рабов стремительно теснили по всем фронтам. Многие области уже были почти свободны от этих паразитов.

— Гэнон, — позвала она.

Возле двери возник иллюзорный пони и почтительно склонил голову перед ней. Этот мускулистый земной жеребец с чёрной шёрсткой, ярко-оранжевой гривой и золотистыми глазами был чаротронным интеллектом и личным помощником Луны. Селестия предпочитала держать в помощниках живых пони и часто упрекала Луну в использовании ЧИ, утверждая, что ради симпатии подданных ей следует обзавестись помощником из плоти и крови, но Луна считала, что знания и возможности ЧИ, подключённого к кантерлотским компьютерам, важнее, чем мнение публики.

— Принцесса, — вежливо поприветствовал её Гэнон.

— Отряд Шепарда уже прибыл во дворец? — спросила она, направляясь в личную купальную комнату. Хотя по её виду трудно было сказать, что последние двадцать часов она почти непрерывно сражалась, сама Луна считала, что не готова пока принимать гостей. Правда, она подозревала, что Шепарду, носившему броню даже вне боя, будет всё равно, но самой Луне точно было не всё равно. Уж если она намерена представлять Диархию, то должна выглядеть на все сто.

— Прибыл, моя принцесса, — сообщил ей Гэнон через дверь. — Сейчас они ожидают вас в приёмной дворца. Я позволил себе пока что предложить им прохладительные напитки.

— Превосходно, — ответила Луна. Она с вожделением посмотрела на ванну, затем скинула доспехи и встала под душ. Помня, что её ждут, она ополоснулась быстро и вышла из душа меньше, чем через пять минут. На выходе её встретил табунчик служанок, без сомнения вызванных Гэноном и вооружённых щётками, щипчиками, парфюмерией и прочими косметическими принадлежностями. Десять минут спустя Луна появилась из купальной во всём великолепии, подобающем соправительнице страны.

Облачаясь в королевские регалии, Луна приостановилась, чтобы поглядеться в зеркало. Удовлетворённая, она вышла из своих покоев и зашагала к тронной зале. Гэнон быстро пристроился рядом и на шаг позади.

— Моей сестре сообщили о нашей победе и прибытии гостей?

— Да. Однако она ответила, что собирается оставаться в Пустошах, пока мы не будем полностью уверены, что Вознесённые не вернутся. Она говорит, что целиком доверяет вашим дипломатическим способностям.

Трепет в груди вернулся с новой силой, но Луна уняла его. Она одновременно была польщена и чуточку сердилась, что её сестра свалила столь важные переговоры на неё одну, хотя по-хорошему их следовало проводить вместе. Она не сомневалась, что на самом деле сестра решила остаться на станции щита именно для того, чтобы дать Луне самой справиться с переговорами, а не на случай новой атаки.

— Очень хорошо, — сказала она. — Я полагаю, доктор Майнд по-прежнему в безопасности?

— Да, перед самой оккупацией Понивилля королевская стража успела эвакуировать её вместе с лабораторией. Сейчас она здесь, во дворце, и продолжает отлаживать своё изобретение.

— Превосходно. Пожалуйста, передай доктору Майнд, что я нуждаюсь в её присутствии в тронной зале через полчаса; это должно дать мне достаточно времени, чтобы встретить гостей. Мне кажется, наши исследования по деиндоктринации могут пригодиться, чтобы заручиться их помощью.

Она ненадолго задумалась.

— Кроме того, будь добр, сообщи послам наших союзников, что мы принимаем дружественных инопланетных пришельцев. Я не желаю, чтобы они вмешивались в наши начальные переговоры, однако пригласи их всех сегодня на ужин и начни приготовления к банкету. Не знаю, сможет ли Шепард позволить себе остаться до вечера, но я намерена ввести их в курс дела, с Шепардом или без.

— Ваше высочество, вы ведь знаете, что грифоны и яки воспримут это как оскорбление?

Луна закатила глаза:

— Да, да. И у минотавров тоже найдётся пара резких словечек. Но мы все согласились на условия союза, а значит, они могут быть уверены, что мы можем говорить от их имени и в их интересах. Если понадобится, я разберусь с ними позже.

Гэнон прищурился:

— Не вините меня, если не сумеете легко от них отделаться.

— Разумеется, — ответила Луна.

Она магией открыла двойные двери, ведущие в тронную залу, быстро протрусила к двум тронам и заняла свой, усевшись на подушку. Гэнон устроился у подножия, слева от неё, готовый в любую минуту помочь советом или выполнить любой приказ.

Последний раз взглянув на пустой трон сестры, Луна кивнула стражнику у двери и начала первые шаги к вступлению Эквестрии в галактическое сообщество.

--------------------------------------------------------------------------------

Военные ресурсы Эквестрии: 100

Пусть Эквестрия не смогла участвовать в сражениях или предоставить боевые корабли, но тем не менее она сделала важный вклад в борьбу со Жнецами: метод постепенной деиндоктринации всех, кто не был доработан кибернетикой Жнецов. Потребуются время и масштабные исследования, чтобы обеспечить лекарство для всех рас, но само знание о том, что излечение возможно, резко подняло боевой дух в галактике.

## Часть третья: Сломай систему!

Позади были месяцы огромных усилий. Галактика впервые в истории объединилась против общего противника. Все космические расы сообща строили оружие, способное уничтожить врагов. Прежние обиды были забыты, давние соперники объединили силы на поле боя, миллиарды сражались и погибали... и всё ради этого момента. Ради того, чтобы один-единственный человек прошёл по этому последнему мосту... к чему бы он ни привёл.

Шепард хромал, еле держался на ногах и страдал от ожогов. Битва за то, чтобы попасть в Цитадель и активировать Горн, была яростной, и его обожжённая, искорёженная броня была тому свидетельством. Но и в Цитадели пришлось не легче; адмирал Андерсон помог ему прикончить сошедшего с ума и попавшего под контроль Жнецов Призрака, но в награду получил заряд в живот из его же пистолета. Ещё одна жертва ради того, чтобы задействовать их единственную надежду победить Жнецов, механических тварей, угрожавших поработить и уничтожить всю галактику.

Но те, кто думал, что просто включить Горн будет достаточно, чтобы решить все проблемы, были бы разочарованы.

В конце концов, Горн был всего лишь источником энергии; это Цитадель должна была распределить его энергию через сеть ретрансляторов по всей галактике. Но Катализатор, искусственный интеллект из сердца Цитадели, управлявший Жнецами, не позволял сделать это... пока. Оказалось, что судьба галактики не так проста, как хотелось бы. И Шепард, первый человек-Спектр, оперативник N7, объединивший галактику под единым знаменем, вынужден был выбирать за всех.

Катализатор, принявший вид голограммы мальчика-человека, предложил Шепарду три варианта. Во-первых, Контроль. Уничтожить своё тело, необратимо связать своё сознание с компьютером и надеяться, что Катализатор не врал, заявляя, что это даст полный контроль над Жнецами. Спасти галактику, совершить огромный скачок в техническом развитии всех рас, но в процессе потерять человечность... если это вообще сработает.

Вторым вариантом был Синтез. Внедрить уникальную кибернетическую и человеческую сущность Шепарда в поток энергии Горна, умереть в процессе, но заставить Цитадель слить воедино синтетическую и органическую жизнь во всей галактике. Все разумные станут рождаться, жить и умирать как синтетики/органики, сами их клетки будут содержать и жизнь, и схемотехнику. Идеальный симбиоз машины и человека на клеточном уровне... опять же, если Катализатор не врал.

И вариант третий и последний: Уничтожение. Самый прямолинейный из всех. Выпустить всю энергию Горна одним импульсом, вроде электромагнитной бомбы, поджарить бездушные корабли Жнецов... но заодно и электронику всех других рас. Все виртуальные интеллекты, компьютеры, терминалы и ИскИны по всей галактике будут стёрты — и в том числе те искусственные союзники, которых Шепард сумел заполучить.

Итак, Шепард стоял, едва живой, окровавленный, и пытался решить, что же ему делать... но тут в уравнении появилась ещё одна переменная.

--------------------------------------------------------------------------------

Шепард старался сфокусировать расплывающийся взгляд на новоприбывшем. Когда это у него получилось, легче не стало.

— Я что, с ума схожу?..

— Ах, мон коммадант, если бы, — сокрушённо ответило ему странное змееобразное существо. — Принцесса Луна передаёт вам привет, но поскольку она и её сестра нужны на Эквусе, а Жнецы к тому же весьма невежливо уничтожили все наши корабли, увы, я — единственная помощь, которую мы можем оказать этому прелестному штурму, который вы тут устроили.

— Так вы эквестриец? — поднял бровь Шепард.

— Вообще-то я драконикус, химерическое порождение магии. Если точнее, магии хаоса, — лекторским тоном сообщило существо, выхватило из воздуха буклетик и вручило Шепарду. Тот прищурился, пытаясь прочитать, что там было написано, но буквы упорно расползались. Буквально.

— В общем, меня звать Дискорд, и я должен сказать, что выглядишь ты так себе. Отнюдь не огурчик. — Перед ним из ниоткуда появился маринованный огурец, Дискорд присмотрелся к нему и откусил. — Ах, что за плод любви запретной. Очень вкусно. Итак, я пришёл, чтобы...

— Тебя не должно быть здесь, — заявил Катализатор, задрав голографическую голову навстречу возвышавшемуся перед ним Дискорду. — Это невозможно. Только три человека добрались до Цит...

Договорить он не смог, поскольку Дискорд ловко заткнул ему рот надкушенным огурцом. Шепард на секунду застыл, пытаясь осознать, как голограмма может держать огурец, затем затрясся в приступе смеха — насколько мог себе позволить без режущей боли.

— Рад видеть, что ты ещё можешь смеяться, — ухмыльнулся Дискорд, демонстрируя единственный кривой клык. — Напоминаешь мне одну розовую пони. Но перейдём к делу.

Он вежливо дождался, пока Шепард придёт в себя, затем переплёл когти птичьей лапы с когтями львиной, и его длинная физиономия приняла задумчивое выражение.

— Знаешь... есть в тебе что-то этакое. Метка судьбы. И хотя мы с Судьбой расходимся во взглядах иногда... точнее, почти всегда... сейчас не тот случай. Не мне определять будущее всей известной вселенной. А тебе. Я же могу лишь предложить выбор. Четвёртый вариант. Видишь ли, я, как и Луна, создание весьма могущественное, и этот ваш Горн открывает мне любопытную возможность. Я могу добавить в него капельку своей личной магии, а потом выпустить её через Цитадель на всю галактику.

Его лицо стало абсолютно серьёзным.

— Хаос, Шепард. Никто по-настоящему не ценит, насколько важны для вселенной порядок и предсказуемость, пока они не заканчиваются. Уверяю тебя, Жнецы даже понять не успеют, что их убило. И, в отличие от разрушительного варианта, который этот юный компьютер...

Они оба обернулись к Катализатору, пытавшемуся вытащить огурец изо рта. Безуспешно: его голографические пальцы просто проходили насквозь.

— ...тебе предложил, мой убьёт только Жнецов. Твои искусственные союзники, как и органические, останутся невредимы. Ну... относительно, — улыбнулся Дискорд.

— В... в чём подвох? — Шепард скрипнул зубами от боли.

Улыбка Дискорда стала шире... и печальней.

— Умно, очень умно. Верно, коммандер, как же без подвоха. Будут побочные эффекты. Тепловая смерть вселенной, например, слегка ускорится. На несколько сот миллионов лет. Впрочем, в мировом масштабе это не очень важно. Нет, основная проблема в том, что такое количество хаоса, о котором мы говорим, не сможет рассеяться быстро. Хаос будет воздействовать на галактику не один год, если я правильно определил уровень энергии в Горне.

Дискорд задумчиво погладил свою бородёнку.

— Я смогу управлять им до какой-то степени, направить так, чтобы он повредил только Жнецам. Все остальные подвергнутся несмертельным, хотя и хаотичным воздействиям; по крайней мере, в результате ни у наших солдат, ни среди мирных граждан потерь не будет. Но это не значит, что не будет иных последствий. Первый импульс энергии, без сомнения, вызовет спонтанный хаос, и ткань пространства-времени в этой галактике станет... несколько непредсказуемой на какое-то время. Судя по тому, что я здесь вижу... потребуется по меньшей мере три года, чтобы первичный импульс рассеялся и частота хаотичных явлений снова упала до относительно малой величины.

Дискорд вздохнул.

— Главный вопрос — не "умрут ли Жнецы", а, скорее, "переживёт ли цивилизация этот хаос". Галактика уже и так на грани анархии, и если на следующие несколько лет фундаментальной основой вселенной станет непредсказуемость, то она может докатиться до новых тёмных веков. По крайней мере, когда я это сделал в прошлый раз, примерно так и вышло...

К концу этой фразы химерический пришелец выглядел очень старым и усталым. Но миг задумчивости прошёл, морщины исчезли с лица Дискорда, он пришёл в себя, выпрямился и криво ухмыльнулся коммандеру:

— Итак, Шепард, спаситель галактики, — сказал он, хлопнув разнокалиберными лапами, — что ты выбираешь?

--------------------------------------------------------------------------------

Шепард протянул к Дискорду руку и сделал шаг, прежде чем споткнуться и рухнуть на пол. Но падения так и не последовало: лапы Дискорда подхватили его на полпути.

— Нельзя же позволить герою ударить лицом в палубу? — сардонически хмыкнул тот. — И, я так понимаю, этим нырком в мою сторону ты хотел сказать, что выбираешь меня?

— Действуй, — выдохнул Шепард, выпрямляясь, но явно с большим трудом. — Пусть никто не умрёт, кроме Жнецов. Отправь их всех в ад.

Дискорд усмехнулся:

— Так точно, мон коммандант. Будет исполнено, — сказал он с поклоном. — Ну а тем временем... ты правда ужасно выглядишь, Шепард. Луна ни в жизнь мне не простит, если я позволю тебе умереть, так что давай-ка отправим тебя в госпиталь, ладненько? Передай принцессам привет от меня и скажи, что я тоже скоро буду.

Он щёлкнул когтями, и Шепард исчез во вспышке света, оставив Духа Хаоса наедине с голограммой Катализатора.

Нахальная самоуверенная ухмылка медленно сползла с лица Дискорда.

— А знаешь, были времена, когда я наслаждался бы такой возможностью, — задумчиво проговорил он. — Возможностью, нет, просьбой устроить раздор и беспорядок галактических масштабов. — Он хихикнул. — Я был бы в таком восторге, что не знаю даже, что бы я с собой сделал. Или даже с чего бы начал. Отправился бы на кварианский Мигрирующий флот и закачал веселящий газ во все их запасы кислорода? Или слетал бы на родную планету волусов и заставил этих толстячков не ходить ногами, а кататься на пузе? Или, может, прилетел бы к турианцам и заменил все слова, которыми они общаются, на птичье чириканье?

Дискорд покачал головой.

— Как же всё изменилось. — Он хлопнул в ладоши, и его физиономия вновь расплылась в хулиганистой ухмылке. — Но хватит обо мне! Давай к делу, ага?

Ловким взмахом львиной лапы Дискорд выхватил огурец у Катализатора изо рта, закинул к себе в пасть и смачно схрумкал.

— Вкусняшка! — порадовался он, облизывая когти. — Итак, мой юный голографический друг, что бы такое с тобой сотворить?..

— Ты не можешь...

Дискорд щёлкнул когтями, и голограмма замолкла.

— Какой же ты зануда. То у тебя "это невозможно", то "ты не можешь", то "я ненастоящий, поэтому мои трусы нельзя поджечь"...

При этих словах из штанов голографического мальчика повалил дым. Чисто для убедительности.

— ...но я и сам бывший злодей, поэтому, пожалуй, тебя пожалею. Так что сейчас я прихлопну двух летучих свиней одним облаком сахарной ваты, сделав вот так!

Дискорд снова щёлкнул когтями.

Поток данных из Цитадели оборвался. На миг Катализатор пришёл в замешательство: как могло это существо так легко отключить его с помощью жеста и звука?.. — но через секунду замешательство сменилось совершенно новым ощущением. Странно, он никогда ещё не получал таких сенсорных показаний. Это что, тепло?..

Нет.

Нет, это был жар.

Дискорд истерически хохотал, глядя, как по лицу человеческого мальчишки, ранее известного как Катализатор, проходит восхитительная последовательность выражений по мере того, как тот впервые в жизни осознаёт, что у него горят трусы. Далее последовала не менее восхитительная смесь дикого танца и конвульсий, когда древний ИскИн, превращённый в мальчика, начал пытаться стащить с себя пылающее нижнее бельё при помощи конечностей, которыми никогда раньше не пользовался. Разумеется, на самом деле этот огонь не обжигал, Флаттершай никогда бы не простила ему настолько злой шутки, но человеческие инстинкты, которые Катализатор получил вместе с телом, безотказно среагировали на то, что посчитали за опасную ситуацию.

— Что ж, это его займёт надолго, — сказал Дискорд, немного успокоившись. Но сперва напоследок добавил пару заклинаний, крепко удерживающих горящие трусы на месте. Очень уж редко ему удавалось провернуть этот прикол, ведь большинство пони ходит без трусов.

— Итак, посмотрим...

Мощный луч чистой энергии, соединявший Горн и Цитадель, был быстро отрезан — буквально, — клоном Дискорда с большими ножницами. Энергия, уже перекачанная в Цитадель, никуда не делась, но Дискорд не собирался терять больше ни капли.

— А теперь — самое весёлое...

Дискорд в очередной раз щёлкнул когтями, и у него в лапах появилась самая большая на свете ярко-зелёная фигурная соломинка для коктейлей. Вразвалочку он подошёл к Горну, воткнул соломинку прямо в энерговыход и от души присосался к ней.

--------------------------------------------------------------------------------

Адмирал Хакетт руководил сражением с мостика дредноута "Эверест". Будучи фактически адмиралом адмиралов, командующим объединённым флотом, Хакетт управлял всеми флотскими соединениями всех рас Альянса. Все союзники, которых собрал Шепард, сражались здесь, в этом последнем бою, за последний шанс победить Жнецов.

Отступать было некуда. Если они падут, падёт и вся галактика. И Хакетт бился за то, чтобы выиграть их ударному отряду — и Шепарду — время. Чем дольше они продержатся, тем больше времени будет у кого-то, чтобы понять, как активировать Горн.

Цена уже была огромной. Восьмой флот погиб полностью, уничтоженный почти до последнего человека, от Третьего и Пятого осталось не более пятидесяти процентов. Силы турианцев упали до шестидесяти пяти процентов, асари до пятидесяти. Все остальные союзники пострадали не меньше. Пока что они сумели сбить всего несколько сотен эсминцев Жнецов и около тридцати дредноутов. Меньше тридцати процентов присутствовавшего здесь флота Жнецов было уничтожено, а через ретранслятор каждый час прибывали новые Жнецы.

Больше резервов не было. Все их карты лежали на столе. Теперь адмирал Хакетт мог лишь продолжать сражаться и надеяться.

— Адмирал! Что-то происходит с Горном! — раздался крик кого-то из энсинов за пультом.

Хакетт торопливо подошёл ближе. Им пока что удавалось удерживать Жнецов в стороне от Горна, или, точнее, сами Жнецы не пытались его атаковать. Это было удачно, поскольку успех всей операции держался только на нём. Всего один шальной выстрел мог вывести Горн из строя и тем похоронить всякую надежду на победу.

— Докладывайте, — приказал он.

— Уровень энергии Горна за последние тридцать секунд упал на десять процентов. — Пальцы энсина так и мелькали над пультом. — Скорость оттока увеличивается и... этого не может быть...

— В чём дело, энсин?

— Сэр... Горн, кажется... сжимается?..

--------------------------------------------------------------------------------

Если точнее, он сминался, как пакетик апельсинового сока в руках восьмилетнего мальчишки-футболиста летним днём в перерыве между таймами. Горн, самая крупная конструкция из построенных смертными, превосходящий общий тоннаж всех флотов Альянса даже без учёта потерь в войне со Жнецами, выглядел так, будто его стискивала самая огромная рука в галактике. Стальные балки гнулись, керамическая броня мялась, словно упаковочная бумага, под действием какой-то незримой силы. Любой уважающий себя инженер или учёный сошёл бы с ума при виде столь наглого наплевательства на законы физики и свойства материалов.

Что, в общем, и происходило. Хаосу глубоко плевать на такие незначительные мелочи, как физика и сопромат. Всё, что имело значение — это то, что Дискорд высасывал из Горна энергию, как сок из пакетика; а значит, и вести себя Горн должен был, как пакетик.

Почти.

Чтобы высосать из Горна последние остатки энергии, понадобилось больше усилий, чем Дискорд полагал возможным. В основном потому, что он уже обдолбался до розовых слоников (а вовсе не надрался до зелёных чёртиков, как можно было подумать), и ему требовалось о-о-очень много силы воли, чтобы не претворить эту метафору в реальность. Его тело теперь светилось энергией, а глаза так быстро меняли цвет, что походили на две радуги.

— Фу-уф... Вот это... это... забо-о-ористая штука, — захихикал он и шатаясь побрёл прочь от энерговыхода Горна, теперь полностью опустошённого и похожего на смятую консервную банку.

К силе Дискорду было не привыкать, он и так обычно обладал достаточными её запасами, чтобы потягаться с аликорнами, но количество энергии в Горне было рассчитано на целую галактику. Теперь, когда она добавилась к личной силе Дискорда, хаос искажал ткань вселенной вокруг него даже без его участия. Банановые птички возникали над его головой и пикировали вниз, подхватывая с палубы Цитадели миниатюрные парусные лодочки. Кругом расцветали металлические цветы всех оттенков, привлекавшие маленькие летучие тепловозики, которые зависали над ними и пили нектар-солярку. Дискорд невольно залюбовался прекрасным бедламом, творившимся вокруг.

Смачная пощёчина львиной лапой вернула его к реальности, или чему-то вроде неё. Сфокусировав взгляд, он обнаружил перед собой собственную копию в парадной военной форме и с хлыстом, которым та похлопывала по птичьей лапе.

— Тебе кажется, сейчас время расслабляться, солдат?! — требовательно спросил у Дискорда генерал Дискорд.

— Ч...

— Я ЧТО, ДАВАЛ ТЕБЕ РАЗРЕШЕНИЕ ГОВОРИТЬ?! — проревел генерал Дискорд, залепив Дискорду хлыстом по носу. — Эти Вознесённые ублюдки считают, что могут победить, и без твоей помощи они будут чертовски правы. А значит, солдат, разуй глаза, держи ушки на макушке и не смей мне тут колыхаться, как желейная пони! У тебя есть задание, так возьмись и выполни его! А ТЕПЕРЬ БЕГОМ БЫСТРО К РАСПРЕДЕЛИТЕЛЮ ЭНЕРГИИ, ПОКА Я ТЕБЯ ТУДА ПИНКОМ НЕ ЗАПУСТИЛ!!!

Дискорд отсалютовал и, едва не споткнувшись сам об себя (серьёзно, тот мини-Дискорд взялся неизвестно откуда!), со всех ног рванул к распределителю энергии Цитадели, куда ещё недавно текла энергия Горна.

Он преодолел три четверти пути, прежде чем понял, что бежит вертикально вверх и буквально по воздуху.

Это его опять развеселило, но потом он увидел среди бурлящего хаоса, как мини-Дискорд в безупречно выглаженной генеральской форме сердито грозит ему хлыстом. Дискорд сглотнул, затем прицепил к ногам пару пролетавших мимо ракет и вжухнул прямо к распределителю.

Влепившись в него, он расплющился в блин. Пара секунд у него ушла, чтобы собраться с мыслями, после чего он сунул в рот большой палец львиной лапы и надул себя до нормального состояния. Оглянувшись напоследок на восхитительный хаос (и на Катализатора, который уже догадался, что горящие трусы ему не вредят, и теперь с ужасом глазел на него), Дискорд приложился ртом к энергоприёмнику и выдохнул изо всех сил.

--------------------------------------------------------------------------------

Поток жёлтой энергии хлынул по кабелям от распределителя в мощные конденсаторные накопители Цитадели. Вскоре конденсаторы заполнились до метафорических краёв, и настал решающий момент.

Пять "лепестков" Цитадели начали раскрываться, всё шире и шире, как у цветка, пока вся станция не стала похожей на морскую звезду. Жёлтая энергия искрилась и сияла сквозь всю конструкцию, набирая силу, и вот основание Башни Цитадели зажглось жёлтым светом. Он становился всё ярче, ярче... а потом выплеснулся во все стороны жёлтой энергетической сферой.

Флоты союзников пытались отступить, кто как мог, но сфера поглотила сначала станцию, затем корабли вокруг, затем планету внизу, и продолжала расширяться... и вместе с нею ширился Хаос.

--------------------------------------------------------------------------------

Первоначальный план союзников предусматривал немедленный выход из боя и прыжок прочь в момент активации Горна. К сожалению, неразбериха, вызванная внезапным, необъяснимым и абсолютно невозможным смятием Горна, привела к тому, что включения Цитадели никто не замечал, пока не стало слишком поздно. Когда Хакетт наконец приказал союзным флотам отступать, Цитадель уже активировалась и жёлтая энергетическая волна неслась прямо к ним.

"Эверест" покачнулся у адмирала под ногами в момент удара волны, и всё вокруг на миг стало клетчатым. Хакетт ощутил во рту оранжевый вкус и почувствовал — не услышал, а именно почувствовал кожей — постановку "Гамлета" в исполнении элкоров.

Потом этот миг прошёл. И Хакетт обнаружил, что у него на голове вместо фуражки появилось что-то ещё.

Когда он попытался на это посмотреть, оно закачалось, адмирал инстинктивно подхватил его, снял с головы и обнаружил, что это горшок с цветами. Фиалками, кажется. Они приятно пахли и выглядели вполне здоровыми, но Хакетт понятия не имел, откуда они взялись и куда девалась его фуражка.

Впрочем, сейчас было неподходящее время, чтобы гадать об этом. Битва ещё не кончилась. Адмирал обернулся к энсину за пультом системы слежения, собираясь получить доклад об обстановке... и остолбенел.

Перед пультом сидела антропоморфная собака (породы золотистый ретривер, как машинально отметил адмирал), одетая в униформу Альянса — причём и униформа, и сиденье были сделаны с учётом хвоста, почти касавшегося ног Хакетта. Она (а это была именно она, судя по очертаниям груди) с открытым ртом оглядывала себя, явно изумлённая не меньше Хакетта.

— Энсин Голден?.. — осторожно спросил Хакетт.

Вздрогнув, собака закрыла рот и посмотрела на него — в её глазах плескалась паника, но в конце концов дисциплина всё-таки взяла верх.

— Да, сэр, — ответила она.

Хакетт снова поднял горшок с фиалками, изучая его. Всё это случилось одновременно с энергетической волной от Цитадели, что явно не было совпадением. То, что произошло с его фуражкой (а он уже уверился, что горшок — и есть его бывшая фуражка) и с энсином Голден, определённо было как-то связано. А если так, то вряд ли дело ограничилось только ими...

Быстро оглядевшись, Хакетт убедился, что его вывод был верен. Экипаж мостика, да и вообще весь корабль, пришёл в полный хаос. Энсину Голден, похоже, досталось сильнее всех, но не только ей — один член экипажа был теперь одет как клоун с родео, у другой были ярко-оранжевые волосы, текстурой походившие на мороженое, третий обзавёлся ангельскими крыльями, торчащими сквозь униформу...

— Энсин Голден, — сказал Хакетт, вновь обернувшись к пульту, — мне нужен отчёт о состоянии флота. Нам надо знать, на всех ли это воздействовало.

— Й... есть, сэр! — гавкнула энсин и сама же вздрогнула от неожиданности. Увы, когда она повернулась к пульту, тактильный интерфейс не включился. Вместо него из пульта вылезла белка с охапкой орехов.

— Чего вам надо? — недовольно спросила она.

Хакетт и энсин Голден молча уставились на неё.

— Ну, что мне, весь день тут стоять?.. — нетерпеливо сказала белка. — Давайте быстрей, пока у меня все орехи не спёрли. Планетарный анализ вечно требует себе инфу, даже когда есть кое-что поважнее...

— Йо-о, мучача!

Из пульта рядом с белкой выползла креветка примерно такого же роста и в костюме ковбоя с Дикого Запада.

— Амига, мы нашли классное решение для огня по дредноуту Жнецов, но нам нужны конечная скорость и входные координаты! Поделись, а? — спросил креветка у белки.

Та чуть задумалась, затем бросила креветке один из орехов.

— Классно, амига! — Креветка схватил орех и скрылся в глубинах пульта.

— Прицельные алгоритмы, — проворчала белка. — Шагу не могут ступить без тройной перепроверки и свежих данных. Ну, так чего вы хотите?

— Общее состояние флотов, — быстро ответил Хакетт. В принципе, он мог бы запросить доклады по связи от остальных адмиралов, но если, как он подозревал, такое происходило по всему флоту, им стоило дать время, чтобы прийти в себя.

Белка что-то буркнула, оглядела свои орехи, выругалась и нырнула в пульт. Секунду спустя она появилась снова с арахисом и бросила его энсину Голден, которая, несмотря на изумление, ловко поймала его.

Хакетт и Голден озадаченно поглядели на белку.

— Ну, вскрывай давай, — закатила глаза та.

Энсин опасливо покосилась на орех, затем взяла его обеими лапами и разломила надвое. Ничего не произошло. Пару секунд энсин Голден недоумевающе смотрела на половинки ореха, а затем её новый собачий нос учуял какой-то странный запах.

— Энсин?.. — спросил Хакетт, глядя, как Голден принялась внимательно обнюхивать орех.

Энсин вздрогнула и пришла в себя.

— Сэр... э... все корабли Альянса по-прежнему в строю, — ответила она. Её взгляд расфокусировался, но нос продолжал работать: информация с датчиков корабля, содержавшаяся в запахе арахиса, каким-то образом переводилась у неё в голове в понятную форму. — По крайней мере, на то похоже. — Нюх-нюх. — Многие корабли больше не соответствуют стандартным моделям Альянса, а у некоторых изменились позывные и сигналы транспондеров, но они по-прежнему распознаются как наши. — Нюх. — Кроме того, все корабли других рас тоже целы, хотя у некоторых из них также изменились размеры, конструкция и позывные.

— А Жнецы? — спросил Хакетт, чуть подумав. Если его корабли не пострадали (хотя, по-видимому, этот разряд энергии тоже их изменил), то логично было предположить, что и со Жнецами произошло то же самое.

Энсин снова понюхала арахис, но безуспешно. К счастью, белка проворно перебросила ей новый орех. Вскрыв его, энсин принюхалась...

Затем посмотрела на него и принюхалась снова. Когда она закончила, вид у неё был почти такой же озадаченный, как и вначале.

— Э, сэр... — начала она.

--------------------------------------------------------------------------------

За столетия Дискорд обзавёлся многими титулами. Он был Королём Катавасии, Халифом Хаоса, Повелителем Путаницы, Тем, Кто Несёт Смятение (драконий вариант), Возмутителем Спокойствия и много кем ещё, не сохранившимся в исторической памяти (или в беспамятстве). И он заслужил их все; не было ни одного ненарушенного правила, ни одной непересечённой черты и, кажется, вообще никаких ограничений в те времена, когда он правил миром. Солнце и луна вставали и садились когда попало, здоровенные куски земли сами по себе всплывали в небеса, облака превращались в сахарную вату и проливались шоколадным молоком, а уж коли вас угораздило жить в ту безумную эпоху, когда мир был для Дискорда игрушкой... что ж, если вам повезло и он для веселья не превратил вас в гибрид пони с грифоном, то удачи найти дорогу домой, она уже наверняка изменилась до неузнаваемости. Анархия была столь всеобъемлющей, что почти никакой разум, смертный или бессмертный, не мог постичь того, что творилось тогда вокруг.

Дискорд был Владыкой Хаоса, и безумие было его величайшим даром.

Жёлтая волна энергии, окрашенная силой Дискорда, прокатилась не только по флоту Альянса и союзников, но и по Жнецам, и по планете внизу.

Союзные корабли, попавшие под удар, остались невредимы — хотя никак нельзя сказать, что неизменны. И воздействие отнюдь не ограничилось экипажами — хаотическая волна изменяла всё, от турианского фрегата, который теперь вместо нормальных рельсотронных снарядов стрелял самонаводящимися фугасными шоколадными зайцами, до крейсера Альянса, буквально превратившегося в звездолёт "Энтерпрайз" из "Звёздного пути" (в миниатюре), включая невозможное, но действующее оружие вроде фазеров и фотонных торпед. Но в целом, по большому счёту, перемены были безвредны, пусть даже экипажи и озадачивались до крайности, обнаруживая, что, скажем, их корабль вместо лазеров вооружён автоматическими метателями кислотных пирогов с бесконечным боезапасом.

Однако Жнецы так легко не отделались.

Самые очевидные эффекты были вызваны первой волной хаоса. Один дредноут Жнецов мгновенно стал полноразмерной двухкилометровой плюшевой копией себя самого. Какой-то эсминец в верхних слоях атмосферы превратился в синего кита и полетел вниз, навстречу верной гибели. Многие Жнецы попросту взрывались, когда их накрывало волной, по самым разным причинам; у одного нуль-элементные генераторы превратились в рыбу и мгновенно дестабилизировались, у другого всё нуль-элементное ядро вдруг стало состоять из чистого нитроглицерина... У каждого Жнеца, взорвавшегося, изменившегося или самопроизвольно выключившегося под ударом первой волны, была своя история, и на каждого полностью вышедшего из строя Жнеца приходился другой, сохранивший боеспособность — как, например, тот Жнец, который вдруг обнаружил, что он покрашен в ярко-розовый цвет и может думать и говорить только как гламурная киса, но в остальном невредим.

Но после того как волна хаоса прошла и на поле боя воцарилось озадаченное затишье, начали сказываться вторичные эффекты. В конце концов, Жнецы по сути своей были компьютерами; а когда у них на мостиках царил магический хаос, даже самый крошечный сбой приводил к чудовищным последствиям.

Один Жнец случайно поделил на ноль и сам себя выпилил из вселенной. Другой где-то в глубине вычислений пришёл к выводу, что двоичный результат 1+1 = квадрат, и все его процессы разом зависли. Третий рассчитал, что лучший способ уничтожить человечество — это подраться на кулачках с Луной (спутником Земли, не принцессой), и быстро проиграл, когда Луна отфутболила его в Солнце.

Всюду на пути жёлтой волны, прокатившейся по всей Солнечной системе, все корабли, все разумные существа, все животные и все растения менялись, искажались, преображались или затрагивались энергией хаоса. Союзникам она приносила странные, хотя и не критические, проблемы. А вот Жнецам...

Для Жнецов это было начало конца.

--------------------------------------------------------------------------------

Со своего наблюдательного поста в Цитадели Дискорд с удовлетворением наблюдал, как флот Жнецов начал рассыпаться — в некоторых случаях вполне буквально. Корабли союзников понемногу приспосабливались к новому порядку (или, скорее, беспорядку) вещей и вновь повели наступление на выведенных из строя или занятых чем-то ещё Жнецов, горя жаждой мести. Дискорд знал, что на планете внизу происходит то же самое: наземные силы теперь могли сражаться не просто на равных, но даже получили преимущество, впервые за всю войну.

— Прекрасно. — Дискорд смахнул слезинку с глаз, глядя, как снаружи разъярённый рой бронебойных пчеломедведей гонится за каким-то Жнецом. — Просто прекрасно, ведь правда же, Кат... ой.

Ответ, на который он надеялся спровоцировать бывшего компьютера-мальчишку, тому нечем было высказать, поскольку вместо головы у него была карамельная тросточка. Это было скучно, так что Дискорд щёлкнул когтями.

Там, где только что был мальчик с полосатой карамельной головой, теперь стоял юный жеребёнок-пони, совершенно растерянный после попадания в ещё одно новое тело.

Дискорд, нахмурившись, почесал львиной лапой бороду.

— Хм-м... Чего-то тут не хватает... — задумался он вслух, пока Катализатор пытался прийти в себя.

Над головой у Дискорда зажглась лампочка. Он поднял бровь, затем сорвал её с головы и заглянул внутрь через маленькую стеклянную дверцу.

— А-ха! Блестяще! — воскликнул он и опять щёлкнул когтями.

На его вытянутой львиной лапе возник угольно-чёрный кролик с яростными жёлтыми глазами. У того ушла секунда, чтобы сориентироваться, после чего он немедленно бросился на Дискорда — который, к счастью, уже достаточно наобщался с любимцем Флаттершай Ангелом, чтобы не растеряться и поймать взбешённого кролика второй лапой за шкирку.

С довольной ухмылкой Дискорд усадил кролика на спину жеребёнку, который принялся глазеть на кролика, пока тот, в свою очередь, с ненавистью сверлил взглядом Дискорда.

— Ну, ну, уймись уже, Предвестник, — игриво отмахнулся Дискорд. — Знаешь, Катализатор, я решил, что тебе не помешает друг. Вам обоим уже никогда не стать прежними, а теперь хоть будет с кем погрустить о добрых старых временах. Итак, посмотрим, куда бы тебя пристроить... Хм-м, я знаю один сиротский приют неподалёку от Кантерлота, где смогу за тобой приглядывать...

Щелчок когтей — и последние три живых существа в Цитадели исчезли во вспышке света.

--------------------------------------------------------------------------------

Однако сама Цитадель продолжала действовать. Основание её башни снова накопило энергию, светясь всё ярче, почти как миниатюрное солнце, и выпустило её одним сфокусированным импульсом. Энергетический луч со сверхсветовой скоростью пронзил космос и упёрся точно в "Харон", ретранслятор массы на границе системы.

Нуль-элементное ядро ретранслятора из синего стало жёлтым, а удерживающие кольца стали вращаться всё быстрее и быстрее. Уже казалось, что ретранслятор сохранит в себе всю полученную энергию, когда он тоже выстрелил вдаль жёлтым лучом. Во многих световых годах от него парный ретранслятор в свою очередь принял этот заряд энергии и тоже стал жёлтым; большая часть осталась в нём, но остаток выплеснулся во все стороны несущей хаос жёлтой волной.

Затем этот ретранслятор тоже передал энергию дальше по своим связям, и весь процесс повторился.

И во всей галактике воцарился Хаос.

--------------------------------------------------------------------------------

Эпилог

Во вспышке света Дискорд появился в тронной зале Кантерлотского дворца.

— О Селестия, я до-ома! — радостно провозгласил он.

— Дискорд, сейчас вообще-то должна быть ночь, — раздался недовольный ответ.

Дискорд обернулся и обнаружил, что на троне восседает Луна, а не Селестия. Хотя из-за яркого света за окнами он сперва подумал, что вернулся из своей небольшой командировки ровно в полдень. Как ни удивительно, он собрался было искренне извиниться, но потом присмотрелся к тому, что его прекрасный хаос сделал с ночной принцессой, и лишь захихикал.

Она выглядела царственной, как всегда, не считая направленного на него раздражённого взгляда, но, строго говоря, была уже не вполне аликорном. Её глаза стали золотистыми, с вертикальными зрачками, рог приобрёл чешуйчатую структуру, на кончиках ушей появились кисточки, а главное — крылья были не пернатыми, как у пегасов, а кожистыми, как у летучей мыши. Можно сказать, что Луна стала мышепринцессой.

В ответ на его смех она нахмурилась сильнее.

— Если я правильно помню, мы послали тебя, единственного, кто мог туда отправиться без корабля, чтобы помочь Шепарду отвоевать его родную планету и запустить Горн, раз и навсегда покончив с Вознесёнными. А не погрузить в твой любимый хаос всю галактику, — сердито проговорила она, продемонстрировав небольшие клычки во рту.

— Ты не поверишь, но я невиновен в этой, признаю, весьма приятной цепи событий, — невинным тоном ответил Дискорд. Луна прищурилась, когда над его головой засветился нимб. — А кроме того, откуда ты знаешь, что это подействовало на всех?

— Письмо с Мэйриуса драконьей почтой, — пояснила Луна. — Хотя нам это известно лишь потому, что оно пришло по безопасной линии, выпалило какое-то неразборчивое сообщение пополам с ругательствами, а потом буквально сбежало. Половина нашей стражи, которая всё ещё способна нести службу, сейчас пытается загнать его в угол. А учитывая, что я видела подобное раньше, я точно знаю, кого винить за этот бардак.

— Ну, ну, принцесса, спокойней, — утешил её Дискорд. — Веришь или нет, но я говорю чистую правду. Я дал Шепарду выбор, и это его последствия. И Вознесённые уничтожены, можешь не благодарить.

Подняв бровь, Луна открыла рот и издала странное высокое чириканье. Вздрогнув, она попыталась снова, но с тем же результатом. Её взгляд, направленный на Дискорда, вновь помрачнел.

— Прости, прости, — ответил тот, щёлкая пальцами.

На этот раз Луна заговорила на эквийском вместо летучемышиного:

— Мне трудно поверить, что Шепард мог выбрать нечто подобное. Я расспрошу его, когда доктора с ним закончат.

— К сожалению, ждать придётся долго, — раздался незнакомый баритон. Дискорд развернулся и ахнул.

Перед ним стоял белый аликорн, но совсем не тот, которого он привык видеть. Селестия была длинноногой, стройной, изящно-женственной и с яркими гривой и хвостом. Этот же аликорн был весьма крепкого сложения, мужественным и мускулистым, хотя и не перекачанным, заметно крупнее Селестии, с красно-оранжевыми волосами и аккуратно подстриженной бородкой тех же цветов.

— Сестра?.. — несколько неуверенно спросила Луна.

— Полагаю, теперь брат, — спокойно ответил тот и покосился на Дискорда, челюсть которого лежала на полу. Золотистая магия охватила язык Дискорда и сильно дёрнула, заставив захлопнуть рот.

— Шепард был на пороге смерти, и с ним ещё не скоро удастся поговорить. Хотя доктора действуют гораздо увереннее теперь, когда хаос превратил его в пони, — сообщила Селестия, точнее, уже Соларис, усаживаясь рядом с сестрой.

По всей пустой тронной зале раскатился громкий пукающий звук. Глаза Солариса невероятно расширились, а зрачки сжались в точки. Луна тоже выпучила глаза, но её изумление очень скоро сменилось хихиканьем, а потом и откровенным хохотом, когда побагровевший Соларис вытащил из-под себя подушку-пердушку и отшвырнул в сторону. Очень далеко в сторону.

Дискорд ухмылялся до ушей.

По возможности собрав остатки собственного достоинства, Соларис выпрямился на сиденье трона, и смех его сестры постепенно затих.

— А тем временем мне бы хотелось услышать, что ты можешь рассказать на этот счёт, Дискорд, — ровным голосом проговорил принц.

Дискорд задумчиво скрестил лапы.

— Большую часть истории я лучше оставлю Шепарду, — медленно начал он. — Пусть он сам всё расскажет, в конь, так сказать, тексте, — не удержался он от каламбура. — Ну а если вкратце, то Шепард сделал выбор, я случился с Горном, Вознесённые были уничтожены, а в качестве побочного эффекта хаос стал новой нормой. И в ближайшее время он никуда не денется, как бы все мы, включая меня, ни хотели обратного.

Соларис и Луна вздохнули.

— Прошу вас, принц и принцесса, почему бы вам не взглянуть на это как на возможность попробовать нечто новое? — спросил Дискорд.

— Должна признать, мне не терпится полетать, — ответила Луна, расправив кожистое крыло и с любопытством его разглядывая.

— А я лишь надеюсь, что Эквестрия переживёт ближайшие несколько лет, — пробормотал Соларис как раз в тот миг, когда солнце вдруг превратилось в гигантский зеркальный шар.

--------------------------------------------------------------------------------

Результаты концовки Дискорда в зависимости от количества военных ресурсов:

EMS < 2350

Хаос и анархия продолжались 25 лет, прежде чем частота спонтанных хаотических событий снизилась до уровня, который можно считать нормальным. Цивилизация и на галактическом, и на планетарном уровне рухнула, загнав все разумные расы обратно в каменный век. Прошли столетия, прежде чем даже Эквестрия, с помощью Дискорда, сумела вернуться к звёздам и перезапустить галактическую цивилизацию.

2349 < EMS < 3100

Хаос и анархия продолжались 10 лет, прежде чем частота спонтанных хаотических событий снизилась до уровня, который можно считать нормальным. Галактическая цивилизация была на грани краха, и ушли десятилетия, прежде чем разумные расы сумели вновь образовать устойчивое сообщество. Почти через двадцать лет после активации Горна Шепард обнаружился на планете Эквус, где Эквестрия пыталась воссоздать сверхсветовой звездолёт.

EMS > 3099

Хаос и анархия продолжались 3 года, прежде чем частота спонтанных хаотических событий снизилась до уровня, который можно считать нормальным. Закон и порядок быстро восстановились, а Шепард на новейшем эквестрийском звездолёте вернулся в Цитадель, где вся галактика встретила его как героя.

Ну что ж, на этом всё, трилогия закончена. Всем спасибо, надеюсь, что понравилось.

Источник