# Ксенофилия (2017-03-08)

AnonAuthor

Угодив в другой мир, молодой человек по имени Леро понемногу начинает осваиваться, обзаводится работой, жильём и друзьями. Но ему ещё многое предстоит выяснить о привычках и обычаях своих новых соседей...

Источник

## Глава 1: Признание

На эквестрийском лугу, смеясь и оживлённо болтая, лежали двое. Один из них был человек, относительно молодой мужчина, носивший необычное имя Леро (сокращение от "Беллерофонт": его предки были со странностями), который очутился здесь каким-то совершенно непонятным образом, оставшимся загадкой как для него самого, так и для всех остальных, и с тех пор не знал, как вернуться домой. Он был коренастый, с довольно широкими плечами, выпуклой грудью и светло-рыжеватыми волосами до плеч. Ещё он носил аккуратно подстриженные рыжие усы и бородку-эспаньолку.

Вторая была гораздо меньше. Небесно-голубая шёрстка и радужные грива и хвост пегаски, как нельзя удачнее звавшейся Рэйнбоу Дэш, резко выделялись на фоне тёмно-зелёной травы. Когда человек и пони остановились отдохнуть, пегаска шлёпнулась на человека сверху и сейчас лежала, положив ему на грудь голову и переднюю ногу и накрыв его одним крылом. Человек лениво поглаживал ей гриву, пока они весело обсуждали подробности матча в уличный хуфбол, в который только что играли на городской лужайке.

С тех пор как Леро оказался в Эквестрии, Рэйнбоу успела стать его лучшим другом. Поначалу настороженная, она освоилась с большим двуногим пришельцем быстрее всех своих подруг, почти немедленно назначила себя его гидом по Понивиллю, и очень скоро эти двое сделались не разлей вода. Она показывала ему город, знакомила его со всеми пони, попадавшимися навстречу, а время между знакомствами они проводили, рассказывая друг другу истории о Земле и Эквестрии. Человек приспособился к жизни в Понивилле гораздо скорее, чем сам ожидал, благодаря пегасочке, взявшей его себе под крыло (через пару недель — вполне буквально, вот как сейчас), и обзавёлся ещё несколькими хорошими друзьями, кроме Рэйнбоу.

Теперь эта пара проводила большую часть свободного времени вместе. Да, бывали дни, когда Рэйнбоу улетала пообщаться с Пинки Пай или Эплджек, а Леро в таких случаях обычно беседовал о сравнительной истории с Твайлайт Спаркл, заходил поболтать к Флаттершай или Лире, либо просто занимался своими делами, но это были скорее исключения. Человек и пони учили друг друга играм, принятым в их культурах; Рэйнбоу оказалась на удивление хорошим игроком в некоторые из словесных и настольных игр Леро, как только сумела выучить правила, а человек заметно поднакачал себе мускулы благодаря отнюдь не лёгким спортивным состязаниям, которые предпочитала пегаска. Рэйнбоу была настоящей спортсменкой, стройной, мускулистой и без капли жира, и даже несмотря на большие размеры Леро и его окрепшую за последнее время мускулатуру, из них двоих она была ощутимо сильнее. Впрочем, вертикальная стойка и длинные руки давали человеку немалое превосходство в некоторых видах спорта — как правило, в тех, где запрещалось летать; крылья пегаски практически сводили на нет все его преимущества. Ещё Леро был выносливее большинства пони, хотя Рэйнбоу, Эплджек или Биг Макинтош запросто могли его измотать. Но зато оказавшись в одной команде, человек и пегаска наводили на соперников страх и ужас (Рэйнбоу до сих пор внутренне ликовала, вспоминая, как они однажды разделали под орех Твайлайт и Спайка в коллективной настольной игре, где Твайлайт считалась настоящим мастером).

Конечно, порой случались и неловкие моменты. Например, разговоры о человеческом табу на наготу, которое пегаска так толком и не поняла (не она одна; Леро очень часто о нём расспрашивали. Все пони думали, что это действительно странно). Ещё он до сих пор помнил, какие у Дэш оказались мягкие пёрышки, когда он однажды рассеянно погладил её рукой по крылу. Она тогда чуть дёрнулась и сказала ему, что такое на публике вообще-то не делают. Он понял намёк и с тех пор воздерживался от подобных поглаживаний, хотя это было трудно помнить, когда она вот так вот укрывала его крылом. Ему понадобилось время, чтобы свыкнуться с тем, насколько эквестрийские пони любили прикосновения; они тыкались мордочками, толкались плечами, обнимались, сидели, уютно прижимаясь друг к другу, что поначалу приводило несколько стеснительного человека в замешательство, но потом он привык. Некоторые из них, похоже, были больше склонны к таким контактам; Дэш, Твайлайт, Пинки, Лира и несколько младших жеребчиков и кобылок вели себя так с самого начала, возможно потому, что их, в отличие от некоторых других, не пугали размеры человека. Впрочем, где-то через неделю почти все городские пони решили, что его можно не бояться, и начали вести себя так же.

Однако до Рэйнбоу им всем было далеко. Пегасочка постоянно норовила устроиться так, чтобы прислониться к нему, или улечься на него головой, опять же как сейчас. Иногда она даже уговаривала его покатать её на спине, держась передними ногами за плечи, а задними цепляясь за ремень. Леро находил зрелище конеподобного существа, катающегося на человеке, забавно-ироничным, и Рэйнбоу уже знала его родную культуру достаточно хорошо, чтобы тоже оценить юмор (но, к сожалению, не настолько хорошо, чтобы понять шутку про Советскую Россию). Никто в Понивилле ни разу ничего не говорил по поводу того, как часто она до него дотрагивалась, так что то ли у этих разумных копытных было принято вести себя с близкими друзьями именно так, то ли Рэйнбоу просто побаивались, и никто не хотел навлекать на себя гнев небесно-синей пегаски, комментируя её привычки.

Кстати, эта идея выглядела не слишком притянутой за уши. Дэш была довольно вспыльчивой и почти сверхъестественно сильной.

Но теперь всё это уже ушло в прошлое, а с тех пор как он угодил в Эквестрию, Леро стал меньше думать о прошлом. Настоящее обычно было слишком приятным для этого. Вот, например, сейчас его мышцы сладко гудели от лёгкой усталости после энергичной, но очень увлекательной спортивной игры — ощущение, прежде ему чуждое из-за сидячего образа жизни. Тонкая плёночка пота на коже быстро испарялась в сухом, тёплом воздухе, которым погодный патруль обеспечивал Понивилль, и Леро чувствовал лёгкий пряный запах, говоривший о том, что Рэйнбоу тоже немного вспотела. В своё время он с удивлением выяснил, что разные подвиды пони после физической работы начинают пахнуть по-разному: от пегасов веяло пряностями, у земных пони был необычный сладкий аромат, а единороги, по-видимому, не пахли вообще. Поначалу это его здорово смущало; он никогда не считал себя особо пахучим, но ему казалось, что по сравнению с его новыми друзьями от него воняет так, что хоть топор вешай, и поэтому, вспотев, старался отойти в сторону, чтобы немного остыть. Это продолжалось до тех пор, пока однажды Эплджек не отметила, что его запах похож на марку одеколона, которым пользуется её брат, когда, как она выразилась, "вздумает прифасониться", и человек понял, что на самом деле пахнет для них так же приятно, как они для него (позже сам Биг Мак это с лёгкой завистью подтвердил). Так или иначе, сейчас Леро с удовольствием валялся на лугу, наслаждаясь мягкой травой, прохладным ветерком и близостью подруги, растянувшейся рядом.

Кстати, забавно: обниматься с пегаской было совсем не то же самое, что с человеческой женщиной, скорее наоборот. Её абсолютно не волновало, когда он трогал её грудь, но спина и верхние плечи были под запретом. Область, где располагались летательные мускулы, на спине между крыльями и вокруг верхних плечей, несомненно являлась эрогенной зоной, а Рэйнбоу была очень чувствительной. Когда она в первый раз вот так прильнула к нему, он невольно заставил её изумлённо охнуть, безо всякой задней мысли погладив её пальцами по спине — совершенно невинным, как ему казалось, движением. Он не ожидал, что она собьётся с дыхания и приподнимет крылья, а когда он, чуть нахмурившись, посмотрел на неё, то увидел, что она покраснела.

В качестве объяснения она вкратце рассказала ему о сексуальных привычках пегасов, за время рассказа ещё сильнее покраснев и полностью расправив крылья, и Леро понял, что ему придётся быть начеку, потому что некоторые жесты, совершенно безопасные с точки зрения человека, Дэш и другие пегасы посчитали бы глубоко эротичными. Хорошо ещё, в тот раз они с Дэш были одни, что спасло их от изрядного конфуза. С тех пор Леро вёл себя очень осторожно.

К счастью, имелось множество способов избежать подобной неловкости. Вот сейчас он приобнял подругу, положив локоть на её нижнее плечо, и лениво перебирал пальцами её гриву в районе зелёных и синих прядок, там, где она ниспадала на шею — он давно обнаружил, что Дэш это приятно. Твайлайт это нравилось тоже, как и Флаттершай, и Пинки, и Лире, так что можно было считать, что он не делает ничего неприемлемого. (На самом деле, Флаттершай по этому поводу высказалась, что, возможно, этот жест достался людям и пони от соответствующих предков и был признаком конвергентного эволюционирования приёмов ухода за шерстью в социальные ритуалы у обоих разумных видов, и что, может быть, именно поэтому и те и другие находили этот жест умиротворяющим. Это заявление изрядно удивило Леро; он не знал, что Флаттершай интересуется эволюционной биологией, хотя, если подумать, это было вполне логично. Лексикон, который она использовала, тоже оказался неожиданностью; она явно была более разговорчива и образованна, чем многие думали.) Он был почти уверен, что Рэйнбоу скажет ему, если он сделает что-то не так, но всё равно было приятно получить подтверждение.

Так они лежали несколько минут, радуясь хорошему дню и компании друг друга, и шутливо споря, кто из них больше сделал для победы в игре. Рэйнбоу в своё время с восторгом обнаружила, что они оба обожают словесные дуэли. Она могла бесконечно подкалывать человека, не рискуя его разозлить, и он тоже в долгу не оставался. Но Леро никогда не подавлял её словесно, как иногда делала Твайлайт, и ни на что не обижался, воспринимая любые подколки с юмором, так что пегаска с удовольствием пользовалась такой возможностью отточить язычок.

В какой-то момент Рэйнбоу сбилась с мысли и затихла, и Леро удивлённо на неё посмотрел. Она несколько секунд смотрела в ответ со странным блеском в розоватых глазах, а потом потянулась вперёд и поцеловала его.

Это был не быстрый чмок в щёку или в лоб, как она и несколько других пони уже делали раньше. На этот раз она поцеловала его по-настоящему, и её мягкие губки легонько шевельнулись, прижимаясь к его губам. Ни он, ни она не пользовались языком, и Дэш не пыталась быть особенно настойчивой, но это несомненно был самый интимный момент между ними.

Несколько долгих секунд спустя Рэйнбоу отстранилась и взглянула на своего друга, пытаясь оценить его реакцию. Обычно уверенная в себе пегаска сейчас робко искала на лице человека отражение того, что чувствовала сама. У неё оборвалось сердце, когда она заметила в его глазах замешательство. "О нет! Я его неверно поняла? Но... я же была так уверена! Я... я правда думала, что он неравнодушен ко мне! О Селестия, я всё испортила! Совсем испортила! — у Рэйнбоу засосало под ложечкой. — Надо было быть осторожнее..."

Тем временем Леро пытался разобраться в собственных чувствах. "Что за... я и не представлял, что интересую её в этом смысле! Может, я чего-то не понял? Но как ещё понять такой поцелуй?! Ну, может быть... нет, вряд ли. Итак... что я к ней чувствую? — Он заметил, что Рэйнбоу погрустнела, и осознал, что она, видимо, приняла его колебания за отказ. — Чёрт, думай быстрее! Значит, это... стоп, нет, это не зоофилия. Она так же разумна, как я, и поумнее многих людей, что я знал. Даже думать об этом как о зоофилии значит её оскорбить, а я слишком сильно её уважаю. Ладно, будем честными: не просто уважаю, я слишком сильно люблю её для этого".

Он понимал, что Рэйнбоу на самом деле не лошадь, хоть и очень похожа. Но даже не считая очевидной разумности, имелась масса различий (и ещё крылья, конечно. На Земле не было позвоночных с тремя парами конечностей). Её голова и рот были устроены совсем по-другому: короткая миниатюрная мордочка, большие глаза, стереоскопическое зрение, гораздо более крупная черепная коробка и губы, очень напоминающие человеческие. Даже копыта были другими: мягче и гибче, чем у земных лошадей (это он чувствовал прямо сейчас, когда её нога лежала на его груди), они вдобавок отчасти обладали хватательными способностями, чего земные лошади были лишены начисто. "Итак, она определённо не животное, но также и не человек. Значит... это будет ксенофилия, верно? Выходит, я ксенофил? — Он так не думал, но... — Стоп. Попробуем посмотреть с другой стороны. Мы с ней ладим так, как я ещё никогда и ни с кем не ладил; будь она человеком, я бы уже не задумываясь бросился ей в объятия. Так что же, я ей откажу только из-за её внешности? Да чёрта с два. Ненавижу парней, которые так делают. И потом, она по-своему симпатичная".

Рэйнбоу Дэш, неспособная слышать вихрь мыслей, проносящихся в голове у человека, повесила голову и тихонько, печально вздохнула. Человек почувствовал, как напряглись её мускулы, когда она собралась подняться, и нежно накрыл свободной рукой её копыто.

— Дэш, постой секунду.

— Н... нет, всё в порядке. Меня и раньше отшивали, так что я привыкла, — пробормотала она. На её глаза навернулись слёзы. "Сёстры небесные, как же я надеялась, что в этот раз всё будет не так. Даже терпела, сколько хватило сил, месяца два, только не помогло. Кажется, теперь выйдет ещё больней".

— Дэш, я тебя не отшиваю. Ты меня просто удивила; я понятия не имел, что ты, эм, ко мне неравнодушна. — Леро попытался поймать её взгляд, но она держала голову опущенной, не желая смотреть на него. Он погладил большим пальцем нижнюю сторону её копыта. — У меня всё в голове перепуталось, и я не сразу смог прийти в себя, вот и всё. Можно тебя кое о чём спросить?

— Ты... не знал?! — Несмотря на все свои усилия, Дэш почувствовала, как в сердце затеплился уголёк надежды. "Ох, Рэйнбоу, не надо. Осторожнее. Так будет только больнее, когда он выдаст тебе речь насчёт 'остаться друзьями'". Она хотела встать, отстраниться от него, чтобы пережить отказ было чуточку легче, но это движение пальцем её удержало. Казалось бы, мелочь, но такое удивительно нежное ощущение... в общем, она решила подождать. — К... как ты мог не знать? Рэрити и Эплджек неделями меня поддразнивали за то, что я в тебя втрескалась.

"Твою ж мать. Ты дебил. Ты должен был спросить кого-нибудь, идиот".

— Э... ты ведь знаешь, что я ещё не очень умею читать язык тела пони? — "Погоди, кретин, это надо не так сказать". — Нет, стой, забудь. На самом деле, я просто малость тупой. Я очень плохо замечаю такие вещи, и я решил, что ты ведёшь себя со мной как с близким другом. Дома у меня было не очень много друзей, и кроме того, я не знаю, как у вас принято обращаться с друзьями. — Он потянулся рукой, которой обнимал её за плечи, и неуклюже вытер ей слёзы.

— Не, это я тупая, — выдавила она. — Мы и были очень близкими друзьями, я просто... ну, надеялась, что это может быть что-то... большее. — Она сдавленно усмехнулась. — Я всё испортила, да? — Рэйнбоу старалась не плакать. Отчаянно старалась. Леро собрался было что-то сказать, но она его перебила: — Спрашивай, что ты хотел, и я оставлю тебя в покое.

Леро на секунду замолчал, прижимая её к себе, и наконец произнёс:

— Ох, Дэш, я не хотел причинять тебе боль. Честно. И ты ничего не испортила. — Ещё один сдавленный смешок. — Нет же, говорю тебе. Я просто хотел спросить: почему я? Почему ты, эм, романтически увлеклась здоровенным, странного вида пришельцем?

Ну да, точно: он хотел предложить остаться друзьями. Она собиралась попытаться, но не представляла, как сможет остаться с ним после его отказа.

— Почему ты? Ну, не знаю, может, потому что твой характер подходит к моему как ключ к замку? — с горечью спросила она. — А может, потому что у меня никогда в жизни не было более близкого друга? Или даже потому, что нам с тобой настолько здорово вместе, что я вообще не хочу с тобой расставаться? И да, я не должна такого говорить, но у тебя красивые глаза и классные фланки, хоть ты и, ну... не пони. Я знаю, это сексизм и всё такое, и вообще не мне судить, потому что у меня у самой смотреть не на что, но... — Она умолкла, не в состоянии продолжать из-за комка в горле. Слёзы всё-таки потекли, несмотря на все её старания. Леро обнял её покрепче, и она сглотнула, заставив себя говорить дальше, прежде чем он успеет вставить слово: — И я знаю, что я чокнутая. Я всегда могла хорошо ладить с не-пони, вроде Гильды и бизонов, так что это, типа, естественно, в... влюбиться в... — Голос снова подвёл её, и она захлебнулась рыданиями, уткнувшись лицом Леро в грудь и ненавидя себя за это.

— Ох, Дэш, — повторил Леро, нежно гладя её по гриве. — Кто тебе сказал, что у тебя смотреть не на что?

Сам вопрос и тон, которым он был задан, раздули тот уголёк надежды, но она попыталась погасить его снова.

— Я костлявая, цветастая, перекачанная и ненормальная... — промямлила она ему в грудь.

Он окинул её внимательным взглядом, пытаясь смотреть с точки зрения пони. Да, она действительно была мускулистой, но это были тонкие, налитые мышцы настоящей спортсменки, и она как-то умудрилась ничего себе не перетренировать, так что все её мускулы были развиты равномерно. Вообще, он всегда думал, что у неё красивая, эффектная фигура. Ну да, она выглядела немного худощавой по сравнению с другими понивилльскими кобылками, особенно в бёдрах, в основном потому, что благодаря активному образу жизни у неё почти не было подкожного жира. "Стоп... а не об этом ли она и говорит? Может, они смотрят на фланки как мы на сиськи, и она считается вроде как плоскогрудой?"

— Я бы поспорил с этим утверждением, — спокойно заметил Леро. Рэйнбоу подняла голову, взглянув на него покрасневшими глазами. Ему больно было видеть свою обычно уверенную и заводную подругу в таком подавленном состоянии, и он снова выругал себя за то, что допустил это. "Кретин. Впрочем, может, удастся всё исправить". — Давай начнём, допустим, с "костлявой"? По-моему, это неподходящее слово.

Рэйнбоу хотела было что-то ответить, но человек прижал ей палец к губам:

— Подожди пока, я хочу многое тебе сказать, так что позволь мне продолжить, ладно? — Пегасочка, моргнув, чуть отрывисто кивнула. — Так вот, это слово звучит довольно негативно; так называют тех, у кого только кожа да кости. — Он провёл пальцем вверх по её мускулистой передней ноге, а затем легонько ткнул в нижнее плечо. — По мне так тут много чего есть между костями и кожей, так что я не думаю, что "костлявая" — это подходящее слово. Давай лучше скажем "стройная". Оно совсем не так неприятно звучит, и лично мне больше нравятся стройные, чем толстухи.

— Толстухи? — усмехнулась Рэйнбоу.

— Ага. — Леро приподнял бровь. — Если кто-то вредничает, обзывая тебя костлявой, мы тоже имеем право повредничать и обозвать их толстухами. — Она опять усмехнулась. Её смех всё ещё звучал чуточку натужно, но всё-таки это было гораздо лучше, чем рыдания. — А вообще, давай не будем вредничать и просто назовём тебя стройной. Так лучше?

— Н... ну, наверное...

— Отлично! — Театрально улыбнувшись, он показал ей оттопыренный большой палец, и она снова невольно рассмеялась, на этот раз более естественно. — Ладно, "цветастую" я пока пропущу, но потом ещё вернусь, а пока займёмся "перекачанной". — Человек провёл пальцем по боку и бедру пегасочки, заставив её легонько вздрогнуть. — Без обид, но вы, пони, не знаете, что такое по-настоящему перекачанный. А вот я перекачанных людей встречал. — Он отпустил её копыто, поднял руку и согнул в локте, демонстрируя средних размеров бицепс. — Видишь?

— Что? Твою руку? — непонимающе спросила Дэш.

— Мускул на предплечье.

Она нерешительно кивнула, всё ещё не понимая. Руки и грудь человека по меркам пони были довольно мускулистыми, хоть и не слишком, если сравнивать с жеребцами. Но зато его грудь и плечи были очень широкими, даже шире, чем у Биг Макинтоша. Пегаске это нравилось, и к тому же это было отличное место, чтобы положить голову. Когда она кивнула, Леро опустил руку, снова взял её копыто в ладонь, и она опять нашла этот жест удивительно уютным.

— Так вот, представь себе то же самое, но вчетверо или впятеро толще. — Рэйнбоу недоверчиво охнула, и человек почувствовал большое облегчение: теперь она вела себя наиболее нормально с того момента, когда он так феерически облажался и ранил её чувства. Она приходила в себя, медленно, но верно. "Только бы она дослушала..." — Я серьёзно. Когда люди набирают массу, они могут становиться до нелепости громадными. Кто-нибудь моего роста запросто может стать в полтора раза тяжелее. Шея исчезает в сплетении мускулов, а руки, ноги и грудь становятся такими толстыми, что даже затрудняют движения. Вот это и есть перекачанные, и чтобы до такого дойти, надо специально стараться.

— Жуть. Э... ты ведь таким не станешь, нет? — Она моргнула. — Ну... не то чтобы это было важно...

"Опс, а вот в такие мысли мы углубляться не будем".

Леро усмехнулся:

— Ни за что. Во-первых, нужна особая диета, которую мне здесь не обеспечить... — "не будем уточнять, из чего эта диета состоит. Дэш не беспокоит, что я могу есть мясо, но всё-таки..." — ...а во-вторых, большинству людей для такого эффекта требуются специальные лекарства. Не говоря уже о том, что я слишком ленивый.

Рэйнбоу взглянула на него, склонив голову набок, а затем демонстративно обернулась и посмотрела на городскую лужайку, где они только что провели целый час, с полной отдачей играя в хуфбол. Разумеется, Леро понял, что она имела в виду.

— Время от времени играть в мячик — это ничто по сравнению с непрерывными тренировками бодибилдеров. Не волнуйся, я не превращусь в уродливую гору мяса; может, стану чуть крепче, чем сейчас, но не слишком. Но мы вроде как не обо мне говорим?

Дэш моргнула, затем бросила чуточку пристыжённый взгляд на своё тело.

— Ну-ну, — пожурил её человек, — я как раз собираюсь перейти к тому, что хотел сказать! Мы уже согласились, что ты стройная?

Она с подозрением посмотрела на него, уже догадываясь, куда он клонит.

— "Стройная" и "перекачанная" — это вроде как взаимоисключающие вещи, верно? Я не вижу у тебя никаких вздутых мускулов, мешающих двигаться; напротив, ты очень грациозная. Так что давай назовём это "спортивная". Теперь насчёт "цветастой". У тебя определённо эффектная цветовая гамма, — он снова прошёлся пальцами по её гриве, — но она гармоничная, и лично я думаю, что это очень красиво. По-моему, тот, кто назвал тебя цветастой, сам был весь тусклый и просто завидовал. Поэтому, опять же, чтобы не вредничать и не обзывать кого-то "тусклым"... — он демонстративно ей подмигнул, и она невольно хихикнула, — ...лучше назовём тебя "яркой". Ну и, наконец, "ненормальная". Мне не нравится это слово. Это просто обидный способ сказать "необычная". А уж ты точно необычная! — Она упала было духом, но он решительно продолжил: — И все твои подруги необычные! И это хорошо! Вы выделяетесь из толпы! Это то, что мне всегда в тебе нравилось и восхищало. Итого... — он перешёл на торжественный тон, — вместо кого-то костлявого, цветастого, перекачанного и ненормального мы получаем стройную, спортивную, яркую и необычную пони. По-моему, так гораздо лучше, а ты как думаешь?

Дэш тепло и от души улыбнулась ему:

— Да, лучше. Спасибо, Леро. — Саднящее чувство пустоты в груди немного ослабло, но продолжало ныть, а глаза щипало по-прежнему. "Блин, я же теперь никогда от этого влечения не избавлюсь... Если бы я подождала хоть чуточку ещё, или, может, поговорила с ним об этом... ну хотя бы мы сможем остаться друзьями". — Кажется, меня ещё никто так по-доброму не отшивал. Ты хороший.

— Отшивал... ох и упрямая же ты. — Пегаска моргнула, и те крохотные угольки надежды затеплились снова. — Что ж, дела говорят громче слов, особенно в твоём случае, — он подмигнул, — так что пора приступать к запасному плану.

Рэйнбоу почувствовала, как рука, лежавшая на её плечах, пошевелилась, и на секунду подумала, что он позволяет ей встать, хотя сейчас ей скорее хотелось остаться где есть. Затем она с удивлением ощутила, как его ладонь легла к ней на затылок и легонько нажала, наклоняя голову вперёд.

— Какому запасному пла... — успела сказать она, прежде чем Леро потянулся навстречу и вернул поцелуй.

Настал её черёд застыть в изумлении; розово-красные глаза широко раскрылись, а крылья дёрнулись, когда его губы прижались к её губам. "Что за... — У неё в голове прокрутилось всё, о чём они только что говорили, и наконец пришло осознание: — Я действительно всего лишь удивила его! Он не просто так говорил!" Угольки, которые она так старалась потушить, вспыхнули, взревели ликующе-ярким пламенем, в один миг заполнив пустоту в груди. "Он не просто так говорил!"

Кончик языка Леро пощекотал её губы, и сердце Дэш забилось чаще. Она приоткрыла рот и пустила в ход собственный язычок, найдя им его язык и потеревшись об него. Ей только однажды довелось вот так целоваться с жеребчиком, и тогда всё удовольствие было испорчено, как только она узнала, что он делал это, потому что проиграл в споре. Но на этот раз всё было настолько, настолько иначе, что на её глаза вновь навернулись слёзы — но уже отнюдь не от грусти.

Её крылья расправились, когда она отдалась поцелую и скользнула язычком к человеку в рот. Здесь всё тоже было иначе; его язык был шире и короче, чем у неё, и он не смог ответить ей взаимностью, вместо этого принявшись ласкать им её язычок, в то время как она начала ощупывать его зубы. Снова отличия: передние зубы у человека были немного меньше, чем у того жеребчика, и она чувствовала на них крохотные зазубринки, как на миниатюрном ноже для хлеба, которых по тому разу не помнила. Дальше был набор деликатно заострённых клычков, и она заметила, что Леро осторожничает, старается не сжимать челюсти, чтобы случайно не укусить её. За клычками были волнистые, неровные поверхности, которые, как она поняла, смыкались друг с другом, когда он закрывал рот. Она знала, что у него есть и плоские жевательные зубы, как у неё, но не смогла их нащупать: видимо, они располагались где-то дальше во рту. Леро как-то говорил ей, что у него другой рацион и поэтому зубы тоже другие, но она только сейчас по-настоящему это прочувствовала. Он был совершенно иным... и она поняла, что это её возбуждает.

Не став продвигаться дальше, она возвратилась к его клычкам. Ощущение их остреньких кончиков придавало поцелую восхитительный привкус лёгкой опасности, хоть она и знала прекрасно, что это просто иллюзия. Но иллюзия или нет, а это здорово её завело, и она почувствовала, что её крылья напряглись сильнее, когда она прижалась к его телу так, как навряд ли получилось бы с жеребцом. Эта дополнительная близость лишь усилила возбуждающее чувство необычности происходящего. Дыхание Рэйнбоу и человека участилось, и когда их выдохи слились в один, пегаску охватило удивительное, какое-то трепещущее ощущение.

Это не могло длиться вечно, хотя на миг им показалось именно так. Наконец они разорвали поцелуй и чуть отстранились друг от друга, тяжело дыша. Красно-фиолетовые глаза Рэйнбоу сияли счастьем и блестели от непролитых слёз, а взгляд карих глаз Леро был слегка обалдевшим.

— Ох... — сказал он наконец, проморгавшись. — Ого. Это было сильно.

Дэш беззвучно рассмеялась, улыбаясь до ушей:

— Это было офигенно.

— Ага, — ответил он, и по его физиономии тоже расплылась улыбка. — Не поспоришь. Хочу спросить, а такие штуки с зубами у вас обычное дело?

На один удар сердца пегасочка почувствовала беспокойство, прежде чем улыбка Леро прогнала его прочь. Её пульс пока не слишком замедлился, так что это было очень недолго.

— Ага, для таких поцелуев это нормально.

— А. Не то чтобы я был против, — быстро сказал он. — Потому что я нет. Не против, то есть.

Она снова радостно рассмеялась:

— Пфф. Ты говоришь как кобылка, которая боится, что обидела своего жеребца!

Он на секунду недоумённо нахмурился, но потом отмахнулся:

— В любом случае, нам надо делать это почаще.

Рэйнбоу энергично закивала. Она не могла вспомнить, была ли когда-нибудь раньше настолько счастлива; ей казалось, что у неё сейчас сердце взорвётся, или что-то вроде.

— Э... можем повторить прямо сейчас. Ну, знаешь, если тебе хочется.

— Отличная мысль. — И они оба ухмыльнулись, глядя в глаза друг другу.

В конце концов это оказался просто замечательный день.

## Глава 2: Взаимопонимание

На заходе солнца они наконец проскользнули в дверь небольшого домика Леро на окраине городка. Весь день они провели, прячась от остальных жителей Понивилля, пробираясь из одного укромного местечка в другое и смеясь как дурачки, когда кто-то из пони приходил выяснить, что там за шум, и не обнаруживал ничего, потому что человек и пегаска успевали улизнуть дальше. Губы у обоих слегка болели от поцелуев, но оба считали, что оно того стоило. Между поцелуями они обменивались всё более сальными шуточками, и Рэйнбоу уже довольно неплохо представляла себе, что у людей считалось интимным, хотя была уверена, что многого всё равно не уловила. Пегаска порадовалась времени, проведённому с Рэрити: у элегантной кобылки имелся огромный запас поразительно неприличного юмора, и она считала ужасно смешным смущать Дэш до заикания градом сексуальных намёков.

Рэйнбоу заметила у человека на лице румянец, а в районе штанов некоторое натяжение, и надеялась, что это значит, что он возбудился так же, как и она: после всех жарких поцелуев и случайных прикосновений его рук к чувствительным местечкам у неё на спине и плечах её крылья вставали торчком от малейших касаний. Но одежда мешала ей понять, возбуждён ли он вообще, и если да, то насколько (а ведь он всё время в ней ходил, странно, правда? И ведь это не из-за холода: она его уже расспрашивала, и оказалось, что люди довольно комфортно чувствуют себя без одежды там, где земные пони или единороги уже начали бы замерзать. Они просто стеснялись своего тела. Фиг знает, почему.)

Язык пегасочки немного саднило из-за того, что она снова и снова проводила им по его острым зубам, но Рэйнбоу просто не могла удержаться. Все эти ощущения, как ожидаемые, так и нежданные, завели её настолько, что она начала сомневаться, сумеет ли сегодня долететь наверх к себе домой. И это могло оказаться проблемой: несмотря на все признаки возбуждения, Леро пока не подавал сигналов, говорящих о том, что жеребец согласен на что-то действительно интимное, а хорошо воспитанная кобылка никогда не станет подталкивать жеребца дальше, чем тот готов зайти. Проведи она последнюю пару часов с другим пони, ведущим себя так, как Леро, и ей пришлось бы отправиться в постель с сильным крылатым стояком, а на следующий день, наверное, жаловаться друзьям на ужасное динамо, которым обернулось свидание.

Но с другой стороны, Леро не был пони, жил среди пони совсем недолго, и она знала, что его язык тела отличается от привычного ей. До того глупого, импульсивного поцелуя, подаренного ею без мысли о последствиях, она и не подозревала, что нравится ему сильнее, чем просто как друг, и лишь надеялась, что ему когда-нибудь захочется большего. Поэтому она и не пыталась начать за ним ухаживать, пусть даже ей хотелось этого уже несколько месяцев. Она даже не знала, что он находит её привлекательной! От этой мысли её сердце вздрогнуло снова: до сих пор её никто не считал привлекательной. Ну ладно, не совсем так; в тот единственный раз, когда она попыталась завести отношения с кобылкой, Сильвер Лайнинг вроде бы вела себя вполне искренне. Правда, поговаривали, что Гильда на неё малость запала, но Дэш в этом сомневалась. Они с Гильдой когда-то были лучшими подругами, но грифина ни разу не намекала, что разноцветная пегаска интересует её в этом смысле. Оно, наверное, и к лучшему: несмотря на ту единственную попытку, Дэш никогда не ощущала влечения к женскому полу. А вот к другу-человеку — да, и ещё какое. И впервые кто-то, кто ей нравился, отвечал взаимностью. С тех пор как они с Леро стали друзьями, она порой тешила себя кое-какими фантазиями, а в последние несколько часов её воображение разыгралось не на шутку. Да, ей не хотелось давить на Леро, но в то же время она очень, очень здорово завелась.

Дэш обдумывала всё это, сидя на удобном диванчике в гостиной у Леро, пока сам он вышел на кухню, чтобы принести им что-нибудь попить. Человек вернулся с двумя стаканами, наполненными светло-коричневой жидкостью, которую пегаска сразу узнала: он заваривал вкуснейший чай со льдом и капелькой мяты. Рэйнбоу обожала этот аромат, о чём Леро прекрасно знал. Пегаска улыбнулась, когда человек передал ей стакан с предусмотрительно вставленной в него соломинкой и уселся рядом, обняв Рэйнбоу одной рукой и прижав к себе.

— Ну вот, Дэш. Не знаю как ты, а я здорово хочу пить.

— О да, я тоже. Спасибо. — Она отпила чаю. Восхитительно. Ей всегда казалось, что у него напиток выходит лучше, чем у всех городских пони, пытавшихся воспроизвести рецепт, и Леро в точности знал, сколько сахара ей нравится. И, конечно, чай был освежающим: они столько раз за день доводили друг друга до пота, что сейчас Рэйнбоу чувствовала себя слегка обезвоженной.

Леро поднял стакан:

— За самую очаровательную пегасочку в Понивилле.

Рэйнбоу вспыхнула и опустила голову, понимая, что человек просто старается быть любезным. Она знала, что нравится ему (он сегодня потратил уйму времени, доказывая это), но всё равно, он не мог всерьёз думать, что она самая очаровательная. Та же Флаттершай, например, была гораздо красивее.

И всё-таки это было мило с его стороны и немного приободрило её. Взяв стакан за донышко основанием копыта, она смущённо звякнула им о край стакана Леро и одновременно с ним сделала ещё один глоток. Собрав всю свою смелость, она подавила волнение, глубоко вздохнула, отставила питьё на столик и отважилась на решительный шаг:

— Так что, э, ты, э, хочешь... продолжить... дальше? — "Обалдеть как обольстительно, Рэйнбоу. И почему это тебе с жеребчиками не везёт?.."

— Продолжить дальше? В смысле, то, что мы делали? — Человек думал, что понимает, что она имела в виду, но не был стопроцентно уверен. "О господи, как же я возбуждён".

— Э... ага, что мы делали, но, э, б-больше. — Рэйнбоу возненавидела эту крохотную запинку: она с головой выдала её нервозность. Пегаска страшно покраснела, её радужный хвост зашуршал по дивану. Она не была уверена, понимает ли он, что это значит.

Вышло так, что Леро в общем и целом понимал. Завёрнутый на сторону хвост составлял соль примерно четверти шуточек про кобылок, выданных ею за день, так что он мог почти наверняка предположить, что она возбуждена не меньше, чем он сам. И тем не менее, он всегда считал себя джентльменом, и не хотел давить на неё. А предположения, особенно предположения насчёт чужой культуры, потенциально могли напрочь угробить их отношения, которые, как он начал понимать, были для него очень важны.

— Больше?

— Ну-у-у-у... да. Больше. Ну, знаешь... — Она сделала на редкость невнятный жест копытом и хлопнула крыльями; щёки у неё пылали так, что удивительно, как на них ещё шёрстка не загорелась. — Больше. Я... нет, если ты не хочешь, то всё нормально. Меня всё устроит. Я на тебя не давлю, не подумай.

Теперь человек был на девяносто девять процентов уверен, что Рэйнбоу Дэш говорит о сексе. Если бы ещё сегодня утром кто-нибудь предложил ему секс с нечеловеком, он бы принял это за шутку, но сейчас эта идея казалась ему более чем соблазнительной. Леро пробежался взглядом по мускулистому телу Рэйнбоу, восхищаясь её формами. Она сегодня тоже уже несколько раз оглядывала его на похожий манер, и судя по тому, как она себя вела, увиденное ей нравилось. Плюс, хоть этот румянец у неё на щеках и был невыносимо очаровательным, ему ещё не доводилось видеть её настолько смущённой. Леро хотел вернуть назад уверенную в себе Дэш, и просто хотел её прямо сейчас, но ему нужно было удостовериться полностью. Он не желал даже в самой малейшей степени рисковать отношениями с синей пегаской.

— Эм, Дэш, я вынужден это спросить, потому что, по-моему, мы тут вступаем на минное поле. Ты имеешь в виду секс? Заняться любовью?

Она раздражённо зыркнула на него:

— Ну да. Само собой. Я не знаю, как ещё яснее намекнуть, разве только прямо сказать "Эй, займись уже делом и взъерошь мне пёрышки!", или типа того. — Вспышка раздражения почти сразу сменилась беспокойством, но через полсекунды Леро фыркнул от смеха:

— Ладно. Я просто хотел точно убедиться. — Она полушутя потрясла у него перед носом копытом, прижавшись к его груди и оперевшись вторым копытом на его ногу, и человек, ухмыльнувшись, примирительно поднял руку: — Прости! Но я очень не хотел невзначай испортить... ну... то, что уже есть между нами. Мне очень нравится быть с тобой, и я не хочу потерять всё это.

— Пфф. Слабак. — Она игриво ткнула его в плечо, чувствуя, как у неё теплеет в груди и внизу живота. — То есть, эм... это значит "да"? Тебе хочется?

— О, и ещё как. — Он лукаво улыбнулся, заставив её сильнее вильнуть хвостом. — Так что расскажи мне, что тебе нравится?

— Нравится?.. — не поняла Дэш. — Ты о чём?

Он странно взглянул на неё:

— Э... ну, что ты любишь? От чего тебе приятно? Что ты хочешь, чтобы я делал?

— Делал?.. — Она всё ещё не понимала. — Это же первый раз с новым парнем. Что тут может быть, кроме просто "уф-уф-уф" на пару минут, чтобы ты не потерял интерес и захотел прийти снова? Второй раз обычно лучше, но кобылка должна делать своему жеребцу хорошо, чтобы он не ушёл.

Несколько секунд Леро глазел на пегаску так, словно у неё вдруг выросла вторая голова, и Дэш беспокойно заёрзала, решив, что сказанула что-то не то. Наконец человек произнёс:

— Знаешь, кажется, я только что понял, почему мы так долго ходили вокруг да около. Похоже, ритуалы ухаживания в наших культурах полностью противоположные.

— Э?..

— Ну смотри: у людей, когда мужчина начинает ухаживать за женщиной, он должен подойти к ней и определить, хочется ли ей... эм... романтических отношений с ним. Если она говорит "да", он обычно приглашает её на ужин, говорит комплименты, и если всё пойдёт хорошо, со временем они могут оказаться в одной постели. В таком случае, если он не дурак, то старается сделать ей как можно приятнее, чтобы ей захотелось повторить.

Рэйнбоу слушала, широко раскрыв глаза:

— Что?.. Но... всё же наоборот! Кобылка должна первой заговорить с жеребцом, чтобы привлечь его внимание, потом она любезничает с ним, может, дарит ему подарки, а первый секс нужен просто ради заинтересовать! — У неё в голове вдруг сложилась цельная картина: пока она пыталась понять, нравится ли она ему, он пытался понять, нравится ли он ей! Рэйнбоу неожиданно рассмеялась: — Ха! Я врубилась!

Он ухмыльнулся и кивнул:

— Ага. И, если честно, я думаю, тебе больше понравится, если мы сделаем это по моим обычаям.

Она склонила голову набок:

— Это как?

Он приобнял её свободной рукой, и она почувствовала, как его пальцы легонько прошлись по шёрстке у неё на спине, точно между крыльями. Дэш ахнула, крылья расправились, и сжавшиеся мышцы-разгибатели задрожали от напряжения.

— Это так, что я не буду торопиться и прослежу, чтобы ты тоже получила удовольствие.

Рэйнбоу внутренне затрепетала. "Ух ты..." Даже в её фантазиях не было ничего подобного. Пегаска беззвучно рассмеялась:

— Ох, какое это искушение — ни с кем тобой не делиться...

— Делиться?.. — переспросил он, потянулся вперёд и вверх и выдохнул ей в ухо: — Что ты имеешь в виду? — Он легонько куснул её за кончик уха, едва ощутимо, но она вздрогнула всем телом от удовольствия.

— Н... ну, знаешь... — Она задышала чаще и сбилась с мысли, когда он провёл ей рукой по крылу. Говорить вдруг стало заметно труднее. — С... с... с другими кобылками.

Он чуть отстранился и нахмурил брови, вопросительно взглянув на неё, но не переставая поглаживать крыло. Удивительное ощущение мягкой ладони, скользящей по пёрышкам. Она никогда не чувствовала ничего подобного.

— И что, ты не против этого?..

Она снова рассмеялась:

— Конечно. Я же не... ох. — У Рэйнбоу перехватило дыхание, когда его пальцы добрались до её плеча, гладя и массируя. — П... постой секунду. Наверное, нам лучше... о-ох... об этом поговорить, пока я помню. — Он снова куснул её за ушко, и она, хихикнув, легонько отпихнулась: — Да погоди ты! Я серьёзно, мы должны это обсудить, я же всё забуду!

Он отстранился, разжал объятия и переложил руку так, чтобы было удобнее поглаживать её спину кончиками пальцев.

— Ладно. Но это я продолжу, если ты не против.

— Х... хорошо. — Ух, ещё бы она возражала. От каждого прикосновения по телу пробегала сладкая дрожь. Это малость отвлекало, но она решила, что сможет сосредоточиться. О, эти пальцы... просто самая лучшая вещь на свете. — Я только хочу, чтобы ты знал, понимаешь... ну, я хоть и не самая нормальная, но я не из тех кобылок, которые хотят оставить жеребца только для себя. Типа миссис Кейк. Ну да, я знаю, мистер Кейк не ахти какая награда, но всё-таки... — Она на минуту замолчала, блаженствуя, когда он опять добрался до чувствительного местечка между распахнутыми крыльями. Если все человеческие жеребцы так обращались с партнёршами, то она немного жалела, что не родилась человеком. Подобные вечера почти что стоили бы отсутствия крыльев. Но ведь сейчас она и так наслаждалась этим, и ей не пришлось жертвовать крыльями! "Это лучший день в жизни".

Она осознала, что отвлеклась, когда голос Леро вторгся в её сладкие грёзы:

— Ты хочешь сказать, что вы не моногамны?

— Моно?.. — Ей пришлось напрячься, чтобы восстановить нить мысли, которая так и норовила свернуться в клубочек и укатиться куда-то в очень-очень счастливое место. — Моногамны, ага, вот так этих чудил и зовут! Нет, погоди, не совсем то слово... мону... моногамисты! Вот! Но они это дело не рекламируют. Иначе повсюду будет полно одиноких кобылок.

Леро принял задумчивый вид, а его ласки немного изменились. Вместо лёгких поглаживаний он начал чертить пальцами сложные узоры вокруг её верхних плечей, неотрывно и без остановки. У Рэйнбоу, изо всех сил пытавшейся сосредоточиться на его словах, глаза сошлись в кучку.

— Хех. Я раньше как-то не замечал, а теперь мне это кажется очевидным просто по соотношению полов. Но мне даже в голову не приходило задуматься; у меня дома культура моногамная.

— Что, правда?.. Вы все?..

— Да, считай что так. Полигамия вне закона.

Она изумлённо моргнула, сумев немного собраться с мыслями:

— Ох, паршиво-то как. У вас там, наверное, дофига шаловливок. — Она поколебалась; голова работала как-то медленно. — Э... я не имею в виду, что ты извращенец...

Леро рассмеялся и помотал головой, давая понять, что не обиделся, и Дэш, вытянув переднее копыто, погладила его по груди. Казалось неправильным, что он всё делал один, хотя человек, похоже, получал удовольствие от её реакции. Рэйнбоу плохо представляла, где у него чувствительные места, но решила выяснить это опытным путём. Он тепло улыбнулся ей в ответ, но она подозревала, что её ласка даже близко не была такой возбуждающей, как то, что он проделывал с ней.

— На самом деле, людей обоих полов почти точно поровну. Да, в моей стране хватает тех, кто предпочитает собственный пол, и среди мужчин, и среди женщин, но таких отнюдь не большинство.

— Это как-то ненормально, — задумчиво произнесла она, пытаясь сообразить, где его лучше ласкать. Он сказал, что не хочет действовать слишком быстро, так что, пожалуй, между ног к нему лезть пока не стоило. Человек сидел почти прямо, но пегасочка опиралась плечом о его бок, а крылом прижималась к спине, так что не могла до неё дотянуться. В любом случае, он походил сложением на земных пони, а у них, в отличие от пегасов, на спине не было никаких особенно чувствительных мест. Собственно, у них вообще было не очень много чувствительных мест, так что Рэйнбоу принялась срочно вспоминать, что же им нравится. О земных пони ходило довольно мало сальных шуток и анекдотов, хотя про пегасов их была тьма-тьмущая, да и про единорогов тоже хватало. "Может, попробовать уши?" Но копыто для этого не годилось: уши штука слишком нежная. Губы и язык подошли бы лучше, но из той позы, в которой они с Леро сидели, пегаске пришлось бы для этого неудобно извернуться. В конце концов она принялась нежно гладить его по лицу, что ему, кажется, нравилось.

— Я даже не знаю, на что бы это было похоже, с такой кучей жеребцов, — продолжила она. — По-моему, примерно четыре жеребёнка из пяти рождаются кобылками. — Она попыталась вспомнить полузабытые школьные уроки, ещё времён Клаудсдейла. Сейчас это оказалось заметно сложнее, чем тогда: в классе ей не приходилось бороться со сладкими мурашками по всему телу. — А здесь, в Понивилле, всё ещё сильнее запущено. Где-то семь или восемь кобылок на каждого жеребца, а то и больше. В этом городе полно шаловливок, просто потому что не всем охота соревноваться и ссориться с другими кобылками, желающими заполучить жеребчика. Большинство парней ограничивается тремя или четырьмя подружками, так что остальным приходится либо довольствоваться друг другом, либо просто жить одним. К тому же кое-кто из местных жеребцов тоже смотрит только друг на друга, отчего всё ещё хуже. В общем, фигово здесь быть кобылкой, которой нравятся жеребчики.

Он взглянул на неё с капелькой печали в глазах:

— Ты говорила, что тебя часто отшивали. Если так, выходит, ты нашла себе подругу?

Рэйнбоу помотала головой. У неё в душе пробудилось старое чувство одиночества, но, к её восторгу, почти мгновенно растаяло в тёплом приливе счастья.

— Не. Попыталась один раз, но оказалось, что кобылки — это не моё. Не получилась из меня шаловливка. Так что была одна. Ну, до этого дня. — Она посмотрела на него сквозь слёзы радости, которые снова заволокли ей глаза. — Леро... кстати, спасибо тебе за сегодня. Ну, знаешь, на случай, если я забыла сказать, — добавила она внезапно охрипшим голосом.

— Да блин, Дэш. Мне это нравится не меньше, не нужно меня благодарить. — "Да что вообще такое с мужиками в этом измерении?" (Измерении? Мире? Реальности? Вселенной? Да один хрен.) Рэйнбоу была сильной, весёлой, отчаянно преданной и обладала живым чувством юмора. Даже если она не казалась им красивой (что, как он считал, было полным безумием, с её-то тонким, мускулистым телом, не говоря уже об этих изумительных, ярких глазах), у неё был просто обалденный характер. Ну хоть кто-то из них должен же был посмотреть глубже внешности? "Им же хуже", — подумал он, хотя ему всё равно не нравилось, что его подругой так долго пренебрегали. — А кроме того, мы на сегодня далеко не закончили. Едва разогреваться начали.

Пегаска ухмыльнулась, продолжая гладить Леро копытом по щеке:

— Эй, а мне правда пока что нравится по-человечьи. Но раз ты говоришь, что-о-оЙЙ! — Рэйнбоу взвизгнула и дёрнулась, когда человек свободной рукой незаметно пробрался ей прямо под распахнутое правое крыло и легонько ткнул пальцем в летательную мышцу, отчего всё тело внезапно пронзило острое наслаждение. Она захихикала, пытаясь отдышаться: — Ха-ха! Ого! Прости, не ожидала! Раз ты говоришь, что большинство людей моногамисты, это... эм... значит, что ты... о-о-о... — Он начал нежно поглаживать мышцу, которую только что ткнул, второй рукой продолжая чертить узоры по спине Рэйнбоу. У пегаски голова пошла кругом, крылья можно было использовать как доски для прыжков в воду, а разум твёрдо решил сбиться с мысли и сосредоточиться на более приятных вещах. — Это значит, что ты, ммм... хочешь так же?

— Честно говоря, я об этом не задумывался, — с этими словами он принялся массировать её подкрыльные мускулы, отчего пегасочка начала задыхаться. После целого вечера в состоянии лёгкого возбуждения это местечко стало таким чувствительным, что ощущение было почти болезненным... но только почти. — Вообще-то, если ты не против, я лучше предоставлю решать тебе. По-моему, это ужасно несправедливо, что тебя никто не ценил, так что если ты хочешь заполучить парня целиком для себя, то я только за. Мне так будет даже проще. С другой стороны, если ты решишь делиться, то мне и это сойдёт; человеческая моногамия — штука не биологическая, а в основном культурная, и если у вас так принято, то я смогу приспособиться, хотя мне, наверное, будет комфортнее просто вдвоём.

— Э, э, мне? — выдохнула Рэйнбоу. Ей ужасно этого не хотелось, но она всё-таки осторожно отвела его руку у себя из-под крыла. — Погоди, постой секунду, дай мне подумать. — Леро остановился и слегка отклонился назад, но выглядел теперь слегка нетерпеливо. Она полностью понимала его: у неё самой начинало ныть внизу живота, но ей хотелось всё прояснить, прежде чем они займутся чем-то действительно серьёзным. — Спасибо.

Он улыбнулся и быстро поцеловал её:

— Нет проблем, Дэш. Я сказал, что хочу сделать тебе приятно, и слово сдержу. Даже если понадобится прерываться чаще, чем мне хотелось бы.

— Я... да я же тоже перерывов не хочу! Это обламывает! Просто...

— Я понял, не волнуйся, — прервал её человек.

Она благодарно улыбнулась:

— Ладно. Ты правда хочешь, чтобы я решала, оставаться тебе с одной кобылкой или нет?

Он кивнул. Рэйнбоу глубоко вздохнула и крепко задумалась. Он ей нравился, очень-очень нравился, но она питала потаённую неприязнь к кобылкам, которые зажиливали своих жеребцов. В результате у остальных сужался выбор, и она всегда считала, что это ужасно эгоистично. (А порой она думала, что это ещё и до обидного нечестно: в то время как одни кобылки оставляли своих жеребцов только для себя, ей самой было вообще некем делиться.) Но всё равно, возможность заполучить своего личного парня была такой соблазнительной... Эгоистично там или нет, но раз он не возражал, так, может, и ладно? Она обдумывала эту мысль несколько секунд, после чего отбросила её. "Да, это было бы здорово, но я же не хочу считать себя жадиной". К тому же она знала ещё по меньшей мере двух кобылок, которые проявляли к нему интерес, и одна из них была её хорошей подругой.

— Ну-у... тогда я считаю, что не должна быть у тебя одной. Моногамизм — это малость ненормально. Вообще-то, я раньше уже думала, что неплохо бы свести тебя с Лирой и, может быть, с Пинки; я знаю, что ты им тоже нравишься. — Он поднял бровь, и Рэйнбоу торопливо добавила: — Э, но если ты больше любишь пегасок, то я, наверное, смогу найти в погодном патруле кого-нибудь, кто заинтересуется. Блю Лайтинг, например; она очень хорошая.

Он поднял руку, останавливая её:

— Я не имел в виду, что я против, Дэш. Это было просто удивление и лёгкий культурный шок: человеческая женщина никогда не предложила бы свести своего нового бойфренда с другими женщинами!

— Серьёзно? Но как вы тогда нахо... ах, ну да, ты же сказал, вы почти все моногамисты. — Она накрыла копытом лицо. — Блин, забыла. Эм, если за жеребцом больше никто не ухаживает, то для первой кобылки, которая начинает с ним встречаться, считается хорошим тоном помочь ему познакомиться с другими незанятыми кобылками, которых она знает. Жеребец счастлив, её подруги счастливы, и всем хорошо.

Леро покачал головой:

— У вас, ребята, очень... интересные обычаи. Но с кем бы ещё я ни встречался, ты всегда будешь для меня самой дорогой, Дэш. — Её румянец начал понемногу спадать, когда они перестали ласкать друг друга, но от этих слов она снова вспыхнула. Высказывание было несколько странным, но нежность, которую она в нём почувствовала, согрела ей сердце. — Ну что, ты готова продолжить? И, кстати, как я пока справляюсь по сравнению с другими жеребцами?

Она покраснела ещё сильнее и чуть опустила голову:

— Э... ты уже сделал гораздо больше, чем тот жеребец, с которым я... так далеко заходила.

— Что, только один?

— Угу. — Воспоминание было не из приятных. — Я перед этим обхаживала его пару недель, и наконец мы пришли ко мне и быстро занялись сексом. Минута, может, полторы, и всё уже кончилось, у меня едва крылья подняться успели. — Она демонстративно взмахнула расправленными крыльями. Они малость расслабились, но продолжали стоять торчком. — А на следующий день он меня бросил. Сказал, что не хочет кобылку, у которой нечему колыхаться во фланках. Мы даже не поцеловались ни разу. — Ей тогда было настолько стыдно, что она никому об этом не рассказывала. Несколько дней спустя она и решилась на тот эксперимент с Сильвер Лайнинг, но, к её огорчению, из этого ничего не вышло, несмотря на то, что Сильвер честно старалась.

Несколько секунд человек молчал. Взглянув на него, Рэйнбоу увидела, что тот сидит с отвисшей от изумления челюстью.

— Вот ублюдок, — сказал он наконец, когда снова обрёл дар речи.

— Э... я вообще-то уверена, что он точно знал, кто были его родители... — озадаченно возразила Рэйнбоу, не сумевшая понять его логику.

Леро махнул рукой:

— Там, откуда я родом, это ругательное слово. В этом контексте оно значит не незаконнорожденного ребёнка, а... э... ну, вообще-то я не знаю, какой именно смысл в него тут вкладывается. Но главное, что это не комплимент. — Он сделал глубокий вдох и поднялся на ноги. — Рэйнбоу, от имени всех порядочных мужчин я хочу принести тебе извинения. Может, я смогу возместить тебе то, как безобразно он с тобой обошёлся. Не желаешь ли перебраться в спальню?

Трепет у Дэш в животе внезапно резко усилился. "Для парня он и правда очень решительный". Одна из причин, по которым ей так нравилось быть рядом с ним: приятно было знать, что он не просто уступает ей из-за того, что она ненароком на него надавила. Нервно сглотнув, пегаска всё же сумела уверенно кивнуть, спрыгнула с дивана и направилась вслед за человеком в сторону спальни (по дороге бросая оценивающие взгляды на его тыльную часть: у него и впрямь были классные фланки).

Ей уже доводилось бывать у него спальне раз или два. Когда Леро накопил достаточно денег, выполняя разные подработки по всему городу, которые легко ему давались благодаря ловким рукам, он купил этот дом и проделал большую работу, чтобы поднять потолки, а кровать соорудил себе сам. Она была гораздо больше, чем кровать пони: много длиннее, чтобы он мог вытянуться на ней во весь рост, и заметно шире. Два человека уместились бы на ней с трудом, но пегаска прикинула, что для них с Леро там будет вполне просторно. Эта кровать уже участвовала в некоторых её фантазиях, и сейчас, когда представился шанс воплотить их в жизнь, она обнаружила, что по-настоящему нервничает.

Леро сел на край кровати и поманил Рэйнбоу к себе. Она снова сглотнула, пытаясь скрыть нервозность, и тихонько зацокала вперёд. Толстый ковёр на полу глушил стук копыт. Пегаска не могла взлететь на кровать из-за крылатого стояка, но легко запрыгнула на неё благодаря сильным мускулистым ногам. Она снова прижалась к человеку, одним передним копытом опираясь на кровать, второе положив ему на ногу, а крылом накрыв спину. Леро, как и раньше, обнял её одной рукой, но на этот раз сразу запустил пальцы ей под крыло и начал нежно массировать летательные мускулы. Чуть расслабившиеся было крылья мгновенно вскинулись снова, связки напряглись до дрожи. Человек наклонился вперёд, повёл плечами, свободной рукой вовлекая её в очередной глубокий поцелуй. Положив ладонь ей на затылок, он нежно гладил её за ушком, в то же время продолжая разминать плечо кончиками пальцев. Их языки скользнули навстречу друг другу, и она выдохнула ему в рот, снова пробежавшись язычком по клыкам. Пальцы под крылом возбуждали невероятно: мягкие, упругие, совсем не похожие на копыто, они словно бы лизали её. Сильвер Лайнинг действительно так делала, когда они экспериментировали: целовала и лизала Рэйнбоу под крыльями, пытаясь её возбудить. Ей почти удалось, но Дэш так и не смогла найти в себе достаточно страсти, чтобы пожелать другую кобылку. Но сейчас всё получилось, да ещё как! Человеческие пальцы не уступали в гибкости язычку Сильвер, но были гораздо сильнее... и их было пять. Селестия светлая, до чего же это было здорово, а когда он пощекотал языком нижнюю сторону её язычка... о-о-ох!

К тому времени как поцелуй оборвался, Рэйнбоу дрожала всем телом. Пегаска гадала, что ещё у человека на уме. Наверное, он всё-таки почти закончил с прелюдиями! Лёгкий нажим на затылок заставил её пригнуть голову, и Леро шепнул ей на ухо:

— Помнишь, я тебя спрашивал, хочешь ли ты чего-то конкретного? — Он передвинулся, повернувшись прямо к ней, и скользнул рукой ей на шею. — Придумала что-нибудь? — Он поцеловал её сразу за ушком, а потом легонько укусил в то же место, ровно так, чтобы не было больно. Поразительно, насколько это оказалось приятно. Глаза пегаски съехались в кучку, тело задрожало сильнее, а он немного спустился по шее и повторил жест: выдохнул ей в шёрстку точно на кромке гривы, поцеловал, куснул. И продолжил в том же духе, всё ниже и ниже по шее, ожидая, что она ответит. Мимо зелёной прядки... мимо синей... Рэйнбоу всё ещё пыталась сложить путающиеся мысли в слова, когда он, не снижая темпа, миновал самую нижнюю, фиолетовую прядку. Она поняла, что он на этом не остановится, и оймамочки...

Его губы добрались до мягкой, тонкой кожицы у основания крыльев, и он вновь сделал то же самое. Выдох... поцелуй... укус. Передние ноги Рэйнбоу подогнулись, и она упала вперёд, повиснув на Леро. Голова пегасочки хлопнулась человеку на спину, грудь легла на плечо, а задние ноги попытались взбрыкнуть, но они уже были вытянуты по кровати, так что просто резко выпрямились и застыли. Всё её тело била крупная дрожь, она дышала часто и мелко, мысль о том, что надо что-то ответить на вопрос, полностью вылетела из головы, а внизу живота возникло некое настойчивое, давящее чувство.

— Хмм, — протянул он, и она почувствовала щекой, прижатой к его спине, вибрацию его голоса. — Похоже, тебе это нравится... — и он повторил движение. Продолжая гладить её под крылом, выдохнул в меховой хохолок прямо между верхними плечами, потом поцеловал его, сперва легонько лизнув... у неё в животе всё сжалось в ожидании... и завершил поцелуй укусом в нежнейшую кожицу, уже растревоженную губами и языком.

Острый укол удовольствия вызвал в её теле целую бурю чувств. Пегасочка дёрнулась, её летательные мускулы сжались, и крылья, вздрогнув, схлопнулись вокруг руки и спины человека. Хвост хлестнул по кровати, разметав радужные пряди по покрывалу, дыхание сбилось в несколько резких, неровных выдохов, а пах, плечи и живот словно пронзило иглами чистого наслаждения. Несколько секунд она не могла думать, не могла даже видеть, пока волны экстаза захлёстывали её.

Наконец, увы, чувства понемногу схлынули, возвращая ей контроль над телом. Крылья слегка расслабились, хотя всё ещё стояли торчком, и она смогла подняться с плеча Леро, перенеся вес на передние копыта. Человек сидел прямо, пальцы, разминавшие её летательные мускулы, сейчас ласкали плечо и бок, вызывая сладкие мурашки. Рэйнбоу всё ещё задыхалась, но бешено колотившееся сердце постепенно замедлилось до чего-то отдалённо напоминавшего её обычный пульс, и она посмотрела Леро в глаза, при этом чуть опустив голову: в отличие от неё, его рост в сидячем положении резко уменьшался, и когда они вот так сидели, она была самую капельку выше него. В конце концов она отдышалась достаточно, чтобы суметь произнести:

— Ух ты...

Конечно, у неё уже бывали оргазмы. Но большую их часть она вызывала сама, в одиночестве у себя в постели, чтобы хоть немного ослабить подавленную неудовлетворённость, которая накапливалась, не находя выхода. Все остальные происходили во сне; из двух случаев, когда ей действительно доводилось заниматься сексом, первый был слишком коротким, а во время второго она так и не смогла как следует возбудиться. Сейчас она впервые испытала оргазм, вызванный кем-то другим, и он оказался гораздо, гораздо сильнее, чем любой из предыдущих.

На её лице засияла довольная, удовлетворённая улыбка.

— Это было... чувак, слово "офигенно" тут даже рядом не стояло.

Леро улыбнулся в ответ:

— Так значит, тебе понравилось? — Он забавно поиграл бровями.

Она захихикала, веселье наложилось на тёплое счастье, всё ещё гревшее её изнутри, и хихиканье перешло в безудержный хохот, и даже смеяться было удивительно приятно.

Наконец хохот утих, превратившись в отдельные смешки, и Рэйнбоу глубоко вздохнула, помахивая крыльями, чтобы побыстрее расслабились.

— Ну, э, чем теперь займёмся? — спросила она.

Леро пожал плечами:

— Ты как, готова ко второму заходу?

— Второму?.. — Её глаза стали огромными. — То есть, можно ещё?!

— Ну да, если хочешь. Судя по тем твоим шуточкам, у вас, кобылок, может быть несколько оргазмов подряд, и если ты не против, то я бы не прочь продолжить.

Угаснувший было огонь у неё в животе начал разгораться снова.

— Правда?..

— Блин, ну конечно. Я же пока занимался только твоей передней половиной. Дальше плеч вообще не заходил, а у тебя ещё столько всего, с чем можно поиграть! — Ухмыльнувшись, он игриво шлёпнул пегаску по крупу, и её приопустившиеся было крылья расправились снова. Она ухмыльнулась в ответ. Рэйнбоу знала, что в её фланках особо нечему колыхаться, в отличие от большинства кобылок, но Леро это, похоже, не волновало. Он с явным удовольствием помял крепкие мускулы под её Меткой.

— Ладно! Но на этот раз кое-что будет по-другому. — Дэш ткнула человека копытом в грудь. — Снимай одежду. Мне как-то обидно, что старался в основном ты, а удовольствие получала я, так что сейчас всё должно быть честно!

— Э... ты уверена? — Впервые с момента, когда они пришли к нему домой, в его голосе послышалась нерешительность.

Пегаска, вздохнув, накрыла копытом лицо. Опять это его бредовое табу на наготу. Все городские пони находили его непонятным. И дело было не в том, что она никогда не видела его голым, потому что ей уже случалось. Дважды. В первый раз — когда она искала его и невзначай заглянула в ванную, а во второй — когда на его одежду брызнуло горящей кислотой, и ему пришлось очень срочно раздеться. Это было ужасно смешно, хотя, конечно, если бы он пострадал, стало бы невесело. (И вообще, не только она была в этом виновата.) Насколько Рэйнбоу знала, никто в городе кроме неё не видел его без одежды, хотя, возможно, Рэрити настояла, чтобы он разделся, когда снимала с него мерки. Он был вовсе не настолько безволосым, как можно было подумать, если видеть только руки и лицо; изрядное количество шёрстки росло на груди и животе, и ещё в паху и выше колен. Распределялась она очень неравномерно, но Леро сказал, что для людей это нормально. По крайней мере, для мужчин: он говорил, что у женщин волос на теле обычно гораздо меньше.

— Да, я уверена. — Она подняла голову и изогнула бровь. — Или ты собрался сексоваться, не снимая штанов? Вот будет номер.

— Верно. — Немного покраснев, Леро начал раздеваться. Рэйнбоу внимательно наблюдала: это был удивительно быстрый процесс, учитывая, насколько закрытую одежду он носил. Наконец, к её удовлетворению, он остался таким же обнажённым, как и она сама. Если не считать отсутствия шёрстки, у него действительно были офигенные фланки, и теперь штаны не мешали их рассматривать. Затем она обратила внимание, что его пенис, хоть и не полностью вставший, выглядел гораздо больше, чем когда она видела его раньше. "Интересно". В тех случаях он не был возбуждён, и в то время как член жеребца перед сексом удлинялся в два или три раза по сравнению с нормальным состоянием, человеческий, похоже, мог увеличиваться гораздо сильнее. Втрое минимум, и к тому же он становился толще. Пожалуй, это было хорошо: её малость беспокоило, что он окажется маловат, когда они наконец перейдут к делу, но теперь тревога рассеялась.

— Ну? Что дальше? — спросил Леро. Она похлопала копытом по кровати возле себя, он послушно подошёл и сел рядом. Некоторое время пегаска улыбалась, полуприкрыв глаза и наслаждаясь его взволнованным видом и лёгким мускусным запахом пота. А затем пригнулась и напряглась.

— Настартвниманиемарш! — выкрикнула она и бросилась на него. На секунду человек совершенно обалдел, но потом до него дошло.

Рэйнбоу обожала бороться. Она по любому поводу норовила устроить весёлую дружескую схватку, посоревноваться с кем-нибудь в силе и ловкости. Но она не хотела считаться задирой, поэтому старалась ограничивать выбор противников теми, у кого был приличный шанс её победить. Таких было раз, два и обчёлся. В последнюю пару лет из всего города только Эплджек, Биг Макинтош и ещё пара земных пони могли бороться с ней; ни у одного из местных пегасов не было шансов, и у единорогов, в общем-то, тоже (и вообще единороги жульничали). Однажды она попыталась вызвать на бой Твайлайт, просто чтобы посмотреть, что из этого выйдет, но её с такой обидной лёгкостью пришпилили к земле телекинетическим полем, что Рэйнбоу больше не пыталась повторять этот фокус.

Когда в Понивилле объявился Леро, она была счастлива найти в его лице нового достойного противника. Пусть она всё же оставалась заметно сильнее него, но руки и ладони давали ему огромное преимущество в дистанции и хватке. Благодаря их матчам пегаска подхватила довольно много новых приёмов.

Но на этот раз веселье вышло совершенно иного толка. Хохоча, они боролись, кувыркаясь и перекатываясь по кровати. Леро очень осторожничал, чтобы не подвернуть расправленные крылья Дэш. Тем временем Рэйнбоу наслаждалась ощущением его гладкой кожи, скользившей по её меху. Его член (теперь полностью напрягшийся) несколько раз тыкался ей в круп и основание хвоста, что ещё усилило возбуждение от борьбы. Наконец человек сумел воспользоваться тем, что крылатый стояк снижал подвижность Дэш, и прижал её к кровати, уложив на спину. Она увидела, как его глаза коварно блеснули, и задумалась, что он собирается делать... за долю секунды до того, как он принялся её щекотать.

Взвизгнув, Рэйнбоу взорвалась смехом, полушутя пытаясь от него отбрыкаться. Её животик был очень щекотливым, и Леро уже делал так раньше, когда побеждал в схватке. Но на этот раз послевкусие от оргазма, возбуждение от борьбы, радость и чувство щекотки сложились в потрясающе сильный прилив страсти, и пегаска, закинув передние ноги человеку на шею, притянула его к себе, чтобы поцеловать.

Леро с готовностью ответил на поцелуй, одной рукой гладя её по животику, а другой под крылом. Когда поцелуй окончился, она лукаво взглянула на него и сказала:

— Ну, похоже, ты победил. Что будешь делать?

В ответ он ухмыльнулся и медленно скользнул рукой вниз по её животу. У неё перехватило дыхание, когда он легонько сжал пальцами сосочек, а потом двинулся дальше, к задним ногам. Второй рукой он продолжал её щекотать, перенеся вес на локоть. Она издала несколько задыхающихся смешков, и тут его ладонь добралась до промежности. Мягкие кончики пальцев прошлись вдоль её щёлки, дразняще поглаживая намокшие губки, и у пегаски всё расплылось перед глазами.

И он по-прежнему щекотал ей живот. Сочетание смеха и ощущений между ног завело её даже сильнее чем раньше, и она задумалась, как долго ещё сможет продержаться. Она снова притянула к себе его голову, жадно целуя и одновременно хихикая, и в тот миг, когда её язычок проник к нему в рот, его пальцы скользнули в неё.

Она содрогнулась в экстазе. Пальцы, ласкавшие её изнутри, его язык, скользивший по её язычку, его дыхание у неё во рту, и он всё ещё щекотал её, и она уже не знала, сколько сумеет сдерживаться.

Разорвав поцелуй, она задыхаясь шепнула ему на ухо:

— Ну же, давай до конца.

— Ты уверена?

Она снова хихикнула и энергично кивнула, мотнув алой чёлкой:

— Как никогда!

Кивнув в ответ, Леро сменил позу. К лёгкому разочарованию Рэйнбоу, его пальцы выскользнули наружу, и он расположился над ней живот к животу, оперевшись на локти так, чтобы обеими руками гладить её верхние плечи и при этом не придавить напряжённые крылья. Позиция была слегка неестественной, но некоторым пони такое нравилось, и пегаска, чуть подумав, заподозрила, что для людей это нормально. А пальцы, ласкавшие её под крыльями, окончательно прогнали прочь все сомнения: блин, то, что они были разных видов, само по себе было неестественней некуда!

Она почувствовала лёгкий тычок там, где только что была его рука, обвила задними ногами его фланки и подтянула поближе, снова содрогнувшись, когда он проник в неё. Все тревоги насчёт размеров оказались напрасными; он был достаточно велик и отлично к ней подошёл. Ну да, чуть поменьше, чем у типичного жеребца, но и она сама там была слегка меньше нормы. Ох, это было восхитительно — чувствовать, как его член скользит в ней. Было так приятно, что она тихонько застонала от наслаждения. Леро пригнул голову для поцелуя, но она его опередила, уткнувшись мордочкой ему в горло и поцеловав, чем заставила сбиться с дыхания. "Ха, наконец нашла, что ему нравится!" Гладя его передними копытами по бокам, она продолжила тереться мордочкой о его шею, а он нежно двигался взад и вперёд, легонько массировал ей летательные мускулы, и она чувствовала, как с каждым толчком наслаждение становится всё сильнее и сильнее, и вздрагивала от восторга всякий раз, когда его член задевал одно особенное местечко внутри.

Она продержалась удивительно долго, прежде чем наконец достигла пика. Рэйнбоу опять содрогнулась, выгнулась под Леро, крылья плотно схлопнулись вокруг его рук и туловища, задние ноги вытянулись, а хвост хлестнул по бёдрам. На несколько долгих мгновений пегаска потеряла счёт времени, но потом понемногу пришла в себя. Он продолжал двигаться, так что она решила просто дать ему кончить, и была потрясена, когда наслаждение отхлынуло лишь ненадолго, прежде чем возвратилось и довело её до пика ещё раз. Второй оргазм длился на несколько секунд дольше, и когда чувства к ней вернулись, Дэш уже с неким предвкушением обнаружила, что Леро не кончил до сих пор. И действительно, она успела испытать новый пик, и пока Дэш извивалась во власти третьего оргазма, внезапное напряжение и ощущение тепла внутри подсказало ей, что человек кончил тоже.

Выбившиеся из сил, задыхающиеся и покрытые потом, они оторвались друг от друга и растянулись на одеяле. Крылья Рэйнбоу наконец расслабились, оставив лёгкую, приятную истому, и она повернула голову к Леро:

— Эй. — Он посмотрел на неё в ответ. — Это было... ха, я даже слов-то таких не знаю. — Она с наслаждением потянулась, задрав все четыре ноги к потолку, а крыльями хлопнув по кровати; маховые перья мазнули человека по груди. — Спасибо. rd-kejik-250.jpg

— Рад, что тебе понравилось не меньше, чем мне, — устало улыбнулся Леро. — Останешься на ночь?

— Да, если можно. Думаю, я сейчас слишком вымоталась, чтобы летать.

— Ещё бы.

Она придвинулась ближе и положила голову ему на грудь. Медленно погружаясь в сон, она слушала шелест его дыхания и негромкий стук сердца.

## Глава 3: Утренняя интермедия

Среди ночи Леро открыл глаза. Так приятно было проснуться рядом с тёплой, мягкой пегасочкой. Должно быть, она в какой-то момент перевернулась и улеглась к нему спиной, уютно угнездившись под боком. Было очевидно, что Рэйнбоу крепко спит: её крылья не прижимались к телу, как обычно бывало, когда она ими не пользовалась, а лежали свободно и расслабленно. Одно крыло она закинула на него сверху, и он при каждом вдохе чувствовал, как мягкие пёрышки щекочут ему грудь и живот.

Луна за окном давала как раз достаточно света, чтобы что-то видеть, и Леро с теплом в душе посмотрел на подругу. Рэйнбоу выглядела совершенно спокойной и безмятежной — непривычный образ для обыкновенно активной, энергичной пегаски. Голова опущена вниз, радужная грива разметалась среди подушек и простыней, огненно-красная чёлка упала поверх таких больших и выразительных, но закрытых сейчас глаз. Рот пегасочки был чуть приоткрыт, и она тихо-тихо похрапывала — звук, красноречиво свидетельствовавший о полном и абсолютном довольстве. Леро вспомнил, какая у неё вчера была неверяще-счастливая мордочка, когда он сказал ей, что разделяет её чувства, и улыбнулся.

Повернувшись на бок, он приобнял подругу одной рукой. Леро собирался обнять её поплотнее, но прежде чем он успел устроиться поудобнее, Рэйнбоу пошевелилась во сне. Её передние ноги задвигались, копытца нащупали его ладонь, ухватили и подтянули к груди. Губы пегаски изогнулись в улыбке, и человек услышал, как она тихонько шепнула его имя, перед тем как похрапывание возобновилось.

Леро показалось, что у него сердце сейчас растает. Рэйнбоу нежно прижимала его руку к своей груди — чуть волнистые кромки копыт говорили о том, что она, видимо, сама их подравнивала — и человек чувствовал, как у него под ладонью медленно, ровно бьётся её сердце. Он по-прежнему не понимал, с чего она умудрилась так сильно в него влюбиться, но был рад, что смог сделать свою подругу счастливой.

Не желая её будить, он придвинулся поближе, чем вызвал у спящей пегасочки ещё одну улыбку и умиротворённый вздох, закрыл глаза и снова уплыл в объятия сна.

* * *

Рэйнбоу проснулась рано, ещё до рассвета, что для неё было слегка непривычно. Ещё непривычнее (но гораздо приятнее) было ощущение тёплого тела под боком. Пегаска потянулась, глубоко вздыхая, и почувствовала уютный запах лежащего рядом друга. Сразу вспомнился прошлый вечер, то, как она оказалась у Леро в постели, и её крылья приподнялись от лёгкого возбуждения.

Довольная, она открыла глаза и увидела, что человек смотрит на неё. Их взгляды встретились, и оба улыбнулись друг другу.

— Доброе утро, Дэш, — сказал он. — Хорошо спалось?

Она поплотнее прижалась к нему, обняла передней ногой, положив голову на грудь, и накрыла крылом, скользнув перьями по голому телу.

— Ага. А тебе?

— Тоже.

С минуту они лежали молча, человек нежно перебирал пальцами её гриву, как вчера, перед тем как она его поцеловала. Ну, не совсем так; сейчас он не ограничивался шеей, а проводил рукой до самых плеч, скользя кончиками ногтей по спине, отчего лёгкое возбуждение, с которым она проснулась, быстро становилось уже не настолько лёгким.

Она взглянула на него, полуприкрыв глаза:

— Хех, не прочь начать с утра пораньше, да?

Леро ухмыльнулся, и сердце пегаски забилось чаще. Ей нравился этот взгляд.

— Говорят, практика — великое дело, Дэш. По-моему, я вчера вечером узнал нечто новое, и было бы неплохо это проверить, а заодно опробовать кое-что ещё. Так что, если тебе интересно, мне бы хотелось сделать тебе этакий утренний подарок. Скажи, тебя вчерашняя поза на спине ничем не смутила?

То, как он произнёс "утренний подарок" и как при этом блеснули его глаза, заставило её сердце вздрогнуть, а крылья — сильнее напрячься. Услышав вопрос, она склонила голову набок:

— Ну, это было немного необычно... но по-хорошему необычно, понимаешь? — Нежно поглаживая её за ушком, он потянулся к ней, и они поцеловались. На этот раз без языков: обоим не мешало бы с утра освежить дыхание.

— То есть, ты не против ещё раз так лечь? — спросил он, когда они разорвали поцелуй.

— Не-а, ни капли. Эта позиция лицом к лицу, она чуток ненормальная, но когда привыкнешь, то это и вправду здорово. А что? Что ты собираешься делать?

Её сердце снова вздрогнуло. Он казался счастливым, а при виде счастливого Леро она сама была счастлива. И, очевидно, то, что она была счастлива, делало его ещё счастливее, и в результате через её сердце непрерывно прокатывались тёплые волны счастья. Она любила его так сильно, что было даже немножко больно — сладкой, колющей болью в груди, а знать, что он тоже любит её, было словно греться в солнечных лучах летним днём.

— Хочу сделать тебе подарок, как и сказал, — ответил Леро, нежно погладив её мягкими пальцами по кромке ушка и заставив затрепетать. — Давай, устроим тебя поудобнее, тогда сможешь просто лежать и наслаждаться.

Рэйнбоу чуть нахмурилась. Он уже доказал накануне вечером, что готов всё делать сам, и она ещё тогда почувствовала себя эгоисткой. Раз ей будет приятно, то и ему тоже должно быть!

— Ну, не знаю, — сказала она нерешительно. — Мне было немного неловко насчёт первого раза вчера. Это как-то неправильно, что я кончила, а ты нет.

Он улыбнулся ей такой тёплой, доброй и полной любви улыбкой, что пегасочке показалось, что она сейчас растает.

— Тогда я скажу пару вещей, которые тебя, возможно, утешат. Во-первых, видеть, что тебе приятно то, что я делаю, и знать, что ты счастлива, заводит меня сильнее, чем что угодно ещё. — Вот теперь она точно едва не растаяла. Рэйнбоу поплотнее прижалась к человеку, и из уголка её глаза скатилась слеза. "Что я такого сделала, чтобы заслужить этого парня? — задумалась она. — Это словно очень-очень хороший сон, только взаправду!" — А во-вторых, я парень. Ты можешь кончить несколько раз подряд, а я нет. После каждого раза мне нужно от нескольких минут до пары часов, чтобы быть готовым к следующему. — Ей стало за него грустно, и он явно заметил это по её лицу: — Эй, эй, я не говорю, что это плохо! Давай я тебе покажу, насколько это может быть здорово.

Рэйнбоу всё ещё колебалась. Прикусив губу, она пыталась придумать, что ответить, но он её опередил:

— Дэш, не волнуйся. Если тебе будет хоть чуточку неприятно, скажи, и я остановлюсь. Честное слово, мне достаточно знать, что тебе хорошо, поэтому я и сказал, что хочу сделать подарок! — Он улыбнулся, обнял её покрепче, и она наконец решилась:

— Я... ладно, Леро. Если ты так уверен. — Она обняла его передними копытами поперёк груди, а задними обвилась вокруг ноги. Так они полежали с минуту, и Рэйнбоу наслаждалась теплом его тела. Наконец Леро помог ей перевернуться на спину, оберегая напряжённые крылья, и заботливо подложил подушку под голову.

— Тебе удобно? — спросил он, нависнув над ней, опираясь на локти, примерно как прошлым вечером. Она нервно кивнула, и он накрыл ладонью её щёку: — Не беспокойся. Помни, если что-то пойдёт не так — что угодно — просто скажи. Хорошо? — Она снова кивнула, уже увереннее, напомнив себе, что ему можно доверять.

В ответ на кивок он улыбнулся и опустился на неё сверху. Сейчас он оказался ниже, чем в прошлый раз: его голова на уровне её горла, а живот между задними ногами. Он принялся целовать и тереться носом об её шею, примерно как она сама делала накануне, и на неё это подействовало не хуже, особенно с учётом его чудесных нежных рук, снова оказавшихся под крыльями. Пегаска задрожала и задышала чаще.

Он начал медленно двигаться вниз, целуя и покусывая ей шейку, а руками продолжая ласкать летательные мускулы, и она внезапно и остро ощутила, как гладкая, чуточку пушистая кожа его живота скользит у неё между ног по нижнему краю вульвы. Это дразнящее чувство оказалось удивительно возбуждающим, и её крылья по-настоящему сильно напряглись. "Ладно, признаю, это действительно здорово. И, кстати, если всё опять будет как вчера, то это только начало!" — при этой мысли её сердце забилось быстрее.

Он неторопливо спускался всё ниже и ниже по её телу, покрывая поцелуями шею и грудь и оставляя там маленькие завитки в шёрстке от круговых движений языком. Ощущение почти безволосой кожи, скользящей по низу живота, тоже никуда не делось, но сейчас возбуждение нарастало медленно, не взлетая под потолок, как вчера вечером — чего, как заподозрила Рэйнбоу, он и добивался. Она дёрнулась и захихикала, когда его рот нашёл щекотливое местечко на животе. Здесь Леро приостановился; подняв руки, чтобы дотягиваться до крыльев, он принялся шарить губами по её животику, заставляя пегаску вздрагивать, извиваться и хихикать. Чувство было восхитительное, даже лучше, чем когда он щекотал её после их вчерашней борьбы.

Так он дразнил её довольно долго, и она слышала, что он смеётся вместе с ней. От щекотки возбуждение только усиливалось, и она почти удивилась, когда он всё-таки двинулся дальше. Ему стало неудобно дотягиваться до крыльев, и он убрал руки, но через миг это вылетело у пегаски из головы: он добрался до вымечка. Губы сомкнулись на сосочке внизу тугого, мускулистого живота, и её пронзило совершенно новое ощущение. Всё, что он сделал вчера — это один раз сжал сосочек меж пальцев, скользя рукой к промежности. Но сейчас он уделил её вымечку гораздо больше внимания, губами, зубами и языком, и оказалось, что она даже не представляла, насколько оно может быть чувствительным.

Он опять приостановился, облизывая и покусывая сосочки, иногда легонько посасывая, чтобы возбудить её посильнее. И о-о-ох, у него получалось, да ещё как. Рэйнбоу трепетала от наслаждения, сердце отчаянно колотилось, дыхание стало мелким и частым, перед глазами всё затуманилось, но ей было совершенно всё равно. Ладонь Леро поползла вниз, пальцы, как вчера, прошлись вдоль щёлки. Пегаска, дрожа, предвкушала момент, когда они скользнут внутрь.

Этот момент так и не настал. Закончив наконец с сосочками и оставив их почти болезненно чувствительными, влажными от слюны в прохладном утреннем воздухе, Леро передвинулся ещё ниже. "Неужели он сейчас... нет, не может быть, это делают только кобылки с кобылками. Я никогда не слышала, чтобы жеребец делал та-а-а-А!.." — она резко втянула в себя воздух. Голова человека оказалась прямо у неё между ног, уши прижались ко внутренней поверхности бёдер, и он занялся именно тем, о чём она подумала. Его губы коснулись намокших губок её вульвы, и даже это легчайшее прикосновение заставило пегаску дёрнуться всем телом. Губы Леро были ещё мягче, чем пальцы, и она не ожидала ничего подобного. Даже Сильвер Лайнинг такого не делала: Рэйнбоу решила прервать их свидание задолго до того, как они успели дойти до чего-то настолько серьёзного... тут в сознании пегасочки завертелся калейдоскопический вихрь: человек поцеловал её там, а затем пустил в ход тёплый, мягкий, влажный язык.

Рэйнбоу громко ахнула; возбуждение, до сих пор нараставшее плавно, рвануло вверх как ракета. Леро был нетороплив и нежен, но всё равно ощущение его губ и языка на самом интимном месте и внутри, когда язык проникал к ней в щёлку, было сильнейшим наслаждением, какое она вообще когда-либо испытывала. Руки Леро обвили её задние ноги, скользнули по животу и добрались до торчащих сосочков, гладя и легонько сжимая, ещё усиливая удовольствие.

Внезапно мысли Рэйнбоу резко сошлись в одну точку: она поняла, что не может сдвинуться с места.

Лёжа на спине вот так, с распластанными по кровати и до предела напряжёнными крыльями, она не могла развернуть переднюю половину тела. Леро, расположившийся между её задних ног, плечами подпирал бёдра, а руками полностью обхватывал круп. Задние копытца пегасочки слабо взбрыкивали в воздухе от сильных ощущений, и кроме этих подёргиваний она могла шевелить только передними ногами, от которых в такой позе всё равно было мало толку. По сути, она попала в ловушку, и, зная себя, приготовилась бороться с приступом клаустрофобии. Если всё станет совсем плохо, она попросит Леро её отпустить.

Один удар сердца спустя она осознала, что неподвижность её не беспокоит. Совсем. Напротив, она возбуждает. Тому, кто лишил её свободы, пегаска доверяла абсолютно и полностью, и знала на самом глубинном уровне, что он никогда и ни за что не причинит ей вреда. Они были любовниками всего один день, но близкими друзьями — уже несколько месяцев, и она знала его. Всё, что нужно — это сказать одно слово, и он её выпустит. И теперь, уверившись, что может в любую минуту освободиться, она понимала, что на самом деле не хочет этого.

Это было очень похоже на то чувство его острых клыков под язычком, только гораздо сильнее. Такой же восхитительный, сладкий намёк на опасность, причём она понимала, что это всего лишь иллюзорная, безопасная опасность — и в момент понимания новый всплеск возбуждения пронзил её, как разряд молнии в грозу.

Попытавшись пошевелиться у Леро в руках, Дэш почувствовала, что он держит её не так уж и плотно, и задумалась, не станет ли ей тем приятнее, чем меньше она сможет двигаться. Пегаска решила это выяснить.

— Э... ох... эй, — выдохнула она, заставив себя собраться с мыслями вопреки его языку, забиравшемуся всё глубже и выделывавшему внутри нечто невообразимое. — Можешь... о-ох... держать мне ноги... о-о-ох... покрепче? — Леро, не останавливаясь, поднял взгляд и посмотрел ей в глаза. Она почувствовала, как он слегка пожал плечами, поплотнее обхватил её бёдра и вновь сосредоточился на чудесах, которые вытворял у неё между ног.

Усилившаяся хватка лишила её последней свободы, не давая двигать крупом и шевелить задними ногами, даже несмотря на то, что человек начал увеличивать темп. Рэйнбоу попыталась извиваться под его языком, который то гулял по губкам вульвы и исследовал складочки там, где ноги соединялись с телом, то погружался в нежные глубины щёлки, и при этом Леро не забывал дразнить пальцами её сосочки. К изумлению и восторгу пегаски, ей не удалось сдвинуться ни на сантиметр, и это осознание ударило её словно током. Живот задрожал, задние копытца невольно взбрыкнули, а мышцы влагалища сжались в предвкушении мощной кульминации.

Человек внезапно снизил темп ласки, удержав Рэйнбоу на волосок от оргазма. Теперь он легонько целовал её, водил губами и языком по краешкам влажной щёлки и вокруг, продолжая плотно держать пегаску на месте. Она застонала, всё ещё во власти острого наслаждения, но в её сбившемся дыхании прорезалась нотка досады: он дразнил её, не давал ей испытать пик удовольствия, и она как раз собралась высказать это вслух, когда Леро столь же внезапно закончил дразнить.

Его губы так плотно прижались к кобылкиному естеству, что Рэйнбоу ощутила за ними гладкие, твёрдые зубы. Она едва успела подумать "вот сейчас!..", прежде чем его язык ринулся вперёд, проник властно и глубоко, изогнулся словно маленькое щупальце и обежал каждый сантиметр её нежной влажной пещерки. Долгожданный оргазм захлестнул её, все мускулы напряглись, а мир перед глазами рассыпался в многоцветную радугу. Всё вокруг кружилось в вихре цвета и наслаждения, но она остро чувствовала, как кончик языка скользит дальше, нащупывая особую точку, которую человек нашёл прошлой ночью.

Даже содрогаясь в экстазе, она не могла пошевелиться, что само по себе сделало оргазм сильнее, чем те, вчерашние... а потом Леро нашёл свою цель — то самое местечко где-то внутри, заставлявшее её вчера вздрагивать всякий раз, когда он до него дотрагивался. Второй оргазм обрушился на пегасочку ещё до того, как закончился первый; сильный, влажный язык нежно прошёлся по этой заветной точечке, отчего Рэйнбоу показалось, что её закрутило и куда-то понесло, словно листик в бурю. Как только второй начал ослабевать, язык снова изогнулся и прогулялся по стенке пещерки, вызвав новый полновесный оргазм, опять затмивший собой предыдущий.

Рэйнбоу понятия не имела, сколько раз это повторилось. Невероятные, пронзительные волны экстаза захлёстывали пегасочку одна за другой, в то время как её друг крепко держал её, скользя языком туда-сюда и вокруг того чудесного местечка.

Казалось, прошли часы, прежде чем всё закончилось. Удивительные, волшебные часы, и пегаска знала, что они ещё вернутся к ней в восхитительных снах, которые будут лишь слабыми отголосками настоящего. Но наконец Леро остановился, ослабил хватку на её бёдрах и поднял голову. Рэйнбоу дышала так, словно только что проскакала галопом десяток километров, вся дрожала, заливалась потом, её тело и особенно низ живота ныли от бесчисленных мышечных спазмов, и она осознавала, что это было фантастическое переживание. Леро улыбнулся ей, с его подбородка стекла капелька слюны (или не слюны) и упала ей на промежность; пегаска почувствовала, как она медленно сползла вниз и растеклась по основанию хвоста.

— Ну как, Дэш? Понравился подарок?

Она всё ещё задыхалась, и смогла только беззвучно рассмеяться в ответ. Прошла почти минута, прежде чем Рэйнбоу отдышалась достаточно, чтобы проговорить:

— Хах, по-моему, хах, это был лучший, хах, подарок, хах, какой я, хах, вообще получала. — "Я счастлива с ним, он делает мне невероятно хорошо, я доверяю ему, я люблю его, а главное — он меня тоже любит, — думала она, на минутку опустив веки и всё ещё тяжело дыша. — О Селестия, я что, умерла? Это рай? Если нет, то я тогда не знаю, как в раю может быть ещё лучше".

Она снова открыла глаза и увидела, что Леро смотрит на неё, по-прежнему улыбаясь.

— Хм, кажется, тебе неплохо бы принять душ, — заметил он, и Рэйнбоу опять рассмеялась.

— Если подождёшь пару минут, можем пойти вместе, — игриво ответила она. Впрочем, это была не шутка: ей и правда нужно было немного времени, чтобы прийти в себя.

— Отдыхай сколько хочешь, Дэш. — Он нежно погладил её по щеке, и через сердце пегасочки вновь прокатилась волна любви. Рэйнбоу закрыла глаза, сморгнув выступившие слёзы, и прижала его ладонь к щеке передним копытом. Мир был прекрасен, и ей пока не хотелось никуда идти.

* * *

Конечно, они не могли валяться в постели вечно. Через некоторое время Леро поднялся и двинулся в ванную, а Рэйнбоу, уже успевшая отдышаться, направилась следом. Они вместе залезли под шелестящие струйки душа и любовались друг другом: их тела стали гладкими и блестящими от воды. Человек заметил, что Рэйнбоу то и дело поглядывает ему между ног, и почувствовал, что начинает возбуждаться от её взглядов и от того, как вода катится по её мускулистым ногам и крупу, заставляя блестеть трёхцветные молнии на бёдрах. Наконец пегаска облизнула губы и проговорила:

— Знаешь, Леро... это было очень, очень здорово — то, что ты ртом делал.

Он улыбнулся:

— Хорошо, я рад, что ты получила удовольствие.

— Ага, ещё какое. — Она шевельнула бровью. — Как думаешь, а тебе понравится?

— Понра... — прежде чем он успел договорить, она быстро пригнула голову и лизнула головку его члена. Её язычок был таким мягким и ловким, что у человека едва ноги не подогнулись.

— Ага, похоже, нравится, — лукаво улыбнулась Рэйнбоу. — Я слышала, что жеребцы такое любят, только сама никогда не пробовала, но хочу сказать, что от твоего языка мне было офигенно приятно. Так что сядь и дай мне тоже попробовать.

Он заколебался; тогда она встала на дыбы, положила передние копыта ему на плечи и легонько пихнула, прислонив спиной к стене ванной. Её мокрое тело прижалось к нему, и человек почувствовал, как его поднявшийся член скользит по влажной, гладкой шёрстке её тугого животика.

— Ну давай же, — шепнула пегаска ему на ухо, щекоча его мягкими губами, — ты уже был сверху вчера и сегодня утром. — Она страстно поцеловала его, запустив в рот язычок, затем отстранилась и с ухмылкой заглянула в глаза из-под мокрой огненно-красной чёлки. — Моя очередь.

Она осторожно толкнула Леро вниз, усадив на пол, и его член неловко уставился в потолок. Затем пегаска улеглась на его скрещённые голени, прижав их к полу, и легонько погладила передним копытом мошонку, отчего человек дёрнулся. Рэйнбоу рассмеялась:

— Ладно, поехали. Постарайся продержаться подольше.

Пегасочка высунула язычок и медленно, неторопливо лизнула его член, прогулявшись кончиком языка от яичек до самой головки. Человек задрожал и напрягся. С женщинами ему такого делать не доводилось, и Леро боялся, что кончит раньше времени. Он всё ещё был здорово возбуждён от того, как бурно она реагировала на его "подарок".

Рэйнбоу явно не собиралась облегчать ему задачу. Закончив лизать, она озорно улыбнулась и нагнула голову, покрывая головку члена быстрыми, почти невесомыми поцелуями. Не успел Леро прийти в себя, как почувствовал, что её сомкнутые поначалу губки приоткрываются и соскальзывают по члену вниз. Продолжая опускать мордочку, пегаска подняла взгляд наверх и блеснула глазами при виде его реакции. Её крылья расправились, показывая, что она тоже завелась, и вода каскадами полилась с прекрасных голубых перьев. Остановившись на полпути, Рэйнбоу так же медленно двинулась обратно. Её нежные губки скользили легко, оставляя за собой тёплую плёночку слюны, и на долю секунды человек подумал, что она не собирается продолжать.

Вместо этого она, ещё раз улыбнувшись ему одними глазами, снова начала опускать голову, медленно погружая его член в рот, но теперь щекоча язычком снизу. И опять она остановилась примерно на середине длины, её язык волнообразно двигался, прижимая головку члена к нёбу и возбуждая ещё сильнее. Чувство было восхитительное, и она немного задержалась так, прежде чем вновь отступить.

Но и сейчас она не выпустила его изо рта. В тот момент, когда её губы оказались на верхней части головки, Рэйнбоу принялась качать головой вверх-вниз, энергично работая губами и языком. Негромкие чмокающие и сосущие звуки, слышные сквозь шум воды, ощущение губ пегасочки на головке члена и вид её мокрой мускулистой попки, покачивающейся в том же ритме, чуть не заставили Леро кончить прямо сразу. Он всё же сумел удержать оргазм, но уже не знал, сколько ещё сможет сдерживаться.

Рэйнбоу снова сменила тактику. Её мордочка опустилась вниз... но теперь не остановилась, а двинулась дальше. Человек почувствовал, как головка скользит по её языку, упирается в заднюю часть рта... и через миг проникает в горло. Пегаска издала приглушённый давящийся звук, но продолжила движение, пока не коснулась нижней губой мошонки. Её мордочка и нос прижались к животу человека, член полностью скрылся у неё во рту и глотке, и Леро чувствовал, как её слюна капает ему на яички. Он дёрнулся, когда пегаска чуть качнула головой и сделала глотательное движение горлом и языком, словно пытаясь затянуть его пенис глубже. Леро отчаянно пытался думать о чём-то другом, и еле-еле сдержался, чтобы не кончить ей в горло, что, как он слышал, считалось грубым.

Несколько секунд она оставалась в этом положении, а затем медленно отодвинулась обратно. На этот раз она отпустила его полностью, уронив с губ на член несколько тёплых капелек, и закашлялась, пару раз сплюнув, чтобы избавиться от слюны, заполнившей рот.

— Что-то не так? Я думала, ты кончишь, когда я это сделаю! — заявила она, склонив голову набок и не давая человеку встать.

— Я... слышал... это невежливо, — выдохнул Леро, радуясь, что смог удержаться.

— Оу, как мило, — хихикнула Рэйнбоу и снова закашлялась. — Уф, кажется, я всё равно что-то делала неправильно, меня едва не стошнило. Не сильно эротично вышло бы, — ухмыльнулась она, и человек рассмеялся. — Ну, раз уж мы начали, я не хочу, чтобы ты весь день ходил с яйцами на взводе, так что... — она встала на ноги, но прежде чем Леро успел подняться, поставила копыто ему на грудь, удержав на месте: — Не-а! Мы ещё не закончили!

Закинув передние ноги человеку на плечи и подтянувшись, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, пегаска раздвинула задние ноги и оседлала его. Изогнув шею, она тщательно примерилась и опустила бёдра, скользнув копытами по мокрому кафелю. Леро подавил стон, почувствовав, как его член проникает в тесные, влажные глубины, а Рэйнбоу довольно хмыкнула.

— Вот так, — широко улыбнулась она. — Туда ты ведь кончить не против, верно? Быстро или медленно?

— Как тебе больше нравится. — Он изогнул бровь. — Раз ты сверху, ты и решай.

— Тогда быстро! — сверкнула она озорной улыбкой. — Пристегни ремни, сейчас будет гонка! — Она толкнула его спиной к стене и перенесла вес на широко расставленные задние ноги. Скользнув для пробы туда-сюда, чтобы выяснить, насколько свободно она может двигаться, не выпуская его, пегаска поймала взгляд человека, снова улыбнулась и принялась скакать вверх-вниз так быстро, как только могла. Она приподнималась, упираясь задними копытцами в пол, а передними — ему на плечи, и падала обратно, глубоко погружая в себя его член. При этом Рэйнбоу весело смеялась: ей явно нравилось быть наверху.

Леро пытался сдерживаться как только мог, желая, чтобы подруга тоже получила побольше удовольствия, но вскоре утратил контроль над собой. Его руки легли на её круп, ухватив ходящие ходуном крепкие, мускулистые ягодицы, и пегаска радостно взвизгнула. Прервав сумасшедшую скачку, она жадно поцеловала его, одновременно отираясь об него бёдрами. Задыхаясь и смеясь, она дышала ему в рот, губы, прижимавшиеся к его губам, изгибались в улыбке — и всё это вместе подтолкнуло его к самой грани оргазма, а когда она снова начала скакать, вытолкнуло за грань. Он сильнее вцепился ей в круп и потянул к себе, стараясь вонзиться в неё как можно глубже. Рэйнбоу опять рассмеялась и куснула его за ухо, в то время как он, войдя до самых яичек, мощными толчками выплеснул в неё семя, чувствуя, как оно немного вытекает наружу.

— М-м-м, — мурлыкнула она ему на ухо, всё ещё сидя на нём верхом и массируя плечи скользкими копытцами; её влажный хвост щекотал человеку мошонку. — Пожалуй, я даже не знаю, как приятнее: когда ты сверху или когда я. Будем меняться, пока не выясним. — Хоть он и выдохся, она продолжала медленно тереться об него бёдрами. Леро не возражал, наслаждаясь близостью её тела и падающими на них водяными струями.

— Не помню, говорила ли уже, — выдохнула Рэйнбоу ему в ухо через несколько секунд, — но я люблю тебя. Так сильно, что и словами не передать.

— Я догадался, — шепнул в ответ человек.

Она тихонько хихикнула, и он снова почувствовал её тёплое дыхание.

— Так и думала. Но всё равно должна была сказать. — Она опять легонько куснула его за мочку уха.

— И я люблю тебя, Рэйнбоу. Не знаю, почему я этого раньше не понял.

Она чуть вздрогнула и прижалась к нему ещё сильнее.

— Я не в обиде. — Немного отстранившись, пегасочка посмотрела человеку в глаза. Она улыбалась, но взгляд её был чуть затуманен. — Но... я ужасно рада, что ты... что ты тоже... — Рэйнбоу снова обняла Леро, прижавшись щекой к его щеке. — Мне с тобой очень хорошо, — добавила она настолько тихо, что он едва расслышал её, даже несмотря на близость.

— И мне с тобой, Дэш. И мне.

На этом они надолго замолчали, не чувствуя нужды что-то ещё говорить.

## Глава 4: Завтрак с друзьями

Этим утром Рэйнбоу Дэш собиралась позавтракать с Твайлайт и Эплджек. Немного поколебавшись, пегаска предложила Леро к ним присоединиться: она знала, что Твайлайт нравится его компания, а Эплджек относится к нему терпимо. Человек и земная пони вели себя по-дружески, однако друзьями всё-таки не были. Но Рэйнбоу и Леро только-только начали встречаться, так что она хотела как можно больше времени проводить вместе с ним. И, кстати, если подумать, это не очень отличалось от их обычного поведения.

Они договорились прийти поодиночке. Рэйнбоу не была уверена, что ей хочется, чтобы все пони знали о том, что она ухаживает за Леро. Межвидовые отношения были редкостью, и не то чтобы осуждались, но и не одобрялись повсеместно. Пегаска хотела сперва понять, как её друзья могут отреагировать, прежде чем вываливать на них нечто подобное. Леро согласился держаться в тени столько, сколько ей нужно, пояснив, что он, как пришелец из иного мира, очень мало знает об эквестрийской культуре, и более чем рад довериться её суждениям в таких вещах.

Пегаска встретилась с подругами в ресторане под открытым небом, который им всем нравился. Она очень старалась вести себя как ни в чём не бывало, но чувствовала внутри такую головокружительную лёгкость, что ей казалось, будто она парит над землёй, несмотря на сложенные крылья, и почему-то никак не могла перестать улыбаться. Воспоминания о вчерашнем вечере и сегодняшнем утре продолжали мелькать перед её мысленным взором, и Рэйнбоу с плохо скрываемым нетерпением ждала, когда же придёт её друг-человек. Она быстро объяснила Эплджек и Твайлайт, что пригласила Леро составить им компанию, под конец добавив: "Надеюсь, вы не против..."

— Замечательно! — просияла Твайлайт. — С ним всегда интересно поговорить.

— Никаких проблем, — пожала плечами Эплджек. — Он неплохой малый, хотя по мне так малость странный.

Они немного поболтали, Твайлайт восторженно рассказывала о новом любимом авторе, которого недавно открыла для себя, а потом нетерпеливый взгляд Рэйнбоу заметил её нового кольтфренда. Пегаска замахала крыльями и передними ногами, привлекая его внимание:

— Эй! Леро! Мы здесь!

Он помахал в ответ, улыбнулся ей, чем заставил её сердце подпрыгнуть, и пробрался к их столику, где его ждал свободный стул, который пегаска сумела "случайно" поставить рядом со своим. Ей хотелось обнять его и поцеловать, но, помня, что всем вокруг не стоит знать, что она за ним ухаживает, Рэйнбоу ограничилась обычным приветствием, легонько стукнув копытом об его сжатый кулак.

— Доброе утро, Дэш, — сказал Леро, усевшись. — Доброе утро, Твайлайт, доброе утро, Эплджек. Не в обиде за вчерашнюю игру, я надеюсь?

Земная пони фыркнула:

— Не. Вы нас честно уделали, без обмана. Давненько мы с Биг Маком не проигрывали, да ещё в одной команде. — Она прямо взглянула на него. — Но в другой раз вам так не свезёт.

— Это вызов? — вклинилась Рэйнбоу, и её красно-фиолетовые глаза сверкнули, встретив взгляд зелёных глаз Эплджек.

— Ага, — лаконично ответила та, сдвинув на затылок шляпу. — Мы требуем реванша, так что дело за вами.

— О, вы его получите. — Рэйнбоу пихнула Леро плечом. — Что скажешь, крепыш? Ты со мной?

— Определённо, — улыбнулся он, и её сердце чуть не растаяло. Пегаска встряхнулась, напомнив себе, что ей нужно скрывать свои чувства. Это должно быть легко, она же так долго этим занималась! Впрочем, улыбка Леро предназначалась земной пони и была слегка извиняющейся: — Но только не сегодня. Без обид, Эплджек, но я буду занят весь день. После полудня у меня смена у Алоэ и Лотос, плюс Клокворку нужна лишняя пара глаз с теми старинными часами, которые он чинит, а мои руки в таких делах как раз полезны.

Пони-фермер покачала головой:

— Проклятье. А я-то думала, это у меня работы много. Не перенапрягись смотри, Рукастый, — этим имечком Эплджек начала его величать вскоре после первой встречи, и оно стало их с Леро личной шуткой; другие пони почти никогда его не использовали. Рэйнбоу взглянула на оранжевую кобылку довольно хмуро: она понимала, что Эплджек не имела в виду ничего плохого, но всё-таки эта кличка казалась ей слегка унизительной.

— Прекрати звать его так, Эй-Джей. — Рэйнбоу почувствовала, как в ней пробуждается инстинкт защитницы. Она прекрасно знала, что Леро способен сам о себе позаботиться, но всё равно — кобылка должна защищать своего жеребца.

Эплджек моргнула:

— А что такого? Ему подходит, у него ж руки, и вообще...

— У него имя есть, знаешь ли, — чуть сварливо заметила пегаска.

Земная пони снова моргнула и открыла было рот, но Леро успел заговорить первым:

— Всё нормально, Дэш. Я ничего не имею против, и к тому же у себя на родине я был тем, что называется "на все руки мастер", так что прозвище вполне точное.

Рэйнбоу остыла. Ей оно всё равно не нравилось, но раз он не возражал, она готова была с этим смириться.

Их прервал официант, подошедший, чтобы принять у человека заказ. К тому времени как официант ушёл, Эплджек и Твайлайт смотрели на человека и пегаску с явным подозрением.

— Чтой-то с вами двумя сегодня не так, — заметила Эплджек. — Ведёте себя необычно. И тебя раньше не волновало, когда я его по прозвищу звала. Что стряслось?

Рэйнбоу виновато взглянула в сторону Леро, вдруг осознав, что поставила его стул совсем рядом с собой, и в результате он сидел гораздо ближе к ней, чем обычно. Ей это очень нравилось, но она понимала, что их близость, видимо, влияет на её жесты и мимику, и подруги это уловили. Человек и пегаска переглянулись, и быстрое движение его брови сказало ей: я разберусь.

Леро перевёл взгляд на Эплджек и спокойно спросил:

— Необычно? В каком смысле необычно?

Оранжевая пони прищурилась:

— Не пойму толком, в чём дело, но ты ведёшь себя как-то не так. — Казалось, её зелёные глаза впились Рэйнбоу прямо в душу, вопреки попытке человека отвлечь её вопросами. — И ты тоже, барышня. Колись, с чего это ты сделалась вдруг вся такая виноватая?

Под взглядом Эплджек пегаска нервно заёрзала и попыталась по примеру человека принять спокойный и невозмутимый вид, но когда она задумалась, как бы выкрутиться, её крылья невольно расправились.

— Э, ничего! В смысле, просто так! — выпалила она, прежде чем Леро успел за неё вступиться. "Отлично, Рэйнбоу. Просто верх находчивости".

Эплджек подняла бровь, но Твайлайт заговорила первой. Единорожка широко распахнула фиолетовые глаза и воскликнула:

— Рэйнбоу! Так ты наконец пригласила его на свидание?!

Эплджек смерила человека взглядом:

— Цветка не вижу. Он сказал "нет"?

— Блин, тише вы, не так громко! — простонала Рэйнбоу. Она быстро огляделась, но, кажется, никто не обратил внимания. Пегаска посмотрела на человека: — Эм, Леро... ничего, если я им скажу?

Тот пожал плечами:

— Я же говорил, это тебе решать, — тихо произнёс он. — Прости, что не сумел отвлечь Эплджек.

— Это я виновата, не ты, — фыркнула Рэйнбоу. Она немного помедлила, а потом наконец решилась рассказать подругам всю правду. — Ладно, хорошо, вы угадали. Мы... вроде как вместе. — Она прижалась к боку Леро, тот нежно обнял её, и пегаска в ответ накрыла ему крылом спину. Тепло объятий помогло ей справиться с неловкостью. — Я не хотела пока вам говорить, потому что такие межвидовые штуки... ну, в общем, я понимаю, что это вроде как ненормально.

Твайлайт широко улыбнулась и весело зацокала передними копытцами:

— Ой, как я рада за вас обоих! Я так и знала, что вы будете счастливы вместе!

Эплджек всё ещё не сводила с них пристального взгляда:

— Но ежели вы встречаетесь, то чего это он цветок не носит?

Рэйнбоу взглянула на Леро и заметила у него на лице тщательно скрытое замешательство.

— Э, мы не очень следуем традициям. — Она наклонилась и прошептала ему на ухо: "Обычно, когда кобылка начинает ухаживать за жеребцом, первое, что она делает — дарит ему цветок того же цвета, что её шёрстка. Если жеребец его надевает, это означает 'да'. Но вчера... ну, от всего, что тогда было... у меня всё вылетело из головы. — Она прикусила губу. — Прости, я, наверное, должна была это сказать сегодня утром... просто забыла".

Он тихонько усмехнулся: "Могу понять. Ты хочешь, чтобы я носил цветок?"

От его вопроса у Дэш потеплело на сердце. Мысль о том, что он согласен публично заявить об их отношениях, наполнила её таким счастьем и восторгом, что она едва сумела сдержать себя, а на её лице расцвела радостная улыбка. И тем не менее, потенциально это могло устроить им проблемы.

"Если честно, я не особо соблюдаю традиции. Давай пока вести себя тихо, крепыш. Ладно?"

"Меня устраивает", — шепнул он.

— Может, соизволите и с нами всё-таки поговорить? — раздражённо спросила Эплджек.

— Она, вероятно, объясняет ему, что значит "носить цветок", — вполголоса пояснила ей Твайлайт.

— В точку, Твай, — сказала Рэйнбоу. — Леро же не знает толком, как у нас отношения заводят, а я, эм... пропустила пару-тройку шагов. — Она потёрла копытом затылок. — Он мне только что сказал, что согласен носить цветок, но я думаю, нам лучше пока что не светиться. Многие пони в городе, ну... не поймут.

Леро, пожав плечами, добавил:

— Я не против держать это при себе. Как я уже говорил, я здесь чужак, и считаю, что Рэйнбоу лучше знать. — Протянув руку, он ласково взъерошил огненно-красную чёлку пегасочки, чем заставил её улыбнуться. Улыбка была чисто дружеской; этот жест вышел не столько чувственным, сколько товарищеским. Вообще, человек половину времени вёл себя как кобылка. Просто одна из девочек.

Эплджек покачала головой:

— Ну, это малость не по обычаю, но ежели вам хочется именно так, то спорить не буду.

— Спасибо, Эй-Джей, — тепло улыбнулась ей Рэйнбоу.

Леро тихонько хихикнул, и Эплджек вопросительно взглянула на него. Он чуть тряхнул головой, пояснив:

— Прости, Эплджек, я не над тобой смеюсь. Просто я только недавно осознал, что у наших видов гендерные роли почти во всём противоположные. — Он снова усмехнулся. — И я наконец понял, что мне сказала одна кобылка в первую неделю, как я попал сюда.

— И что же? — поинтересовалась Твайлайт.

— Ну, она остановила меня и спросила, что я делаю на улице, вместо того чтобы трудиться в поле или в спальне. — Он фыркнул. — Похоже, такая публика везде одна и та же.

У Рэйнбоу челюсть отвисла от изумления. В первую секунду его слова просто не хотели укладываться в голове, а потом перед глазами у пегаски всё покраснело — и вовсе не потому, что алая прядка из гривы опять стала слишком длинной. То, что кто-то отпустил про Леро такую шутку... было не смешно. Абсолютно. Это выбесило бы её даже вчера, когда они ещё были просто друзьями. Блин, она разозлилась бы, даже если бы при ней так пошутили над незнакомцем. А сейчас, услышав, что такое сказали её жеребцу, она жаждала битвы, и её крылья агрессивно вскинулись.

— Это кто тебе так сказал?! — прошипела пегаска почти в тот же момент, как Твайлайт ахнула: — Ты серьёзно?

Леро удивлённо взглянул на Дэш и заметил ярость, которую она излучала каждой линией тела. Человек не дрогнул; он знал её более чем хорошо, чтобы понимать, что её гнев направлен не на него. А если б и на него — она всё равно никогда бы на него не напала, и была уверена, что он это понимает.

— Эм... — протянул он, оглянувшись на Твайлайт и Эплджек. Обе кобылки выглядели недовольными и рассерженными, но отнюдь не настолько разъярёнными, как Рэйнбоу. Эплджек фыркнула:

— Не смотри на меня, сахарный. Здесь я на стороне Рэйнбоу Дэш: у поняши, которая такое сказанула, явно многовато зубов, и я со всем удовольствием помогла бы ей их малость проредить. — Она надвинула шляпу на глаза. — Блин, да если Рэйнбоу сама не сумеет ей хвост надрать, так я подсоблю. Хотя это навряд ли.

— В этом городе есть только две пони, которых я не смогу отлягать, если возьмусь всерьёз, — прорычала пегаска. — Одна из них сидит за этим столом, а другая никогда бы не сказала ему ничего подобного. — Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, она нежно положила копыто человеку на руку: — Ну же, крепыш, кто это был?

Он похлопал её по копыту второй рукой:

— Рэйнбоу, это неважно, правда. — Дэш заворчала без слов, выражая несогласие, а вслед за ней Твайлайт и Эплджек, но человек продолжил: — Heт, серьёзно. Я совершенно не обиделся, это было всего один раз, да ещё несколько месяцев назад. Мне это и запомнилось-то лишь потому, что я тогда очень сильно удивился, вот и застряло в памяти. Не думаю, что сейчас нужно затевать из-за этого драку.

Рэйнбоу испытала очень странное ощущение: у неё было тепло в груди от любви, и одновременно она скрипела зубами от злости.

— Гррр. Ну а я думаю, что нужно, раз про тебя сказали такую гадость!

— Это высказывание оскорбительнее, чем я думал? — поднял он бровь. — Ну, то есть, да, оно грубое, и за его обратную версию у меня дома тоже могли бы дать в морду, но мне всё-таки не кажется, что оно стоит драки спустя столько времени.

Рэйнбоу снова зарычала, но тут вмешалась Твайлайт:

— Сказать жеребцу, что он должен быть в спальне или в поле, подразумевая, что в других местах ему делать нечего? Да, это весьма оскорбительно. Это завуалированный намёк на старые недобрые времена, сразу после поражения Найтмэр Мун, когда принцесса Селестия ушла в затворничество, а также к эпохе до рождения принцесс и объединения Эквестрии. — Твайлайт перешла на лекторский тон. — Бывали периоды, когда с жеребцами обращались как с собственностью господствующего класса кобылок, их считали пригодными только для тяжёлой работы или... — она покраснела, — ...или... ну... как постельные игрушки, инструменты, чтобы делать новых кобылок. Я знаю, есть множество книг, в которых эти времена романтизируются или... или фетишизируются, — это слово Твайлайт произнесла с заметным отвращением, — но на самом деле они были весьма неприглядными. Сейчас всё много лучше. Как только принцесса оправилась от битвы с сестрой, она покончила с кругами, начавшими практиковать нечто подобное, и с тех пор подавляет любые попытки вернуться к старым обычаям, но диспропорция во власти между жеребцами и кобылками заметна по-прежнему; даже в наши дни редко можно встретить жеребца, занимающего влиятельную политическую или государственную должность.

— Интересно, — задумчиво отметил человек. — Почти что зеркальное отражение кое-каких неприятных моментов людской истории.

— Грр, мне наплевать на историю, меня заботит то, что сейчас! — объявила Рэйнбоу. — А сейчас так говорить нельзя!

— Она права, знаешь ли, — заметила Эплджек. — Ежели бы я услыхала, как кто-то такое Биг Маку сказал, сходу бы в лоб лягнула. Никому так про моего брата говорить не позволено. Блин, да скажи кто так про тебя, Рукастый, я бы, пожалуй, то же самое сделала. Это реально грубо.

Леро улыбнулся земной кобылке:

— Что ж, спасибо, Эплджек. Очень мило с твоей стороны.

Эплджек поёрзала на стуле.

— Слухай, я знаю, что мы не во всём с тобой сходимся, но я никому не дам вот так тебе хамить. И ты здорово нас выручаешь, когда на ферме что-то ломается. Не то чтобы ты мне не по сердцу, Рукастый, просто я тебя не всегда понимаю.

— Ну, как я и сказала, — вмешалась Рэйнбоу, — я забочусь о том, что сейчас, и о тебе, крепыш. — Он повернул к ней голову, и пегаска пристально посмотрела ему в глаза. — Какая бы пони это ни была, ей следует уяснить, что такое никому говорить нельзя. — Потянувшись вперёд, она легонько поцеловала его в губы и, по-прежнему не отводя взгляд, тихо добавила: — Особенно тебе.

Несколько долгих секунд они молча смотрели друг на друга, а потом Твайлайт прочистила горло. Заморгав и покраснев, человек и пегаска отвели взгляды, и Рэйнбоу виновато огляделась по сторонам.

— Мда, вот тебе и "не светиться", — пробормотала она, чувствуя, как у неё теплеют щёки. Кажется, никто в ресторане ничего не заметил, или все старательно делали вид. — Так держать, Рэйнбоу. — "Мне точно надо подучиться сперва думать, потом делать..."

Леро хихикнул:

— Как будто я против, Дэш. Мы примерно так всё это и начали, помнишь? — Она снова взглянула ему в лицо и увидела, что он улыбается. — И лично я очень доволен тем, как всё обернулось.

— Я тоже, — улыбнулась пегаска в ответ. Они отвернулись друг от друга, чтобы снова ненароком не начать целоваться, и Рэйнбоу посмотрела на подруг. Эплджек сидела, нетерпеливо подняв бровь и явно борясь с желанием закатить глаза, зато Твайлайт тепло улыбалась им обоим. Поймав взгляд пегаски, единорожка хихикнула:

— Прости, Рэйнбоу Дэш, но вы вдвоём такие милые!

Рэйнбоу опять вспыхнула:

— Э... рада, что ты так считаешь, Твайлайт! — Ей было приятно, что единорожка за них радуется. Но с другой стороны, Рэйнбоу никогда и не волновалась, что Твайлайт её не поймёт. В отличие от тех, кто поддразнивал её за эту влюблённость (хоть и беззлобно), Твайлайт, напротив, уже довольно долго подталкивала её к действиям. А что до Эплджек, то ей, наверное, было попросту немного неловко при виде нежностей между Рэйнбоу и Леро. Пегаска была уверена, что на месте фермерши чувствовала бы то же самое. Она знала, что разнежилась, но просто ничего не могла с этим поделать.

Их прервал официант, принёсший заказ. ("Наконец-то!") Где-то с минуту они молча отдавали должное завтраку, а затем человек заговорил:

— Должен признать, Дэш, я немного удивился, когда ты сказала, что Эплджек может победить тебя в драке.

Рэйнбоу изумлённо подняла глаза и проглотила очередной кусок:

— Что?.. Я никогда такого не говорила! Я запросто справлюсь с Эй-Джей!

— Угу, — поддержала её Эплджек. — Ежели всерьёз, то не хотела бы я по-настоящему драться с Рэйнбоу. В игре или на соревнованиях — да, я её уделаю когда хошь, но не в драке.

— Пфф. Да ладно, Эплджек. Я тебя и в любой игре одолею!

Нахмурив брови, Леро её перебил:

— Э, не хочу спорить, но Рэйнбоу недавно сказала, что в городе есть только две пони, которых она не может победить, и одна из них сидит за этим столом. Я решил, что ты говорила об Эплджек.

Земная пони фыркнула, а Рэйнбоу усмехнулась:

— Я имела в виду не Эй-Джей, — пояснила она. — Это Твайлайт! Она безумно могущественная, кажется, самый сильный единорог из всех, что я видела. Драться она толком не умеет, но у неё столько магии, что она просто размажет меня в лепёшку, что бы я ни делала. Ну, если только я не сброшу на неё что-нибудь или типа того.

— Но я не собираюсь с тобой драться, Рэйнбоу! — запротестовала Твайлайт.

— Конечно, Твай, — заверила её пегаска. — И я с тобой тоже, ты же моя хорошая подруга. И с Эплджек я тоже ни за что драться не буду, это всё разговоры типа "а что, если".

— Но я думал, Эплджек сильнее, чем ты, Рэйнбоу? Я знаю, ты быстрее неё, но тогда вы должны быть примерно наравне? — спросил человек.

Рэйнбоу пожала плечами:

— Ну да, может быть, если бы она потренировалась. Разница в том, что я училась драться, а Эплджек нет.

— Как будто у меня времени полно, — снова фыркнула фермерша. — А вот Рэйнбоу у нас эксперт, по-моему, в трёх боевых искусствах.

— Да, — кивнула та, — в двух пегасьих стилях и одном земнопоньском. Мне едва хватило силы, чтобы справиться с Дрожью Земли. Пока училась, огребла кучу растянутых мышц, один раз потянула сухожилие, но оно того стоило. В результате стала ещё сильнее, чем была. Удар Молнии и Шорох Перьев было гораздо легче учить. — Она потёрла шею. — После Дрожи Земли пыталась освоить Расколотый Камень, но для него у меня просто мало мускулов. Даже земные пони по большей части не справляются, но я всё равно решила попробовать. Хех, дело кончилось тем, что здорово поранилась при попытке. Ещё немного знаю Лезвие Ветра и Школу Вихря, но как следует их изучить не успела.

Однажды она даже участвовала в турнире, но повторять попытку не стала. На смешанных турнирах бились жёстко, и у земных пони и единорогов обычной тактикой было пытаться повредить противнику-пегасу крылья, чтобы лишить его способности к полёту и ограничить наземными приёмами пегасьего боя. Рэйнбоу вышла из турнира после победы во второй схватке, которая стоила ей вывихнутого левого крыла. Соревноваться было хоть и весело, но больно, и ради этого не стоило рисковать крыльями, что могло снизить её шансы когда-нибудь вступить в "Вондерболты".

Эплджек покачала головой:

— Пока мы с Рэйнбоу не познакомились, я и не слыхивала о пегасах, настолько сильных, чтобы сладить с приёмами земных пони. — Она смерила взглядом ухмыляющуюся пегасочку. — Подруга, ты прям-таки противоестественная.

— Ой, да ладно тебе, Эй-Джей, — рассмеялась Рэйнбоу, затем добавила с ноткой грусти: — Хотя ты права. Я всегда была ненормальной. Знаешь, после того как мама сбежала, а я начала подрастать, папа задумывался, его ли я дочка. Он никогда этого не говорил, но я знаю, что он об этом думал. Я даже жеребёнком была безумно сильной, почти как земная пони, а мои мама с папой оба пегасы. И родители их тоже были пегасы, так что я понятия не имею, откуда это взялось. — Она снова пожала плечами. — Я ещё не встречала пегаса сильнее себя. Только Дерпи хоть как-то приближается, а она, по-моему, на три четверти земная пони.

— Ты не ненормальная, Дэш. — Человек ласково погладил её по гриве, пропуская прядки между пальцев, и пегасочка подалась навстречу его руке; приятное ощущение прогнало нежеланные воспоминания. — Мы об этом уже говорили, помнишь?

— Я согласна, — вставила Твайлайт. — То есть, если ты ненормальная, то и я тоже. Вы с Эплджек только что обсуждали, какая я сильная, так что если сила делает тебя ненормальной, то это и ко мне ведь относится?

— Не, с тобой по-другому, Твай. Ты просто, ну, самая единорожистая из всех единорогов. Но я поняла, что ты хотела сказать. — Она поймала взгляд человека. — И что ты хотел сказать — тоже. Спасибо. — Она почти, почти наклонилась, чтобы его поцеловать, но сумела вовремя удержаться.

Несколько минут они задумчиво молчали, вернувшись к еде, а потом Эплджек воскликнула:

— Постой-ка, но раз Твайлайт — одна из тех, кто может тебя сделать, то кто другая? Что-то мне никто на ум не идёт, по крайней мере в Понивилле!

— Хм? — пробормотала Рэйнбоу, оторвавшись от размышлений. — А, это Лира, подруга Бон-Бон.

— Лира?.. — переспросила Твайлайт. — Лира Хартстрингс? Единорожка?

— Ага, она самая. Зелёная шёрстка, золотые глаза, лира на Метке, — кивнула Рэйнбоу. — Переехала сюда из Кантерлота примерно в то же время, что и ты.

Твайлайт моргнула:

— Но как же она может тебя победить, Рэйнбоу Дэш?

Теперь Рэйнбоу настал черёд моргать:

— Она грандмастер Пути Покоя. Кажется, самый молодой за всю историю. Она может надрать мне задницу даже не шевелясь, разве что мне очень повезёт. Мне никогда не хватало терпения, чтобы доучиться до мастера; получала эксперта и начинала учить что-нибудь ещё. Выше экспертного уровня начинаются всякие там медитации-шмедитации; наверное, так и надо, но я от них просто засыпаю. — Посмотрев на обалдевшую Твайлайт, Рэйнбоу спросила: — Что, ты не знала? Лира училась у Кракхорна из Кантерлота. Она, пожалуй, одна из пяти или шести самых опасных пони в Эквестрии, причём считая принцесс.

Путь Покоя был практически единственным единорожьим боевым искусством. В других они и не нуждались, хотя некоторые единороги предпочитали учить вместо него наземные версии пегасьих приёмов. Именно из-за него Рэйнбоу порой немного жалела, что не владеет магией. В некоторых пегасьих стилях встречались заимствования оттуда (в своё время она решила учить Удар Молнии именно для того, чтобы лучше понять Путь Покоя: там были просто офигенные штуки), но только единороги могли освоить всё целиком.

— Ого, — сказал человек. — А я и не знал. Со мной она всегда себя вела очень дружелюбно.

Рэйнбоу хихикнула:

— Ага, про неё все так говорят. Само очарование, по ней никак не скажешь, что она может убить тебя в полсекунды с расстояния в три сотни скачков. Я понятия не имею, зачем она вообще научилась драться; она музыкант, и вряд ли ей нравятся драки так же, как мне. — Она игриво ткнула человека под рёбра: — А ещё, по-моему, она втюрилась в тебя почти так же сильно, как я. Как-нибудь попытаюсь свести вас поближе. Ты привлекаешь опасных кобылок, крепыш!

— Определённо, — согласился Леро, дожёвывая кусок помидора, и в ответ пихнул пегаску кулаком в крепкое нижнее плечо: — И я ничего не намерен с этим делать, Дэш. — Он рассмеялся, она присоединилась к нему, и подруги Рэйнбоу тоже захихикали. Пегасочка была очень довольна, что Твайлайт и Эплджек одобрили их отношения. Это позволяло надеяться, что остальные её друзья тоже их поддержат.

"Конечно, будь они против, это всё равно бы ничего не изменило, — подумала она, улыбаясь как дурочка своему новому кольтфренду и чувствуя, как сердце начинает колотиться сильнее, — но приятно, что они за нас рады".

## Глава 5: Перо

Повседневная жизнь Рэйнбоу и Леро на самом деле не особо изменилась. Они и так уже почти каждый день проводили всё свободное время вдвоём; главное отличие заключалось в том, что теперь они были вместе и почти каждую ночь.

А, и ещё у Рэйнбоу появилась новая подушка для послеполуденного отдыха. Как раз сейчас пегаска дремала, положив голову Леро на грудь. Человек, в свою очередь, лежал на диване и читал книжку, рассеянно поглаживая крыло подруги, которым она накрыла ему живот. Ощущение было очень приятное и удивительно расслабляющее. Рэйнбоу невзначай вспомнила досужие разговоры о руках человека и порадовалась, что они оказались неправдой: некоторые пони упорно утверждали, что достаточно дотронуться до его рук, чтобы его возбудить. Как она выяснила, это была полная ерунда, хотя если он уже был возбуждён, его можно было завести сильнее, например, покусывая пальцы. Но сейчас она не собиралась делать ничего подобного, просто лежала и слушала его дыхание, где-то между сном и явью, когда вдруг почувствовала в крыле лёгкое "дёрг!", и зуд, который беспокоил её почти неделю, исчез.

Рэйнбоу сонно моргнула.

— Ох, ну наконец-то. — Она зевнула и бросила взгляд на крупное голубое перо, которое озадаченный Леро держал свободной рукой. — Я уж начала думать, что оно никогда не выпадет. — Пегаска расправила крыло, наслаждаясь избавлением от чесотки. Перо собиралось вот-вот выпасть уже несколько дней, и ощущение молодого пёрышка, растущего под старым, начинало сводить с ума. Как же стало хорошо, что оно наконец закончилось.

— Эм, тебе оно нужно? — Леро взял маховое перо так, чтобы она могла его забрать. Рэйнбоу вытянула шею, собираясь ухватить перо и воткнуть в крыло, чтобы не забыть его, возвращаясь домой, но замерла на середине движения.

Пегасьи перья были особенными. Нет, не те мелкие контурные перья, которые покрывали большую часть крыльев — они ничем не отличались от птичьих. Но большие, маховые... они были другими. Даже сброшенные, они сохраняли в себе капельку магии. Например, они были невероятно лёгкими, даже для перьев, и весили в несколько раз меньше, чем птичьи того же размера. Ещё они были исключительно прочными, стойкими к повреждениям, и не портились. Вообще. Рэйнбоу вспомнила, как пару месяцев назад Твайлайт рассказала ей об археологической находке: группе пегасов, погибших в пещере и погребённых там, как выяснилось, почти на три тысячелетия. От них не осталось ничего, кроме рассыпающихся от древности костей... и маленьких кучек перьев, сохранившихся настолько хорошо, что археологи сумели точно определить по ним, сколько лет было каждому пегасу в момент гибели.

Большинство пегасов сохраняли выпавшие маховые перья, начиная с подросткового возраста; жеребячьи пёрышки не обладали такой неразрушимостью, как у взрослых. Одни придавали им мистическое значение, думая о них как о частичках своей души, и берегли их, чтобы перья сожгли на похоронах их владельца. Другие не ударялись в метафизику и хранили сброшенные перья просто потому, что таков был обычай. Дэш принадлежала к последним: для неё это была просто традиция, хоть и важная, одна из немногих, что она соблюдала. У Рэйнбоу дома в спальне стоял небольшой нарядный ларец, где лежали все маховые перья, которые она сбросила, кроме одного или двух, выпавших в бурю и улетевших неведомо куда. Этот ларец был единственной вещью, которую она забрала с собой из отцовского дома в Клаудсдейле, и все свежевыпавшие перья пегаска аккуратнейшим образом складывала в него. Впрочем, ларец был уже почти полон, и вскоре ей мог понадобиться новый.

Что её заставило заколебаться, прежде чем забрать перо — это древний пегасий обычай, на который она недавно наткнулась. С тех пор как Твайлайт приохотила её к чтению, Рэйнбоу увлекалась книжками про приключения, особенно героическими историями времён до античной эпохи и объединения Эквестрии. Благородные рыцари, побеждающие злобных феодалов, спасающие своих похищенных жеребцов из злодейских темниц, и так далее. Поскольку многие из этих книг были очень старыми, там порой упоминались традиции, уже отжившие свой век. До того как обычай земных пони дарить в знак интереса цветок стал общепринятым, пегаски часто отдавали жеребцу одно из своих сброшенных маховых перьев. Такой подарок воспринимался гораздо серьёзнее и ответственнее, чем цветок, и обозначал более... длительный интерес.

Правда, Рэйнбоу неприятно удивилась, когда обнаружила, что самые старые варианты обычая были довольно-таки отталкивающими. В древности, в эпоху городов-государств, это был способ обозначить, кто владеет этим жеребцом, и перья часто не просто носились, а прикреплялись намертво. К счастью, эта версия давным-давно забылась, и в её любимых книгах обычай расписывался как необычный и потрясающе романтический.

С такими мыслями она переводила взгляд от пера к лицу человека и обратно, прикусив губу, и наконец произнесла:

— На самом деле... т-ты можешь взять его себе, если хочешь. — Он склонил голову набок, и пегаска добавила: — Это... примерно как с цветком, — она мотнула головой, указав на голубой букетик, стоящий в бутылке на столе, — но немного, ну... серьёзнее. Это вроде бы... как отдать тебе частичку меня, — она чуть неловко пожала плечами, не сумев придумать лучшего объяснения. — Так сейчас почти никто не делает, но я об этом читала, и мне нравится идея. Но если не хочешь — то не надо...

Человек, осторожно держа перо, принялся его изучать.

— Вообще-то я думаю, что это прекрасный обычай, Рэйнбоу. — Пегасочка не смогла удержаться от довольной улыбки, а Леро спросил: — Мне нужно что-то делать, чтобы его сохранить? Страшно не хотелось бы его испортить, оно такое красивое...

Продолжая улыбаться, пегаска покачала головой:

— Не-а. Не волнуйся, их очень трудно повредить, и они вечные; на самом деле, оно меня саму переживёт. Ты правда согласен его взять?

— Конечно, если ты этого хочешь, — уверенно кивнул Леро.

Сердце Рэйнбоу забилось громче, отдаваясь в ушах, и она ответила:

— Да, хочу. Даже очень.

— Ну что ж... — Он отложил перо на грудь и ловкими пальцами быстро отделил одну прядку от своей спадающей до плеч гривы. Рэйнбоу зачарованно смотрела, как он проворно заплёл прядку в тугую косичку, свисающую прямо перед ухом. Завязав её, Леро снова взял перо, воткнул его кончик в косичку и улыбнулся пегаске: — Ну, как смотрится? Всё хорошо?

На миг лишившись дара речи оттого, что он собирался действительно носить перо, а не просто куда-то запрятать, она наклонилась и поцеловала его, и ощущение его мягких губ, прижавшихся к её губам, заставило сердце забиться ещё сильнее. Леро с жадностью поцеловал её в ответ, нежно гладя пальцами по краю ушка.

Разорвав поцелуй, Рэйнбоу чуть задыхаясь ответила:

— О да, всё очень хорошо. И я думаю, тебе идёт. — Она закусила губу. — Только... мы ведь пока что не хотим светиться, верно? А это, — она протянула копыто и погладила одновременно перо и его щёку, — будет, эм, довольно заметно.

— А я это учёл! — ухмыльнулся он. — Как насчёт такого: я буду носить твоё перо дома, а в остальное время оставлю вот это, — он тронул пальцем прядку, в которой держалось перо, — заплетённым как сейчас. Тогда, даже если само перо останется дома, со мной всегда будет местечко для него. Что думаешь?

— Я... я думаю... — Она отчаянно обняла его, наверное, даже чересчур крепко, но ей нужно было как-то передать всю силу переполнивших её чувств. — Я думаю, что я самая счастливая пони на свете. Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю, правда?

— Знаю, — сказал он и поцеловал её в макушку. — И не забудь, что я тоже тебя люблю.

## Глава 6: Текучая страсть

Пару недель спустя Рэйнбоу проснулась после самого приятного сна, когда-либо виденного в жизни. Она не помнила никаких подробностей, лишь тёплые волны наслаждения по всему телу. Пегаска потянулась с таким удовольствием, что даже мурашки по спине пробежали. Взмахом крыльев она разогнала по облачному дому ветерок, и ей вдруг захотелось, чтобы её кольтфренд-человек был здесь, и она могла бы по-быстрому с ним посексоваться. При этой мысли в голове у пегаски замелькали приятные фантазии, а по спине снова забегали мурашки; она закусила губу, представляя, как это было бы здорово.

А потом Рэйнбоу застыла, осознав наконец, что и как она чувствует. "О нет. Блин, я же в охоте". Рано или поздно это должно было произойти; с большинством кобылок такое случалось дважды в год, и её прошлый раз был примерно шесть месяцев назад. Но это было до крайности неудобно, и то, что теперь у неё был любовник, только осложняло положение. В ближайшую неделю ей будет довольно трудно с ним общаться; даже здесь, высоко в облаках, вдали от него, она не могла избавиться от мыслей о его члене, входящем в неё, о его руках и губах, бродящих по её телу... о, как же ей хотелось, чтобы он был там, внутри... А будь он ближе, эти фантазии стали бы ещё сильнее. Быть в охоте всегда означало огромные трудности с самоконтролем.

Рэйнбоу встряхнулась. Ей нельзя было бросаться на него. У неё была течка, а значит, она не могла заняться сексом с парнем без необратимых последствий.

Пегаска кинулась в ванную и залезла под самый холодный душ, какой только могла вынести. Этим утром они с Леро собирались встретиться, и ей нужно было суметь поговорить с ним, при этом не пытаясь содрать с него одежду и затащить на себя сверху. Даже стоя под ледяным водопадом, она продолжала вспоминать вкус его языка, ощущение его рук вокруг тела... "Ой-ёй, похоже, на этот раз будет тяжко, — подумала она, делая воду ещё холоднее. — Может быть, придётся обратиться к кому-то за помощью. Например, к Твайлайт. Она мне ещё должна".

Наконец она вышла из душа и отряхнулась, жалея, что пегасы не могут сильнее чувствовать холод. Впрочем, отчасти самоконтроль к ней вернулся. Такие приступы желания обычно были хуже всего, когда она только просыпалась... по крайней мере, ей хотелось так думать. Во время предыдущих течек у неё не было возлюбленного, и от этого всё могло стать ещё хуже. Рэйнбоу взглянула на часы на стене; скоро нужно было лететь к Леро. Торопливо растираясь полотенцем, она пыталась сообразить, как бы получше сказать ему, что ближайшую неделю или около того они не смогут спать вместе.

Пегаска застала человека, как раз когда он выходил из дома.

— Привет, Рэйнбоу, а ты рано! — воскликнул Леро, помахав ей рукой и улыбнувшись. — Чего это ты?

От этой улыбки у неё резко потеплело внизу живота, и пегаска на секунду закрыла глаза, сосредотачиваясь на самоконтроле.

— Привет, крепыш. У меня проблема, мы можем поговорить внутри? — Её голос звучал несколько отрывисто.

— Конечно, — ответил человек, озабоченно нахмурившись. Он открыл дверь, жестом приглашая Рэйнбоу войти первой. Она собралась с духом и прошла мимо, но не смогла удержаться, чтобы не потереться об его ногу, и это вызвало новую волну желания. Пегаска неожиданно порадовалась его странному табу на наготу: было гораздо легче справиться с ощущением скользящей по её боку и бедру ткани, чем голой кожи. Мягкой, гладкой кожи, едва покрытой короткими, тонкими волосками, чуточку солёной от пота на вкус...

"Прекрати это", — твёрдо сказала она себе, направившись в гостиную Леро. Хвост пегаски так и вилял туда-сюда, но она ничего не могла с этим поделать. Подождав, пока человек сядет, она сама уселась на кресло напротив дивана, достаточно далеко, чтобы они не могли друг до друга дотянуться, и заметила, что замешательство у человека на лице усилилось.

Глубоко вздохнув и не глядя ему в глаза, пегаска сказала:

— Я не смогу побыть сегодня с тобой, Леро. Прости. На меня свалилось кое-что, с чем надо разобраться. И ещё я не смогу у тебя ночевать где-то с неделю.

Он заморгал:

— Что?.. Почему? Я... Рэйнбоу, я что-то не так сделал?..

Пегаска нахмурилась:

— Что? Нет, ничего такого, дело в мне. — Она рискнула взглянуть ему в лицо, увидела там смесь растерянности и нарастающего болезненного страха, слишком хорошо знакомого ей самой, и у неё чуть сердце не разорвалось. "О богини, он думает, что я его бросаю!" Неожиданно её переполнило могучее желание броситься вперёд, запрыгнуть на диван рядом с ним, обнять его и поцеловать, чтобы всё стало хорошо. Увы, это была очень плохая идея: она отлично понимала, что не сможет ограничиться поцелуем. И всё-таки порыв был настолько силён, что у пегаски на секунду перехватило дыхание. Как же ей хотелось поцеловать его, сорвать с него одежду, прижаться всем телом к его гладкой коже и уверить, что всё в порядке...

"Соберись". Она моргнула и замахала копытом:

— Да нет же, нет! На самом деле я не хочу целую неделю спать по отдельности! Ради Селестии, это всё равно что перья себе выдёргивать!

Леро недоумённо нахмурился:

— Эм. Ладно. Тогда, может, объяснишь мне, в чём дело?

— В том, что всё, о чём я сейчас могу думать — это чтобы прыгнуть на тебя, раздеть и заниматься любовью снова, и снова, и снова, — объявила она, взмахивая крыльями. — И именно этого мне делать нельзя, потому что я в охоте! Гррр! — Она закрыла копытами лицо. — Я не хочу детей! А если мы сейчас займёмся сексом, у меня будет жеребёнок! Но мне так хочется, чтобы ты был во мне, чтобы ощутить, как ты двигаешься, и... ммм... — Её бёдра от желания заелозили по креслу, а в голове всё заволокло туманом. Пегаска хлопнула себя копытом по лбу. — Грр! Видишь, о чём я? Мне сейчас даже говорить с тобой трудно, это полный конец! Конец... — Она помотала головой. — Эта течка особенно сильная. Я, наверное, просто засяду дома, пока она не пройдёт, но если станет совсем плохо, мне придётся просить, чтобы кто-то из подруг меня выручил.

Человек задумчиво провёл рукой по шёрстке у себя на подбородке:

— А я могу тебе как-то помочь? Ну, там, например, найти или сделать что-нибудь вроде презерватива...

— Презерватив — это штука, которая надевается тебе на... на твой... — её взгляд скользнул к его промежности, и пегаске пришлось сделать усилие, чтобы поднять глаза обратно. Леро однажды рассказывал ей о том, как люди занимаются сексом, и несмотря на все неудобства, которые причиняла течка, Рэйнбоу думала про себя, что не знать, когда у тебя период, было бы гораздо хуже.

— Угу. Удерживает... эм, жидкость внутри.

Пегаска покачала головой:

— Нет, это не поможет, только ухудшит. Без... эм... впрыскивания... — у неё в голове вдруг вспыхнуло ярчайшее воспоминание о том, каково это — чувствовать, как его семя вливается в неё, тёплое, липкое, клейкое ощущение глубоко внутри... она прочистила горло, пытаясь сохранить ясность мысли. — Без впрыскивания ничего не выйдет, я лишь ещё сильнее распалюсь. Иначе бы я просто взяла огурец, и никаких проблем. Если так пойдёт дальше, мне придётся через пару минут лететь искать какую-нибудь пони, у которой есть студень, иначе дело кончится тем, что я вломлюсь сюда и буду трахать тебя до тех пор, пока мы с тобой с ног не свалимся, а мне бы этого совсем не хотелось.

Леро поднял бровь. "Какой-то он чересчур спокойный, учитывая ситуацию", — подумала пегаска.

— Студень?.. То есть, тебе может помочь еда?

— Еда?! — изумилась Рэйнбоу. — Да какое отношение еда может иметь к студню?.. — Все догадки, приходившие ей на ум, были потрясающе извращёнными, и она прекрасно знала, что Леро ничего подобного не нравится. Они уже обсуждали друг с другом свои фантазии, и он ни о чём таком и близко не говорил.

— Эм, может, тогда тебе стоит объяснить, что такое студень.

— Что, правда? — Он кивнул. — Э... студень помогает кобылке в охоте. Остужает её немного, понимаешь? — Она потёрла копытом затылок. От этого разговора легче не становилось. Кроме шуток. — Это... в общем, фальшивый резиновый член, который пристёгивается на пони, ещё там внутри есть солёная вода, и кобылка, которая его носит, может прыскать этой водой из конца, сжимая зубами грушу. Если всё сделать правильно, то становится полегче на час или два. У Твайлайт такой есть, и я, наверное, попрошу её мне помочь, она должна мне с прошлого раза, когда сама была в охоте.

Человек странно взглянул на неё:

— Ты же вроде говорила, что кобылки — это не твоё?

Она искренне удивилась:

— Э?.. Ну да. А, погоди, я поняла, что ты подумал, но студень не считается. На самом деле, это даже не секс. Это просто... то, что друг делает для друга, понимаешь? Быть в охоте ни разу не приятно, если не хочешь детей, и кобылки помогают друг другу, когда становится совсем тяжело. Он не всегда бывает нужен, но уж если припрёт, то... — Она, не договорив, пожала плечами. — Это не идеальная замена, потому что ощущения не совсем те, но немного всё-таки помогает.

Леро принял задумчивый вид.

— Дэш... так значит, суть проблемы в том, что тебе хочется секса, но ты не хочешь забеременеть, верно?

"Хочется" — это было ну очень мягко сказано, но она лишь коротко кивнула:

— Да.

— Эм, а тебе не приходило в голову, что ты, возможно, не можешь от меня забеременеть? — Глаза Рэйнбоу широко распахнулись. Нет, об этом она не подумала. — Я хочу сказать, мы же абсолютно разные виды. Я знаю, что у людей двадцать три пары хромосом, всего сорок шесть, и если у тебя число другое, то нам с тобой практически невозможно иметь потомство. И это ещё не считая того, что в моей сперме, скорее всего, нету нужных энзимов, чтобы...

— Стой! — воскликнула Рэйнбоу, прижав копыта к ушам. — Не говори ничего про сперму! — Она посмотрела на него чуть безумным взглядом. — Слушай, я сейчас очень, очень быстро слетаю посоветуюсь с Твайлайт. Если она скажет то же, что и ты... эм. — До неё вдруг дошло, что он, может быть, не захочет заниматься любовью с одержимой страстью кобылкой. — Если она согласится с тобой, ты... не против залезть на меня? Или я на тебя, и-или ещё как-нибудь? — Ей так начала нравиться его любимая поза "живот к животу", что даже в этом состоянии она представила именно её. Толкнуть его на кровать, сесть верхом, обвив задними ногами, передними упереться в грудь и... "Блин, Рэйнбоу, у тебя мысли как у насильницы. Держи себя в копытах!"

— Конечно не против! — ответил он с готовностью, от которой у пегаски фланки затрепетали. — Я что, хоть когда-нибудь возражал?

"Он прав", — подумала Рэйнбоу, усилием воли прогоняя из головы очередную картинку. Он всегда с готовностью откликался, когда она к нему подкатывалась. И даже охотно соглашался на эксперименты, иногда удачные, иногда не очень.

— Ладносейчасвернусьпока! — торопливо проговорила она, вылетая за дверь, и быстро, почти дрожа, помчалась к Твайлайт. Хотелось бы, чтобы он оказался прав. Очень хотелось бы. Считалось, что секс в охоте — самый лучший, какой только может быть у кобылки; блин, Рэйнбоу даже со студнем было довольно приятно, хотя при других обстоятельствах это вряд ли могло доставить удовольствие.

Она приземлилась перед входной дверью дома Твайлайт и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться и унять дрожь нетерпения. К её удовлетворению, у неё получилось, и пегаска спокойно постучала.

Дверь отворилась.

— Да, чем мо... о, привет, Рэйнбоу Дэш. Чудесное утро, правда? — Единорожка присмотрелась к подруге. — Ты выглядишь немного измотанной... всё хорошо?

— Всё просто потрясно! Или, э, всё будет потрясно, если это верно. Если нет, то будет не очень потрясно. Блин-блин-блин, я надеюсь, это верно, потому что это будет офигеть как потрясно! — ответила Рэйнбоу, улыбаясь до ушей и понимая, что говорит совсем как Пинки, но ей было без разницы.

Твайлайт непонимающе моргнула:

— Л-ладно, с толку ты меня сбить сумела. Может, начнёшь с начала?

Рэйнбоу рассмеялась с еле заметными истеричными нотками:

— Да, конечно. Во-первых, я сегодня проснулась и поняла, что я в охоте...

— О небо! — воскликнула Твайлайт. — Сильная течка?

— Угу, очень, — честно ответила пегаска. — Самая сильная, какую я только помню. Вообще не могу перестать думать о сексе. — У неё в голове вспыхнула новая фантазия, и она мысленно растоптала её всеми четырьмя копытами. "Блин, Рэйнбоу, ты начинаешь думать как извращенка. И потом, Твайлайт вряд ли согласится быть третьей. Да какого сена, тебе же вообще кобылки в этом смысле не нравятся!"

Твайлайт пристально разглядывала пегаску. В другой раз Рэйнбоу, наверное, покраснела бы от стыда, решив, что единорожка как-то узнала, о чём она думает, но сейчас ей было всё равно.

— Ну... хорошо. Но тогда чему ты так радуешься? Я думала, ты не хочешь жеребят!

— Не хочу! Но в том и дело! Ты ведь помнишь, с кем я встречаюсь? — Твайлайт кивнула. — Ну так вот, я объяснила ему всё, сказала, что собираюсь спрятаться на недельку, а он сказал, что раз мы разных видов, то очень возможно, что у нас не может быть детей! — Рэйнбоу восторженно улыбнулась. — Так что я решила спросить тебя для верности, но по мне так звучит логично!

Лицо Твайлайт осветилось пониманием:

— А! Ясно! Ого, — сказала она с лёгкой завистью, — ты тогда сможешь заниматься сексом в охоте и не беспокоиться о беременности. Это здорово. — Единорожка задумчиво потёрла копытом подбородок. — Ну-у... я понимаю, что это, возможно, глупый вопрос, но ты что-нибудь знаешь о его генетической структуре?

— Эм... да! Когда мы с ним об этом говорили, он сказал, что у него... э, кажется, двадцать три? Или двадцать четыре... пары хромомомосом или вроде того. — Рэйнбоу честно пыталась слушать, когда Леро это объяснял, но потом он упомянул сперму, и всё остальное у неё вроде как вылетело из головы.

Твайлайт воззрилась на неё с недоверием:

— Постой, ты серьёзно?.. Всего сорок шесть хромосом?

Пегаска моргнула:

— Я не уверена, может, сорок восемь. А что? У нас их сколько?

— У нас шестьдесят! — объявила единорожка. Рэйнбоу почувствовала, как её лицо расплывается в широкой улыбке, а её подруга продолжила: — Если у него и вправду сорок шесть, то он почти наверняка абсолютно прав: у вас с ним никак не может быть никакого потомства.

Рэйнбоу очень захотелось убедиться, что она расслышала Твайлайт правильно:

— Значит... мы можем заниматься сексом, и я не забеременею?

Лавандовая единорожка кивнула:

— Я уверена, так и есть! — Она помедлила. — Послушай, Рэйнбоу, я давно хотела спросить... каково это? — Она покраснела. — Ну, знаешь... с другим видом?

— Просто любопытно, да, Твай? — хихикнула пегаска, удерживая себя, чтобы не помчаться сейчас же к своему кольтфренду. — Ну, скажем так. Я всегда слышала, что секс бывает гораздо лучше, когда ты в охоте. Так вот, я не представляю, как это вообще возможно, и если это правда, то я немного боюсь, что у меня тогда совсем мозги сгорят! Но не до такой степени боюсь, чтобы не попробовать.

Брови Твайлайт поползли вверх.

— Настолько хорошо?

— Лучше, — счастливо вздохнула Рэйнбоу. — Ты ведь в курсе, что первый секс с новым парнем обычно бывает быстрым и не особо приятным? — Твайлайт, помрачнев, кивнула. — Так вот, знаешь, что было в наш первый раз? Я кончила четыре раза. Четыре. И с тех пор он ещё больше наловчился.

У Твайлайт отвисла челюсть, а глаза чуть остекленели:

— Э... послушай, а, эм... можно будет его у тебя одолжить, когда я в следующий раз буду в охоте?

Пегаска беззвучно захихикала:

— Сама его спроси. Он говорил, что не против, если за ним будут ухаживать другие кобылки, но, по-моему, никто ещё не пытался. О, и у него почти нет меха, так что кожа вся мягкая и гладкая. Очень сексуально, кстати. А про руки я вообще молчу. О да! — Она снова хихикнула. Не будь Рэйнбоу по уши в охоте, она бы сейчас покраснела как помидор. — Они лучше всего. Только вот штучка у него немного странноватой формы; он вроде как заострённый на конце, а не плоский. Но у меня от этого никаких проблем. — Она огляделась, убедившись, что никого нет поблизости, и наклонилась поближе к единорожке: — А ещё, представляешь, у него есть сосочки!

Твайлайт моргнула от удивления:

— Но я думала, он самец!

— О, и ещё какой, — хихикнула Рэйнбоу. — У человеческих жеребцов есть сосочки, как у кобылок. Он говорит, они не работают, но они у него есть! А, и они высоко на груди, что тоже странно. — Она снова неприлично захихикала, но прежде чем Твайлайт успела сказать что-то ещё, пегаскино нетерпение наконец взяло верх над вежливостью, и Рэйнбоу развернулась вокруг хвоста: — Мне надо лететь, Твай. Если я тебе понадоблюсь, то буду занята. Где-то с неделю. Пока! — и радужногривая спортсменка взмыла в небо, не дав подруге вставить хоть слово.

Она мчалась к дому Леро, наслаждаясь ощущением ветра, обтекающего крылья. Приземлившись перед дверью и подняв небольшой вихрь, пегаска торопливо вошла внутрь. Её друг-человек оторвал взгляд от книги и поднял бровь:

— Ну и что сказала Твайлайт?

Не спеша, полуприкрыв глаза, она подошла к нему, встала на дыбы, положив передние копыта на плечи, и посмотрела прямо в лицо:

— Она сказала, что ты был прав. Я не могу от тебя забеременеть. — Пегасочка поцеловала его, медленно и с наслаждением, пустив в ход язычок. — И сейчас мне очень, очень нужно, чтобы меня хорошенько оттрахали. — Его брови поползли вверх, и она добавила: — Ну же, пошли в кровать.

Леро удивлённо моргнул. Рэйнбоу помнила, что обычно действовала не настолько решительно, когда дело касалось секса (она очень боялась показаться навязчивой), но, кажется, это его не беспокоило. Человек отложил книгу, и пегаска слезла с него, чтобы дать ему встать, при этом невзначай погладив его копытом между ног. Когда он оказался на ногах, она аккуратно ухватила его зубами за руку и потянула в сторону спальни. Леро, хихикнув, послушно пошёл за ней, и Рэйнбоу воспользовалась случаем, чтобы провести язычком по его пальцам у себя во рту. Ощущение гладкой, чуть солоноватой кожи заставило её сердце забиться быстрее. Ожидание было почти мучительным.

Возле постели Леро остановился, а пегаска запрыгнула на неё сверху. Поднявшись на задние ноги (и на миг порадовавшись, что вот так, стоя на кровати, она была выше него), Рэйнбоу обняла Леро за шею и снова поцеловала, глубоко и жадно. Он чуть нервно засмеялся; она понимала, что немного торопит события, но ничего не могла с собой поделать. Если он попросит, она снизит темп, а пока что... Быстро извернувшись всем телом, пегаска сбила человека с ног и бросила на кровать, а сама упала сверху, хихикнув при виде его слегка обалделой физиономии.

— Ну давай, — выдохнула она, — раздевайся.

— Есть, мэм! — ответил он, блеснув глазами. Ему что, нравилось, когда она вела себя настойчиво?.. "Потом спрошу". Она помогла ему раздеться, в процессе случайно надорвав рубашку. Он начал было снимать штаны, но пегаска спрыгнула на пол, вцепилась зубами в пояс штанов и сдёрнула их одним взмахом головы. Она и не заметила, как её крылья успели до предела напрячься, что обычно случалось только после прямых ласк, которых пока не было и в помине. Леро попытался приподняться, но Рэйнбоу запрыгнула обратно и прижала его к кровати передним копытом:

— Нет уж, крепыш! На этот раз безо всяких игр. Лежи так и дай мне секунду. — Задыхаясь от нетерпения, она оглядела его обнажённое тело, распростёртое на одеяле. Его член начал твердеть, но пока явно не был готов войти в неё. "Сейчас исправим". Она наклонилась и медленно провела язычком по нижней стороне члена, от яичек до самого кончика. Человек напрягся и чуть выгнул спину, когда она взяла в рот головку. Пегаска пару раз быстро качнулась вверх-вниз, скользя по пенису губами и при этом глядя Леро в лицо. Член с приятной быстротой удлинялся у неё во рту, становясь восхитительно твёрдым, и у неё в голове мелькнула чуть безумная мысль: не останавливаться. Держать его вот так и ласкать сильно и быстро, пока он не кончит и не наполнит её рот чудесным липким теплом, стекающим в горло.

Она сдержала этот порыв, понимая, что ощущение семени во рту будет ничем по сравнению с выплеском его во влагалище, когда он проникнет к ней в самую глубь и впрыснет туда клейкую жидкость. Пегаска отвела голову, и покрытая слюной головка члена гордо уставилась вверх.

Рэйнбоу сменила позицию, снова толкнув человека на спину, когда он попытался подняться. Она расположилась сверху, упёршись передними ногами в грудь Леро, прижав его к постели, а задними оседлав на уровне живота так, чтобы кончик члена упирался ей в вульву. Бёдра свело от предвкушения; ей по-настоящему нравилось верховодить. Обычно для неё не было особой разницы, кто из них сверху, она любила и так и эдак, но сейчас быть главной очень, очень сильно её завело. Ухмыльнувшись, она начала скользить бёдрами вниз по животу человека, не оставив его члену никаких других путей, кроме как внутрь себя. Пегаска сжала мускулы, стараясь сделаться как можно более тесной, и смаковала растущее чувство предвкушения, пока головка всё сильнее вжималась в её стиснутую щёлку. Наконец её сопротивление было сломлено, и член Леро вошёл через внешние губки во влагалище; он скользил почти без трения благодаря слюне и её собственной смазке, и пегасочка тихонько застонала, наслаждаясь. Обычно Рэйнбоу не особенно шумела во время секса, но на этот раз ощущения были такими невероятными, что даже простое проникновение привело её на шаг от оргазма. Это было несравнимо лучше, чем студень, потому что всё казалось правильным: его член был тёплым, самую чуточку пульсировал и упруго сопротивлялся крепко обхватившим его стенкам её пещерки, именно так, как нужно.

Рэйнбоу скользила назад, пока он не вошёл полностью, на всю длину, и почувствовала, как яички человека прижались к ней сзади. Даже это ощущение было упоительным: мягкое прикосновение к промежности, твёрдый ствол, проникший глубоко внутрь, гладкое, почти безволосое тело у неё между ног, о-о-о-о...

— Ладно, — хрипло проговорила она, — слушай. Помнишь эту штуку, когда ты меня держишь руками за фланки?

— Ну? — Он тоже немного задыхался. Может, ему и правда нравилось, когда она вела себя агрессивно. "Раз так, это надо бы почаще".

— Когда будешь готов кончить, я хочу, чтобы ты так сделал. — Тут ей пришла новая идея: — О-о, вообще-то, когда начнёшь кончать, ты можешь, ну, чуть отступать назад и сильно толкать, когда прыскаешь? Ох, это было бы так здорово! — Она содрогнулась при одной мысли о том, что она тогда почувствует.

— Я... я попробую, Рэйнбоу.

— Да, да, сделай так. — Она начала двигаться, но не очень активно, потому что ей ужасно нравилось ощущать его в глубине. Немножко назад и снова резко вперёд... она закусила губу: эти толчки зажгли у неё между ног настоящий пожар. Она уже давным-давно миновала момент, когда при обычных условиях у неё бы случился оргазм, и каждое новое движение было приятнее предыдущего.

— Р... Рэйнбоу, — выдохнул человек, — если ты это продолжишь, я скоро кончу, гораздо скорее, чем тебе бы хотелось.

— Мммм... — Она сильнее сжала мускулы, обхватив его и чуть потянув за собой при следующем движении. — Я кончу вместе с тобой. — Рэйнбоу не могла сказать почему, но точно знала, что это правда. Чувство горячей жидкости, выплёскивающейся в неё... предвкушение было почти нестерпимым. Пегаска начала двигаться энергичнее, ритмично шлёпая промежностью по его животу.

Наконец, наконец Леро негромко застонал, и его руки ухватились за её мускулистые ягодицы. Это случилось гораздо раньше, чем обычно, но ей всё равно показалось, что прошла вечность. "Вот оно!" — подумала она радостно, когда человек выгнул спину, входя ещё глубже. Ощущение первой струйки семени, брызнувшей в неё, было неописуемым — как оргазм, но абсолютно осознанный. Мир не рассыпался в вихре красок, как это обыкновенно бывало; она переживала каждое мгновение с пронзительной ясностью. Человек, как и обещал, немного отступал между всплесками и снова вонзался в неё, выбрасывая очередную струйку, и она чувствовала их все: чудесные клейкие капли, выплёскивающиеся в самую глубину, покрывая её изнутри. Это было настолько восхитительно, что у неё от восторга язык высунулся изо рта. Леро кончал мощно и долго, выбрасывая семя всё глубже, и каждый миг был для неё чистым экстазом.

Когда он иссяк, ей даже не было жаль, что всё кончилось. Пегасочку переполнило тёплое, расслабленное счастье, и она хлопнулась на человека сверху, всё ещё задыхаясь. Он по-прежнему был внутри, и по-прежнему твёрдый, но его оргазм уже ушёл.

Несколько минут они лежали так, тяжело дыша, и наконец его опавший член выскользнул из неё. Рэйнбоу подняла голову с груди Леро и посмотрела ему в глаза:

— Вот. Это. Да. Это было изумительно. Это было невероятно! — и она ослепительно улыбнулась, каждой клеточкой тела чувствуя удовлетворение.

— Рад, что тебе понравилось, Рэйнбоу. — Леро выдохнул. — Ого, это оказалось гораздо сильнее, чем я ожидал. Тебе полегчало?

— Да, ещё как. — Она томно потянулась. — О-о-ох. Насколько же это лучше, чем было бы со студнем. — Тут она пристально взглянула на друга-человека: — Эм... ты ведь понимаешь, что это не навсегда? Я снова приду в охоту где-то днём или к вечеру.

— Я буду готов к тому времени, — обещал он, блеснув глазами. — Может, даже свяжу тебя в следующий раз.

Мысль о том, чтобы соединить фантастический секс, который у них только что был, с наслаждением, которое она получила, когда они в прошлый раз играли в эту игру, даже в её нынешнем состоянии полного довольства ударила её словно молнией.

— Ох... — Несколько секунд она не могла произнести ни слова. — Думаю, это будет потрясающе здорово. Но обещай мне, что в этот раз не будешь меня дразнить; тебе нужно всё сделать сильно и быстро.

— Думаю, я справлюсь, — подмигнул он. — Кстати, просто чтобы ты знала: мне вроде как понравилось, когда ты командуешь. Было... очень эротично.

— Правда? — подняла она брови, и он улыбнулся в ответ. О богини, как же она любила его. Она чувствовала себя с ним такой красивой, такой сексуальной. Никогда и ни с кем у неё ничего подобного не было. — Ну, тогда надо бы делать так почаще!

— Да, пожалуйста. — Он облизнул губы. — Не всё время, но я не против, если ты иногда будешь вот так швырять меня на кровать.

— Запросто! — ухмыльнулась она. — Но в следующий раз ты уже обещал, что свяжешь меня.

— Обязательно, — заверил он. — Я даже успел раздобыть верёвку получше. Настоящий шёлк, такая же прочная, как и та, что мы тогда использовали, но зато не колючая.

Она гортанно хихикнула.

— Ты балуешь меня, крепыш. — И пегаска нежно уткнулась мордочкой человеку в шею.

## Глава 7: Игры и веселье

Спланировав вниз, Рэйнбоу Дэш приземлилась на улице и подняла голову, удовлетворённо оглядывая ровный облачный ковёр. Потребовалась уйма времени, но теперь всё наконец было готово к вечернему ливню. Дурацкие облака так и норовили сгрудиться в кучи, угрожая превратить спокойный дождь в бурю с грозой, и она чуть фланки не надорвала, прежде чем удалось всё сделать как надо.

Кивнув себе, она повернулась к остальным пегасам из погодной бригады, которые все выглядели несколько вымотанными:

— Ладно, народ, отлично поработали. Думаю, на сегодня можно закругляться.

Ответом ей был многоголосый одобрительный гул, а некоторые пегасы облегчённо вздохнули. "Неженки. Было не так и трудно, — усмехнулась про себя Рэйнбоу, но тут её мысли прервало громкое бурчание в животе. — Ну да, день выдался долгий. Ох, как же я есть хочу".

У неё было несколько дурное предчувствие: Леро сказал, что собирается приготовить на ужин какое-то человечье блюдо, рецепт которого он помнил смутно, приспособив его к местным продуктам. Он уже делал так несколько раз, и результаты были... разнообразными. Попытка сделать пиццу оказалась вполне удачной (хоть и не похожей на то, к чему пегаска привыкла), а "картофельные оладьи" были вообще объедение, но зато "чили" вышло абсолютно несъедобным. "В конце концов, — подумала пегаска, мысленно пожав плечами, — если не выйдет, мы всегда можем пойти поужинать куда-то ещё. Под дождём. — Она вздохнула. — Ну, зато за столик воевать не придётся".

Она уже собиралась взлететь и направиться к дому Леро, как вдруг услышала, что позади кто-то негромко откашлялся.

— Добрый вечер, Рэйнбоу Дэш.

— О, привет, Твайлайт, как жизнь? — Пегаска сложила крылья и развернулась к подруге, которая выглядела немного нервничающей. Рэйнбоу склонила голову набок: — Ты в порядке?

Твайлайт вздрогнула:

— О! Да! Да, всё хорошо. Я, э... хотела тебя кое о чём спросить.

Повисла длинная пауза: Рэйнбоу ждала, когда Твайлайт задаст вопрос. Наконец пегаска подняла брови:

— Ну-у-у... так о чём ты спросить-то хочешь?

Единорожка чуть покраснела, еле заметно из-за шёрстки на щёках.

— Я, э... ну, в общем... — забормотала она.

Рэйнбоу фыркнула:

— Давай уже, Твайлайт, выкладывай. Я тебя не укушу.

Та покраснела сильнее, но сделала глубокий вдох и овладела собой.

— Я... ну, я бы хотела пригласить вас с Леро на ужин.

— А что, звучит весело. — Рэйнбоу помедлила. — Погоди, ты имеешь в виду... на свидание?

Единорожка кивнула:

— Да. Я... ну, вы мне оба нравитесь, и мне с вами хорошо... я знаю, что вы ещё не афишируете свои отношения, но вы оба кажетесь такими счастливыми... — Твайлайт чуточку робко улыбнулась. — И, ну, вы оба мне дороги, и я бы тоже хотела стать частью ваших отношений. Так что... что ты об этом думаешь?

Рэйнбоу изумлённо моргнула. Какое-то время назад Твайлайт уже намекала на нечто подобное, но пегаска тогда не думала, что её подруга говорит серьёзно. И теперь она чувствовала себя дурой из-за того, что так и не сказала об этом Леро.

— Э, ну, у меня нет возражений, — осторожно произнесла она. — А с Леро ты на эту тему уже говорила?

— О небо, разумеется, нет! — воскликнула Твайлайт. — Это было бы неприлично! Во всех источниках, которые я нашла, говорится совершенно ясно: кобылка, желающая присоединиться к табуну, должна обратиться к старшей кобылице этого табуна. Ну или хотя бы к любой из кобылиц. А значит, к тебе!

— Э, да, конечно, — ответила Рэйнбоу, гадая, где Твайлайт умудрилась такое вычитать. Это явно было что-то старомодное; насколько пегаска знала, подойти к жеребцу, а не к кому-то из кобылок, считалось совершенно нормальным. Старшие кобылицы были штукой из тёмных феодальных времён, теперь так уже никто не делал. Но с другой стороны, у неё самой практически не было опыта ухаживаний, так что мало ли...

— Знаешь что? — сказала она наконец. — Давай я сегодня поговорю с крепышом, а завтра тебе отвечу. Лично я думаю, что он согласится, но всё же лучше спрошу его, как ему такая идея, прежде чем отвечать "да". Годится?

Твайлайт чуть удивлённо моргнула, нервно прикусив губу, но кивнула:

— Да, вполне. А ты сама как считаешь?

— О, я ничуть не против. — Рэйнбоу помедлила. — Эм... ты ведь знаешь, что я слегка сдвинутая, да? Кобылки меня не заводят. То есть, вообще. Ты мне правда нравишься, и если ты в итоге прибьёшься к нашему табунчику, я с радостью помогу вам с ним веселиться, но, э...

— Но твоя часть веселья будет между ним и тобой, но не между тобой и мной, да? — закончила за неё Твайлайт и застенчиво улыбнулась: — Всё в порядке. Когда я ещё училась в школе, у нас в табуне была такая кобылка, её звали Стар Шиммер. Она давала советы и всё такое, но сама была только с парнями, а с другими кобылками даже не целовалась никогда. Меня это устроит.

Рэйнбоу чуть наклонила голову:

— Ты была в табуне?.. — Ей трудно было представить, что у несколько замкнутой учёной могли быть какие-то отношения.

— Какое-то время, — ответила Твайлайт, и её взгляд слегка затуманился. — Это было здорово; два жеребчика, шесть кобылок, включая меня. Мы все очень заботились друг о друге. Но потом я стала всё больше времени тратить на учёбу, и как-то, ну... отдалилась от остальных. И когда однажды до меня вдруг дошло, что я уже почти месяц с ними не общалась, я решила уйти. — Единорожка улыбнулась. — Им было грустно, что я ухожу, но я тогда была так занята...

— Но ведь ты и сейчас почти всегда занята?

Твайлайт пожала плечами:

— Да, но... по правде говоря, мне кажется, что вы мне дороги больше, чем школьные друзья. Ну, то есть, они мне тоже не безразличны, но... ради вас я готова найти время. Ну, конечно, если вы меня примете.

Пегаска решительно кивнула:

— Как я сказала, я поговорю сегодня с Леро. Но, думаю, он скорее всего согласится. А завтра найду тебя и дам ответ. Ты утром будешь в библиотеке?

— Да! Всё утро. Буду работать над одним проектом. — Твайлайт хихикнула с явным облегчением. — Спасибо тебе, Рэйнбоу Дэш.

— Ой, да не за что. Будь у меня голова на плечах, я бы ему давно сказала; я помню, что ты как-то об этом уже упоминала. — Тут внимание Рэйнбоу отвлекла капля, упавшая в дорожную пыль поблизости; очевидно, начинался дождь. — Блин. — Пегаска сердито уставилась на потемневшее небо. — Вот зараза, они же должны были ещё час продержаться. Твайлайт, лучше иди домой, это будет не гроза, но всё же довольно сильный ливень, часов так на пять. — "Дурацкие облака. Даже когда всё делаешь правильно, они всё равно выделываются".

— Хорошо. Тогда увидимся утром? — Рэйнбоу кивнула, и Твайлайт наклонилась вперёд, чтобы легонько чмокнуть пегаску в щёчку, а затем повернулась и галопом ускакала по улице.

Рэйнбоу спокойно улыбнулась. Хоть кобылки её и не привлекали, но поцелуй от хорошей подруги всё равно был приятным. Дождь припустил сильнее; пегаска расправила крылья и полетела через город.

К тому времени как она приземлилась, ливень хлестал вовсю, и Рэйнбоу пожалела, что в доме Леро не было чего-нибудь вроде крыльца. Так ей негде было отряхнуться, и в результате, когда она вошла внутрь, с неё текло буквально ручьями.

— Эй, это ты, Рэйнбоу? — послышалось из кухни.

— Да, — откликнулась она. — Погоди, я летела под дождём, так что вся мокрая. Дай я обсушусь по-быстрому.

— Конечно; я на кухне, готовлю ужин. По-моему, на этот раз будет вкусно!

"Посмотрим", — молча фыркнула Рэйнбоу и быстро зацокала в ванную. Когда ожидалась плохая погода, большинство пони вешало возле двери полотенца для гостей, чтобы им не приходилось оставлять повсюду мокрые следы или отряхиваться у входа, забрызгивая всё вокруг. Пегаска взяла на заметку, что надо посоветовать Леро сделать так же. Наверное, здесь опять проявлялась эта фишка с одеждой: с людей, видимо, так не текло, потому что они постоянно носили одежду, и ткань впитывала всю воду. Рэйнбоу задумалась, что люди делают, когда промокают под дождём: переодеваются, или сидят и мёрзнут в сырой одежде, или всё-таки поступают как разумные существа и раздеваются, чтобы вытереться и потом не надевать сухие вещи на мокрое тело?

Высушившись достаточно, чтобы с неё перестало капать, Рэйнбоу двинулась на кухню, где её встретил насыщенный аромат сыра; пахло весьма многообещающе. На плите весело булькала пара кастрюль, и человек аккуратно помешивал в одной из них густой белый соус. Когда пегаска вошла, он обернулся:

— Привет, Рэйнбоу. Думаю, это тебе понравится; выходит очень похоже на то, что я помню.

— Правда? А что это? Можно попробовать?

Он погрозил ей пальцем:

— Нельзя, пока не будет готово, извини. Кулинарное правило. — Он начал было опускаться на колено, но пегаска успела первой. Поднявшись на задние ноги, она крепко обняла его передними, и он обнял её в ответ. Несколько секунд они просто стояли так, прижимаясь друг к другу.

Наконец Леро заговорил:

— Между прочим, ты всё ещё мокрая.

— Ага, — хихикнула Рэйнбоу. — Это всё дождь.

— Ты мне одежду промочила.

Она снова хихикнула:

— Я знаю. Зато сама стала суше.

— Ты невозможна, — усмехнулся человек, но не отпустил её. Они постояли ещё немного, затем обменялись быстрым поцелуем и всё-таки разжали объятия. Леро повернулся к плите, а Рэйнбоу осталась стоять вертикально, для равновесия держась за человека передним копытом. Когда он снова принялся помешивать соус, пегаска обняла его сзади, прижавшись головой к одному плечу, а передней ногой дотянувшись до другого, при этом пожелав быть хоть чуточку повыше. Она ни на что не променяла бы способность летать, но иногда думала, что было бы здорово иметь рост как у земной пони. Или хотя бы как у единорога. Рэйнбоу осторожно принюхалась; запах, идущий из кастрюльки с соусом, действительно был очень и очень заманчивым.

— Ну так что ты готовишь?

Леро указал на плиту:

— Вон в той кастрюле паста, которую я сам сделал. И нет, такого ты ещё не пробовала, — добавил он прежде, чем она успела задать первый вопрос, который пришёл ей в голову. — Вы делаете пасту из того же, что и чипсы — кажется, из сена. Это совсем не то.

Рэйнбоу качнула головой, не отрываясь от его плеча:

— О? Как это — не то? Из чего же ещё её можно сделать?

— Эта сделана из яиц и муки, — кивнул он на булькающую кастрюлю. — Утром, перед уходом на работу, я нарезал лапши, и она сохла весь день. Ещё не совсем готово, но будет вкусно. А это... — он осторожно попробовал белый соус, который размешивал, — ...это соус "Альфредо". Ну, более-менее. У вас тут виды сыра не такие, как я привык, но, по-моему, мне удалось подобрать подходящую замену, так что всё должно быть как надо.

Рэйнбоу насмешливо фыркнула:

— Что, значит, тебе можно пробовать, пока не готово, а мне нет?

— Привилегия шеф-повара, моя дорогая, — ухмыльнулся он и снова демонстративно поднёс ложку ко рту. Пегаска заметила, что у него на губе осталась капелька соуса, на которую он не обратил внимания.

— Да ну? Это мы ещё посмотрим. — Деревянная ложка плюхнулась в кастрюлю, когда Рэйнбоу развернула Леро лицом к себе, крыльями прижала ему руки к бокам, а передними ногами обняла за шею, немного пригнув вниз голову. Пегаска крепко поцеловала человека, скользнув язычком в рот и распробовав вкус соуса, который там сохранился. Поцелуй длился недолго, и, отстраняясь, она заодно лизнула его в губу.

— Ммм... — задумчиво протянула Рэйнбоу. — Да, действительно, очень неплохо. Аппетитно.

Человек усмехнулся:

— Знаешь, я поспорил сам с собой на то, как ты отреагируешь: будешь требовать, чтобы я дал тебе попробовать, или сделаешь именно то, что сделала.

— И как, выиграл? — фыркнула Рэйнбоу.

Он поцеловал её в ответ, совсем легонько:

— Вдвойне.

У Рэйнбоу потеплело в груди, и она бросила взгляд на голубое перо, вплетённое в волосы Леро. Сейчас он зачесал его за ухо, но всё-таки носил его, как всегда, когда был дома.

— Да уж наверное, — улыбнулась пегаска.

Она почувствовала, как его рука похлопала её по бедру:

— Тебе лучше меня отпустить, а то соус подгорит.

Её улыбка стала чуточку озорной:

— Ну, если ты вежливо попросишь... — она смерила Леро взглядом, продолжая держать крыльями его руки.

— Хмм. — Его ладони легли ей на бёдра и подтянули поближе. — Я тебя очень, — поцелуй — очень, — ещё поцелуй — прошу.

Рэйнбоу весело расхохоталась:

— Ладно, годится. — Она сложила крылья, освободив человека, и отпустила его шею. Леро ещё раз похлопал её по бедру и развернулся к плите, а пегаска опустилась на все четыре ноги.

Встав рядом, она взглянула на пару мисок на кухонном столике:

— А там что?

Леро повернул к ней голову, не прекращая помешивать соус:

— В одной просто зелень, чтобы посыпать пасту уже в тарелке. Для аромата. А в другой — тушёные креветки, их я для себя приготовил.

— Креветки? — Рэйнбоу скорчила рожу. Как большинство пегасов, она любила рыбу, но от одного вида креветок её мутило. Они были похожи на огромных жуков.

Человек хихикнул:

— Не волнуйся, тебя я их есть не заставляю. Потому и сделал их отдельно, чтобы себе добавить, а тебе нет. Хотя, если хочешь, попробуй; они очищенные и нарезанные, так что выглядят совсем не как креветки.

Пегаска опасливо заглянула в миску. Он был прав, это совершенно не походило на креветок. Небольшие розовые штуковинки, а не здоровенные насекомые с кучей ног. Другие пегасы говорили ей, что они вкусные, но она так и не смогла переступить через отвращение.

— Эм, говоришь, можно попробовать?

— Конечно, угощайся, — сказал Леро, выудив из кипящей воды длинную плоскую макаронину и внимательно её изучая. — Я приготовил достаточно, чтобы и с тобой поделиться, если захочешь. — Он откусил кончик макаронины. — Хм, пожалуй, нужно ещё минуту-другую.

Оглядевшись вокруг, Рэйнбоу нашла рядом на столике понячью вилку, продела копыто в петлю на конце черенка и, поколебавшись, подцепила кусок креветки. Вытащив его из миски, она присмотрелась к нему повнимательнее. Не-а, ни ног, ни панциря, ничего — просто маленький розоватый комочек, поблёскивающий на свету. Она взглянула на Леро, который явно заметил её сомнения и безуспешно пытался скрыть усмешку. "Ну вот ещё! — подумала пегаска, чувствуя себя так, словно ей бросили вызов. — Никакая чокнутая еда меня не остановит!" Она собралась с духом и решительно сунула кусочек в рот.

Осторожно попробовав его прожевать, она обнаружила, что текстурой он немного походил на сладкий перец и чуть поскрипывал на зубах, а на вкус... было вообще-то неплохо. Даже очень неплохо. Ничего похожего на скользкие жучиные потроха, которых она боялась. Рэйнбоу посмотрела на Леро, который внимательно за ней наблюдал.

— Знаешь, а это довольно вкусно.

Человек радостно улыбнулся, довольный, что ей понравилось:

— С альфредо-соусом будет ещё лучше, если решишь добавить в тарелку. — Он выловил из воды ещё одну макаронину. — Кстати, я думаю, что всё уже готово. Ты есть хочешь, или пока подождём?

При одном упоминании еды в животе у пегасочки снова заурчало.

— Ещё как хочу.

— Отлично! С пылу с жару всегда вкуснее. — Леро быстро выключил плиту и слил воду из кастрюли. Выложив на тарелку изрядную горку пасты, он вопросительно посмотрел на Рэйнбоу сквозь облако поднявшегося с тарелки пара.

Её желудок опять заурчал.

— Эм. Можно ещё немного? — Он добавил ещё, и пегаска улыбнулась: — Отлично.

— Креветок попробуешь?

— Э, ага. — Они действительно оказались вкусными. Леро вывалил поверх пасты горстку креветок, щедро полил сверху густым белым соусом и посыпал зеленью из второй миски на столике.

— Ваш ужин, леди, — торжественным тоном произнёс он, взял тарелку снизу кончиками пальцев и изящным жестом протянул ей, одновременно согнувшись в сложном, витиеватом поклоне. Рэйнбоу рассмеялась, отчасти удивившись, что он, несмотря на всю кажущуюся неустойчивость этой позы, не упал лицом вперёд, аккуратно ухватила тарелку зубами и поставила на спину, чтобы удобнее было нести. Она подождала, пока человек положит себе свою порцию, и они бок о бок двинулись к обеденному столу, где их уже ждали два стакана с чаем.

Кушанье оказалось восхитительным. Плотный, ароматный соус великолепно сочетался с креветками, и первые несколько вилок Рэйнбоу уплела почти не жуя. Это было именно то, что нужно, чтобы восстановить силы после того, как она целый день таскала туда-сюда облака. Поначалу ей было трудновато управляться с длинными, гибкими макаронинами при помощи вилки, надетой на копыто, но пегаска быстро поняла, как нарезать их до более удобного размера.

— Вкусно? — спросил Леро, сам орудуя единорожьей вилкой без петли, удерживая её ловкими пальцами.

— Мм-ммм! — выразительно закивала Рэйнбоу, торопливо дожевала и проглотила. — Да, просто отлично!

— Рад слышать, — облегчённо ответил он. — Особенно после того, как я так облажался с чили. До сих пор не пойму, что же пошло не так; я никогда раньше не делал вегетарианского чили, но использовал те же приправы, что и обычно. Должно было получиться.

— Да неважно, — проговорила Рэйнбоу, снова с набитым ртом. — Эта штука полностью всё возмещает. И паста действительно другая; из чего она?

— Яйца и мука, как я и сказал. — Поймав скептический взгляд пегаски, он усмехнулся: — Нет, правда, больше ничего. В следующий раз покажу.

— Круто. — Рэйнбоу прожевала очередную порцию. Она попыталась сообразить, как перейти к теме, которую хотела обсудить, но так ничего и не придумала. — Слушай, Твайлайт хочет позвать нас на ужин. Как ты на это смотришь?

Леро заморгал, ошарашенный резкой сменой темы:

— Погоди, что?.. Ты о чём?

Рэйнбоу нахмурила брови, снова стараясь найти нужные слова. Получилось как-то не очень.

— Эм. Твайлайт. Твайлайт Спаркл, помнишь? Единорожка. Она хочет позвать нас на ужин.

Человек тоже нахмурился, только озадаченно:

— Да, да, я знаю, кто такая Твайлайт. Но почему она хочет позвать нас на ужин?

Пегаска рассмеялась и подцепила ещё одну порцию пасты:

— Она приглашает нас на свидание, чувак. Прости, я всё никак не соберусь поговорить с кобылками, которые тобой интересуются.

— О. Ого! Спасибо, я бы сам точно не догадался. — Леро сунул в рот вилку пасты и принялся неторопливо жевать.

Рэйнбоу подняла бровь, внимательно глядя на него:

— Ну так что... это "да, мне интересно" или "нет, спасибо"?

Он продолжал жевать ещё какое-то время, обдумывая ответ.

— Я не против в принципе, — произнёс он наконец, — но просто... Рэйнбоу, мы с тобой... между нами действительно что-то есть. Тебя не беспокоит, что если сюда вмешается кто-то ещё, даже тот, с кем мы оба хорошо ладим, то это "что-то" может, ну... ослабнуть?

Рэйнбоу задумчиво склонила голову набок.

— Ну, вообще-то нет. В смысле, то, что есть между нами, — при этих словах у неё потеплело в сердце, — оно ведь никуда не денется от того, что мы поделимся с Твайлайт. Оно всегда будет тут, верно? И потом, то же самое может появиться у вас с Твайлайт. Или у меня с Твайлайт. Или у всех нас троих вместе. Разве так не будет ещё лучше? — Она помолчала и мягко добавила: — Крепыш, возможно, не быть моногамистом для тебя труднее, чем тебе кажется.

Леро изумлённо моргнул. Он открыл было рот, но закрыл его, так и не сказав ни слова. И только через несколько секунд всё-таки произнёс:

— Я... да, ты, пожалуй, права. Похоже, конкретно этот кусочек моей культуры прилип крепче, чем я думал. — Он задумался, потирая подбородок. — Что ж... тогда я бы хотел узнать твоё мнение, Рэйнбоу. Что ты думаешь об этом?

Пегаска пожала плечами:

— Не вижу причин говорить "нет". Вы с Твайлайт уже давно близкие друзья, и вам друг с другом хорошо. И я тоже с ней дружу. Я думаю, мы должны хотя бы дать ей шанс.

Человек ещё немного потёр подбородок, а затем медленно склонил голову:

— Ну хорошо. Ты считай что мой эксперт по местной культуре, поэтому с моей стороны было бы глупо игнорировать твои советы, верно?

Рэйнбоу фыркнула от смеха:

— Ага. И ты умнее меня, так что тебе точно не хватит дури пропустить мимо ушей хороший совет!

Леро ехидно усмехнулся:

— Пожалуй что так, о великая советница, познавшая свет истины и мудрость веков.

Пегаска выпрямилась на стуле, напыщенно задрав подбородок, и повела копытом в неопределённо-пренебрежительном жесте. Она хотела ответить что-нибудь столь же высокопарное и пафосное, но с её губ сорвалось лишь:

— А то ж!

Леро фыркнул, пытаясь не рассмеяться, и Рэйнбоу сама не выдержала. Разразившись хохотом, пегаска от восторга забыла, что повернула стул боком, как часто делала, чтобы оставить место для крыльев, и завалилась назад, чуть не кувыркнувшись через спину.

— Ой-й! — Она беспорядочно замахала ногами и крыльями, восстанавливая равновесие, и выглядело это настолько нелепо, что Леро тоже не утерпел. Следующую минуту или две их дружный смех заглушал перестук дождевых капель снаружи.

— О-о-ох, — наконец сказал Леро, успокоившись и вытирая глаза. — Ладно. Ну что ж, если ты уверена, что это верный курс действий, о мудрая советница, забывшая, что у стула нет спинки, — Рэйнбоу невольно хихикнула, и Леро чуть не расхохотался опять, но сумел сдержаться, — то так тому и быть. Твайлайт говорила про какой-то конкретный день?

Рэйнбоу поколебалась:

— Эм. Я как-то забыла спросить. Э... у тебя ведь послезавтра выходной, верно? Наверное, это будет подходящий момент.

— Хорошо. Тогда следующий вопрос: что мне полагается делать?

— Делать?.. — Пегаска озадаченно склонила голову набок. — В смысле?

— Это же свидание, так? Как я должен себя вести? Есть ли что-то, что я должен сделать? Как-то по-особенному одеться или действовать? Ну, то есть, с тобой-то у нас свиданий на самом деле не было...

— Э... — Рэйнбоу вдруг осознала, что она очень мало знает о том, как парню положено вести себя на свидании. — Ну, тебе точно надо будет приодеться. И, что ли, оказывать ей знаки внимания, если тебе интересно. Это же просто ужин, вряд ли тебе нужно особо о чём-то беспокоиться. — Она помолчала. — Ну вот, теперь мне вроде как стыдно. Я же тебя никуда не приглашала, и вообще за тобой не ухаживала. Всё как-то само собой получилось.

— Рэйнбоу, ты серьёзно думаешь, что я жалуюсь? — Она подняла взгляд и увидела, что он улыбается. — Если да, то не волнуйся. Может, наши отношения немного необычные, но я не променяю их ни на что на свете. — Сердце Рэйнбоу забилось сильнее. Пегаска прикусила губу, на миг потеряв дар речи. — Ты уверена, что нет никаких традиций или ритуалов, к которым мне нужно подготовиться?

Рэйнбоу встряхнулась, сосредоточившись на вопросе.

— Нет, вроде бы... стой! Точно, цветок! Помнишь про него?

— Да, конечно, — кивнул он. — Она подарит мне цветок цвета своей шёрстки, так?

— Ага. Она предложит его тебе, когда ты придёшь в... блин, туда, куда мы собираемся пойти. Мне надо было поговорить с ней подольше, но дождь начинался. — Рэйнбоу покачала головой. — На самом деле, у неё будет два цветка: один тебе, другой мне. Раз мы уже вместе, она по сути ухаживает за нами обоими.

— Ясно, — ещё раз кивнул Леро. — Эй, значит, я могу и это надеть? — Он поднял руку к голове и погладил перо, вплетённое в волосы.

Она закусила губу, ощутив прилив любви с примесью беспокойства.

— Я... да, если хочешь. Думаешь, пора уже всем об этом узнать, да?

Леро перегнулся через небольшой стол и накрыл ладонью её копыто:

— Не волнуйся, Рэйнбоу. Я думаю, тебе будет приятно увидеть, сколько твоих соседей за нас рады.

Она взглянула на него с тревогой. В Клаудсдейле ей доводилось слышать массу гадких шуточек про пони, встречавшихся с другими видами. О себе пегаска не особо беспокоилась; если что, она переживёт. Но она не хотела, чтобы ему пришлось переживать.

— Надеюсь.

— Всё будет хорошо, — сказал он успокаивающим тоном. — Знаешь что, давай закончим ужин, пока он совсем не остыл, а потом ещё поговорим об этом. Идёт?

Рэйнбоу улыбнулась, прогнав заботы:

— Годится. — Она подцепила на вилку целую горку остывающей пасты с соусом. — Не пропадать же добру! — неразборчиво пояснила она с набитым ртом.

Они быстро разделались с ужином. Рэйнбоу отчаянно пыталась вспомнить хоть что-нибудь о том, что жеребцы должны делать на свидании, а Леро жевал с задумчиво-серьёзным выражением на лице. Было бы неплохо, если бы пегаска знала побольше о людских ухаживаниях; но Леро так старался освоить эквестрийские нормы, что очень мало рассказывал о том, как в таких случаях принято себя вести у него дома. За последнюю пару месяцев Рэйнбоу выяснила, что в его знаниях имелись на редкость странные провалы, и он не всегда заполнял их правильным образом. Например, однажды она обнаружила, что некоторые пони на рынке буквально обтрясали его как яблоньку, потому что он не знал, как торговаться. Как вообще можно жить, не умея торговаться?! Пегаска положила этому конец, один раз сходив вместе с ним за покупками и показав, как следует вести дела с торговцами и лавочниками: она не собиралась позволять кому-то так внаглую обдирать её кольтфренда. Рэйнбоу всерьёз злилась, когда думала, сколько они успели из него выудить, прежде чем она узнала, что происходит. И как раз в тот момент, когда она доела последний кусочек пасты, мысль о деньгах кое о чём ей напомнила.

— О, Леро, слушай, вот ещё что. — Он внимательно взглянул на неё, и она наставила на него вилку, подчёркивая то, что собиралась сказать: — Твайлайт захочет заплатить за ужин. Не спорь с ней.

Он принял упрямый вид, и она продолжила:

— Да, я знаю, что тебе неловко, когда за тебя платит кобылка. Я всё помню, крепыш. — Именно поэтому она позволяла ему в половине случаев побеждать в спорах о том, кому платить, когда они вместе ходили в ресторан (как бы ей ни было трудно позволить кому-то её победить). Она действительно понимала, что у людей совершенно неожиданные вещи устроены наоборот, и что ей самой было бы неудобно, если бы ожидалось, что платить должен он. — Но Твайлайт-то этого ещё не знает. — Пегаска покачала головой. — Пойми, Леро, на свидании так положено, уж это-то даже я помню. И я гарантирую, что Твайлайт прямо сейчас что-то об этом читает. Ты же её знаешь: она из всего норовит устроить исследование, а потом, когда в реальности всё оказывается не так, как написано, это её сбивает с толку.

Леро, вздохнув, кивнул:

— Да, пожалуй, ты права. Точнее, я думаю, она будет готова к чему-то необычному; мы с ней уже обсуждали различия между человеческой и эквестрийской цивилизациями, так что она хоть немного представляет, чего от меня ожидать. Но, кажется, об ухаживаниях мы не говорили. — Он помедлил, медленно залившись румянцем от шеи вверх. Пегаска подавила смешок: ей никогда не надоедало смотреть, как он краснеет и его голая кожа становится ярко-розовой. — Эм, Рэйнбоу? Э... ухаживания ведь связаны с сексом, да?

— Ну, типа, да. По большей части. — Пегаска склонила голову набок, удивляясь, куда он клонит.

Леро потёр затылок:

— Ну... э... то есть, Твайлайт будет предполагать, что если свидание пройдёт хорошо, то мы пригласим её домой? Или, эм, кто-то из нас или мы оба пойдём к ней?

Рэйнбоу моргнула, пытаясь распутать его мысль. Она уже собиралась сказать "ну да, если нам понравится, то почему бы не потусоваться ещё?", но тут с запозданием увязала этот вопрос с предыдущим и моргнула снова:

— О! Ты имеешь в виду, что если всё пойдёт гладко, будет ли она ждать, что мы перейдём к делу? — Он кивнул, и пегаска рассмеялась: — Не, навряд ли. Обычно, чтобы до такого дойти, нужна хотя бы пара свиданий. — Тут она и сама почувствовала, что краснеет. — Эм. Да, то, как всё вышло, когда я тебя в первый раз поцеловала... ну, чаще бывает не так. Нет, я не жалуюсь, потому что, знаешь, тот день... он для меня был как сон наяву.

Человек тепло улыбнулся ей, и сердце Рэйнбоу снова захлестнула волна любви. Каждый раз это было всё равно что влюбиться заново: сладкая, томительная тяжесть в груди, от которой пегаска на миг забывала обо всём, и даже дыхание перехватывало. Леро явно заметил это, поднялся со стула и, обогнув стол, наклонился для поцелуя. Всё вокруг исчезло, остались лишь его губы, медленно ласкающие её, ощущение его ладони на затылке, палец, гладящий её ушко, тепло его плеча, которое она обхватила копытом, просто чтобы лишний раз до него дотронуться. Рэйнбоу не знала, всегда ли их поцелуи будут такими пьянящими; она надеялась, что да. Когда поцелуй окончился, они немного помедлили, касаясь друг друга лбами, и пегаска не смогла удержаться от улыбки.

— Мм. Да, вот так, — прошептала она. — Ты как будто вышел из сна. Очень хорошего сна. — Она слегка отстранилась, посмотрела ему в глаза, а затем окинула взглядом его тело, решительно не похожее на тело пони. — Ну, может, это был чуточку странный сон... но всё равно хороший.

Он хихикнул, быстро поцеловал её ещё раз, и они вдвоём, не сговариваясь, перебрались в гостиную, на диван. Пегаска и человек уселись рядышком, он обнял её за плечи рукой, а она его — крылом. Рэйнбоу довольно вздохнула, возвращаясь мыслями к теме, которую они обсуждали.

— Так что да, — сказала она, продолжая разговор, — я думаю, что Твайлайт не будет ждать ничего сексуального, даже если всё пройдёт действительно хорошо. Да, она может пойти сюда с нами, или пригласит нас к себе в библиотеку, но дальше этого не зайдёт. Обычно всё начинается хотя бы после пары свиданий.

— Ладно, — кивнул он, рассеянно почёсывая подбородок. — Хмм... что там ещё...

Рэйнбоу придвинулась к нему поплотнее, положив голову на плечо.

— Если что-то надумаешь, говори.

Он наклонил голову, прижавшись щекой к её макушке. Пегаска тихонько мурлыкнула и погладила ему спину изгибом крыла.

Какое-то время они сидели так, уютно прильнув друг к другу и слушая шорох дождя снаружи. Затем Леро, видимо, пришла в голову новая мысль, и он прочистил горло.

— Можно я тебя ещё спрошу, Рэйнбоу?

Пегаска повернула голову, легонько куснув его за мочку уха.

— Давай, — выдохнула она, пощекотав его неподвижную ушную раковину губами, чем вызвала у рослого человека дрожь удовольствия.

Рэйнбоу отчётливо видела, как его ухо немножко порозовело, и развеселилась, мысленно сделав ставку на то, что это снова будет вопрос про секс. Она находила очень забавным, что он до сих пор стеснялся говорить на такие темы. И это после всего, что они вдвоём вытворяли. И тем более — после того, как в первые несколько раз именно он играл ведущую роль, направляя её и показывая, как сделать им обоим приятно, в то время как сама она не очень понимала, что к чему. Пегаска была по-настоящему благодарна человеку за то, что потом, когда она начала осваиваться, он дал ей возможность самой побыть сверху. Они до сих пор менялись ролями; ей хоть и нравилось верховодить (очень нравилось, по правде говоря), но было по-прежнему здорово и когда он был за главного.

— Э, ну, я, э... — "О да, точно про секс".

— Да говори ты уже. — Рэйнбоу погладила кончиком языка краешек его уха. Человек издал нечто среднее между фырканьем и смешком, и изогнул шею, пытаясь спрятать ухо, прижав его к плечу. "Ах так ты тут щекотки боишься?.. Это я запомню. Ну держись, крепыш, расплата близка". Он узнал, что у неё щекотливый животик, задолго до того, как их отношения стали интимными, и пегаска так и не нашла способа вернуть должок. До этой минуты.

К счастью, в этот момент он всё же преодолел нерешительность:

— Ладно, можешь на меня разозлиться за вопрос, но, э, если мы окажемся в постели с Твайлайт... как это всё будет происходить? Я никогда не занимался любовью втроём, а уж с другим видом вообще не знаю, с чего начать!

Рэйнбоу триумфально улыбнулась и поздравила себя с победой в мысленном споре. "В точку". Думая, как лучше ответить, пегаска прошлась губами по кромке его уха, легонько целуя, отчего он начал извиваться и хохотать:

— Рэйнбоу, да перестань ты!

— Ага, — выдохнула она, — когда я тебя прошу, ты, конечно же, сразу перестаёшь меня щекотать, да? — Она поиграла с его ухом ещё немножко, снова заставив рассмеяться, но потом всё же смилостивилась. Немного отстранившись, она склонила голову набок: — Ну, во-первых, с какой стати мне на тебя злиться за такой вопрос?

Он неловко пожал плечами:

— Ну, ведь речь о том, что я буду заниматься любовью с другой женщиной. Э, кобылкой.

Рэйнбоу вздохнула.

— Вообще-то речь о том, что мы оба будем заниматься любовью с другой кобылкой. Слушай, если все люди на теме секса такие дёрганые, как вы вообще умудряетесь делать новых людей?

— Справляемся как-то.

— Ага, — фыркнула она, — небось, при этом нервничаете всё время, да? Уф-уф-уф, покраснели, запнулись. "Ой, ужас, я видел тебя голой! Мне так стыдно!" Со стороны смотреть, наверное, обхохочешься.

Он легонько ткнул её под крыло, заставив взвизгнуть от неожиданности.

— Конечно, я же такой нервный, когда мы вместе.

Пегаска расхохоталась:

— Ну да, верно, когда доходит до дела, ты перестаёшь нервничать. Но, правда, не волнуйся, что я разозлюсь. Я же люблю тебя, крепыш. Даже если ты сумеешь меня рассердить, это будет ненадолго.

Рука у неё на плечах на секунду обняла её покрепче:

— Я тебя тоже люблю. Спасибо, Дэш.

— Без проблем! — Рэйнбоу опять ненадолго задумалась. — Хмм. А насчёт твоего вопроса, тут есть несколько вариантов. — Она немного поёрзала. — По правде, я их сама не пробовала, но... в общем, кое-что слышала. И видела картинки. Обычный способ — это когда ты плотно занят с одной из нас, а вторая вроде как помогает там, куда трудно дотянуться. Ну, чтобы было приятнее. Я всегда слышала, что быть помощницей — очень сексуально, особенно потому, что остальным двоим полагается тоже по возможности уделять ей чуток внимания, но, эм...

— ...Но кобылки тебя не заводят, — закончил за неё Леро.

— Точно. — Она улыбнулась ему. — Я, может, всё же попробую, потому что кто его знает, вдруг это веселее, чем мне кажется. Но скорее всего останусь в сторонке и буду давать вам советы, потому что хорошо знаю, что именно тебе нравится. — Она многозначительно поиграла бровями, Леро в ответ засмеялся и медленно провёл пальцем вниз по её спине, отчего у Рэйнбоу перехватило дыхание. — Ну да, а ты знаешь, что нравится мне. Но Твай не пегаска; у единорогов другие местечки. — Не стоило говорить ему, что все познания насчёт того, что нравится единорогам, она почерпнула из одного-единственного журнала. — И, если честно, мне приятно будет и просто посмотреть, как вы развлекаетесь.

— А ты не будешь чувствовать себя обделённой? — спросил он, нахмурившись.

Рэйнбоу рассмеялась:

— Ты что думаешь, мне не понравится смотреть на двух моих лучших друзей, один из которых — парень, которого я люблю, и знать, как им обоим хорошо? По-моему, ты не понимаешь, насколько это сексуально. — Она пожала плечами. — И потом, я всегда могу подобраться поближе и урвать у тебя поцелуй-другой. Твай будет не против.

Он искоса взглянул на неё:

— Вы ведь не занимаетесь сексом на публике?

— Блин, нет, конечно. Секс — это личное, понимаешь? Он только для самых близких. — Она неожиданным движением лизнула его ухо, снова заставив человека выгнуться и засмеяться. — Хах, как же я раньше не поняла, что ты тут такой щекотный. Ближе к ночи будет весело.

— Обещаешь? — спросил он, поиграв бровями.

Она ткнула его копытом в грудь, озорно сверкнув глазами:

— Эй, мы же ещё не начали! Ты что, забыл, что тебе положено краснеть и стесняться? Я могла бы уи-и-и!.. — Рэйнбоу взвизгнула на середине фразы, когда пальцы Леро пощекотали её живот. Пегаска, хихикая, отпихнула его руку: — Ну всё, держись! — Она бросилась на него, обхватила передней ногой за шею и оттолкнулась крылом от спинки дивана, спихнув их обоих на пол. — Щас я тебе покажу!

Они с мягким стуком упали на толстый ковёр. Леро, хохоча, пытался выкрутиться из хватки Рэйнбоу.

— Ого, да ты сегодня в ударе!

— Ага! — Рэйнбоу куснула Леро за ухо, вызвав новый взрыв смеха на грани взвизга и очередную попытку вывернуться. — Сам подумай. Я работала весь день, но недостаточно тяжело, чтобы вымотаться, и только что съела большой вкусный ужин. Во мне сейчас уйма энергии, — она дунула ему в ухо, — и я, кажется, знаю, на что её потратить.

Тут он всё-таки сумел освободиться, и они с минуту боролись, прежде чем она уложила его снова и ухмыльнулась:

— Я не прочь поиграть чуточку грубо. — Его брови поползли вверх, и пегаска закусила губу, когда ей внезапно пришла идея: — О-о! А давай и правда сделаем из этого игру! — Она улыбнулась ещё шире. — Нужно придумать правила! — С правилами это будет сразу и секс и игра, в которой она может победить: вдвойне здорово.

— Эм, Рэйнбоу? Если мы будем играть по правилам, можно я сразу одно предложу? — Пегаска чуть удивлённо моргнула и наклонила голову, ожидая, что он скажет. — Э, как насчёт "не кусаться"?

Рэйнбоу рассмеялась и сделала вид, что кусает его за плечо сквозь рубашку:

— Гррр! — прорычала она с притворной свирепостью. — Не, это слишком скучно. Давай лучше "кусаться несильно"?

Когда их игры становились более... жаркими, ей нравилось его покусывать. Что-то тут было такое притягательное на самом глубинном уровне. Она обожала его голую кожу, и почему-то прихватывать зубами эту мягкую, гладкую поверхность очень её возбуждало. В прошлый раз она даже возбудилась слишком сильно и едва не прокусила её насквозь, оставив у человека на руке красный отпечаток зубов, потом превратившийся в синяк, отчего пегаске до сих пор было очень стыдно. Впредь она собиралась быть более осторожной. Играть грубо, может, и сексуально, но ранить его — совсем нет.

Леро пошевелился у неё в захвате:

— Эй, отпусти, пока мы говорим, ладно?

— Конечно. — Рэйнбоу разжала хватку и перешла в сидячую позу; Леро сделал то же самое. — Значит, кусаться поменьше. Или послабее, это я запросто. Мне правда жаль, что я тебя тогда поранила. Что ещё?

Леро оглядел себя:

— Хочешь, чтобы я заранее разделся?

Рэйнбоу задумалась:

— Хм. Не, оставь как есть. — Её глаза блеснули. — Пожалуй, это будет часть игры, — ухмыльнулась она. — Итак, вот что я думаю: во-первых, это будет борьба. — Леро кивнул. — Когда кто-то из нас побеждает, он получает награду. Если я укладываю тебя, ты снимаешь с себя что-нибудь, пока не будешь голый.

— Ладно, — снова кивнул он. — А когда одежда кончится? Или когда я тебя уложу?

Рэйнбоу облизнулась.

— Тогда тот, кто победил, делает всё что хочет, ну, скажем... тридцать секунд, прежде чем мы снова начинаем бороться?

Ловкие пальцы Леро задумчиво потёрли подбородок.

— Хмм... всё что хочет — это слегка перебор. Как насчёт "всё что хочет, но не меняя позы"?

Сердце Рэйнбоу заколотилось от волнения:

— О-о, да, это звучит лучше. Значит, будет важно, как именно я... эм, как кто-то из нас уложит другого, ага? А всю игру выигрывает тот, кто заставит другого первым кончить. И победитель выбирает, что мы будем делать в следующий раз, когда решим поиграть.

По лицу Леро медленно расплылась широкая улыбка.

— А что, неплохо. Но после конца игры тот, кто кончил первым, доводит победителя до оргазма хотя бы раз, согласна? — Рэйнбоу кивнула. В конце концов, ни к чему наказывать победителя, это вроде как рушит саму идею победы. — Какие правила для борьбы?

Рэйнбоу пожала плечами:

— Ничего, что причиняет боль. Хотя это само собой. Щекотаться можно сколько угодно. — Она, возможно, за это заплатит, но ей хотелось отомстить.

Судя по его поднявшейся брови, он подумал о том же.

— Ладно, тогда как только будешь готова, начи... — он прервался, когда Рэйнбоу бросилась на него.

Уши Леро действительно были щекотливыми. Даже больше, чем животик Рэйнбоу. Три схватки спустя человек остался без носков и рубашки, но пока ни разу не смог одолеть пегаску. Рэйнбоу, ухмыляясь, пригнулась, готовая к очередному броску.

— Знаешь, если твои уши боятся щекотки, значит, должны быть и другие места.

— Возможно. — Он приподнялся на коленях, удерживая центр тяжести низко и приготовившись парировать её атаку. — Но если и так, я ни за чт-УЙ! — хоть он за ней и наблюдал, её прыжок застал его врасплох.

Человек не успел выставить перед собой руки или поймать пегаску за передние ноги, чтобы сохранить дистанцию, и Рэйнбоу столкнулась с ним грудь в грудь, опрокинув назад, хоть он и весил почти вдвое больше. Пегаска почувствовала, как его руки скребут по спине и крыльям, пытаясь провести захват. Это здорово возбуждало, но недостаточно, чтобы напрячь ей крылья, и она ловко извернулась вбок. В такой тесной борьбе её бoльшая сила и быстрая реакция компенсировали недостаток веса и дальности хватки. Быстрый поворот и движение головой сорвали его попытку захвата, толчок и лёгкий нажим копытом на спину — и вот он уже лежит на животе. Леро попытался было встать, но Рэйнбоу быстро подалась вперёд и энергично потёрлась мордочкой об его ухо. Человек взвизгнул от неожиданности — удивительно тонкий звук для такого крупного и широкогрудого существа — и неловко изогнулся, пытаясь защитить ухо и при этом потеряв координацию. Отвлекающий манёвр дал пегаске шанс: она подсунула свою голову Леро под руку, подняв её вверх и назад так, чтобы он не мог на неё опереться, передним копытом упёрлась в спину, а задним наступила на обратную сторону колена, прижав человека к полу.

— Опять попался, крепыш, — рассмеялась она, чуть задыхаясь.

Ещё секунду он пытался бороться, затем расслабился и произнёс с кривой усмешкой:

— Похоже, что так, Рэйнбоу. Эх, я сегодня совсем убогий, да?

Она пригнулась, снова поцеловав его в ухо. Он ойкнул и дёрнулся, но деться ему было некуда. Пегаска снова рассмеялась:

— И вовсе ты не убогий, просто я нашла твоё слабое место.

Она оглядела его и облизнулась. Ещё одна победа — и он останется голым, и вот тогда начнётся настоящее веселье. Из всех игр, которые они выдумывали, эта пока что была самой увлекательной; сердце пегаски колотилось, каждая жилка в теле пела от возбуждения, а в животе и между ног стало горячо от желания. Рэйнбоу наклонилась и шепнула Леро на ухо:

— Слушай, я же знаю, что ты где-то ещё боишься щекотки. Тебе лучше сказать мне, где.

Он ещё раз сделал попытку вывернуться, но в его положении это было безнадёжной затеей. Человек фыркнул:

— И с какой стати мне это говорить?

Рэйнбоу хихикнула:

— С такой, что сейчас у меня есть только две цели, и мне не достать до них одновременно. А значит, я могу сфокусироваться. — Она демонстративно лизнула краешек его уха, и он снова задёргался. — Дай мне ещё целей. Ты же меня знаешь: я захочу добраться до всех сразу, и это хоть как-то повысит твои шансы. — Она хихикнула ещё раз. — Ну, то есть, шансов у тебя всё равно нет, но так будет хотя бы не в одни ворота.

— Ладно уж, — вздохнул он. — Если легонько касаться, то мне щекотно под мышками, там, где кожа тонкая. А если сильнее, то на боках, сразу под рёбрами.

— Правда? — Пегаска готова была поклясться, что уже пробовала щекотать ему бока. Она сдвинулась, перенеся свой вес на переднее копыто, которым упиралась человеку в спину; он был достаточно крепким и без проблем мог это выдержать. Второе копыто Рэйнбоу запустила ему под рёбра, ткнув чувствительно, но не так, чтобы было больно, чем добилась сдавленного "Ойй!" и судорожных подёргиваний. Пегаска рассмеялась: — Ох, блин, действительно! Ха-ха! А второе местечко — это под рукой, где волосы растут?

— Да, — выдохнул он. — Уй, Дэш, имей со... ахахаха! — Она расправила крыло и нежно провела кончиками перьев по тонкой коже. Человек взорвался хохотом, пытаясь защититься, но Рэйнбоу по-прежнему удерживала его руку наверху, просунув шею под сгиб локтя. Пегаска довольно ухмыльнулась. — Дэш! Хватит, пощади! Ты и так эту схватку выиграла!

Она со смехом пригнула голову, высвобождая его руку, и сделала шаг назад, чтобы дать ему перевернуться.

— Ага! А значит, пора снимать штаны. — Он потянулся к поясу, но пегаска возразила: — Не-а! Погоди, я сама хочу.

Рэйнбоу опустила мордочку. Ей нравилось его раздевать, и она уже наловчилась снимать с него штаны, что, пожалуй, было самой сложной частью (и, может быть, именно поэтому нравилось ей больше всего). Ухватив его зубами за пояс, она передним копытом аккуратно протолкнула пуговицу в петлю, а потом зубами расстегнула "молнию". Теперь она легко смогла передними ногами стащить с него штаны; ей было приятно, что она как бы обнимает его ноги, пусть даже ей для этого пришлось ползти задом наперёд, отталкиваясь задними ногами и нелепо задрав круп. В итоге на человеке остались только короткие шортики, которые он носил под штанами и назначение которых Рэйнбоу так и не поняла. Одежда под одеждой — в чём смысл? Их даже видно не было, зачем он их вообще надевал?..

Пегаска заметила через тонкую ткань, что Леро уже изрядно возбудился, и усмехнулась. "Можно считать, что победа в кармане". Рэйнбоу ввела в игру лишние шаги, которые ей пришлось сделать, прежде чем он остался голым, именно для того, чтобы дать ему возможность её подразнить: без предварительных ласк он обычно доходил до оргазма гораздо быстрее неё, и она хотела выровнять шансы. Но его боязнь щекотки оказалась таким слабым местом, что он до сих пор не смог ничего с ней сделать, и пегаска была уверена, что заставит его кончить первым. Они уже пробовали пару раз посмотреть, кто продержится дольше, в основном ради удовлетворения любопытства Рэйнбоу. Чуть-чуть любовной игры, чтобы оба были готовы, а потом сразу к делу и полный вперёд. Оба раза он её опережал, что заставило пегаску осознать, сколько дополнительных усилий он тратил во время их обычных занятий любовью.

"И сейчас он тоже первым кончит. У бедолаги нет ни единого шанса".

Рэйнбоу снова облизнулась:

— Осталось всего ничего. Тебе лучше бы собраться, а то пропрёшь.

— Не говори "гоп". — Он поднялся и упёрся коленями в пол, готовясь встретить её атаку. — Давай.

Ухмыляясь, она двинулась к нему, заходя сбоку.

— Да ладно. Ты же сам знаешь, что я выиграю. — Она внезапно бросилась на него, но на этот раз Леро оказался быстрее. Он выбросил вперёд руку, поймал переднюю ногу Рэйнбоу ровно в тот момент, когда она на неё опёрлась, и рванул на себя. Пегаска споткнулась, потеряла равновесие, её центр тяжести сместился, и одно заднее копыто тоже потеряло опору. Человек ухватил её за вторую переднюю ногу, потянул вперёд, и она распростёрлась на мягком ковре, а Леро немедленно навалился на неё сверху, придавив всем весом. Рэйнбоу попыталась подняться и сбросить его, но он просунул одну руку ей под живот, мешая подобрать под себя задние ноги, а второй рукой по-прежнему держал за переднюю, не давая оторвать грудь от пола. Ещё несколько секунд Рэйнбоу пыталась сопротивляться, но тщетно: её пришпилили качественно и по всем правилам. Леро лежал у неё на спине, бедро рядом с её головой, отведённая назад правая рука держала её за переднюю ногу, а левая обхватывала задние сразу над коленями. Поза для обоих вышла не слишком эстетичная, но в борьбе такое случается сплошь и рядом.

— Упс, — сказала пегаска, радуясь, что её хотя бы лицом в ковёр не впечатали. — Ладно, этот раунд за тобой. — Её сердце забилось сильнее. — Выходит, имеешь право немного поиграть.

— Ну что ж. — Он выпустил её переднюю ногу, позволив ей улечься чуть поудобнее, но задние продолжил держать так, чтобы они были вытянуты. Его свободная рука неторопливо прошлась вдоль всего тела пегаски: по плечу, потом между крыльев, и добралась по спине до разноцветного хвоста, заставив её задрожать от удовольствия. Рэйнбоу невольно взмахнула хвостом, когда пальцы человека ухватили его над самым основанием, легонько сжали и подняли вверх, обнажив её зад.

— Эй! Нечестно сразу в интимное место лезть! — заявила она, оглянувшись через плечо. На самом деле она была вовсе не против, но решила, что если сумеет его замедлить, это поможет ей победить.

— А я и не собираюсь, — произнёс он чуть хриплым голосом. Его тело изогнулось, и пегаска почувствовала его дыхание, а через секунду — прикосновение. Она снова задрожала, когда его язык прогулялся по ямочке сразу под основанием хвоста. До одного из их предыдущих экспериментов Рэйнбоу и не подозревала, насколько это потрясающе чувствительное местечко — там, где её ягодицы встречались с основанием позвоночника. На нём почти не было шёрстки, только нежная кожа, и когда горячий, влажный язык человека медленно погладил её, пегаска закусила губу, стараясь не издать ни звука и не выдать, насколько ей это приятно. Она затрепетала, когда капелька слюны медленно скатилась вниз между ягодицами, через анус и дальше к вульве.

— О-о-о-ох, блин, — выдохнула она, когда её крылья невольно расправились. В ответ раздался смешок, сопровождаемый тёплым выдохом поверх задних ног. Язык Леро продолжал бродить по впадинке под хвостом, и крылья пегаски напрягались всё сильнее. "Аргх, я об этом не подумала". А следовало бы: так всегда бывало, борьба с ним быстро её заводила, и в результате Рэйнбоу сильно теряла в ловкости. Сейчас она чувствовала себя дурой за то, что забыла об этом. "Ладно, я всё равно его одолею! Просто будет труднее. И веселее". Человек потянул её за хвост, очень осторожно, продолжая ласкать кончиком языка, и пегаска снова заизвивалась под ним. "Оххх, до чего же здорово".

— По-моему, тридцать секунд прошло, крепыш, — произнесла она, пытаясь выровнять дыхание и говорить спокойно. — Отпусти меня, начнём новый раунд.

— Эх... — разочарованно протянул он, одновременно разжимая хватку. Рэйнбоу поднялась, игриво мазнула человека хвостом по носу и отошла на несколько шагов, принимая позицию для атаки. На ходу пегаска покачивала бёдрами, наблюдая, как его взгляд словно приклеенный следует за её фланками. Она ухмыльнулась и снова развернулась к нему лицом.

Её крылья отказывались складываться, но она, подобравшись, всё же приготовилась к новому броску. Всё тело Рэйнбоу чуточку дрожало, а по нервам буквально бегали искры от возбуждения.

— Готов? — спросила она, чуть задыхаясь.

— Ага. — Он напрягся, расставив руки. Пегаска заметила характерную выпуклость на его шортиках.

Она снова прыгнула на него, и началась потасовка. Теперь Рэйнбоу отвлекалась, выбирая, где его щекотать, а расправленные крылья заметно снизили ей подвижность, лишив явного преимущества, и в результате Леро сумел пощекотать её саму, добравшись рукой до животика. Пегаска взвизгнула от удовольствия и неожиданности, и замахала ногами, пытаясь отпихнуться. Человек воспользовался моментом, чтобы полностью оторвать её от пола и бросить на спину. Рэйнбоу в ответ ухитрилась зацепить его задней ногой под колено, и Леро сам неловко шлёпнулся на неё сверху. Последовала короткая возня, и в конце концов человек и пони переплелись друг с другом так, что никто из них не мог пошевелиться, не отпустив другого.

Рэйнбоу тяжело дышала, её шёрстка повлажнела от пота, но она всё-таки ещё раз попыталась вывернуться и уложить человека. Потерпев неудачу, пегаска проговорила:

— Мда... я не могу двинуться. А ты?

Леро поёрзал, продолжая её держать.

— Не-а, — ответил он наконец. — Я тоже застрял. Хм... а что мы делаем в случае ничьей?

— Не знаю, — нахмурилась Рэйнбоу. Она вообще не предусмотрела такой возможности: ничьих в борьбе почти не бывает. — Ну... мы вроде как оба победили. И оба проиграли. Так что, эм, я сниму с тебя эти твои шортики, а потом ты со мной поиграешь. — Она ухмыльнулась. — Я даже дам тебе минуту, а не тридцать секунд. Это была отличная схватка, — добавила она в приливе щедрости.

— Ха! Ладно, согласен.

Они аккуратно распутали конечности и наконец разделились, к лёгкому сожалению пегаски. Так приятно было переплестись с ним ногами. Впрочем, удовольствия ещё не кончились.

Она поднялась и посмотрела на Леро с огоньком во взгляде:

— Я первая. Пора тебя раздеть наконец.

Рэйнбоу медленно двинулась к нему, глядя прямо в глаза. В его привычке носить одежду больше всего ей нравилось именно это: раздевать его. Она могла бы использовать передние ноги, как в случае со штанами, но вместо этого ухватила резинку его шортиков зубами и медленно попятилась, потянув их за собой и стащив с его ног. Член человека стоял торчком, твёрдо и уверенно. Когда она в следующий раз уложит его, будет весело.

Пегаска отбросила шортики в сторону и уселась на пол, а Леро поднялся на колени и потянулся вперёд, взяв Рэйнбоу рукой за подбородок. Не сводя с неё взгляда, он наклонялся всё ближе, пока наконец их губы не соприкоснулись, и тогда пегаска медленно опустила веки. Её язычок сейчас же скользнул к нему в рот, и пока они целовались, она чувствовала, как жарко он дышит. Несколько бесконечных секунд спустя они разделились, и она снова открыла глаза.

— Моя очередь, любимая, — сказал он с улыбкой.

Рэйнбоу просияла. Он нечасто так её называл, и каждый раз у неё при этом сердце замирало.

— Похоже, что так, — ответила она хриплым голосом. Человек подался вперёд, обнял её, прижался к ней грудью, поднимая вверх и толкая от себя. Пегаска всё дальше и дальше отклонялась назад, и в конце концов он бережно уложил её спиной на мягкий ковёр.

— Ладно, — сказала она, начиная дрожать от возбуждения, — у тебя есть минута. Наслаждайся.

— Ты тоже. — Он спустился вниз по её животу и принялся целовать вокруг сосочков. Рэйнбоу выгнула спину; она не знала, почему ему так нравится её вымечко, но вовсе не имела ничего против. Леро продолжал целовать и нежно покусывать, а затем кончики его пальцев нащупали её вульву.

С губ пегаски сорвалось негромкое "о-о-ох". Она невольно взмахнула хвостом, шлёпнув человека по руке, но ему это никак не помешало. Рука Леро гладила кобылкино естество, губы ласкали вымечко, а потом его пальцы наконец проникли внутрь. Рэйнбоу почувствовала, как удовольствие начинает накапливаться, хотя до оргазма было ещё довольно далеко. Пальцы нежно скользили туда и обратно, и пегаска извивалась от наслаждения.

Чуть позже глаза Рэйнбоу вдруг распахнулись:

— Эй! Погоди! У тебя была только минута!

Человек поднял взгляд от её живота, всё ещё не вынимая пальцев.

— Что, она уже прошла? — спросил он с улыбкой. — Я потерял счёт времени.

— Прошло уже... ммм... точно больше минуты! — объявила пегаска. — Давай, хватит, пора начинать новый раунд!

Его пальцы выскользнули наружу, и она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Это ей удалось лишь отчасти; у неё по-прежнему зудело в интимном месте. Продолжая глубоко дышать, чтобы подавить возбуждение, Рэйнбоу осторожно перевернулась, вздрогнув, когда случайно задела напряжённые крылья, и встала на ноги, немножко пошатываясь.

— Готов к новому заходу? — спросила она, облизнувшись и глядя на него голодными глазами.

— Вполне.

Улыбнувшись, она набрала в грудь воздуха, словно собираясь сказать что-то ещё, но это была уловка. Пегаска внезапно бросилась вперёд, застав человека врасплох. После короткой борьбы она снова уложила его на ковёр лицом вниз.

— Попался, — шепнула она ему на ухо, всем телом отираясь об его спину и ягодицы. Ощущение его гладкой кожи, скользящей по шёрстке, ей, кажется, никогда не надоедало. — И у тебя больше нет одежды. Ты знаешь, что это значит.

— Что я твой на ближайшие тридцать секунд, — подтвердил он. — Развлекайся. Я так точно буду.

Она нежно заурчала ему в ухо:

— Ага. Поехали.

И остановилась.

Рэйнбоу неожиданно осознала, что практически все его интересные местечки находились спереди. И сейчас он лежал на животе, так что добраться до них было... трудновато.

Леро, ухмыляясь, оглянулся через плечо:

— Застряла, Рэйнбоу?

Пегаска встряхнулась:

— А вот и нет! — Ей кое-что пришло в голову. — Эй, если будет неприятно, скажи, ладно?

Она немного повернула его на бок, подсунув ему под живот переднюю ногу, и начала осторожно гладить его член мягкой серединкой копыта, очень стараясь не задеть его роговой кромкой, на которую приходился её вес в позе стоя. Ей требовалось быть особенно осторожной, потому что она уже довольно давно не подравнивала копыта, и при этом последнее время стала чаще бывать на земле, так что на кромках было полно мелких сколов и зазубринок. Подковы помогли бы этого избежать, но Рэйнбоу терпеть их не могла и никогда не носила: они были ужасно тяжёлые и непрактичные для пони, которая не очень много работала ногами. Пегаска знала, что человеку вряд ли понравится прикосновение твёрдой, зазубренной кромки к самому чувствительному месту, но, сосредоточившись, могла ласкать его только центральной частью.

— Так нормально? — спросила она, почувствовав, что он немного напрягся.

— О да, — ответил он чуть хрипло. — Да, так приятно.

— Отлично. — Она немного прибавила темпа, стараясь гладить его как можно быстрее, но только чтобы копыто не соскользнуло.

Вскоре он заговорил снова:

— Ладно, Рэйнбоу, тридцать секунд прошло. — Она с удовольствием отметила напряжение у него в голосе.

Так они продолжали довольно долго, и по мере нарастания возбуждения их поединки становились всё более и более беспорядочными. Чувство времени тоже всё чаще их подводило, так что тридцатисекундные перерывы порой занимали гораздо больше, чем полминуты. Леро уделял основное внимание вымечку пегаски, верхним плечам и задней части, а Рэйнбоу сосредотачивалась на его сосочках и гениталиях. Несколько раз она даже укладывала его лицом вверх, садилась верхом и принимала в себя. Пегаска рассудила, что дополнительное возбуждение, которое она в результате получала, того стоит: она всё равно побеждала, и вообще это было слишком приятно, чтобы не рискнуть. Впрочем, в итоге она начала чувствовать такое наслаждение, что в её мысли закралась тень сомнения. Рэйнбоу знала, что Леро уже наверняка близок к оргазму, но и сама уверенно двигалась в ту же сторону. Физическое напряжение и возбуждение от борьбы завели её даже сильнее, чем она ожидала.

Она только что снова уложила его и теперь ласкала ему член передним копытом, удерживая человека на месте задними ногами, обвитыми вокруг его ноги. Задними копытцами пегаска медленно тёрлась об его голень, наслаждаясь близостью. Тут она почувствовала в его теле дрожь, усиливавшуюся по мере того, как он приближался к пику.

— Я... я думаю, ты сейчас выиграешь, — выдохнул Леро.

— Я ж говорила, — весело проурчала она ему на ухо. Рэйнбоу ощутила, как его член дёргается у неё под копытом, и поняла, что он уже на грани. Она потянулась вперёд и легонько куснула человека туда, где шея переходила в плечо.

Пегаска всегда подозревала, что Леро нравятся её любовные покусывания. Он говорил ей прекратить только если она становилась слишком грубой; до тех пор, пока она кусалась нежно, он никогда не возражал, хотя потом иногда ворчал насчёт следов от укусов.

Сейчас его реакция полностью подтвердила это подозрение. Тело человека напряглось в экстазе, и он со стоном кончил. Рэйнбоу победно улыбнулась, всё ещё не разжимая зубов, и продолжила гладить его копытом, хоть и в более медленном темпе. Он всегда старался продлить ей оргазм, так что она решила, что будет только честно, если она ответит взаимностью. Особенно учитывая, что она только что победила в игре. Рэйнбоу с удовлетворением смотрела, как молочно-белая жидкость брызнула на ковёр, и от этой картины у неё тоже свело бёдра. "Охх, я была ближе, чем думала", — пронеслось у неё в голове, пока она пыталась подавить порыв возбуждения.

Наконец человек расслабился, и пегаска отпустила его. Леро сел, тяжело дыша, и обернулся к Рэйнбоу, которая слизывала с копыта несколько случайных капелек.

— Что ж, ты победила, — улыбнулся он. — А я, кажется, устроил беспорядок.

Пегаска пожала плечами, качнув напряжёнными крыльями:

— А, потом приберём. — Она взглянула на него, полуприкрыв глаза. — Сейчас у тебя есть дело поважнее.

— Верно. — Он нежно погладил её по стоящему торчком крылу. — Пора победительнице получить приз. — Он облизнулся, и Рэйнбоу ощутила, как жар между ног заметно усилился. — Пошли в спальню, пусть тебе будет хорошо и удобно, пока я буду вручать тебе награду. — Он склонил голову набок: — Кстати, ты как, сожгла лишнюю энергию?

— По большей части! — ответила она со счастливой улыбкой.

— Ну тогда давай посмотрим, сможем ли разобраться с остатками, ага?

Рэйнбоу направилась в спальню первой, бросив на него знойный взгляд. "Надо запомнить эту игру. Было офигенно, — подумала она, чувствуя, как сердце колотится от сладкого предвкушения. — И сейчас тоже будет здорово".

## Глава 8: Ужин на троих

Следующим утром Рэйнбоу проснулась, когда Леро вылезал из постели. Пегаска приоткрыла один глаз и увидела, что в окнах едва теплится серый рассвет. Она что-то проворчала, спрятала голову под крыло и поглубже закопалась в одеяла, пробормотав:

— Ммф. Ещё пять минуточек...

В ответ послышался негромкий смешок:

— Спи сколько хочешь. Но у меня сегодня ранняя смена, так что надо идти.

Рэйнбоу опять заворчала. Одеяла и простыни, такие удивительно тёплые, согретые их с Леро телами, были ужасно уютными. Пусть пегасы и не ощущали холода (а иначе бы они замерзали у себя в вышине), но это вовсе не значило, что она не могла наслаждаться теплом постели. И всё-таки утром у неё тоже были дела, да ещё надо было слетать в библиотеку к Твайлайт. Пегаска вытащила голову из-под крыла и по-совиному заморгала из своего уютного гнёздышка среди одеял и подушек. Леро уже стоял возле шкафа и одевался. Рэйнбоу вздохнула: ей так нравились дни, когда им обоим с утра было нечего делать, и они могли поваляться в обнимку, постепенно просыпаясь, пока в спальне понемногу становилось светлее. А иногда, достаточно проснувшись, немножко поразвлечься.

Рэйнбоу заставила себя сесть, выгнула спину, расправила крылья и попыталась проморгаться. "Так рано... Надо вставать, но до чего же не хочется..."

Леро оглянулся на неё через плечо:

— Рэйнбоу, ты можешь спать дальше. То, что я встаю рано, не значит, что тебе тоже нужно.

Пегасочка зевнула, протирая глаза и помахивая крыльями, чтобы помочь себе проснуться.

— Не, надо прибраться после дождя вчера. А то будет сырость, да ещё там наверняка болтаются остатки облаков, от которых лучше избавиться. Плюс, мне нужно договориться с Твайлайт насчёт свидания. У тебя по-прежнему выходной день завтра, так?

— Агась, — ответил он, надевая рубашку. — И мастера на завтра тоже никто не вызывал, так что я буду совершенно свободен.

— Круто. О, эм... — она моргнула, глядя на его простую серую рубашку и пытаясь сообразить, что ей сейчас пришло на ум; голова спросонья работала медленно. Пегаска снова протёрла глаза. — Во, точно! У тебя ведь есть, ну, одежда понаряднее?

— О да, — усмехнулся он. — Когда я только начинал работать в спа, туда пришла Рэрити и спросила, не желаю ли я получить хороший костюм в обмен на массаж. Оказалось, что ей интересно, не наведёт ли её на свежие идеи то, что я помню о человеческих праздничных нарядах, и я подумал: ну а почему бы и нет? Костюм вышел действительно отличный, настолько замечательный, что у меня было чувство, что я её граблю. Я хотел заплатить, но она не согласилась, так что в конце концов мы сошлись на ещё двух сеансах массажа. Мне по-прежнему кажется, что я её обобрал, но на таких условиях ещё куда ни шло.

Рэйнбоу неверяще покачала головой:

— Ого. Неудивительно, что ты так плохо торгуешься: ты всё делаешь наоборот.

Три сеанса массажа от человека на самом деле стоили весьма немало; благодаря его сильным и ловким рукам, а также тому факту, что он был единственным представителем своего вида во всём мире, его таланты пользовались большим спросом среди богачей. Прежде чем он начал работать в спа, Алоэ и Лотос посылали его в Мэйнхэттен на обучение к признанному мастеру массажа, грифине Гретне Гладкогтистой, и Леро в удивительно короткий срок перенял мастерство. Он отказывался поднимать плату выше определённого уровня, заявив, что не хочет иметь дело только с богатыми, но и это было довольно много. А поскольку сумма всё-таки была по карману большинству жителей Понивилля, в очередь к нему записывались на недели вперёд, порой даже за месяц. Владелицы спа пытались убедить его приходить почаще, но человеку очень нравилась работа мастера на все руки, с которой он начинал, так что пару дней в неделю он по-прежнему помогал горожанам с мелким ремонтом.

— Да, наверное, — вновь усмехнулся Леро. — Хорошо, что будет повод надеть костюм: кажется, с момента, когда Рэрити мне его отдала, я его даже ни разу из шкафа не доставал.

Пегасочка подавила очередной зевок.

— Ну вот, теперь я тоже хочу посмотреть. Э, у тебя есть мысли насчёт того, в какой ресторан пойти?

— В любой, кроме "Стога".

Рэйнбоу расхохоталась:

— Ой, да ладно! Я думала, тебе в "Стоге" понравилось! — поддразнила она, прекрасно зная, что всё тамошнее меню было для него абсолютно несъедобным.

Он хмуро взглянул на неё:

— В "Стоге" всё сделано из сена. Даже напитки.

Пегаска показала ему язык:

— Ладно. Никаких стогов. Не волнуйся, я знаю, где тебе действительно нравится. Ну, до вечера?

— Конечно. — Он наклонился и поцеловал Рэйнбоу, смахнув с её глаз растрёпанную со сна чёлку. Они улыбнулись друг другу, потом он помахал на прощание и вышел из спальни. Рэйнбоу ещё раз потянулась, услышала, как хлопнула входная дверь, и наконец заставила себя подняться, с сожалением выбравшись из-под тёплых одеял.

Выйдя на улицу и быстро оглядев небо, она убедилась, что прямо сейчас за работу браться необязательно. Остатки туч после вчерашнего ливня всё ещё висели, но не грозили снова собраться в кучи. По крайней мере, пока. А дополнительная влажность в воздухе была не особо противной; она исчезнет, если очистить небо от облаков. Плюс, остальные погодные пони тоже пока не вышли на работу (скорее всего потому, что все отлично знали, как их босс любит поспать), так что Рэйнбоу без малейших угрызений совести направилась в библиотеку.

Короткий полёт над городом помог Рэйнбоу окончательно проснуться и разогнать кровь по жилам. Пегаска приземлилась перед огромным пустотелым деревом и заметила свет в центральной комнате. Рэйнбоу толкнула входную дверь, обнаружила, что та не заперта, и заглянула внутрь:

— Привет, Твайлайт, ты не спишь?

— Нет, я здесь.

Рэйнбоу вошла в дверь и завертела головой, скользя взглядом по штабелям книг на полу, за каждым из которых легко могла спрятаться целая пони.

— Возле стола! — уточнила Твайлайт.

Пегаска двинулась на голос и наконец заметила стол, так заваленный книгами и свитками, словно из него специально пытались сделать этакую бумажную крепость. Твайлайт, не поднимая глаз, что-то строчила в свитке.

— Одну секунду, пожалуйста.

— Конечно. — Рэйнбоу огляделась. Беспорядок в библиотеке был ещё больший, чем обычно; Твайлайт явно не шутила, когда говорила про работу над новым проектом. Бедному Спайку предстояло здорово потрудиться, когда он проснётся, и Рэйнбоу задумалась, а ложилась ли Твайлайт сегодня спать. — Ого, ну и бардак у тебя.

Твайлайт проигнорировала это замечание; её перо продолжало летать над свитком, время от времени окунаясь в чернильницу. Наконец единорожка закончила, аккуратно отложила перо на стол и подняла глаза; фиолетовое сияние вокруг её рога потухло.

— Доброе утро, Рэйнбоу Дэш! Как ты рано сегодня.

— Ага, и ты тоже, — фыркнула та. — Или ты, наоборот, поздно?

Твайлайт небрежно взмахнула копытом:

— Я сегодня поспала, только поднялась рано, потому что увидела во сне именно то, что искала! Надо было просто инвертировать третью чарологическую резонансную частоту и...

— Хватит, Твай! — прервала её пегаска. — Не нужно объяснять, я всё равно не пойму.

— Ну да, это довольно сложно. — Единорожка моргнула, и её большие фиолетовые глаза на миг затуманились. — Ох! Да! Конечно! Ты же собиралась спросить Леро, согласен ли он на свидание! — Она с надеждой посмотрела на пегаску. — Что он сказал?

— Он сказал "да". Так что считай, дело сделано!

Твайлайт уселась на задние ноги и в восторге зацокала передними копытцами:

— О-о-о, я так рада это слышать, Рэйнбоу Дэш! — просияла она, и пегаска улыбнулась в ответ. — Замечательно! Когда вы оба свободны?

— У крепыша выходной завтра. Это не слишком скоро?

— Нет, нет, вовсе нет! Завтра — просто прекрасно! — Рог Твайлайт опять засветился, и перед ней в воздухе повисли перо и чистый кусок пергамента, окутанные фиолетовой аурой. — Как насчёт шести вечера?

— По мне так отлично, — ответила Рэйнбоу, в весёлом удивлении подняв бровь. "Неужели она... ну точно, она действительно это записывает. С ума сойти". — Он не выбрал, в каком именно ресторане, но я бы предложила "У Криспи", если тебе сойдёт.

Твайлайт склонила голову набок:

— "У Криспи" — это там, где пегасы собираются, на улице Перечной Мяты?

— Да, верно, — кивнула Рэйнбоу. — Мы с ним всё время туда ходим; это единственное место в городе, где есть рыба.

Там, где в основном жили земные пони, рыбу было найти не так-то легко. В первое время после появления Леро это было серьёзной проблемой: человеку явно требовался источник животного белка для здорового питания, и то, что пегасы были не прочь закусить рыбой, стало для бедняги настоящим спасением. А ещё это помогло ему немного сблизиться с Рэйнбоу и её друзьями: однажды кто-то из пони спросил его, не следует ли им его опасаться из-за такой диеты, и человек настолько очевидно ужаснулся при мысли о том, чтобы съесть кого-то, кто может разговаривать, что Рэйнбоу заметно потеплела к необычному пришельцу. Когда она спросила у него, подойдёт ли рыба, он явно испытал большое облегчение и был ей очень благодарен. Рэйнбоу помогла ему договориться с поставщиком Криспи Кэррота, и с тех пор человек часто заходил в его ресторан. Большинство понивилльских пегасов тоже там бывало, особенно те, кто редко путешествовал.

— Кстати, там не только пегасы тусуются, — подумав, добавила Дэш. — Я там постоянно вижу и земных пони, и единорогов. У Криспи вкусно готовят.

Единорожка нерешительно прикусила губу.

— Ну... это всё же не самое роскошное место. Ты уверена? Я с радостью приглашу вас куда-нибудь, где по-настоящему хорошо!

Рэйнбоу пожала плечами:

— Ну, если ты того хочешь... но он вообще-то всякие излишества не особо любит. — Да их и не было почти нигде в таком маленьком городке. — Я предложила "У Криспи", потому что знаю, что ему там нравится, но если ты хочешь пойти куда-то ещё, он, я думаю, согласится.

Твайлайт задумчиво почесала пером нос:

— А ты точно уверена, что ему там нравится? Я не хочу произвести плохое впечатление...

— Плохое впечатление?! — Пегаска расхохоталась. — Твайлайт, ты с ним дружишь с самого его появления здесь, как и я. Вряд ли тебе стоит беспокоиться, что он подумает о тебе плохо, если ты пригласишь его не в самый роскошный ресторан, а в тот, который он любит.

Твайлайт решительно кивнула:

— Хорошо, значит, "У Криспи". Тебе ведь там тоже нравится? — Рэйнбоу кивнула, и единорожка опять застрочила в пергаменте. Пегаска подавила смешок. "Она что, всерьёз думает, что не вспомнит?" — Тогда я встречусь с вами обоими завтра у дома Леро, ладно?

— Годится. Буду ждать с нетерпением.

— О, я тоже! — радостно улыбнулась Твайлайт. — Я целую вечность не была на свидании! Спасибо тебе, Рэйнбоу Дэш, это будет так здорово! — Единорожка крепко обняла подругу, и Рэйнбоу с удовольствием обняла её в ответ. Когда они разжали объятия, Твайлайт поцеловала пегаску в щёчку, совсем как накануне. И, как и тогда, Рэйнбоу обнаружила, что улыбается. Она бы позволила такое очень немногим пони, но Твайлайт определённо входила в их число.

— Ой, да не надо благодарить меня, Твай, мне это тоже приятно. — Рэйнбоу готова была побиться об заклад, что не была на свидании гораздо дольше, чем Твайлайт. — Я полечу погодой займусь. Увидимся завтра!

— До свидания! — с улыбкой ответила Твайлайт, когда пегаска выходила на улицу.

* * *

На следующий день ближе к вечеру Рэйнбоу взлетела к своему облачному дому, чтобы подготовиться к свиданию с Твайлайт. Леро, наверное, уже тоже вовсю готовился; парням обычно требовалось больше времени. Пегаске не терпелось увидеть, как человек будет смотреться, принарядившись: он даже совсем без одежды выглядел так сексуально, что Рэйнбоу было по-настоящему интересно, каково это будет, если он всерьёз постарается. Сама она тоже собиралась приодеться; в отличие от Эплджек, Рэйнбоу иногда нравилось хотя бы попытаться выглядеть покрасивее.

Пролетая по просторным коридорам дома, она подумала, что почти не бывала здесь за последнюю пару месяцев. Рэйнбоу сама построила своё жилище, постепенно придав ему узнаваемый клаудсдейловский стиль, и в конце концов у неё получился целый особняк, которым она очень гордилась. Но увы, её кольтфренд не мог её здесь навещать; пожалуй, это был единственный недостаток их романа. Она ни на что бы его не променяла, но всё-таки было бы здорово, если бы он имел возможность зайти к ней в гости. Вместо этого она практически переехала к нему, и уже прикидывала, что же теперь делать с этим домом, раз уж их отношения всё больше смахивали на постоянные. Можно было, например, передвинуть его поближе, разместив над домом Леро... но ведь она всё равно будет большую часть времени проводить внизу. Забавно: кобылка, которая всегда терпеть не могла ощущение грязи под копытами, в конечном счёте почти что перебралась на землю. "Да, вот что любовь с пони делает", — подумала она, чуть улыбнувшись. Возможно, стоило попробовать продать дом кому-то из городских пегасов. Только вот почти все они выросли в наземных семьях и не очень понимали идею жилья в облаках. Выходцы из Клаудсдейла здесь были редкостью.

Рэйнбоу мысленно пожала плечами: "В конце концов придумаю что-нибудь". Отношения, которые она нашла, стоили таких перемен. Пегасочка вспомнила, как он ей улыбался и как восхитительно было заниматься с ним любовью... а самое главное — теперь у неё был кто-то, кому она могла абсолютно, безоговорочно доверять.

Добравшись наконец до спальни, она сразу направилась к шкафу. Он был полупустым; Рэйнбоу хранила там лишь вещи, в которых она, по её мнению, хорошо смотрелась. Пегаска принялась копаться в ящиках, выискивая то, что ей особенно нравилось. Пара золотых накопытников с ремешками, поднимающимися по ноге до первого сустава, очень похожие на те, что она носила на Гала, только сделанные под задние копыта. Открывающая плечи радужная накидка, подходящая под расцветку её гривы и хвоста и не мешающая крыльям. Изящная золотая диадема, похожая на венец, который она выиграла на соревновании Юных летунов, и идущее к ней тонкое ожерелье. Закончив, пегаска побросала выбранное на кровать и двинулась в ванную.

Ей потребовалось не меньше двух минут, чтобы найти щётку для гривы; она почти никогда ею не пользовалась, предпочитая, чтобы ветер сам выпрямлял ей волосы на лету. В конце концов щётка обнаружилась в дальнем шкафчике, который Рэйнбоу, кажется, никогда не открывала. "Как она вообще там оказалась? Дурацкая штуковина". Пегаска просунула копыто в петлю на обратной стороне щётки и принялась за дело, гримасничая, когда натыкалась на запутавшиеся прядки в гриве. Пусть всего на секунду, но ей всё-таки захотелось стать единорогом: они могли заплетать себе волосы без инструментов и навыков, которые у неё самой напрочь отсутствовали. Рэйнбоу иногда думала, что будет хорошо выглядеть с заплетённым хвостом, чтобы разные цвета сплетались между собой. У неё ещё ни разу не доходили копыта попробовать, но ей казалось, что это было бы эффектно.

Дёргая, морщась и вздрагивая, она в конце концов закончила с гривой и удовлетворённо взглянула на себя в зеркало. Почему-то в расчёсанном состоянии её грива всегда выглядела длиннее. Пегаска кивнула своему отражению, любуясь, как нижние, холодных оттенков, пряди ниспадают с плеча, и принялась за хвост. Тут дело пошло гораздо легче: проще дотягиваться и не нужно напрягаться и выворачивать плечи, как в случае с гривой.

Когда щётка стала не нужна, пегаска отбросила её в сторону и немедленно забыла о ней. На всякий случай она проверила перья, но с ними всё и так было в порядке. В отличие от хвоста и гривы, состояние перьев очень сильно влияло на лётные качества, и Рэйнбоу прилежно ухаживала за ними, оправляя их по меньшей мере раз в день.

На одевание ушло заметно меньше времени, чем на эту проклятую щётку. Дольше всего пришлось возиться с ремешками накопытников на задних ногах, которые только с третьей попытки вышло завязать правильно, но даже это удалось сделать сравнительно быстро. Закончив, пегаска ещё раз посмотрелась в зеркало. "Неплохо, Рэйнбоу, вполне неплохо". Хотя, конечно, Флаттершай выглядела лучше в десять раз, не прикладывая никаких усилий, и в тысячу раз — если наряжалась, но Рэйнбоу была не завистлива. Пегаска ещё раз проверила, как сидят накопытники, покрутив копытами и попробовав согнуть ноги, просто чтобы убедиться, что завязки не свалятся. Ей хотелось бы надеть и переднюю пару, но в одиночку это было попросту невозможно. По-настоящему невозможно, а не в смысле "невозможно, но если стиснуть зубы и поднапрячься, я всё-таки добьюсь своего, потому что я крутая!"

Выбросив из головы посторонние мысли, она ещё раз пробежалась глазами по своему отражению, пытаясь сообразить, не забыла ли чего-нибудь. "Очень даже симпатично", — решила она, довольная тем, как накопытники подходят к накидке, а отблески золота на лбу и шее гармонируют с голубой шёрсткой и красно-фиолетовыми глазами. Эти отблески... они перекликались с чем-то у неё в памяти, чем-то давно забытым. "Что же мне это напоминает... — Она нахмурилась, пытаясь сообразить. — О, точно!"

Рэйнбоу снова нырнула в шкаф и выудила из самой глубины небольшую шкатулку, которая лежала там уже очень давно. Поставив её на кровать, пегаска открыла крышку и замерла, глядя на её содержимое и нерешительно закусив губу. "Стоит ли? Нет, это уже чересчур. Но они так подходят ко всему остальному..."

Пару лет назад, во время визита в Клаудсдейл, Рэйнбоу случайно наткнулась на продавца бижутерии, предлагавшего очень неплохие вещи. Среди них была и эта шкатулка: набор позолоченных декоративных перьев, которые крепились к пегасьим крыльям между настоящими перьями. Украшение предназначалось для знати: искусственные перья ухудшали обтекаемость и затрудняли полёт, но зато крылья с ними выглядели потрясающе эффектно. А ещё продавец так здорово расхваливал товар, и был такой симпатичный, и даже немножко заигрывал с ней... в общем, Рэйнбоу в конце концов купила эти перья, чему потом и сама была не рада. Она до сих пор ни разу их не носила; для рабочей пегаски они были до смешного непрактичны, а на таких праздниках, куда одновременно стоило надеть золотые перья и где она не собиралась много летать, Рэйнбоу тоже не бывала. Но, однако, свидание как раз подходило под эти условия: оба её партнёра были привязаны к земле, так что трудности с полётом не имели значения, зато ей так хотелось побыть красивой...

Расхрабрившись, она вытащила из шкатулки одно перо подлиннее, приоткрыла крыло и вставила украшение между внешними перьями примерно того же размера. Тоненькие проволочки на стержне декоративного пера довольно надёжно удерживали его. Ощущалось оно вполне удобно, как и при примерке в магазине, и Рэйнбоу отметила, что золото на голубом действительно смотрится очень здорово. По крайней мере, ей так казалось. "Ну что ж... хоть посмотрю, как это будет выглядеть", — подумала она и добавила к первому остальные перья, предназначенные для правого крыла. Несколько раз расправив и сложив крыло, она убедилась, что фальшперья держатся крепко, и снова закусила губу. "Ай, да какого сена. Надену их и спрошу у Леро, что он думает; если он скажет, что это глупо, я их просто сниму и оставлю у него дома". Пегаска быстро закрепила оставшиеся перья на левом крыле и двинулась в ванную, чтобы ещё раз напоследок посмотреться в зеркало. Там она окончательно решила, что ей нравится, как в крыльях сверкает золото, и очень, очень понадеялась, что со стороны это действительно не выглядит по-дурацки.

Хоть она и потратила больше времени, чем планировала, торопиться было пока совершенно некуда, потому что Леро, скорее всего, до сих пор готовился. Рэйнбоу решила, что просто побудет у него, пока к ним не присоединится Твайлайт, спрыгнула с облака и заскользила по воздуху к дому человека — медленно, чтобы не растрепать гриву и хвост: очень не хотелось, чтобы все её мучения со щёткой пропали зря!

Ещё Рэйнбоу не могла не признать, что ей ужасно любопытно, как Леро будет смотреться в костюме. Её воображение рисовало бесчисленное множество версий, от самых минималистичных, оставляющих открытой почти всю его розоватую кожу, до огромных матерчатых мешков с одной лишь дыркой для глаз, закрывающих его целиком и делающих похожим на ходячий шатёр. Если бы она попросила, он наверняка бы ей всё показал, но воображать все возможные варианты было гораздо веселее, чем просто взять и задать вопрос.

Пегаска приземлилась перед дверью и сложила крылья, радуясь, что декоративные перья успешно пережили довольно долгий полёт. К её изумлению, оказалось, что Леро сидит в гостиной и читает книжку, уже одетый и готовый к выходу. Когда она вошла, он поднял глаза и заморгал:

— Ого, Рэйнбоу. Ух, ты выглядишь... действительно здорово.

— И ты тоже, — сказала она, невольно подняв брови. — Ой, а ты не мог бы встать, чтобы я могла посмотреть?

Он поднялся, отложив книгу, и пегаска с восхищением принялась его разглядывать. Костюм действительно оказался замечательным: облегающий, но не слишком, пошитый из ткани чёрных и тёмно-синих тонов, он закрывал человека даже сильнее, чем его обычная одежда. Как правило, Леро одевался так, чтобы оставить открытыми руки, а иногда и ноги до колена, но сейчас покрыто было всё, кроме головы и кистей рук. Наряд был украшен чем-то вроде тонкого серебряного шитья, а по груди бежал ряд серебряных пуговиц. С плеч ниспадал лёгкий плащ, доходивший почти до колен. Цвет и покрой костюма подчёркивали высокий рост и ширину плеч человека, заставляя его казаться ещё больше, чем на самом деле. Выглядело это чуть угрожающе... и ужасно сексуально, по крайней мере, по мнению Рэйнбоу. Вплетённое в его волосы перо тоже на удивление хорошо вписывалось в картину.

— Ох, ничего себе. Ты не шутил, когда говорил, что это хороший костюм. — Пегаска изумлённо моргала, чувствуя, как между ног слегка потеплело. Она прикусила губу. — Ну всё, сегодня вечером, когда вернёмся домой, ты точно будешь сверху.

Леро улыбнулся:

— Что, настолько хорошо? — Она энергично закивала, и он пробежался по ней взглядом: — Ты тоже чудесно смотришься, Рэйнбоу. Кажется, я тебя ещё ни разу с такой гривой не видел, и мне очень нравится, как эти римские сандалии подчёркивают твои ноги.

Рэйнбоу улыбнулась в ответ. Она понятия не имела, что такое "римские" и "сандалии", но это было неважно. Она знала, что он любит смотреть на её задние ноги и круп, и надела накопытники именно из-за того, что они привлекали внимание к тому, что ему нравилось. Сама она думала, что это как-то необычно, потому что её ноги были слишком худыми и мускулистыми, чтобы считаться красивыми, но спорить с ним вовсе не собиралась.

Слово "необычно" навело её на кое-какие интересные мысли.

— Эм, Леро? У меня идея. Помнишь, я только что сказала, что ты сегодня сверху? — Он кивнул, и она продолжила: — В общем... что ты думаешь насчёт того, чтобы немного попритворяться?

Он вопросительно поднял брови:

— Ну, ты победила в игре прошлым вечером, так что можешь выбирать. А в каком смысле "попритворяться"?

Она почувствовала, что краснеет.

— Ну... ты в этом прикиде выглядишь малость устрашающе, и я подумала... ну, знаешь, мы можем сделать вид, что мы персонажи. Как в театре, понимаешь?

Леро склонил голову набок.

— Кажется, понимаю, — осторожно произнёс он. — И что за персонажи у тебя на уме?

Она снова закусила губу.

— Ну, ты, скажем, можешь быть сыном злой владычицы. Ты её правое копыто, ты творишь за неё злодейства, когда она сама занята, но глубоко в душе ты на самом деле не злой. Твоя работа тебе не особо нравится, но у тебя хорошо получается, и она твоя мать, так что ради любви к ней ты всё и делаешь. Но потом между тобой и героиней кое-что происходит...

Леро рассмеялся:

— Ну-ка дай я угадаю, ладно? Ты — благородная воительница, заклятый враг злого владыки, ты годами билась за то, чтобы остановить его... эм, её злодейства, но в конце концов тебя взяли в плен и доставили к владычице в замок. Ты и сын владычицы давние соперники, и никто из вас не мог взять верх, так что он теперь спускается к тебе в темницу, чтобы позлорадствовать. Но тут вы наконец понимаете, что давным-давно любите друг друга, ты умоляешь меня обратиться к добру и начать новую жизнь, затем наконец убеждаешь повернуться против злой владычицы и изменить мир к лучшему, а потом, прежде чем я помогаю тебе сбежать, мы страстно занимаемся любовью?

Теперь рассмеялась и Рэйнбоу:

— Ха-ха, а я и не знала, что ты тоже это читал! Иначе просто сказала бы "давай разыграем сцену в темнице из 'Сильвервинг'!"

Твайлайт выдала ей эту книжку вскоре после того, как Рэйнбоу дочитала серию про Дэрин Ду, сказав, что раз ей понравились книги про Дэрин, то, скорее всего, и "Сильвервинг" тоже понравится. Единорожка оказалась права как никогда. Там было полным-полно приключений, подвигов, классных битв, геройской борьбы добра со злом, а в главную героиню, пегаску-рыцаря Сильвервинг, Рэйнбоу буквально влюбилась. Какая же она была потрясная. Рэйнбоу соврала Твайлайт, что пропустила любовную сцену в темнице с Хаммером Страйком, сыном владычицы Эбенхорн, но на самом деле перечитала её несколько раз. Даже до неё она думала, что Хаммер Страйк просто убийственно сексуальный. Крутой, умный, благородный, во многом похожий на саму Сильвервинг, только злую и противоположного пола. А уж сцена в подземелье была вообще огонь!

— Эм, только ты не всё помнишь правильно, — заметила пегаска. — Сильвервинг к тому времени сражалась с Эбенхорн не больше года. И ты не прямо сразу пошёл против неё; я тогда только уговорила тебя сбежать, а потом ты сам решил мне помочь.

Леро ухмыльнулся:

— На самом деле, я эту книгу не читал. Просто у меня дома это... скажем так, довольно популярный сюжет, так что я говорил вообще.

Пегаска удивлённо моргнула.

— Что, правда?.. Ну тогда ты жуть как точно угадал. А эта сцена обалденно эротичная, я думаю, будет по-настоящему весело.

— Решено, тогда попробуем. — Он вновь смерил её долгим взглядом. — Слушай, как ты ухитряешься в одежде выглядеть ещё сексуальней, чем без неё?

— Ну так, — ответила она, радуясь комплименту и немножко красуясь, — я же специально старалась. Вот увидишь, когда Твайлайт придёт, она тоже будет сексуальнее, чем обычно.

— Жду не дождусь, — ответил он с улыбкой. — Иди сюда.

Рэйнбоу поднялась на задние ноги и обняла его, приоткрыв крылья для равновесия.

— Аккуратнее с крыльями, крепыш. Фальшперья могут выпасть.

— Я буду осторожен. — Несколько секунд они простояли обнявшись; пальцы Леро медленно прошлись через гриву Рэйнбоу. — Твои волосы такие приятные на ощупь. Мягче, чем обычно.

— Я причесалась, — хихикнула она. — Если тебе это нравится, буду так делать почаще. — Может, если она начнёт причёсываться регулярно, со временем станет не так неудобно. — Кстати, тебе как, нравятся золотые перья? Не могу решить, красиво это или глупо.

Чуть отстранившись, он оглядел её и погладил по крылу, осторожно, чтобы украшения не сбились.

— По-моему, красиво. Но тебе, наверное, стоит у Твайлайт спросить.

— Угу, — кивнула она. Он действительно был не лучший судья в том, что касалось привлекательности (он её считал симпатичной, мама дорогая!), но она всё равно обрадовалась, что ему нравится.

Они постояли ещё немножко, легонько покачиваясь, словно в танце, и Рэйнбоу заговорила снова:

— Слушай, можешь сделать мне одолжение?

— Не вопрос. Что тебе нужно?

— Ну, ты знаешь, что я иногда начинаю грубить?

Он пожал плечами:

— Есть немного, но ты же это не со зла.

— Неважно. Суть в том, что начинать ухаживать за теми, кто уже вместе, всегда страшновато. Я просто не хочу, чтобы Твайлайт пришлось иметь дело сразу и с этой боязнью, и со мной, так что ты можешь, ну, намекнуть мне, если я начну выделываться?

— Конечно, Рэйнбоу. Без проблем.

— Спасибо. — Она прижалась щекой к его груди, продолжая покачиваться на месте.

Несколько мгновений спустя оба вздрогнули от негромкого стука в дверь.

На секунду замерев, они посмотрели друг на друга. А затем дружно захихикали.

— Кажется, Твайлайт чуть рановато, — заметила Рэйнбоу. — Я открою.

Она опустилась на все четыре ноги, быстро протрусила в прихожую и отперла дверь. За ней обнаружилась Твайлайт, уже поднявшая копыто, чтобы постучать ещё раз. Единорожка моргнула от удивления:

— О, Рэйнбоу Дэш! Привет! — Твайлайт нервно переступила с ноги на ногу. — Я решила прийти немножко пораньше и подождать, пока Леро будет собираться. Видимо, у нас с тобой мысли сходятся!

— Ага, похоже на то! — рассмеялась Рэйнбоу. — Но Леро уже успел одеться. — Она изучила наряд подруги. Он выглядел немного старомодно, но не слишком; должно быть, из тех времён, когда она училась в академии магии. Но по-настоящему внимание пегаски привлекло филигранное проволочное украшение, оплетающее рог Твайлайт. Рэйнбоу никогда не видела ничего похожего.

Твайлайт проследила направление её взгляда и застенчиво пригнула голову:

— Тебе нравится?

Рэйнбоу слегка пожала плечами:

— Ну да, смотрится круто.

Единорожка улыбнулась:

— Это идея Рэрити. По большей части. Ну, я однажды сделала одну штуку, чтобы попробовать усилить мои магические способности, а ей понравилось, как это выглядит, и она предложила сделать декоративную версию. — Улыбка Твайлайт стала немного смущённой. — Ты хорошо выглядишь, Рэйнбоу.

— Ты думаешь? — улыбнулась та. Она расправила крыло, демонстрируя позолоченные перья. — А это не чересчур? В смысле, не очень по-дурацки?

— По-дурацки?.. — удивлённо переспросила единорожка. — Нет, вовсе нет. Я и не ожидала, что у тебя такое есть.

— Хех, да я сама удивляюсь. — Рэйнбоу вдруг осознала, что держит подругу на пороге. — Ох, да, входи же. Прости. — Она шагнула в сторону, бросив на Твайлайт извиняющийся взгляд. Единорожка с улыбкой вошла и резко остановилась.

— Ой, — тихонько выдохнула она, глядя на Леро широко открытыми фиолетовыми глазами. — Я ещё никогда не видела тебя таким нарядным.

Человек закружился на месте, удивительно грациозно для, казалось бы, неустойчивого двуногого:

— Нравится?

Твайлайт кивнула, глядя, как его короткий плащ развевается за спиной.

— Да, тебе очень идёт.

— Спасибо, Твайлайт. Ты и сама очень здорово выглядишь. — Леро посмотрел на часы на стене. — Ну что ж, дамы, кажется, мы все готовы. Как насчёт того, чтобы начать чуть пораньше?

Твайлайт немножко замялась.

— Ну, я вообще-то ожидала, что нужно будет подождать полчаса, пока ты будешь собираться, Леро. Но если ты хочешь пойти прямо сейчас, то я не против.

Они оба повернулись и посмотрели на Рэйнбоу Дэш. Та ответила им недоумённым взглядом:

— Чего?

Леро хихикнул:

— Ты согласна начать ужин немного раньше?

— О! — моргнула Рэйнбоу. — Да, конечно, почему нет?

Твайлайт неуверенно переступила на месте.

— Ну, раз мы уже выходим, то... — Её рог засветился, открыв небольшую сумочку на бедре. Единорожка левитировала оттуда пару цветков лаванды, один из которых плавно подлетел к Леро, а другой — к Рэйнбоу.

Пегасочка улыбнулась:

— Спасибо, Твайлайт, они очень красивые.

Она склонила голову, и цветок аккуратно воткнулся ей в гриву, сразу перед ухом. Рэйнбоу перевела взгляд на Леро, который бережно поймал цветок пальцами и вставил за ухо, с противоположной от голубого пера стороны. Человек вопросительно покосился на Рэйнбоу, и та одобрительно кивнула. Пегаска не помнила, говорила ли ему, что цветок должен быть с другой стороны от подарка первой подруги, но он то ли и сам знал, то ли угадал, и всё сделал правильно. Леро на миг улыбнулся, благодаря её за подтверждение.

Их безмолвный диалог продолжался меньше секунды, так что Твайлайт ничего не заметила. Единорожка чуть заметно расслабилась; Рэйнбоу понимала почему. Когда предлагаешь кому-то цветок, всегда есть страх, что его отвергнут, даже если всё уже зашло так далеко. Теперь Твайлайт убедилась, что Рэйнбоу и Леро действительно проявляют к ней интерес и согласны принять её. Единорожка улыбнулась:

— Ну что, пойдёмте тогда?

Они втроём шли по улице, перешучиваясь, и Твайлайт понемногу осваивалась. Рэйнбоу порой замечала неодобрительные взгляды от некоторых встречных пони, заметивших цветки и перо, но игнорировала их. Если бы кто-нибудь из недоброжелателей сказал про них что-то вслух, она с удовольствием лягнула бы его по мордасам, но до тех пор ей было всё равно. А если потом кто-то из них решит наехать на Леро, она тогда с ними и разберётся.

Старшая официантка "У Криспи", напротив, встретила их улыбкой, которая при виде пера и цветов стала заметно ярче.

— Привет, Джем, как дела? — бодро спросила Рэйнбоу.

— Неплохо, Рэйнбоу Дэш, неплохо. — Скай Джем повернула голову, оглядывая обеденный зал. — Столик на троих?

— Ага.

Старшая пегаска отвела троицу к свободному столику в уютном уголке без близких соседей и оставила изучать меню.

Твайлайт откашлялась и бросила взгляд куда-то под стол.

— Так что, Леро... много ли врагов у твоей семьи?

Человек изумлённо моргнул, обменявшись с Рэйнбоу сконфуженным взглядом:

— Э... врагов?..

Единорожка нервно поёрзала:

— Да... соперников, завистников и прочих.

Леро долгую секунду молча глазел на неё, а затем покосился на Рэйнбоу, получив в ответ недоумённое пожатие плечами.

— Эм, нет, думаю, их нет. Ну, не было. Сейчас, может, есть, не знаю. Но навряд ли.

Рэйнбоу прочистила горло. Она знала, что Леро не особо нравилось вспоминать, что он лишён возможности связаться с семьёй.

— Э, Твайлайт...

Та, не обращая на неё внимания, продолжила с какой-то отчаянной улыбкой:

— О! Хорошо! Это хорошо! З-значит, ты их всех уничтожил? — Единорожка снова тайком глянула под стол.

Рэйнбоу решила, что с неё хватит.

— Твайлайт, какого сена?! Откуда это всё?.. — Она тоже заглянула под стол и увидела парящий там листик пергамента, окружённый неярким магическим свечением, несмотря на то, что рог волшебницы оставался в покое. Вытянув копыто, пегаска схватила листик, разрушив удерживающее заклинание. Проигнорировав испуганный вскрик Твайлайт, Рэйнбоу вытащила пергамент из-под стола, чтобы рассмотреть как следует.

— Родовые враги... кровная месть... Твайлайт, да что за хрень, ты же не с Гильдой об её домашней жизни говоришь! — Рог единорожки засветился, и она попыталась отобрать листок, потянув к себе, но пегаска прижала его нижний край к столу обоими копытами и продолжала читать. — Что?.. Он же вообще не в пещере живёт, и ты это прекрасно знаешь! — Следующий пункт она, сперва не поверив глазам, перечитала дважды и сдавленно хрюкнула, пытаясь не рассмеяться. — "Велико ли твоё сокровище?" — продекламировала она наконец, едва удерживаясь от хохота. Рэйнбоу ухмыльнулась Леро и нарочито-сладострастно поиграла бровями: — Ну, как тебе сказать... не то чтобы очень велико, но для дела — в самый раз!

Твайлайт пискнула от стыда, залившись густым румянцем под лавандовой шёрсткой. Она наконец смогла отобрать у Рэйнбоу пергамент, а Леро поглядел на пегаску с укоризной:

— Рэйнбоу. Помнишь, о чём ты меня попросила перед выходом? Сейчас тот самый случай.

Пегаска моргнула, запоздало вспомнив свою просьбу. "О. Ну да. Умница, Рэйнбоу, отлично сумела расстроить подругу!" Вот в том числе из-за таких вещей у неё и не складывалось со свиданиями.

Человек повернулся к пунцовой Твайлайт, которая сидела, уставившись в стол.

— Твайлайт? Ты как там?

— Нормально, — еле слышно ответила она. "Ох, блин, — огорчённо подумала Рэйнбоу, — я же совсем не хотела её так вот унизить..."

— Мне интересно, — осторожно произнёс Леро, — откуда ты взяла такие вопросы? Они кажутся немного... ну, неэквестрийскими.

Твайлайт шмыгнула носом, посмотрев на человека из-под фиолетовой чёлки с розовой прядкой:

— Ну... пришлось долго искать, но я нашла одну книгу...

Теперь Рэйнбоу тоже стало интересно:

— Это в какой же книге написано, что надо такое спрашивать?

Единорожка шмыгнула носом ещё раз.

— Это... я... есть только одна книга по межвидовым отношениям. Но и там упоминаются не все, а только те виды, которые наименее похожи на пони. Грифоны, драконы, морские змеи, ещё кое-кто. Есть даже небольшой раздел про троллей, хотя там написано только "не вздумайте", но я не нашла там ничего похожего на людей, так что решила...

— О, — моргнула Рэйнбоу. — Кажется, я знаю: эти вопросы из...

— ...Из разделов про грифонов и драконов, верно, — прервала её Твайлайт. — Я подумала, что они подойдут, потому что грифоны всеядные, а у драконов патриархат, а Леро мне говорил, что люди всеядные и патриархальные, так что... — она неловко умолкла.

— Ага, кажется, я понял. Ты искала эквестрийские аналоги человеческого общества, правильно? — спросил Леро.

— Да, — ответила Твайлайт. — То есть, если сейчас подумать, общего всё равно мало, но я больше ничего не сумела найти...

— ...А тебе нужно было от чего-то отталкиваться, да? — мягко предположил человек. Он глянул на Рэйнбоу и подмигнул ей.

Убедившись, что её кольтфренд, скорее всего, сумеет исправить её промах (дополнительное преимущество их отношений, о котором она прежде не задумывалась), Рэйнбоу спрыгнула с сиденья:

— Эм, ребята, я по-быстрому сбегаю в комнату для кобылок.

Твайлайт кивнула, а Леро ещё раз незаметно подмигнул.

— Погоди, — сказал он, обращаясь к единорожке, — там есть раздел про отношения с драконами?.. Как такое возможно?

Твайлайт наконец подняла глаза.

— О, главное, что пробовать можно лишь с теми, кто только-только вышел из подросткового возраста. Те, кто моложе, недостаточно эмоционально развиты для отношений, а те, кто старше... ну... это может быть больно. И я говорю не только про чувства! Но в этот период они лишь ненамного больше, чем крупный пони, а поскольку драконий возраст совершеннолетия для пони считается старостью, у них уже достаточно жизненного опыта, чтобы... — на этом Рэйнбоу отошла настолько далеко, что перестала разбирать слова. Пегаска изумлённо покачала головой: "Ого. Дайте ей прочесть лекцию, и она мигом приходит в себя. Молодец, крепыш, так держать".

Завернув за угол, Рэйнбоу прислонилась к стене. Ей на самом деле не нужно было в уборную, она просто придумала повод, чтобы на время оставить друзей в покое и дать Леро возможность унять бурю. Тут позади неё раздался голос:

— Ой, привет, дорогая. А я как раз шла к вашему столику, хотела посмотреть, готовы ли вы сделать заказ; мне стоит повременить?

Пегаска развернулась и увидела улыбающуюся Джем.

— Э, да, лучше подождать пару минут. — Старшая пони кивнула и собралась было уйти, но Рэйнбоу остановила её. — Слушай, Джем, а ведь ты вроде не удивилась, когда мы вошли... — она замолкла, не зная, как лучше выразить то, что ей хотелось спросить.

— Ну конечно нет, дорогая! Ведь вы с Леро постоянно к нам заходите, что же в этом удивительного? И тем более, я всегда рада и третьему посетителю! — лукаво улыбнулась Джем. Рэйнбоу уже собралась было уточнить, но официантка продолжила: — Прости, я просто дразнюсь. Но если всерьёз — нет, я не удивлена ни капельки, потому что почти всё время видела вас вместе, — старшая пегаска подмигнула. — Некоторые, включая нас с Криспи, уже давно знали, что вы неравнодушны друг к другу. Держу пари, даже дольше, чем вы сами. И я очень рада, что вы наконец-то объяснились! И тем более рада видеть, что у вас свидание с такой блестящей молодой леди; вы просто очаровательная тройка. — Оглядевшись вокруг, Джем наклонилась поближе и тихонько спросила: — Но всё-таки, как давно ты на самом деле за ним ухаживаешь?

Рэйнбоу изумлённо таращила глаза, заставив старшую пегаску смешливо фыркнуть.

— Э, чуть меньше двух месяцев, — неловко проговорила Дэш. Джем кивнула, и её улыбка стала чуточку самодовольной. — Постой, так ты что, правда знала? — Джем снова радостно закивала. — И у тебя с этим нет проблем?

— Никаких. Я знаю, что некоторым пони это не нравится, но кого они волнуют? Кучка ворчунов. — Рэйнбоу невольно улыбнулась, а Джем продолжила, уже серьёзнее: — Не обращай на них внимания. Кое-кому не нравится сам Леро, но ты, наверное, большинство их и сама знаешь.

Младшая пегаска кивнула. Несмотря на все старания человека влиться в эквестрийское общество, в Понивилле нашлось несколько пони, которые его всё равно недолюбливали. Впрочем, большинство пони вело себя с ним примерно как Эплджек: они нормально с ним ладили, считали его довольно милым, но не вполне понимали. Даже его клиенты в спа относились к нему так же, но, кажется, это его не особо беспокоило.

— А ещё кое-кто не любит пони, которые водят любовь с кем-то, кроме других пони, — добавила Скай Джем. Она изогнула шею, оглядев зал ресторана, и снова повернулась к Рэйнбоу: — Вот что, милая: если кто-нибудь тут будет причинять вам проблемы, дай мне знать, хорошо? Я разберусь.

Рэйнбоу ощутила прилив благодарности.

— Спасибо, Джем. Ты потрясная, — хихикнула она. — Хех, да, наверное, лучше не устраивать драку в любимом ресторане моего кольтфренда, — тут она испытала очень сложное чувство, осознав, что только что впервые вслух назвала Леро своим кольтфрендом.

— Небеса упаси! — с жаром произнесла официантка. — Дорогая, я видела, на что ты способна, если тебя довести. И, если подумать, на что способна ваша подруга — тоже. Вы вдвоём, защищающие честь своего жеребца? Благодарю покорно, нам же придётся с нуля ресторан отстраивать!

Рэйнбоу не смогла удержаться от смеха:

— Не волнуйся, Джем. Мне здесь тоже нравится, и я не буду вести себя, как в каком-нибудь соляном баре посреди Эпллузы.

— Спасибо, я очень признательна.

Спортсменка выглянула в зал, найдя глазами их столик. Твайлайт уже улыбалась и казалась вполне спокойной.

— Без проблем, Джем. Я пойду, и ты тоже подходи минуты через две.

Рэйнбоу направилась назад, и друзья встретили её улыбками.

— Вот и я. — Она запрыгнула на стул и повернулась к единорожке: — Прости меня, Твайлайт. Я слишком увлеклась.

— О, ничего! Я сама вела себя немного глупо. — Твайлайт, хихикнув, чмокнула Рэйнбоу в щёчку, и пегаска решила, что это хороший знак.

С этого момента свидание пошло как по маслу. Все трое обменивались шутками и рассказывали истории, а потом углубились в оживлённое обсуждение разных форм правления (дискутировали в основном Твайлайт и Леро, а Рэйнбоу участвовала постольку-поскольку, но всё равно узнала из разговора столько всего нового, что у неё даже голова закружилась), и почти закончили с ужином, но пока что не собирались уходить. Пару раз пегаска засекала других посетителей, смотревших на них враждебно, но Леро и Твайлайт, похоже, так ничего и не заметили. На каждый недобрый взгляд Рэйнбоу немедленно отвечала своим собственным, заставляя злопыхателей торопливо отворачиваться. Да, наверное, ей стоило вместо этого сказать Джем, но они же отступались, так что это нельзя было считать за начало драки, правильно?

Рэйнбоу отвлеклась от беседы между Леро и Твайлайт, заметив боковым зрением что-то розовое. Пегаска обернулась и увидела широко улыбающуюся Пинки Пай, радостно прыгавшую к их столику.

— Привет, ребята, чем занимаетесь? О-о-о, — Пинки распахнула глаза, — о, о, у вас свидание? О, это же здорово! Дэши, ты же была одна уже, кажется, целую вечность, а теперь больше нет, и это так невероятно фантастически офигенно! — Пинки запрыгала на месте. — А ещё это первое свидание Твайлайт с вами, я это точно запомню! Мы можем устроить вечеринку на годовщину! Ну, конечно, если через год вы всё ещё будете вместе, но вы наверняка будете, потому что вы все сейчас такие счастливые! О-о, Рэйнбоу Дэш, а давно вы с Леро встречаетесь?

Пегаска бросила взгляд на Леро, который от такого словесного шторма пришёл в замешательство, и хихикнула.

— Где-то месяца два или около того, верно, крепыш?

Леро встряхнулся:

— Да, примерно так.

— Монтана! — просияла Пинки. — Ух, вы такие скрытные и секретные, что даже я не знала! Ладно, если вспомните, когда именно начали, непременно скажите мне, чтобы я и вам устроила вечеринку!

Рэйнбоу подтолкнула Леро крылом и подмигнула. Человек, обычно очень уравновешенный, при общении с Пинки всегда выглядел чуточку обалдевшим, что очень веселило пегаску.

— Конечно, Пинки, — заверила она подругу, — я постараюсь вспомнить точный день и тебе передам.

— Спасибо, Рэйнбоу Дэш, это просто супер-пупер! — тут Пинки внезапно ахнула: — Ох! Простите, девочки и мальчик, но у меня срочный вызов скорой праздничной помощи, так что надо бежать, пока, увидимся! — и она умчалась, оставляя за собой размытый розовый след.

Леро пару раз моргнул, а потом нахмурил брови:

— Постойте... откуда она знает слово "монтана"?

Рэйнбоу склонила голову набок, переглянувшись с Твайлайт:

— А что, правда есть такое слово? Я думала, Пинки это сказала просто потому что Пинки. Ты ещё скажи, что какое-нибудь там "локи" тоже что-то означает.

Человек рассмеялся:

— Ну, вообще-то да. Локи — бог-обманщик из норвежской мифологии.

— Да быть не может, правда, что ли? — изумлённо моргнула Рэйнбоу. — Ого, теперь мне интересно, сколько ещё чепухи, которую она говорит, на самом деле не чепуха.

— А что за обманщик? — спросила заинтересовавшаяся Твайлайт.

— Кто, Локи? — уточнил человек. Единорожка кивнула. — Э, ну, это длинная история...

Твайлайт умоляюще посмотрела на Рэйнбоу, и пегаска пожала плечами:

— Ну, нам всё равно торопиться некуда, — сказала она, — к тому же то, что ты рассказывал про греческих богов, было круто. Хоть они и похожи на шайку редких придурков.

Она как-то завела с ним разговор о том, откуда взялось его имя, и оказалось, что там была целая куча мифов. Рэйнбоу до сих пор помнила, как ей хотелось, чтобы Одиссей отлягал Посейдона. Вообще, большинство богов показались ей какими-то злыми, особенно главный бог Зевс и тот здоровенный задира Арес. Из них всех ей понравился только Гефест. И ещё было странно, что все самые крутые были парнями; она ожидала, что хотя бы Арес будет женского пола.

— Ну что ж, — ответил Леро, — раз вы обе хотите о нём послушать, то есть одна история, которую вы, пожалуй, оцените...

Несколько минут спустя обе пони покатывались от хохота.

— Погоди, так он — мама Слейпнира? Ха-ха, ой, не могу! — веселилась Рэйнбоу.

Твайлайт вытирала глаза:

— Нужен совершенно особый склад ума, чтобы сорвать планы работнику, соблазнив его коня. Очень извращённый склад ума. — От этих слов Твайлайт Рэйнбоу передёрнулась, продолжая смеяться.

Их реакция, кажется, несколько удивила Леро:

— Дамы, должен признать, я не ожидал, что вы найдёте эту историю настолько смешной.

— Что, потому что мы немного похожи на лошадей? — хихикнула Твайлайт. — А ты разверни ситуацию наоборот. Кобылка-пони, чтобы помешать работнице, превращается в самца обезьяны и соблазняет её обезьяну-помощницу.

Рэйнбоу фыркнула:

— Ну, не знаю, Твай. Я думаю, соблазнить лошадь — это гораздо извращённее, чем обезьяну. Обезьяны забавные, а лошади стрёмные. Тело здоровенное, а голова маленькая, и на ней такие крохотные глазки далеко по бокам... бррр.

— Так у вас здесь действительно есть лошади? — спросил Леро. — Ни разу их тут не видел!

— Да, — кивнула Твайлайт, — они редкие, но они существуют. По-видимому, это остатки какого-то древнего вида, так и не впитавшего в себя никакой магии. До сих пор идут дискуссии о том, насколько они нам близкие родственники. Большинство пони относится к ним примерно так же, как Рэйнбоу Дэш, поэтому в Эквестрии их трудно встретить вблизи городов, разве что в зоопарках. — Единорожка пожала плечами. — Они неразумны, и нам рядом с ними немного не по себе.

— Хм. Интересно, почему так?

— Из-за мимики, скорее всего. По крайней мере, у меня такая теория. — Твайлайт снова пожала плечами. — Та же причина, по которой нам комфортнее рядом с тобой, чем с ними, несмотря на то, что у тебя совсем другое строение тела.

Рэйнбоу беспокойно заёрзала:

— Эм, ребята? А можно мы сменим тему?

Лошади всегда немного пугали её, и дело было не только в их пустых, лишённых выражения лицах. Чем-то они её нервировали так, как никакие другие существа. Дайте ей грифона, бизона, осла, антилопу... да кого угодно, кто умеет говорить — и она с ним поладит, но только не с лошадью.

— О, конечно, Рэйнбоу. — Леро протянул руку и погладил её по щеке, извиняясь. Пегаска наклонила голову, прижавшись к его ладони. — Прости, я не хотел тебя огорчать.

Тут их снова прервало появление ещё двух пони.

— Дорогие мои! — воскликнула Рэрити без предисловий, — мы только что встретили Пинки Пай и решили заглянуть на огонёк, чтобы поздороваться! Умоляю простить нас, если мы вам помешали! — Элегантная белая единорожка восторженно улыбалась. Флаттершай, жёлто-розовой тенью следовавшая за ней, согласно кивнула.

— О, вы не то чтобы мешаете, Рэрити, — ответила Твайлайт, в поисках поддержки глянув на Рэйнбоу и Леро. — Мы просто разговаривали.

— Ну, я очень рада, что мы ничего не прервали! — Рэрити оценивающе оглядела Леро. — И я просто счастлива видеть, что ты наконец-то носишь этот костюм, мой дорогой Леро! Я уже начинала беспокоиться, что он тебе не понравился!

Человек засмеялся:

— Рэрити, я же говорил тебе, когда ты мне его вручала, как сильно он мне нравится.

Единорожка пренебрежительно махнула копытом:

— Да, а потом до сегодняшнего дня ни разу его не надевал. Не подумай, что я хвастаюсь, но ты в нём выглядишь просто замечательно. И я вложила в него столько труда. Тебе следует носить его почаще! Каждый достоин того, чтобы блистать хотя бы время от времени! — Она пригляделась повнимательнее. — О, и эти цветы прекрасно его дополняют. Ох, постой, но это не цветок... — она пристально взглянула на перо, вплетённое в гриву Леро, потом посмотрела на крылья Рэйнбоу, потом снова на перо, и ахнула: — Рэйнбоу Дэш! Неужели это твоё перо?!

Спортсменка нервно взглянула на своих компаньонов и получила от Леро подмигивание, а от Твайлайт — ободряющую улыбку.

— Э, ну да.

— Ох! — Рэрити уселась на задние ноги, прижала передние копытца к груди и театрально возвела очи к потолку. — Как невыносимо романтично! Я и думать не могла, что ты на такое способна!

— Постой, так ты знаешь эту традицию? — удивилась Рэйнбоу.

— Ну конечно же, дорогая. Я читала пару любовных романов, где действие происходило в эпоху пегасьих городов. — Она мечтательно вздохнула. — О, как бы я хотела, чтобы и у нас, единорогов, был такой восхитительно интимный обычай. Обмениваться роговыми кольцами тоже вполне романтично, но вот так вот отдать любимому частичку себя?.. Ох. — Голубые глаза Рэрити заблестели от переживаний. — Как я уже сказала, я никак не ожидала от тебя чего-то подобного!

Рэйнбоу неловко почесала затылок, но, взглянув на Леро, не смогла удержаться от улыбки:

— Ну... да я, в общем, и сама не ожидала.

— До тех пор, пока не встретила достойного же... человека! — Рэрити драматически ахнула и чуть не упала в обморок. — Ох, это и вправду словно в чудесной романтической новелле! — Она пригляделась к Рэйнбоу повнимательнее. — О, и вы посмотрите только! Силы небесные, это же золотые перья?

"Я же говорила, что они тебе идут", — шепнула Твайлайт.

Рэйнбоу расправила крыло:

— Угу. Не знаю даже, почему их купила...

— Жаль, что ты не рассказывала мне о них раньше, дорогая. Они бы великолепно подошли к твоему платью для Гала. — Рэрити моргнула. — Ох, Твайлайт, прости, пожалуйста, я вовсе не хотела тебя игнорировать! Меня отвлекли твои компаньоны; поздравляю тебя, милая.

— Спасибо, — застенчиво ответила Твайлайт, стрельнув взглядом в Леро и Рэйнбоу. — Я думаю, мне ужасно повезло, что они согласились принять приглашение на ужин.

— Пф, — усмехнулась Рэйнбоу. — Твайлайт, ты так говоришь, словно мы сами не получили удовольствия.

— Верно, — добавил Леро. — Для меня это тоже был замечательный вечер.

— О небо! — театрально воскликнула Рэрити. — Теперь мне совсем неловко, что мы явились без спросу! Не буду вам больше мешать. Но сперва! В следующий раз, когда вы трое решите выйти в свет, вы должны сначала зайти в мой бутик! Вы выглядите прекрасно, но могли бы выглядеть ещё лучше, если бы позволили мне придать вашим нарядам единый стиль! Это было бы потрясающе! Бай-бай! — на этом дизайнер картинно развернулась и удалилась.

Флаттершай задержалась, прежде чем направиться следом за своей экспрессивной подругой, и мило улыбнулась троице, выглянув из-за длинной розовой гривы. Рэйнбоу ощутила легчайший, едва ощутимый укол зависти; она знала Флаттершай с детства, но эта кобылка всегда заставляла её чувствовать себя немного неловко. Кажется, она была самой очаровательной пегасочкой, какую Рэйнбоу видела в жизни, но спортсменке всё время казалось, что Флаттершай не осознаёт, насколько она прекрасна. Трудно было завидовать пони, которая явно не считала себя красивой. И, конечно, с её характером обижаться на неё было абсолютно невозможно, что она немедленно и продемонстрировала.

— Вы втроём такие счастливые, — заметила Флаттершай. Её голос словно пытался спрятаться за другими звуками в зале. Пегасочка закрыла глаза, и её улыбка стала шире от искренней радости: — Ох, мне делается так тепло внутри просто от того, что я стою рядом с вами... — Её глаза вновь открылись. — Надеюсь, для вас это был чудесный вечер. — И она тихонько последовала за Рэрити.

Рэйнбоу улыбнулась, довольная тем, как отреагировали её подруги. Посмотрев на своих компаньонов, она увидела у обоих похожие улыбки. "Ну что же, — подумала она, — до тех пор, пока мои друзья за нас рады, все остальные могут хоть в колодце утопиться. — Её улыбка превратилась в ухмылку. — Мы счастливы, и наши друзья за нас счастливы. Это, в общем, самое главное, верно?"

## Глава 9: Разборка

Рэйнбоу Дэш летела в небе над Понивиллем, улыбаясь про себя. Вчерашнее свидание прошло даже лучше, чем она надеялась — ну, не считая того неловкого момента в начале. Как она и предполагала, Твайлайт и Леро прекрасно сошлись друг с другом, а сама она — с ними обоими. К тому времени как они вышли из ресторана, было уже довольно поздно, и Леро с Рэйнбоу проводили Твайлайт до дома, напоследок получив от единорожки по застенчивому поцелую.

Конечно, пегаска и её кольтфренд легли спать не сразу. Поиграть тоже вышло замечательно.

Рэйнбоу так погрузилась в эти воспоминания, что едва успела отреагировать, когда из-за облака ей наперерез вылетела другая пегаска, промчавшись прямо перед носом.

Вихревой след второй пони перебил Рэйнбоу воздушный поток, моментально заставив её потерять контроль и свалиться на крыло. Разумеется, отточенное мастерство и мгновенная реакция спортсменки позволили ей почти сразу выровняться, но она летела так низко, что всё равно едва не разбилась. Приземлившись на минуту, просто чтобы успокоиться, Рэйнбоу про себя ругала неуклюжую пегаску, которую не успела как следует разглядеть. "Вот идиотка! Всегда надо смотреть, куда летишь, а не просто нестись вот так, сломя голову! Блин, я же чуть её не протаранила!"

Сердито оглядевшись, спортсменка к собственному изумлению увидела поблизости жёлтую пегаску с чёрной гривой — той же расцветки, что и размытое пятно, в которое она чуть не врезалась.

— Хани Би, какого хрена?! Следи, блин, за спутным следом! — раздражённо прорычала Рэйнбоу, распушив перья, чтобы привести их в порядок. — Будь я кем-то ещё, могла б пострадать!

Хани Би усмехнулась:

— Ой-ой, макакиной подружке сделали бо-бо!

Рэйнбоу застыла на месте, опасно сузив глаза:

— Ты как меня назвала?..

— Она назвала тебя макакиной подружкой, уродина. Потому что ты такая и есть. — Из-за угла дома впереди появились две других пони. Быстрый взгляд через плечо обнаружил ещё одну, зашедшую сзади.

Она узнала их всех: сёстры Хани Би — земные пони Хани Дью и Хани Сакль, и единорожка по имени Глиттер Даст, которая всё время с ними тусовалась. Спортсменка вспомнила, что вся четвёрка сильно не любила её друга-человека. Раньше они даже пытались его задирать, но Рэйнбоу думала, что они отстали после того, как где-то месяц назад они с Эплджек дали им отпор. "Ладно, значит, это не случайность".

— Следи за языком, Хани Сакль, — прорычала Рэйнбоу, угрожающе расправив крылья. — А то как бы тебе его узлом не завязали.

— О-о-о, кажется, тут кто-то слишком много хвастается. — Хани Сакль и её сестра неторопливо двинулись вперёд, а Глиттер Даст у Рэйнбоу за спиной мерзко захихикала. — Интересно, а твоя обезьянка тоже любит хвастаться? Ты как, научила его сидеть и подавать голос? — Хани Сакль демонстративно облизнулась. — Или ты его другим фокусам учишь?

Несмотря на детсадовский уровень оскорблений, Рэйнбоу настолько сильно сжала челюсти, что услышала скрип собственных зубов. Поле зрения начала заволакивать красная дымка, но спортсменка постаралась отогнать её прочь. "Они собираются драться или пытаются заставить меня начать первой?" Синяя пегаска в своё время такого навидалась: в лётной школе была компания пони, которым нравилось дразнить и доводить её, пока она не лезла в драку, а потом устраивать ей неприятности за то, что она нанесла первый удар. Но теперь она стала старше и лучше себя контролировала (хоть и ненамного лучше, по правде говоря). Пегаска быстро переводила взгляд от одной противницы к другой, пытаясь просчитать их намерения. "Если они будут драться, мне лучше бить первой". Все её учителя по боевым искусствам подчёркивали, что влезать в бой с превосходящим по численности противником — плохая идея. Если драки не избежать, ей лучше действовать первой и как можно агрессивнее, чтобы уменьшить их перевес. "Сперва вынести Глиттер. Единорогам обычно нужна секунда-другая на подготовку. Затем Хани Би, и тогда небо в моём распоряжении, пока буду разбираться с остальными двумя".

И всё-таки... расклад был неудачный. Ей требовалось двигаться быстро и бить по-настоящему сильно, а значит, был приличный шанс серьёзно поранить или убить кого-нибудь, того не желая. "И если они пытаются втянуть меня в неприятности, то именно этого мне делать не следует".

Рэйнбоу сделала глубокий вдох, пытаясь овладеть собой.

— Советую заткнуться и отвалить, — сказала она как можно более спокойным тоном. — Если будешь говорить так о Леро, я могу разозлиться.

— Я буду говорить о твоей макаке так, как захочу, уродка. Что, не смогла найти настоящего жеребца? Пришлось подлезть под эту здоровенную лысую тварь? — Рэйнбоу зарычала от ярости, и Хани Дью гаденько усмехнулась: — О-о-о, девочки, кажется, она сердится. Я вся дрожу. — Земная пони с вызовом уставилась Рэйнбоу в глаза: — Я была на том турнире, знаешь ли.

От неожиданной смены темы пегаска приостановилась, нахмурившись. Она не помнила, чтобы в каком-то из матчей всплывало имя Хани Дью. Конечно, память у неё была не идеальная, но всё-таки...

— ...И я помню, что ты поджала хвост сразу же, как тебе сделали чуточку больно, — продолжила земная пони. — По-моему, ты вовсе не такая крутая, как прикидываешься. — Хани Дью сверкнула глазами. — Ну так вот, пони положено быть с пони, а извращенкам вроде тебя не место в городе Понивилле. Так что ты отсюда уберёшься. Я слышала, в Филлидельфии отличная больница. — Она снова мерзко захихикала, а вслед за ней её сёстры и подружка. — Не волнуйся, принцессина выскочка и твоя драгоценная макака скоро к тебе присоединятся.

Рэйнбоу почувствовала, как на неё снисходит странное спокойствие. "Ну уж нет, — подумала она, — тронуть Леро я вам не дам. И Твайлайт тоже. Ни. За. Что". Нежелание влезать в драку исчезло, и опасение причинить им серьёзный вред — тоже. Пегаска заставила тело расслабиться, чтобы нападение было для них внезапным, и тут раздался ещё один голос:

— Попробуй отправить её туда, Хани Дью, и увидишь, что она крута ровно настолько, насколько думает.

Вздрогнув, Рэйнбоу оглянулась и увидела появившуюся невдалеке светло-зелёную единорожку. Новоприбывшая загадочно улыбалась, но её золотистые глаза не отрывались от Хани Дью, которая явно была вожаком шайки.

— Ты действительно видела эту схватку, о которой только что говорила? На турнире, где Рэйнбоу получила ранение?

— Нет, — коротко ответила Хани Дью. — Но мне и не надо. Я знаю, что там было.

— Вот как? — Лира Хартстрингс зашагала по улице, приближаясь к месту конфликта. — Ах, ну да, ты и не могла её видеть. Ты была на два уровня ниже категории, в которой соревновалась Рэйнбоу Дэш, и у тебя как раз в то время был поединок, верно? А вот я, напротив, видела всё, и могу точно рассказать тебе, что случилось. — Она остановилась неподалёку от пары земных пони. — Например, я могу сказать, что Рэйнбоу чуть замешкалась, вложившись в удар, который оказался бы гораздо более сильным, чем допустимо на соревнованиях, и соперница успела взять её в захват, что всегда было её слабым местом. А ещё, поскольку я беседовала с её соперницей после матча, я могу сказать, что она слишком переусердствовала с этим захватом именно потому, что Рэйнбоу Дэш секундой ранее напугала её до безумия. Видишь ли, она понимала, что тот удар — попади он в цель — был опасен для жизни, и настолько перенервничала, что вложила в ответный приём слишком много силы и вывихнула Рэйнбоу крыло. Это отнюдь не мелочь, а довольно серьёзная травма, и выйти из турнира Рэйнбоу посоветовали и судьи, и её тренер.

— Ну и что, — фыркнула Хани Дью, — она всё равно могла продолжить. Ни фига она не крутая.

— Правда? — Лира подняла брови. — Ну что ж, может быть, она смогла бы сражаться в следующем матче, хоть и с риском получить необратимое увечье. Это было бы очень глупо, но, возможно, она бы справилась. Но ты не поняла, что я имела в виду. Я только что сказала тебе, что пони, с которой ты хочешь завязать драку, на обычном турнирном поединке, безо всяких провокаций, инстинктивно нанесла удар, потенциально способный убить соперника. А ты мало того что оскорбила её, но ещё и угрожала её любимым. — Единорожка медленно покачала головой, не отрывая золотистых глаз от лица Хани Дью: — Я сомневаюсь в мудрости такого решения, независимо от того, насколько она крутая.

— Да пофигу, — прорычала земная пони. — Сомневайся в чём хочешь. Только не лезь не в своё дело.

Её сестра Хани Би слетела вниз, зависнув с ней рядом, и что-то зашептала Хани Дью на ухо, не сводя с Лиры испуганного взгляда. "Ха, — подумала Рэйнбоу, — ну хоть одна из них её узнала". Хани Сакль стояла рядом с сестрой абсолютно неподвижно и тоже не моргая глядела на Лиру. "Так, уже две". lyra-by-kejik-200.jpg

С Лирой Хартстрингс шутить не стоило. Да, Рэйнбоу слышала, что она милая, добрая и с затейливым чувством юмора, но из всех, кого Рэйнбоу Дэш встречала в жизни, эта золотоглазая пони была примерно на третьем месте по степени опасности. Именно её присутствие удерживало пегаску от того, чтобы начать драку прямо сейчас: она не знала, как Лира на это отреагирует. Вроде бы зелёная единорожка пыталась предотвратить драку, так что Рэйнбоу опасалась, что, если она полезет драться, Лира её пришибёт. Пегаска однажды видела, как сражается эта кобылка. Тот поединок занял меньше трёх секунд.

Хани Дью немного послушала, что говорит сестра, а затем фыркнула и отпихнула жёлтую пегаску в сторону.

— Хани Би думает, что ты какая-то там вся из себя крутая вояка, — усмехнулась она, обращаясь к Лире. — Ну а мне похрену. Просто постой в сторонке, пока мы покажем этой тощей кляче, что Понивилль для пони, а не для макак и макакиных любовниц, и никаких проблем.

Лира, продолжая мило улыбаться, покачала головой:

— Нет, боюсь, меня это не устроит.

— Что, зелёная, — ехидно спросила Хани Дью, явно решив не заметить, что её шёрстка была почти одного цвета с Лириной, — собираешься помогать этой уродке? Дай угадаю: типа, нам не понравится, если ты рассердишься, да?

Единорожка расхохоталась, удивительно звонко, но от этого смеха у сестёр Хани шерсть встала дыбом:

— О нет, я бы ни за что так не сказала. Мне не нравится сердиться, так что я почти никогда не сержусь. Но видишь ли, — Лира одарила собеседницу извиняющейся улыбкой, — вообще-то я резервный член Королевской стражи. Так что если я вижу, скажем, четырёх пони, собирающихся завязать драку с пятой, мне положено им помешать. Понимаешь, Стража не любит, когда пони друг друга обижают, поэтому я обязана вмешаться, и неважно, побьют ли эти четыре пятую, или пятая в порядке самозащиты сильно ранит или убьёт этих четырёх.

— Погоди, так ты стражница?! — выпалила изумлённая Рэйнбоу. Все четыре противницы повернулись и уставились на неё, вспомнив об её существовании, и спортсменка приготовилась к броску.

— Резервная, — уточнила Лира, снова отвлекая внимание на себя. Взглядом велев Рэйнбоу помолчать, она вновь развернулась к Хани Дью: — Вот, у меня даже значок с собой. — Небольшая сумочка на Лирином бедре приоткрылась, и оттуда выплыл бронзово-золотой диск в форме солнца, окружённый магической аурой. Единорожка склонила голову набок и улыбнулась: — Видишь? Но я буду признательна, если никто из вас не станет об этом распространяться. — Она подмигнула золотистым глазом. — По идее, это секрет. Ну, не то чтобы совсем секрет, иначе бы у меня не было этого, — значок покачался в воздухе, — но всем и каждому об этом знать точно не нужно.

Несколько напряжённых секунд Хани Дью молчала, её глаза перебегали с Лиры на значок и обратно. Светло-зелёная единорожка просто стояла и ждала, продолжая спокойно улыбаться. Наконец Хани Дью прокашлялась:

— Слушай, я не хочу проблем. Мы просто объясняем этой извращенке, что таких, как она, здесь не любят, и её обезьяну тоже.

Лира снова склонила голову:

— А ты в курсе, что это вообще-то не тебе решать? Это компетенция мэра. Если ты считаешь, что Рэйнбоу или Леро следует изгнать из города, ты должна обратиться в мэрию, а не устраивать драки на улице. Послушайте, почему бы вам всем не пойти домой и хорошенько это всё не обдумать? Честное слово, я думаю, вы чересчур бурно реагируете.

— Точно, Хани Дью, — шепнула Хани Сакль сестре на ухо, ровно настолько громко, чтобы Рэйнбоу её услышала. — Я же говорила тебе, что это плохая идея. Давай сделаем как она сказала и пойдём домой, нам не нужны неприятности со стражей.

— Заткнись! — внезапно рявкнула Хани Дью, перестав колебаться, и двинулась к Лире. — Может, ты стражница, а может, и нет. И, может, ты никому не ска... — её переднее копыто на ходу словно прилипло к земле, заставив кобылку споткнуться и неловко качнуться вбок. Чуть заметная зеленоватая вспышка подтолкнула её в плечо, отчего земная пони окончательно потеряла равновесие и упала. Сверкнула ещё одна вспышка, голова Хани Дью резко дёрнулась назад, и она обмякла, распростёршись в пыли.

— Приближаться к стражнице с угрожающими намерениями — уголовное преступление, — спокойно заметила Лира. Её значок, даже не дрогнувший, снова скрылся в седельной сумочке. — Но пока что я оставлю это без внимания. — Она подняла голову и пристально взглянула на Хани Сакль. — Твоя сестра невредима. Прежде чем усыпить её, я убедилась, что она лежит на земле, чтобы она не ушиблась при падении. Пожалуйста, забери её домой и дай отоспаться.

Рэйнбоу стояла, разинув рот. Она никогда не видела, чтобы единорог колдовал с такой скоростью, даже в той турнирной схватке с участием самой Лиры. Зелёная кобылка попросту сбила очень крепкую земную пони с ног, а потом оглушила сонным заклинанием — и всё это за полторы секунды.

— Я... э... л-ладно, — запинаясь, проговорила Хани Сакль.

Лира улыбнулась:

— Спасибо. И ещё одно. — Взгляд единорожки внезапно сделался жёстким. — Я очень, очень не советую вам ещё раз пытаться устроить что-то подобное. — Все три пони, пристававшие к Рэйнбоу, одновременно кивнули. — Против кого бы то ни было. Мистер Леро имеет правительственное разрешение на проживание в Эквестрии и находится под защитой тех же законов, что и вы сами. В случае, если он пострадает, я доложу об этом и мэру, и Страже, и вы все окажетесь перед перспективой изгнания. — Она снова улыбнулась, на этот раз мрачно. — А Твайлайт Спаркл удостоена личного внимания самой принцессы. Причинять ей вред, как предлагала ваша сестра — исключительно неразумно. Что же до третьей цели ваших угроз, — теперь единорожка бросила взгляд на Рэйнбоу, — то если вы снова попробуете на неё напасть, я приму это как вызов. Раз вы действительно хотите с ней сразиться, я вам позволю. Но займу её сторону, чтобы несколько выровнять численность.

— Ловлю их на слове, — поддержала Рэйнбоу, чувствуя, как её отпускает напряжение.

— Вам всё ясно? — спросила Лира, проигнорировав слова пегаски.

Все три пони, что пока оставались в сознании, забормотали что-то согласное.

— Вот и славно! — воскликнула зелёная единорожка с радостной улыбкой. Глиттер Даст проскользнула мимо Рэйнбоу к сёстрам Хани, они втроём подобрали с земли свою павшую соратницу и понесли прочь, вскоре скрывшись за углом. Рэйнбоу и Лира остались стоять одни на пустой улице.

Пегаска испустила долгий облегчённый вздох, наконец расслабившись, и посмотрела на единорожку:

— Спасибо, Лира. Мне уже начинало казаться, что сейчас будет совсем паршиво; ты меня по-настоящему выручила.

— Рада помочь. К тому же это часть моей работы. — Лира огляделась. — Только, пожалуйста, держи при себе то, что я из Стражи.

— Конечно. По ходу, мне повезло, что ты была тут, когда Хани Би меня сбила!

— О, удача тут ни при чём, — усмехнулась единорожка. — Мы с Бон-Бон уже давно приглядываем за этой шайкой. Она подслушала, как они планировали устроить драку с тобой, и передала мне, так что я проследила за ними.

— О. — Рэйнбоу моргнула. — Э, а Бон-Бон что, тоже стражница? А если ты стражница, то почему не носишь доспехи? И, э, почему ты, ну... не сексапильный жеребец?

— Ох, сколько вопросов! — Единорожка игриво высунула язык. — Во-первых, нет, Бон-Бон не стражница, а просто мой друг. Когда нужно, она мне помогает. Во-вторых, как я уже повторяла дважды, я не строевая, а резервная. Технически, у меня есть комплект доспехов, но он лежит в главном кантерлотском арсенале, и я его ни разу не надевала. А насчёт последнего вопроса... дай угадаю: ты не жила больше нигде, кроме как в Клаудсдейле и здесь?

— Да, а откуда ты знаешь? — Рэйнбоу расширила глаза. — О-о-о, у Стражи что, на меня досье? Ты за мной следишь? Я опасная? — от этой мысли пегаска ощутила смутное удовольствие.

Лира расхохоталась так, что несколько секунд не могла произнести ни слова.

— Ох, — выговорила она наконец, смахнув слезинку, — о небо. Прости, но нет. Я здесь не для того, чтобы за тобой следить, и не думаю, что на тебя есть досье — ну, насколько мне известно.

Рэйнбоу немного помрачнела и попыталась подавить какое-то извращённое разочарование.

— Извини, если это тебя огорчило, — продолжила Лира. — Дело в том, что этот городок слишком маленький, чтобы держать здесь постоянную стражу, мэр вполне справляется и так, а у Клаудсдейла собственные, независимые вооружённые силы. Часть договора об Объединении, если я правильно помню лекции по истории. А значит, единственные стражники, которых ты видела — это личная охрана принцессы, верно?

— Да. И они потрясные. — Рэйнбоу вспомнила, как дразнила одного из них. В основном потому, что ей хотелось, чтобы этот красавчик хоть как-то обратил на неё внимание.

— Ну а то, это дело копыт командора Брайт Глим. Остальная Стража по большей части состоит из кобылок. — Лира посмотрела вдоль улицы. — Кстати, ты не против, если мы поговорим на ходу? Мне нужно идти.

— Конечно. — Рэйнбоу взлетела, зависнув над землёй. — Если хочешь, я могу совсем свалить и оставить тебя в покое.

— Нет, вообще-то лучше, если ты пока побудешь со мной. На случай, если шайка Хани Дью решит, что я шутки шутила.

Пегаска на лету пожала плечами:

— Ну, это вряд ли, пока сама Хани Дью в отключке, но мне всё равно сейчас никуда не надо. Ты рассказывала, почему в охране принцессы одни жеребцы?

Лира зашагала по улице, а Рэйнбоу полетела рядом.

— Ах да. Ну, раньше охрана принцессы состояла из ветеранов. Крепких старых кобылиц, которым всегда было скучно до опупения, потому что Селестия прекрасно может сама о себе позаботиться. Но всё изменилось примерно, эм, сто пятьдесят лет назад. Селестия и тогдашний командор Стражи Брайт Глим, видимо, пытались изобрести новую систему набора в её личную охрану, потому что, как я уже говорила, ветераны в ней скучали. Принцесса пошутила, что ей бы хотелось, чтобы её окружали не хмурые старые кобылицы, а красивые жеребцы. Брайт Глим в ответ просто сказала что-то вроде: "да, мэм, конечно, это было бы мило", и проигнорировала шутку. По крайней мере, принцесса так подумала. — Лира хихикнула. — Но оказалось, что у Брайт Глим отличное чувство юмора. Пару месяцев спустя принцесса вышла из дворца, и её встретил совершенно новый отряд личной стражи: сплошь жеребцы — и все, как один, красавцы. Брайт Глим сама их завербовала и прогнала через стандартный курс тренировок стражников, так что они были отлично подготовлены. — Единорожка снова хихикнула. — Принцесса немного смутилась, но спорить не стала, и традиция прижилась. Так что с тех пор за принцессой всюду следует куча красивых жеребцов. Неудивительно, что её всё время куда-нибудь приглашают.

Рэйнбоу рассмеялась:

— Надо же, действительно занятно. А откуда ты об этом знаешь?

Лира закатила глаза:

— А, когда меня завербовали, мне пришлось слушать лекцию по истории Стражи. Она продолжалась всего пару часов, и лектор всё время вставлял такие вот анекдоты, чтобы слушатели не отвлекались.

Рэйнбоу снова рассмеялась, а потом склонила голову набок и с любопытством посмотрела на Лиру:

— Знаешь, я раньше мало с тобой общалась. И должна сказать, что ты не такая, как я ожидала. — Многие пони говорили Рэйнбоу, что зелёная единорожка весёлая и забавная, но весь её опыт общения с другими мастерами Пути Покоя этому противоречил. Обычно эти единороги были очень уравновешенными, бесстрастными... и скучными.

Лира усмехнулась, остановившись перед входом в дом:

— А ты думала, я вся из себя спокойная и невозмутимая? — Она демонстративно скорчила рожу. — Нет, спасибо. Да, многие мастера именно такие, но на самом деле они просто не усвоили один важный урок.

— Это какой?

— Как найти покой в движении.

Рэйнбоу недоумённо моргнула, пытаясь переварить это заявление.

— ...Что?..

— А вот на этом, — Лирины золотые глаза искрились озорством, — я и закончу разговор. Загадочно, как и положено грандмастеру. Пока!

И она скрылась в доме, закрыв за собой дверь и оставив обалдевшую Рэйнбоу висеть посреди улицы.

## Глава 10: Познавательный опыт

Хоть свидания и проходили хорошо, у Рэйнбоу ушла целая вечность на то, чтобы устроить им встречу в более интимной обстановке. Леро по-прежнему ужасно стеснялся всего, что связано с сексом, и Твайлайт тоже вела себя как-то нерешительно. Что было странно, раз она говорила, что уже была в табуне. Эта парочка чуть не довела синюю пегаску до белого каления: одну уговоришь, так другой струсит, а в следующий раз уже первая идёт на попятный. А хуже всего, что у неё даже разозлиться толком на них не выходило; она уже знала, что у Твайлайт бывают приступы застенчивости, а Леро... ну не могла она злиться на Леро. Стоило ему этак виновато улыбнуться, и всё её раздражение рассеивалось как дым.

Наконец, наконец однажды вечером она сумела собрать их вместе. Улыбаясь про себя, Рэйнбоу шла с Твайлайт по улице, направляясь к их с Леро дому. Они только что отвезли Спайка к Эплджек на ферму, освободив Твайлайт вечер и ночь. С момента расставания с дракончиком единорожка хранила молчание, но Рэйнбоу это не очень беспокоило. Твайлайт уже несколько дней назад сказала ей, что начинает чувствовать себя готовой к более... телесным контактам.

Поравнявшись с ней, единорожка прикусила губу:

— Рэйнбоу, а ты уверена, что Леро не против?

Пегаска искоса взглянула на неё, улыбаясь:

— Да, уверена. Он, наверное, поначалу будет весь нервный, особенно когда мы начнём его раздевать, но пусть это тебя не беспокоит. Если он начнёт волноваться, просто дай мне вернуть его в подходящее настроение. И не бойся, я не буду его зажиливать. Обязательно прослежу, чтобы тебе досталось побольше веселья.

— Но он, ну... ведёт себя не так, как жеребец, которому интересно. Ты правда точно знаешь, что он этого хочет?

— Хах, и ты тоже повелась? — рассмеялась Рэйнбоу. — Да, он ведёт себя не как надо. Меня это напрочь сбивало с толку, пока я просто не рискнула и не пошла напролом. — Она вспомнила, как напряглась и испугалась после их первого поцелуя, решив, что всё совсем испортила, а потом тихо улыбнулась при мысли о том, насколько оказалась неправа.

Твайлайт моргнула, и её взгляд чуть затуманился:

— О. О! Верно, я как-то забыла, что он думает наоборот.

— Ай, не парься. Я много с ним говорила и уверена, что всё у вас получится, просто он сперва будет немного стесняться. Ну и я там тоже буду, так что помогу вам, ну... начать. — Рэйнбоу многозначительно поиграла бровями.

— Но я не хочу на него давить...

Пегаска вздохнула:

— Да не будешь ты на него давить. И я на самом деле тоже не буду. Ты ему нравишься, Твай, я просто хочу дать ему понять, что это нормально. Я там буду в основном для того, чтобы он не очень нервничал. — Она улыбнулась. — Ты ведь с ним уже целовалась, верно? — Рэйнбоу при этом присутствовала, так что уже знала ответ.

Твайлайт чуть нервно засмеялась:

— Да, несколько раз. Он здорово целуется.

Улыбка Рэйнбоу потеплела:

— О да. Это точно. С языком?

— Эм. Нет...

Пегаска подняла бровь. Она готова была поклясться, что пару раз видела там язык.

— Правда? Ого, ты многое пропустила. Обязательно попробуй, когда придём, его это хорошо заводит.

— Эм. — Голос Твайлайт дрожал. — Я, э...

— Что-то не так, Твай? — забеспокоилась Рэйнбоу. — Говори, не стесняйся. Я не кусаюсь. — Она чуть самодовольно улыбнулась. — Ну разве что Леро кусаю. Но не волнуйся, в этот раз не буду; сегодня твой вечер.

— Э, ну, это... я, э... — замямлила Твайлайт, потом изо всех сил зажмурилась и выпалила так быстро, что Рэйнбоу едва разобрала слова: — Яникогдаещёэтогонеделала.

— Что?.. — Рэйнбоу склонила голову набок. — Чего не делала? Не была с Леро? Ну да, я вроде как в курсе. Он бы, наверное, мне сказал, — она фыркнула.

Единорожка помотала головой:

— Нет, нет, я, то есть... я хочу сказать, что вообще этого не делала. Ни с кем. Я... я каждый раз так нервничала...

— Чего?.. — Рэйнбоу изумлённо моргнула. — Но ты же говорила, что в школе была в табуне! С пятью, кажется, другими кобылками и двумя жеребцами?

— Была! — судорожно кивнула Твайлайт. — Но просто... каждый раз, когда доходило до того, чтобы, ну... ф-физически... я начинала нервничать и отступалась. Ну, то есть, я смотрела несколько раз, но сама никогда не была той, которую... э... ну... — она, не договорив, нервно сглотнула.

— Не была той, что с жеребцом? — Твайлайт молча кивнула, и Рэйнбоу моргнула ещё раз: — Э, ого. Ничего себе. Вообще никогда?

— Никогда, — тихонько сказала Твайлайт, помотав головой.

— О. А, эм, это ты только с жеребцами или вообще ни с кем? — Рэйнбоу ушам своим не верила. Конечно, Твайлайт порой стеснялась, но при желании она могла выкатить целый воз очарования, и к тому же была личной ученицей Селестии. Да жеребцы должны были к ней валом валить!

— Вообще ни с кем. Ну, только пару раз со студнем. — Студень можно было совсем не считать, и если Твайлайт о нём упомянула, значит, она и впрямь была совершенно неопытной. Единорожка повесила голову, пряча глаза под чёлкой. — Другие кобылки как-то пытались, особенно Сильвермун. Но я просто... пугалась. Отступала. Я... отчасти поэтому и ушла из табуна. Их очень расстроило, что я ухожу, они были уверены, что если постараются получше, то мне понравится, но я... мне было страшно.

— Ого, — искренне посочувствовала Рэйнбоу, — а я ещё думала, что это у меня не сложилось. — Твайлайт опустила голову ещё ниже, и пегаска прикусила губу. — А сейчас тебе тоже страшно?

— Немножко.

"Мда, по мне так посильнее, чем немножко". Рэйнбоу зашла вперёд и встала перед Твайлайт, заставив единорожку остановиться тоже. Пегаска пригнулась, заглядывая подруге под чёлку, и поймала взгляд её фиолетовых глаз:

— Слушай, Твайлайт, если ты правда не хочешь этого делать, то давай и не будем. Леро тоже малость на нервах; он говорит, что у людей всё обычно только вдвоём. Мне кажется, что вам обоим должно понравиться, но если ты правда боишься...

Твайлайт застенчиво улыбнулась:

— Ну, я всё-таки не то чтобы боюсь, скорее волнуюсь. Просто... а что, если я сделаю что-то не так? Я же совсем не знаю, что делать! Ну... я нашла в справочнике кое-что о пегасках, но ты уже говорила, что другие кобылки тебе в этом смысле не нравятся, а Леро... про таких существ вообще ничего нету! Что, если я всё испорчу?

Рэйнбоу хихикнула:

— Ох, Твай, я всё это уже проходила. Ты не представляешь, как я волновалась, когда мы с ним перешли от поцелуев к чему-то посерьёзнее. — О том, что это случилось в тот же день, как они начали целоваться, она решила не упоминать. Это был не день, а ураган какой-то.

— Ты?.. Волновалась?.. — у Твайлайт отвисла челюсть.

Пегаска кивнула:

— О да. — Она задумчиво улыбнулась. Рэйнбоу не стала бы признаваться в этом кому попало, но верила, что Твайлайт сохранит секрет. И, возможно, это поможет единорожке самой справиться с волнением. — Блин, я была стопроцентно уверена, что всё испорчу и потеряю единственного парня, который сказал мне, что я красивая. Но оказалось, что волноваться не о чем. — Её взгляд стал немного отсутствующим. — И я ни о чём не пожалела. Серьёзно, Твайлайт, тебе тоже не нужно беспокоиться. Мы о тебе позаботимся.

— Э... а ты можешь мне подсказать, чего ожидать? — в голосе единорожки всё ещё чувствовалась нерешительность.

Рэйнбоу склонила голову набок:

— Не особо. Понимаешь, по мне так одна из самых потрясающих штук — это что он очень старается делать всё как мне нравится, поэтому для тебя, наверное, всё будет немного по-другому. Эм, во-первых, готовься к долгой прелюдии, это он обожает. — Она моргнула, задумавшись. — О, и ещё он любит делать это по-дельфиньи. Поначалу странно, но когда привыкнешь, то по-настоящему здорово.

Твайлайт округлила глаза:

— По-дельфиньи? То есть, живот к животу? Серьёзно?

— Агась! — радостно кивнула Рэйнбоу. — Нет, правда, это лучше, чем я сама думала. Ты не представляешь, до чего сексуально, когда он у тебя там, между ног. И ещё можно одновременно целоваться, не выворачивая шею. — Она вспомнила, как это приятно, и даже зажмурилась от удовольствия.

Единорожка пожевала губу:

— Эм. Не знаю, хочу ли я так... экспериментировать в первый раз. Как думаешь, он не будет против сделать это обычным способом?

— Э... — Рэйнбоу крепко задумалась. — Ну... суть в том, что из-за разницы в росте обычный способ, ну... не очень подходит. — Пегаска сделала очень невнятный жест передними копытами. — Если он опустится на колени, то будет слишком низким; все твои прелести окажутся у него где-то перед животом. А стоя на ногах, он слишком высокий. То есть, может, он бы смог поднять тебя сзади до уровня пояса, но вряд ли он так захочет. — Она почесала копытом подбородок. — Или, может... Слушай, кажется, у меня есть идея, но я сперва хочу попробовать, получится ли. Но, думаю, да. Ты мне веришь?

— Конечно я тебе верю, Рэйнбоу Дэш, — кивнув, ответила Твайлайт. Она склонила голову набок: — Ты точно не хочешь поучаствовать? Мне бы, наверное, было спокойнее, если бы со мной была ещё одна пони...

— Не знаю, Твайлайт. — Рэйнбоу неловко пожала плечами. — Ты мне нравишься, но... в общем, посмотрим, ладно?

— Хорошо, — мягко улыбнулась единорожка. — Если захочешь присоединиться, я буду рада. Если нет, то ничего страшного.

Остаток пути они проделали молча, время от времени улыбаясь друг другу. Наконец они добрались до дома Леро и Рэйнбоу, и пегаска открыла дверь.

— После вас, — произнесла она с улыбкой.

— О, благодарю вас! — Твайлайт, хихикнув, изобразила лёгкий поклон и вошла в дверь мимо подруги. Рэйнбоу последовала за ней и услышала со стороны кухни звук бегущей воды.

— Пойдём, Твай, — сказала она, указав головой на кухню. Там они обнаружили Леро, домывавшего последние тарелки. Человек сегодня вечером приготовил ужин для них троих и для Спайка, а потом остался дома, чтобы прибраться, пока обе пони отвозили дракончика к Эплджек. — Ну как, крепыш, ты закончил?

— Агась. — Он выключил воду и развернулся к ним. — Здесь делать уже нечего.

Рэйнбоу встала на задние ноги, обняла высокого человека и легонько поцеловала в губы.

— Ну что ж. Зато нам есть чем заняться в спальне. — Он улыбнулся ей, немного нервно, но пегаска была к этому готова. Они уже обсуждали эту тему, и она знала, что он будет нервничать до тех пор, пока они с Твайлайт его не отвлекут. Рэйнбоу похлопала человека по плечу, шепнув: "Всё в порядке, крепыш. Твайлайт тоже волнуется". Она снова опустилась на все четыре ноги. — Пойдёмте, устроимся поудобнее.

Рэйнбоу развернулась на месте, заметив, как Леро и Твайлайт обменялись неловкими улыбками, и тайком от них закатила глаза. "Ничего, когда начнётся веселье, они успокоятся". Пегаска первой двинулась по коридору, за ней Леро, а следом Твайлайт. Вспрыгнув на кровать, Рэйнбоу похлопала копытом возле себя, приглашая Леро присоединиться. Твайлайт, немного поколебавшись, тоже запрыгнула рядом с человеком. Обычно Леро и Дэш легко могли занять кровать практически полностью, но сейчас они ничего не делали, так что места с запасом хватило на всех троих.

— Ладно, ребята, пара слов, пока мы не начали, — объявила Рэйнбоу. — Леро, во-первых, Твайлайт не очень нравится идея насчёт лицом к лицу, но, по-моему, я придумала, как выкрутиться. Ты не сдвинешься чуток назад?

— Конечно. — Он переместился поближе к центру кровати.

— Спасибо, — улыбнулась она. — Так вот, я думаю, залезть на неё обычным способом ты не сможешь, но что, если сделать вот так... — пегаска осторожно переступила задней ногой через ноги человека и аккуратно села ему на колени. Она почувствовала через ткань его штанов, что всё находится примерно там, где и надо, но ей хотелось большей близости. Рэйнбоу оттолкнулась передними ногами, откидываясь назад, и тут его руки обхватили её сзади, подтягивая поближе. Пегаска расслабилась в его объятиях, прижавшись спиной к груди. — Ммм. Да, пожалуй, так всё получится, — чтобы дополнительно в этом убедиться, она поёрзала бёдрами и ощутила, как при этом местечко между крыльями потёрлось об его грудь. "О-ох. Как здорово".

— Тебе удобно, крепыш? — обернулась она, заметив, что его голова оказалась примерно на уровне её подбородка. Так и должно было быть: его тело и шея вместе были немного короче, чем у неё.

— Да, вполне, — ответил он. — Мне, пожалуй, нравится.

— Потрясно. — Рэйнбоу посмотрела на Твайлайт. — Что думаешь, Твай? Так будет нормально?

Единорожка прикусила нижнюю губу, нерешительно моргнув фиолетовыми глазами.

— Э, да. Это... выглядит неплохо.

— Потрясно! — повторила Рэйнбоу. Она слезла с коленей Леро (несколько неохотно) и вновь села рядом. Эту позицию стоило запомнить; они так ещё не пробовали. — Ладно, и ещё одно. Леро, это первый раз Твайлайт с парнем. — Он удивлённо посмотрел на единорожку, и та неохотно кивнула. — Она малость нервничает. И ты тоже, я знаю. Так что почему бы вам не начать с поцелуя?

Твайлайт застенчиво улыбнулась Леро, но никто из них не пошевелился. Рэйнбоу снова закатила глаза и подтолкнула Леро крылом:

— Ну давайте же, я знаю, что вы раньше уже целовались.

Твайлайт продолжала смотреть на Леро, и её улыбка стала немного увереннее:

— Т-ты не против, если я тебя поцелую? — спросила она.

— Конечно не против. — Они нерешительно наклонились навстречу друг другу, и наконец соприкоснулись. Пегаска внимательно наблюдала, как медленно шевелятся их губы, прежде чем человек и единорожка вновь разделились и посмотрели друг на друга.

— Это... это было приятно, — тихо проговорила Твайлайт с блеском в глазах.

— Да что с вами, ребята? — негромко спросила Рэйнбоу. — Мы же с вами не перед рестораном стоим, где надо приличия соблюдать. Мы в спальне! Вот, — она положила копыто Леро на плечо и развернула его к себе лицом, — давай покажу.

Пегаска поцеловала человека, сперва медленно лаская его губы своими, затем легонько пощекотала их язычком и скользнула к нему в рот. Она неторопливо и с удовольствием прошлась по его зубам, ощупав их острые кончики, а он тем временем щекотал её язычок снизу. Рэйнбоу постаралась, чтобы поцелуй вышел медленным и нежным, но это не сделало его менее страстным. Наконец пегаска убрала язычок и отстранилась.

— Видишь, Твай, что я имела в виду? — спросила она, чуть задыхаясь.

Твайлайт, сидевшая с широко раскрытыми глазами, моргнула:

— Ох, вот это да, Рэйнбоу. — Она облизнулась. — Эм, Леро? М... можно я тоже так попробую?

— Если хочешь, — ответил он, немного покраснев. Он бросил взгляд на Рэйнбоу, которая в ответ чуть улыбнулась и кивнула, заверяя его, что всё в порядке. Они уже говорили об этом; её совершенно не беспокоило, что он будет с Твайлайт, и она надеялась, что со временем он это осознает. Кроме того, она попросила его сразу сказать, если что-то пойдёт не так.

Твайлайт наклонилась вперёд, всё так же нерешительно, то и дело приостанавливаясь и заглядывая Леро в глаза. Наконец их губы встретились снова. Поцелуй начался точно как предыдущий, но потом Рэйнбоу увидела, как рот Твайлайт слегка приоткрылся, и сумела заметить, как кончик язычка единорожки ласкает человеку губы. Пегаска не смогла сдержать улыбки; её наполнила радость за друзей, которые наконец-то смогли разделить с ней наслаждение. Леро поднял руку, погладил Твайлайт по шее и ушку, и единорожка буквально растаяла от прикосновения. Она потянулась к нему навстречу, и поцелуй стал глубже; Твайлайт плотно прижалась к человеку, а он обнял её, притянув ещё ближе.

"Ух ты", — подумала Рэйнбоу. Она почти ощущала эмоции, бьющие из этой пары; её близкое знакомство с обоими позволяло пегаске читать их чувства по жестам, позам и выражениям лиц. Это оказалось удивительно сексуально; Рэйнбоу только что сама была на месте Твайлайт, и теперь, точно зная, что её подруга сейчас чувствует... не могла не признать, что это её тоже заводит.

Когда поцелуй окончился, глаза Твайлайт были чуть подёрнуты поволокой.

— У-у-ух, — выдохнула она.

— Хех, вот так-то лучше, — ухмыльнулась Рэйнбоу.

— Отличный был поцелуй, — тихо заметил Леро. Твайлайт улыбнулась:

— Согласна. Надо же, у тебя такие острые зубы... — Единорожка закусила губу. — А... можно ещё раз?

Леро взглянул на Рэйнбоу, и та в очередной раз закатила глаза, фыркнула и легонько подтолкнула его к Твайлайт. Пока они целовались во второй раз, Рэйнбоу подобралась поближе, обняла спину Леро крылом и шепнула единорожке: "Я же говорила, что он будет нервничать".

Твайлайт хихикнула. Именно этого Рэйнбоу и добивалась: Леро говорил ей, что ему очень нравится, когда она смеётся, целуя его. Пегаска вновь отстранилась, чтобы не мешать друзьям. К концу этого поцелуя лицо человека заметно порозовело, что обычно было признаком начала возбуждения. "Ага, круто, Леро начал входить во вкус. Теперь займёмся Твайлайт".

— Скажи, Твай, а единорогам ведь нравится, когда с их рогом играют, да? Это у тебя местечко примерно как у меня под крыльями, верно?

Единорожка широко раскрыла глаза, и по её лицу разлился румянец:

— Э... ч-что?

"Упс. Пожалуй, поторопилась".

— Эм, слушай, Твайлайт, мы вроде как в спальне. Ты вполне можешь нам рассказать.

— Я... н-ну... — начала заикаться та, покраснев сильнее.

— Твайлайт, — мягко сказал Леро, — если ты не хочешь дальше, то мы можем остановиться.

Единорожка покачала головой:

— Нет, нет, я просто... немного волнуюсь, вот и всё. На самом деле... я о таком ни с кем ещё не говорила.

— Всё в порядке, Твайлайт. Не нужно нервничать. Здесь только ты, я и Рэйнбоу. Больше никого. — Голос Леро звучал успокаивающе. — И никто из нас не будет над тобой смеяться в случае чего. — Он одарил Рэйнбоу взглядом, в котором ясно читалось: "Не будем, так ведь?" Пегаска кивнула, без слов принимая лёгкий упрёк.

— Ладно. Не... ничего страшного, просто Рэйнбоу спросила так неожиданно... — Твайлайт закусила губу. — Эм... насчёт ответа, тут не всё просто. Мой рог... вот как сейчас, он почти ничего не чувствует.

— Что, правда? — удивилась Рэйнбоу. — А почему тогда те единороги в журнале лизали друг другу... — она умолкла, осознав, что Леро и Твайлайт оба уставились на неё. — Что... я его не покупала! — объявила она, защищаясь. — Я просто увидела его, ясно? Ну, может, пролистала пару страниц, потому что этот парень был секси, и... но я оставила журнал на прилавке!

— Тебе было просто интересно, да, Рэйнбоу? — мягко поддразнила Твайлайт.

Пегаска закатила глаза:

— Эй, я думала, мы обещали не дразниться!

— Технически, мы обещали не дразнить Твайлайт, — усмехнулся Леро. Рэйнбоу возвела очи к потолку и раздражённо вздохнула, и тогда человек наклонился к ней. — Прости, любимая, — сказал он и нежно её поцеловал. От прикосновения его губ всякое раздражение немедленно испарилось.

Когда поцелуй закончился, Рэйнбоу улыбнулась:

— Всё, простила, — проговорила она, но через секунду встряхнулась: — Погоди, но Твайлайт так и не ответила! То есть, тот журнал был для единорогов, по крайней мере мне так показалось. Зачем они лизали друг другу рога, если они ничего не чувствуют?

Твайлайт покраснела под лавандовой шёрсткой:

— Н-ну... это... понимаешь, вот как сейчас, я не могу ничего почувствовать. Хочешь потрогать? — Она наклонила голову к Леро с Рэйнбоу, направив рог между ними.

— Почему бы тебе не попробовать, Леро? — подтолкнула Рэйнбоу своего кольтфренда.

Он смутился:

— Но... ты точно уверена, что ты не против, Рэйнбоу? Что я буду с другой жен... кобылкой?

— Ещё как уверена. Слушай, Твайлайт тебе ведь нравится, верно? Вы с ней иногда часами болтаете.

— Угу.

— И как ты думаешь, она симпатичная?

— Ну... да. — Твайлайт покраснела сильнее, а на её губах появилась застенчивая улыбка.

— И мне она тоже нравится. Она одна из моих лучших друзей, и я верю, что вы с ней ничего плохого друг другу не сделаете. И мне тоже. И вообще, я же здесь! — Она накрыла крылом его спину. — Слушай, я всё время буду тут, рядом. И обещаю, — она с самым искренним видом прижала копыто к груди, — я сразу скажу тебе, если мне отчего-то станет неприятно. Так же, как ты обещал, что скажешь, если неприятно станет тебе. Так что давай, потрогай её.

Человек осторожно протянул руку и легонько провёл кончиками пальцев по витому рогу Твайлайт. Та улыбнулась, но больше никак не отреагировала.

— Видишь? — негромко сказала она, пока он скользил пальцем вдоль спиральной бороздки. — Никаких ощущений... о, осторожнее с кончиком, он довольно острый.

— Вижу, — подтвердил Леро, потрогав большим пальцем кончик рога. — Эм... но ты, помнится, сказала, что ничего не чувствуешь "вот как сейчас". Я так понимаю, это значит, что в каких-то других случаях ты можешь что-то почувствовать?

— Эм... да, — сказала Твайлайт, снова покраснев. — Понимаешь... э, когда через рог протекает магия, он становится исключительно чувствительным. Настолько, что даже просто грубо дотронуться будет больно.

— О! — воскликнула Рэйнбоу. — Так вот почему все мои тренеры этому учили.

— Чему учили? — спросила Твайлайт, склонив голову набок.

— А, они всегда повторяли, что в драке с пони, практикующими Путь Покоя, нужно подобраться поближе и стукнуть их по рогу. Говорили, что это сбивает им концентрацию, и так их можно побить.

От её слов Твайлайт буквально передёрнуло, и она вскинула переднюю ногу, прикрывая рог:

— Ой... Рэйнбоу Дэш! Это было бы... ой!

— Не очень приятно, да?

— О небо, нет. Это было бы крайне болезненно, — при этой мысли Твайлайт снова вздрогнула. — Хуже, чем если бы тебе вывихнули крыло.

Теперь настал черёд Рэйнбоу вздрагивать:

— Мда, ясно. Со мной бывало. Больно зверски. — Она помолчала. — Значит, чтобы твой рог что-то чувствовал, надо, чтобы по нему магия шла? И это приятно?

— Это просто потрясающе, — вздохнула Твайлайт. — И да, я по личному опыту говорю, — добавила она, не вдаваясь в детали. — Но мне не обязательно самой концентрировать энергию, наоборот, приятнее всего, когда... ну, когда оно выходит непроизвольно.

— Непроизвольно?.. — спросил Леро, приподняв бровь. — Это примерно как у Рэйнбоу крылья напрягаются? И что вызывает такую реакцию?

Рэйнбоу подавила ухмылку. Разговор принял чуточку научный оттенок, и это его сразу отвлекло, совсем как иногда случалось и с Твайлайт.

— Эм. — Начавший было спадать румянец на лице единорожки вернулся с новой силой. — Н-ну, самое основание рога... оно чувствительное. Если его трогать... только осторожно... то, эм, магия сама начнёт течь. Немного, но достаточно.

— Его не нужно предупреждать, чтобы он осторожничал, Твай, — фыркнула Рэйнбоу. — Мне приходится просить его, если я хочу поиграть грубо.

— Можно подумать, ты против, — ухмыльнулся Леро. Пегаска в ответ показала ему язык, озорно блеснув глазами. Человек хихикнул и вновь повернулся к единорожке, которая немного расслабилась. — Хорошо, Твайлайт, скажи, если тебе будет неприятно.

Он сделал глубокий вдох, протянул руку и сперва медленно погладил ушко единорожки, а затем перебрался поближе ко лбу. Когда его пальцы прикоснулись к основанию рога, у Твайлайт перехватило дыхание, но она не сказала ни слова. Кончики пальцев принялись неторопливо исследовать переход от рога к голове, и единорожка прикусила губу.

— Я всё правильно делаю? — спросил человек.

Рэйнбоу с трудом удержалась от смеха, когда Твайлайт попыталась кивнуть, не двигая головой:

— О да, — проговорила единорожка, чуть задыхаясь, — да, вот так... а можно чуточку побыстрее, пожалуйста?

Пальцы Леро прибавили темп, поглаживая основание рога, и Твайлайт испустила негромкий стон. Вскоре рог окутался нежным фиолетовым свечением, и единорожка застонала ещё раз, подавшись ближе к человеку.

— Значит, сейчас твой рог может чувствовать, да?

— Я... д-да, Рэйнбоу, думаю... о-о-о-ох... — выдохнула Твайлайт. "Хех, — подумала пегаска, — а она не такая тихая, как мы с Леро". Это выражение восторженного удовольствия у неё на лице... Рэйнбоу осознала, что оно её возбуждает не хуже, чем тот поцелуй. "Ну что ж, она явно больше не нервничает", — улыбнулась пегаска про себя.

"Эй, крепыш, давай посмотрим, как ей теперь понравится, если рог потрогать", — прошептала она на ухо Леро сзади, прижавшись грудью к его спине, а голову положив на плечо. Так ей было лучше видно, и к тому же он теперь точно знал, что она рядом.

"Как раз собирался", — ответил он ей вполголоса. Его пальцы покинули основание рога и медленно-медленно двинулись вверх, вдоль спиральной канавки. Рэйнбоу ясно видела, как свечение магии завихрилось вокруг пальцев, и у Твайлайт вырвался ещё один стон, на этот раз более протяжный. Магический свет немного усилился, особенно там, где Леро касался рога.

Рэйнбоу моргнула, вдруг кое-что осознав:

— Э, Твайлайт? А ведь единороги, кажется, магией шарахают, когда им такое делают?

Твайлайт медленно приоткрыла глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на Рэйнбоу:

— Я... эм... что?

Рэйнбоу повторила вопрос, чуть громче.

— О. Эм... о-о-ох, прошу, не останавливайся... Н-ну, да, такое бывает обычно... ох... обычно, когда... ммм... когда партнёр всё делает п-правильно... — Твайлайт тяжело дышала, ей явно было трудно сосредоточиться. Она вжалась плечом в грудь Леро, пальцы которого продолжали гулять по её рогу. Свечение становилось всё сильнее, а на самом кончике рога образовалась яркая искорка.

— Так что, эм, нам стоит пригнуться? А то ты в разы сильнее, чем все единороги, кого я встречала... — Рэйнбоу умолкла, не зная, как лучше закончить фразу.

— О-о-о-о, — снова простонала единорожка, выгнувшись всем телом от удовольствия, — нет... это не опасно. Это... ммм... просто огоньки, они только чуть щиплются... ох... если в тебя попадут.

— А, ладно. Классно. — Рэйнбоу расслабилась. "Уф. Хорошо, не хотелось бы вдруг оказаться кактусом или типа того".

Несмотря на своё обещание Твайлайт, пегаска не удержалась и куснула человека за шею. "Эй, Леро, — прошептала она ему на ухо так, чтобы Твайлайт её не слышала за собственными стонами, — идея. Потрогай этот огонёк на кончике".

Скосив на неё глаза, он улыбнулся, и его пальцы скользнули вдоль рога к сверкающей искорке на конце.

— Ты что... ох... о-о-о-ох, — застонала Твайлайт. — Ох, осторожнее. Он острый, не... ах, — она блаженно вздрогнула, — не поранься. Ох, но не останавливайся.

Человек осторожно обхватил рог Твайлайт ладонью, легонько сжал и провёл подушечкой большого пальца сквозь яркую точку. Единорожка заизвивалась в экстазе, и из её горла вырвался новый стон.

Рэйнбоу хихикнула Леро в ухо: "А ей и вправду нравится. Думаю, ты заставишь её кончить ещё до того, как мы тебя разденем".

"С тобой удавалось, — шепнул он в ответ, повернув голову и быстро её поцеловав. — И не раз".

"Ага, точно", — усмехнулась она, ощутив при этом между задних ног приятную щекотку. Пегаска жадно смотрела, как Твайлайт выгибается и стонет от наслаждения. Рэйнбоу обвила передней ногой плечо Леро, и к её радости за близкую подругу прибавилось чувство близости к кольтфренду.

Леро продолжал нежно ласкать магическую ауру вокруг рога Твайлайт, и единорожкины стоны и вскрики становились всё более громкими и бессвязными. Рэйнбоу снова усмехнулась: "Ого, а она продержалась дольше, чем я в первый раз".

"Видимо, ты просто спринтер". — Человек раскраснелся; ему явно нравилось, как Твайлайт реагировала, даже сильнее, чем самой Рэйнбоу.

"Хорошо. Он тоже начал расслабляться".

Улыбнувшись, пегаска опять куснула Леро в шею и ощутила, как он вздрогнул. "Эй, крепыш, а ведь у тебя две руки".

"Верно. Отличная идея". — Он поднял вторую руку и нащупал основание рога Твайлайт. В момент прикосновения единорожка резко схватила ртом воздух, а затем удивительно протяжно застонала.

— Ох... я... я вот-вот... — Рэйнбоу невольно моргнула, когда Твайлайт судорожно дёрнулась и испустила громкий стон, почти на грани крика. Из её рога выстрелил пучок огоньков, разлетавшихся дождём искр при столкновении с чем-нибудь. Один огонёк попал Рэйнбоу в щёку, заставив дёрнуть головой, но всё, что она почувствовала — это лёгкий укол. Твайлайт, трепещущая, напряжённая как струна, плотно вжималась в грудь Леро, а потом вдруг почти мгновенно расслабилась, тяжело дыша. Единорожка дрожала мелкой дрожью, глаза её были плотно зажмурены, а шёрстка намокла от пота.

— Всё в порядке, Твайлайт? — озабоченно спросил Леро.

— Да... да, всё хорошо, — выдохнула та. — У меня... хах... мои, эм... они всегда такие.

— Ух ты, — с капелькой зависти протянула Рэйнбоу. — Круто. Это вот так каждый раз? Это... круто.

Твайлайт кивнула, открыв наконец глаза, и посмотрела на Леро и Рэйнбоу из-под полуопущенных век.

— Да. Такие сильные, или даже сильнее. — Она сглотнула слюну и улыбнулась. — Кстати, мне понравилось. Ты немножко поторопился в конце, но всё равно было очень здорово. — Она перевела дыхание, и её голос уже звучал почти нормально.

— На самом деле, это должна была быть только прелюдия, — ответил Леро виноватым тоном. — Я не думал, что на тебя так сильно подействует, иначе бы растянул удовольствие.

— А я не думала, что ты такая, ну, громкая, — бесцеремонно заявила Рэйнбоу. Твайлайт покраснела, а Леро легонько шлёпнул пегаску по передней ноге. — Чего? Я над ней не смеюсь, она же действительно почти кричала.

— Веди себя прилично, Рэйнбоу, — сказал Леро, повернув голову и посмотрев на пегаску краем глаза. — Она просто такая, какая есть, и нечего тут обсуждать. Я же вот молчу, что ты храпишь.

— Что?! Я не храплю!

— А вот и храпишь. Иногда. Не очень громко, но всё-таки.

— Ах, так? Ну а ты смешно пищишь, когда я тебя щекочу. — Догадавшись, что сейчас будет, он попытался извернуться, но Рэйнбоу буквально висела у него на спине, положив голову на плечо, поэтому деться ему было некуда. Пегаска с филигранной точностью ткнула его копытом в бок, вызвав именно такой звук. — Вот тебе. — И она высунула язык.

Твайлайт захихикала, и Рэйнбоу почувствовала, как Леро незаметно для единорожки погладил её по колену. Пегаска повернулась к подруге:

— Ну так что, Твайлайт, ты совсем устала, или всё-таки готова к главному блюду?

Глаза единорожки расширились:

— Что?.. Но я же уже... о, погоди, ты говорила, что у тебя с ним обычно... больше одного.

— Агась! Гораздо больше, — ухмыльнулась Рэйнбоу. — Ты выглядишь подуставшей, но не сильнее, чем я раза эдак после... шестого, примерно? — она вопросительно посмотрела на Леро.

— Да, где-то так. Может, пятого.

— Вот, так что рано останавливаться! Кажется, рекорд у нас был восемь. Для меня, не для него; ему больше одного раза потом неприятно.

— По-моему, у тебя было и больше восьми, Рэйнбоу. Помнишь, как тогда?

Рэйнбоу вздрогнула.

— О да. Тогда я счёт потеряла. Это было потрясно, но, блин, как у меня потом всё болело...

— Н-ну... я бы попробовала ещё раз, — нерешительно проговорила Твайлайт.

— Офигенно! — просияла Рэйнбоу. — Ладно, теперь начинается самое весёлое. Хочешь помочь мне снять с Леро одежду?

— Никогда не мог понять, почему это тебе так нравится, — заметил человек.

— Ха! Да это же всё равно что подарок разворачивать! — Она чмокнула его в щёку. — А кроме того, я тебя всего трогаю, а это всегда приятно.

— Ну... хорошо, подожди немного, и я тебе помогу, — улыбнувшись, сказала Твайлайт.

— А чего не сейчас? Да ладно, Твай, не может быть, чтобы ты настолько устала.

Твайлайт указала копытом на свой рог, продолжавший слабо светиться:

— Я пока не могу пользоваться магией. Дай мне минутку.

— Фу, магия! — скривилась Рэйнбоу. — Это же скучно! Половина удовольствия в раздевании — это к нему поприжиматься! Просто действуй ртом и копытами.

— Постой, Рэйнбоу, — вмешался Леро, подняв руку. — Твайлайт, с тобой всё в порядке? Я тебе не навредил, нет?

Единорожка моргнула:

— Нет, всё хорошо. — Она озадаченно склонила голову набок, но через миг на её лице отразилось понимание: — О! Нет, нет, то, что я не могу колдовать... это не из-за тебя! Ну, то есть, из-за тебя, но не в том смысле, в каком ты подумал. Когда мы, эм, возбуждаемся, мы временно теряем способность творить заклинания. Это ненадолго и абсолютно безвредно. Немного неудобно, конечно, но, видимо, это такая защита, чтобы наши партнёры случайно не попали под магический разряд.

Рэйнбоу закатила глаза:

— Да, да, неважно. Иди сюда и помоги мне его раздеть.

— Иду, — хихикнула Твайлайт.

Следующие несколько минут обе пони медленно раздевали своего любовника, то и дело задерживаясь, чтобы приласкать его или урвать поцелуй. Рэйнбоу с восторгом отметила, что её друзья стали заметно более раскованными. Когда Твайлайт помогала ей снимать с Леро одежду, пегаска испытала прилив восхитительного чувства товарищества. Время от времени они с ней прижимались друг к другу боками, отчего обеим становилось ещё уютнее. Твайлайт даже попыталась поцеловать пегаску, но Рэйнбоу со смехом увернулась.

Наконец они раздели человека полностью, и Рэйнбоу удовлетворённо отметила, что он явно возбуждён и готов к делу, так что либо он преодолел нерешительность, либо его тело было себе на уме. Твайлайт, широко раскрыв глаза, оглядела человека с ног до головы:

— Ух ты. У тебя и правда есть сосочки! — Она хихикнула. — Можно потрогать?

— Э, да, конечно. — Он посмотрел на неё немного странно, но единорожка этого то ли не заметила, то ли проигнорировала. Рэйнбоу вернулась на прежнее место, прижавшись к спине Леро и положив голову ему на плечо, а Твайлайт наклонилась вперёд, не отводя взгляда от груди человека. Единорожка провела губами по его розовым соскам, хорошо заметным даже сквозь тёмные курчавые волосы на коже.

— Ой, какие мягкие, — заметила Твайлайт. Она посмотрела вверх, снова встретившись взглядом с Леро. — А они тоже чувствительные, как наши?

— Да, но, думаю, не настолько. — При этих словах Рэйнбоу вопросительно взглянула на него: ей удавалось добиться довольно бурной реакции, играя с его сосками. Впрочем, спорить она не стала.

Твайлайт ещё раз хихикнула и осторожно прихватила кончик сосочка зубами.

— Аккуратнее, Твай, — предупредила пегаска. — Кожа там очень тонкая.

Сама Рэйнбоу никогда так не делала; все её любовные укусы приходились только в шею и плечи, ну ещё иногда в уши и руки — в основном потому, что она не до конца себе доверяла, боялась случайно укусить слишком сильно, так что ограничивалась местами, где кожа была потолще. Эта мысль навела её на идею.

— Эй, крепыш, дай мне одну руку.

Там, где она сидела, ни он, ни Твайлайт не могли до неё толком дотянуться. Пегаска была готова с этим смириться, потому что в этой позе она могла подбодрить Леро своим присутствием, и при этом Твайлайт получала его в своё распоряжение... но это не значило, что Рэйнбоу сама не хотела его приласкать. Человек поднял руку поверх плеча, пегаска поймала её передним копытом и подтянула к лицу. Пока Твайлайт продолжала играть с его сосочками, Рэйнбоу принялась целовать ему пальцы. Она уже знала, что ему особенно нравится, когда она лижет ему местечки между пальцами и покусывает кончики, так что, немножко его подразнив, занялась именно этим.

Наконец Твайлайт оставила в покое соски Леро и снова окинула его взглядом.

— Интересно, — заметила она, — у тебя нет капюшончика? Значит, эм, он целиком уходит внутрь, когда ты... не готов?

Рэйнбоу хихикнула, не выпуская изо рта палец человека:

— Нет, он просто становится меньше, — ответила она за него и снова хихикнула, на этот раз неприлично: — А ещё он может направлять его под разными углами. Мы такую кучу поз перепробовали... — Пегаска куснула Леро, а потом скользнула язычком между пальцами.

Твайлайт снова порозовела. Леро повернул голову, встретился взглядом с Рэйнбоу, продолжавшей играть с его рукой, и они молча и нежно улыбнулись друг другу.

— Кажется, я наконец поняла, — произнесла Твайлайт. Рэйнбоу и Леро оба чуть подскочили и посмотрели на единорожку. Она тепло улыбалась им обоим: — Я видела, что вы почти постоянно дразнитесь и подшучиваете друг над другом, но время от времени замечала, как вы вот так затихаете. Это ведь и есть ваши настоящие чувства, да? Там, глубоко внутри? А всё остальное — просто для публики?

Рэйнбоу моргнула.

— Ну, мы и вдвоём тоже много шутим...

— Я не об этом, — помотала головой Твайлайт. — Я о том, что глубже. Вы ведь по-настоящему любите друг друга, верно?

Человек и пегаска обменялись ещё одной улыбкой.

— Да, конечно, — сказал Леро. — Но мне некомфортно демонстрировать эмоции на публике...

— ...А мне просто не нравится себя так вести на глазах у других пони, — закончила Рэйнбоу.

— Это одно и то же, — заметил он, снова встретившись с ней глазами. Рэйнбоу в ответ высунула язык:

— Неважно. Я просто сказала нормальными словами, а не заумными. — Оба продолжали улыбаться. Это был давний шуточный спор, и им совсем не хотелось начинать всё сначала. Рэйнбоу повернулась к Твайлайт: — Тебя это беспокоит?

— О, нет, нет, нет! — воскликнула единорожка. — Совсем наоборот! Для меня это как... как привилегия — то, что вы дали мне это увидеть. И позволили присоединиться к вам сегодня.

— Ой, да ладно тебе, Твай. — Рэйнбоу помолчала. — Ну вот, я опять захапала его себе, а ведь обещала, что не буду так делать. Давай, иди сюда, а то без веселья останешься!

— Мне немного неловко... — Твайлайт нерешительно пододвинулась поближе. — В смысле, тебе совсем внимания не достаётся. Ты уверена, что не хочешь, чтобы я...

— Нет, спасибо, — перебила пегаска.

— Вообще-то, я могу дотянуться, — предложил Леро. — Ну-ка, Рэйнбоу, отпусти мою руку на секунду.

Она чуть отстранилась, и человек завёл руку себе за спину. Пегаска ощутила, как она проходит между его спиной и её животиком, а потом проскальзывает между ног. Рэйнбоу была уже достаточно возбуждена, и стоило его пальцам только прикоснуться к её вульве, пегаска тихонько ахнула и с шелестом перьев расправила крылья.

— Ох, я и забыла, что ты можешь дотуда достать, — чуть задыхаясь проговорила она. — Постой чуть-чуть, я пересяду. — Пальцы убрались, Рэйнбоу положила подбородок на одно плечо Леро, обняла передней ногой за другое, а задние ноги раздвинула так, чтобы ягодицы человека оказались между ними. — Вот так вот.

— А ты можешь дотянуться себе за затылок? — спросила Твайлайт, склонив голову набок.

— Да, без проблем, — в качестве демонстрации Леро потянулся назад и погладил Рэйнбоу по голове.

— Потяни её за гриву, — предложила единорожка.

— Э... зачем? — удивилась Рэйнбоу в тот же момент, когда Леро спросил: — Зачем это?

Твайлайт хихикнула:

— О, так вы не знаете? Ну, просто возьми и потяни, несильно, вот тут, — она пригнула голову и указала на местечко в гриве чуть пониже головы.

Леро пожал плечами, и Рэйнбоу почувствовала, как его пальцы нащупали её ухо, а потом скользнули к шее, ухватили за гриву и осторожно потянули. Пегаску неожиданно пронзил всплеск наслаждения, такой, что даже дыхание перехватило.

— Ух ты. Это что было?

— Как вы могли не знать? — снова захихикала Твайлайт. — Это же есть во всех книжках про кобылок. Леро, неужели ты ничего не учил? — спросила она, весело блеснув глазами.

— Нет, профессор, — рассмеялся Леро. — Я не делал уроков, а на контрольной просто угадывал.

Рэйнбоу и Твайлайт тоже расхохотались.

— Ай, как не стыдно, — ухмыльнулась единорожка. — Мог бы и подготовиться! В общем, это работает только когда кобылка уже возбудилась, но, как легко заметить, — она указала на расправленные крылья Рэйнбоу, торчащие у него из-за спины, — так оно и есть. — Твайлайт опять хихикнула. — Выглядит так, будто сам Леро крылья отрастил.

Рэйнбоу со смехом пригнула голову, легко спрятавшись за широкой спиной человека:

— Вот так ещё лучше, да? Смотрите, крылатый человек! — Твайлайт рассмеялась, и Леро тоже усмехнулся. Пегаска вернулась в прежнюю позу: — Давай, иди сюда, Твай. Сделаем с тобой и Леро сандвич. — Она лизнула его в плечо и громко причмокнула. — Хороший, вкусный сандвич.

Твайлайт продолжала хохотать, а Леро драматическим жестом взялся за грудь:

— Так вот что я на самом деле для тебя значу, Рэйнбоу? Начинка? Я сокрушён!

— Да ну тебя, — фыркнула Рэйнбоу. — Сам знаешь, я не это имела в виду.

— Увы мне, несчастному. Теперь я жалкая начинка для сандвичей.

Рэйнбоу вновь рассмеялась:

— Прекрати, а то щекотаться начну.

— Попробуй только. Я тебя переверну и отомщу.

Уже после второго раза он научился бороться с её щекотными нападениями: поднимал её целиком и не выпуская переворачивал на спину. Пегаска была хоть и сильной, но достаточно лёгкой, так что у него это получалось без труда, а вот ей вывернуться было трудновато, особенно с напряжёнными крыльями. Плюс, держа её вот так, он легко мог добраться до её щекотливого животика.

— Ты не посмеешь. — Рэйнбоу помолчала. — Стоп. Нет, ты посмеешь. Что же, любезный сэр, — речь пегаски вдруг обрела чуть архаичный оттенок, — я смела надеяться, что в вашей душе таится хоть капля доброты, но истина в том, что в ней не осталось ничего, кроме злодейства! Я... у-у-у-упс... — Рэйнбоу постепенно замолкла, осознав, что она сейчас сделала и вспомнив, что они с Леро вообще-то не одни.

Твайлайт глядела на смутившуюся пегаску и зажимала копытом рот, отчаянно пытаясь не засмеяться. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы справиться с собой, и когда она наконец заговорила, её голос дрожал от сдерживаемого смеха, а глаза искрились весельем:

— Р-Рэйнбоу... это была Сильвервинг?

Пегаскина мордочка горела как от огня. Леро тоже трясся от подавленного хохота, и его лицо, шея и верхняя часть груди сделались ярко-розовыми.

— Э... я... не знаю, о чём ты говоришь. Сильвервинг... это та книга, да?

— Да. Та книга. Та самая, которую ты только что процитировала слово в слово. — Твайлайт опять пришлось сделать паузу, чтобы не расхохотаться. — И ты ещё сказала мне, что пропустила ту сцену.

— Я... э... ладно, может быть, я её читала. И, э, ммо-о-ожет быть, я дала её прочитать и Леро, а потом мы, может быть, эм, сделали из неё игру. — Она помолчала. — Но только может быть. Я ни в чём не признаюсь.

— Кажется, я должен ответить "Боюсь, леди рыцарь, вы приняли за злодейство верность присяге", — вставил Леро, понизив тон голоса до глубокого баритона, которым он изображал Хаммера Страйка, и Твайлайт буквально упала со смеху, не в силах больше держаться.

— Ох, — заговорила наконец единорожка, переведя дыхание, — ой, не могу. Ну и как, получили удовольствие?

— Да, — призналась Рэйнбоу, — вышло очень даже весело. — Они это проделали всего один раз, но пегаска была не прочь попробовать снова и при этом кое-что подправить. Возможно, она невольно вошла в образ именно потому, что в последнее время много об этом думала. — И, кстати, о веселье: тащи сюда свою фиолетовую задницу, пока совсем без него не осталась. Если будешь дальше тормозить, я решу, что тебе неинтересно, и заберу всё себе.

Твайлайт всё ещё казалась неуверенной, но уже далеко не так, как в начале. Видно было, как единорожка отбросила сомнения и решительно кивнула:

— Хорошо. Я помню, как ты делала... нужно просто сесть ему на колени, да? И всё... э... войдёт?

— Да, верно, — кивнула Рэйнбоу.

— Не торопись, и я прослежу, чтобы всё получилось, — добавил Леро.

— Ладно.

Закусив губу, Твайлайт встала на кровати и шагнула вперёд. Пегаска невольно обратила внимание, что единорожкин хвост так и виляет туда-сюда, совсем как у самой Рэйнбоу.

Твайлайт оседлала человека, поставив задние копытца по обеим сторонам его ног, и начала медленно опускать круп. Одна рука Леро легла на её бедро, направляя вниз, а вторая нацелила член куда нужно. Когда единорожка достигла цели, Леро убрал руку с её бедра, отведя в сторону хвост. Рэйнбоу со своего места не могла видеть сам момент соприкосновения, но зато увидела, как Твайлайт вдруг застыла и напряглась.

— Всё в порядке, Твай, — негромко сказала Рэйнбоу. Леро убрал руку от промежности, так что там, очевидно, всё было как надо, и теперь нежно гладил бок и бедро единорожки. — Ты уже делала это со студнем, и здесь почти то же самое, только гораздо лучше.

— Х-хорошо, — проговорила Твайлайт, — я... я сейчас пойду до конца. М... можешь проверить, чтобы всё было правильно?

— Конечно, — ответил Леро, положив обе руки на бёдра единорожки. Твайлайт собралась с духом и резко опустилась вниз. Рэйнбоу почувствовала, как Леро дёрнулся; видимо, он ожидал, что единорожка будет действовать помедленнее. В момент проникновения послышался тихий влажный звук, и Рэйнбоу подумала: "Ого, а она и вправду была готова". Твайлайт издала негромкий задыхающийся стон и повела бёдрами, чтобы Леро вошёл поглубже.

— Ну, как ощущения? — спросила Рэйнбоу с ухмылкой.

— О-о-о-о-х... — протянула единорожка. — Это чудесно. Даже лучше, чем когда мне рог трогают. — Означенный рог снова начал светиться.

— Погоди, Твайлайт, давай ты будешь поближе. — Леро наклонился вперёд, обнял тело единорожки и притянул её спиной себе к груди, точно как Рэйнбоу, когда они пробовали эту позу. Твайлайт откинулась назад, прижавшись к нему и застонав без слов.

— Вот так, — удовлетворённо сказала Рэйнбоу. — Только помни, что ему так особо двигаться некуда, поэтому тебе тоже придётся постараться.

— А... ах-ха, — выдохнула та задыхаясь, и испустила ещё один стон.

Рэйнбоу усмехнулась. А потом ощутила, как та рука, что не была занята Твайлайт, проскальзывает между её животом и спиной Леро.

— Ты что делаешь?

— То, что начал, — ответил он, пробравшись к ней между задних ног. — Уделяю тебе немножко внимания.

Его ладонь нашла свою цель, и Рэйнбоу блаженно вздрогнула. Он начал гладить её, и пегаска плотнее прижалась к спине человека, прикусив губу и чувствуя, как учащается дыхание, а сердце колотится всё быстрее. Длинные, сильные пальцы, которые она так любила, гладили её снаружи и изнутри, а с другой стороны от её кольтфренда стонала и извивалась от наслаждения Твайлайт... пегаска никогда ещё не испытывала ничего подобного. Она закрыла глаза, чтобы полностью сосредоточиться на новых ощущениях, и притянула Леро поближе к груди передней ногой, лежавшей у него на плече.

Твайлайт начала двигаться, очень медленно, постанывая с каждым толчком. Леро подхватил тот же ритм; его гладкая спина и ягодицы тёрлись о шёрстку пегаски. Через несколько секунд Рэйнбоу проговорила:

— Э-э... Твайлайт, знаешь, ты можешь и чуть побыстрее.

— Знаю. О-о-о-х, — простонала единорожка. — Я... мне нравится т...так.

Спорить пегаска не стала; сама она бы выбрала более быстрый темп, но раз Твайлайт было приятнее по-другому, то и ладно. Между тем, чтобы чувствовать его в себе и ощущениями от того, как он скользит туда-сюда, Рэйнбоу предпочитала второе. Видимо, Твайлайт больше нравилось первое.

"Эй, крепыш, — шепнула она Леро на ухо. — Потяни её за гриву, как меня".

"К-как? — выдохнул он. — Я не хочу её отпускать и н-не хочу прекращать то, что с тобой делаю".

Пегаска подалась бёдрами вперёд, зажав его руку между их телами и протолкнув пальцы немного поглубже.

"Я тоже не хочу, — хихикнула она. — Но у тебя ещё рот есть".

"О. Верно". — Он наклонился вперёд, ухватил зубами фиолетовую гриву единорожки и осторожно потянул. Твайлайт пискнула посреди очередного стона, вздрогнув от наслаждения, и Рэйнбоу довольно улыбнулась.

Твайлайт и Леро продержались на удивление долго. Рэйнбоу даже забеспокоилась, что человек кончит раньше единорожки: она помнила, что ему нравится подгадывать время так, чтобы достигать пика одновременно с партнёршей. Сама Рэйнбоу, несмотря на сравнительно небольшое внимание, которое ей уделяли, кончила первой; вид её друзей, наслаждающихся друг другом, и эти пальцы внутри неё... она просто не смогла удержаться. Оргазм овладел ею, и крылья пегаски схлопнулись, обняв обоих партнёров. Когда наслаждение схлынуло, Рэйнбоу стало немного досадно, но ненадолго: Леро дал ей чуть-чуть передохнуть, а потом снова вернул руку на прежнее место, то поглаживая её, то запуская пальцы внутрь. Это было не менее приятно, чем раньше, и вскоре пегаска опять начала задыхаться.

Но наконец огонёк на кончике рога Твайлайт начал мерцать, и единорожка застонала ещё громче. Её тело выгнулось, как в прошлый раз, и рог выстрелил пучком искр, рассыпавшихся по стенам с яркими вспышками. Рэйнбоу, помня, что её друг любит одновременные оргазмы, и чувствуя по его напряжённому телу, что он уже почти на грани, быстро несколько раз подряд куснула его в шею, выталкивая за грань. Человек наклонился вперёд, прижавшись к Твайлайт и содрогаясь в экстазе. Рэйнбоу чувствовала, как его тело дрожит, а ягодицы твердеют от напряжения.

Когда всё кончилось, Твайлайт и Леро оба хватали ртом воздух, вспотевшие и вымотанные. Рэйнбоу была не такой уставшей, но испытывала не меньший восторг: всё получилось даже лучше, чем она надеялась. Победно улыбаясь, она поднялась на ноги, наконец отпустив человека. Твайлайт и Леро тоже разделились и дружно хлопнулись на кровать, чтобы перевести дыхание.

— Понравилось, Твай? — с ухмылкой спросила пегаска.

— О да, — выдохнула единорожка. — Я не... уфф. Кажется, я сейчас просто засну.

— А ты как, Леро?

— А я, пожалуй, не против быть начинкой для сандвича, — усмехнулся он. — Оказалось и правда здорово, только вот тебе всё-таки мало досталось.

— Ну, один раз я всё же кончила. — Её крылья по-прежнему стояли торчком, но это должно было скоро пройти.

Передвинувшись, Леро поцеловал Твайлайт, глубоко и медленно, отчего глаза единорожки подёрнулись поволокой от наслаждения, а затем перекатился и повторил то же самое с Рэйнбоу.

— Ну, тогда осталось ещё одно дело, — сказал он, глядя пегасочке прямо в глаза.

— Какое? — хором спросили Рэйнбоу и Твайлайт, переглянулись и захихикали.

— Ну, ты ведь здорово устала, Твайлайт? — Единорожка лишь молча кивнула. — Вот и я тоже. Значит, остаётся только одна из нас.

Рэйнбоу хихикнула, чувствуя, как крылья становятся твёрже, а в груди и между ног разливается тепло.

— Ой, да ладно, крепыш. Один раз у меня был.

— Один раз обычно значит лишь, что тебе хочется ещё, — ответил он. Ну, с этим было не поспорить, но она собиралась просто перетерпеть. — Давай, ложись на спину, и я тебе добавлю ещё немного.

— Х-хочешь, я тоже помогу? — спросила Твайлайт.

Леро изогнул бровь и вопросительно поглядел на Рэйнбоу. Пегаска немного поколебалась, но затем медленно покачала головой:

— Эмм... нет, спасибо. Я правда ценю предложение, и наблюдать за вами было жуть как эротично, но всё-таки останусь пока с парнями.

— А ты уверен, что справишься? — озабоченно спросила Твайлайт.

— Абсолютно, — ответил Леро. — Я хоть и устал, но прекрасно знаю, как обращаться с Рэйнбоу. Ложись, любовь моя.

Пегаска послушалась, чувствуя, как в предвкушении удовольствия по телу побежали мурашки. Человек передвинул её к изголовью кровати, уложив головой на подушки, чтобы она могла наблюдать, и опустился вниз так, чтобы его голова оказалась у неё между ног.

— Быстро или медленно?

— Ты это сделаешь... ртом?.. — вмешалась Твайлайт, подняв брови.

— Именно, — ответил Леро.

— Я же говорила, он всё делает немного по-другому, — добавила Рэйнбоу. — Ох, блин, и как же это здорово. Хочешь посмотреть?

— Ну... да, вообще-то хочу.

— Вот и отлично, — сказал Леро, снова поворачиваясь к пегаске. — Ну так что, быстро или медленно?

— Быстро. Я уже здорово на взводе.

— Понял.

Он опустил голову и обвил руками её бёдра. Пегаска почувствовала его дыхание, и через секунду его язык принялся за дело, то быстро вылизывая снаружи, то погружаясь глубоко внутрь, а его руки сжались, плотно удерживая её, как она любила.

Рэйнбоу действительно была на взводе, так что очень скоро дошла до кульминации. Короткий, сильный язык, гулявший по промежности и проникавший в неё, по-прежнему творил с ней чудеса. Когда она охнула и заизвивалась в первом оргазме, его неумолимый ритм ничуть не замедлился, не дав ей перевести дыхание перед вторым — точно так, как ей нравилось и почему она и попросила его всё делать быстро. Сразу вслед за вторым пиком нахлынул третий. А присутствие Твайлайт, лежавшей рядом и с улыбкой смотревшей, как человек услаждает её подругу, почему-то добавило к ощущениям особую изюминку.

— Х... хватит, крепыш, достаточно, — проговорила Рэйнбоу, когда третий оргазм пошёл на убыль. — Отпусти меня.

— Ты уверена? — спросил он, подняв глаза. — Пока было только три.

— Уверена. Спасибо. — Рэйнбоу, потянувшись вниз, нежно погладила его по голове передним копытом. Леро поднялся сам и подтянул пегаску за ногу, помогая ей сесть. — Не знаю как насчёт вас двоих, а я изрядно вымоталась. Твайлайт, ты останешься на ночь?

— Если вы не против. — Единорожка хихикнула. — Кстати, не я одна тут громкая.

— Э?.. — моргнула Рэйнбоу.

— Такой воркующий горловой звук. Начался почти сразу, как только Леро начал тебя лизать. Не знаю, делала ли ты так раньше; он довольно тихий. — Твайлайт снова хихикнула. — И очень эротичный.

— Э... какой звук?..

Леро вскинул голову:

— Погоди, так ты его не осознаёшь?.. Я это впервые заметил, мм... кажется, когда мы в четвёртый раз были вместе. Когда мы с тобой пробуем что-то новенькое, очень удобно: ты так делаешь, только если по-настоящему возбуждаешься. — Он провёл пальцем по краешку её ушка. — И Твайлайт права: это очень эротично.

— Надо бы в следующий раз быть повнимательнее, — усмехнулась Рэйнбоу. — Я и не знала! — Она встряхнула головой. — Ладно, ребята, вы готовы ложиться?

Твайлайт и Леро одновременно кивнули. Все трое удобно устроились на кровати, свернувшись под одеялами в уютный клубок из шёрстки, перьев и голой кожи. Твайлайт почти моментально заснула, оставив Рэйнбоу и Леро наедине.

— Хех, — прошептала Рэйнбоу, положив голову Леро на грудь, — а эта кровать слегка тесновата. Может, нам стоит найти побольше.

— Да, пожалуй. — Он потёр лоб. — Возможно, и весь дом окажется маловат.

— Ага. — Рэйнбоу вздохнула. — На окраине города есть пара пустых домов; мы можем купить один и передвинуть сюда, приделав к этому. Тогда места хватит на всех.

— Передвинуть дом?! Они что, подвижные?..

— Конечно. Обвязать верёвками, договориться с несколькими земными пони, и хоть через весь город таскай. И они устроены так, что могут сцепляться друг с другом, и тогда получается один большой дом.

— Ого, а я и не знал, — сказал он удивлённо.

Пегаска усмехнулась и ласково потёрлась об него мордочкой:

— Да, страшно подумать, каково запихивать табун, даже маленький, всего в один домик. — Она на секунду задумалась. — Вообще-то нам, пожалуй, и бригада перевозчиков не нужна. Эй-Джей тебе всё ещё должна, верно? Мы с ней и с Биг Маком наверняка справимся и без посторонней помощи.

— Я ни о чём таком пока и не задумывался, — тихо проговорил Леро. — Кстати, нам стоит учесть ещё одну возможность.

— Какую?

— Ну, мы втроём можем иногда ночевать у тебя дома.

Сперва Рэйнбоу недоумённо моргнула, но потом, по мере осознания, на её лице засияла восторженная улыбка:

— Ох, конские яблоки, точно! Правда, у меня кровать тоже маленькая, придётся раздобыть другую, чтобы мы все влезли... но в остальном там полно места, а с Твайлайт нам можно не волноваться насчёт того, что облачное заклинание вдруг закончится, и вы с ней провалитесь сквозь пол! Ох, блин, я уверена, вам там понравится! — Для неё это буквально была мечта, ставшая явью: ей хотелось устроить с ним свидание в облаках с тех самых пор, как они начали спать вместе.

— Буду ждать с нетерпением. — Он повернул голову и легонько коснулся её губ своими. Человек и пегаска поплотнее прижались друг к другу и постепенно заснули, слушая тихое дыхание Твайлайт.

## Глава 11: На седьмом небе

Утро выдалось тихим. Рэйнбоу проснулась поздно; она лежала, прильнув к своим любимым, накрыв их обоих крылом. Это оказалось даже чуточку лучше, чем просыпаться с одним лишь Леро. Тёплое, уютное чувство близости к тем, кто ей дорог, было совершенно восхитительным. Более того, Твайлайт и Леро оба проснулись первыми и тихонько разговаривали, но не спешили вставать. Они ждали, валяясь в обнимку, чтобы подняться всем вместе.

Свет позднего утра заливал гостиную Леро и Рэйнбоу, где в спокойной, дружеской тишине устроился их небольшой табунчик. Твайлайт сидела в одном из кресел и читала книжку, а Рэйнбоу и Леро расположились на диване. Пегаска улеглась, положив голову человеку на колени, а он медленно расчёсывал ей гриву. После первого свидания с Твайлайт Рэйнбоу перенесла сюда щётку из облачного дома, помня, как человеку понравилась её грива, когда она причесалась. Первую пару дней она сама причёсывалась перед сном, чтобы сделать подарок своему жеребцу. Так он мог наслаждаться её мягкой гривой, а к утру она возвращалась в обычный растрёпанный вид и не привлекала внимания. Удовольствие для Леро более чем стоило неловких, раздражающих усилий, так что пегаска решила взять это себе в привычку.

Всё изменилось, когда Леро однажды вечером застал её в процессе причёсывания; Рэйнбоу тихонько рычала, сражаясь с особенно упорным узелком, засевшим в гриве точно в самом труднодоступном местечке, там, где синяя прядка переходила в фиолетовую. Увидев, как она расстроена, человек предложил свою помощь, несмотря на вялые протесты отобрал щётку и расправился с узелком в три секунды, даже ни разу не дёрнув её за волосы. Его ловкие пальцы действовали заодно со щёткой, заставив запутку просто взять и исчезнуть, словно по волшебству.

Вот так вот надоедливое, действующее на нервы занятие превратилось в одну из самых спокойных и умиротворяющих вещей в жизни Рэйнбоу. Больше не нужно было ни выворачивать передние ноги, чтобы дотянуться до неудобных мест внизу шеи, ни воевать с упрямыми запутками. Вместо этого она могла лежать у Леро на коленях, лениво поглаживая его ногу передним копытом в знак благодарности, а он медленно водил щёткой по её гриве. Упругие щетинки тихонько шуршали, скользя по разноцветным волосам, и массировали кожу под гривой, несмотря на ранний час убаюкивая пегаску до полудрёмы.

Тихий смешок со стороны Твайлайт частично вывел Рэйнбоу из сонного состояния.

— Никогда бы не подумала, что ты так любишь обнимашки, Рэйнбоу Дэш, — с весёлым удивлением заметила единорожка. — По-моему, я ещё ни разу не видела тебя такой милой.

— Пофигу, — пробормотала Рэйнбоу, даже не открывая глаз. — Это суперприятно. Ты не представляешь насколько. — Она вздохнула, пребывая в полной гармонии между собой и окружающим миром.

— Тебе, наверное, ужасно не хотелось бы, чтобы другие пони об этом узнали... — поддразнила Твайлайт.

Пегаска приоткрыла один розоватый глаз и заметила выражение озорства на мордочке единорожки. Рэйнбоу была слишком довольной и расслабленной, чтобы зыркнуть как следует, но всё равно постаралась как могла.

— Ага, а тебе ужасно не хотелось бы всю оставшуюся жизнь выходить из дома под дождь.

Леро фыркнул.

— Рэйнбоу, — сказал он с упрёком, — а тебе не приходило в голову просто попросить её никому не рассказывать, вместо того чтобы сразу переходить к угрозам? Может, так было бы проще.

Твайлайт хихикнула.

— Не-а, — ответила пегаска, закрыв глаз обратно. — Когда начинаешь с угроз, экономишь время. — Её глаз вновь открылся, уставившись на лавандовую единорожку. — Всю. Оставшуюся. Жизнь.

— Да, это весьма недвусмысленно, — сухо заметила Твайлайт.

Леро вздохнул.

— Ладно, я сыграю за хорошего парня. Твайлайт, ты не против, если то, что происходит между нами, останется... между нами? Мы не возражаем, чтобы ты об этом знала, но нам бы не хотелось делиться с теми, кто нам не так близок. Считай это личной просьбой.

Обе пони захихикали.

— Конечно, Леро. Я сохраню ваш секрет.

— Спасибо, Твайлайт, это очень любезно с твоей стороны. — Леро помолчал, пропуская гриву пегасочки между пальцами. — Видишь, Рэйнбоу, как просто? Всего-то и надо, что попросить.

— А ещё проще, когда ты это делаешь за меня. — Рэйнбоу услышала, как Твайлайт подавила смешок. — И она так скорее скажет "да", потому что уже знает, что в случае "нет" я буду поливать её дождём круглые сутки, семь дней в неделю. Двойная польза. — Человек легонько стукнул её по голове, точно между ушами. — Ой. — Пегаска посмотрела наверх. — Крепыш, ты малость промахнулся.

— О, я попал именно туда, куда целился.

— Тогда тебе стоит ещё попрактиковаться. Чтобы разобраться, куда следует целиться. — Рэйнбоу поудобнее устроилась у него на коленях, и её глаз медленно закрылся. — Хорошо, что мне никуда не надо. У тебя уйма времени на тренировки. — Она услышала страдальческий вздох, мысленно представила, как человек закатывает глаза, а потом движения щётки возобновились. Рэйнбоу победно улыбнулась. — Уверена, что не хочешь со мной поменяться, Твайлайт? — спросила она сонным тоном. — Серьёзно, это суперприятно. — Она зевнула.

Твайлайт громко рассмеялась:

— О, спасибо за предложение, но, думаю, будет слишком невежливо тебя оттуда сгонять. — Она с усмешкой покачала головой. — Знаете, каждый раз, когда я думаю, что хорошо вас узнала, вы снова меня удивляете. Моё следующее письмо принцессе будет таким интересным...

Рэйнбоу заметила легчайшую паузу в расчёсывании, и одновременно тело Леро почти неощутимо напряглось. Для неё это было всё равно как если бы он вдруг заорал. Пегаска открыла оба глаза и встревоженно взглянула на него:

— Эй, что с тобой?

— Э? Ничего, всё в порядке.

Твайлайт вопросительно хмыкнула, но Рэйнбоу проигнорировала единорожку.

— Врун, — фыркнула она. — Не надейся, ты меня не обманешь. Что случилось? Я сказала что-то, что тебя беспокоит?

— Я, э... — он кашлянул. — Ну... а Селестия не будет, ну, огорчена, что я, э... спал с её любимой ученицей?

Твайлайт снова рассмеялась:

— Конечно нет! Ты нравишься принцессе! С тех пор как я начала за вами ухаживать, я упоминала тебя несколько раз, и она была очень довольна. И даже подбадривала меня!

— О! Ну ладно, рад это слышать, — ответил Леро, расслабившись.

Рэйнбоу было так просто не провести. Она испытующе вглядывалась в его плоское, странной формы лицо, которое успела узнать лучше, чем любое другое. Она внимательно изучала его выражение, пытаясь выяснить, что его беспокоит. Наконец пришло озарение.

— Леро... почему ты боишься принцессы?

— Я... ч-что? — обалдело моргнул он.

— Погоди, ты что, боишься принцессы? Принцессы Селестии?! — судя по её тону, Твайлайт изумилась не меньше.

— Постой, — прервала Рэйнбоу. Она чувствовала, как в теле Леро быстро накапливается напряжение. — Ты начинаешь зажиматься, крепыш. Давай меняться.

— Меняться?..

— Ага. — Она поднялась с его коленей. — Отдай мне щётку и ложись. Кроме шуток, как я говорила Твай, это обалденно расслабляет, значит, и тебе поможет успокоиться.

Он заколебался — ещё один верный признак напряжения.

— Да мне, в общем, не нужно расслабляться...

Рэйнбоу хмуро взглянула на него:

— Чувак. Серьёзно. Ты меня не обманешь. Дай сюда. — Она требовательно вытянула переднюю ногу. Леро вздохнул, поднял щётку и позволил пегаске продеть копыто в петлю на тыльной стороне. Рэйнбоу опёрлась спиной о подлокотник диванчика и притянула Леро к себе. Пегаска была сложена по-другому, у неё не было таких классных коленей, но она могла удобно удерживать его голову возле своей груди, обняв свободной ногой. Рэйнбоу принялась осторожно расчёсывать его гриву, при этом внимательно наблюдая. — Вот. Ну как тебе?

— Ну... вообще-то приятно, — признал он. Как она и ожидала. Это была их общая черта: обоим нравилось обнимать и когда их обнимают. Каким-то образом это укрепляло связь между ними, и, оставаясь наедине, они любили прикасаться друг к другу. Рэйнбоу уже спрашивала Твайлайт, не хочет ли она присоединиться к ним на диване, и хотя единорожка всё-таки отказалась, Рэйнбоу была уверена, что со временем она передумает.

А пока что Твайлайт с озабоченным видом отложила книгу:

— Леро, ты что, правда боишься принцессы? — тихо спросила она.

Он опять замешкался, прикусив губу, и Рэйнбоу, наклонившись, поцеловала его в лоб:

— Всё в порядке, крепыш. Ты можешь нам сказать. — Она многозначительно посмотрела на Твайлайт.

Единорожка моргнула:

— О, прости, нет, я не обиделась, ничего такого. Просто удивилась: я же знаю, что ты нравишься Селестии, и понятия не имела, что она тебя пугает.

— Не то чтобы я её боюсь, скорее... опасаюсь.

Рэйнбоу старалась, чтобы щётка двигалась плавно и ровно, как всегда. Она слушала негромкое шуршание щетинок и молчала, ожидая, когда он продолжит. Ей хотелось расспросить его поподробнее, но она всё же решила дать ему возможность сперва высказаться самому.

Вопреки этому решению, прежде чем он заговорил снова, Рэйнбоу внезапно вскинула голову: до неё кое-что дошло. Она вспомнила визит принцессы сразу после появления человека; Селестия лично явилась в Понивилль, чтобы изучить странное создание, которое её ученица встретила и так и не смогла отправить домой. Принцесса долго, часа два, беседовала с человеком с глазу на глаз, и когда они снова появились на публике, объявила во всеуслышание, что ему позволено оставаться в Эквестрии столько, сколько он пожелает. Сейчас, вдумавшись, Рэйнбоу припомнила, что он тогда показался ей чуть напряжённым после этой беседы. В то время ей это ни о чём не говорило, но сейчас, когда она знала его по-настоящему хорошо, у неё в голове прозвенел тревожный звоночек.

— Крепыш, это был тот разговор с ней, когда ты только попал сюда, да? Она сказала что-то, что тебя напугало? Что это было?

Леро изумлённо поднял на неё глаза:

— Силы небесные, от тебя что, действительно ничего не скроешь?

— Ни за что! — рассмеялась пегаска.

Человек вздохнул.

— Ну, её беспокоило, что я буду жить среди её подданных. Особенно потому, что она понятия не имела, как я себя веду в стрессовой ситуации...

— Что, правда? — моргнула от удивления Твайлайт. — Но я же рассказывала ей обо всём, что случилось, и точно уверена, что для тебя это был стресс...

— Ну ещё бы! — вставила Рэйнбоу. — Я тоже с ней говорила!

Она тогда заявила принцессе, что странный пришелец, судя по всему, безвредный и дружелюбный. И оказалась абсолютно права. На сто десять процентов. Он никогда бы не тронул пони. Ну, разве что если его всерьёз спровоцировать.

Леро покачал головой:

— Речь не об этом. Я был напряжён, но никто из вас не видел меня злым или всерьёз напуганным. Ну а ей нужно было увидеть, как я реагирую в таких ситуациях, прежде чем она решила, что я для вас не опасен.

— Погоди, так она что, злила тебя и пугала?!

— Более-менее. Сперва постаралась как можно сильнее взбесить, чтобы посмотреть, что я сделаю, а потом принялась запугивать. — Когда Рэйнбоу услышала отголоски этих чувств в его голосе, её пробрал озноб. Подчиняясь инстинктам защитницы, пегаска почти неосознанно накрыла человека крылом, укутывая, чтобы защитить. Ей пришлось сосредоточиться, чтобы поглаживания щёткой оставались ровными и нежными.

— Стараться ей, в общем, особо не пришлось, — продолжал Леро. — Я уже знал, что вы, ребята, заметно сильнее меня в пересчёте на вес. Я видел, как Рэйнбоу и Эплджек вытворяют такое, чего мне не повторить, хоть в лепёшку разбейся, а принцесса вдобавок гораздо крупнее, чем я. Ну, знаешь, чуть ли не на полметра выше, наверное, на сотню кило тяжелее, плюс почти метровое копьё на голове, а про магию я вообще молчу. Она очень ясно дала мне понять, что может, скажем, телепортировать меня в космос на полпути к солнцу и там оставить.

Рэйнбоу боролась с шоком, по-прежнему закрывая Леро крылом и прижав к себе. Она и представить не могла, чтобы Селестия вела себя так. Но в то же время человек не лгал. Рэйнбоу знала, когда он врёт, она уже научилась читать его как открытую книгу, и сейчас он говорил совершенно искренне. Пегаска переглянулась с Твайлайт и увидела на лице единорожки выражение полного остолбенения.

— Леро, — медленно проговорила Твайлайт, — ты уверен, что ты, ну... ничего не перепутал? Мне трудно вообразить, чтобы принцесса так вела себя с кем угодно, тем более с кем-то таким хорошим, как ты!

Леро пожал плечами:

— Она это делала не для потехи. Потом извинилась и объяснила, зачем. Она беспокоилась за своих подданных, поэтому решила на меня надавить и посмотреть, стоит ли меня бояться. — Он фыркнул. — Как только она убедилась, что я не опасен, она прекратила и рассказала мне, в чём дело. Думаю, ей самой было очень стыдно, но это её не остановило, а потом она вела себя исключительно мило и вежливо. Я по-настоящему уважаю Селестию, честно. Она хотела узнать, насколько опасен странный пришелец, и вместо того, чтобы рисковать своими подданными или хотя бы стражниками, сама заперлась с ним в одной комнате и начала сознательно его провоцировать. Я понимаю, что она полностью способна о себе позаботиться, но по мне это всё равно было весьма смело. С тех пор я успел посмотреть на страну, которую она создала, видел, как она обычно себя ведёт, и серьёзно, без шуток, восхищаюсь ею, но глубоко внутри я всё же помню, насколько она может быть пугающей, так что немного... остерегаюсь сделать что-нибудь, что её спровоцирует.

Рэйнбоу расслабилась, мысленно кивнув. "Ладно, тогда всё понятно". Она оставила крыло на прежнем месте, но теперь это был не столько защитный жест, сколько успокаивающий.

Однако Твайлайт всё ещё выглядела сбитой с толку и расстроенной:

— Но если она извинилась и ты знаешь, что она вовсе не собиралась тебе повредить, то почему ты всё ещё нервничаешь?

Рэйнбоу прервала её, усмехнувшись. Твайлайт была умницей, настоящим гением, возможно, самой умной пони, какую пегаска вообще встречала, но она провела с Леро гораздо меньше времени. На эмоциональном уровне Рэйнбоу понимала человека так, как Твайлайт пока и не снилось.

— Как я уже повторяла пару раз, это потому, что он не пони, Твай. — Единорожка всё ещё не понимала, так что Рэйнбоу продолжила: — Это значит, что он не просто по-другому выглядит, но и по-другому думает. — Она с любовью взглянула на своего жеребца. — У меня куча времени ушла, чтобы действительно, по-настоящему его понять.

— О. — Несколько секунд Твайлайт растерянно моргала. Затем на её лице отразилось понимание: — О! Да, прости меня, Леро. Ты ведь не имел в виду, что боишься, что она действительно тебе повредит, верно? Честное слово, ты ей нравишься!

— Нет, я не боюсь. Просто остерегаюсь, как и сказал. Я знаю, что она может причинить мне вред, если захочет, так что стараюсь сделать так, чтобы она не захотела. — Он улыбнулся Твайлайт, поглаживая пальцами копыто Рэйнбоу. — Но всё равно приятно знать, что я ей нравлюсь, спасибо. Кстати, я примерно понимаю твои чувства; я потратил массу времени, разбираясь, как вы, пони, думаете. Отчасти благодаря именно той книге, которую ты читаешь.

Твайлайт с любопытством склонила голову набок:

— "История войны Крыла и Самоцвета"? Что ты ожидал в ней найти? — Она повнимательнее присмотрелась к книге. — Кстати, а где ты её достал? Я не помню, чтобы видела в библиотеке копию. А жаль, потому что это очень интересная книга. Исторические обзоры редко освещают точки зрения обеих сторон настолько подробно.

— Вообще-то, это Лирина книга. Она мне дала почитать. — "Я точно должна спросить её, не хочет ли она за нами поухаживать", — подумала Рэйнбоу, продолжая расчёсывать гриву Леро. — И я правда узнал из неё много нового. Ты знакома с этой темой?

— С войной Крыла и Самоцвета? Да, конечно. Пегасий город Дельюдж и единорожье королевство Кристалмер сражались между собой что-то около двух веков, и в конце концов настолько ослабли, что Сверкающая империя завоевала и тех и других.

— Верно, — кивнул Леро. — Ближе к концу кристалмерцы даже смогли взять Дельюдж, но не сумели его удержать.

— Я что-то помню об этом со школы, — заметила Рэйнбоу. — В основном, что в этих войнах погибла уйма пони. Причём глупо, потому что им не из-за чего было воевать.

— Это была борьба за власть, — ответила Твайлайт. — Оба государства хотели быть самыми сильными. Оба хотели править землями вокруг, но ни одно не было достаточно сильным, чтобы победить другое, так что они всё продолжали и продолжали сражаться.

— Что меня поразило, — вмешался Леро, — так это как война закончилась. Кристалмерцы наконец одолели защитников Дельюджа в великой битве, войска телепортировались прямо на улицы города и захватили оставшихся пегасов. Затем Кристалмер установил там собственное правительство и даже попытался удержать Дельюдж как свою вотчину.

Твайлайт склонила голову набок:

— Ну да. Они же победили. Что ещё им было делать?

Леро неловко поёрзал на груди Рэйнбоу:

— Ну... в человеческой истории была аналогичная ситуация. Пунические войны. Они закончились... несколько иначе.

— О? Как — иначе?

— Ну, Пунические войны шли между городами Карфагеном и Римом...

— Римом?.. — перебила Рэйнбоу. — Эй, Твайлайт, а ведь у нас, кажется, был то ли город, то ли что, который назывался Крим?

— Да, правильно, государство земных пони, построившее империю. Они завоевали два единорожьих королевства и неоднократно отбивались от войск одного из пегасьих городов, Тайфуна, кажется. Весьма примечательный народ.

— Да, — усмехнулся Леро, — я читал о них. Странное сходство. Вплоть до Семи Холмов. — Он встряхнул головой. — Неважно. В конце Третьей Пунической войны армии Рима осадили Карфаген. Осада продолжалась три года, и когда римляне наконец прорвались за стены Карфагена, они были в ярости. Большинство жителей города убили, выживших продали в рабство, а сам город сожгли до основания и затем полностью уничтожили. После Пунических войн Карфагена больше не было.

Рэйнбоу подняла брови:

— Ого. Круто.

Твайлайт смерила её уничтожающим взглядом:

— Это кажется как-то чересчур. Ну, то есть, от разрушенного города ведь никому пользы нет. Зачем?

— Зачем они его уничтожили? — Твайлайт кивнула, и Леро продолжил: — Ну, между Карфагеном и Римом было три войны, и хотя римляне выиграли все три, они тоже потерпели несколько серьёзных поражений. Я подозреваю, что им просто надоело воевать с Карфагеном, и они разозлились. Был даже один римский политик, который каждую речь заканчивал словами "Карфаген должен быть разрушен". Так что, когда Карфаген пал... — он пожал плечами, — ...видимо, римляне решили удостовериться, что им больше никогда не придётся с ним разбираться.

Единорожка пожевала губу.

— И это считалось нормальным?

— Что, вот так разрушить город? Нет, вовсе нет. Случаев полного уничтожения было всего несколько. Города часто грабили, если они сопротивлялись, но было в порядке вещей, когда осаждённый город капитулировал после символического сопротивления, чтобы избежать разграбления.

— Понятно, — задумчиво кивнула Твайлайт. — Интересно. Немного отличается от нашей истории; я не могу вспомнить ни одного так вот уничтоженного города, но и сдавались они редко. Особенно пегасьи города.

— Ага, мы хреново сдаёмся, — фыркнула Рэйнбоу.

Единорожка сурово взглянула на неё:

— Да, и это значило, что каждый раз, когда город пегасов завоёвывали, с обеих сторон погибало много пони. Даже когда завоеватели сами были пегасы.

Пегаска непокорно пожала плечами:

— Ну что тут скажешь? Не любим мы сдаваться.

— Дамы, я хочу сменить тему, — вмешался Леро. — Твайлайт, почему бы тебе не присоединиться к нам на диване? Я бы с удовольствием расчесал тебе гриву, как Рэйнбоу.

— Ага, ты точно должна попробовать, — кивнула Рэйнбоу. — Обалденно расслабляет, ты, может, даже заснёшь.

— Выглядит привлекательно. Я просто беспокоюсь, что случайно пораню тебе руку...

— Поранишь руку?.. Как?

Рэйнбоу закатила глаза:

— Слушай, Твайлайт, только не говори, что ты из тех пони, которые думают, что его пальцы все из себя нежные и ломаются, стоит на них не так посмотреть.

— Конечно нет, — фыркнула единорожка. — Я всё прекрасно понимаю. Просто боюсь, что повернусь неловко и случайно уколю его.

Леро хихикнул:

— Я довольно быстрый, Твайлайт. Ты зря беспокоишься.

— Эй, а мы ведь можем ей показать! — воскликнула Рэйнбоу. — Как насчёт по-быстрому в кулачки?

— Кстати, а ведь мы уже давно не играли, — ухмыльнулся Леро. — Я за.

— Что такое "кулачки"? — спросила Твайлайт.

— Игра, которой Леро меня научил. — Рэйнбоу передвинулась так, чтобы человек мог сесть. — О, а давай ты будешь вести счёт?

— С удовольствием! Какие правила, и как в неё играют?

Рэйнбоу полурасправила крыло так, чтобы запястный сустав выдавался вперёд, а маховые перья были сложены сзади. Леро повторил её движение, сжав руку в кулак и уперев его костяшками в запястье крыла пегаски.

— Объяснишь правила, крепыш?

— Конечно. — Леро указал на свой кулак, прижатый к крылу пегаски: — Начинаем вот так. Каждый старается стукнуть другого и при этом увернуться от его выпадов. Крепкий удар даёт очко тому, кто его нанёс, а промах — очко тому, кто увернулся.

Твайлайт подняла бровь:

— То есть вы, по сути, пытаетесь друг друга ударить?

— Примерно, — фыркнула Рэйнбоу. — Ну, или увернуться. — Она обожала эту игру: скорость и координация в чистом виде, и удары как раз достаточно чувствительные, чтобы заставить сосредоточиться. — Его руки быстрее, чем ты думаешь. Вот увидишь. — Она ухмыльнулась Леро: — Готов?

— Ага. Но долго играть не хочу, давай до пяти очков?

— Годится. Готова, Твайлайт?

Единорожка кивнула, пристально наблюдая за ними. Рэйнбоу сосредоточилась, направив всё внимание на кулак Леро. Человек сидел абсолютно неподвижно, выжидая — именно так ей было труднее всего предсказать его действия. О чём он, блин, прекрасно знал. Все учителя боевых искусств повторяли ей, что она должна тренировать терпение, но у пегаски до сих пор были с этим проблемы. Однако на этот раз она твёрдо решила ждать.

И не зря. Она почувствовала, как его рука стронулась с места, определила, что это не ложный выпад, и точным движением чуть отдёрнула крыло. Кулак Леро просвистел сквозь пустое место, и пегаска победно рассмеялась:

— Ха! Очко в мою пользу!

Твайлайт насмешливо фыркнула, но кивнула. Рэйнбоу и Леро вернулись в прежнюю позу, но лишь на долю секунды. На этот раз Леро оказался немного быстрее, и его кулак стукнул Рэйнбоу по запястью.

— Ай.

— Это очко для Леро, да? — спросила Твайлайт.

— Угу. — Рэйнбоу потрясла крылом, чтобы побыстрее перестало саднить. — Подловил меня по всем правилам.

Единорожка покачала головой:

— Ты уверена, что он тебя этой игре научил? Это настолько... по-твоему.

Человек и пегаска дружно расхохотались.

— Нет, — сказал Леро, — это точно человеческая игра, честно. Правда, когда мы впервые пробовали, она использовала переднее копыто...

Рэйнбоу вздрогнула от воспоминания:

— Да, и это оказалась плохая идея. Прости.

— Так ведь идея-то была моя. — Она увидела, как он пошевелил пальцами, тоже вспомнив. Её передние ноги двигалась медленнее крыльев, так что он успел заработать несколько очков, которые пегаска едва почувствовала, прежде чем смогла отплатить ему тем же. А ещё копыто было гораздо твёрже и тяжелее руки, и когда её удар наконец попал в цель, он содрал ему кожу на костяшках до крови. Это испортило всё удовольствие от игры; на секунду Рэйнбоу даже испугалась, что сломала ему что-нибудь. Позже она предложила попробовать с крылом, и эта мысль оказалась удачной: крыло было быстрее ноги, что выравнивало их шансы, было легче и мягче копыта, не позволяя случайно поранить партнёра, и саднило при пропущенных ударах именно так, как положено.

— Пустяки. Давай, новый раунд! — Она решила, что он снова будет ждать от неё выжидательной тактики, так что на этот раз перехватила инициативу и нанесла удар через миг после того, как кулак и крыло соприкоснулись. Рука Леро дёрнулась в сторону, и Рэйнбоу промахнулась, точно так же, как он сам в первый раз. — Блин.

Ещё одна интересная сторона игры: нужно было стараться думать на шаг вперёд. Это было самое трудное; человек мог читать пегаску не хуже, чем она его.

— Итого, счёт два-один, Леро ведёт, верно? — спросила Твайлайт.

— Да, да, — Рэйнбоу игриво высунула язык. — Но я всё равно победю!

И действительно в конце концов победила, набрав пять очков против четырёх. Пегаска встряхнула крылом, а Леро в свою очередь принялся разминать пальцы.

— Хороший матч, Рэйнбоу.

— Хе-хе, спасибо, — улыбнулась она и обернулась к единорожке: — Видишь? Он быстрый. Можешь не бояться, что случайно его ткнёшь.

Твайлайт моргнула:

— Рэйнбоу... это был до нелепости окольный путь, чтобы это продемонстрировать!

— Ну, может быть. Зато весёлый. — Рэйнбоу по-настоящему любила эту игру. Она снова прижалась к Леро. — Давай, правда, запрыгивай к нам.

— Тут я на её стороне, — сказал Леро с улыбкой, снял с копыта пегаски щётку и помахал ею в воздухе. — Рэйнбоу это очень нравится, и тебе тоже может.

— Ну, раз вы точно не против, то я, пожалуй, к вам присоединюсь, — улыбнулась Твайлайт в ответ. — Подвинетесь немножко?

Рэйнбоу отодвинулась как можно дальше, потянув Леро за собой. В результате она оказалась зажатой между ним и подлокотником, но это было неважно. Вспрыгнув на диванчик, Твайлайт чуть смущённо взглянула на партнёров. Леро обвил рукой плечи единорожки, подтягивая её поближе, и она наклонилась вперёд для поцелуя. Рэйнбоу с улыбкой наблюдала, как целуются её любовники; ей нравилось видеть их счастливыми. Глаза у обоих были закрыты, дыхание медленное, а ушки Твайлайт от сосредоточенности чуть отклонились назад. Сердце Рэйнбоу забилось быстрее, а по телу пробежала дрожь удовольствия.

— Как здорово, — заметила единорожка, когда поцелуй окончился.

— Входишь в настроение, да, Твай? — ехидно улыбнулась пегаска.

— В на... ох. — Единорожка покраснела. — Но разве для этого ещё не рановато? Даже полудня нет!

Леро вытянул руку, начав водить щёткой по фиолетовой с розовыми прядками гриве, и глаза единорожки полузакрылись от наслаждения.

— Хех, ну, "слишком рано" — понятие относительное. — Рэйнбоу потёрлась мордочкой о шею Леро. — Если тебе хочется, то, значит, не рано. Остаётся только вопрос, что он об этом думает.

— Ах, что за разврат, — хихикнула Твайлайт. — Не удивлюсь, если у вас где-то тут припрятаны наножники или что-нибудь в этом роде.

Пегаска опять рассмеялась, погладив человека крылом по спине:

— Не, никаких наножников. Мы пользуемся верёвками. — Она тихонько заурчала Леро в ухо: — Надо будет сделать так ещё раз. Может, когда будем в следующий раз играть в Сильвервинг и Хаммера Страйка. Кое-что изменить, добавить немножко перчику. — Она чувствовала, что начинает заводиться. Состязания иногда действовали на неё именно так, даже простенькие, вроде кулачков, а вид целующихся любовников добавил ещё немного.

Твайлайт искоса взглянула на неё:

— Ладно, я уже не могу понять, ты шутишь или всерьёз.

— О, она совершенно серьёзна. — Леро снова провёл щёткой по гриве единорожки. — Но не волнуйся, если тебе такое неприятно, то оно останется строго между нами.

— Правда? — Твайлайт подняла бровь. — Ты позволяешь ей себя связывать?

Рэйнбоу расхохоталась:

— Ха! Я что тебе, Эплджек? Да я, хоть убей, ни одного узла не завяжу! — Она подтолкнула Леро копытом. — Это он меня связывает.

Единорожка с любопытством склонила голову набок:

— Это немного неожиданно. Ну, если учесть характер отношений между вами.

Пегаска хихикнула, погладив руку Леро передней ногой.

— Ага, знаю, вся эта штука с клаустрофобией. Но когда я не одна, а с кем-то, то она не так пугает, как возбуждает. И когда не можешь пошевелиться, это всё-таки не то, что замкнутое пространство. — Она помедлила, чуть запоздало осознав, что, возможно, не поняла вопроса Твайлайт. — Э... погоди, в каком смысле "между нами"? Рядом с ним мне спокойнее, чем одной.

"Хмм. Нам, наверное, стоит выяснить, какие у Твайлайт пунктики", — подумала она про себя. Не прямо сейчас; они с Леро уже довольно долго спали вместе, прежде чем заговорили об этом. Рэйнбоу нравились ролевые игры и когда её связывали, а у Леро был необычный бзик насчёт того, что кто сверху, тот и главный. Пегаска была не против, хотя ей казалось странным, что тот, кто командовал, одновременно и делал основную работу.

Твайлайт заколебалась:

— Ну... я имею в виду... из вас двоих ты вроде как доминантная. Немного странно, что тебя связывают.

— Я... да вовсе нет! — Твайлайт смерила пегаску пристально-недоверчивым взглядом, хотя общая расслабленность и полузакрытые глаза подпортили эффект, и Рэйнбоу повернулась к Леро: — Скажи ты ей! Я не... я же просто говорю тебе, что делать! Тьфу, я не это имела в виду!

Объяснить было действительно трудно. Она отнюдь не была главной в их отношениях; никто из них не был. Пегаска призналась себе, что со стороны это могло выглядеть именно так: у Леро до сих пор бывали сложности с пониманием эквестрийского общества, и благодаря близости с Рэйнбоу и их взаимному доверию было совершенно естественно, что она играла роль его наставницы. Но Рэйнбоу просто демонстрировала ему, как пони себя обычно ведут; слушаться её советов или нет, он выбирал сам. Пегаску ни капли не беспокоило, если он вёл себя по-другому, иначе она вообще вряд ли влюбилась бы в не-пони. Хотя кто знает... Но из-за того, что он часто следовал её примеру, кому-то, кто не очень хорошо знал детали их отношений (то есть, по сути, кому угодно), могло показаться, что она тут командует. Хотя на самом деле человек всего лишь старался быть как все.

— Не волнуйся, — фыркнул Леро. — Я время от времени говорю тебе "нет", и ты при этом на меня не злишься. Просто ты довольно-таки... сильная личность, Рэйнбоу. Именно поэтому ты мне так нравишься. — Он посмотрел ей в глаза и медленно улыбнулся. — И далеко не только поэтому.

Рэйнбоу улыбнулась в ответ, ощутив, как потеплело на сердце.

— Спасибо, крепыш. — Она перевела взгляд на Твайлайт. — Но я хочу сказать, тут дело вообще не в том, кто там главный. Перед тем как в первый раз попробовать, мы всё обговорили, чтобы точно никому не было неприятно. Просто меня иногда возбуждает, если я не могу пошевелиться.

— Интересно, — Твайлайт с довольным видом прижалась к Леро, положив голову ему на ногу и млея под движениями щётки. — А что именно тебе нравится? По-моему, путы и удила — это не очень-то приятно...

— Э, мы ничего подобного не делаем. Особенно удила, я хочу иметь возможность говорить. — Рэйнбоу помедлила. — И потом, в путах я всё равно могла бы немного двигаться. А что именно нравится... — Она снова помолчала, задумавшись. — Эм... крепыш, выручай. Ты в миллион раз лучше меня обращаешься со словами.

— О, э, ладно. — Просьба явно застала его врасплох, и он чуть покраснел. — Ну, ты хочешь знать как или почему?

— Знаешь, теперь мне интересно и то и это! — ухмыльнулась Твайлайт, наклонив голову, чтобы ему было легче дотягиваться щёткой.

— Ну что ж, — хихикнул Леро, — вопрос "как" проще, так что я с него и начну, хорошо? — Твайлайт усмехнулась и кивнула. — В общем... я кладу её на кровать на спину. Потом одной верёвкой связываю ей передние ноги вот так, — он поднял руки, скрестив запястья, — прямо над копытами, подтягиваю их ей за голову и привязываю к изголовью. — Он покраснел сильнее, а Рэйнбоу представила то, что он описывал, и у неё ускорился пульс. Воспоминания были такими яркими, что она словно переживала всё наяву. — Затем обвязываю верёвками задние ноги и закрепляю концы в ногах кровати. Их приходится натягивать очень туго, потому что Рэйнбоу важно, чтобы она совсем не могла шевелиться, так что тут главное не перестараться и не затянуть слишком туго. — Он посмотрел пегаске в глаза. — Я же не хочу делать ей больно.

Рэйнбоу улыбнулась, чувствуя, как колотится сердце, и ткнулась мордочкой ему в щёку.

— Ого. Это совсем не похоже на то, как другие пони занимаются бондажем. — Твайлайт перевела взгляд с Леро на Рэйнбоу и обратно. — Откуда ты взял такую идею?

— Я... — Леро помедлил. — Ну, это, скажем так, культурное влияние с моей стороны. Она хотела, чтобы я её связал, но не сказала как, так что мне пришлось выдумывать на ходу.

— Эй, я же не жалуюсь! — перебила Рэйнбоу. Поза, которую он для неё нашёл, была именно такой как надо: лёжа на спине, она даже крыльями взмахнуть не могла, хотя они в любом случае быстро напрягались и переставали шевелиться.

— Ну, эм, а что ты делаешь, когда она уже связанная? — Твайлайт тоже начала понемножку краснеть.

— Трогаю её, — ответил он, с блеском в глазах покосившись на пегаску. — Трогаю везде. Ртом, руками, всем подряд. Очень, очень долго.

У Рэйнбоу перехватило дыхание. "Ох, блин. Я постараюсь быть паинькой и дождаться вечера, чтобы Твайлайт тоже смогла повеселиться, но конские же яблоки, я хочу его прямо сейчас. Самоконтроль, Рэйнбоу, самоконтроль". — Она сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Было нелегко; то и дело мелькали воспоминания, как она борется с верёвками, а руки Леро бродят по её телу. Кончики пальцев скользят вдоль мускулов, рот целует, лижет, покусывает, находя самые интимные местечки. Пегаска затрепетала и почти что почувствовала верёвки над копытами.

— Но ты потом, эм, входишь внутрь?

— Да, со временем. — Леро поднёс переднее копыто Рэйнбоу к лицу и легонько поцеловал. Пегаска усмехнулась про себя: "Хех, он тоже начинает заводиться". — Где-нибудь через час или около того.

— Через час?! — Твайлайт широко раскрыла глаза. — Правда, целый час?..

Рэйнбоу захихикала, вздрогнув от воспоминаний:

— Ага, когда он торопится. А если нет, то ближе к двум. — У Твайлайт отвисла челюсть. — Это часть веселья. Я обычно всё норовлю сделать поскорее, но когда я связана и не могу пошевелиться, мне приходится замедлиться. Он всё делает медленно, и мне никак не заставить его ускориться. Безумно сексуально.

— Ого.

— Вот именно, ого. — Рэйнбоу куснула Леро за шею, смакуя ощущение гладкой кожи во рту.

— Эм. — Леро помолчал, продолжая машинально расчёсывать Твайлайт. — Ну а насчёт "почему"... хм... тут мне придётся угадывать. Мы это ещё не обсуждали. Рэйнбоу, или, может, сама расскажешь?

— Ты пока отлично справлялся, — усмехнулась пегаска. — И ты всё ещё умеешь говорить в миллион раз лучше.

— Ладно, — проговорил он нерешительно. — В общем... я думаю, дело в доверии.

— В каком смысле?

— Ну... — Он покосился на Рэйнбоу. — Слушай, я, может, сейчас сказану что-то совершенно не в тему, так что поправь меня в таком случае, хорошо?

Пегаска кивнула, заинтригованная: они действительно ещё не говорили о том, почему играют в эти игры. Ей было интересно, поймёт он, о чём она думает, или нет. Обычно у него очень здорово выходило читать её мысли.

— Как я сказал, — продолжил он, — дело в доверии. Рэйнбоу всегда настаивает на том, чтобы не иметь возможности пошевелиться. В той позе, в которой я её связываю, она, ну, абсолютно открыта. Я могу делать с ней всё, что захочу... но не делаю. — Рэйнбоу закусила губу, глядя ему в глаза и чувствуя, как снова ускоряется пульс. Рука Леро нашла её копыто и ласково прошлась вверх по мускулистой ноге, вызвав потрясающе яркую вспышку памяти, от которой у пегаски перехватило дыхание. — Она ставит себя в положение, в котором она полностью в моей власти, и позволяет мне делать всё, что захочется, веря, что я никогда не сделаю ничего, что её ранит или будет ей неприятно. И так и выходит. Я всё время стараюсь сделать ей как можно приятнее, и этим показываю, что она не зря мне доверяет.

— Эм, я не очень много знаю про бондаж, но у вас есть стоп-слово или что-нибудь вроде?

Леро рассмеялся.

— Есть. "Стой". Это ведь просто игра, я не захожу слишком далеко; она в любой момент может сказать мне остановиться, и так и будет. Я остановлюсь, даже если она просто занервничает.

— Ага, и я знаю это, — вмешалась Рэйнбоу. Она больше не могла сдерживаться; притянула голову человека к себе и поцеловала, глубоко, страстно, жадно. Их языки встретились, вкус поцелуя зажёг огонь в животе у пегаски. Она развернула Леро за плечи, протолкнула язычок ему в рот и на секунду цапнула зубами за губу, прежде чем выпустить. К окончанию поцелуя крылья Рэйнбоу трепетали в воздухе, она вся дрожала крупной дрожью и слегка удивлялась, почему у неё пар изо рта не идёт. — Ты попал точно в яблочко, крепыш. Угадал все самые сексуальные фишки. Ну, кроме одной. Ты знаешь, что у меня лёгкая клаустрофобия? — Он кивнул. — Так вот, дело ещё и в ней. Когда я не могу шевельнуться, она вроде как срабатывает. Выбрасывает адреналин. Мне было бы страшно, будь я с кем-то, кому доверяю хоть чуточку меньше, но раз я с тобой, это меня не пугает, а возбуждает, как я и говорила. И выходит ещё сексуальнее. — Она прервалась, глубоко дыша, чтобы успокоиться. Получилось так себе. — Ох, прости. Я малость... грррр! — она внезапно куснула Леро в плечо. — Слушай, я ужасно хочу взять тебя прямо сейчас. Ты ведь тоже это чувствуешь, да? — спросила она, хотя уже знала ответ.

Как она и ожидала, Леро кивнул, медленно улыбнувшись:

— Ага. Я пытался не подавать виду, но разговор о нашей игре меня немного... эм... разогрел.

Рэйнбоу взглянула на Твайлайт, уютно устроившуюся, положив голову человеку на колени:

— Твай, я знаю, ты думаешь, что ещё рано, но будет классно, если ты тоже решишь поиграть!

Единорожка подняла брови:

— Ого. Гм... а вас не беспокоит, что кто-нибудь зайдёт, пока вы... заняты?

— Не-а, не особо, — хихикнула Рэйнбоу и вспомнила кое-что, о чём Леро упомянул прошлой ночью. — Вообще-то можно сделать так, чтобы нам точно никто не помешал... эм, Твай? А как долго держится твоё облачное заклинание?

На лице единорожки постепенно проступила улыбка:

— Рэйнбоу Дэш, уж не намерена ли ты заманить нас к себе домой и подвергнуть развратным действиям?

— Мо-о-о-жет быть, — поиграла бровями пегаска.

Твайлайт усмехнулась:

— Ну, на себе я его способна поддерживать практически бесконечно; это не особенно энергозатратное заклинание, и я могу его подпитывать даже во сне. На других оно держится два-три часа... — она взглянула на своих любимых, лукаво блеснув глазами, — ...если, конечно, они не рядом со мной. При достаточной физической близости между заклинанием, лежащим на мне, и заклинанием на ком-то ещё возникает симпатический резонанс, подпитывающий это второе заклинание. В таком случае, если предположить, что его реципиент большую часть времени проведёт вблизи от меня, оно должно продержаться как минимум десять часов, прежде чем его придётся обновлять.

Рэйнбоу с изумлением осознала, что действительно сумела понять почти все слова, которые волшебница сейчас использовала. Она явно слишком много времени проводила с Твайлайт и Леро. Впрочем, её это устраивало.

Леро обменялся с Рэйнбоу взглядом и быстрой улыбкой.

— И насколько близко должно быть это "вблизи"? — спросил он Твайлайт, поглаживая ей ушко свободной рукой.

— Ммм. Два скачка или около того. — Она с ленивой ухмылкой подняла на него глаза. — Как думаешь, сумеешь это обеспечить?

Рэйнбоу отметила, что её подруга с удивительной быстротой приспосабливается к новому уровню интимности в отношениях.

— Думаю, да. — Он наклонился и поцеловал её. Пегаска не отрывая глаз смотрела, как губы её любимых ласкают друг друга, и между ними иногда мелькает язык. Твайлайт целовалась далеко не так агрессивно, как Рэйнбоу; поцелуй был неторопливым и томным, и сильнее разжёг огонь у Рэйнбоу в животе.

Пегаска прикусила губу.

— Ну так что, народ? Вперёд, на небо, будем развлекаться?

— Я бы хотела попробовать, — улыбнулась ей единорожка.

— Э, а тебе не надо забирать Спайка, Твайлайт? — подумав, спросил Леро.

— Не-а! — хихикнула та. — Когда мы его вчера привезли, Эплджек попросила его помочь с переночёвкой её сестры. У Эплблум гостят подруги, и с ними иногда бывает трудновато сладить. Так что мне не нужно забирать его до завтра.

— Ага, — Рэйнбоу медленно изогнулась, отираясь грудью и животом о спину Леро. В ответ он отклонился назад, прижавшись к ней поплотнее. — Мы заполучили её себе на весь день и ночь. Я отвезу вас обоих наверх, и мы сможем поразвлечься. — Она помолчала. — Э, моя кровать для троих будет мала, но зато пол сделан из облаков. Он весь мягкий и упругий, я регулярно сплю на полу. Так что если вы тоже не против пола...

— Звучит чудесно! — Твайлайт поднялась, покинув колени Леро. — Но меня тебе возить не придётся. Если твой дом не на предельной высоте, я могу просто туда телепортироваться.

— Он сейчас где-то посередине.

Здесь не нужно было беспокоиться о других облачных домах, так что Рэйнбоу могла передвигать своё жильё куда хотела и когда хотела, при условии, что радужные водопады успевали рассеяться до земли. (Было какое-то там правило, которое гласило, что она не должна позволять жидкой радуге попадать в наземную воду.) Пегаска часто двигала дом импульсивно, меняя высоту и положение так, как ей на тот момент нравилось. Занятие на случай, если вдруг скучно.

— Хорошо, тогда я дотянусь до него без проблем. Леро, посиди спокойно секунду. — Твайлайт приняла сосредоточенный вид, и её рог окутался мягким свечением. Через несколько мгновений свечение коснулось Леро, распространилось по всему телу и впиталось в кожу. — Готово.

— Интересное ощущение. — Человек оглядел себя. — Хм. Значит, теперь я могу ходить по облакам?

Твайлайт кивнула:

— В ближайшие два-три часа без меня или примерно одиннадцать, если будешь рядом со мной. Я могу обновить его наверху, чтобы у тебя точно был максимум времени.

— Уверена, что не хочешь прокатиться, Твай? — спросила Рэйнбоу. — Я, наверное, смогла бы унести вас обоих. Или слетать дважды, тут недалеко.

— Нет, всё в порядке, я встречу вас там. Ты хочешь отправиться прямо сейчас?

— Да, — кивнула пегаска, — хочу. — Она одарила Леро жарким взглядом, на который тот улыбнулся, полуприкрыв глаза. — Очень, очень хочу.

— Ладно, — хихикнула Твайлайт. — Тогда увидимся наверху!

Она ослепительно им улыбнулась и протрусила на улицу. Через секунду снаружи сверкнула белая вспышка: единорожка телепортировалась.

Леро встал с диванчика и протянул руку Рэйнбоу. Пегаска вложила копыто в его ладонь и взлетела, позволив ему подтянуть её к себе. Приземлившись рядом, она взглянула ему в глаза:

— Готов прокатиться, крепыш? — Она постаралась приглушить капельку волнения. Это была единственная часть её жизни, которой она до сих пор с ним не делилась. Он всё-таки был сложен как земной пони, а очень многие земные пони боялись высоты. Им не нравилось быть там, где они не могли чувствовать под ногами твёрдую землю, и отчасти поэтому Рэйнбоу было так приятно, когда Эплджек и Пинки Пай пришли на состязание Юных летунов. Она немножко боялась, что если она предложит ему полетать, он откажется.

— Ага, пожалуй, если ты уверена, что я тебе не в тягость. — Он нахмурился, внимательнее посмотрев ей в глаза. — Дэш, с тобой всё хорошо? Что-то не так?

Она помотала головой:

— Просто волнуюсь, вот и всё. — Леро испытующе поглядел на неё, но пегаска не обратила на это внимания. Подпрыгнув, она повисла на уровне его глаз: — Ладно, нести тебя будет нетрудно. Не беспокойся об этом. Я без проблем могу поднять и побольше.

— Ты можешь? Хорошо... замечательно! Что я должен делать? — Рэйнбоу ясно слышала в его голосе подавленное возбуждение, и не только сексуального толка. Часть её волнений при этом утихла.

— Тебе что, нравятся полёты?..

— Ещё бы! — воскликнул он, улыбаясь. — Я не хотел давить, чтобы не быть назойливым, но я очень хотел бы с тобой полетать. Мне снятся сны про полёты, сколько я себя помню. — Он потёр шею. — Ну, и ещё моё имя, конечно, влияет...

На какой-то миг Рэйнбоу застыла, неверяще хлопая глазами, а потом её сердце подпрыгнуло от восторга, и она пихнула человека копытом:

— Глупый, да что ж ты мне раньше не сказал?! Я люблю летать почти так же, как люблю тебя, и, если захочешь, с радостью отвезу тебя хоть на другой край Эквестрии!

Он рассмеялся и протянул руку, погладив её по лицу:

— Необязательно так далеко. Ну так что мне нужно делать?

Радость, возбуждение и предвкушение искрящейся волной окатили Рэйнбоу.

— Ладно, как я сказала, я могу без проблем поднять и кого-то потяжелее тебя, но ты большой, так что это может быть немного неудобно. Пошли наружу, попробуем что-нибудь придумать. — Первой вылетев за дверь, она приземлилась на траву перед домом и быстро оглядела человека, прикидывая в голове, как бы ему устроиться. — Хорошо. Я думаю, лучше всего будет, если ты сядешь мне на круп, наклонишься вперёд и будешь держаться руками за шею. Только будь осторожнее, когда меня трогаешь; я уже здорово на взводе, и если ты угодишь в какое-нибудь приятное местечко, то заставишь меня спланировать вниз, и Твайлайт наверху будет гадать, куда мы подевались. Плюс, знаешь, мне бы не хотелось оказаться посреди улицы с крылатым стояком.

— Ясно, значит, следить за руками.

— И постарайся не касаться грудью моей спины, когда наклонишься. — Она ослепительно улыбнулась ему. — Это ненадолго. — Шагнув в сторону, пегаска потёрлась бедром о ногу человека и подняла крыло, шаловливо пощекотав перьями его лицо. — Потом сможешь запускать руки куда захочешь.

— Обещаешь? — спросил он с огоньком в глазах.

— Обещаю, — весело проворчала она. — Ладно, садись скорее. Только осторожно.

Рэйнбоу почувствовала, как его руки легли ей на бёдра, и пальцы начали массировать крепкие, плотные мышцы ягодиц.

— Прямо сюда сесть, да?

Пегаска, хихикая, оглянулась через плечо:

— Ага. Прямо сюда. Терпение, крепыш, когда доберёмся ко мне домой, сможешь трогать меня где угодно, но пока тебе нужно сдерживаться.

Человек чуть разочарованно хмыкнул и убрал руки. Перекинув ногу через спину пегаски, он осторожно опустился ей на круп, как она и просила. Колени Рэйнбоу немного согнулись, принимая дополнительную тяжесть, но в целом она легко смогла его выдержать. Задние ноги пегаски были далеко не такими сильными, как у Эплджек, но вполне справлялись с задачей. Почувствовав его вес и осознав, что их интимные места совсем рядом друг с другом, Рэйнбоу ощутила новую волну желания. "Если чуть-чуть сдвинуться, то мы сможем..." — она отогнала эту мысль.

— Вот так. А теперь... — тут до неё вдруг дошло: — Ох, блин! Скорее, разлохмать мне гриву, пока никто не увидел!

— Э?..

— Моя грива! Она расчёсанная!

— О, верно. Прости.

Пегаска ощутила, как его пальцы принялись ерошить ей гриву, чтобы никто не мог узнать, что она её расчёсывала. Рэйнбоу знала, как она нравится человеку причёсанной, но надо всё-таки имидж поддерживать, знаете ли. Она чуть выгнула шею, наслаждаясь прикосновениями пальцев и одновременно пытаясь думать о чём-то другом, чтобы удовольствие не стало слишком сильным.

— Осторожно только, не дёргай, — вспомнила она всплески экстаза, пронзавшие её, когда он тянул за гриву. — Я серьёзно на грани стояка; аккуратнее.

— Верно. — Он потрепал её ещё немножко и под конец нежно погладил ей ушко. Пегаска подалась навстречу, тихонько мурлыкнув от удовольствия. Грива всё-таки была запутана недостаточно, но хотя бы не выглядела настолько прямой и гладкой. — Так нормально?

— Сойдёт. Вот, теперь попробуй нагнуться и обхватить меня за шею... — Он так и сделал, осторожно её обняв. — Держишься?

— Вроде бы. Эм... а что, если я не удержусь?

— О, в смысле, свалишься? — Леро кивнул. — Ну, во-первых, не паникуй, это главное. Растопырься и как бы ложись на воздух, это тебя чуток замедлит и удержит от вращения, и старайся сохранять спокойствие. Я мгновенно пойму, что ты свалился, так что если ты падаешь, значит, я уже лечу тебя ловить. — Она ободряюще улыбнулась ему. — Мне уже случалось спасать падающих. Не парься. И вообще, для начала я просто не дам тебе свалиться!

Рэйнбоу состояла в команде воздушного спасения почти с тех самых пор, как научилась летать. Конечно, все клаудсдейловские пегасы знали основы; когда с кем-то посреди неба что-то случается, надо действовать быстро, так что даже если ни одного спасателя не случилось поблизости, кто-то должен суметь помочь. Но по большей части ловлей падающих занималась городская стража или специальные команды, прошедшие обучение. Это было безопаснее для всех — предоставить спасение профессионалам, которые умели сделать всё правильно. Рэйнбоу ещё в юном возрасте прошла подготовку и вступила в спасательную команду лётной школы, отчего чуть ли не лопалась от гордости: все остальные пегасы на тренировках были старше её на несколько лет. В Понивилле она тоже числилась воздушным спасателем, хотя здесь это было не особенно нужно, поскольку местные пегасы не залетали чересчур высоко.

Пару раз ей доводилось спасать и не-пегасов, что было уже не так просто. Падающие пегасы обычно инстинктивно снижали свой вес до предела, даже если теряли сознание. Но другие виды пони (как, очевидно, и Леро) так не могли, и поэтому ловить их становилось гораздо труднее, особенно если они пугались и начинали размахивать ногами. Один хороший удар от полновесного падающего запросто мог оглушить спасателя, снизившего свой вес.

— Ладно, ты хорошо держишься?

— Думаю, да.

Рэйнбоу покачалась, чтобы проверить это. Человек плотно охватил её руками за шею, но следя, чтобы не задушить, и, похоже, сидел вполне устойчиво.

— Ну тогда поехали!

Рэйнбоу подобрала под себя ноги и мощным прыжком взмыла в небо, поймав крыльями плотный приземный воздух. При таком близком контакте её врождённая магия действовала на Леро почти так же, как на неё саму, снижая его вес до минимума, с которым пегаска легко справлялась. Она устремилась вертикально вверх, быстро набирая высоту и чувствуя, как руки Леро сжимаются сильнее. Сердце Рэйнбоу так и колотилось; чувство безграничной свободы полёта и тепло рук любимого сложились с предыдущим возбуждением, заставив её удивляться, что крылья до сих пор действуют.

— У тебя там всё хорошо, крепыш?

— Да! — немного задыхаясь ответил он. — Не просто хорошо, это классно!

— Ха-ха, ещё бы! — Рэйнбоу, не удержавшись, быстро крутанула бочку, заставив человека ойкнуть. — Прости, забыла, что ты не привык летать! Просто так здорово, что мы с тобой вместе!

— Не извиняйся! — крикнул он ей на ухо, и пегаска расслышала в его голосе восторг. — Я же не упал!

Рэйнбоу радостно рассмеялась:

— Блин, надо будет обязательно ещё с тобой полетать! — Они уже стремительно приближались к её дому. — Ладно, держись, мы почти на месте! — Пегаска взлетела выше чем нужно, а затем спикировала на уровень входной двери, перед которой их ждала Твайлайт. Затормозив крыльями, Рэйнбоу зависла и аккуратно вытянула заднюю ногу в своём любимом посадочном манёвре. Коснувшись облака под собой, она совершила идеальную посадку и сложила крылья по бокам. — Приехали, крепыш! Привет, Твайлайт!

— Ух ты, как вы быстро, — моргнула единорожка.

— Ну, это ж я. — Рэйнбоу оглянулась через плечо. — Ну что, Леро, давай посмотрим, как работает облачное заклинание!

Человек усмехнулся, не отпуская шею пегаски:

— Забавно, я уже насмотрелся на магию, и всё равно какая-то часть меня упорно твердит, что я не смогу стоять на облаке и провалюсь как камень.

— Не-а! — Твайлайт подпрыгнула на месте. — Это заклинание совершенно надёжное, видишь?

— А если и нет, я поймаю тебя, — добавила Рэйнбоу. — Не волнуйся, попробуй!

Леро сдвинулся у неё на спине, нерешительно спустив вниз одну ногу. Пегаска точно знала, что он сейчас чувствует: облако было мягким, упругим, но не сжималось дальше определённого предела. Ей всегда нравилось это ощущение, и под копытами, и просто так поваляться; отчасти поэтому она никогда не была против того, чтобы поспать у себя на полу.

Человек осторожно перенёс вес на ноги и поднялся со спины пегаски. Рэйнбоу захихикала над его опасениями. Она смотрела, как он по примеру Твайлайт подпрыгивает на месте, испытывая прочность облака под ногами. Пытаясь прогнать с лица усмешку, Рэйнбоу перевела глаза на единорожку и увидела на её лице похожее выражение. Человек взглянул на кобылок, заметил их тихое веселье и смущённо улыбнулся:

— Простите. Просто немного непривычно. — Он поёжился. — И холодно.

Рэйнбоу встала на дыбы и закинула передние ноги ему на шею, обняв тело крыльями.

— У. Я думаю, мы тебе не дадим замёрзнуть. — Она лукаво взглянула на Твайлайт. — Верно, Твай?

— Определённо! — Единорожка гарцующей походкой приблизилась к ним. — Выглядит интересно. Можно я тоже попробую?

— Определённо! — ответила Рэйнбоу, передразнив подругу. Она снова сложила крылья, подавив страсть и вожделение, и немного неохотно отпустила своего жеребца, чувствуя, как ощущение его тепла постепенно улетучивается. "Гормоны, молчать. Через минуту я его заполучу". Хвост пегаски, не слушая хозяйку, метался туда-сюда, и радужные пряди так и струились по ветру.

Твайлайт тоже поднялась на задние ноги, как Рэйнбоу, но пошатнулась — ей не хватало чувства равновесия спортсменки. Леро поймал копыто единорожки в ладонь, помог ей выпрямиться и закинуть передние ноги себе на плечи. Когда волшебница обняла человека, ей не пришлось тянуться вверх так же сильно, как Рэйнбоу. Твайлайт не была особенно крупной пони, но всё же оставалась единорогом, а значит, была немножко больше пегаски. Руки Леро обвились вокруг неё, прижимая к груди, и он поцеловал её, медленно и нежно, как она любила.

— Спасибо, Твайлайт. Похоже, заклинание работает идеально. — Он поцеловал её снова, неторопливо лаская губы, и гормоны Рэйнбоу испустили боевой клич.

— М-м-м, как это чудесно, — довольно мурлыкнула Твайлайт, когда поцелуй окончился. — Теперь я понимаю, почему вам нравится вот так обниматься. — Она погладила Леро копытом по спине, а затем отстранилась, разорвав объятия. — Спасибо. Но я помню, что Рэйнбоу это сейчас нужнее. — Единорожка опустилась на все четыре ноги. — Прошлый вечер был мой, так что теперь твоя очередь, Рэйнбоу Дэш.

— Вообще-то да, Рэйнбоу, дай я поблагодарю тебя за полёт.

Пегаска, ухмыляясь, вспрыгнула на прежнее место, обняла человека так крепко, что её задние ноги оторвались от земли, и взмахнула крыльями для равновесия. Леро подхватил её под бёдра, подняв ещё немного. Рэйнбоу уселась в кольце его рук так, что её голова оказалась выше его, и радостно поболтала задними ногами. Запустив переднее копытце в гриву человека, она наклонила ему голову и жадно поцеловала в губы, обняв крыльями за плечи и на секунду скрыв их обоих в маленьком шатре из голубых перьев.

— Всегда пожалуйста, — хрипло проговорила она, когда поцелуй окончился, глядя ему в глаза и чувствуя, как его быстрое, неровное дыхание колышет шёрстку на мордочке. — Дай мне секунду, чтобы распихать бардак по углам, и сможешь показать мне, как сильно ты благодарен. Запустишь меня?

— С удовольствием. — Руки Леро скользнули вниз по ногам пегаски, заставив её затрепетать, и обхватили снизу задние копытца. Человек согнул колени и напрягся. — Готова?

— Йеп! — Одним слитным движением Леро выпрямился, а Рэйнбоу прыгнула, и их совместные усилия катапультировали пегаску в воздух заметно быстрее, чем она могла взлететь сама. Благодаря дополнительной скорости Рэйнбоу крутанула пару обратных сальто — просто ради удовольствия. Заложив вираж, она повисла на уровне окна своей спальни, самого высокого в доме. — Народ, подождите секунду, я сейчас чуток приберусь и открою дверь!

— Без проблем, Рэйнбоу Дэш! — ответила Твайлайт. — Я пока обновлю заклинание на Леро.

— Потрясно! Сейчас вернусь! — И Рэйнбоу юркнула в окно.

Она огляделась. "Вроде ничего такого... упс". Из-под кровати торчал уголок слегка потрёпанного журнала, на обложке которого закованная в броню, уверенная в себе пегаска поднимала за подбородок мордочку нервничающего земного жеребца в нарядной одежде, глядя ему прямо в глаза с ленивой улыбкой. "Могло бы выйти неловко". Это был её любимый журнал, но она уже месяцы о нём не вспоминала и даже забыла, куда засунула. Так, просто... почитать на ночь. Она наткнулась на него год назад в Клаудсдейле, и никак не смогла пройти мимо; эта кобылка походила на улучшенную версию её самой (хоть и с однотонной гривой), а жеребец изрядно напоминал парня, в которого она на тот момент была влюблена. И картинки тоже были высшего качества, над ними можно было отлично пофантазировать, но теперь ей довелось воплотить гораздо более приятные фантазии наяву. Рэйнбоу подобрала журнал и забросила в шкаф, накидав сверху немного барахла, чтобы его было не видно. "Хех. Хорошо, что я решила проверить". Она сомневалась, что Леро это хоть как-то расстроило бы, но он потом мог начать... ехидничать. Пегаска шутливо передёрнулась при этой мысли, хихикая про себя.

Она вихрем пронеслась по остальным комнатам. Всюду был изрядный беспорядок из-за ветра, задувавшего в окна, так что Рэйнбоу торопливо распихала мусор по углам и под мебель. Хорошо, что она оставила дом на такой высоте: не хватало ещё, чтобы тут, скажем, птицы гнездо устроили.

Она протрусила обратно ко входной двери, почти подскакивая от возбуждения, и распахнула её так лихо, что Леро и Твайлайт слегка подпрыгнули.

— Эй, ребята, заходите! — поманила она их внутрь, и их небольшой табунчик впервые оказался у неё дома.

Леро изумлённо огляделся вокруг, а затем уставился на потолок:

— Ого, Рэйнбоу, как здесь... просторно.

— Ага, есть немного, — хихикнула пегаска. — Когда строишь что-то из облаков, можно делать комнаты какого угодно размера, ну я и сделала их большими. — Она облизнулась. — Так что, устроить вам экскурсию, или ты хочешь заняться чем-то ещё?

Леро опустился на колени рядом с ней, так, чтобы дотягиваться руками до любой части тела пегаски, и погладил её по крылу.

— Я бы с удовольствием здесь осмотрелся, но, помнится, ты кое-что обещала мне перед тем, как мы сюда прилетели.

По телу Рэйнбоу прокатилась волна тепла.

— М-м. Да, было такое. — Она подалась к нему бочком, позволяя взять на себя инициативу.

— А что ты обещала? — подняла бровь Твайлайт.

Пальцы Леро нежно прошлись по пёрышкам.

— М-м-м... — гортанно простонала пегаска от удовольствия. — Ему надо было быть осторожным в полёте. Следить, куда кладёт руки. Так что я пообещала, что, когда мы прилетим, его руки смогут трогать меня где угодно. — Сейчас ей уже казалось, что эта комната сойдёт не хуже любой другой, и человек явно чувствовал такое же желание, как она.

Рэйнбоу почувствовала, как кончики его пальцев скользят по задним кромкам маховых перьев к бёдрам, а потом вниз по ноге. Она затрепетала.

— Кстати, об экскурсиях... Знаешь, раз мои руки могут забираться куда угодно, я, пожалуй, устрою им обзорную прогулку, — с улыбкой заметил человек.

— Нам снимать с тебя одежду? — спросила Твайлайт.

— Не, пока нет. — Его рука достигла копыта Рэйнбоу и медленно двинулась вверх. — Я хочу сперва немного поиграть.

Пегаска хихикнула, наслаждаясь ощущениями от руки и теплом его тела. Ладонь Леро вернулась на её бедро и задержалась на Метке. Он уже делал так раньше раз или два, и Рэйнбоу так и не собралась спросить, зачем. Физически тут не было ничего особенного, но зато эмоционально... Это был символ её души, в каком-то смысле — она сама, даже в большей степени, чем её тело. То, что Леро уделял её Метке такое внимание, доставляло пегаске огромную радость.

Вторая рука человека обвила её плечи и погладила ушко. Рэйнбоу немного озадаченно нахмурила брови:

— Эм, Леро? Что ты делаешь? — Он, похоже, старательно избегал всех её самых приятных местечек.

— Не тороплюсь.

— Э... но мы ведь займёмся сексом, да?

— Определённо. — Его пальцы скользнули от ушка вниз, по краешку разноцветной гривы. — Я отлично понимаю, что могу заставить твои крылья распахнуться от одного касания. Мне хочется попробовать кое-что ещё: посмотреть, сумею ли я сделать так, чтобы они раскрылись не сразу, а постепенно. Я так ещё не делал, когда ты бывала настолько возбуждена. — Действительно, пегаску била мелкая дрожь, всё тело было натянуто как струна, каждый мускул напряжён, и даже малейшее движение разгоняло мурашки по телу. Твайлайт тоже начала поддаваться моменту; Рэйнбоу почти что чувствовала, как растёт волнение лавандовой единорожки, даже не глядя на неё.

Она снова нахмурилась:

— Эм... а зачем?

Рука Леро прогулялась по её шее, пропустила плечо и двинулась вдоль другого крыла.

— Затем, что я никогда так не делал, и хочу узнать, смогу ли.

— А, ясно. — Рэйнбоу попыталась выровнять дыхание. Она прекрасно понимала желание сделать что-то просто ради вызова.

— Ей понадобится хотя бы минимальный контакт с главными эрогенными зонами, — тихонько заметила Твайлайт. — Это непременное условие для возбуждения пегасов обоего пола. Иначе она физически не сможет полностью возбудиться.

— О, понятно. Спасибо. — Его пальцы прошлись по крылу и направились обратно. Человек улыбнулся единорожке: — Очень хорошо, что ты подсказала; это, наверное, сэкономило Рэйнбоу с десяток минут недовольства. — Он погладил её по местечку между крыльями самыми кончиками пальцев, так легко, что она едва-едва почувствовала.

Но всё-таки почувствовала, и этого хватило. Её крылья вздрогнули и невольно приподнялись.

— Эй, крепыш, можно тебя попросить?

— Конечно, — ответил он, запуская пальцы ей между перьями и заставив снова затрепетать. Они с ним уже обсуждали, кто как чувствует, и её крылья оказались примерно похожи на его ладони. Очень чувствительные, но необязательно в сексуальном смысле. Кроме как раз таких вот моментов: как она покусывала и лизала ему пальцы, когда он был возбуждён, так и ласки крыльев были ей ужасно приятны.

— Когда я, ну, буду готова, ты можешь заставить меня кончить быстро? — От его нежных поглаживаний в животе пегаски стало горячо, а крылья приоткрылись ещё немного. Вторая рука Леро перебралась ей на бедро, скользнув туда, где бедро переходило в бочок. Рэйнбоу немножко боялась там щекотки, но сейчас он не щекотался, а осторожно гладил по шёрстке.

— Насколько быстро? — Наклонившись, он куснул её за шею, совсем легонько, не так, как обычно кусалась она сама. Крылья продолжали расправляться; такими темпами они должны были вскоре раскрыться полностью.

— Как можно быстрее, — выдохнула она. Её тело беззвучно кричало, требуя разрядки от медленно, долго копившегося напряжения.

— Пожалуй, это можно, если ты точно именно этого хочешь. — Его руки продолжали своё дело, не останавливаясь ни на секунду. Они скользнули ей под крылья, подтолкнув их вверх и наружу, отчего маховые перья взвились, как при полёте. Рэйнбоу закусила губу и зажмурилась; напряжение продолжало медленно расти, становясь уже почти неприятным.

— Д-да, — резко кивнула она, задыхаясь. — Да, хочу.

Леро оставил её крылья и скользнул руками вдоль мускулов по передним ногам. Изогнувшись, он потянулся к её лицу, вытянув губы для поцелуя. Рэйнбоу жадно подалась навстречу, но человек, словно дразнясь, отступил. Он несколько раз скользнул губами по её губам, легонько чмокая, но уворачиваясь от ответных попыток себя поцеловать.

Крылья Рэйнбоу наконец расправились полностью. Леро поднял бровь, снова легонько поцеловав пегаску:

— Похоже, ты вроде готова, м-м?

— Ага, — сказала она с нетерпением.

— Давай-ка проверим тогда. — Он сдвинулся, оказавшись перед ней, протянул руки вперёд и запустил ей под крылья. Его пальцы чуть согнулись, обхватывая трицепсы, и он надавил вверх.

— Ах! — вскрикнула она. Натянутые мышцы сопротивлялись, старались удерживать крылья раскрытыми. Пегаске с запасом хватало силы, чтобы держать крылья прямо, но ощущение сопротивления было как непрерывная молния экстаза, ещё усилившаяся, когда он действительно поднял Рэйнбоу так, что её передние копыта на секунду оторвались от облака. После того как он опустил её обратно и убрал руки, чувство исчезло не сразу, и она несколько мгновений даже дышать не могла.

— Быстро, значит? — спросил он с улыбкой, от которой у пегаски едва передние ноги не подогнулись. Она молча кивнула. — Ладно, стой спокойно. — Она снова кивнула. Умением спокойно стоять она не отличалась, но сейчас готова была бить рекорды по стоянию. Леро перебрался вокруг, оказавшись сзади, и хвост Рэйнбоу невольно приподнялся. Скосив глаза, пегаска бросила взгляд на Твайлайт. Фиолетовые глаза единорожки были широко распахнуты, рот приоткрыт, а на лице лёгкий румянец; она явно внимательно наблюдала за тем, что происходит. Рэйнбоу начала было что-то говорить, но прервалась, когда Леро поднял её хвост до конца. Второй рукой он взял её за лодыжку и сдвинул копыто в сторону по упругой поверхности облака, оставив задние ноги пегаски широко раздвинутыми. Она снова закусила губу, когда его рука поднялась от лодыжки до внутренней поверхности бедра, вызвав в теле дрожь предвкушения. Она понятия не имела, что он задумал, но ей не терпелось выяснить.

Рука задержалась у неё между ног, чуть-чуть подразнила сосочки, а затем сдвинулась назад. Рэйнбоу с удивлением ощутила, как его пальцы легли на маленькую складочку кожи внизу вульвы, оттянув её вниз и открыв клитор.

— Постой, что ты... а-а-ах!

Его язык коснулся обнажённого клитора, и с губ пегаски сорвался полувыдох-полувскрик. Человек медленно лизнул; жаркое, влажное прикосновение вырвало из её груди глубокий стон. Рэйнбоу показалось, что всё её тело скрутилось в один сплошной узел, и ниточка, заставлявшая его то расслабляться, то стягиваться, была привязана к этому крошечному комочку плоти. Язык несколько раз быстро скользнул по нему, затем опять лизнул медленно. Пегаска ощущала текстуру языка в мельчайших деталях.

Она старалась сделать вдох и заговорить, но Леро снова её опередил. Его губы сомкнулись вокруг клитора, и он принялся сосать, неторопливо, нежно, щекоча самый кончик языком.

Рэйнбоу практически потеряла сознание от сильнейшего наслаждения. Весь мир вокруг исчез, все органы чувств отказали, не оставляя ничего, кроме огромного, переполняющего удовольствия. Язык и губы Леро были горячими, влажными, мягкими. По сравнению с ними его частое дыхание, овевавшее её вульву, было почти прохладным; влага, выделившаяся от возбуждения, стекала вниз, к его губам, продолжавшим осторожно сосать. Мгновение или два спустя пегаска осознала, что уже кончает, и её тело дрожит и бьётся в экстазе.

Она не знала, сколько это продолжалось. Наконец чувства схлынули, когда его губы выпустили клитор, а пальцы отпустили складочку кожи, снова скользнувшую поверх маленького твёрдого комочка. Рэйнбоу поняла, что полулежит на полу; передние ноги подогнулись и заставили её уткнуться мордочкой в облако. Задние ноги всё ещё были отчаянно напряжены, отчего её задняя часть торчала вверх. По облачному дому гулял лёгкий ветерок, и пегаска остро ощущала его; влажная вульва была ещё очень чувствительной после оргазма. Но, как ни странно, Рэйнбоу осталась несколько недовольной; оргазм случился скорее, чем она ожидала. Гораздо скорее.

— Послушай... — задыхаясь выговорила она, всё ещё лёжа на полу, — кажется, я просила тебя так не делать!

Когда он играл с её клитором, она кончала очень быстро, быстрее, чем ей хотелось; у неё почти не было времени, чтобы насладиться процессом. Её тело по-прежнему отчаянно требовало разрядки, но она получила лишь половину желаемого. Она была немного уставшей, но всё ещё напряжённой, всё ещё жаждущей.

— Ты просила, чтобы я заставил тебя кончить как можно быстрее, — ответил он с лукавой улыбкой. — А кроме того, — он наклонился поближе и заговорил ей на ухо, — ты сказала, что хочешь взять меня, верно? Как ты теперь на это смотришь?

Рэйнбоу моргнула. Потом ещё раз. Пришло осознание. "То есть... всё, что он делал, было, чтобы это подстроить?.." Но ведь она просто оговорилась; она на самом деле не имела в виду ничего подобного. Или имела? У неё вроде было настроение покомандовать, несмотря на то, что была не её очередь.

Пегаска поднялась на немного ватные передние ноги. Она вглядывалась в лицо человека, одновременно пытаясь разобраться в собственных чувствах. Она... она хотела взять его. Хотела сильно, гораздо сильнее, чем когда сказала это. И тогда хотела тоже, просто сама ещё того не понимала.

Но он понял. Он увидел, и всё это время сознательно её заводил. Он взял верх, заставил её подчиняться, и сейчас, глядя ему в глаза, она ясно видела, что он в любой момент готов поменяться ролями. И всё это потому, что он знал, чего она хочет, лучше неё самой.

Рэйнбоу даже чуть-чуть прослезилась.

— Я... я не заслуживаю тебя, Леро.

— Ты заслуживаешь лучшего, чем я, Рэйнбоу. — Он пожал плечами. — Но до тех пор, пока ты этого хочешь, я буду с тобой.

Она улыбнулась ему немного странной улыбкой, на секунду забыв о желании, от которого звенели нервы.

— А если я хочу навсегда? На веки вечные? — спросила она наполовину шутя, а наполовину абсолютно всерьёз.

— Значит, я буду с тобой по меньшей мере столько. — Он коснулся рукой её щеки.

Они обменялись долгим взглядом, который прервало шмыганье носом. Рэйнбоу повернула голову к Твайлайт, вытиравшую слезу с глаз. Единорожка моргнула, заметив, что привлекла внимание обоих партнёров по табуну:

— Ох... ох, простите. Я не хотела мешать.

Рэйнбоу рассмеялась, стряхивая с себя мелодраматическое настроение.

— М-м-м. Что ж, я хочу твоё тело, только вот оно всё завёрнуто в одежду.

Человек, ухмыляясь, поднял бровь:

— Да, это может помешать. Что думаешь делать?

— Пожалуй, попробую старый добрый способ. Разверну подарок, — ответила Рэйнбоу с такой же ухмылкой. Она быстро огляделась, и её глаза вспыхнули при виде кушетки возле стены. — Но сперва... как ты смотришь на то, чтобы сесть вон туда?

Он проследил за её взглядом.

— А, ты хочешь, чтобы я сел? Запросто. — Он двинулся к кушетке, но пегаска его остановила:

— Есть идея получше. Сядь прямо здесь, а туда я тебя сама доставлю. — У неё в животе всё затрепетало от предвкушения. "Это будет классно".

— Л-ладно, — сказал он, запнувшись, и с неуверенным выражением на лице опустился на пол.

Рэйнбоу встала перед ним и улыбаясь посмотрела в глаза. Наклонившись вперёд, она шепнула: "Хватайся" и прижалась грудью к его груди. Пегаска почувствовала, как его руки обнимают её, и ухмыльнулась:

— А теперь держись. — Она повернула голову к Твайлайт: — Пойдём со мной, Твай.

Единорожка выглядела изумлённой и чуть неуверенной; видимо, её удивила стремительная перемена ролей. Рэйнбоу и Леро моментально поменялись местами, человек легко и быстро отдал пегасочке ведущую роль. Рэйнбоу мысленно пожала плечами: со временем Твайлайт привыкнет. И пегаске и человеку нравились обе роли, и они настолько сжились друг с другом, что могли меняться без малейшей задержки. Рэйнбоу решила объяснить это всё позже; сейчас у неё на уме было нечто иное. Она упёрлась копытами в облако и начала толкать. Руки Леро крепче сжались от неожиданности, когда он заскользил по полу спиной вперёд. Пегаска тащила его до самой кушетки, пока он не упёрся в неё спиной. Отшагнув назад, она окинула его жарким взглядом, чувствуя, как колотится сердце:

— Пора тебя раздевать. Хочешь помочь, Твайлайт?

Возбудилась тут явно не только Рэйнбоу. Глаза Твайлайт сверкали от восторга.

— Спасибо, но, кажется, вы по-настоящему втянулись. Я лучше посмотрю.

— Как хочешь, — пожала плечами пегаска.

— Я позабочусь, чтобы тебе тоже досталось, — добавил Леро.

Рэйнбоу подняла человеку руки над головой и ухватилась зубами за ворот рубашки. Одним медленным плавным движением она стянула с него рубашку и отбросила в сторону. Снова шагнув вперёд, она прижалась к нему грудью, придавила спиной к кушетке, смакуя ощущение курчавых волос на его груди, впутавшихся в её синюю шёрстку. Пегаска скользнула губами по губам человека, дразня его быстрыми поцелуями, точно как он её чуть раньше. Оказалось, с этой стороны оно гораздо приятнее, и месть была сладка. Наконец ей надоело дразниться, она обняла его ногой за шею и поцеловала по-настоящему. Поймала зубами за верхнюю губу, затем отпустила и куснула за нижнюю, а потом властно запустила язычок в рот. Вторым копытом она гладила его между ног, ощущая твёрдый бугор на штанах. При этом пегаска внутренне задрожала; она уже точно знала, чем именно через минуту займётся.

Когда поцелуй окончился, Рэйнбоу облизнулась, наслаждаясь слегка остекленевшим взглядом Леро, и покосилась на Твайлайт.

— Нравится шоу, Твай? — игриво спросила она с лёгкой улыбкой.

Единорожка быстро и немного судорожно кивнула; её явно захватило зрелище. Пегаска отлично видела, как покраснело лицо подруги под лавандовой шёрсткой. Рэйнбоу вновь повернулась к своему жеребцу и неприлично хихикнула:

— Пожалуй, теперь пора снимать штаны, м-м?

— Рано или поздно пришлось бы, — ответил он, провёл пальцами ей по ноге и добрался до чувствительного местечка под крылом. Пегаска прикусила губу и выгнула шею от удовольствия.

— М-м-м. Как здорово. Но погоди секунду. — Она бережно отвела его руку. Снова сделав шаг назад, Рэйнбоу опустила голову и взялась зубами за пояс человека. Терять время она не собиралась; благодаря большой практике на расстёгивание пряжки ушла секунда, а потом она ещё одним ловким движением стянула с него штаны. Новый взмах головой, и тонкие шортики полетели следом, оставив его перед ней обнажённым. Рэйнбоу ухмыльнулась, снова облизываясь. Как она и ожидала, он был точно так же готов к делу, как и она: его член смотрел вверх, прямой и твёрдый. Пегаска пригнулась и провела кончиком языка по нижней стороне члена, от основания над мошонкой до самого верха. Она с удовольствием наблюдала, как его тело вздрогнуло, мышцы живота затвердели, а с губ сорвался резкий стон. Ещё приятнее было осознавать, что это именно она заставила его так реагировать; она обожала верховодить. Впрочем, подчиняться ей тоже нравилось.

— Аккуратнее, Рэйнбоу, — предупредил он её, задыхаясь, — если перестараешься, я долго не продержусь.

— Ты справишься, — ответила она, встав над ним и с улыбкой глядя сверху вниз. Ей нравилось, что он оценил ласку; она ещё не вполне приноровилась пользоваться ртом так, как он, в основном потому, что ей казалась странной сама идея жеребца и кобылки, ласкающих друг друга языками. Обычно такое бывало только между двумя кобылками или жеребцами. Её это не останавливало, но она до сих пор чувствовала себя немного неловко. — Ты всегда справляешься, крепыш. Я не волнуюсь. — Она вытянула ногу и погладила его по груди. — Ты готов?

— Более чем, — ответил он, поймал её копытце в ладонь и поднёс к губам для поцелуя.

— М-м-м. Похоже, что так. — Она игриво оглянулась на Твайлайт: — Хочешь посмотреть, как это сексуально — лицом к лицу?

Твайлайт хихикнула чуть нервно, но не отводя от них горящего взгляда:

— О, не стоит менять планы ради меня!

— Ладно, тогда смотри и наслаждайся. — Рэйнбоу поставила передние копыта Леро на плечи, нависла над ним и снова жадно поцеловала, заставив отклонить голову назад, а затем поглядела в глаза, соприкасаясь с человеком носами: — Я так точно буду. — Подавшись навстречу своему жеребцу, пегаска плотно прижалась животом к его груди, а задними ногами оседлала его ноги. Расправленные крылья Рэйнбоу отбрасывали на него тень, но не могли притушить блеск в его глазах. Человек наклонил голову, целуя пегаску в шею и грудь.

Сердце Рэйнбоу забилось быстрее; она начала медленно опускаться, чувствуя, как тонкие, вьющиеся волоски на гладкой коже Леро скользят по её животу и груди, цепляясь за шёрстку. Как только кончик его члена коснулся вульвы, она приостановилась. Стоять на сильно согнутых ногах было неудобно, её тело требовало продолжения, но ей хотелось посмаковать это сладкое ощущение между ног. Опустив глаза, она встретилась взглядом с Леро, обменялась с ним понимающей улыбкой и наконец двинулась дальше.

Когда он вошёл, из груди пегаски вырвался долгий вздох. Остроконечный член легко раздвинул складочки и скользнул внутрь так, словно был специально создан для неё. Она любила момент проникновения едва ли не больше всего остального; лучше был только сам оргазм. Нет, в промежутке тоже всё было классно, просто они ей особенно нравились.

Она опускалась всё ниже, наслаждаясь тем, как он проходит вглубь: гладко, благодаря влаге, собравшейся внутри от предыдущего оргазма и сильного возбуждения. Рэйнбоу напрягла внутренние мышцы, сдавливая его, чтобы ещё усилить ощущения.

Наконец они дошли до конца. Он погрузился на всю длину, и пегаска оказалась сидящей на коленях у человека. Она прижималась грудью к его груди, чувствуя, как бьётся его сердце, их дыхание смешивалось, а лица разделяли лишь несколько сантиметров. Рэйнбоу потянулась вперёд, их губы встретились, их языки одновременно скользнули друг другу в рот. Тело пегаски пело от восторга. Именно этого она хотела с самого разговора на диванчике. Ну, не только этого, но остальное было ещё впереди.

Пытаясь отдышаться, Рэйнбоу снова оглянулась через плечо. Твайлайт жадно смотрела на них огромными глазами, её рот был чуточку приоткрыт, а в лавандовой шёрстке блестели капельки пота. Вид третьей участницы их маленького табунчика буквально на расстоянии вытянутой ноги распалил пегаску ещё сильнее, сложившись с возбуждением, которого добился от неё Леро. Совсем как прошлым вечером.

— Видишь, о чём я, Твай? Я понимаю, почему ты не захотела попробовать так вчера, но это... — она потёрлась о Леро бёдрами, отчего он слегка пошевелился внутри, заставив её запнуться. Он обнял её, прижав поближе, и погладил по заветному местечку между крыльями. — Это классно.

— П... похоже на то, — проговорила Твайлайт, слегка задыхаясь. — Я определённо это запомню. Спасибо за совет.

Рэйнбоу рассмеялась, переключая внимание на Леро. Её крылья стояли торчком, перья трепетали в воздухе, и она чувствовала каждый квадратный сантиметр их тел, прижимающихся друг к другу. Пегаска начала двигаться, поднимая и опуская бёдра. Она поймала человека зубами за нижнюю губу, изогнула шею, ощущая, как от его члена, ходящего туда-сюда, огонь в животе разгорается в ревущее пламя. Смутно вспомнив вчерашний разговор между Леро и Твайлайт, она прислушалась к себе и с удивлением обнаружила, что они были правы: она действительно издавала горлом тихий воркующий звук. "Хех. Странно, что я раньше не замечала".

В следующий миг она забыла об этом и прибавила темпа, толкаясь быстрее и резче. Леро двигался под ней, добавляя ещё удовольствия. Её голубая шёрстка тёрлась о его кожу, и пегаска сильнее прижала человека к кушетке. Ритмичные движения глубоко внутри подталкивали её всё ближе и ближе к пику, всё ближе и ближе к тому, чего она так жаждала. Руки Леро бродили по её спине и плечам, разжигая пламя наслаждения ещё жарче.

Рэйнбоу чувствовала, как оно растёт. Она ещё чуть-чуть увеличила темп, найдя идеальный ритм. Наслаждение всё росло и росло, и наконец волной обрушилось на неё. Кончая, пегаска с силой прижалась к человеку, резко опустив бёдра и стараясь вонзить его в себя как можно глубже. Этот оргазм длился дольше, чем когда Леро играл с её клитором, и доставил гораздо больше удовлетворения. Трепещущее тело пегаски извивалось, нанизав себя на член человека. Ощущения были фантастические.

Когда всё кончилось, она немного помедлила, лёжа у Леро на груди и переводя дыхание. Он всё ещё оставался твёрдым, там, внутри, и готовым продолжить, так что они могли повторить всё как минимум один раз. Рэйнбоу подняла голову, поймала взгляд Леро и увидела горящее в его глазах желание, зная, что он хочет её точно так же, как она его. Пегаска улыбнулась и вновь задвигала бёдрами, как и раньше, начав с медленного ритма. Она ощутила дрожь в его теле, говорившую о быстром приближении к оргазму. Что-то в том, что они делали, заводило его быстрее обычного; ну и хорошо. Ещё один такой же, как предыдущий, плюс тот самый первый — и ей более чем хватит, к тому же день пока только начинался.

Работая бёдрами, Рэйнбоу не отпускала взгляд Леро; упругий облачный пол позволял ей легко держаться на месте, упираясь задними копытцами. Человек и пони не моргая глядели друг другу в глаза, а их тела продолжали двигаться почти независимо от разума. Но только почти.

Он напрягался всё сильнее и сильнее, Рэйнбоу чувствовала это всем телом, видела в его глазах. Она не отворачивалась, удерживала пристальный взгляд, даже ускоряя ритм. Леро тоже не отводил глаз, до самой последней секунды.

В этот раз он не выдержал первым. Его глаза закрылись, и он прижал её к себе, с силой войдя в неё до предела. Рэйнбоу сама балансировала на грани, и этот внезапный резкий толчок стал для неё последней каплей. Они кончили вместе, содрогаясь в экстазе, и каждый чувствовал наслаждение другого, отчего им становилось ещё приятнее.

После всего Рэйнбоу прильнула к нему, тяжело дыша. Она насытилась, жгучее желание, которое он разжёг ещё сильнее, наконец-то утихло. Пегасочку охватило знакомое блаженное послевкусие, объединённое с не менее знакомым чувством приятной истомы, которое всегда приходило после тяжёлой работы. Рэйнбоу снова приподнялась и ещё раз посмотрела человеку в глаза.

— Спасибо, крепыш. — Она поцеловала его, совсем легонько. — Как всегда замечательно.

— Ох, — послышался сзади голос Твайлайт. Пегаска с ленцой оглянулась через плечо. Единорожка оказалась вспотевшей даже больше, чем сама Рэйнбоу, и дрожала крупной дрожью. — На вас и просто смотреть было так захватывающе, а ведь я даже ничего не делала!

— Я же говорила, что по-дельфиньи — это здорово, — сказала пегаска, неторопливо улыбнувшись.

Твайлайт подавила смешок:

— Я думаю, дело не столько в том, как, сколько в том, кто именно. — Она медленно выдохнула, стараясь перестать дрожать. — О, и да, наверное, в следующий раз я тоже так попробую. — Она моргнула. — Кажется, от того, что вы оба такие тихие, выходит ещё сексуальнее, не знаю почему.

Пегаска пожала плечами. Ни она, ни Леро действительно не шумели, когда были вместе; максимум постанывали иногда. Тот стон, который он издал, когда она лизнула его, был одним из самых громких, которые ей удавалось из него извлечь, и то нечасто.

Рэйнбоу почувствовала, как Леро похлопал её по бедру:

— Эй, выпусти меня, любимая. Я обещал Твайлайт, что ей тоже достанется.

— Конечно, крепыш. — Пегаска напоследок погладила человека копытцем по голове, затем поднялась и слезла с него. Она ощутила, как он выскальзывает из неё, оставляя чувство пустоты, от которого ей всегда становилось чуточку грустно. Леро перекатился по облаку туда, где стояла Твайлайт, и запустил пальцы ей в гриву.

Рэйнбоу почувствовала лёгкий укол вины. Она уже вымотала его, но теперь ему снова приходилось тратить силы, потому что она сама не могла. "Надо бы всё же найти нам ещё одну пони, которой нравятся и кобылки и жеребцы, чтобы Леро не приходилось каждый раз заботиться о нас обеих", — подумала она, а потом встряхнулась и сосредоточилась на своих партнёрах по табунчику.

Она знала, что Леро какое-то время не сможет возбудиться, но руки и рот оставались при нём, что он и продемонстрировал. Человек целовал Твайлайт медленно и нежно, как ей нравилось, одной рукой гладя её по основанию рога и заставив единорожку затрепетать, когда вдоль спиральной канавки растеклось магическое свечение. Твайлайт тихонько вскрикнула, не прекратив целоваться, и немножко повернулась, прижавшись плечом к груди человека. Глаза единорожки постепенно закрылись, и она полностью отдалась поцелую и чувству пальцев на роге.

Когда поцелуй окончился, глаза Твайлайт оставались закрытыми, а из горла вырвался негромкий тоненький стон. Чтобы заговорить, ей понадобились две попытки.

— Ч... а... что ты думаешь делать, Леро?

— Ну, — ответил он, погладив её по боку и фланку, — твоему рогу ведь было приятно?

Она кивнула без слов, продолжая светить нежным магическим светом.

— И это тоже приятно? — его рука не останавливаясь миновала бедро и скользнула под виляющий хвост. Твайлайт не ответила, но застонала ещё раз, заметно громче. Рэйнбоу услышала тихий влажный звук, когда его пальцы добрались до намокшей вульвы единорожки. Блин, глядя на это, она снова начала заводиться. Теперь ей хотелось ещё одного оргазма, но она ни за что не хотела мешать партнёрам.

При виде выражения мордочки Твайлайт Леро улыбнулся:

— Что я думаю? — продолжил он. — Я хочу посмотреть, смогу ли заняться обеими сторонами сразу.

— О... обеими? — ахнула Твайлайт. — Но... ох... к-как ты... а-а-ах... — Рэйнбоу видела, что её подруга потеряла мысль, когда пальцы Леро медленно зашевелились у неё под хвостом. Единорожка чуть вытянула шею, прихватила зубами нижнюю губу и издала низкий горловой стон.

— Как я доберусь до них одновременно? — спросил Леро. Твайлайт кивнула, покрепче зажмурив глаза, поверх которых упала фиолетовая чёлка с розовой прядкой. — Ну, мне нетрудно дотянуться и туда и туда руками, но у меня есть идея получше. Повернёшь чуть-чуть голову? — его свободная рука накрыла щёку единорожки, бережно потянув к себе. У Твайлайт дрожали колени, но она переступила передними ногами, изогнувшись телом вокруг Леро. Человек пригнул голову, его губы коснулись основания рога, и Твайлайт громко ахнула.

— Как думаешь, сможешь стоять неподвижно? — негромко спросил он, перемежая слова лёгкими поцелуями в твёрдую, гладкую поверхность со спиральной канавкой, сквозь нежную фиолетовую ауру. "О богини, до чего это сексуально", — подумала Рэйнбоу, учащённо дыша.

Шея Твайлайт чуть вздрогнула, но она удержалась от кивка.

— Д-да, я могу, — выдохнула она. — Я буду... ох... я буду осторожна, не волнуйся.

— Ладно. Я верю тебе, но всё равно буду настороже.

Леро провёл языком вдоль всего рога Твайлайт и пощекотал острый кончик через яркую искорку, начавшую там светиться. Твайлайт вскрикнула в полный голос, удерживая голову абсолютно неподвижно и подавшись крупом назад, навстречу его руке.

Рэйнбоу отлично знала, что он делает там, у Твайлайт под хвостом. Она видела по игре мускулов у него на предплечье, как именно он ласкает единорожку, и почти что чувствовала всё сама; от этого иллюзорного ощущения по всему телу пегаски снова побежали мурашки. Выражение лица Твайлайт, её стоны, становившиеся всё громче, снова завели Рэйнбоу по полной программе.

Она могла точно сказать, когда палец Леро проник в её подругу. Твайлайт издала удивительно низкий стон, и её бёдра и ягодицы резко напряглись.

Рэйнбоу больше не могла этого видеть. Она тяжело опустилась на облако и запустила копытце между задними ногами. Совершенно невозможно было смотреть и ничего не делать. Это не была импровизация: ей уже случалось гладить Леро в промежности основанием копыта, чтобы возбудить или помочь кончить. Натренировалась она на себе, одинокими вечерами до того, как они сошлись вместе. Тем же она занялась и сейчас, гладя себя в одном ритме с движениями руки человека. Было не настолько приятно, как когда он её ласкал, но всё равно очень здорово, особенно учитывая, что он был прямо тут, рядом. Пегаска не отрывала глаз от действа перед собой, внимательно наблюдая и лаская себя. Судя по её ощущениям, если бы Леро и Твайлайт продержались достаточно долго, она вполне могла кончить и вообще ничего не делая, но зачем полагаться на волю случая?

Её тело начало дрожать, совсем как у Твайлайт, хотя Рэйнбоу, в отличие от единорожки, не стонала всё громче и громче по мере нарастания удовольствия. Пегаска пыталась подгадать так, чтобы кончить одновременно с ней, но это было отнюдь не легко. Она видела свою лавандовую подругу в таком состоянии всего дважды, прошлым вечером, и ей трудно было судить, сколько времени ещё осталось. Кажется, Твайлайт должна была кончить быстрее, чем тогда, но пегаска была не вполне уверена. Но хорошо, если так, особенно потому, что сама Рэйнбоу продвигалась не так быстро, как если бы её трогал Леро.

Стоны Твайлайт продолжали прибавлять в громкости, тело дрожало всё сильнее. Леро добавил темпа, пустив в дело второй палец и целуя рог быстрее и крепче. Искорка на конце рога Твайлайт начала мерцать — знак того, что она почти дошла до кульминации. Леро неожиданно сменил позу, притянув голову единорожки себе к груди. Та не сопротивлялась, с готовностью прижавшись к нему и предельно-сосредоточенно отклонив назад ушки. Леро последний раз провёл языком по рогу, задержавшись на остром кончике и яркой блестящей точечке, и наконец взял кончик рога в рот. Его губы сомкнулись вокруг рога, а пальцы продолжали гулять под хвостом. Твайлайт сильно дёрнулась, её стоны поднялись на октаву выше и сделались ещё громче, и Рэйнбоу поняла, что единорожка кончит прямо сейчас. Пегаска прикусила губу, гладя себя как могла быстро, стараясь кончить одновременно с ней. Голос единорожки достиг пика и в тоне и в громкости, и Рэйнбоу увидела вспышку света у человека во рту, осветившую изнутри щёки. Пегаска выпучила глаза, и этого потрясения ей оказалось более чем достаточно для собственного оргазма. Её передняя нога при этом едва не подогнулась, но она всё же сумела удержать равновесие, не сводя глаз с парочки перед собой, отчаянно дрожа и обхватив себя крыльями. "Ох ничего себе. Он и вправду..."

Твайлайт обмякла, повиснув на их жеребце и тяжело дыша. Ноги единорожки сложились, заставив её сесть на пол и прислониться к человеку. Она подняла отяжелевшую голову и неверяще посмотрела ему в глаза:

— Ты... ты на самом деле... прости меня, я... тебе в рот, о небо...

Он хихикнул, откашлялся и вытер губы.

— Не извиняйся. Они просто оказались более... материальными, чем я ожидал. — Он снова кашлянул. — Ощущение, словно шипучую конфету проглотил. Не думал, что у этих искорок есть какой-то вес.

Твайлайт изумлённо моргнула:

— Я... ты... что такое шипучая конфета?

— Это вроде леденцов, только газированных. В моём мире такие есть. — Он помассировал ей шею, помогая расслабиться.

Рэйнбоу рассмеялась, убрав копыто от задних ног:

— У вас есть конфеты, которые на вкус как... как... — она попыталась подыскать нужное слово.

— Я не про вкус, а скорее про общее ощущение, — прервал её Леро. Он причмокнул. — Вкуса тут вообще никакого не было.

Пегаска сладострастно поиграла бровями:

— Ого. Вы, ребята, более развратные, чем я думала, раз делаете такие конфеты. А какой у них вкус?

— Всякий бывает, — фыркнул человек. — Но в основном они сладкие.

— Извращенцы, — невольно усмехнулась пегаска.

Твайлайт ужасно покраснела, что после оргазма было нетривиальной задачей. У Рэйнбоу такое вряд ли бы вышло, а ведь она была пегасом, и её тело могло регулировать давление крови бесчисленным множеством способов.

— Я просто поверить не могу, что я... сделала это тебе в рот. Прости меня, пожалуйста.

— Не волнуйся. — Он легонько поцеловал её в щёчку. — Я не ожидал, что это тебя расстроит. Тебе хотя бы понравилось?

— О небо, ещё бы, — с придыханием ответила Твайлайт. — Ты и вправду ничего не делаешь наполовину, да?

— Не-е, — протянула Рэйнбоу, усевшись рядом с ними и обняв человека крылом. Она тепло улыбнулась обоим партнёрам по табунчику. — С ним всегда очень хорошо.

Леро обнял её в ответ, покрепче прижав к себе обеих кобылок.

Снаружи, в ясном небе, задувал ветер, чуть покачивая облачный дом и его счастливых обитателей.

## Глава 12: Конфликт

Когда Рэйнбоу, Твайлайт и Леро заглянули на рынок, дело уже шло к вечеру. День выдался долгим у всех троих, хотя для каждого по-своему. Но поход за покупками был необходим: у Рэйнбоу и Леро в доме подходили к концу припасы, а кладовка Твайлайт вечно была полупустой. Без прогулки до рынка ужин грозил выйти довольно скудным.

Леро провёл день в "Сладком яблоке": сперва помогал с ремонтом пресса для сидра, а потом выследил и ликвидировал утечку в водопроводе фермы. Рэйнбоу собиралась слетать к нему и помочь (в основном поддержать морально: если бы эти проблемы легко решались копытами, Эплджек или Эплблум давно бы справились сами), но Вечновольный лес решил вдруг показать норов, так что вместо этого ей пришлось потратить весь день, следя, чтобы погодное расписание не полетело вверх тормашками из-за бродячих облачных фронтов. У неё даже на тренировки времени не осталось, что привело пегаску в хмуро-ворчливое состояние. Твайлайт же последнюю пару дней обобщала какие-то данные из нескольких пограничных поселений для отчёта принцессе, и с самого утра переписывала и проверяла окончательный вариант.

Поскольку всем троим хотелось разобраться с покупками как можно быстрее, они решили, что торговаться будут кобылки, а Леро постоит в стороне. Человек хоть и делал кое-какие успехи в искусстве торговли, но пока что был далёк от уровня, который Рэйнбоу считала достаточным. Он как-то признался ей, что вся идея до сих пор кажется ему странной, потому что у него на родине цены были, как правило, фиксированными. Бред какой-то: как же можно быть уверенным, что ты заключаешь хорошую сделку, если с тобой не торгуются? А что делать, если цена слишком высокая? Смириться с тем, что тебя обдирают? Пегаске это казалось таким же странным, как Леро — процесс торговли.

Твайлайт и Рэйнбоу оживлённо торговались с продавцом помидоров, а Леро прохлаждался на площади позади, когда пегаска, оглянувшись через плечо, заметила какого-то единорога, заговорившего с человеком. Опознав его, Рэйнбоу вскинула голову: это был парень по имени Чаквагон, с которым Леро вроде бы не особо ладил. Подумав ещё немного, пегаска вспомнила, что человек на прошлой неделе пару раз отзывался о нём довольно резко, да и сейчас, судя по сжатым челюстям и напряжённой позе, отнюдь не наслаждался беседой.

Развернув ушки в их сторону, Рэйнбоу смогла разобрать слова Чаквагона:

— ...серьёзно тебе говорю, брось ты этих кляч. Мужик, это ж Понивилль, здесь полным-полно симпатичных кобылиц, не чета этим двум. Ты бы мог...

— Сударь, прошу вас последний раз: оставьте эту тему и больше к ней не возвращайтесь, потому что я действительно не хочу этого слышать. Я устал выслушивать оскорбления в адрес моих друзей и начинаю терять терпение. — Леро говорил ровным, сдержанным тоном, но в нём чувствовался скрытый гнев. Рэйнбоу видела, как напряглись у него мышцы вдоль челюсти и по краю лица, когда он стиснул зубы. Пегаска прикусила губу и нерешительно шагнула к ним, пытаясь понять, стоит ей вмешиваться или нет.

— Ой, да ладно, мужик, я ж просто советую. — Чаквагон покосился на Рэйнбоу, заметил, что она на них смотрит, и сейчас же перевёл взгляд на Леро. Хитро блеснув глазами, он повысил голос, чтобы пегаска наверняка расслышала: — Серьёзно, ты хоть и странный, но ты точно мог бы найти кого получше, чем эти тощие клячи. Есть же куча нормальных кобыл.

Рэйнбоу молча ощетинилась, зная, что он это специально, а лицо Леро сделалось ярко-красным.

— А ну-ка закрой рот! — рявкнул он. — Ты меня вконец задолбал своей чушью, иди отсюда, пока по-хорошему просят. А если ещё раз такое скажешь, то пожалеешь. — Человек решительно шагнул вперёд, нависнув над единорогом.

Головы всех пони на площади повернулись в их сторону. Леро говорил в полный голос, и ясные нотки угрозы в нём привлекли всеобщее внимание. Кое-где послышался негромкий ропот, а из толпы вокруг одного из продавцов выбралась голубовато-серая единорожка и торопливо протрусила к спорщикам.

— Эй, отвяжись от него! — Она встала на дыбы и пихнула Леро в грудь, заставив его покачнуться на пятках, но ей не хватило веса, чтобы по-настоящему оттолкнуть массивного человека. — Что тебе надо от Чаквагона?

Рэйнбоу наконец узнала эту кобылку: её звали Шиммер, и она была в одном табуне с Чаквагоном. Это могло кончиться хреново. Пегаска обернулась через плечо, поймала взгляд Твайлайт и мотнула головой в сторону ссоры. Лавандовая единорожка чуть побледнела, но кивнула и развернулась, последовав за Рэйнбоу.

— Мне надо, чтобы он перестал меня доставать и оставил в покое, — отчеканил Леро, наклонившись над Шиммер и наставив не неё палец. — Я с радостью от него отвяжусь, как только он сам отстанет от меня н...нафиг!

В толпе снова возникло движение, какие-то пони с рассерженным видом направились в сторону назревающей драки, а другие выдвинулись, чтобы им помешать. Рэйнбоу заметила, как Хани Дью, глаза которой горели угрозой и нетерпением, обогнула свой прилавок и тут же нарвалась на Эплджек, вставшую у неё на пути с хмуро-выжидающим выражением на лице.

— Если ты его тронешь, будешь иметь дело со мной, — прорычала Шиммер, сузив голубые глаза.

— А если ты его тронешь, то будешь иметь со мной, — вмешалась подошедшая Рэйнбоу, угрожающе пригнув голову и напрягшись. Она чувствовала присутствие Твайлайт рядом: подруга была готова помочь ей, если понадобится. Шиммер огляделась, нервно переступив копытами. Пегаска на ходу повела плечами, расслабляя мускулы, и перешла на скользящий шаг, готовая к бою. Серая единорожка оглянулась на Чаквагона, глубоко вздохнула и вновь повернулась к Рэйнбоу. Позади неё на морде Чаквагона появилась тоненькая самодовольная улыбочка, ещё сильнее разозлившая пегаску.

Прежде чем она успела что-то сказать, Леро обернулся к ней.

— Назад, Дэш, — скомандовал он довольно резко. — Я не хочу больше никого в это втягивать.

Рэйнбоу удивлённо моргнула, сразу остановившись:

— Ты уверен, крепыш? Их двое. — Она немного обиделась, что на неё прикрикнули; он никогда так раньше не поступал.

— Да, уверен. — Посмотрев прямо в глаза Шиммер, он ткнул пальцем в сторону Чаквагона: — У меня разговор с ним, не с тобой. — Человек опустился на колено и наклонился вперёд, основательно вторгнувшись в личное пространство единорожки, так что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. — Давай ты отойдёшь и дашь мне с ним поболтать, м?

Рэйнбоу ощутила жаркую вспышку гордости, даже несмотря на обиду. Её жеребец не собирался завязывать драку, а потом втягивать туда своих кобылиц, как это явно пытался сделать Чаквагон. Он взял всё на себя. Пегаска задумалась, где остальной табун единорога, быстро огляделась и увидела, что другие пони на рынке преградили им путь. Слышались сердитые голоса, но, похоже, остальные кобылки решили, что если Рэйнбоу и Твайлайт не станут вмешиваться, Шиммер справится и сама.

— А давай без "давай", — огрызнулась Шиммер. Оказавшись лицом к лицу с Леро, она заметно подрастеряла уверенность, скорее всего потому, что после того первого порыва, заставившего её встать между ними, у неё сработал тот же рефлекс, что и у Рэйнбоу, будь она на её месте. Парней бить нельзя. Нельзя, и точка. Именно поэтому пегаска не решилась вмешаться сразу, когда дело было лишь между Чаквагоном и Леро. В других условиях она бы ринулась в бой очертя голову.

— Только попробуй его тронуть, и я тебя шарахну, — тем не менее пригрозила единорожка, и её рог начал наливаться ровным оранжевым светом.

Ситуация резко накалилась, и Рэйнбоу пронзил укол страха. Она снова медленно двинулась вперёд; учитывая торопливо спрятанную неуверенность Шиммер, это скорее всего был блеф, но пегаска решила, что ей не помешает быть готовой вмешаться, если Леро это понадобится, и неважно, чего он там хочет. Её крылья приподнялись, готовясь в случае нужды молниеносно бросить её в атаку.

Леро оказался быстрее. Его руки метнулись вперёд и сомкнулись у Шиммер на горле. Большой палец человека впился единорожке под челюсть, нарушив концентрацию, собранная магия рассеялась, и Шиммер сдавленно захрипела.

— Ты правда хочешь продолжить? — голос человека стал мягким, почти что шёлковым. — Вы, ребята, думаете, что я совсем беспомощный, да? Не такой сильный, как земные пони, не такой быстрый, как пегасы, не владею магией, как единороги. Большой, но слабый.

Шиммер боролась с ним, старалась вырваться, но руки человека были гораздо сильнее, чем большинство пони думало, а его тонкие, хрупкие с виду пальцы могли вцепляться как клещи. Леро приподнялся, потянув Шиммер за собой, и она попыталась ударить его передними ногами, но не смогла дотянуться.

Когда человек так внезапно поменялся ролями с противницей, Рэйнбоу рванулась было к ним, собираясь разнять их, пока Шиммер не пострадала, но посмотрела повнимательнее, как Леро её держит, и немного успокоилась. Пегаска знала, как устроены его руки и какая у них хватка, и после мгновенного размышления поняла, что он действительно мог бы всерьёз покалечить Шиммер, но не делал этого. Он старательно держал большие пальцы подальше от её гортани, а ладони расположил так, чтобы удерживать её крепко, но не повредить горло. Его пальцы сдавливали ей шею и глотку, но недостаточно, чтобы передавить полностью: Рэйнбоу слышала, как серая кобылка с трудом, хрипя, но всё-таки дышит. Он пытался напугать её, а не ранить, так что пульс Рэйнбоу снизился с миллиона ударов в минуту до чего-то более спокойного. Она по-прежнему была готова вмешаться, но только если всё станет совсем уж плохо, а до тех пор решила дать ему справиться самостоятельно.

А кроме того, она не хотела, чтобы на неё ещё раз прикрикнули. Это действительно было обидно.

— Что ж, это верно. Я слабее вас, — продолжал Леро всё так же негромко. — Но "слабый" не значит "безвредный". Это ясно?

— Ык, — выдавила Шиммер, торопливо закивав. Она тоже всё поняла и хоть и выглядела испуганной, но на её лице больше не было такого ужаса, как в первую секунду, когда его руки сжали ей горло.

— Хорошо. Тогда как насчёт прекратить меня толкать, — его хватка слегка усилилась, заставив Шиммер выпучить глаза, — и дать мне поговорить с Чаквагоном?

— Не... смей... его... бить... — скривившись, с трудом выговорила единорожка.

Леро скрипнул зубами, и Рэйнбоу решила, что пора вмешаться. Взлетев, она положила копыто ему на плечо и шепнула: "Отпусти её, крепыш. Поставь её на землю, всё будет нормально".

Твайлайт обошла его с другой стороны, глядя на Шиммер:

— Он не собирался драться с Чаквагоном, — отчеканила она тоном, в котором явственно слышалось недосказанное "ты, идиотка". — Он даже не угрожал ему физически! Он вообще не говорил, что собирается делать, а просто повысил голос! Это ты начала угрожать, когда сказала, что шарахнешь его! — Сузив фиолетовые глаза, Твайлайт пригнула голову, и её рог неярко засветился. — А если ты думаешь на него напасть, когда он тебя отпустит, то подумай ещё раз. Пока я здесь, этому не бывать.

— Ык! — Шиммер как могла выразительно помотала головой.

Убедившись, что драка считай что закончена, Рэйнбоу опять похлопала Леро по плечу:

— Отпусти её, Леро. Всё, проехали.

Она заметила, как мышцы у него на челюсти снова шевельнулись, но потом он осторожно поставил Шиммер передними копытами на землю и разжал руки. Единорожка тяжело осела на задние ноги и пару раз кашлянула.

— Ты в порядке? — спросил человек немного угрюмо.

Шиммер кивнула, окинув его сердитым взглядом. Она прочистила горло и потёрла копытом шею.

— Да, да, всё нормально. — Её голос звучал чуть хрипло, и она опять откашлялась.

— Хорошо, — коротко кивнул Леро и добавил смягчившимся тоном: — Извини, не хотел так сильно сдавить. — Проигнорировав изумление на мордочке у кобылки, он перевёл взгляд на Чаквагона, и его лицо вновь ожесточилось. Он гневно ткнул пальцем в сторону жеребца: — А что до тебя, то ты заткнёшь рот. Понял?

Чаквагон судорожно кивнул, сделав шаг назад:

— Ладно, ладно, я ж просто посоветовать хотел.

На этот раз Рэйнбоу хмуро зыркнула на него одновременно с Леро. Она уже твёрдо уверилась, что он хотел их спровоцировать; некоторым жеребцам нравилось начинать драку, а потом заставлять своих кобылок себя защищать, хотя он, видимо, пытался добиться, чтобы Шиммер подралась не с Леро, а с Рэйнбоу. Та его хитренькая улыбочка, когда Твайлайт и Рэйнбоу собрались вмешаться, сказала пегаске всё, что она хотела знать. Рэйнбоу ненавидела таких парней. И теперь даже немножко сочувствовала Шиммер.

— Что ж, избавь меня тогда от своих советов и впредь не лезь ко мне, когда я работаю. Я больше не желаю ничего этого слышать.

— Всё, всё, не услышишь. — Чаквагон направился к Шиммер, выясняя, всё ли с ней в порядке, но старательно держался так, чтобы она была между ним и Леро.

— Отлично. — Человек бросил взгляд на Шиммер. — Тогда разговор окончен. — Он снова коротко кивнул, развернулся на каблуках и зашагал прочь. Рэйнбоу и Твайлайт поторопились следом, пегаска напоследок ещё раз сердито оглянулась через плечо, а толпа на площади тем временем начала рассеиваться.

Человек шёл быстро, но обе пони нагнали его без труда.

— Леро! Леро! — позвала его Твайлайт, перейдя на трусцу и поравнявшись с ним. — Подожди! С тобой всё хорошо?

Он завернул за угол, скрывшись от взглядов толпы, и неожиданно остановился.

— Да, всё в порядке. — Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Это было глупо с моей стороны. Простите. — Сделав несколько шагов в сторону от дорожки, он уселся на землю под ближайшим деревом.

Рэйнбоу и Твайлайт быстро переглянулись и сели с обеих сторон от него. Грудь пегаски сдавливала тревога, запоздалый страх, что он пострадает, и ей всё ещё было больно, что на неё цыкнули.

— Это было несколько необдуманно, — проговорила Твайлайт. — Что такого Чаквагон умудрился тебе сказать, что ты так сорвался? Я ни разу не видела, чтобы ты настолько выходил из себя!

Леро покачал головой, потирая бровь:

— Неважно.

— Он говорил ему, что он может найти кого-то получше нас, — ответила за него Рэйнбоу. — Называл нас тощими клячами, и всё такое.

— Так ты слышала? — вскинул голову человек. Рэйнбоу кивнула, и он вздохнул, скрипнув зубами: — Блин, мне жаль, что тебе пришлось это слышать, любимая, потому что он идиот. Этот... этот недоумок приставал ко мне больше недели, и всегда с одной и той же чушью. — Пальцы Леро сжались в кулак, и он в явном раздражении стукнул себя по колену. — Мне осточертело его слушать, и я просто потерял терпение. Простите, что втянул вас в это. — Он улыбнулся обеим кобылкам, бледно, но от души. — Хотя я очень ценю, что вы сразу пришли на помощь.

Тяжесть у Рэйнбоу в груди немного ослабла, и пегаска улыбнулась в ответ:

— Ой, да ладно. Я всегда тебя поддержу, крепыш. — Она потянулась вперёд и быстро чмокнула его в губы.

Улыбка Леро потеплела:

— Спасибо тебе, Рэйнбоу. Спасибо вам обеим.

— Но почему ты отказался от нашей помощи? — спросила Твайлайт, удивлённо склонив набок голову. — Не сочти за пренебрежение, но она действительно могла тебя ранить.

— Моя ссора, не ваша, — пожал плечами человек. — Не было нужды вас втягивать, и я и сам могу постоять за себя. Кроме того, я так понимаю, у меня теперь могут быть неприятности, так что пусть уж лучше у меня, чем у вас.

Рэйнбоу улыбнулась шире, и новая вспышка гордости окончательно прогнала остатки обиды за то, что он на неё прикрикнул.

Твайлайт понимающе кивнула:

— Ты, наверное, ещё и устал от того, что пони так о тебе говорят.

— Как? — нахмурилась Рэйнбоу. — Называют его тощей клячей? Не припомню, чтобы его хоть кто-нибудь так обзывал.

— Нет, Рэйнбоу, — покачала головой единорожка. — Называют его беспомощным. Говорят, что он не такой одарённый, как пони.

Глаза Рэйнбоу расширились от удивления:

— Эй, я ни разу не слышала, чтобы кто-то такое говорил! Он вовсе не беспомощный, а кое в чём и получше многих! Ну, то есть, да, у него нет магии, но он умный, а это ничуть не хуже!

Она обернулась к своему жеребцу, получила в ответ тёплую, искреннюю улыбку и полный любви взгляд, и немного успокоилась.

— Спасибо, Рэйнбоу. Я знаю, что вы обе меня цените, но всё равно приятно, что ты об этом напомнила.

У неё потеплели щёки, и она поняла, что краснеет. Но всё равно ухмыльнулась:

— Эй, я же только что сказала, что всегда тебя поддержу.

Твайлайт положила копыто на колено человека:

— Не мы одни тебя ценим, Леро. Очень многие пони в городе считают так же. Может, ты не заметил, но большая часть толпы на площади была на твоей стороне.

— Правда? — моргнул он.

— О да, — улыбнулась единорожка, нежно погладив его по колену. — Я знаю, что тебе было не до того, но поверь мне. У тебя множество друзей.

— Но вы — самые лучшие. — Леро кашлянул. — Дамы, как по-вашему, есть шанс, что меня сейчас кто-нибудь обнимет?

— Ха, у меня как раз завалялась лишняя обнимашка, — ухмыльнулась Рэйнбоу. — Твайлайт?

— Да, у меня тоже найдётся, — хихикнула единорожка. Все трое крепко обнялись, и Рэйнбоу почувствовала, как рассеиваются последние остатки напряжения.

— Спасибо, — прошептал человек, прижимая к себе обеих кобылок. — Как же я вас люблю.

— Значит, ты понимаешь, что мы к тебе чувствуем, — шепнула в ответ Твайлайт.

Рэйнбоу ничего не сказала, потому что всё знала и так. Она просто обнимала его, наслаждаясь теплом его тела и руки, обвившей её плечи.

Когда они разжали объятия, Леро криво улыбнулся:

— Ну что ж... и насколько сильно я влип?

— Не особо, — пожала плечами Рэйнбоу. — За мелкую потасовку, и даже без пострадавших? Скорее всего, небольшой штраф и публичные извинения. Если бы вас такая куча пони не видела, то вообще бы было без последствий. — Она повидала столько драк, что отлично знала порядки. Леро и Шиммер даже ничего не сломали.

Твайлайт кивнула:

— У меня самой никогда не было таких проблем, но звучит правдоподобно, особенно учитывая, что тебя спровоцировали. Наверное, нам нужно пойти к мэру и со всем разобраться.

— Ой, да куда спешить? — закатила глаза Рэйнбоу. — Рано или поздно они нас сами найдут.

— А если без разницы, Рэйнбоу, то лучше уж не откладывать и побыстрее с этим покончить, — сказал Леро. Он вздохнул: — Честно говоря, я голодный, так что хочу поскорее всё решить и пойти поужинать.

— Тут я согласна! — рассмеялась пегаска. Она покопалась в сумках у себя на боках; там было не всё, что они планировали купить, но для ужина более чем хватало. Новый поход на рынок можно было отложить на завтра. — Давайте только заглянем домой и скинем там покупки, чтобы не таскаться с ними повсюду.

— Весьма похвальная предусмотрительность, Рэйнбоу Дэш! — объявила Твайлайт, лукаво блеснув глазами. — Определённо, моё влияние сказывается. Скоро ты начнёшь составлять списки! — гордо улыбнулась она.

Рэйнбоу театрально содрогнулась от ужаса, а Твайлайт с Леро расхохотались.

* * *

Несколько часов спустя Рэйнбоу и Леро сидели на скамье в городской ратуше. Чтобы подбодрить человека, пегаска прижалась к нему, обняв крылом за плечи и нежно гладя копытом по ноге. У неё сосало под ложечкой от беспокойства, но она старалась не показывать этого, притворяясь, что всё идёт как обычно.

— Рэйнбоу... прошёл уже не один час, — с нажимом произнёс Леро. Он бросил взгляд в окно, где на небе уже давно появились звёзды. — Что могло занять так много времени?

Она не имела ни малейшего представления. Всё должно было решиться от силы за десять минут. Но сказать это вслух значило бы лишь напрячь его ещё сильнее.

— Наверное, какая-нибудь дурацкая бумажная волокита. Твайлайт поможет с ней разобраться, и оглянуться не успеешь, как мы отсюда выйдем. Нет причин беспокоиться.

Рэйнбоу откровенно врала, и не будь он настолько взволнован, она бы и пытаться не стала. То, что он ничего не заметил или просто не стал спорить, лишний раз показывало, как он напряжён.

Твайлайт, разумеется, пришла сюда вместе с ними. Первые полчаса она тоже сидела и ждала, а затем решительно двинулась внутрь, объявив, что собирается найти мэра и выяснить, в чём причина задержки.

С тех пор они её не видели. Единственный пони, кто был поблизости, это стажёр: земной жеребец на пару лет моложе Рэйнбоу, который заглядывал к ним примерно раз в четверть часа, чтобы узнать, не нужно ли им что-нибудь. Он обращался к Леро с исключительной заботой, и Рэйнбоу самую капельку веселилась про себя, гадая, понимает ли человек, что жеребчик с ним чуть ли не флиртует. Скорее всего, нет; он не замечал гораздо более откровенных намёков Рэйнбоу, пока она не поцеловала его, и к тому же пегаска знала, что у её возлюбленного такой же пунктик, как у неё самой: он предпочитал противоположный пол. Наверное, ему вообще в голову не могло прийти, что жеребец может с ним флиртовать.

Рэйнбоу была даже рада его визитам: по крайней мере это значило, что о них не забыли. К тому же этот жеребчик предложил им перекусить, иначе они бы сейчас помирали с голоду.

— Давай предположим худший сценарий, любимая, — пробормотал Леро, нервно перебирая пальцами её разноцветную гриву. — Если всё пойдёт совсем плохо, какие неприятности мне светят?

— Да никаких не должно. Нет, правда, это же просто мелкая стычка. Пустяк. Никто не ранен, ничего не сломано... серьёзно, просто штраф. Небольшой. — Очевидно, что-то было не так, но Рэйнбоу честно не могла представить, что именно. Она ввязывалась в десятки драк, и почти все они были хуже, чем ерундовая ссора на рынке.

— А какой шанс, что я попаду в тюрьму?

— В тюрьму? — обалдела Рэйнбоу. — Нулевой! За такую ерунду в тюрьму не сажают! Туда можно попасть, только если ты сотворишь что-то действительно серьёзное, и тогда придётся выяснять, что с тобой не так, будешь ли ты так делать снова и что сделать, чтобы тебе помочь. — Она покачала головой. — Нереально, чтобы ты за это в тюрьму угодил. Честно, всё будет хорошо.

Он тяжело сглотнул.

— Ну... если не тюрьма... а другие наказания бывают?

Рэйнбоу моргнула.

— Ну, да, есть ещё изгнание, но оно только для самых худших пони. Для тех, кто не может жить с другими пони, и кого никак этому не научить. — Она отчаянно старалась не подавать виду, но теперь её терзало беспокойство, что её жеребца изгонят. Нет, конечно, они не могли отменить его право жить здесь из-за какой-то дурацкой драчки. Нереально. Сама принцесса дала ему разрешение, и только одна из принцесс могла его отозвать.

Но ей всё равно было страшно.

Конечно, она не собиралась ему говорить, но если его по какой-то безумной причине изгонят, она уйдёт вместе с ним. Хрена с два она оставит его одного неизвестно где. Ни. За. Что.

Она ощутила, как его спина напряглась у неё под крылом, он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

— Кстати, Рэйнбоу, я хотел спросить... почему та кобылка так быстро полезла в драку, когда я прикрикнул на Чаквагона? И почему вы с Твайлайт сразу приготовились за меня заступиться?

Пегаска снова моргнула. "Ага, он решил пуститься в рассуждения, чтобы отвлечься".

— Э, ну, кобылице вроде как положено защищать своего жеребца. — Она помедлила. — Кстати говоря, я думаю, Шиммер блефовала насчёт того, чтобы шарахнуть тебя. Парней не бьют. — "А кроме того, она отлично знала, что я, если что, её по стенке размажу". Она отогнала эту мысль, нежно погладила Леро крылом по спине и прислонилась к нему головой, пытаясь его подбодрить и дать почувствовать, что она рядом.

Он помолчал, задумавшись.

— Но, хм... жеребцы ведь... их же много не надо, верно? Ну, то есть, один жеребец может, гм, обслужить множество кобылок, если надо. И жеребцы по большей части крупнее и сильнее кобылок. По-моему, вы их бережёте больше, чем нужно.

— Э... я думаю, ты забываешь, что у нас не так много парней, Леро. И потом, ни одна пони не хочет, чтобы её жеребец пострадал. — Сама Рэйнбоу уж точно не хотела. Она до сих пор помнила ледяной озноб, охвативший её, когда рог Шиммер начал светиться, и покрепче обняла своего любимого. — А кроме того, магия у кобылок обычно сильнее, чем у жеребчиков.

— Но всё-таки, рассуждая математически, вас не должно волновать, если жеребцы иногда будут ввязываться в драки...

— Я думаю, ты немного ошибаешься с математикой, — прервал его раздавшийся от двери голос Твайлайт. Лавандовая единорожка нервно вошла в помещение. — Мне очень, очень жаль, что я вас так надолго оставила...

— Твайлайт, да где тебя столько носило?! — возмутилась Рэйнбоу, резко выпрямившись. — Мы давным-давно должны были со всем разобраться и уйти домой! Какого сена?.. — Она моментально забыла, что собиралась делать вид, будто всё хорошо.

Единорожка прикусила губу, протрусила к ним и запрыгнула на скамью рядом с Леро. Обняв его и быстро поцеловав, она беспокойно посмотрела на Рэйнбоу. Пегаска вздохнула, но потом перегнулась через своего жеребца и позволила Твайлайт чмокнуть себя в щёчку в знак приветствия.

— Всё оказалось гораздо сложнее, чем я ожидала, — начала волшебница. — Одна пони подняла большой шум, а позже обнаружились... другие осложняющие факторы. Мэру пришлось проводить полноценное расследование, опрашивать свидетелей и так далее, и я вызвалась помочь. — Она снова пожевала губу, а потом зачастила: — Я думала, ну, что это хорошая мысль, если в расследовании будет участвовать пони, которая на стороне Леро, хотя оказалось, что такая уже есть, а потом оказалось, что всё-таки это хорошо, что я приняла участие, так что я торопилась, чтобы всё привести в порядок и вернуться к вам, и...

— Выдохни, Твай, — перебил её Леро. Он обнял единорожку за плечи, показывая, что он, в отличие от Рэйнбоу, нисколько на неё не сердится. — Ты слишком торопишься. Ты что-то сказала про осложняющие факторы. Можно поподробнее?

Твайлайт сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и заговорила помедленнее:

— Это был... постоянный приказ. Когда принцесса даровала тебе право на жительство, она оставила в мэрии распоряжение, что в случае, если ты окажешься вовлечённым в любое крупное происшествие, мэр обязана провести полное расследование, затем сообщить результаты Коронам и только потом выносить официальное решение. — Инстинкт защитницы заставил Рэйнбоу зарычать от гнева, и единорожка явно поняла её чувства, потому что протестующе замахала копытом: — Это стандартная процедура, Рэйнбоу Дэш! Всем иммигрантам необычных видов ставится такое условие! Этот приказ разовый, он нужен просто чтобы убедиться, что все в безопасности, включая самого иммигранта. Когда он в первый раз попадает во что-то серьёзное, устраивается расследование, и если оказывается, что большой опасности не было, приказ отменяется. Идея в том, чтобы гарантировать, что с иммигрантом обойдутся справедливо, поскольку местная власть обязана согласовать своё решение с Коронами. Я должна была это заранее знать, потому что в отношении Спайка был такой же приказ, но у меня всё совсем вылетело из головы.

Рэйнбоу скрипнула зубами:

— Но ведь не было там ничего серьёзного, Твайлайт! Даже рядом не стояло!

— Нет, не было, — вздохнула единорожка. — Но одна пони устроила вокруг большую шумиху, а это автоматически сделало всё событие важным.

— Это была Шиммер? — взвилась пегаска. — Клянусь Селестией, я ей все зубы пересчитаю...

— Нет, нет, это была не Шиммер! — Твайлайт перегнулась через колени Леро, придерживая Рэйнбоу копытом. — Шиммер ужасно сожалела и хотела, чтобы всё это поскорее закончилось. Она искренне хочет извиниться перед Леро и забыть обо всём, и её смутило и расстроило, когда из этого получилось такое фиаско...

Человек нахмурился:

— Подожди, то есть, шум подняла не та пони, с которой я подрался? Но кто?

— Это была земная пони по имени Хани Дью. Она начала рассказывать, что это ты всё начал, что ты пытался серьёзно ранить Шиммер и Чаквагона, что ты опасен для Понивилля и Эквестрии, и что ты вообще чуть ли не новая Найтмэр Мун. — Твайлайт возвела очи к потолку. — Такое чувство, что ты забрался к ней в дом и нарисовал клоунскую физиономию поверх Метки, или что-нибудь в таком духе. Нет, правда, это было просто смешно.

У Рэйнбоу отвисла челюсть:

— Так это Хани Дью всё устроила?.. Но какое право она имела?! Её это вообще не касалось!

Твайлайт потёрла лоб так, словно у неё болела голова — возможно, так оно и было.

— На самом деле, права у неё и не было. Одна пони из занятых в расследовании указала, что у Хани Дью имеется какая-то личная вражда, и её показания не приняли, но расследование уже началось, а раз так, то... — единорожка беспомощно пожала плечами.

— И ещё какая вражда, — проворчала Рэйнбоу. — То ли ко мне, то ли к нему, я точно не знаю. — Она встряхнула головой. — Похоже, у тебя вечер выдался ещё похлеще нашего.

— Кроме шуток, — добавил Леро. Он повернулся к Твайлайт и крепко обнял её обеими руками. Единорожка заметно расслабилась у него в объятиях, её глаза на секунду закрылись, и она довольно мурлыкнула, немножко подняв Рэйнбоу настроение.

— Спасибо вам за понимание; я боялась, что вы расстроитесь из-за того, что я вас здесь так надолго бросила.

— Не, — ответила Рэйнбоу, вытянула крыло, которым обнимала Леро, и ободряюще погладила Твайлайт по спине маховыми перьями. — Ну, то есть, да, я чуток разозлилась, но у тебя были веские причины. Прости, что я на тебя огрызнулась.

Леро хихикнул, нежно массируя затылок Рэйнбоу:

— Доброе слово и зверя дикого укротит.

— О, так я теперь дикий зверь? — фыркнула Рэйнбоу. — Это, значит, я недавно Шиммер за горло хватала, да? — Она игриво ткнула человека копытом в бок. — Кто из нас дикий зверь, а, душитель поней?

— Рэйнбоу! — воскликнула Твайлайт. — О небо, ну зачем ты сейчас ему такое говоришь?..

— Всё в порядке, Твайлайт, — вмешался Леро. — Я вполне могу пережить небольшую подколку. Кроме того, я уверен, что, будь у неё руки, она бы с удовольствием придушила кое-каких пони.

Пегаска ухмыльнулась и в ответ показала ему язык. Тем не менее, он всё-таки слегка напрягся, и Рэйнбоу хмуро отметила, что талант сказануть чего-нибудь не к месту по-прежнему при ней. В качестве извинения она погладила его крылом по спине, и человек откашлялся:

— Ну так, эм, к чему пришло расследование?

— А. Да. — Твайлайт неловко заёрзала. — Мы со второй дознавательницей собрали все показания, представили их мэру, мэр написала официальный отчёт и передала мне, чтобы я через Спайка отправила его принцессе. — Она снова поёрзала. — Я... в общем, приложила ещё письмо от себя. И оно, в общем, получилось немножечко раздражённым.

Брови Леро поползли вверх:

— Ты написала раздражённое письмо принцессе?.. Принцессе Селестии?.. — изумлённо, почти недоверчиво переспросил он. Рэйнбоу ощутила, как его тело снова начало напрягаться.

— Ну... да. Почти сердитое, на самом деле. — Твайлайт покраснела. — Я... была расстроена. Я потратила несколько часов, собирая информацию о том, что вообще не стоило внимания, и знала, что вы, наверное, волнуетесь, и огорчалась ещё сильнее. Плюс, думаю, она не поняла, насколько сильно тебя напугала; уж я-то точно этого не осознавала до того нашего разговора две недели назад! С тех самых пор это тоже меня беспокоило, и, ну, я воспользовалась случаем и упомянула об этом тоже. — Единорожка прикусила губу. — Я злилась на всю ситуацию, была расстроена, что мне пришлось так надолго вас оставить, и, боюсь, эти чувства просочились в письмо. Спайк сказал об этом после того, как мы его отправили. — Она вздохнула. — Лучше бы он сказал раньше! Я бы могла его исправить, например, или сделать ещё что-нибудь...

Леро сделал глубокий вдох.

— Значит, у меня неприятности?

Твайлайт, моргнув, замотала головой:

— О! Нет, нет, никаких неприятностей. Но, эм... принцесса здесь. Она хочет пообщаться с тобой после дознавателей.

Он расширил глаза:

— Принцесса здесь?! Сейчас? А...

— Эй. — Рэйнбоу прижала копыто к щеке Леро, бережно развернув его лицом к себе. — Не волнуйся. Принцесса ничего тебе не сделает, слышишь? — Он выглядел встревоженным, но снова глубоко вздохнул и кивнул. — А кроме того, мы с Твайлайт будем тут, рядом, и не позволим, чтобы с тобой что-то случилось. Верно, Твай?

— Абсолютно, — твёрдо кивнула единорожка. — Принцесса Селестия не упоминала, что желает поговорить с тобой наедине, и я больше не собираюсь никуда уходить.

Леро в очередной раз вздохнул, на секунду закрыв глаза. Рэйнбоу прислонилась головой к его голове, а с другой стороны к нему похожим движением прижалась Твайлайт.

— Хорошо. Спасибо вам, мои милые. — Он быстро обнял Рэйнбоу одной рукой, а потом повернулся к Твайлайт. — Ты сказала, что дознаватели хотели со мной побеседовать?

— Одна из них уже побеседовала! — хихикнула та. Наклонив голову, она указала на закрытую дверь: — А вторая сказала, что подождёт в коридоре, пока я с тобой не поговорю. Сейчас я впущу её. — Твайлайт спрыгнула на пол и потрусила к двери.

Рэйнбоу сложила крыло, которым обнимала Леро — она помнила, что он чуть смущался таких сильных, открытых проявлений чувств, — но осталась сидеть рядом, ободряюще положив переднюю ногу ему на колено.

Открыв дверь, Твайлайт произнесла:

— Ладно, можешь заходить.

В ответ раздалось насмешливое фырканье:

— Как-то маловато у вас было времени, чтобы хорошенько поразвлечься. — В комнату спокойным шагом вошла золотоглазая единорожка со светло-зелёной шёрсткой. — Привет, Пальчики.

Леро хихикнул, и Рэйнбоу ощутила, как он немного расслабился.

— Привет, Рогатка. Так ты и есть второй дознаватель?

Лира высунула язык:

— Можно и так сказать. Мэр знает, что я из Стражи, так что пришлось "вызваться" добровольцем. — Она закатила глаза. — Если честно, всё это просто глупая потеря времени. Но давай уже с этим покончим. — Она вздохнула, а Твайлайт тем временем вернулась на скамью рядом с Леро и Рэйнбоу. — Ты собирался причинять Шиммер вред, Леро?

Человек моргнул от внезапно серьёзного тона Лиры.

— Нет, вовсе нет.

— Хорошо, Леро. — Голос зелёной кобылки немного смягчился. — Я уже знаю, что произошло, так что не расскажешь ли почему? О чём ты думал и что чувствовал?

Леро нахмурился:

— Эм, Лира? Вы же вроде бы уже отправили отчёт? Почему ты меня всё ещё расспрашиваешь?

Единорожка покосилась на Твайлайт:

— Тебе не положено было ему рассказывать.

— Ой, и правда, — без выражения проговорила Твайлайт. — Ты что, действительно ожидала, что я оставлю его теряться в догадках? — Она по-хозяйски положила копыто на плечо человеку. — Я не намерена хранить от него секреты, тем более если ему из-за них страшно.

— Так держать, Твайлайт, — с ухмылкой сказала Рэйнбоу. Пегаску охватил прилив благодарности и гордости за подругу по табуну.

Вместо того чтобы рассердиться, Лира чуть улыбнулась самым краешком рта:

— Да, я бы, наверное, на твоём месте тоже сделала что-то подобное. — Она снова посмотрела на Леро. — Ну, на самом деле вопросы уже не требуются. Мы разобрались в твоих действиях и возможных мотивах, пообщавшись с пони, которые знают тебя и видели, что произошло. Сейчас я просто даю тебе возможность выговориться и немного расслабиться, выпустить пар, если хочешь. Это шанс успокоиться перед разговором с принцессой. — Рэйнбоу, прижимавшаяся к нему, ощутила, как он едва заметно напрягся, а Лира моргнула: — Ого, Пальчики, а Твайлайт и впрямь не шутила. Принцесса действительно на тебя столько страху нагнала?

Реакция человека была почти незаметной, но Лира всё равно её засекла. Она всегда, с самого первого дня, удивительно хорошо ладила с ним. До тех пор, пока Рэйнбоу не начала ухаживать за Леро, зелёная единорожка могла читать его гораздо лучше пегаски, и та ей немножко завидовала.

Конечно, теперь они в этом сравнялись.

— Да, — сказала Рэйнбоу, избавляя Леро от необходимости отвечать, — она напугала его по-настоящему сильно. Думаю, гораздо сильнее, чем хотела. Он в жутком ужасе. — Пегаска изогнула шею, поглядев Леро в глаза. — Ты уверен, что справишься, крепыш? Если что, я могу пойти к принцессе и сама ей всё скажу. — От идеи прямого неповиновения принцессе Рэйнбоу и самой было страшновато, но она знала, что это её не остановит.

Он улыбнулся в ответ, нежно накрыв ладонью её копыто у себя на колене:

— Переживу. Спасибо, Дэш. Но будет здорово, если ты побудешь со мной. — Он повернул голову к Твайлайт. — Вы обе.

Рэйнбоу крепко стиснула зубы, ощутив жаркий всплеск любви в сердце. Она была нужна своему жеребцу, нужна здесь и сейчас.

— Да ты меня даже силой не оттащишь.

— Меня тоже, — решительно добавила Твайлайт.

Лира склонила голову набок:

— Эй, Пальчики, хочешь, я тоже тут пристроюсь? Ну, в смысле, — она ухмыльнулась, — все уютные местечки вокруг тебя уже заняты, но я могу постоять или посидеть рядом на скамейке.

Леро тепло улыбнулся зеленогривой кобылке:

— Спасибо за предложение, Рогатка, но я не хочу тебя задерживать. А кроме того, — он осторожно вздохнул, — я опасаюсь, что потеряю самообладание, и чем меньше народу это может увидеть, тем мне спокойнее.

Рэйнбоу его прекрасно понимала, и Лира тоже, судя по её кивку:

— Ясно. Я бы от этого не стала думать о тебе хуже, но мысль уловила. — Она склонила голову на другую сторону. — Ну что, хочешь попробовать выговориться, чтобы успокоиться, или мне идти к принцессе и передать, что ты готов?

— Я объясню, если хочешь. — Леро поднял глаза, вспоминая. — Я спорил с Чаквагоном, пытался заставить его перестать меня доставать, и тут Шиммер толкнула меня и сказала, чтобы я от него отстал. Я был рассержен, в основном потому, что Чаквагон уже довольно давно мне надоедал, и немного потому, что Шиммер вмешалась и велела мне от него отвязаться, в то время как это я хотел, чтобы он отвязался от меня. — Он вздохнул. — Я опустился на колено, чтобы поговорить с ней, вроде как надеялся, что она отойдёт и даст мне закончить, но она разозлилась, и мне показалось, что она хочет драки. — Человек протёр глаза и снова вздохнул. — И тогда я сглупил и потерял терпение. Я взял её за горло, в основном потому что устал, что со мной обращаются как с кем-то безвредным, и хотел показать ей, что могу быть опасным. На самом деле я не хотел делать ей больно.

Лира фыркнула:

— А я всё гадала, на сколько тебя хватит. По правде говоря, ты держался лучше, чем я думала. Мне казалось, ты сорвёшься гораздо раньше, особенно с теми пони, которые хамили тебе на работе.

— Погоди, что?! — выпалила Рэйнбоу. — Это кто ему хамил?!

— Неважно, — ответил Леро, прежде чем Лира успела вставить хоть слово. Рэйнбоу сердито уставилась на него, но он продолжал молчать, и пегаска твёрдо решила впредь время от времени заглядывать в спа. Она покончит с этой дурью. А кроме того, ей давным-давно не выпадал случай хорошенько подраться. Она даже Шиммер отлягать не успела.

Лира продолжила как ни в чём не бывало, словно Рэйнбоу и не вмешивалась:

— Значит, ты просто пытался донести мысль? И не хотел причинять ей вред?

Леро покачал головой:

— Нет, не хотел. Блин, я же понимал, почему она так. Если бы кто-то попытался завязать драку с Рэйнбоу или Твайлайт, я бы, наверное, сделал то же самое.

— Тебе не нужно нас защищать, Леро, — тихо заметила Твайлайт.

— Ага, это вроде как наше дело — защищать тебя, — добавила Рэйнбоу. — Ну, знаешь, когда тебе нужно. Но да, я тоже понимаю, почему ты так. — Она ткнулась мордочкой ему в шею.

До сих пор, даже после месяцев совместной жизни, отличия в его взглядах и привычках иногда её удивляли. Кобылкам положено беречь жеребцов. Иначе может выйти так, что не от кого будет заводить жеребят.

Человек ещё раз обнял обеих пони, крепко, без слов, изо всех сил зажмурившись.

— В общем, так всё и было, — сказал он наконец Лире, снова открыв глаза.

— Практически как я и думала, — кивнула та. — И сходится с показаниями тех, кто не врал. — Она фыркнула. — А ещё именно так мы с Твайлайт написали в отчёте, так что, ну, ты понимаешь. — Он хихикнул, и голос единорожки смягчился: — Ну что, ты готов встретиться с принцессой?

Рэйнбоу пристально изучала лицо Леро, который тем временем прикусил губу и кивнул. Он был напряжён и испуган, но мастерски владел собой. Пегаска решила держаться рядом, несмотря ни на что. Она покосилась на Твайлайт и увидела в её фиолетовых глазах похожую непреклонность. Встретившись взглядами, обе пони решительно кивнули друг другу.

— Хорошо. Пойду и скажу ей, что мы с Твайлайт закончили. — Лира начала поворачиваться к двери, но остановилась на середине движения и оглянулась на человека: — Леро, ты уверен, что не хочешь, чтобы я побыла с вами? Если ты действительно чувствуешь угрозу, ну, ты ведь знаешь, кто я, да?

— Знаю, — улыбнулся он зелёной единорожке. — Поверь, я искренне благодарен за предложение. Но я не думаю, что принцесса мне что-то сделает. Если честно, я вообще не очень понимаю, почему мне так страшно. Это глупо и совершенно бессмысленно, но тем не менее так и есть.

— Ну ладно, если ты так уверен.

— Угу. — Он шевельнулся. — Дамы, не позволите ли мне встать на минуточку?

Рэйнбоу фыркнула, закатив глаза:

— Нет, я тебя схвачу и не пущу. — Он усмехнулся, чуть натянуто, но искренне. Пегаска немного отодвинулась, человек поднялся, подошёл к Лире и опустился перед ней на колено, чтобы не возвышаться над головой.

— Спасибо тебе, Лира. От всей души. — Он вытянул руку, сжав пальцы в кулак, и единорожка легонько стукнула копытом ему по костяшкам. — Не волнуйся. Рэйнбоу и Твайлайт обо мне позаботятся. А тебе лучше поспать, ты выглядишь малость уставшей.

Лира улыбнулась, блеснув золотистыми глазами:

— Пф. Хочешь знать, что такое усталость — попробуй как-нибудь тренировки Стражи. — Она шагнула вперёд и обняла человека. — Ладно, я пойду передам принцессе, что ты готов; она будет здесь через пару минут. — Единорожка вышла за дверь, а Леро снова уселся между своими кобылками.

— Всё будет хорошо, Леро, — негромко, но настойчиво проговорила Твайлайт. — Я обещаю. Послушай, я, наверное, знаю принцессу лучше, чем любая другая пони на свете; она тебя не тронет. Её ужасно огорчило, что ты так сильно её боишься, и отчасти поэтому она и прилетела сегодня. Она никогда не желала, чтобы её боялись, и хочет выяснить, нельзя ли это как-то исправить.

— Принцесса классная, крепыш, — добавила Рэйнбоу. — Правда, всё будет нормально. — Она вновь обняла его крылом, словно защищая, и нежно погладила плечи, чтобы он чувствовал, что она рядом.

— Конечно, Твайлайт, — хихикнул Леро, затем повернулся к пегаске: — И я всё понимаю, Рэйнбоу. Спасибо вам обеим, что терпите всё это, я сам не знаю, что со мной такое. Когда я впервые с ней встретился, то даже близко так не нервничал.

— Стресс и беспокойство, скорее всего, — сказала Твайлайт и добавила горьким тоном: — И наверняка ещё то, что ты несколько часов просидел здесь, не зная, что происходит.

— Да, от этого точно легче не стало, — сердито проворчала Дэш.

— Рэйнбоу, — с лёгким упрёком произнёс Леро, положил руку ей на щеку и повернул лицом к себе.

Он нежно поцеловал её, и глаза пегаски медленно закрылись; на коротенькую вечность весь мир заполнили прикосновения его мягких губ и тёплой ладони. Обычно такой поцелуй заставлял её сердце биться быстрее, но Рэйнбоу вдруг почувствовала, что оно и так уже колотится, скорее всего, из-за адреналина, и поцелуй, напротив, замедлил её пульс до более спокойного. Волнение человека явно передалось ей, и сейчас тугой комок в груди, о котором она и не подозревала, немного расслабился. Ощущения его руки, согревшей щёку, кончиков пальцев, поглаживающих шею и основание ушка, тоже успокаивали и расслабляли. То, что когда-то казалось ей странным и чужеродным, давным-давно сделалось уютным и желанным. Поцелуй помог расслабиться и самому Леро, и когда их губы разъединились, он выглядел уже не таким встревоженным.

— Всё хорошо, — продолжил он, когда поцелуй окончился. — Я волнуюсь, но страх меня не убьёт. Я знаю, ты волнуешься тоже. Давай просто глубоко вдохнём и постараемся всё это пережить. — Он улыбнулся второй кобылке: — Возможно, нам стоит положиться на Твайлайт, потому что она, по-моему, держится лучше, чем мы с тобой.

Единорожка хихикнула:

— Конечно, я с радостью... — её прервал звук открывшейся двери.

Принцесса Селестия, стройная, царственная, с развевающейся эфирной гривой, шагнула в комнату. Крылатая единорожица была настолько высокой, что возвышалась бы над Леро, даже если б он стоял на ногах. Человек, при всём своём немалом росте, доставал принцессе максимум до подбородка, хотя Рэйнбоу никогда не казалось, что присутствие Селестии её как-то подавляет.

Принцесса улыбнулась им доброй улыбкой, тепло блеснув фиолетовыми глазами:

— О, доброго вечера вам всем. Я понимаю, что вы трое испытали значительные неудобства, и хочу лично извиниться за это. — Её улыбка стала печальной. — Особенно перед тобой, Леро. Твайлайт Спаркл рассказала мне, что я напугала тебя гораздо сильнее, чем намеревалась, и я глубоко об этом сожалею.

— Всё в порядке, госпожа. Я полностью понимаю. — Человек говорил спокойным, ровным голосом, прямо и решительно глядя на принцессу. Со стороны он казался абсолютно невозмутимым.

Рэйнбоу знала, что это ложь. Она почувствовала, как он застыл, буквально застыл, едва Селестия вошла в комнату. Его спина под чутким крылом пегаски внезапно сделалась холодной — на её памяти с ним ещё ни разу не было ничего подобного. Ещё она ощущала крылом и боком, как он едва-едва заметно дрожит, а его нога, на которую она положила переднее копыто, вся закаменела от напряжения. Леро был в полном ужасе, и Рэйнбоу, в животе у которой пробежал холодок, смотрела на него со смесью страха и восхищения. Она не представляла, что он может вести себя настолько храбро; в тот единственный раз, когда она сама была сравнимо напугана, она просто свернулась в клубок на полу. Леро, напротив, говорил практически нормально, по нему нельзя было сказать, до какой степени он перепуган, хотя пегаска сомневалась, что он сейчас сможет хотя бы пошевелиться. Её саму тоже начал охватывать страх; человек испытывал ужас такой силы, что он передавался его любимой напрямую. Рэйнбоу была абсолютно сбита с толку: она и помыслить не могла, почему он так себя вёл, но видела всё прямо сейчас своими глазами! Как будто она угодила в какой-то странный кошмарный сон, где законы реальности больше не действовали.

Неуверенно взглянув на Твайлайт, она увидела на лице единорожки такое же выражение.

Принцесса продолжала улыбаться:

— Что ж, ты не представляешь, как приятно мне это слышать. Письмо Твайлайт звучало так, словно ты ужасно меня боишься. Я очень рада видеть, что.... — она замолкла, озадаченно глядя на пегаску и единорожку. — Твайлайт Спаркл? Рэйнбоу Дэш? В чём дело?

Рэйнбоу повела головой, без слов попросив свою сестру по табуну ответить Селестии, а сама прижалась щекой к Леро, пытаясь хоть чуть-чуть его успокоить. Она слышала, как он дышит, тихо и часто. Его щека была холодной на ощупь, а ухо прямо-таки ледяным.

— Принцесса, — негромко проговорила Твайлайт, — он в ужасе. Ни я, ни Рэйнбоу никогда не видели его настолько напуганным. — Она погладила человека копытом по ноге, тоже тщетно стараясь успокоить его. — Я удивляюсь, как он вообще может говорить, и сомневаюсь, что он сейчас сможет стоять на ногах.

Леро продолжал неотрывно смотреть на принцессу, и Твайлайт повнимательнее вгляделась в его лицо:

— Я понятия не имею, чего он так боится, это просто бессмысленно! — Единорожка сердито воззрилась на Селестию, показывая, что инстинкт защитницы, овладевший Рэйнбоу, подействовал и на неё тоже. — Что вы ему такого наговорили, принцесса? — тут Твайлайт чуть отшатнулась и добавила с ноткой досады: — Простите, ваше высочество, я не знаю, что сейчас на меня нашло...

— Я всё понимаю, моя верная ученица. — Селестия заговорила тихо, явно стараясь не пугать человека ещё сильнее, и пригнула голову, чтобы не слишком возвышаться над ним. — Должна признаться, я тоже в замешательстве. Что из того, что я говорила, так расстроило тебя, дорогой человек? Обещаю, я не причиню тебе никакого вреда. Ты в полной безопасности.

— Ничего, клянусь, со мной всё в порядке, госпожа. — На слове "госпожа" Леро запнулся и сделал нечто странное. Его тело сгорбилось и согнулось почти раболепным движением, но взгляд оставался прикованным к Селестии. Рэйнбоу показалось, что у неё сейчас сердце разорвётся от боли и недоумения. Все её инстинкты защитницы буквально орали, каждый мускул взвёлся словно пружина, готовясь швырнуть её навстречу любой угрозе. Пегаска отчаянно нуждалась в каком-то действии, чтобы избавиться от рвущего душу страха, но понятия не имела, что ей делать. Откуда-то из глубин разума явилась безумная мысль броситься на принцессу и попытаться прогнать её, несмотря на то, что Селестия ничего не делала, да к тому же прихлопнула бы Рэйнбоу как муху при первой же попытке напасть. Но всё-таки эта сумасшедшая идея не желала уходить, и пегаска с нарастающим отчаянием задумалась, как долго она сможет сдерживать этот импульс. У неё всегда были трудности с самоконтролем, и сейчас это становилось по-настоящему серьёзной бедой. Рэйнбоу мельком подумала, нет ли похожих проблем у Твайлайт. Следующей её идеей было спрятать его голову под крыло, попытаться укрыть, но что-то подсказало пегаске, что это тоже неудачная мысль, и она почти что в панике посмотрела на Селестию, вопреки всему надеясь, что принцесса сможет помочь.

Глаза крылатой единорожицы расширились в изумлении, а лицо озарилось внезапным пониманием.

— Это обращение... Леро, ты продолжаешь называть меня "госпожой" вместо "принцессы" или "Селестии". Почему так?

— Я... я не знаю, госпожа. — Как человек ни пытался заставить себя говорить нормально, его голос сел до хриплого шёпота, а тело начало заметно дрожать.

Глаза Селестии раскрылись ещё шире.

— Одну секунду, пожалуйста, — сказала она по-прежнему спокойно и мягко. Она ненадолго сосредоточилась, и разноцветные переливы стекли с её гривы и хвоста вместе с колыхавшим их эфирным ветерком. Вместо живой радуги остались длинные розовые пряди, больше не развевавшиеся, а свисавшие прямо вниз.

Леро мгновенно расслабился. Перемена была просто поразительной. Рэйнбоу почувствовала, как его озноб исчез, дрожь утихла, а мышцы обмякли — и всё это за доли секунды. Пегаска чуть отстранилась, чтобы взглянуть на него, на всякий случай продолжая обнимать крылом и держать копыто на колене, но увидела у него на лице замешательство вместо прежнего страха. Замешательство, отражавшее её собственные чувства.

— Я... погодите, почему мне вдруг полегчало? И почему сейчас это было настолько сильнее, чем когда я в тот раз с вами говорил? — его голос звучал недоумённо, но нормально, безо всякой дрожи. Пегаска недоверчиво переглянулась с Твайлайт, которая выглядела настолько же изумлённой. Леро в тревоге и смятении опустил взгляд на свои трясущиеся ладони. — Это... это ерунда какая-то, почему я так боялся ваших волос?..

— Напротив, это весьма логично, — мрачно произнесла Селестия. — А ещё теперь я точно знаю, как именно ты попал из своего мира в наш; это давно меня озадачивало.

Когда Рэйнбоу осознала, что это значит, по её спине пробежали ледяные мурашки. Ничего страшнее этих слов Селестия сказать не могла. Раз она знала, как он сюда попал, значит, она могла знать, как отправить его обратно. Пегаска загнала этот страх вглубь и постаралась скрыть. Сейчас её жеребцу было нужно нечто другое. Ему было нужно, чтобы она была сильной. Но она очень надеялась, что он не понял, что означали слова принцессы.

— Правда? — моргнул человек.

— Правда? — недоверчиво повторила Рэйнбоу, пытаясь удержать голос под контролем. — Как же он сюда попал? — "Дура, Рэйнбоу, дура, ты не должна была спрашивать".

Селестия покачала головой, колыхнув длинной розовой гривой:

— Этого вам лучше не знать. Достаточно сказать, что я теперь знаю, что часть его воспоминаний закрыта, и это потерянное время было для него поистине ужасным. Удивительно, что он всё ещё в здравом уме.

— Серьёзно?.. — в полнейшем изумлении спросил человек, переглянувшись сперва с Рэйнбоу, затем с Твайлайт. — Какие воспоминания? Что за ужасы? Это объясняет, почему моя одежда была вся рваная?

Рэйнбоу тоже об этом думала. Флаттершай нашла Леро неподалёку от Вечновольного леса в изодранной, окровавленной одежде и всего исцарапанного, кажется, чем-то вроде колючек — но человек совершенно не помнил, что с ним случилось. В той части леса, рядом с которой его нашли, не росло никаких колючих растений, и никто так и не сумел разгадать, как человек заработал эти царапины.

— Да, объясняет, — всё так же мрачно ответила принцесса. — Это значит, что тебя выкрали из твоего мира, но ты сбежал от своих похитителей. А ещё это значит, что нам с Луной следует принять меры, чтобы эти существа держались подальше отсюда.

— О каких существах вы говорите, принцесса? — спросила Твайлайт.

— Как я сказала, этого вам лучше не знать, моя верная ученица. Ты читала о созданиях, которые слышат, если кто-то о них думает, как если бы их позвали по имени?

Твайлайт моргнула.

— Ну да, я помню, что натыкалась на нечто подобное в книге "О Безжалостных Бестиях и Брутальной Биологии". Но все, кто там были, уже вымерли.

— Ну разумеется, — с усмешкой ответила Селестия. — Иначе было бы небезопасно упоминать о них в книге, верно?

Твайлайт открыла рот, чтобы возразить, и закрыла снова.

— Ох. Да, это разумно, — сказала она, помолчав.

Леро кашлянул.

— Эм... принцесса? Если эти существа слышат, когда кто-то о них думает... значит, они уже насторожились? Вы ведь сейчас думаете о них, правильно?

Улыбка Селестии сделалась жёсткой, а в глазах мелькнуло нечто такое, отчего Рэйнбоу вдруг поняла, как она сумела напугать Леро... и лишний раз порадовалась, что удержалась от нападения на принцессу.

— Им хватает ума не следить за моими мыслями. Я заставила их очень хорошо усвоить этот урок.

— А. — Он моргнул, но смена настроения Селестии его не испугала, отчего Рэйнбоу испытала огромное облегчение.

— Тебе лучше, крепыш? — спросила она, потеревшись мордочкой об его шею чуть ниже уха. Она знала, что у него там щекотливое местечко. То, как он дёрнулся в ответ на щекотку, сказало пегаске, что он действительно расслабился, и на её мордочке появилась улыбка, а с сердца исчезла тяжесть.

— Да, Рэйнбоу, гораздо лучше. Спасибо. — Он обнял её за шею. — Принцесса, а эти существа знают, что я здесь? Как вы думаете, они ищут меня?

— Надеюсь, нет — на оба вопроса, — нахмурясь ответила Селестия. — Как я сказала, я отвадила их отсюда, и моя сестра тоже преподала им похожий урок, только более... убедительно. Луна отнюдь не питает к ним любви. — Принцесса испытующе посмотрела на человека: — Возможно, я смогу избавить тебя от страха передо мной, заглушив те скрытые воспоминания, которые его вызывают. Но тогда тебе труднее будет распознать твоих мучителей, если они объявятся. Хочешь, чтобы я попробовала?

— Да, — кивнул он, затем вздохнул: — Мне не нравится бояться вас, принцесса. Мне кажется, вы отличная пони, и не заслуживаете такого отношения.

— Ну что ж. Взгляни мне в глаза, пожалуйста.

Человек послушно посмотрел в фиолетовые глаза Селестии, и её длинный рог окутался мягким золотым ореолом.

Это продолжалось совсем недолго, и Рэйнбоу ничего не ощутила. Она оглянулась на Твайлайт и увидела, что её подруга сидит с отсутствующим взглядом и восторженным выражением на лице. Должно быть, она раньше не видела ничего подобного.

Сияние вокруг рога Селестии погасло, и она выпрямилась.

— Вот. Как ты себя чувствуешь?

Леро моргнул:

— Эм, а вы уже всё сделали?

— Ну, давай выясним, — хихикнула принцесса. Она выдохнула с заметным облегчением, и по её розовой гриве и хвосту снова побежали цветные переливы; длинные волосы заструились на эфирном ветру, колыхаясь над белоснежной шёрсткой. — Вот так. О небо, как давно мне не приходилось это подавлять. Тебе страшно?

Леро покачал головой:

— Нет, принцесса, совсем нет. — Он потёр лоб. — Блин, как же это нелепо. И абсолютно бессмысленно. С чего я вообще так боялся ваших волос? Мне казалось, у меня сердце остановится!

— Будем надеяться, ты этого никогда не узнаешь, — мягко проговорила Селестия.

— Ну и ладно, — пожал плечами Леро. — Спасибо вам, принцесса. Мне гораздо легче, когда я вас не боюсь.

— Я сама очень рада, — улыбнулась крылатая единорожица. — Вызывать страх ненамного приятнее, чем бояться.

Человек помолчал, собираясь с мыслями.

— Ну ладно, так что мне грозит за, эм, ту драку?

Селестия рассмеялась, звонко и весело:

— Ах да, я чуть не забыла, зачем я вообще здесь! — Она радостно улыбнулась ему. — Если бы ты промолчал, я бы, наверное, так и не вспомнила. Тебе придётся заплатить городу небольшой штраф, — она назвала скромную сумму, побольше, чем ожидала Рэйнбоу, но ненамного, — а завтра ты должен будешь публично извиниться перед Шиммер и в свою очередь принять её извинения. Это не слишком много?

— Нет, вовсе нет. Если честно, это меньше, чем я ожидал.

Рэйнбоу легонько шлёпнула его крылом по затылку:

— Я же тебе говорила, глупый! — Она показала ему язык, радуясь, что он вернулся в норму, и изумляясь скорости, с которой это случилось. В умении обращаться с магией даже Твайлайт не могла сравниться с принцессой.

Леро, ничуть не смутившись, ухмыльнулся в ответ, окончательно рассеяв её волнения:

— Я помню. Но я подумал, что ты просто пытаешься меня успокоить.

Рэйнбоу подавила смешок. В общем, он почти угадал. Её охватила тихая радость, как всегда, когда он показывал, насколько хорошо её знает.

Человек вновь обратился к Селестии:

— Это даже не выглядит как наказание. А Шиммер не злится?

— Нет, не злится, — покачала головой принцесса. — А если бы и злилась — завтра вы обменяетесь извинениями именно для того, чтобы развеять все остатки недобрых чувств. Не думай об этом как о наказании, ибо это не так; это скорее упрёк, чтобы подчеркнуть, что уличные драки недопустимы. Он не должен быть болезненным. Штраф невелик, поскольку само нарушение невелико. — Она мягко улыбнулась всем троим. — Ещё что-нибудь?

— Нет, принцесса, и спасибо вам, — ответила Твайлайт. — Мы очень ценим то, что вы для нас сделали.

— Это уж точно, — добавил Леро, прежде чем Рэйнбоу успела сказать то же самое. Пегаска одарила своего жеребца улыбкой, которая быстро перешла в зевок.

— Ого, — заметила она, как только вновь обрела дар речи, — ох и длинный день выдался. Я бы сейчас не прочь поспать, а вы, ребята?

— Определённо. Твайлайт, заночуешь с нами?

— Да, если вы не против, — кивнула единорожка. — Я уже отправила Спайка к тебе домой, когда ему пришло время ложиться. Он сейчас должен спать у себя в запасной корзине.

— Ну и отлично, — ответила Рэйнбоу. Запасная корзина стояла возле их с Леро (а теперь и Твайлайт) кровати, так что поразвлечься перед сном им не светило, но она для этого всё равно слишком устала за день.

Человек, пегаска и единорожка попрощались с принцессой, пожелав ей спокойной ночи, и направились домой, чтобы как следует отдохнуть.

## Глава 13: Ломая табу

На следующий день Леро по настоянию Твайлайт и Рэйнбоу взял выходной. Обе пони считали, что ему неплохо бы отдохнуть, чтобы легче пережить такой эмоциональный пинок и немного прийти в себя.

Рано утром он встретился на базарной площади с Шиммер; единорожка охотно отложила завтрак, чтобы принести свои извинения за драку накануне. Рэйнбоу следила за ней как ястреб, готовая в любой миг накрутить ей хвост, но серая кобылка извинялась искренне и от души, и Леро — тоже. "Блин, мне даже жаль. Так и не вышло подраться". Но Шиммер в этом смысле разочаровала пегаску: вела себя совершенно адекватно и показала, что не держит зла. Они с Леро попросили друг у друга прощения за свою несдержанность, после чего разошлись.

Человеку хотелось погулять, просто пройтись и немного освежить голову, а Рэйнбоу, увы, не могла составить ему компанию. Ей давно пора было заняться кое-чем, что она и так уже слишком долго откладывала, а делать было надо, и срочно. Рэйнбоу должна была...

(при одной мысли об этом её всю передёргивало)

...составить план погоды.

Вот она, обратная сторона должности главы погодной команды Понивилля: ей приходилось планировать погоду на каждое время года, чтобы всё было в равновесии и работало как положено, и чтобы не нарваться на засуху, шторм или наводнение. В прошлый раз она пропустила небольшой дождь, и пришлось для баланса прикручивать к следующей грозе сильный ливень, что здорово подмочило её репутацию в глазах начальства из Клаудсдейла, поэтому сейчас она должна была сделать всё абсолютно правильно. Ещё один такой ляп — и ей будет грозить аудиторская проверка, и к тому же Рэйнбоу ненавидела совершать ляпы. Ещё сильнее она ненавидела, когда о её ляпах узнавали другие пони, так что ей было позарез нужно всё сделать как следует.

Ей пришлось слетать за справочниками к себе домой, и она немножко поиграла с идеей насчёт того, чтобы остаться здесь и не долбаться с работой на глазах у любимых. Но Рэйнбоу почти сразу отбросила эту мысль; хоть ей и не хотелось, чтобы они видели её замороченной и расстроенной, но ей всё-таки нравилось быть рядом с ними, и она хотела оказаться поблизости, если Леро захочет о чём-нибудь поговорить. Пегаска вытащила пару седельных сумок и начала загружать туда погодные справочники, набор здоровенных, ужасно скучных томов со статистикой, таблицы и рабочие карты Понивилля с окрестностями. Распихав всё, она защёлкнула пряжки и закинула потяжелевшие сумки себе на спину.

Спланировав вниз к их с Леро дому, Рэйнбоу обнаружила, что там всё ещё пусто; значит, они с Твайлайт до сих пор гуляли. Это было хорошо: пегаска последнее время старалась давать им почаще бывать наедине. Когда Рэйнбоу и Леро впервые посмотрели друг на друга в романтическом смысле, они начали проводить уйму времени вдвоём, и связь, соединившая их, вышла крепкой, как сталь. Пегаска надеялась, что человек и единорожка тоже сумеют выковать нечто похожее.

Рэйнбоу вывалила все книги на пол в комнате, которой нечасто пользовались, растолкала их по сторонам, освободив местечко посередине, и быстро нашла чернильницу, перо и бумагу для записей. Тяжело вздохнув, она пролетела над книгами, приземлилась в центре, открыла сборник таблиц влажности, вытащила лист бумаги и, взяв в рот короткое перо, приступила к делу.

Через пятнадцать минут (и три листа, скомканных и выброшенных после того, как она забывала что-то важное или делала ошибку) пегаска услышала звук открывшейся двери.

— ...Только вот их там на самом деле оказалось не три, а четыре! — объявила Твайлайт, входя вместе с Леро в дом.

Человек хихикнул, и Рэйнбоу услышала, как он сбросил с ног ботинки, одновременно закрыв дверь.

— Неслабый, наверное, сюрприз получился!

— О, ещё какой, причём для всех пони сразу! — и они оба расхохотались.

— Рэйнбоу! — позвал Леро. — Ты дома?

Она ощутила странное облегчение, услышав это. Осознав, что он вернулся домой. От мысли о доме в сочетании с её жеребцом пегаску пробрал приступ холодного страха, и она постаралась скорее его подавить.

— Да, я здесь. — Рэйнбоу перевернула страницу и потёрла копытом лоб, уставившись на столбец рисунков и уравнений. "Ох, блин. Сейчас меня будут дразнить. Зуб даю".

— У тебя всё нормально, Рэй... — человек вышел из-за угла и застыл при виде синей пегасочки, сидящей посреди комнаты в окружении книг, с чернильными пятнами на губах от пера и на передних копытах от возни с непросохшими бумагами. Леро прикрыл рукой рот — раньше она видела этот жест, когда он хотел скрыть улыбку или если не знал, что сказать.

Твайлайт, которая шла сразу за ним, сдавленно фыркнула и подняла копыто, пряча улыбку почти точно таким же жестом.

Рэйнбоу вздохнула.

— Твайлайт, даже не начинай.

— О, нет-нет, я ничего такого не думала.

— Я знаю, что выгляжу как полная книгоедка, но я не такая.

— Конечно нет. — В глазах единорожки плясали смешинки. — Ты просто сидишь в куче справочников, вся в чернилах. А, и ещё тебе нравится отыгрывать героиню из классики.

— Ничего подобного, — вспыхнула Рэйнбоу. — И вообще, с героиней ты сама виновата. — Она снова вздохнула. — Дурацкие погодные карты.

— Так вот это что такое? — спросил Леро, с интересом склонив голову и нагнувшись над открытой книжкой.

— Ага. Скоро надо менять время года, и я должна сделать новое расписание. Слишком долго откладывала, — "как всегда", — так что теперь должна успеть за пару дней, иначе у меня будут большие проблемы.

— Интересно. — Внимательно глядя на разбросанные книги, он осторожно двинулся к ней, шагая по редким пустым местечкам на полу. Рэйнбоу почувствовала небольшой укол совести: она заняла практически всю комнату, не подумав о том, что здесь будет трудно пройти без крыльев. Впрочем, относительно длинные ноги и вертикальная стойка позволяли Леро на удивление легко пробираться вперёд; большинство пони не представляло, насколько хорошо он умеет держать равновесие, несмотря на казалось бы неустойчивое, тяжёлое с виду тело. Без особых проблем добравшись до центра, где сидела пегаска, человек опустился на колено и наклонился для приветственного поцелуя.

— Эй, погоди! — прервала она его, отстраняясь. — Я же знаю, у меня все губы в чернилах. Это всё дурацкое перо, — указала она на лист бумаги, над которым трудилась, и с огорчением увидела, что с лежащего там пера натекла здоровенная клякса. Очевидно, оно всё-таки не высохло. "Гррр, опять всё сначала начинать!"

— Ты так говоришь, словно меня это остановит, — улыбнулся он и наклонился ближе, пока их губы наконец не соприкоснулись. Пегаска тихонько вздохнула и закрыла глаза, чувствуя, как раздражение отчасти отступает. Поцелуи всегда были к месту: расслабляли, когда она напрягалась, возбуждали, когда она была в настроении, приносили тепло и близость, когда она была спокойна. Рэйнбоу уже не представляла себе жизни без поцелуев.

Твайлайт хихикнула.

— Ну, я и пытаться не буду пройти этот лабиринт, — заметила она. Сверкнула вспышка, и волшебница оказалась сидящей рядом с Рэйнбоу, вплотную к ней, чтобы поместиться на незанятом пятачке. — Хорошо, что у меня есть альтернатива!

Единорожка чмокнула Рэйнбоу в щёчку, самую капельку затянув прикосновение. Почувствовать, как Твайлайт прижалась к её боку, было на удивление уютно, и пегаска не могла не признать, что этот мягкий поцелуй ей тоже понравился. За последние недели она сильно сблизилась с Твайлайт; интимные переживания, которые они разделяли вместе с её жеребцом, создали между пегаской и её подругой узы доверия и привязанности, каких у неё ещё ни с кем, кроме Леро, не было.

Рэйнбоу импульсивно повернула голову и возвратила Твайлайт поцелуй, только не в щёку, а в губы. Поцелуй вышел лёгким, быстрым, почти что нервным, но всё равно оказался по-настоящему приятным.

Твайлайт моргнула от удивления, и её брови поползли вверх. Но она отнюдь не выглядела расстроенной. Скорее, наоборот.

— Ты это специально, Рэйнбоу?

— Ага. — Пегаска нервно поёрзала и, запинаясь, проговорила: — Я, э, ну, это... просто это как бы правильно. — Она прикусила губу. — Я всё равно... в смысле, всё равно предпочитаю парней, но, э, знаешь, ты классная и...

— Я понимаю, Рэйнбоу, — мягко прервала её Твайлайт, потянулась вперёд для ещё одного быстрого поцелуя, тоже в губы, и Рэйнбоу не стала отстраняться. — Спасибо тебе. Я до этого была не вполне уверена, что ты приняла меня к вам.

Рэйнбоу пожала плечами, довольная, что Твайлайт поняла её правильно. Этот поцелуй был рождён не влечением (по крайней мере она так думала, хотя... ну, может, чуть-чуть всё же было), но сильным, очень личным чувством близости с лавандовой единорожкой. Пегаска задумалась, не вырастет ли из этого со временем нечто большее; она ещё никогда ничего такого не чувствовала к другим кобылкам, и теперь несколько запуталась.

— Я приняла. Просто не очень понимала, как это показать, и, в общем, сейчас мне немного спокойнее.

Твайлайт снова хихикнула:

— Почти в точности как Леро сказал, когда я его спросила.

— Правда? — Рэйнбоу удивлённо посмотрела на Леро, по-прежнему стоявшего перед ней на колене.

— Более-менее, — пожал он плечами. — Она меня спрашивала, кажется... недели две назад? — Он вопросительно посмотрел на Твайлайт, и та утвердительно кивнула. — Её беспокоило, что ты на самом деле не хочешь, чтобы она была с нами. Я сказал ей, что ты вообще-то ей рада, но для тебя естественнее показывать свои чувства, а не говорить о них, и что ты не уверена, как это сделать, чтобы это не выглядело так, словно ты с ней заигрываешь.

Пегаска ухмыльнулась, купаясь в приливе тихого счастья. Она обожала, когда он демонстрировал, насколько здорово её знает. Может, это было немного эгоистично с её стороны, но ей по-прежнему было приятно, что кто-то, кто ей дорог, так хорошо её понимал и уделял ей достаточно внимания, чтобы знать, о чём она думает. Хотя, если совсем честно, она не была на сто процентов уверена, что вообще не заигрывала, и, судя по улыбке Твайлайт, единорожка это почувствовала.

— Ну что, хочешь, мы тебе поможем? — весело спросила волшебница, оглядывая разбросанные книги.

— Ага, мы с радостью, — добавил Леро. — Например, я могу хотя бы вести для тебя записи; я пишу быстрее и аккуратнее, чем ты. Даже аккуратнее, чем Твайлайт. — Единорожка игриво показала ему язык.

"Ох, блин, какое искушение". Они вряд ли что-то знали о погодном планировании, балансе влажности и прочих хитростях, но оба были гораздо умнее её и наверняка быстро начали бы схватывать.

И всё же...

— Не, я сама. — Она улыбнулась им обоим, заметив, что теперь у них тоже чернильные пятнышки на губах. "А я предупреждала", — подумала она, хихикнув про себя. — В смысле, у меня на это уйдёт куча времени, и, может, в конце концов я попрошу вас помочь, когда совсем задолбаюсь, но я хочу хотя бы начать.

— Ты уверена? — спросил Леро. — Серьёзно, нам это нетрудно.

— Я знаю. — Она потянулась к нему для нового поцелуя, почувствовав, как остатки накопившегося раздражения растаяли, пока их губы ласкали друг друга. — Но я всё же сама.

— Ну ладно, как скажешь. Хочешь, мы уйдём? — Опять ледяные мурашки. Приступ страха при одной мысли, что он уйдёт от неё. Пегаска боролась с этим страхом, загнала его поглубже, чтобы не было видно.

Она помотала головой, торопливо ответив:

— Нет, не нужно уходить из дома и всё такое. Блин, это же твой дом! Э, но вам, наверно, будет удобнее где-нибудь ещё. — Она смущённо указала на книги, покрывавшие пол.

— Да, пожалуй, — фыркнул Леро. — Ладно, знаешь что, мы тогда будем вон там, — он ткнул пальцем в сторону соседней комнаты, где стояли диван и несколько кресел, — и ты, если нужно, можешь нас просто позвать. Годится?

— Конечно! — просияла Рэйнбоу. Они, наверное, будут чуток отвлекать, но зато это так здорово, когда они рядом. А кроме того, их разговоры часто было забавно или интересно послушать.

— Ну ладно, Рэйнбоу Дэш, — сказала Твайлайт, ткнувшись ей в шею мордочкой. — Не будем тебе мешать. Не перетрудись!

Пегаска хихикнула, глядя, как Леро осторожно выбирается из бардака:

— Ещё чего. Спасибо, что составили компанию.

— Всегда рада, — ответила Твайлайт с улыбкой, прежде чем телепортироваться из завала справочников.

Рэйнбоу вернулась к работе под весёлые голоса товарищей по табуну, создававшие умиротворяющий фон. Пегаска почти не замечала их, слушала вполуха, возясь с книгами и бумагами, до тех пор, пока голос Твайлайт не привлёк её внимание:

— Эм, Леро? Можно я кое-что спрошу? — в голосе единорожки слышалась некая робость, которая и заставила Рэйнбоу навострить ушки.

— Конечно можно, Твайлайт. Не стесняйся.

Краешек рта Рэйнбоу чуть приподнялся. "Ага, Твай, как будто он хоть раз говорил, что не хочет отвечать на вопрос".

— Ну, мы дома, мы не собираемся никуда идти, и ты, я и Рэйнбоу здесь одни, так?

— Ну, конечно, если тут никто не прячется, — сухо произнёс он. Рэйнбоу фыркнула. Она представила, как Твайлайт возводит глаза к потолку, оглянулась через плечо на дверь в соседнюю комнату и увидела, что единорожка именно это и проделала.

— Да, да, если не считать этого. — Твайлайт склонила голову набок. — Мне просто интересно: почему ты в одежде?

Он моргнул и почесал в затылке:

— Честно говоря, я не уверен, это вопрос или предложение.

— Твай, он думает, что ты спрашиваешь, хочет ли он заняться сексом, — пояснила Рэйнбоу через дверь.

Теперь настала очередь Твайлайт моргать:

— О, нет, нет, я просто спросила. То есть, я определённо не сказала бы "нет", но я не об этом. Я понимаю, что тебе неловко ходить голым на публике, но мы же сейчас вроде не на публике. Мы с Рэйнбоу обе видели тебя без одежды, и мне просто подумалось, не будет ли тебе удобнее, если ты её снимешь.

Человек сделал круговое движение рукой; Рэйнбоу знала, что этот жест означает, что он пытается подобрать слова.

— Ну, дело в том, что... в моём мире табу на наготу несколько сильнее, чем ты думаешь. — Он пожал плечами. — Кроме того, а что, если кто-нибудь придёт? Кстати, а где Спайк?

— Спайк, Пинки Пай и Флаттершай часа два как уехали, они собирались в Филлидельфию. Он очень хотел там побывать, а у меня были свои дела, так что я отпустила его с ними. — Твайлайт помолчала. — Готова поклясться, что утром об этом упоминала.

Леро покачал головой:

— Не припомню. Но у меня после вчерашнего вечера голова кругом идёт, так что ты, наверное, говорила, а я просто забыл.

Твайлайт шаловливо улыбнулась и встала на дыбы, чтобы его поцеловать:

— Я думаю, что тебя можно простить за это.

— Спасибо. — Он сел на диван, а единорожка запрыгнула рядом с ним.

— Так что ты говорил?.. — спросила она, подняв бровь.

Рэйнбоу подавила смешок. Сама-то она засекла попытку Леро сменить тему, но не была уверена, что Твайлайт её заметит. На самом деле, пегаска была рада: они с ним это не обсуждали, и ей было по-настоящему интересно. Она знала, что он почти никогда не снимал одежду, не считая ванной, секса и иногда сна, но не понимала почему.

— А, да. — Человек потёр шею сзади. — Ну, честно говоря, мы носим одежду практически постоянно. И, например, что, если кто-нибудь постучит в дверь? Мне придётся очень быстро одеться, чтобы ответить.

— Или я могу подойти к двери сама и сказать тому, кто тебя спрашивает, что ты занят, — рассудительно произнесла Твайлайт.

— А. Да, можно и так. — Он снова почесал шею. — В общем, вы с Рэйнбоу тут ни при чём. Я с вами обеими чувствую себя совершенно комфортно. Комфортнее, чем с кем угодно ещё. — Тут Рэйнбоу улыбнулась, чувствуя в груди прилив тёплого счастья. Она это знала, и довольно давно, но всё равно приятно было услышать. — Это культурный вопрос. Я почти всё время хожу в одежде.

— Он в своих нижних шортиках даже спит иногда! — вставила Рэйнбоу, повысив голос, чтобы было слышно в соседней комнате.

— А есть какая-то конкретная причина? — спросила Твайлайт. Она положила копыто ему на ногу. — Я не хочу причинять тебе неудобства, просто пытаюсь понять.

— Разумно. — Он отвёл глаза, задумавшись. — Ну, у меня дома на культуру сильно повлияло историческое наследие, в котором, по разным причинам, человеческое тело рассматривается как что-то постыдное, что-то, что нужно скрывать и прятать.

Твайлайт расширила глаза:

— Я надеюсь, ты так не думаешь! По-моему, тебе совершенно нечего стыдиться! — В поисках поддержки она оглянулась через дверь на Рэйнбоу.

Пегаска с радостью поддержала подругу:

— Конечно нет! — твёрдо сказала она. — Лично я думаю, что ты без одежды очень милый. Мне нравится на тебя смотреть.

Твайлайт благодарно улыбнулась Рэйнбоу и вновь повернулась к Леро:

— И мне тоже! — Она ткнула его копытом в грудь. — Это единственная причина?

— Не совсем. — Он нервно кашлянул. — Понимаешь, одно из следствий такого отношения — то, что когда один человек видит другого без одежды, это нечто вроде сексуального сигнала. Он может вызывать реакции от стыда до возбуждения, в зависимости от того, нравится ли тот, на кого смотрят, тому, кто смотрит. Иногда и то и другое сразу; поскольку быть голым на публике считается неприличным, вполне можно возбудиться и стыдиться этого.

Твайлайт нахмурила брови:

— Но... но это же бессмысленно! То есть, все же рождаются без одежды, как может быть, чтобы было неприлично её не носить?

— Вообще-то, Твайлайт, я это вроде как немного понимаю. — Единорожка недоверчиво поглядела на Рэйнбоу, и та чуть покраснела. — Не насчёт стыдиться, это по мне бред какой-то. Но, э, когда я его вижу без одежды, это меня вроде как заводит. Обычно это значит, что у нас сейчас будет секс, то есть как бы предвкушение, что ли. — Она пожала плечами, подавляя лёгкую приятную дрожь. Ей очень нравилось постепенно раздевать его, всё больше открывая тело, в то время как он гладил и целовал её, и вот наконец он перед ней, абсолютно обнажённый и готовый к делу... охх. Пегаска даже закрыла глаза на секунду, чтобы получше сосредоточиться на этом образе, прежде чем встряхнулась и попыталась вернуться к справочнику.

Твайлайт чуть наклонила голову:

— О, это действительно интересно. Хм. Полагаю, это демонстрирует, как быстро нечто подобное может развиться в подходящих обстоятельствах. — Она помотала головой. — Но оно не должно так действовать. Ну, то есть, вот я же голая. И Рэйнбоу тоже. Это ведь тебя не смущает, верно? Ты не возбуждаешься от того, что просто видишь нас без одежды.

— Ну, в общем, нет. Я привык, что пони обычно не носят ничего, кроме шёрстки. — На его щеках появился румянец. — А Рэйнбоу уже успела мне доказать, что может удивительно сексуально выглядеть, когда приоденется. И ты тоже.

— Я тебя могу и без одежды завести, — хихикнула пегаска.

— Это точно, — ответил Леро с усмешкой. Рэйнбоу ощутила приятное тепло в груди и животе и попыталась его игнорировать. Да блин, ей же работу делать надо! Но всё равно он сейчас возбуждал её до безумия. Сперва та мимолётная демонстрация, насколько хорошо он её знает, потом воспоминание о близости, а теперь он ей напомнил, что считает её красивой... пегаска никогда не принимала это как должное, что приводило порой к забавным штукам. Она замечала, что он смотрит на неё с интересом в глазах, и в ответ начинала немножко позировать или двигаться так, чтобы подчеркнуть части тела, на которые он заглядывался. От этого он краснел и присматривался внимательнее, отчего ей в свою очередь хотелось удержать его взгляд ещё дольше... И бывало такое довольно часто. Рэйнбоу иногда казалось, что всё должно быть наоборот, но слишком уж весело было с ним вот так флиртовать. А кроме того, когда она на него засматривалась, он реагировал так же.

— Может, если ты попробуешь, пока мы говорим, посидеть без одежды, тебе будет проще воспринять всю идею в целом? — предложила единорожка.

Леро изогнул бровь:

— С чего вдруг такая настойчивость, Твайлайт?

Та пожала плечами:

— Я просто подумала, что тебе так будет удобнее. Ну, то есть, температура сейчас приятная, этот диван мягкий... зачем же кутаться без нужды. — Она поцеловала его. — И я клянусь, тебе нечего стыдиться.

— Ну, я не знаю...

— Ой, да ладно, крепыш! — попыталась подбодрить его Рэйнбоу. — Проветрись! Это же так здорово! — Она хлопнула крыльями, поднимая ветерок, и в ужасе ахнула, когда её справочные материалы полетели в стороны. — Эй, стойте, вернитесь назад!

Леро и Твайлайт рассмеялись, а затем рог волшебницы засветился, и все бумаги, зависнув в воздухе, плавно спланировали обратно к пегаске. Рэйнбоу улыбнулась сестре по табуну:

— Спасибо, Твайлайт.

— Нет проблем.

Леро сделал глубокий вдох.

— Так что, ты предлагаешь, чтобы я попросту... весь остаток дня ходил голышом?

— Если ты не против, — пожала плечами Твайлайт. — Я не хочу тебя ни к чему принуждать, просто мне кажется, что тебе это может оказаться приятнее, чем ты думаешь. — Она улыбнулась. — А если ты решишь, что это поможет тебе расслабиться, мы можем немножко позаниматься любовью.

— Ну ладно. — Леро точно так же пожал плечами. — Не вижу причин упираться ради такой ерунды, так что почему бы не попробовать.

Рэйнбоу исподтишка наблюдала, как человек снимает одежду. Он раздевался деловито, не в той медленно-дразнящей манере, от которой у неё начинало быстрее биться сердце, но всё равно приятно было посмотреть.

Аккуратно сложив снятые вещи, он уселся обратно на диван и чуть неуверенно улыбнулся Твайлайт:

— Так лучше?

— Ну, это тебе решать, — ухмыльнулась та. — Но спасибо, что согласился попробовать.

— Без проблем. — Он ненадолго закрыл глаза. — Я хотел тебя о чём-то спросить, что же это было...

— Это что-то связанное с одеждой?

Леро покачал головой:

— Нет, ты что-то такое говорила вчера... — Он потёр лоб. — О! Точно! Я спрашивал насчёт жеребцов и драк, а ты ответила, что я ошибся с математикой. Что ты имела в виду?

Твайлайт заморгала, нахмурив брови, но через секунду просияла:

— О, да, я вспомнила. Ну, смотри: ты помнишь, когда Рэйнбоу была в охоте?

— Ага, — кивнул он.

По телу пегасочки пробежала дрожь. Это было что-то невероятное. Она впервые в жизни с нетерпением ждала, когда у неё начнётся следующая течка. Ещё пара месяцев, подумала она, и тогда я попрошу его взять отпуск на неделю. На целую неделю.

— Помнишь, сколько это продолжалось?

Леро снова кивнул:

— Шесть дней, если не ошибаюсь.

— В пределах нормы. Это происходит дважды в год, если кобылица уже не беременна или не кормит вымечком, так что у неё есть две недели в году, когда она способна к зачатию. Ты следишь за моей мыслью?

Он поднял бровь:

— Ну, пока что угнаться за тобой можно.

— Прости, — покраснела Твайлайт. — Я стараюсь объяснять как можно подробнее, потому что не уверена, что ты уже знаешь, а чего нет. Так вот, в течение этой недели, если кобылка хочет жеребёнка, ей необходимо совокупиться по меньшей мере три раза, чтобы гарантировать беременность.

Рэйнбоу вскинула голову:

— Эй, погоди-ка! Я думала, одного раза достаточно? Семечко полито, охота уходит, и так ты понимаешь, что забеременела?

Твайлайт нахмурилась:

— О небо, неужели в Клаудсдейле до сих пор так учат? Один раз срабатывает иногда, даёт вероятность беременности от тридцати до сорока процентов, в зависимости от стадии цикла течки. Лучший шанс, порядка девяноста процентов, дают три или четыре раза. — Единорожка покачала головой. — И нет, оплодотворение яйцеклетки не заставляет течку прекратиться, это всё бабушкины сказки.

— О, — моргнула пегаска. — Ого, я и не знала. Тогда, после первого раза, чувство скоро вернулось, и я решила, что я чистая.

— Ты в любом случае была бы "чистая", — хихикнула Твайлайт. — Рэйнбоу, я же говорила тебе, что ты не можешь от него забеременеть. — Она огляделась, вдруг приняв таинственный вид. — Во всяком случае, без магической поддержки.

— Э?.. Что ты имеешь в виду? — удивился Леро.

Твайлайт закусила губу.

— Ну... я провела кое-какие исследования и переписывалась с принцессой Луной. Она великолепный мастер преобразующей и полиморфической магии, и, кажется, есть несколько способов произвести частичную или полную метаморфозу, чтобы мы могли иметь от тебя жеребят, если кто-то из нас захочет. — Она помедлила, с тревогой взглянув на него. — Я не хочу проводить полную трансформацию; мне кажется, это как-то, что ли, неправильно — превращать тебя лишь ради этого, как бы отвергать тебя таким, какой ты есть, поэтому я искала способ воздействовать только на половые клетки. Я хотела сперва убедиться, что это вообще сработает, прежде чем кому-то рассказывать, и мне всё ещё нужно разобраться с кое-какими деталями, так что я пока держала всё при себе.

Человек нахмурился.

— Гм... ладно, это странный вопрос, но... а какого они будут вида?

— Пони, — ответила Твайлайт, затем вздохнула: — На самом деле, с текущей версией заклинания они скорее всего будут копиями матери, с минимумом или вообще без твоего генетического материала, а моя цель совсем не в этом. Я ничего не говорила и поэтому тоже: над ним нужно ещё очень много работать.

Леро выглядел слегка озадаченно.

— Хм. Я даже не думал о такой возможности. Это... надо обдумать.

Рэйнбоу тоже охватили противоречивые чувства. Она не хотела детей, не хотела, чтобы пришлось о них заботиться. Ей точно не улыбалось то, во что тогда превратится её тело: целые месяцы упражнений и тренировок впустую, не говоря уже о том, насколько она будет не в форме, когда вернётся к спорту. И вдобавок присмотр за жеребятами сожрёт её свободное время. Ей явно следовало обговорить это с Леро и Твайлайт, и, пожалуй, по отдельности.

Единорожка встряхнула головой:

— Ладно, это всё уже не по теме. Возвращаясь к твоему вопросу... возьмём единичный, очень маленький табун, один жеребец и четыре кобылки, которые, скажем, держат ферму в доисторическую эпоху, в которую и формировались эти социальные рефлексы. Когда кобылки входят в охоту, то жеребцу для гарантии, что каждая получит жеребёнка, придётся... ох, мне не нравится слово "обслужить", оно звучит очень по-эксплуататорски, но подходит к ситуации... придётся обслужить каждую из них по меньшей мере три раза за шестидневный период, то есть всего дважды в день. Не слишком трудно.

— Пока что понятно, — кивнул Леро. Он немного покраснел; кожа на щеках и шее порозовела. Без одежды это было гораздо заметнее. — Э, а это нормально, что у всей группы это случится одновременно? Я не заметил никакого... необычного поведения, когда у Рэйнбоу был... период течки — это правильный термин?

Твайлайт хихикнула.

— Правильный, и да, это нормально. Рэйнбоу Дэш раньше столько времени проводила одна, что так и не синхронизировалась с циклом Понивилля; она всё ещё на клаудсдейловском времени... или была. — Единорожка оглянулась на пегаску, которая виновато пригнула голову и попыталась притвориться, что работает, а вовсе не отвлекается. Слышно было, как Твайлайт подавила смешок. — С тех пор как она стала жить с тобой, она начала проводить гораздо больше времени на земле, рядом с другими городскими пони. Следующий цикл, возможно, будет не полностью синхронизирован, но последующий — скорее всего уже да. В городе на это время устраиваются недельные выходные, потому что для тех, кто не хочет жеребят, это несколько некомфортное переживание, и большинство кобылиц предпочитает держать его при себе. Плюс, те, кто хочет жеребят, в это время обычно... заняты.

— Я помню эти выходные, — задумчиво заметил человек.

— Ты, наверное, помнишь и как Рэйнбоу вела себя в ту неделю, — усмехнулась единорожка.

Рэйнбоу рассмеялась тоже:

— Я была слегка назойливой.

— Ты была слегка... ненасытной. — Он потёр подбородок. — Впрочем, я не возражал.

Пегаска ещё раз усмехнулась.

Твайлайт кашлянула.

— Да. Итак, про твой первый вопрос... возьмём такой же отдельный табун в такой же ситуации: живущий сам по себе в примитивных условиях, то есть жеребята необходимы, чтобы помогать по хозяйству и продолжать дело родителей, и сделаем его чуточку больше. Восемь кобылок, два жеребца, вполне обычное соотношение. Если наступает та неделя, а один из парней ранен, из-за драки или по какой-то ещё причине... — она пожала плечами, — ...то чтобы обеспечить максимальное воспроизводство популяции, которое первобытным табунам часто было необходимо просто для поддержания численности, второй жеребец был бы вынужден совокупляться по меньшей мере четырежды в день шесть дней подряд. А возможно, и больше: течка достаточно часто продолжается только пять дней, так что ему пришлось бы убедиться, что он обо всех позаботился вовремя. Плюс начались бы ссоры, потому что все кобылки чувствовали бы себя так, как Рэйнбоу.

— А. Понимаю. Да, это было бы... затруднительно. Не то чтобы невозможно, но...

Твайлайт быстро облизнула губы.

— Да... затруднительно. — Она пожала плечами. — Ну и безо всякой математики, ни одна кобылка не хочет, чтобы её жеребец пострадал. — Она наклонилась к нему, прикрыла глаза и принялась медленно, нежно целовать в губы, обвив передней ногой грудь. Глядя, как её жеребца, обнажённого, обнимает и целует её сестра по табуну, Рэйнбоу почувствовала, что её сердце стало биться быстрее.

Когда Твайлайт вновь отстранилась, румянец на лице Леро был заметно сильнее, спустившись по шее до груди. Единорожка мягко ткнулась носиком ему под ухо — Рэйнбоу знала, что там у него чувствительное местечко.

— Когда мы думаем, что наш парень в беде, то стремимся его защитить, — шепнула Твайлайт, поцеловав человека в шею. — Прошлым вечером я очень сильно разволновалась, увидев, как ты напуган. А Рэйнбоу Дэш, наверное, пришлось ещё хуже.

— Да... было совсем фигово, — призналась Рэйнбоу, стараясь говорить громче, чтобы её было слышно в соседней комнате. — Я не могла понять, что мне делать. Пару раз даже едва не бросилась на принцессу. — Тот неясный страх проклюнулся было снова, но быстро исчез. Сейчас Леро ничего не боялся, а всё больше и больше сближался с Твайлайт на диване; единорожка гладила его по груди передним копытцем, медленно спускаясь к животу круговыми движениями. Страху трудно было укорениться в душе у пегаски; его вытесняла радость и медленное, постепенное возбуждение.

— Ты напрягся, — тихо проговорила Твайлайт, продолжая медленно гладить человека копытом по груди. Это был совершенно недвусмысленный жест, и человек явно не собирался ей мешать.

Леро пошевелился:

— Ну... мысль о том, что кто-то из вас поранится, меня огорчает, — мягко ответил он. — Я знаю, что вы обе способны постоять за себя, если честно, даже лучше, чем я, но всё-таки.

Рэйнбоу вскинула голову:

— Ты не шумел, когда я разбилась на тренировке. — Он тогда здорово помог ей обработать синяки и ссадины.

— Конечно нет, — пожал он плечами. — Ты же это любишь. Я ни за что в жизни не стану пытаться отобрать это у тебя, пусть мне и не нравится видеть, что тебе больно. — Рэйнбоу снова захлестнули любовь и радость. Он любил её такой, какая она есть, и позволял ей оставаться самой собой. Пегаска и мечтать не могла о большей удаче.

— По-моему, сочетание этих реакций может оказаться проблемой, — заметил Леро, стараясь говорить ровно, в то время как ласки Твайлайт становились всё настойчивей. — Ну, скажем, если я увижу, что кому-то из вас или обеим угрожают, и вмешаюсь, потому что у меня такой рефлекс, а это заставит вас среагировать, потому что теперь и мне будут угрожать... — он замолк, а Рэйнбоу прикусила губу. Да... это и впрямь могло привести к проблемам.

— Побеспокоимся об этом позже. Ты опять напрягаешься, — ответила Твайлайт. — Давай-ка посмотрим, смогу ли я помочь тебе расслабиться. — Она поцеловала его в ямочку на шее, а затем продолжила цепочку поцелуев вниз, через грудь и живот. Одновременно она провела передним копытцем вдоль тела человека, нежно погладила между ног, а затем ухватилась за бедро и отвела ногу в сторону.

— Я не то чтобы нап... — начал было он, и тут голова единорожки нырнула вниз, а губы скользнули по головке члена. Леро резко выдохнул и дёрнулся всем телом от неожиданности. Твайлайт поцеловала его член ещё раз, краешки её рта изогнулись в улыбке, потом лизнула, поиграв кончиком языка с обоими яичками, а затем двинулась вверх по быстро твердеющему стволу.

Вот теперь они захватили всё внимание Рэйнбоу без остатка. Пегаска не должна была смотреть, она помнила, что ей надо работать, но о-о-ох... оно того стоило. На миг ей захотелось пойти к ним и присоединиться, но она решила хотя бы притвориться, что работает, и к тому же Твайлайт заслуживала собственного времени наедине с Леро.

Единорожка продолжала целовать и лизать, медленно и сладострастно, с улыбкой глядя Леро в глаза. Его тело с готовностью откликалось, и Рэйнбоу слышала, как человек задышал тяжелее и чаще. Слушая негромкие звуки поцелуев и видя раскрасневшиеся лицо и грудь Леро, пегаска трепетала от радости за любимых и подавила желание ещё раз хлопнуть крыльями.

Твайлайт помедлила, дразня самым кончиком языка головку его уже вставшего члена, чем заставила Леро дрожать и выгибаться. Рэйнбоу такого ещё не пробовала; она проводила язычком по концу, но не затягивала ласку, как Твайлайт. При виде его реакции она отметила, что стоит попробовать так самой. Когда они занимались любовью, Леро всегда очень старался доставить ей удовольствие, и пегаске нравилось находить способы вернуть долг.

Рэйнбоу жадно следила, как единорожка тянет время, играет язычком с самой верхушкой члена человека и смотрит, как он вздрагивает от наслаждения.

— Твайлайт, — выдохнул он через несколько секунд, — это невероятно здорово. Хочешь, теперь я?

Рэйнбоу покачала головой, улыбнувшись. Леро был в своём репертуаре.

— Не-а! — ответила Твайлайт с улыбкой, прервав своё занятие. — Я не напряжена, так что мне не нужно расслабляться. Просто сиди и наслаждайся.

Она вновь опустила голову и направила его языком к себе в рот. Губы единорожки сомкнулись вокруг члена, и она принялась медленно двигать головой вверх и вниз, издавая тихие влажные звуки и старательно работая языком. Рэйнбоу отлично видела, как Твайлайт иногда приоткрывала рот чуть шире и выпускала язычок наружу, чтобы лизнуть член дальше, чем могла дотянуться губами. Пегаска помнила, какие у Твайлайт были мягкие губы во время того короткого поцелуя, и надеялась, что её жеребцу сейчас приятно ровно настолько, насколько ей кажется. Единорожка определённо вошла во вкус; Рэйнбоу покраснела, глядя, как голова Твайлайт качается всё быстрее, а щёки втягиваются внутрь при движении вверх. Стараниями Твайлайт Леро закатил глаза от наслаждения, но явно не расслабился полностью.

Пегаска улыбнулась и сделала мысленную ставку. Вскоре, глядя, как её подруга, закрыв глаза, работает головой, Рэйнбоу принялась считать про себя. "Три... два... один..."

— Погоди, Твайлайт, — напряжённо проговорил Леро, — стой, остановись на минутку. — Точно как она и ожидала. Улыбка пегаски превратилась в усмешку, а в груди разлилось приятное тепло. Она знала его не хуже, чем он её.

Твайлайт замерла на середине движения и, не выпуская изо рта пениса человека, удивлённо подняла глаза. "Ладно, вот это сексуально". Рэйнбоу понятия не имела, почему этот образ кажется ей таким эротичным, но её сердце отчего-то забилось быстрее, а под хвостом стало чуточку влажно. Она взяла на заметку, что хочет увидеть это ещё раз, и мимоходом задумалась, насколько трудно будет их обоих уговорить. Леро нежно подтолкнул голову единорожки вверх, и она нерешительно поднялась, выпустив его член.

— Ох, прости меня! — воскликнула она. — Что я сделала не так? Я думала, что всё поняла, и даже пыталась тренироваться, но, наверное, что-то упустила!

— Ты всё делала замечательно, Твайлайт, — сказал Леро, погладив её по гриве.

— Ему просто всё в целом не нравится, — заметила Рэйнбоу из соседней комнаты, решив, что лучше она прямо объяснит, чем он будет ходить вокруг да около.

— Не нравится? — нахмурилась Твайлайт. — Но я же видела, как ты так делала!

— Ага, — хихикнула пегаска, — только пару секунд, чтобы завести его побыстрее. Дольше бывает только когда мы боремся и он не может меня остановить, но даже тогда я никогда не довожу его до того, чтобы он кончил мне в рот. Он этого не любит.

— О. — Единорожка моргнула и вновь повернулась к Леро: — Но для меня ты это делал! И для Рэйнбоу!

Человек улыбнулся и провёл пальцем по груди и животу Твайлайт, а затем запустил ладонь ей между задних ног.

— Я знаю. Я не против давать... — его рука шевельнулась, и единорожка прикусила губу, на секунду закрыв глаза и затрепетав. Её переднее копытце в свою очередь скользнуло между ног человека, лаская промежность и мошонку, — ...но мне не нравится получать. Я знаю, это странно. — Мускулы на его предплечье шевельнулись, и он выгнул спину, когда единорожка нежно погладила его в ответ. — М-м. Кроме того, я делаю не совсем то же самое, у вас же нету... нужных частей. — Он нахмурился. — Погоди, что значит "пыталась тренироваться"?

Твайлайт хихикнула, покраснев под лавандовой шёрсткой.

— Ну, я хотела убедиться, что сумею это делать, не касаясь зубами и не подавившись, и несколько раз тренировалась на банане, старалась понять, как правильно двигаться. — Она снова захихикала. — Один раз чуть не опозорилась, когда на кухню неожиданно зашёл Спайк; пришлось притвориться, что я этот банан ем.

Рэйнбоу затряслась от беззвучного хохота, представив себе эту картину: она живо видела, как Твайлайт запихивает в рот половину банана сразу и торопливо жуёт с виноватым видом. Образ был умопомрачительно забавный. Единорожка потянулась вперёд для поцелуя, нерешительно, на случай, если он будет возражать, но он был не против. Целуясь, они продолжали ласкать друг друга, и Рэйнбоу заметила, что Леро начал немножко дрожать.

— Знаешь, — сказала Твайлайт, когда поцелуй окончился, — может, у меня нет таких же частей, но есть аналогичные, так что это по сути то же самое.

— Ты вот об этом? — Рука Леро сдвинулась под её телом, и единорожка ахнула, а мускулы на её бёдрах напряглись. Судя по такой сильной реакции, Рэйнбоу решила, что он погладил её по клитору. Или, может быть, легонько сжал пальцами.

— Да, об этом. — Она отвела его руку передней ногой. — А теперь перестань, ты мешаешь мне сосредоточиться.

— Ты не хочешь, чтобы я дал тебе кончить? — поднял он брови.

Единорожка покачала головой:

— Ты уже дал мне больше, чем я тебе. Я задолжала тебе несколько раз, и мне хочется сделать тебе небольшой подарок, чтобы помочь расслабиться.

Он моргнул.

— Без обид, Твайлайт, но мне хоть и нравится, но я не хочу пачкать диван.

Единорожка остановилась.

— Ох. Верно.

Рэйнбоу фыркнула. Она помнила, как сама решала эту проблему.

— Эй, Твай, есть способ избежать этого.

Единорожка оглянулась на неё:

— Правда? — Рэйнбоу в ответ закатила глаза и указала копытом между задними ногами. — О! Конечно! — Твайлайт повернулась обратно к Леро, встретившись с ним взглядами. — Ты не против?

— Ну... то есть, если ты хочешь... — В его голосе звучало сомнение.

— Ой, да ладно, крепыш, дай ей сделать тебе приятно. — Рэйнбоу знала, что он почему-то считает себя обязанным заставить партнёршу кончить. Сама пегаска отнюдь не возражала против такой наклонности, но если Твайлайт хотелось довести его до оргазма, не кончив самой, то почему бы и нет.

— Ну, я думаю, спорить мне как-то глупо, — усмехнулся он. — Если ты так хочешь, то давай.

— Отлично! — улыбнулась Твайлайт. — Я даже попробую как вы с Рэйнбоу любите. — Она положила копытце на его дальнее от себя плечо, опёрлась на него, подтянувшись так, чтобы оказаться лицом к лицу, и оседлала, как это делала Рэйнбоу. Леро обнял единорожку, и та медленно опустилась вниз.

— Ох, — выдохнула она, когда они соединились, — о, как это здорово. — Она немного сдвинулась, прижимаясь к нему грудью. — Я чувствую, как у тебя сердце бьётся!

— Одно из преимуществ, — улыбнулся он в ответ, в свою очередь сдвинувшись так, чтобы им обоим было удобнее. — Нравится?

— Вообще-то да. Ощущения немного странные, но я теперь понимаю, почему вы так любите эту позу. — Она обвила его за шею передними ногами, сцепив копытца за затылком, и принялась плавно водить бёдрами. — Теперь просто сиди на месте, я обо всём позабочусь.

К некоторому огорчению Рэйнбоу, длинный прямой хвост Твайлайт свисал точно между ногами Леро, заслоняя самое интересное. Он сильно вилял туда-сюда, но всё равно закрывал обзор.

— Эй, крепыш, а не мог бы ты убрать её хвост, чтобы мне было видно? — Пегаска неприлично хихикнула. — И ещё попробуй за него потянуть, вдруг ей понравится.

Леро покачал головой:

— Дамы, я клянусь, вы из меня эксгибициониста сделаете. — Он поднял глаза на лицо Твайлайт. — Ты не против?

— Конечно не против, раз Рэйнбоу хочется посмотреть. — Оглянувшись через плечо, единорожка лукаво улыбнулась сестре по табуну и подмигнула. — Вдруг она там увидит что-то приятное. — Рэйнбоу рассмеялась, а Твайлайт повернулась обратно к Леро: — И можешь потянуть меня за хвост, если хочешь; вряд ли будет больно, но если что, я скажу.

Рука Леро легла на спину Твайлайт и скользнула вниз, вдоль позвоночника, до самого хвоста. Собрав хвост в ладонь, человек осторожно отвёл его в сторону, одновременно легонько потянув.

— О-ох, — выдохнула единорожка, — это очень хорошо.

Рэйнбоу заметила, как тело Леро откликнулось на удовольствие в голосе волшебницы. Всего лишь слабая, еле видная дрожь, но её пегаске было достаточно, чтобы понять, что ему понравилось. Более того, она теперь могла без помех смотреть, как её жеребец проникает в её подругу, скользя туда-сюда в такт движениям бёдер Твайлайт. Зрелище было потрясающее; пегаску возбуждало всё: то, как Леро держал единорожку за хвост, как входил в неё, и даже вид безволосого местечка под основанием хвоста.

Она полностью забыла про свою работу, глядя, как её партнёры по табуну занимаются любовью на диване. Она не сводила с них глаз, купаясь в радости, которую они дарили друг другу. Твайлайт целовала и ласкала человека, не переставая двигать бёдрами, играла с ушами, тыкалась мордочкой в шею, как Рэйнбоу ей показывала. Пегаска словно загипнотизированная смотрела, как поблёскивающий от влаги член Леро снова и снова погружается в Твайлайт. Всё больше возбуждаясь, Рэйнбоу с гулко бьющимся сердцем ждала, когда он кончит.

Ждать пришлось не особенно долго. Твайлайт двигалась ритмично и без пауз, не давая своему любовнику отдохнуть или отвлечься от наслаждения, которое, как пегаска видела, овладевало им всё сильнее, и постоянно целовала и тёрлась носиком там, где ему нравилось. В отличие от Рэйнбоу, она не любила кусаться, но этого явно и не требовалось. Тело Леро начало дрожать — признак того, что он на грани оргазма, — и Твайлайт это почувствовала. Она плотно вжалась бёдрами ему в колени, приняв его как можно глубже в себя, и повиляла крупом. Этого хватило; руки человека ухватились за бёдра единорожки, он выгнул в экстазе спину и кончил, содрогаясь всем телом. Рэйнбоу ощутила, как её собственное тело трепещет в ответ — эхо его чувств захлестнуло и её тоже.

Леро отпустил бёдра Твайлайт, откинулся на спинку дивана и медленно выдохнул. Единорожка обвила его ногой за затылок и медленно, со вкусом поцеловала.

— Вот, — сказала она, когда поцелуй закончился; вокруг её рога разливалось нежное сияние. — Расслабился немножко?

— Я думаю, после такого никто бы не смог остаться напряжённым, — с улыбкой ответил человек; ни он, ни она вроде бы не собирались никуда двигаться, чему Рэйнбоу была только рада. Они оба выглядели счастливыми, и пегаска, довольная, сидела и грелась в исходящем от них счастье.

Леро поднял глаза и встретился с Рэйнбоу взглядом:

— Как там у тебя дела, Дэш? Всё идёт хорошо?

— Идёт?.. О! — Верно, ей же было положено работать. — Хех, я малость фокус потеряла. Вы, ребята, слегка отвлекаете.

Человек и единорожка дружно расхохотались. Они наконец сменили позу, и как бы Рэйнбоу ни было нужно сосредоточиться, она всё же посмотрела, как он выскальзывает наружу, легонько вздрогнув при этом. "Блин, до чего же сексуально". Пегаска опустила глаза на чистый лист пергамента и раскрытые книги и тяжело вздохнула.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы мы тебе помогли? — спросила Твайлайт, усаживаясь на прежнее место рядом с человеком.

Рэйнбоу почесала в затылке:

— Вообще-то... да, пожалуй, хочу. Если вы не против.

У обоих на лицах расцвели улыбки.

— Конечно мы не против, — сказал Леро и встал с дивана, не озаботившись одеться. Они оба прошли в комнату, которую заняла пегаска, человек сел на пол и потянулся за пергаментом. — Давай, я буду для тебя записывать.

Твайлайт уселась за пределами круга из открытых книг:

— Из нас только ты знаешь, что надо делать, но я помогу тебе работать со справочниками. Просто говори мне, что тебе нужно, и я попробую найти все нужные места в книгах.

Рэйнбоу заморгала, переполненная благодарностью, счастьем и тёплым чувством товарищества.

— Ребята, вы самые лучшие, — проговорила она чуть сдавленно. — Спасибо.

Леро положил ладонь ей на шею:

— Пустяки. Ну что, говори, что надо записывать.

— Ладно, — кивнула Рэйнбоу, раскрывая книгу. — Так, для начала мне нужно разобраться, где должны быть пики влажности, и записать это на будущее, потому что они понадобятся потом, когда я дойду до...

Трое друзей-любовников с охотой взялись за дело. Вскоре комната наполнилась шелестом страниц, скрипом перьев и весёлыми разговорами. Рэйнбоу быстро решила, что это гораздо, гораздо лучше, чем делать всё в одиночку.

## Глава 14: И жили они в любви и согласии

Тонкие струйки тёплой воды каскадом лились с потолка душевой кабинки на Леро и Рэйнбоу, старательно отмывавших самих себя и друг друга.

Благодаря помощи Твайлайт и Леро погодный план, на который у Рэйнбоу обычно уходило два или три дня, был готов меньше чем за день. Из-за этого пегаска с удивлением обнаружила, что у неё сегодня есть свободное время, и они с её жеребцом после полудня приняли участие в турнире по хуфболу в парке. Не просто в игре, которая стихийно образуется, когда нескольким пони скучно, нет, тут всё было серьёзнее: ограничения, размеры команд, все дела. Даже судья был! Играли по правилам для малых команд: четверо игроков с каждой стороны, из них двое земных пони, один пегас и один единорог. Рэйнбоу уговорила Эплов присоединиться к ним, а Леро взял на себя роль единорога. Обычно задачей единорогов было кидать и ловить, и хотя человек уступал им в дальности хватки, кидаться он умел как никто. Однажды он мимоходом отметил, что человеческие руки специально приспособлены, чтобы бросать предметы, и Рэйнбоу легко могла в это поверить. Леро умудрялся посылать мяч в точности туда, куда хотел, и ещё они с Рэйнбоу практически читали мысли друг друга: каждый из них всегда знал, где сейчас второй и что он собирается делать, безо всяких слов, кроме коротких невнятных восклицаний. Всё это превращало их в настоящий ужас на поле, а в сочетании с силой и ловкостью Эплджек и Биг Макинтоша их команда стала почти непобедимой. Они выиграли все до единого матчи, и теперь у Рэйнбоу кружилась голова от веселья и радости победы.

Твайлайт работала над каким-то магическим исследовательским проектом, так что сегодня вечером её с ними не было, но ничего страшного. Она собиралась закончить к завтрашнему дню, и они уже договорились встретиться за завтраком. Четверо победоносных товарищей по команде по-быстрому поужинали в кафе, прежде чем разойтись по своим делам, и человек с пегаской забрались в душ, чтобы смыть пот.

Леро закончил вымывать шампунь из гривы пегаски, оставив мокрые радужные волосы лежать на лбу и вдоль шеи, и смахнул чёлку с её глаз, заодно ласково погладив ей ушко. Рэйнбоу стояла на задних ногах, опираясь на стенку душа, чтобы ему легче было дотягиваться, и вовсю наслаждалась тем, как его ловкие пальцы массировали ей голову. Так приятно было ощущать, как пот и грязь вымываются прочь из шёрстки, а лёгкое жжение в натруженных мускулах растворяется под тёплым дождём. Пегаску всё ещё переполняли адреналин и восторг победы, она была возбуждена и искала, как бы всё это отпраздновать, и надо же: её любовник как раз оказался поблизости, мокрый и обнажённый.

Она с напускной застенчивостью оглянулась через плечо, пробежав глазами по его голому телу вслед за водяными струйками, бегущими по гладкой коже. Он заметил её взгляд и немножко повернулся, чтобы она могла посмотреть получше, сам в свою очередь любуясь ею. Пегаска ощутила, как ей на спину легла рука и двинулась вдоль позвоночника вниз, сквозь ручейки текущей воды, до самых бёдер. Следуя за прикосновением, по её телу словно бежала серебристая молния, искры наслаждения прыгали от пальцев на мокрую кожу. Когда его рука скользнула между лопаток, крылья пегаски дёрнулись, стряхнув с маховых перьев каскад водяных капелек.

Заурчав от удовольствия, Рэйнбоу развернулась лицом к человеку, для равновесия ухватившись передней ногой за его плечо.

— Хм-м. По-моему, ты что-то задумал.

Леро улыбнулся медленной, ленивой улыбкой, и пегаска точно так же улыбнулась в ответ.

— Может быть, — ответил он чуть хрипло. Вода, текущая по лицу, не могла скрыть блеск в его глазах. — Ты после игры, кажется, вся возбуждённая.

— М-м. Ага. — Она шагнула ближе, прижавшись к нему всем телом и чувствуя, как его мокрая кожа трётся о шёрстку. — Вся возбуждённая. Хочешь с этим что-нибудь сделать?

— Пожалуй, да. — Он запустил пальцы к ней в гриву, сгрёб за зелёную прядку сразу за ушами, запрокинул ей голову и властно поцеловал в губы, агрессивно протолкнув язык в рот. Рука, державшая её за волосы, не причиняла боли, а лишь удерживала на месте, пока их языки боролись друг с другом. Дыхание человека было горячим и частым, и сердце Рэйнбоу заколотилось в ответ, вспыхнуло от любви к борьбе и состязаниям. О да, именно то, что нужно сейчас, когда она вот так завелась.

Когда их губы разделились, человек ослабил хватку. Уголок рта пегаски изогнулся в улыбке, а брови вызывающе поднялись. Рэйнбоу усмехнулась, её глаза затуманились, и она нежно-нежно провела краешком свободного копытца по груди человека, самой лёгкостью прикосновения напоминая, сколько силы за ним скрывается.

— М-м... уверен, что выбрал правильный путь? Если хочешь, я поиграю грубо, но мы оба знаем, что ты никогда меня не победишь. — Пегаска игриво мазнула губами по губам своего жеребца, подначивая его снова взять её за волосы. Она чувствовала, как он напрягается, его член начал подниматься одновременно с растущим возбуждением. Крылья Рэйнбоу тоже быстро раскрывались; от наслаждения и прилива адреналина через тело буквально искры били, словно молнии в грозовом облаке. "Ох, как это будет здорово".

— Всё случается впервые, любимая. — Прижимаясь к нему грудью и шеей, она чувствовала, как бьётся его сердце, быстро и сильно, в унисон с её собственным.

— А ну, посмотрим! — Она сдвинула ногу, которой держалась за его плечо, надавив ему сзади на шею и пригибая вниз голову, а второй ногой обхватила внизу спины, стараясь заставить его отступить и прижаться к стене. Он в ответ снова вцепился ей в гриву, а другой рукой схватился за основание крыла, тоже пытаясь сдвинуть её с места. Мышцы Рэйнбоу вздулись от усилий, натянулись как стальные тросы, и она почти немедленно почувствовала, что одолевает его. Пусть пегаска была меньше человека, но при близком контакте большая физическая сила давала ей преимущество.

Разумеется, она не сообразила, что мокрый кафель — не лучшая опора для ног. Неожиданно её копыто скользнуло по плитке, и внезапный рывок заставил и Леро потерять равновесие. Его ноги тоже заскользили, и он упал навзничь.

Неожиданно там или нет, а с рефлексами у Рэйнбоу всё было в порядке. От возбуждённых крыльев толку не было, но она мгновенно передвинула переднюю ногу с его шеи на затылок, оберегая голову, и прижалась к нему плотнее, чтобы не хлопнуться на него в момент падения, чему тут же порадовалась. Они вдвоём тяжело шмякнулись на твёрдые плитки, и пегаска ощутила, как Леро врезался затылком в пол — к счастью, её нога смягчила удар. Было немного больно, но Рэйнбоу абсолютно об этом не жалела: иначе бы человек ударился головой по-настоящему сильно.

Секунду они глазели друг на друга, по-прежнему лёжа в обнимку под шелестящим душем. Затем одновременно ахнули:

— С тобой всё нормально?

Оба запнулись, моргнули и снова заговорили в унисон:

— Со мной да, а вот ты... — и замолчали, давая друг другу договорить.

Рэйнбоу не была уверена, кто из них первым начал хихикать, но вскоре оба тряслись от хохота. Какое-то время они просто смеялись, обнимаясь на мокром полу.

— Н-ну что ж, — сумел наконец выговорить Леро, — впредь будем знать, что это плохая идея.

— Э... эй... это была твоя идея, — еле выдавила сквозь смех пегаска и сделала паузу, пытаясь взять себя в копыта. — Ты же у нас умный, помнишь? Это мне положено делать глупости, не подумав!

— Ну, считай, я официально потерял титул самого умного, потому что если подумать, то бороться стоя на мокром кафеле — на редкость глупая мысль. — Он ухмыльнулся и быстро, ободряюще поцеловал её. — С тобой точно всё нормально? Как там твоя нога, на которую я головой упал?

— Да всё в порядке. — Рэйнбоу пошевелила ногой, по-прежнему обнимавшей его голову. — Слегка ноет, но ничего. Кажется, просто синяк. — Быстро окинув его взглядом сквозь водяную завесу, продолжавшую падать с потолка, она не заметила никаких повреждений. — Ты сам-то как, крепыш? Я вполне мягко приземлилась на тебя, но вот ты вроде навернулся довольно жёстко.

Леро чуть вздрогнул:

— Зад побаливает, но всё в норме. — Подняв руку, он вытер лицо. — Ну что ж, раз мы уже на полу, и падать больше некуда... на чём мы остановились? — Его руки сжались вокруг неё.

Рэйнбоу приопустила веки:

— Кажется, я собиралась прижать тебя к стене и делать с тобой всё, что захочу. — Она тоже усилила хватку, покрепче упёршись задними ногами.

— Ты собиралась попытаться, — парировал он с радостным ворчанием в голосе. Человек и пегаска напряглись, и Рэйнбоу почувствовала, как он медленно, но верно съезжает к стене. Он никак не мог её победить из этой позиции.

Эта мысль вдруг её обеспокоила. Неужели его это не волновало?

— Эм, Леро, тайм-аут на минутку, ладно?

Он немедленно отпустил её и чуть подался назад, чтобы было удобнее разговаривать. Пегаска увидела на его лице озабоченность.

— Что-то не так, Рэйнбоу?

Она пожала плечами, насколько позволяли затвердевшие как доски крылья:

— Ну, просто... когда мы вот так боремся, я всегда тебя побеждаю. Вообще всегда. Это тебя, ну, не беспокоит?

Он покачал головой:

— Ни капельки.

Пегаска пристально вглядывалась в его лицо и не видела ничего, кроме абсолютной честности.

— Но почему? В смысле, если бы я пыталась во что-то играть и каждый раз проигрывала, рано или поздно мне бы это надоело!

Его губы изогнулись в улыбке:

— Ты думаешь, что, когда ты меня побеждаешь, я проигрываю?

— Чего?.. — Она подняла бровь.

— Того, что по мне так мы выигрываем оба. — Он медленно провёл ладонью вниз по её передней ноге, скользя пальцами вдоль гладких, чётко выделяющихся мускулов. — Рэйнбоу, любимая, я прекрасно знаю, что ты сильнее меня. И это меня не волнует. Ещё я знаю, что когда мы начинаем бороться вот так, вплотную, я не могу тебя победить, и это меня не волнует тоже.

— Но почему нет?.. — Обычно она без объяснений понимала ход его мыслей, но на этот раз он её озадачил.

— Потому что тебе это нравится. — Двинувшись по ноге вверх, его рука забралась к ней под крыло, нежно погладила, и пегаска от наслаждения закусила губу. — Для меня важно не кто победит, а как сделать нам обоим хорошо.

— Да, это ты умеешь, — выдохнула она, подавшись навстречу ласкающим её пальцам. — Значит, ты позволяешь мне выиграть?

— Вовсе нет. Я никогда тебя не обманываю. Я стараюсь в полную силу, но ты быстрее и сильнее меня, и побеждаешь всё равно. — Она хотела было заговорить, но человек прижал ей палец к губам. — Тебе это приятно, а значит, и мне тоже. И я люблю смотреть на тебя, когда тебе хорошо. — Его пальцы нашли особенно чувствительное местечко, и пегаска блаженно выгнула шею. — Вот как сейчас. — Он склонил голову набок: — Рэйнбоу, ты знаешь, что мне больше всего в тебе нравится?

— Ну, я могу попробовать угадать. — Она неприлично хихикнула.

— М-м. — Его рука скользнула вниз, вдоль всего тела по мокрой шёрстке, пощекотала сосочки, заставив пегаску вздрогнуть от удовольствия, и наконец очутилась между задними ногами, накрыв её вульву. Он не гладил её, не ласкал, ничего такого — просто держал руку неподвижно. Рэйнбоу чувствовала, какая тёплая у него ладонь и как на ней начинает скапливаться вода, стекающая по телу. Сперва это было просто уютно, но вскоре ощущение мягкой, гладкой кожи, прижавшейся к её нижним губкам, начало возбуждать. — Спорим, ты бы предложила вот это место, верно?

— Скорее всего, — ответила она, задыхаясь. Ей хотелось, чтобы он начал шевелиться, погладил её, усиливая удовольствие, и одновременно ей очень нравилось, как он вот так просто накрыл её ладонью. — Ох, не убирай руку. Так здорово.

— Ладно, — хихикнул он. — Но мне в тебе нравится не это.

— Нет?..

Леро покачал головой:

— То, что я в тебе люблю, моя прекрасная Рэйнбоу, находится здесь, — его свободная рука коснулась её груди, прямо напротив сердца, — и здесь, — он дотронулся до её лба, точно между глаз. — Не пойми меня неправильно, мне нравится твоё тело... но люблю я тебя, Рэйнбоу. Тебя, твою душу, что живёт в этом теле и смотрит на меня этими ясными глазами. Когда мы с тобой занимаемся любовью, — он шевельнул пальцами, подчёркивая свои слова, — я через наши тела делаю приятно тебе, живущей внутри, и я счастлив видеть, что могу подарить наслаждение той прекрасной душе, которую люблю и которая любит меня тоже.

Возбуждение, удовольствие, любовь и счастье захлестнули пегаску, смешавшись в один радостно-головокружительный вихрь. Она тихонько шмыгнула носом.

— И поэтому ты согласен проигрывать? — едва сумела выговорить она.

Он потянулся вперёд и поцеловал её.

— И поэтому я вообще не проигрываю. По мне так мы оба выигрываем. — Он ухмыльнулся. — А кроме того, мне нравится смотреть на тебя, когда ты кончаешь.

— Да? — ухмыльнулась пегаска в ответ, вытерев с мордочки воду и заодно несколько слезинок, выступивших от сильных чувств.

— Ага, — кивнул он. Она склонила голову набок, без слов предлагая ему продолжить. Он начал ласкать её, медленно, легко гладя кончиками пальцев по самому верхнему краешку щёлки, по-прежнему накрыв ладонью нижнюю часть. — Забавно, насколько вы с Твайлайт в этом непохожи друг на друга. Я люблю смотреть на вас обеих; вы очень разные, но всё равно удивительно эротичные. Твайлайт нравится окунаться в чувства с головой. Она позволяет возбуждению расти, пока уже не может ему сопротивляться.

— А я? — Протянув переднюю ногу вниз, Рэйнбоу прижала ладонь Леро поплотнее к себе, одновременно наслаждаясь ощущением его руки у себя под копытцем. Пальцы продолжали гладить её, нежно, неторопливо, словно дразнясь. Ох, это было здорово, но ей начинало хотеться большего.

— А ты концентрируешься на нём. Ты всегда очень сосредоточена на своих чувствах. Ты хватаешь его и держишь, и не отпускаешь, пока не получишь от него всё, что хочешь. — Он поцеловал её снова. — Примерно как когда побеждаешь меня в борьбе.

Это звучало так, будто она борется с ним лишь для того, чтобы использовать, и вовсе ей не понравилось.

— Ты для меня больше, чем просто способ кончить, — прошептала Рэйнбоу. — Гораздо больше.

— Я знаю, любовь моя. — Он тоже перешёл на шёпот, еле слышный за шелестом воды. — Я знаю, как много мы друг для друга значим. — Ещё поцелуй. — Отчасти поэтому мне так приятно заставлять тебя кончать.

Она захихикала:

— Ну, мы можем ах!.. — его пальцы на миг проскользнули внутрь, заставив её вскрикнуть, — ...можем продолжить в том же духе. — Она придвинулась поближе, обняв его передними ногами. — Выбирай: сделаем это медленно и нежно, если ты хочешь, — она немножко расслабилась, но адреналин всё ещё заставлял её дрожать от возбуждения, — или закончим то, что начали.

Леро потянулся вперёд и куснул её за кончик ушка.

— Не люблю бросать дело на полпути, — прошептал он, убрав руку у неё между ног и обняв её в ответ. — Ну что, тайм-аут кончился? — Он пригнул голову и легонько укусил её в шею. Острые зубы, впившиеся в мокрую кожу, заставили её затрепетать. Рэйнбоу была рада, что наконец уговорила его иногда так делать; она любила кусаться, но ей нравилось и когда кусали её саму. По крайней мере иногда, и сейчас точно был такой случай.

— Определённо, — ответила она, тяжело дыша. — Готов? — Он кивнул, продолжая покусывать и тереться носом об её шею. По спине пегаски снова побежали мурашки от удовольствия, и она сделала глубокий вдох. — Ну... три, два, один, начали!

Они напрягли мускулы, стараясь одолеть друг друга. Человек попытался поднять пегаску, чтобы получить преимущество, но она парировала эту попытку, прижав ему руку к боку. Рэйнбоу ощутила, как его вставший член тыкается ей в живот, задевая сосочки, и ухмыльнулась в предвкушении. Она начала понемногу теснить своего любимого, отталкивать назад, что было не так-то просто из-за скользящих по мокрому кафелю копыт. У Леро были похожие проблемы: от воды шёрстка пегаски стала скользкой. Непривычные трудности лишь сильнее возбудили Рэйнбоу, заставив её сердце забиться чаще.

Наконец её превосходство в силе начало сказываться. Как Леро ни старался, она всё дальше и дальше теснила его к стене, пока он не коснулся её спиной. Человек сделал последний рывок, оттолкнув пегаску на несколько сантиметров, но она сгруппировалась и снова бросилась вперёд, плотно прижав его за плечи к стене душевой кабинки.

Она ухмыльнулась ему, слегка задыхаясь. Нет, такое короткое физическое усилие не могло сбить её с дыхания; дело было в возбуждении и волнении.

— Вот так.

— Вот так, — повторил Леро с улыбкой. Он перестал бороться и провёл руками вдоль её тела, вниз и обратно. Пегаска вздрогнула, наслаждаясь прикосновением, продолжая прижимать человека к стене.

Передвинувшись, она села на него верхом и наклонилась, агрессивно целуя его. Он с готовностью ответил, чуть откинув голову, и Рэйнбоу, не отрываясь от его губ, с силой опустила бёдра, приняв его в себя. Оба ахнули от такого резкого проникновения, и она ощутила, как напряглось его тело, и под ней, и внутри неё.

— Это было внезапно, — выдохнул он, когда их губы разделились.

— В том и суть! — Она начала двигаться, по-прежнему сильно, с каждым толчком прижимая его к стене. Крылья пегаски, расправленные до последнего пёрышка, колыхались в такт; с кончиков перьев ручьями текла вода. Всё вместе — то, как он входил в неё, как их тела прижимались друг к другу, когда она опускалась донизу — переполняло её восторгом.

Он обнял её за бёдра, скрестив запястья сзади на крупе, добавляя весу в толчки. Это было приятно, но могло быть и лучше.

— Погладь меня, — прошептала она, прервавшись, медленно потёрлась об него бёдрами и заодно куснула за ухо.

— Где?

— Где угодно. — Пусть сам решает, он ещё ни разу её не разочаровывал. Его ладони принялись бродить по её телу; одна медленно двинулась по спине, взъерошив шёрстку, которая снова разгладилась под струйками тёплой воды, а вторая скользнула по бедру ниже. Пегаска зажмурилась, сильно вздрогнув, когда рука забралась ей под хвост и кончики пальцев пощекотали вульву, чуть раздвинули нижние губки там, где они охватывали его, а затем проникли внутрь.

— О да, — выдохнула Рэйнбоу; это было настолько здорово, что она поняла, что долго не выдержит. Леро продолжал ласкать и гладить её между ног, а второй рукой массировал местечко между крыльями. Время от времени он делал паузу, набирая в ладонь падавшую сверху воду и выплёскивая её волной пегаске на спину. Эхо от мокрых шлепков заполнило ванную, когда она энергично заработала бёдрами, двигаясь всё сильнее и быстрее по мере нарастания удовольствия. Стена у Леро за спиной оказалась очень кстати: она не давала ему случайно выскользнуть из-за размашистых движений пегаски.

Наконец наслаждение сделалось нестерпимым, переполнив её и накрыв с головой. Рэйнбоу плотно прижалась к человеку, её крылья сжались, обхватив его плечи, и она заизвивалась в экстазе. Одно заднее копыто подскользнулось, заставив её потерять опору, и Леро подхватил пегаску, удерживая от падения.

Стоило Рэйнбоу вновь овладеть своим телом, как она снова начала двигаться. Сегодня она была положительно ненасытной. Вскоре в тесной кабинке опять раздавались ритмичные шлепки, перемежаемые вздохами и иногда довольным урчанием. Они не разговаривали; в словах не было нужды. Каждый знал, что чувствует другой, и оба давно успели изучить тела друг друга.

Следующим кончил Леро, хотя Рэйнбоу чувствовала, что ей и самой осталось чуть-чуть. Человек крепко прижал пегаску к своей груди, одной рукой обняв сзади, сразу над хвостом, а другой схватив за основание крыла. Он выгнул спину, стараясь поглубже войти в неё, и она прервалась, нагнула голову и ласково укусила его в шею. Рэйнбоу ощутила, как он выплеснулся в неё, наполнил теплом, и плотно обвила его передними ногами: она знала, что ему так нравится. Пегаска немножко покрутилась, виляя бёдрами, чтобы усилить его ощущения и продлить оргазм. Человек кончал несколько долгих секунд, и она с огромным восторгом ощущала, как он пульсирует в ней.

Наконец он расслабился и огорчённо поднял глаза.

— Прости, Рэйнбоу. В этот раз я недолго продержался.

— Нет проблем, — улыбнулась она, — я примерно того и хотела. Можешь остаться твёрдым ещё чуточку? — Пегаска была очень близка ко второму оргазму и думала, что пока что ей хватит.

— Наверное, — кивнул он. — А если нет, то... — он поднял руку, — ...у меня есть вот это.

Рэйнбоу с улыбкой кивнула в ответ и, не теряя времени, вернула передние копыта ему на плечи, возобновив свою скачку под струйками душа, продолжавшими падать с потолка.

* * *

Ночь застала их обоих в постели. Леро лежал на спине, сдвинув одеяла и простыни к ногам, несмотря на ночную прохладу. Рэйнбоу устроилась рядом, изогнувшись, обняв его передней ногой, положив голову на грудь, а задние ноги просунув ему под колени. Человек обнимал её за плечи одной рукой, лениво водя кончиками пальцев по боку. Обоим было удивительно уютно, хотя, если бы им вдруг понадобилось срочно встать, возникли бы проблемы. Из Леро получилась такая замечательная подушка, что Рэйнбоу постаралась отплатить ему, накрыв одним крылом. Он был подушкой, она одеялом: её перья и тёплое тело отлично согревали его, в то время как сама пегаска не боялась холода. Поистине, они были созданы друг для друга.

Но сейчас она собиралась нарушить этот покой. Один вопрос грыз её последнюю пару дней, и она наконец решилась о нём заговорить. Лучше взять и спросить, чем терзаться сомнениями. Пегаска кашлянула и приподняла голову, чтобы посмотреть человеку в глаза, одновременно нежно погладив его копытцем по животу.

— Эй, крепыш? Можно я кое-что спрошу?

Он чуть сдвинул брови, услышав серьёзный тон вопроса:

— Конечно, Рэйнбоу. Что ты хочешь знать?

Она сделала глубокий вдох и едва не передумала. Ей вдруг расхотелось упоминать об этом, привлекать его внимание. Но раз уж прыгнула с облака, так теперь лети.

— Помнишь тот разговор с Селестией? — Он кивнул. — Ну, это... — пегаска, помолчав, вздохнула. — Она тогда сказала, что поняла, как ты сюда попал.

— Я помню, — снова кивнул он.

Рэйнбоу прикусила губу. Ох, как же ей не хотелось этого говорить. Вообще не надо было поднимать эту тему. Ей внезапно стало страшно от того, чем мог закончиться этот разговор.

— Я... — у неё сдавило горло.

Человек озабоченно нахмурился:

— Рэйнбоу, что с тобой? Тебя что-то беспокоит? — Он нежно погладил её по гриве. — Скажи мне. Обещаю, я не обижусь.

Но её пугало вовсе не то, что он может обидеться. Пегаска изо всех сил старалась отогнать эту мысль, но она упорно всплывала у неё в голове снова и снова, заставляя дрожать. И всё-таки она должна была сказать. Должна. Он заслужил честное отношение.

— Я... это... если она знает, как ты здесь оказался, то это значит, что она может отправить тебя назад? — в конце фразы Рэйнбоу сбилась на хриплый шёпот.

Он моргнул, подняв брови:

— Ну... может быть. Я, конечно, не знаю подробностей, но помню, что с самого начала часть проблемы была в том, что она не могла найти путь. — Он пожал плечами. — Так что... возможно. — Пегаска ощутила, как его пальцы погладили её по ушку. — Тебя это беспокоит?

Не доверяя собственному голосу, она помотала головой и снова попыталась подавить дрожь.

— Если она сможет, — прошептала она наконец, — ты захочешь вернуться?

Рэйнбоу помнила, как сильно он скучал по семье. Насколько не на месте он чувствовал себя здесь, по крайней мере поначалу, и как он до сих пор порой испытывал проблемы, сталкивался с вещами, которые сбивали его с толку. Он уже давно об этом не говорил... но она знала, что всё это никуда не делось.

— Вернуться?.. — вновь нахмурился он. — Что, и оставить тебя здесь?

— Я... я могла бы... — у неё снова сдавило горло, заставив откашляться. — Я могла бы пойти с тобой. Если захочешь. — Она всерьёз готова была уйти с ним, если его изгонят. Это то же самое. Да, будет трудно... ей придётся всё бросить... но он же смог. Пусть не по своей воле, но он справился. И она тоже справится, оставит всё позади и будет жить в чужом мире. Он доказал ей, что это возможно. И всё-таки ей было страшно. — Если только ты не хочешь, чтобы я осталась. — Нет, такая перспектива пугала её гораздо сильнее. Она не хотела ссориться с ним, совсем не хотела... но пошла бы на ссору, если так нужно, чтобы остаться с ним. Если он уйдёт, она уйдёт тоже, хочет он того или нет.

— Рэйнбоу... — Он крепко обнял её, прижимая к себе, и запинаясь продолжил: — Даже если принцесса найдёт способ отправить меня домой... я им не воспользуюсь. Я ни за что не брошу тебя и не потребую, чтобы ты отказалась от всей своей жизни. — Он шмыгнул носом. — Мои родные... я скучаю по ним, боже, как я скучаю... но сейчас они, скорее всего, думают, что я мёртв. Прошло уже много месяцев, и я успел прижиться здесь. У меня есть работа, у меня есть друзья... и у меня есть вы с Твайлайт. Вряд ли я смогу отказаться от всего этого, как бы мне ни хотелось снова увидеть моих родных. Им вряд ли станет хуже, если я останусь, зато если я уйду, вам точно будет плохо.

Рэйнбоу обняла его в ответ с огромным облегчением, таким сильным, что горло перехватило. Ей не придётся терять его, выбирать между ним и остальной жизнью. Он уже сделал выбор, и при мысли об этом ей на глаза навернулись слёзы. Но к облегчению примешивался оттенок печали; ей было больно за него.

— Прости, — прошептала она. — Я очень, очень рада, что ты не уйдёшь, но мне так жаль насчёт твоей семьи. Прости, что тебе пришлось выбирать.

— Мне тоже жаль, Рэйнбоу, — вздохнул он. — Я уже смирился, но всё равно скучаю по ним. — Потянувшись вперёд, он поцеловал её в макушку. — Я хочу сказать тебе кое-что. То, что давным-давно должен был.

Она удивлённо подняла глаза, не выпуская его из объятий.

— Да? — У неё не было ощущения, что он от неё что-то скрывал.

Леро сделал глубокий вдох.

— Мой мир без тебя был бы холодным и одиноким местом. — Он прикусил губу. — Рэйнбоу, я... я не знаю, как ещё это сказать. Е... если ты чувствуешь то же самое, то я...

Она ласково коснулась его щеки передним копытцем:

— Ну же, крепыш. Ты можешь говорить мне что хочешь. Спрашивай о чём хочешь. Давай.

Он взял её копытце в ладонь, явно собираясь с духом.

— Я люблю тебя. Я хочу остаться с тобой на всю жизнь, Рэйнбоу Дэш. Я не могу жить без тебя. Не могу представить мир, где тебя нет. — Он взглянул на неё со страхом и тревогой в глазах.

Рэйнбоу не могла дышать. Боясь разрушить момент, она прошептала:

— Так ты не понял?

Его страх усилился, и она ощутила, как он напрягся под ней.

— Не понял чего?

Она посмотрела на него блестящими глазами:

— Глупый. Я давно чувствую то же самое. Я думала, ты понял, когда я подарила тебе вот это. — Рэйнбоу дотронулась до большого голубого пера, вплетённого в его волосы, с которым он последнее время не расставался. Её сердце, казалось, готово было взорваться. Как она мечтала, чтобы он сказал ей что-то подобное. Ей казалось, что она понимает его чувства к ней, но вслух он этого раньше не говорил, и она не была уверена на сто процентов. До этого момента.

Леро широко раскрыл глаза, и пегаска заметила, что они тоже блестят от слёз.

— Правда?.. Я думал... думал, это всё равно что цветок...

Рэйнбоу покачала головой:

— Нет. Цветы не живут долго; они для свиданий, когда ты не знаешь, что из этого выйдет. А это, — она снова коснулась пера, — это навсегда. Я не была уверена, что ты захочешь быть со мной... но я сама точно хотела. Так что я подарила тебе его, чтобы, даже если ты уйдёшь, частичка меня осталась с тобой. — Конечно, она непременно попыталась бы его удержать, но всё-таки...

— Правда? — сдавленно спросил он.

— Да. — Она тоже задыхалась. Ничего не могла с собой сделать. Она была настолько счастлива, что было почти что больно. Как же ей сейчас хотелось уметь говорить так же красиво, как он. Она хотела выразить ему свои чувства, нарисовать словами целую картину, как он иногда делал для неё. Но пегаска так не умела, поэтому ограничилась тем, что обняла его крепко-крепко, показывая, что ни за что его не отпустит. — Надеюсь, ты на меня не обиделся.

Он рассмеялся:

— Обиделся?.. Рэйнбоу, я настолько далёк от обиды, насколько вообще возможно. — Он шмыгнул носом. — Прости, я должен был раньше понять, что значит твой подарок. — Он тоже крепко обнял её, и она в ответ прижалась к его груди, уткнувшись мордочкой ему под подбородок.

— Не нужно извиняться. — Она помнила, что он не всегда улавливал нюансы эквестрийской культуры; ей самой следовало бы пояснить. Тем более, что это даже не всякий пони бы понял. Большинство пользовалось различными кольцами или браслетами — эта традиция пошла от единорожьих роговых колец, примерно как цветок из обычаев земных пони.

Леро опять глубоко вздохнул.

— Я кое-что ещё хотел спросить. Это... есть один обычай у меня дома. Или, может, традиция.

Рэйнбоу посмотрела на него, улыбаясь. Приятно было это услышать; она не раз советовала ему не стараться вести себя совсем уж по-эквестрийски. Пегаска опасалась, что это может как-то изменить его, превратить из её любимого в кого-то ещё. Попытки чересчур хорошо приспособиться могли лишить его какой-то изюминки.

— Ну, рассказывай!

— У вас ведь существуют свадьбы, верно?

— Да, — кивнула пегаска, — ну, знаешь, пышные такие, важные церемонии. Если два больших рода объединяются или что-то вроде. Дворянская штука.

— Ну... у нас тоже есть такая традиция. Только у нас это... вроде как способ сделать отношения постоянными.

Сердце Рэйнбоу забилось быстрее.

— Так ты хочешь, чтобы мы поженились? — Он, прикусив губу, нервно кивнул. — Как это делается?

— Обычно тоже устраивается церемония. — Рэйнбоу скривила мордочку; ей не хотелось устраивать из этого большую публичную шумиху, но она всё же кивнула. — Но это всё неважно, по крайней мере, я так считаю. Для меня самое важное — это клятвы.

— Клятвы? — подняла брови пегаска.

— Да. — Он взволнованно облизнул губы. — Э, мы приносим друг другу клятвы. По сути, каждый из нас обещает, что навсегда останется с другим, что бы ни случилось.

Грудь Рэйнбоу так сжало от счастья, что она несколько секунд не могла вымолвить ни слова. Наконец она прошептала:

— Я согласна. Я сделаю это для тебя. — Обещать, что она всегда будет с ним... легко. С радостью. С восторгом. Тут она прикусила губу, вспомнив один предыдущий разговор: — Но... Твайлайт ведь это не вычеркнет? В смысле, будет нечестно, если я с ней так поступлю...

Леро покачал головой:

— В традиционных клятвах есть слова вроде "любить тебя и только тебя", но я их включать не собираюсь. И вообще, мы с тобой не особо традиционные.

Рэйнбоу весело рассмеялась:

— Да, это уж точно! — Она посерьёзнела и пристально взглянула на него: — Так что, ты хочешь сделать это сейчас?

— Ну... если ты согласна, то да. Хочу.

— Согласна. Ещё как согласна. Что я должна сказать?

По его лицу скатилась пара слезинок:

— Ты правда хочешь? Серьёзно?

Она коснулась его щеки, так легко и нежно, как только могла, и шепнула:

— Абсолютно серьёзно.

Он с силой зажмурился на секунду, затем откашлялся и глубоко вздохнул.

— Хорошо. Я не смог вспомнить традиционную клятву, но я постараюсь изобразить нечто похожее, что хорошо звучит, и всё равно мне придётся её слегка изменить, чтобы она для нас подходила. Просто повторяй за мной, хорошо? — Она кивнула. — Ладно, тогда поехали, пока я не запаниковал и не забыл, что хочу сказать.

Он снова вздохнул, сосредоточился и заговорил:

— Рэйнбоу, я беру тебя в спутницы жизни. Я клянусь любить и беречь тебя, верить тебе и поддерживать тебя в болезни и в здравии, в горе и в радости. Весь остаток своих дней я буду с тобою душой и телом, и буду почитать, уважать и любить тебя, пока смерть не разлучит нас.

С комком в горле Рэйнбоу повторила эти слова, заменив своё имя на его. У обоих влажно блестели глаза, и голос пегасочки надломился на слове "беречь". Ей нравилось это слово. Оно очень хорошо подходило.

— Значит, вот так? — прошептала она, гладя его по щеке. — Ты и я... мы теперь будем вместе? Всегда?

— Да. — Он нежно погладил её по шее. — Как я говорил, обычно бывает целая церемония, с гостями, священниками, чиновниками... но я думаю, что клятвы — это главное. Дать друг другу слово.

Рэйнбоу с трудом сглотнула. По её мордочке текли слёзы, и она еле слышно почти что всхлипнула. Радость, счастье, любовь переполняли её с такой силой, что даже в груди заныло.

— С тобой всё нормально, Рэйнбоу? — спросил Леро, тоже сдавленным голосом.

Она подняла взгляд и увидела, что и его глаза полны слёз.

— Да, — выдохнула она, — да, всё хорошо. Просто я счастлива. — Она шмыгнула носом. — О небо, я так счастлива, что это даже больно.

— Я знаю, о чём ты. Как будто у тебя в сердце столько чувств, что ты боишься, что оно разорвётся, но ты такая счастливая, что готова рискнуть.

— Точно, — прошептала она и поцеловала его. Не сильно, не грубо и не жадно. Сперва медленно и нежно коснулась его губ своими, затем передвинулась по кровати вверх, легла грудью ему на грудь, так, чтобы слышать, как их сердца бьются рядом, и их губы соединились снова. Её язычок скользнул навстречу его языку, не борясь и не сопротивляясь, а ласково и с чувством. Она ощупала его клычки и ощутила, как его язык пробрался к ней в рот. Казалось, это заняло целую вечность; их дыхание и слёзы, текущие у обоих по щекам, смешивались воедино.

Когда поцелуй закончился, Рэйнбоу снова сглотнула и, медленно подняв веки, посмотрела человеку в глаза.

— Хех, неудивительно, что ты знаешь, что я чувствую. — Она положила переднее копытце ему на грудь. — Здесь у тебя частичка моего сердца.

— Что, правда? — спросил он с улыбкой.

— Ага. — Её голос стих обратно до шёпота. — Я отдала тебе маленькую частичку себя, а ты забрал её и дал мне взамен свою. Теперь часть моего сердца бьётся в твоей груди, а часть твоего — в моей.

Он дотронулся пальцами до её щеки:

— И ты ещё жаловалась, что не умеешь хорошо говорить.

Рэйнбоу хихикнула:

— Я же учусь у двух лучших. Твайлайт, наверное, тоже сейчас вся счастливая, и сама не знает почему. Мы с тобой и ей отдали кусочек себя.

— Это прекрасно, Рэйнбоу, — улыбнулся Леро. Он немного помассировал ей шею, о чём-то думая. — Мы должны ей сказать об этом.

— Обязательно, — кивнула пегаска.

Он прикусил губу:

— Как думаешь, она захочет разделить эти клятвы?

Рэйнбоу задумчиво склонила голову набок:

— Наверное, пока нет. Она ещё не на сто процентов уверена... но, по-моему, уже скоро дойдёт до этого. Дай ей немного времени, и да, я думаю, она захочет.

— Я был бы рад, — прошептал он.

— Я тоже.

Больше никому из них не хотелось ничего говорить. Рэйнбоу снова устроилась головой у Леро на груди, а он обнял её, прижимая поближе. Она была с ним, а он был с ней. Отныне и навсегда.

И на этом мой рассказ подходит к концу. Я не буду говорить ничего вроде "и с тех пор они жили счастливо", потому что это избито, банально и явно неправда. У них бывали и чёрные полосы, и времена радости, и времена неудач, а порой они даже ругались и ссорились, но в целом? Да, я думаю, большую часть времени они были счастливы.

Конечно, на этом их история не кончается. Хотя это окошко в их жизнь закрылось, сама жизнь продолжилась. Просто не мне дальше о ней рассказывать.

И надеюсь, вы получили удовольствие. Я сам так точно.

Примечание публикатора: Я пишу эти строки со слезами на глазах от такого трогательного завершения этой прекрасной истории. Для меня было огромной честью донести её до читателей, и я надеюсь, что всем вам она понравилась не меньше, чем мне.

Я хочу воспользоваться возможностью поблагодарить автора за этот чудесный, яркий рассказ о любви Рэйнбоу. Надеюсь, что каждый из вас выделит время, чтобы дать автору знать, как много его рассказ значит для вас, и оставит ему комментарий.

Примечание переводчика: Ну а я, в свою очередь, надеюсь, что русскоязычные читатели тоже получили свою долю удовольствия. И хочу поблагодарить своих коллег, очень много сделавших для того, чтобы эта книжка стала ещё лучше. Веон, Хариестер, Ярб, Глиммер, Тэйлс, спасибо вам огромное.

Конец первой книги.

## С чего всё началось

Если серьезно, Беллерофонт Михаэлидис не был кем-то особенным. Да, звали его необычно, но таковы уж были его родители, и он всегда, сколько себя помнил, откликался на уменьшительный вариант “Леро”, так что это не имело никакого значения. Нет, он был из тех людей, что не выделяются из окружающей обстановки, и не стремился привлекать к себе внимание. Это обстоятельство сыграло свою роль в том, что судьба забросила Леро так далеко от дома.

День начался, как и любой другой. Леро проснулся и надел спортивный костюм, чтобы немного побегать трусцой в роще за домом. Пробежка только началась, солнце подсвечивало утренний туман, словно лениво цепляясь за тропку. Вдруг он осознал, что некий звук перекрывает музыку из наушников. Хотя звук не был громким, вытащив вкладыши, Леро смог расслышать пение. Оно доносилось издалека и звучало на языке, которого он никогда не слышал, но явно сопровождалось мелодией, и он, не раздумывая, изменил свой путь, направившись в ту сторону. Свой “айпод” он машинально выключил и сунул в карман.

Чем дальше он продвигался, тем гуще и темнее становился лес, а выбранная им тропинка — всё более коварной, однако песня звала его, как огонь манит мотылька. Шипы цеплялись за одежду, разрывая её, ветки хлестали его по лицу. Несколько раз вылезшие из-под земли корни деревьев словно возникали из ниоткуда, заставляя его рухнуть на землю, но он всё равно бежал в направлении источника песни.

Наконец, окровавленный, потрёпанный, весь в грязи и запыхавшийся, он вышел к поляне. Его взгляду предстало то, что лишь немногие видели и смогли после этого выжить, дабы рассказать о случившемся. Перед ним был правильный круг из двенадцати грибов, над границей которого двигалось нечто, вышедшее из скверного фэнтези-романа или грёз возбужденного подростка. Это была женщина ростом примерно в пять футов и два дюйма, облаченная в нечто вроде прозрачного платья, которое соблазнительно обтягивало тело и в то же время словно бы струилось и извивалось вокруг него. Её разноцветные волосы, на первый взгляд, двигались по собственной воле и искрились в утреннем свете, сопровождая свою хозяйку.

Леро стоял, онемев при виде грациозной красавицы, что с лёгкостью порхала возле круга, всё это время продолжая напевать песню, которая затуманивала его разум и лишала воли к сопротивлению.

Она повернулась к нему лицом и протянула руку, чтобы коснуться его, в её больших зеленых глазах мерцали любовь и страсть. Он подошел к ней на деревянных ногах, единственное, о чём он думал — сесть у её ног и восславить, как богиню, коей она, по его мнению, являлась. Не потеряй Леро рассудок, он заметил бы, что деревья тревожно затихли, и единственным слышимым звуком был зов песни.

Он встал напротив неё, взял за руку и переступил границу круга, и окружающий его мир резко изменился. Прежде чем она прошептала слово, лишившее его сознания, на долю секунды он увидел её истинный облик: прекрасная, но холодная и жестокая.

Когда он очнулся, то обнаружил себя в совершенно ином месте. Небо выглядело тёмным и мрачным, трава была чёрной и холодной, а улыбка прекрасного создания перед ним напоминала оскал хищника. Её изящные черты и струящиеся разноцветные волосы резко контрастировали с острыми зубами и злобным взглядом.

— Как ты зовёшься? — спросила она голосом, напоминающим смазанное мёдом лезвие бритвы. Он был мягкий, страстный, гортанный, однако таил в себе острые нотки, прорезающие до костей.

Леро открыл рот, чтобы заговорить, но вместо этого закричал от боли, плетью ударившей по всем его нервам. Он лежал, вцепившись в траву, которая до крови резала ему пальцы, как вдруг сводящая с ума пытка неожиданно прекратилась, оставив после себя головокружение.

Хватая воздух ртом, он слышал, как дева смеется над его страданиями, словно это было лучшее развлечение за долгое время.

— Извиняюсь, — сказала она с жестокой улыбкой. — Мое заклятье препятствует тебе говорить, заставляя испытывать ужасную боль.

Она взмахнула рукой и произнесла слово на ином языке, прежде чем снова взглянуть на него и спросить:

— Ну же, твоё имя?

Леро запнулся, не желая испытать боль снова, и в то же время боясь промолчать и навлечь на себя её гнев. Откашлявшись, он сказал:

— Меня зовут Леро.

Сразу же после произнесения этих слов его снова наполнило болью, казалось, на этот раз в его кости залили расплавленный свинец. Он вновь упал на землю, не имея возможности даже дёргаться из-за потяжелевших конечностей. Через несколько мгновений, казавшихся вечностью, боль вновь исчезла и он опять смог двигаться.

— Госпожа. Ты не назвал меня “Госпожа”. Ты принадлежишь мне, животное, твоё предназначение — развлекать меня, и мне нравится, когда ко мне обращаются “Госпожа”. Понятно ли тебе?

— Да, Госпожа, — сказал Леро, не в силах сдержать дрожь. Когда боль не появилась, он расслабился и был “вознаграждён” ощущением, что его плоть отдирают от костей. Он упал на колени и, не в силах молчать, кричал, пока не заболело горло.

Госпожа села на колени перед ним, её разноцветные волосы струились и колыхались на несуществующем ветру. Она положила холодную ладонь на его щеку и сказала ему:

— Леро, тебе не следует вести себя так, будто мои действия грубы или нежелательны. Их цель — научить тебя, как должно проявлять уважение. Не пытайся избегнуть их или уклониться. Нарушишь правила — будешь наказан. Следуй моим указаниям — и получишь избавление. Ты понял?

— Да, Госпожа, — сказал он, изо всех сил стараясь сдержать голос и усмирить свой страх. Когда боль не появилась, он всё ещё был на взводе, однако подчинился.

Госпожа улыбнулась холодной, бездушной улыбкой.

— Люди, — произнесла она, будто ругательство. — Тобой так легко управлять. Но не будем медлить, пришло время оставить это место. Идём, мой питомец.

Она направилась прочь сквозь чащу. Леро почувствовал, будто на его шею одели ошейник, не оставляющий ему иного выбора, кроме как следовать за Госпожой, куда бы она ни вела его.

Прошло немного времени, и они прибыли в крепость, полную патрулирующих стражников, факелов и прочих вещей, сопутствующих крепостям. Его взгляд цеплялся за что-то знакомое, но он, хоть убей, не мог определить, что именно. Возможно, у него было не всё в порядке с головой, в конце концов, перенос в чужой мир посредством грибного круга не мог не повлиять на его рассудок.

Госпожа провела его через коридоры крепости, и, когда он вошёл в тронный зал, всё встало на свои места. Это была точная копия замка из какого-то кино 80-х годов из серии “меч и магия”. Всё, вплоть до размещения и внешнего вида жаровен и факелов, было точь-в-точь таким же.

Леро привели к месту рядом с троном и надели ему на шею серебряный ошейник. Никакой цепи, чтобы удерживать его, не было, но глубоко внутри Леро знал или, по крайней мере, подозревал, что это ничего не значит. Скорее всего, на ошейник были наложены какие-нибудь чары, способные вызвать боль вроде той, что Госпожа причинила ему в грибном кругу.

— Ты не попытаешься бежать? Как видишь, твой ошейник не имеет цепи, чтобы удержать тебя, — сказала Госпожа, словно ожидая, что он ринется прочь при первой же возможности.

— Нет, Госпожа. Вы продемонстрировали мне, что это невозможно, так что я останусь с вами, Госпожа, — ответил Леро, изо всех сил стараясь себя контролировать. Внутренне он содрогался, страшась того, что она может сделать с ним, но он не собирался показывать этого.

— А ты умён, мальчик. Однако этим ты лишаешь меня развлечения, — и с этими словами она вытащила прекрасно сделанный прозрачный кинжал, который небрежно воткнула в его плечо. Леро закричал, когда кинжал скользнул в его плоть, рождая чувство жуткого холода, который, против ожидания, обжигал сильнее любого огня. Она быстро извлекла кинжал, и леденящая боль, продержавшись ещё несколько мгновений, притупилась. Взглянув на своё плечо, он увидел, что на одежде не осталось следов, а из раны не идет кровь.

— Магия, — пробормотал он.

— Именно. На сей стеклянный кинжал наложены чары, позволяющие резать, не оставляя следов. Это делает его эффективнейшим инструментом как для наказания, так и для развлечения.

Остаток дня он провёл, сопровождая её, куда бы она не направлялась. Когда пришло время обеда, она поела, изредка кидая объедки Леро, как это обычно делают с собаками. Большая часть того, что она бросала, не подходила для употребления в пищу человеком, но помогла унять голод, что грыз его живот. Лишь сила воли и пустой желудок позволили Леро удержать рвотные позывы.

Поздним вечером она приняла нескольких знатных гостей, продемонстрировав им свое новое приобретение. Леро унижали требованиями выполнять трюки на потеху Госпоже и гостям. И почти каждый раз он получал от собравшихся вельмож удары и пинки лишь потому, что им нравилось бить его.

Когда подошло время ложиться спать, к его ошейнику прикрепили цепь, длина которой позволяла ему спать лишь в сидячем положении, опираясь спиной на стену. Стоило ему сгорбиться или упасть на бок, как тут же приходилось проснуться от удушья, а потому он почти что не спал.

На следующее утро его разбудил удар по лицу. Это пришла Госпожа, она улыбалась широкой улыбкой, впрочем, безо всякой теплоты. Её глаза были холодны, но взгляд Леро притягивали её волосы. Из-за недосыпа его практически загипнотизировало то, как они двигались и струились словно бы по собственному желанию.

Она ещё раз ударила его по лицу, что ненадолго вырвало его из сна и позволило сосредоточиться на том, что она говорила.

— Я спросила, как ты спал, пёс?

— Не очень хорошо, Госпожа, ошейник не давал мне уснуть, — сказал Леро, не подумав. За его дерзость она полоснула его стеклянным кинжалом, оставив след из холодного огня поперёк груди. Он закричал от боли, что только усилило его муку. К счастью, Госпоже довольно быстро надоела эта игра, и, сняв цепь со стенного крюка, она потянула его в трапезную, где подавали завтрак.

Живот Леро заурчал от голода, когда тот почувствовал запах только что приготовленной выпечки, тающего масла, свежих фруктов и безошибочно узнаваемый аромат бекона. Его рот наполнился слюной от мысли о всего лишь одном кусочке, но он знал, что Госпожа вряд ли будет столь щедра. Напротив, рядом с её стулом была миска, наполненная объедками, оставшимися с прошлого вечера. Он неторопливо и осторожно потянулся ртом к миске и начал есть. Послышалось несколько смешков от слуг, некоторых обитателей дома, и серебром прозвенел смех Госпожи, наблюдавшей за унижением своего питомца.

Внутри себя Леро плакал, не зная, сколько ещё он сможет выдержать подобное обращение. Иногда ему швыряли кусок хлеба или печенья, который он нетерпеливо хватал, но довольно часто всё это падало слишком далеко, и он не мог дотянуться, как ни старался.

Остаток дня прошёл примерно так же, как и первый. Он сидел у её кресла, пока она разбиралась с делами. Если его одолевала дремота, он получал пинок или удар; когда кто-нибудь скучал, его могли истязать ради развлечения. Дни сливались в недели, и чем дольше он терпел, тем слабее была его воля к жизни. Однако, несмотря на всё это, была одна вещь, что позволяла ему не сойти с ума, и за которую он цеплялся, как утопающий за соломинку — каждую ночь, сидя на цепи, он позволял себе минуту переживаний и слушал песню на своем “айподе”.

Волшебный Народ не был знаком с техникой, за исключением того, что они могли найти или украсть у кого-либо. Лишь удача и практичность помешали обнаружить МР3-плеер Леро после поимки — будучи околдован песней Госпожи, он выключил его и сунул в свой карман. Его одежда не интересовала Волшебный Народ, наблюдение за ним занимало их куда больше, чем содержимое его карманов. И это означало, что каждую ночь, оставшись один и уверившись, что все уснули, он включал плеер, слушал одну песню и выключал до следующего раза, чтобы не разряжать батарею слишком быстро.

К несчастью, вскоре его секрет был раскрыт. Однажды пинок от Госпожи заставил его растянуться на полу к большому удовольствию собравшихся, в то время как “айпод”, выпав из кармана, заскользил в сторону по полированному мрамору. Леро бросился к нему, но Госпожа приказала, чтобы его принесли ей, а затем потребовала от своего питомца показать, что эта вещь делает.

В конце концов, после множества побоев, он сдался, включил плеер, и весь мир словно остановился. На лице Госпожи, слушавшей музыку через наушник, появилось благоговейное, почти восторженное выражение. Несложное заклинание усилило звук, и по комнате полились звуки “Цветочного Дуэта”. Будто впервые слыша музыку, собравшиеся вельможи бросили все дела и просто внимали.

Когда песня закончилась, Леро быстро выключил плеер, поскольку он был настроен на случайный порядок воспроизведения, и следующим вполне могло оказаться что-нибудь из творчества Pantera или Megadeth — кто знает, какой была бы реакция на это?

На мгновение воцарилась тишина, после чего Госпожа потребовала, чтобы все удалились. Леро дрожал, боясь, что будет наказан за свой секрет, но прикосновение руки к его щеке было нежным.

— О, мой Леро, мне следовало бы сурово наказать тебя за утаивание сей диковинки, но ты доставил мне неизмеримое удовольствие. Пусть же никто не посмеет сказать, что мне неведома благодарность. Так что ты заслужил передышку, а сегодня вечером ты узришь, как сияние моей славы затмит всех. Однако, боюсь, мне все же придется наказать тебя, ибо не подобает поступать по-другому.

Госпожа достала свой стеклянный кинжал и нанесла несколько линий и символов на тело Леро. Он кричал до хрипоты в горле из-за обжигающего холода, танцующего по нервам. Наконец ей надоело, и она погрузила кинжал в его мозг. Тело Леро в судорогах затряслось на полу, весь организм пошел вразлад, и он потерял сознание.

Через несколько часов он проснулся с чудовищной головной болью. Он лежал в кровати на прохладных простынях, а его голова покоилась на мягкой подушке. Это казалось сном. Однако боль в голове, а также покалывание и онемение во всем теле подсказывали ему, что все происходящее реально. Он попытался сесть, но смог лишь с трудом пошевелиться, поэтому лежал в тишине и просто ждал.

Прошло немного времени, дверь открылась, и послышался голос:

— Вижу, вы очнулись.

Он услышал, как кто-то подошел к нему, шаркая. Послышался звук извлекаемой пробки, затем он почувствовал, как чьи-то сильные руки помогают ему принять сидячее положение.

— Вот, выпейте, это поможет, — произнес голос, и возле губ Леро оказалась небольшая чаша. Он рефлекторно проглотил ее содержимое. В первый момент оно было сладким, но, пройдя через его глотку, словно бы воспламенилось и лавой скатилось в живот, где взорвалось, возвращая его мышцам силу и энергию.

— Спасибо, — сказал он старику, что дал ему зелье.

Тот лишь взглянул в его глаза, что-то проворчал и приготовился покинуть комнату.

— Подождите! — окликнул его Леро. — Не могли бы вы ненадолго задержаться?

Старик лишь покачал головой в знак отказа и направился к двери. Леро попытался еще раз:

— Могу я хотя бы узнать ваше имя?

Старик остановился у двери, держась за ее ручку, секунду подумал, после чего сказал:

— Мерлин.

Затем он вышел, оставив Леро в одиночестве.

Спустя непродолжительное время в комнате появилась Госпожа, швырнувшая в Леро ворох одежды, до мелочей копировавшей его тренировочный костюм, за единственным исключением — она была абсолютно новой.

— Это твое облачение, надень его. Сегодня вечером запланирован банкет, и ты будешь присутствовать на нем в качестве моего человеческого питомца. Предупреждаю, там будет сам Оберон, так что тебе лучше вести себя безукоризненно, — величественно повернувшись, она покинула комнату, оставив Леро наедине с его одеждой. Поскольку у него не было иного выбора, он надел её и впервые после своего появления здесь почувствовал себя гораздо лучше.

Леро решил выйти, но, едва он открыл дверь, стражник толкнул его обратно в комнату, сказав перед тем, как закрыть ее:

— Госпожа подойдет за тобой позже. До тех пор ты останешься в комнате.

Это заняло прилично времени, и ему было чертовски скучно, но, по крайней мере, его не мучили. Наконец, дверь открылась, к его ошейнику пристегнули цепь, и Госпожа повела его во двор, где уже был накрыт длинный праздничный стол, а слуги накладывали финальные штрихи перед прибытием гостей.

Постепенно появлялись и рассаживались представители больших и малых семейств. Одних сопровождали питомцы-люди, вроде Леро, у других же были настолько экзотические существа, что Леро даже не знал, как их назвать. Но место справа от Госпожи всё ещё оставалось пустым, как и несколько других столов. По толпе ходили шепотки, суть которых сводилась к тому, что последний гость, самый важный из всех, не собирается приходить. Некоторые из приглашенных аристократов посмеивались над этим, а несколько грозились немедленно уйти, если почетный гость в ближайшее время не появится.

Заиграли фанфары, знаменуя появление Оберона, Короля Фей, прибывшего вместе со свитой, стражей и палачами. Он тепло поприветствовал Госпожу, но любой мог заметить, что эти двое недолюбливают друг друга, и все это просто работа на публику. Он уселся за стол, и Госпожа объявила начало празднества.

Подали вино, и был провозглашен тост за короля, но тот выглядел скучающим. Выпив, он взглянул на Госпожу и спросил:

— По какому поводу мы здесь сегодня собрались? Ты сулила продемонстрировать нечто необычайно важное, способное изменить жизнь всех нас. Поведай же, что бы это могло быть?

— Узрите! — объявила Госпожа, держа в руке “айпод” Леро. — Это устройство из мира смертных, оно играет музыку, доселе никем и никогда не слышанную.

На лицах ее гостей можно было прочесть удивление и зависть. Никто из Волшебного Народа не обладал воображением, и, несмотря на умение в совершенстве копировать вещи, у них напрочь отсутствовала способность творить. Поэтому, когда один из них заполучал что-то новое, он возвышался над другими членами общества, получая немалую власть. На это и рассчитывала Госпожа. “Айпод” Леро, хранивший больше двух с половиной тысяч песен, был новинкой, подобной которой не имел никто из ее сородичей.

Однако подобная репутация и такая власть имеют свою цену. Сказать, что Оберон не чувствовал угрозы для себя и не желал во что бы то ни стало заполучить волшебную музыкальную шкатулку, означало бы солгать. Им двигала не только жажда стать ее владельцем, но и желание сохранить свое положение правителя Волшебного Народа. И эти мысли побудили его атаковать.

Одно его слово, и дюжины лучников и гвардейцев выскочили из-за деревьев и окружили собравшихся вельмож. На секунду повисло напряжение — Госпожа явно не желала расставаться со своим трофеем, но спустя несколько мгновений всё же сдалась.

Неожиданно раздался крик:

— Измена!

На место действия ворвалась группа вооруженных стражников, одетых в цвета Госпожи, и устроила свалку. В воздухе зашипели волшебные молнии — присутствующие разбились на стороны и начали творить заклинания. Воины Оберона, вооруженные смертоносными эльфийскими луками, стреляли по толпе, не разбирая своих и чужих.

Мелькнула случайная стрела, ударив по ошейнику Леро с такой силой, что сломала его, а самого Леро вынудила крутануться вокруг оси. Леро лежал на земле, тупо уставившись на символ своего рабства, затем осознание произошедшего побудило его действовать.

Пользуясь случаем, Леро попытался сбежать. В худшем случае его бы просто убили, и в данный момент смерть была предпочтительней ежедневных капризов Госпожи. Дикая ежевика цеплялась за остатки его спортивного костюма, разрывая ткань и царапая тело. Ветки хлестали его по лицу. Убегая, он слышал далекие звуки, издаваемые спущенными с цепей гончими. Может, они гнались за ним, а может, за кем-то еще. Это было не важно. Единственное, что имело для него значение — необходимость убраться отсюда и попасть обратно в свой мир.

Приближающийся лай гончих заставил его бежать ещё быстрее, выкладываясь на полную и черпая силы из прежде скрытых резервов.

Наконец перед ним раскинулась поляна с волшебным кругом, и он вбежал прямо в него. Последовал миг перехода, напоминавший падение, затем он выскочил с другой стороны, оказавшись в глухом лесу, не похожем на тот, в котором он только что был. Резко остановившись, он стал пинать грибы, чтобы уничтожить волшебный круг и надежно помешать Волшебному Народу пойти следом за ним.

Измотанный до предела, он уселся под большим деревом, опустил голову и провалился в сон.

Несколько часов спустя он проснулся полностью сбитым с толку. Он огляделся и не узнал окружающий пейзаж. Ему в голову пришла мысль, что нужно вернуться домой и принять душ, прежде чем отправиться на работу. После этого он обратил внимание на свой спортивный костюм, вернее, лохмотья, в которые он превратился, а также царапины и грязь, покрывавшие тело.

— Что, черт возьми, произошло? — тихо спросил Леро сам себя. Однако у него не было времени на размышления об этом. Ему нужно было идти. Ноги были словно резиновые, но простое желание принять горячий душ и сменить одежду придавало Леро сил.

Лес казался другим, и он не мог узнать место, где находился. Обнаружив тропинку, Леро пошел по ней — так было легче идти, к тому же, она давала чувство, что впереди что-то есть. И действительно, она привела его к опушке леса, и Леро вышел на зеленое поле, подобного которому прежде никогда не видел.

Оно выглядело абсолютно естественным и не тронутым рукой человека. Он стоял на краю поля, гадая, куда идти, однако, оглядываясь, не чувствовал желания снова пробираться через лес. Глубоко вдохнув воздух непредставимой чистоты и свежести, он двинулся в сторону звуков, похожих на журчание речки или ручья.

Спустя недолгое время он услышал чье-то пение. На секунду он остановился, неизвестно почему ощутив беспокойство, однако выбор был невелик: либо узнать, кто это пел, либо попытаться скрыться, но он был не в настроении прятаться. Пройдя еще немного в сторону ручья, он увидел маленькую пегаску с масляно-жёлтой шерстью. И она пела. Этого было достаточно, чтобы мир вокруг Леро начал вращаться, а когда он услышал, что она беседует с сидящим рядом кроликом, то и вовсе потерял сознание.

Леро очнулся, судя по запаху антисептика, в палате больницы и обнаружил, что весь обмотан бинтами из-за... ну, очевидно, того, что с ним случилось. Но он, хоть убей, не мог вспомнить, что с ним произошло после того, как он ушел на утреннюю пробежку. Можно было предположить, что тех пор не прошло и нескольких часов. Оглядевшись, он не нашёл ни способа подать сигнал медсестре, ни телефона, чтобы вызвать врача, и рассказать, что случилось. Более того, после осмотра он обратил внимание, что сама палата была странной. Она была меньше, чем любая другая из тех палат, в которых ему приходилось бывать, не было ни пикающих устройств, ни ламп на потолке, и он лежал поперек трех кроватей, поставленных бок о бок.

Поднявшись и приняв сидячее положение, он собрался опустить ноги на пол, но в этот момент дверь открылась, и он получил еще один повод удивиться. Внутрь зашла пони, одетая медсестрой, но добило его отнюдь не это, а то, что она решила заговорить.

— Почему вы не в кровати? Вернитесь обратно!

Леро безропотно подчинился — его мозгам и так слишком досталось, чтобы еще и спорить с говорящей пони.

— Хорошо. Меня зовут сестра Рэдхарт, и, раз уж вы очнулись, я позову доктора.

Через несколько секунд вошел другой пони, на этот раз одетый в белый лабораторный халат.

— Добрый день, я — доктор Хилинг Тач. Пожалуйста, не могли бы вы назвать ваше имя?

— Беллерофонт Михалидис, но можно просто Леро. Где я?

— Вы в госпитале Понивиля. Вас доставили сюда и немного подлатали, после чего вы проспали целых три дня. Вы были ужасно истощены, страдали от обезвоживания, плюс были покрыты царапинами, предположительно от ежевики, через заросли которой вы решили пройти. Не расскажете ли побольше о себе и о том, откуда вы?

Леро принялся рассказывать доктору все, что знал, однако вместо воспоминаний между выходом на пробежку и появлением в Вечнодиком Лесу была пустота. Доктор решил оставить его под наблюдением на ночь, но единственной причиной, скорее всего, было то, что никто не знал, что делать с большой безволосой обезьяной и как на него отреагируют остальные.

Леро лег обратно в кровать, полный сомнений, справится ли он с жизнью в волшебной стране пони. Его должны были выписать на следующий день, и впервые в жизни он почувствовал себя действительно одиноким. Мэр предложила ему комнату в пансионате, пока он не встанет на ноги, а одна добрейшей души единорожка одарила его новой одеждой, так что ему не придется ходить по городу нагишом.

Ему просто придется привыкнуть ко всему этому. К добру или к худу, но он собирался остаться. Он лишь надеялся, что местные пони примут его, и он обретет друзей. А может, и больше, чем друзей… это предположение вызвало у него невольный смешок.

“Было бы слишком необычно”, — подумал он, после чего положил голову на подушку и уснул.

## Ночь открытий

Рэйнбоу Дэш лежала головой на коленях Леро, раскинув крылья в стороны, и время от времени негромко вздыхала от удовольствия. Её любимый человек бережно расчёсывал ей гриву изящной щёткой, отчего Рэйнбоу расслабилась и млела в его тёплых объятиях. Оказалось, Леро очень нравится, как она выглядит с уложенной гривой, и пегаска охотно согласилась терпеть некоторую женственность в своем облике и тратить лишнее время на уход за волосами. Ещё больше она обрадовалась, когда оказалось, что ей не придётся осваивать неудобные позы и движения, чтобы причёсываться самой: Леро предложил доверить это дело ему. “И как мне повезло получить настолько идеального жеребца?” — в который раз подумала про себя Дэш, прежде чем нежные прикосновения щётки потихоньку вымели мысли из её головы.

Рэйнбоу очень не хотела, чтобы кто-то узнал, насколько ей нравятся эти сеансы расчёсывания, поэтому всегда старалась тщательно взлохматить волосы перед тем, как выйти на улицу. Это не давало большинству пони заметить, что её грива получает дополнительный уход, и заодно гарантировало, что как только Леро захочет опять её почесать, ему будет чем заняться.

Тонкие ворсинки, скользящие по коже и гриве, заставили Рэйнбоу сосредоточиться на этих ощущениях, а затем вызвали в памяти тот день вскоре после первого их с Леро свидания с Твайлайт и то, откуда у неё взялась эта щётка.

* * *

В то утро, вопреки всем усилиям по приведению гривы в беспорядок перед выходом на улицу, до ушей Рэйнбоу донеслось удивлённое "ах!", и знакомый голос воскликнул:

— Рэйнбоу Дэш! Твоя грива!

Внутренне сжавшись, пегаска оглянулась, заранее зная, кого увидит. На неё, чуть ли не целиком высунувшись из окна, уставилась Рэрити. На единорожке был пушистый розовый халат, а волосы накручены на бигуди и замотаны в полотенце.

— Дорогуша, ты просто обязана зайти и дать мне взглянуть на тебя, — заявила Рэрити тоном, в котором угадывалось нечто среднее между восторгом и желанием посплетничать.

Дэш прекрасно представляла себе, чем это грозит, но попытка ускользнуть испортила бы всё окончательно. Рэрити была завзятой сплетницей, и если Рэйнбоу не остановит её сейчас, к полудню об её ухоженной гриве будут судачить по всему городу. Дэш приземлилась у двери бутика «Карусель» и неуверенно подняла копыто, ощущая комок под ложечкой, будто перед входом в крутое пике. Однако прежде чем она успела набраться смелости постучать, дверь перед ней распахнулась, явив сияющую улыбку Рэрити. Несмотря на прерванный утренний туалет, единорожка уже умудрилась принять свой обычный сногсшибательный облик. “Как ей удаётся проделывать подобное безо всяких видимых усилий?” — подумала Дэш. Она попыталась натянуть на лицо беззаботную улыбку и сказала:

— Привет, Рэрити, чудесное утро, правда? Не зря моя команда вчера вечером так старалась. — Увы, пока она ждала ответа единорожки, улыбку от усилий малость перекосило.

Рэрити стояла в дверном проёме, сияя не хуже Пинки, и явно упивалась видом нервничающей пегаски у себя на пороге. Невольно опустившая глаза Дэш вздрогнула от очередного аханья.

— Ну и ну, Рэйнбоу, неужели ты наконец-то послушала моего совета и стала обращаться со своей гривой так, как она того заслуживает? — провозгласила единорожка, светясь от счастья, словно гордая мамаша при виде первых шагов своего жеребёнка.

Не успела она вдосталь наудивляться, как испуганная пегаска решительно заткнула ей рот копытом, не давая вещать на всю округу, и поспешно втолкнула внутрь. Попутно она захлопнула дверь, взмахом крыла перевернула табличку «Открыто» на другую сторону и быстрым ударом задней ноги по засову надежно заперла бутик, чтобы им не мешали. Рэрити оказалась прижата к стене, возможно, немного сильнее, чем Дэш планировала изначально. В ответ на столь грубое обращение из-под копыта пегаски донёсся тихий писк. Взгляд Рэйнбоу метался по сторонам, словно у загнанного животного, в ушах грохотал стук собственного сердца. Ощутив внезапный упадок сил, она ослабила нажим и взмолилась:

— Пожалуйста, Рэрити, прошу тебя, не говори об этом никому! — Дэш смотрела в спокойное лицо подруги, а в глазах пегаски блестели слёзы.

— Какая невоспитанность! — закатила глаза единорожка, словно собираясь упасть в обморок, — Боюсь, мне придётся поведать всем, как грубо и жестоко ты со мной обошлась в ответ на простой комплимент насчёт твоей гривы, за которой ты, оказывается, очень тщательно ухаживаешь!

Лишившись последней надежды, пегаска повесила голову, уверенная, что вскоре её секрет будет раскрыт. Все вокруг станут насмехаться над ней — пацанкой, пытающейся выглядеть симпатично. Но едва она успела повернуться к двери, как почувствовала копыто у себя нам плече, обернулась и увидела на лице единорожки улыбку.

— Ох, Рэйнбоу, расслабься, у меня и в мыслях не было ломать твой нахальный образ, — спокойным тоном произнесла Рэрити, продолжая примирительно улыбаться, — но даже такая сорвиголова может иногда относиться к себе как к кобылке и заботиться о своей внешности. Тем более, чтобы впечатлить своего особенного пони. — Эти два слова единорожка произнесла крайне многозначительно, и её улыбка стала ещё шире при виде жаркого румянца, залившего лицо Рэйнбоу. Не успела Дэш прийти в себя, а Рэрити уже стояла рядом, поглаживая копытом гриву пегаски: — Дорогуша, это так многообещающе... Чем ты пользуешься? Ты ухаживаешь за ней ежедневно? Как же мне нравятся эти яркие цвета. Ты не думала заплести её?

— Эй, эй! Рэр, остынь, — запинаясь пробормотала пегаска, ошеломлённая внезапной сменой темы. Она с виноватым видом посмотрела в пол, переступила копытцами и наконец сдалась: — Просто нашла у себя в шкафу кое-что от «Crest&Withers». Начала им пользоваться после нашего с Леро свидания с Твайлайт на прошлой неделе... — последние слова она произнесла еле слышно, без привычной уверенности. («Crest&Withers» — буквально «Загривок и холка». прим. перев.)

— О, нет, нет, нет! Так никуда не годится! — взволнованно заявила единорожка. Она метнулась к ближайшему комоду и принялась рыться в ящиках, пока не обнаружила искомое. — То, что нужно! — пропела она, бросив какую-то бутылочку прямо в копыта удивленной Рэйнбоу. Та глянула на разноцветный сосуд, но увидела лишь глянцевую этикетку на непонятном языке. Заметив её озадаченный взгляд, Рэрити ответила на незаданный вопрос: — Это, моя дорогая Рэйнбоу Дэш, лучший кондиционер, какой только можно достать в Эквестрии. Просто вымой голову, вотри его в гриву, оставь на пару минут, а затем тщательно смой. — Задумчиво прикрыв глаза и хитро улыбнувшись, единорожка добавила с лукавством в голосе: — Ты даже можешь попросить Леро помочь тебе. Уверена, во время принятия душа ощущения от этих его пальцев просто божественные.

Нервно хихикнув, пегаска медленно направилась к двери.

— Спасибо, Рэрити. Это ведь останется между нами? Да? — Рэйнбоу одарила единорожку взглядом, который был бы гораздо более пугающим, не будь она занята попытками понадёжнее спрятать бутылочку в седельные сумки. После ответа в виде легкого кивка лицо Дэш вновь осветила улыбка, и пегаска бросилась к Рэрити, сгребла её в объятия, а затем вылетела через дверь, отчего табличка на ней вернулась обратно в положение «Открыто».

Пару дней спустя Рэрити тайком передала Рэйнбоу небольшой свёрток, предусмотрительно упакованный в грубую обёрточную бумагу и перевязанный примитивным, по её меркам, бантиком. Шепнув краткое пояснение: «Откроешь дома вместе с Леро», единорожка быстро отошла, стараясь не привлекать внимания. Тем же вечером, когда Дэш и Леро были дома одни, пегаска достала посылку и взвесила в копытах, гадая, что в ней может быть. Зная Рэрити, это могло быть как что-то замечательное и чудесное, так и нечто, способное заставить Рэйнбоу покраснеть до неотличимости от Пинки Пай. Леро сел рядом с ней, заглядывая через плечо, и она нерешительно развязала бантик. Бечёвка ослабла, бумага слетела, и пегаска с открытым ртом уставилась на неожиданный подарок, распахнув от удивления крылья и не находя слов. Внутри лежала поистине необычная и чудесная вещь: большая щётка с перламутровой рукоятью, выкрашенная в голубой цвет, почти идеально совпадающий с оттенком шёрстки Рэйнбоу. Драгоценные камни, вставленные в рукоять, являли собой точную копию её Метки, а каждый пучок щетинок содержал все цвета радуги. Дэш смотрела на свою новую щётку, и по её щекам струились слёзы. “Это самый необычный подарок, который мне когда-либо дарили, и она сделала это просто так, причём втайне ото всех остальных, так что о её поступке знаю только я, — думала пораженная кобылка. — Я обязательно сделаю для неё что-нибудь потрясное”.

— Хочешь, я причешу тебе гриву? — спросил Леро, глядя на щётку. Сердце Рэйнбоу отчего-то забилось немного чаще. Она попыталась ответить, но не смогла выдавить из себя ни слова, поэтому просто кивнула и осторожно прилегла на диван, положив голову и передние ноги человеку на колени. Её разноцветная грива рассыпалась по голове и холке. Дэш почувствовала, как пальцы Леро прошлись по волосам, собирая их вместе, а затем настала очередь щётки. От щетинок, скользящих по локонам и сквозь шёрстку, у пегаски закружилась голова.

* * *

Мысли Рэйнбоу вернулись в настоящее, где они с Леро сидели, расслаблялись и ждали прихода Твайлайт. Щётка двигалась медленно, но уверенно, а сегодняшний вечер должен был стать особенным. Сегодня...

Стук в дверь нарушил её раздумья. Рэйнбоу медленно сдвинула переднюю половину тела, чтобы Леро смог встать и дойти до двери. Потянуться после такого отдыха было ужасно приятно. Пегаска распахнула крылья во всю ширь и даже застонала от наслаждения, чувствуя, как оживают мышцы. Затем она сложила крылья и повернулась к двери. Её губы растянулись в улыбке при мысли о том, что должно было случиться совсем скоро. “Сегодня пятница: у нас вечернее свидание”. Как только она об этом подумала, Леро открыл дверь, впуская светящуюся от радости фиолетовую единорожку.

— Сегодня пятница, и у нас вечернее свидание, — прощебетала Твайлайт, заходя внутрь. Поцеловав Леро в губы, она направилась в комнату, слегка задев человека хвостом. Подойдя к Рэйнбоу, единорожка потёрлась об неё мордочкой и чмокнула в щёчку. Это привычное действие заставило Дэш чуть покраснеть. Улыбнувшись в ответ, она тоже поцеловала Твайлайт, однако на этот раз прямиком в губы. Теперь пришла очередь единорожки зарумяниться от смущения. Радостно улыбнувшись, она внезапно обнаружила, что застенчиво разглядывает собственные копыта. “Надо же, как приятно. Твай всё-таки очень милая. Удивительно, как она ещё не оказалась в каком-нибудь табуне. Наверное, её репутация королевской протеже заставляла других пони держать дистанцию”, — подумала Рэйнбоу, немного нервничая.

Твайлайт говорила, что выделит время для встреч с Леро и Дэш, и это была вовсе не шутка. Со времени их первого свидания они каждую среду и пятницу проводили вечера втроём. Твайлайт еженедельно планировала свободное время и не позволила бы ничему, кроме прямой угрозы Понивилю, помешать ей встречаться с друзьями. И она была достаточно предусмотрительной, чтобы составить расписания для Дэш и Леро тоже. В результате все трое могли быть вместе такими вечерами, а при желании — и до самого утра. Они пока ещё никак не пользовались возможностями этой ситуации... но у Рэйнбоу были все основания считать, что сегодня всё должно измениться.

Последняя пара свиданий была особенно многообещающей, однако то одно, то другое обстоятельство не давало им встретить рассвет в одной кровати. Дэш определенно нравилось сильное возбуждение, остававшееся у Леро после таких встреч, но её огорчало, что Твайлайт до сих пор не присоединилась к ним. Рэйнбоу осознавала, что человек по-прежнему малость нервничает от мысли об интимной близости с кем-то ещё, кроме неё. Она начала с того, что заставила его сесть и выслушать её.

— Крепыш, пора бы тебе перестать избегать Твайлайт. Я знаю, ты беспокоишься, что я рассержусь или почувствую себя брошенной, если ты всерьёз приударишь за ней, но это не так. Ты просто поделишься с ней той же любовью, что чувствуешь ко мне. Любая кобылка была бы счастлива заполучить такого чудесного жеребца, как ты. — Рэйнбоу обхватила Леро за шею передними ногами, наклонилась поближе и заглянула ему прямо в глаза. — Мне не с чего чувствовать себя одинокой, ведь я всё время буду рядом с вами обоими. Разве можно быть покинутой, когда вокруг столько любви? — Их лица сблизились, и Леро с Дэш слились в медленном, глубоком поцелуе. Оба старались вложить в него всё, что было не высказать словами.

Когда их губы разделились, Леро наконец ответил:

— Знаю, волноваться глупо. Я люблю тебя, и ничто не изменит этого. Какое счастье, что ты со мной, Рэйнбоу.

В ту ночь они больше не произнесли ни слова, но тишина была наполнена множеством чувств.

Их следующее свидание началось гораздо лучше. На этот раз Леро не сдерживался, и всё шло к тому, что они втроём окажутся у него в постели. Но вдруг Твайлайт внезапно разнервничалась. Едва дело пошло всерьёз, она оттолкнула человека, пролепетала кучу извинений, а затем поспешно выскочила за дверь и растворилась в темноте. Рэйнбоу и Леро малость обеспокоило её внезапное бегство, но было уже поздно, и в ту ночь они мало что могли сделать. Первым порывом Дэш было немедленно мчаться за единорожкой, но Леро остановил пегаску, прижав её к груди.

— Рэйнбоу, я что-то сделал не так? — спросил он, не отпуская лазурную кобылку, словно и та могла вот-вот умчаться прочь.

Пегаска достаточно хорошо знала его и без труда заметила неуверенность во взгляде.

— Не, ты всё делал как надо, — утешила она человека, легла рядом и прижалась к нему. “Чтоб тебя, Твай, опять небось себе чего-то навыдумывала”. — Не волнуйся, утром я первым делом проверю, в порядке ли она.

Остаток ночи они провели вместе. Обоих беспокоило, что они могли отпугнуть свою новую подругу.

Ясным ранним утром следующего дня Дэш прилетела в библиотеку. Она мягко приземлилась на балкон Твайлайт и тихо сунула нос в её комнату. Постель украшала растрёпанная груда одеял, а в ней — ещё более растрёпанная пони. Медленно приблизившись, пегаска расслышала доносящиеся из вздрагивающей кучи тихие рыдания.

— Э... Твай? — Та приглушенно вскрикнула, обернулась и наконец заметила стоящую посреди комнаты Дэш. Рэйнбоу попыталась продолжить, опасливо шаркнув копытом по полу: — Насчёт этой ночи...

— Я знаю, что ты сейчас скажешь, — пробормотала Твайлайт в промежутке между прерывистыми вздохами. Она попыталась подавить всхлипы, не отпускавшие её большую часть ночи, но тщетно. Дэш вопросительно взглянула на неё, немного обрадованная, что единорожка не собирается уклоняться от обсуждения вчерашнего побега. — Вы хотите, чтобы я ушла из... из табуна, — выдохнула единорожка и разрыдалась с новой силой. И вдруг её окутали голубые крылья. Пегаска прыгнула на неё с такой силой, что они обе свалились на пол. Дэш крепко вцепилась в плачущую единорожку, и той было даже трудно дышать, однако она не стала возражать. Лёжа в объятиях Рэйнбоу, единорожка поняла, что они не перестанут быть друзьями, даже если Леро и Дэш не захотят видеть её в своём табуне.

— Твайлайт, ты иногда бываешь удивительно глупой для такой умницы, — хихикнула пегаска, не отпуская подругу. Весьма сердитое пыхтение в точности выразило мысли единорожки по этому поводу. — Во имя солнца Селестии, с чего ты решила, что мы хотим изгнать тебя из табуна?

Смущение и надежда отчаянно сражались внутри фиолетовой кобылки. Подавив рыдания, она проговорила:

— Ну, Леро не выказывал никаких... явных признаков заинтересованности во мне. Я демонстрировала свою готовность, как только могла, но так и не получила ожидаемой реакции. Он не ответил даже на некоторые намеки, которые кобылке не следует давать жеребцу, если она ещё не была близка с ним. Тогда-то я и осознала, что на самом деле не интересую Леро.

Теперь Рэйнбоу прекрасно понимала, что же пошло не так. Чувство дежа вю чуть не заставило её рассмеяться, но она сдержалась. Твайлайт бы не оценила этого, к тому же пегаска намеревалась помочь подруге разобраться в ситуации.

— Твай, детка, ты не представляешь, насколько ты неправа. — Единорожка подняла взгляд; в её глазах светилась надежда, что Рэйнбоу сейчас всё объяснит и исправит. — Ты нравишься ему, нравишься нам обоим. Начать с того, что иначе мы вообще бы тебя к нам не пригласили. Ну как же можно тебя не любить? Ты умная, невероятно сильная, милая, всегда уверена, что для тебя нет ничего недостижимого и непреодолимого... — застеснявшись, Дэш остановилась, опустила глаза и уткнулась носом в шею Твайлайт, чувствуя, как подруга с готовностью откликнулась.

Минуту спустя единорожка отстранилась. Её голос отчасти вернулся в норму, хотя оставался хрипловат после тяжёлой ночи.

— Но тогда почему Леро не ответил мне взаимностью? Если он испытывает ко мне те же чувства, что и я к нему, ему следовало дать мне знать об этом так, чтобы я заметила.

— Кажется, я знаю, в чём проблема. Но когда я тебе расскажу, Твай... ты почувствуешь себя глупее жеребенка. — “Даже не вздумай засмеяться, Рэйнбоу, ты допустила ту же ошибку, и тебе бы не понравилось, если бы над тобой посмеялись”. Всё же пегаска не смогла сдержать улыбки, готовясь приоткрыть завесу тайны: — Твай, подумай вот над чем: что именно ты ожидала увидеть?

Единорожка точно знала ответ и начала отвечать уверенным лекторским тоном:

— Странный вопрос. Разумеется, я ожидала стандартных поведенческих реакций, которые каждый жеребец... О Селестия, как я могла быть такой дурой?!

Лекция прервалась, едва начавшись. Пегаска ухмыльнулась, обняла Твайлайт и медленно провела копытом ей по спине.

— Не волнуйся, Твай, с кем не бывает — даже я совершила ту же ошибку, а ты знаешь, насколько я хороша, — и Дэш рассказала единорожке историю их первой ночи, про мысли о том, что Леро уйдёт, оставив её с сильнейшим крылатым стояком, равного которому у неё в жизни не было. Дойдя до этого места, она не выдержала и негромко хихикнула.

Обе пони провели ещё немного времени, сидя в обнимку, а затем Рэйнбоу помогла Твайлайт выпутаться из одеял и сойти по лестнице, чтобы унять жажду. Когда они проходили через главное помещение библиотеки, на диване зашевелился Спайк.

— Как... как себя чувствуешь, Твайлайт? Ты вернулась в слезах и за всю ночь не произнесла ни слова. Всё... будет хорошо, да? — пробормотал дракончик, перебирая когтями. — Я... собирался послать этим утром письмо Селестии, если бы тебе не стало лучше.

“Что ж... хвала, э-э-э, Селестии, что этого не произошло. Разъярённая богиня, считающая, что мы отвергли её любимую ученицу после того, как сами её пригласили — это было бы страшно”, — подумала Рэйнбоу. Она поспешила успокоить Спайка:

— Не о чем волноваться, приятель. Простое недоразумение, всё уже выяснилось.

Её слова, похоже, возымели действие — ведя Твайлайт в ванную, Дэш заметила на лице Спайка облегчение. Потратив некоторое время на приведение себя в порядок и выпив большой стакан воды, утомленная единорожка отправилась обратно в кровать, на свежее бельё, постеленное пегаской. Твайлайт натянула на себя простыню до самого подбородка и с помощью магии подоткнула её со всех сторон. Наблюдавшая за этим Дэш ласково поцеловала счастливую умиротворённую единорожку в щёчку, и та быстро уснула.

Вспомнив о прежних неудачах, Рэйнбоу вознамерилась не упустить представившуюся возможность. Для Леро и Твайлайт сегодняшняя ночь должна была стать волшебной, и Дэш не собиралась позволять всяким мелким недоразумениям испортить её.

Погрузившаяся в свои воспоминания пегаска сама не заметила, как стиснула Твайлайт в объятиях. Та с обворожительной улыбкой наблюдала за Дэш.

— Добро пожаловать обратно, — хихикнула единорожка, — в каких облаках ты витала? — Она обняла Рэйнбоу за шею и притянула её голову к груди.

— Просто задумалась о сегодняшнем вечере, — отозвалась пегаска и улыбнулась, заметив приподнятое настроение Твайлайт. Дэш ткнулась носом в единорожку и почувствовала ответное движение.

— И что в нём такого особенного? — спросила Твайлайт, довольно вздыхая. Судя по её улыбке, она догадывалась, что задумала её шаловливая крылатая подруга, но всё равно решила подыграть.

— Ну... — начала Рэйнбоу, проказливо блеснув розовыми глазами, — Леро сотворил нечто под названием “рататуй”. Вегетарианское блюдо из его мира. Он довольно неплох в этом деле, так что нам стоит поспешить к столу.

С кухни до ушей кобылок донеслось рассеянное «Ещё минутку», означавшее, что человек почти закончил готовить кушанье.

— Ммм, звучит аппетитно, а что после ужина? — спросила фиолетовая кобылка. — Наверняка придумали какое-нибудь развлечение?

— Ну... — снова начала Рэйнбоу, хитро прищурившись; она знала, что хочет услышать её подруга, — Берри дала мне огромнейшую бутыль вина из одуванчиков. Благодарность за тушение того небольшого пожара, который Пинчи нечаянно устроила, когда пыталась учиться магии. Думаю, мы можем выпить по паре бокалов после ужина.

Твайлайт в ответ уставилась на дразнящую её пегаску раздраженным взглядом, пока Рэйнбоу не продолжила:

— После вина... — Для придания паузе особой выразительности Дэш одарила единорожку страстным взглядом, отчего Твайлайт залилась румянцем, — ...полагаю, тебе будет самое время идти домой, в библиотеку, а мы с Леро отправимся в постель, — закончила пегаска с ничего не выражающим лицом. Через секунду рука человека шлёпнула её по крупу, а Твайлайт нацелилась куснуть за ухо. — Оу! Я гляжу, вы решили сговориться против меня, да? — приятная шалость заставила Дэш расплыться в улыбке чуть ли не с милю шириной.

Леро поставил перед каждой из кобылок по тарелке с восхитительно пахнущими нарезанными овощами, затем сел на свое место.

— Мы будем более чем рады, если после вина ты останешься на ночь, Твайлайт.

При этих словах единорожка словно засветилась от счастья... и спустя несколько мгновений пара заметила, что она действительно сияет — настолько ярко, что в комнате стало светлее. “Вот это да, как же легко забыть, насколько она могущественная”, — одновременно подумали они, улыбнувшись друг другу при виде безудержно ликующей Твайлайт.

Трио сосредоточилось на еде. Обе кобылки высоко оценили кулинарные таланты человека.

— Очень вкусно, Леро. Овощи нежные и сочные, а специй как раз в меру, чтобы подчеркнуть это, — похвалила Твайлайт, смакуя каждый кусочек.

— Угу, действительно здорово, — пробормотала Дэш с набитым ртом, из-за чего её реплика прозвучала приглушенно.

— Спасибо, девочки. Я наконец подобрал аналоги большинству привычных мне приправ, так что могу теперь делать массу блюд по тем рецептам, которые помню, — отозвался человек, улыбаясь в ответ, пока компания наслаждалась ужином.

Оставшуюся часть трапезы царило молчание, прерываемое лишь причмокиванием и стуком столовых приборов. Когда все наелись, уютная комната наполнилась вздохами удовлетворения. Леро привстал, чтобы убрать посуду со стола, но Твайлайт опередила его. Окутав тарелки магической аурой, она понесла их на кухню со словами: «Присядь и отдохни, я обо всём позабочусь».

Леро подошёл к камину, разжёг огонь для защиты от ночной прохлады и уселся на диван рядом с Рэйнбоу.

— Готов к сегодняшней ночи, крепыш? — спросила пегаска. Она приподнялась на передних ногах, опёрлась о плечо Леро и накрыла крылом его спину.

— Пока ты со мной, Дэш, я готов ко всему.

“Ох, какой же он милый жеребец...” — Рэйнбоу покраснела от неожиданного комплимента и медленно наклонилась для поцелуя. Их губы встретились, подняв уже знакомую волну возбуждения у неё внутри. “Надеюсь, мне никогда это не надоест”. Томный поцелуй длился, пока уши пегаски не уловили мягкий звон стекла. Она оглянулась и заметила улыбающуюся Твайлайт. Единорожка телекинезом принесла вино и бокалы и, густо покраснев, наблюдала за моментом нежности.

“Они так счастливы вдвоём. Надеюсь, скоро мы втроём будем столь же близки. Сегодня, Твайлайт, сегодня ночью ты будешь с ними, и всё, что от тебя требуется — не паниковать”. Приглашающий жест Дэш вывел единорожку из задумчивости, и она поспешила к обнявшейся паре. Застенчиво поцеловав Леро, она нежно потерлась мордочкой о щёчку Дэш и получила энергичный ответ. “Не чересчур ли? Неужели она хочет меня к ним в табун так же сильно, как я? — единорожка судорожно вздохнула. — Неужели она хочет меня? Разум, цыц! Её не тянет к кобылкам, так что даже не надейся. Она лизнула меня, я определенно ощутила, как она лизнула меня в щёку! Цыц, я сказала! Угомонись немедленно, а я пока усилю тормозящий эффект гамма-аминомасляной кислоты и одновременно ослаблю возбуждающее действие глутамина”. Налив каждому по бокалу вина, Твайлайт забралась на диван. Она устроилась чуть в стороне от Леро и медленно потянулась к нему копытом, пока не коснулась руки. Его пальцы обхватили её ногу, медленно поглаживая шёрстку, и по губам единорожки пробежала улыбка.

После первого глотка все трое удовлетворенно вздохнули, нежась в волнах тепла от пылающего в камине огня. Завязался непринужденный разговор. Расслабившись в совместных объятиях и потягивая вино, человек и две кобылки обсуждали прошедшую неделю. Рэйнбоу начала рассказывать про свои тренировки. Леро покачивал головой, полуприкрыв глаза и воображая описываемые трюки, а Твайлайт вставляла меткие замечания про воздушные потоки и необходимую величину подъёмной силы. “А наша зубрила не теряет времени зря. Может, она переняла что-то из моих потрясных лётных навыков”. Порой Леро и Твайлайт переключались на темы, от которых Рэйнбоу терялась, но она начала понимать в их разговорах больше обычного. “Хе-хе, наверно, и я нахваталась от неё всякого. Становлюсь яйцеголовой”, — подумала пегаска, легкомысленно хихикнув.

Рэйнбоу поболтала остатками вина в бутылке. Решив, что этого как раз хватит им троим на последний глоток, она разлила напиток по бокалам. Леро взял свой и провозгласил тост:

— За нашу дружбу и проведённое вместе время. Пусть наши отношения станут ещё крепче и сделают нас сильнее.

Все подняли бокалы и осушили их до дна. Сидя вместе, они наслаждались ночной тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием огня и тихим дыханием. Леро обнял обеих кобылок и вздохнул, когда они плотнее прижались к нему с обеих сторон.

Долгое время троица просто наслаждалась чувством близости друг к другу. Затем Рэйнбоу подняла копыто и коснулась подбородка Леро, повернув его голову для поцелуя. Они обнялись, а когда поцелуй оборвался, рука человека притянула пегаску и всё повторилось. Негромкий вздох привлёк их внимание к Твайлайт. Единорожка наблюдала за поцелуем влюблённых, положив голову человеку на грудь, на разрумянившейся мордочке блуждала мечтательная улыбка.

— Думаю, пришло время уделить немного внимания Твайлайт, — прошептала Дэш человеку на ухо. — Не нервничай, я здесь, с тобой. Не забудь позволить ей сделать первый шаг. — “Отлично, больше никаких косяков, никаких шуточек на скользкие темы. Настал момент вступления Твайлайт в наш табун”. Когда человек повернулся к единорожке, Рэйнбоу прошлась губами вдоль его нижней челюсти.

Твайлайт уловила во взгляде Леро намёк на неуверенность, очень похожий на тот, что угнездился в ней самой. “Вот оно, Твайлайт. Вот то мгновение, к которому ты готовилась, ради которого штудировала книги, которого так страстно желала. Просто представь, что находишься на экзамене — материал выучен, ты как следует отдохнула и всё помнишь. Веди себя естественно, и он ответит тебе взаимностью. Это словно тест: вопрос-ответ, шаг за шагом. Во имя Селестии, я слишком затянула паузу; мне становится неловко. Поцелуй его. Стоп, это не моя мысль, это...”

— Рэйнбоу? — Твайлайт не заметила, как пегаска подползла ближе. Прижавшись к единорожке боком, Дэш вновь прошептала ей в нервно подёргивающееся ухо:

— Расслабься и просто поцелуй его.

Твайлайт медленно придвинулась к Леро. В его глазах она видела заботу и внимание, а широкая, открытая улыбка человека вызвала в кобылке волну возбуждения. Удерживая равновесие на выпрямленных передних ногах, Твайлайт сократила расстояние между собой и Леро и потянулась поцеловать его. “Мои губы вот-вот коснутся его. Я наконец-то готова сделать это”.

“Слишком долго. Она опять тормозит”, — раздраженно подумала Рэйнбоу. Она ухватила Твайлайт за передние копыта и резко потянула на себя. Единорожка удивленно пискнула и рухнула вперёд. В попытке найти опору она взмахнула ногами и обхватила Леро за шею.

“Ох, слава Селестии! Было бы неловко, если бы я упала”, — подумала единорожка, вцепившись в человека. Она почувствовала, как что-то мягкое коснулось её губ, и замерла на секунду, затем до неё дошло. “Я сделала это! О, да, да, да, да, да!” Твайлайт прильнула к человеку, страстно целуя его. Сидящая позади неё Дэш выглядела донельзя довольной.

Пегаска переместилась ближе, устроившись рядом с целующейся парой. Она приподняла голову и чуть слышно прошептала Леро на ухо:

— Всё в порядке, милый, я здесь, с тобой, и всегда буду рядом, — Дэш коснулась губами его уха, дыханием щекоча ему затылок.

Твайлайт ощутила, как пальцы человека прошлись вдоль её позвоночника, медленно массируя мышцы. Она уткнулась мордочкой ему в шею, ожидая, что он сделает то же самое. “В чём дело? Он не трётся об меня носом... почему он не трётся об меня носом? О нет, неужели я поспешила? Но эти... пальцы... они всё ещё гуляют по моей спине, и это очень приятно. Может, он считает, что я тороплю события? Не хочу давить на него, наверно, стоит чуть сдать назад”.

Леро почувствовал, что Твайлайт напряглась, её движения вновь стали неуверенными. Он мысленно перебрал несколько способов успокоить единорожку.

— Эй, Твайлайт, насколько правдивы истории про рога единорогов? Я слышал от Рэйнбоу множество бородатых шуток на эту тему.

— Что?! Эй, это всё Рэрити, я не просила рассказывать мне их. Она... ей просто нравится смущать меня, — упомянутое смущение проявилось в виде румянца на лице и груди пегаски, старательно прятавшей глаза.

Неожиданный вопрос и внезапная вспышка эмоций вырвали Твайлайт из набиравшей силу нерешительности.

— Ну, я довольно хорошо представляю, что ты мог слышать, поскольку подобные слухи ходят постоянно. Как всякие слухи, они не являются ни полным враньем, ни чистой правдой, — фиолетовая единорожка оказалась в своей стихии. Любовь к чтению лекций можно было считать чертой её характера, а обсуждаемая тема была достаточно проста и очень знакома. — Основная составляющая единорожьего рога — кость. Она является частью черепа и покрыта тонким слоем кожи, на ощупь похожим на шерсть. Можешь потрогать, — она опустила голову, чтобы Леро было удобней.

— Уверена? — колеблясь, спросил он. После легкого кивка человек нерешительно потянулся к рогу и провёл по нему пальцами. — Выходит, байки о том, что рог является эрогенной зоной подобно члену — байки и есть?

— Наши предки использовали свои рога для защиты и демонстрации превосходства. Было бы не очень хорошо, имей они подобную чувствительность — единороги сшибались ими с разгона, — Твайлайт усмехнулась, представив себе схватку двух единорогов: рога сталкиваются с громким треском, и оба драчуна падают, словно получив пинок между задних ног. — Хотя в этих сплетнях есть и зерно истины. Когда единороги направляют силу в заклинание, — при этих словах рог Твайлайт окутался магическим светом, — они могут чувствовать магию в себе и в окружающем мире. Это особенное чувство позволяет нам управлять своей магией вместо того, чтобы неосознанно пользоваться ею, подобно пегасам и земнопони. Во время сотворения заклинания рог становится невероятно чувствительным к прикосновениям, отсюда и пошли все эти истории.

— О да, — оживилась Рэйнбоу, — это единственный способ гарантированно вырубить адепта Пути Покоя, — вдохновленная возможностью блеснуть познаниями в обсуждаемой теме, пегаска лихо рубанула воздух перед собой. — Один быстрый удар по рогу, когда противник пытается колдовать — и он в отключке, словно Слипин Бьюти.

— Погоди... словно кто? — переспросил Леро с озадаченной улыбкой в уголках губ. (Sleeping Beauty — «Спящая Красавица». Да-да, та самая. прим. перев.)

— Слипин Бьюти. Она известная модель. Её особый талант — засыпать в красивой позе беспробудным сном, — Дэш озадаченно посмотрела на человека, сдерживающего смех. — Что? Ещё одно из этих необычных совпадений?

— Вроде того. Напомни как-нибудь рассказать тебе эту историю, — они оба повернулись к Твайлайт, ожидая продолжения. Единорожка кивнула, гордая тем, что её лекция вызвала волну рассуждений.

— Из-за этой способности чувствовать сущность своего окружения единороги также могут делать... вот так, — рог Твайлайт потускнел, а затем окутался неярким фиолетовым сиянием, в точности совпадающим по цвету с её глазами. — Теперь коснись моего рога ещё раз... пожалуйста, нежнее.

Леро протянул руку и снова погладил рог пальцами, но в этот раз... он ощутил... нервозность, возбуждение, желание объяснить теорию высокоуровневого чудотворчества, затрагивающую разработку и начало использования эмпатической связи, и невероятно возбуждающее чувство от пальцев, слегка касающихся самого кончика его рога.

— Ух ты... — он переместил пальцы ниже, купаясь в эмоциях, струящихся по спиральной канавке. Глубокая привязанность к нему и Рэйнбоу; вопрос, может ли это быть любовью, если он даже не знает, что это такое; и под всем этим — усиливающийся ритм с трудом сдерживаемого вожделения. Стоило пальцам отпустить его рог, как ощущения пропали.

— Это... была эмпатическая связь, — глаза единорожки норовили съехаться в кучку, она никак не могла отдышаться. “Я переживала то же, что и он, его эмоции, его страсть... да, его страсть. Что ж, теперь мне больше не нужно волноваться, хочет ли он меня”. Твайлайт наполовину прикрыла глаза, пытаясь продолжить. — Она позволяет двум пони разделить ощущения друг друга... прикосновения, эмоции... — она перевела взгляд с Леро на Дэш, и её голос стал хриплым: — ...желания, — её бёдра напрягались всё сильнее, и она не вытерпела. Единорожка набросилась на Леро, и они вдвоём опрокинулись на мягкие диванные подушки. Она жадно впилась в его губы своими, и на этот раз у неё не было никаких сомнений в очень радостном отклике. Руки человека танцевали по телу единорожки, стараясь уделить внимание каждому дюйму её шкурки.

— Браво, Твай! Не знала, что ты так горяча, — подбодрила её Дэш, вскинув копыто. Она понятия не имела, что толкнуло единорожку на столь смелый поступок, однако не собиралась жаловаться, раз уж всё наконец-то пошло как надо. Пегаска встала и подобралась к увлёкшейся парочке. Рэйнбоу потерлась о шею Твайлайт долгим, плавным движением и улыбнулась, услышав довольный стон фиолетовой кобылки. Переместившись к Леро, она прошептала ему хриплым от волнения голосом: — Я так сильно тебя люблю. То, что ты делаешь, доставляет удовольствие нам обеим, — она поцеловала его под ухом и слегка прикусила кожу, заставив чуть вздрогнуть от удовольствия. При виде человека и единорожки, столь страстно прижимающихся друг к другу, старающихся сделать партнёру приятно, Рэйнбоу ощутила, что её наполняет любовь к ним обоим. Огромная, безграничная любовь. Пегаска смотрела на жеребца, в которого она влюбилась, и кобылку, занявшую не менее важное место в её жизни, и казалось, что бушующие чувства вот-вот разорвут её и выплеснутся наружу. При мысли, что она помогла своей подруге прикоснуться к этой любви, разделила с ней дар, найденный в сердце Леро, Дэш ощутила, как внутри затеплился огонёк гордости. Левая рука человека опустилась на диван рядом с ней, и Рэйнбоу не замедлила этим воспользоваться. Нежно лизнув ладонь несколько раз, она потёрлась о руку головой. Стараясь вложить в этот простой жест все свои чувства, она усилила нажим и почувствовала, как пальцы принялись ласкать её щёку.

Время замедлило свой бег. Наконец Твайлайт и Леро прервали поцелуй, раскрасневшись и тяжело дыша в попытке восстановить дыхание.

— Ого... — пробормотала единорожка. Румянец было отчётливо видно сквозь шёрстку, а конечности подрагивали после объятий. — Было... захватывающе, — Твайлайт сдвинула и расслабила задние ноги, стараясь дать выход обуревающим её эмоциям. Каким-то образом она смогла придать себе смущённый вид и спросила: — Это всегда происходит так интенсивно? Прямо как в прочтенных мной романах, — вызвав у Рэйнбоу усмешку. Глаза единорожки уставились в одну точку, на лицо прокралась улыбка, а взгляд стал чуточку хищным. — Думаю, для точного ответа нам может потребоваться больше данных.

Дэш покатилась со смеху от подобного предположения:

— Поцелуи — это здорово и всё такое, Твай, но после них следует кое-что повеселее... — пегаска выдержала драматическую паузу. На лице единорожки появилось замешательство. — Пришло время раздеть его. Это словно разворачивать подарок на день рождения, но ты можешь делать это всякий раз, когда захочется секса.

— Хорошо, но я не вижу причин, почему это должно быть забавно, — рог Твайлайт засветился от магии, и она принялась стягивать с Леро рубашку через голову. Рэйнбоу быстрым движением хвоста почти сразу же прервала заклинание.

— ОЙ! Дэш, мы же только что обсуждали, насколько это больно, — единорожка принялась тереть лоб, скорчив недовольную гримаску.

— Разумеется, в этом нет никакого удовольствия, если ты будешь использовать свою магию, — возразила Рэйнбоу, радуясь возможности наконец чему-то поучить Твайлайт. — Гораздо веселее снимать его одежду копытами и ртом.

Заметив досаду во взгляде подруги, продолжающей морщиться и потирать рог, пегаска поняла, что вложила в удар хвостом больше силы, чем хотела. Дэш ткнулась носом в шею единорожки в попытке утешить, затем осторожно поцеловала в основание рога:

— Прости, Твай. Позволь мне показать тебе, насколько приятнее этот способ.

Рэйнбоу подтолкнула Твайлайт к Леро, и все трое обнялись. Затем пегаска показала единорожке, каким интересным может быть раздевание. Две кобылки подчас мешали друг другу, так что времени потребовалось больше обычного, но по той же причине они изрядно повеселились в процессе. С участием Твайлайт смеха и внезапных поцелуев явно стало больше. Несколько раз губы единорожки заставали Дэш врасплох. В такие моменты Твай волновалась, но под конец с её лица не сходила улыбка от нарастающего внутри счастья.

Когда Леро наконец оказался раздет, все участники действия были весьма возбуждены. Пространство вокруг них наполнилось глубокими вздохами и стуком сердец. Троица лежала, поглядывая друг на друга в ожидании, когда кто-нибудь сделает первый шаг. “Ох, конские перья, они вот-вот снова разнервничаются, если я не ускорю события”. Дэш поглядела на друзей, прикидывая, каким образом и кого стоит подтолкнуть. Она склонила голову к Твайлайт, коснувшись её шеи своей, и шепнула единорожке на ухо:

— Так Леро куда симпатичнее, не правда ли? Он очень эротичен, когда не прячет своё тело под одеждой. И хочет тебя — вон какой стояк. Глянь, буквально пожирает нас глазами, настолько мы его заводим. Попробуй поиграть с сосками, они довольно чувствительны, хотя Леро и старается не показать этого. Но я знаю, ему нравится, если их лизнуть.

Хриплый голос Дэш заполнил голову Твайлайт. Каждый новый звук волной мурашек прокатывался вниз по позвоночнику единорожки, заставляя её хвост подёргиваться из стороны в сторону. Воздух наполнился запахом, выдающим её нетерпение. Когда пегаска умолкла, тело фиолетовой кобылки сотрясла дрожь предвкушения. Несмотря на то, что её сознание был затуманено страстью, она всё же выдохнула:

— Я никак не могла понять, пыталась ли ты меня разыграть, сказав, что они у него есть.

Рэйнбоу чуть не расхохоталась, но успела подавить смех. “Я лучшая шутница в мире, это точно”. Дыхание пегаски горячими волнами прокатилось по уху Твайлайт, и Дэш на секунду замерла, любуясь, как оно подрагивает от каждого выдоха. “Клянусь Селестией, она так обворожительна в этом состоянии, готовая забыть обо всём и дать волю своим желаниям. Нельзя позволить спровоцировать себя”. Дэш ощутила, как её собственное тело требует немедленного и страстного удовлетворения, но гигантским усилием воли сдержала порыв. “Это ради Твайлайт и Леро. Нельзя быть эгоисткой. Я собираюсь сделать эту ночь лучшей для них двоих”. В разуме Рэйнбоу вспыхнула картина, как они втроём извиваются в общем порыве экстаза, отчего все прочие мысли оказались вытеснены прочь. “Нет, эта ночь для них, не для меня. Тартар тебя побери, мозг, я же не шаловливка...” Зная, что единорожке требуется всего один крохотный толчок, Дэш мазнула губами по уху Твайлайт и подбодрила:

— Если хочешь, можешь взять инициативу на себя, Леро не будет возражать. В отличие от прочих жеребцов, он не против стать ведомым. Ему нравится, когда кобылка знает, чего хочет, и добивается этого, — понаблюдав ещё секунду, как лавандовая кобылка борется с нервозностью, пегаска добила её: — Или... он может взять тебя. Он очень хорош в этом и заставит тебя кончать снова и снова, пока даже ты не сможешь больше ни о чём думать, — для усиления эффекта от слов Рэйнбоу игриво куснула Твалайт за кончик неистово дёргающегося уха.

В конце концов самообладание Твайлайт проиграло желаниям тела. Прикрыв глаза, она послала знойный взгляд Леро, наблюдавшему за разговором со всё большим предвкушением. Единорожка крадучись преодолела разделяющие их несколько футов, нарочито утрируя каждое движение. Копыта медленно опускались одно перед другим, плечи и бёдра двигались враскачку, демонстрируя все прелести фигуры. Глаза зрителей неотрывно следили за кобылкой. Добравшись до Леро, она точно рассчитанным движением хвоста огладила загривок Рэйнбоу, отчего пегаска судорожно вздохнула, когда пропахшая феромонами шерсть скользнула вниз, пощекотав чувствительную холку. Твайлайт неторопливо встала перед человеком и счастливо рассмеялась, заметив, насколько сильный эффект она произвела на обоих партнёров по табуну. Она нежно коснулась копытом груди Леро, провела по его мышцам в поисках опоры, а затем наклонила голову и с любопытством дотронулась языком до торчащего соска. Человек резко вдохнул и откинулся назад, опираясь на локти и позволяя единорожке экспериментировать, сколько ей вздумается. Твайлайт продолжала водить копытом вокруг захвативших её внимание частей тела, которые Леро обычно прятал под своей одеждой, отмечая в памяти каждое касание, возникающие при этом ощущения и ответную реакцию.

Дэш медленно ползла вперёд, закрыв глаза и двигаясь на запах мускуса. Хихиканье и вздохи, шлепки языком и стоны блаженствующих пони, занимающихся тем, для чего предназначены их тела, и получающих от этого удовольствие... Её охватывало всё большее возбуждение. Достигнув крупа Твайлайт, Рэйнбоу ласково куснула её метку, добившись негромкого чувственного вскрика, перешедшего в страстный стон. Дэш прижалась к друзьям, чувствуя, как их движения ерошат перья в её крыльях, и повернулась лицом к Леро:

— Наслаждаешься, а, крепыш? — спросила она и понимающе ухмыльнулась.

Взгляд Леро встретился с её собственным. Пегаска могла прочесть его, словно книгу про Дэрин Ду: страсть, жгучее желание, нежная любовь, испытываемые к ней, и ростки схожих чувств по отношению к Твайлайт. А ещё, как бы он ни старался скрыть это — толика сомнения в правильности происходящего. Внезапно её озарило. “Ему всё ещё неловко при мысли о другой кобылке, но он не хочет показывать этого перед Твай”. Дэш опустила голову и нежно поцеловала его в губы, затем прошептала:

— Я здесь, любовь моя. И я буду рядом несмотря ни на что, — она почувствовала, как пальцы Леро ухватили её гриву, и он потянулся к ней губами, чтобы крепко поцеловать. В это действие оказалось вложено всё, что требовалось сказать, но было невозможно выразить словами. Их губы встречались снова и снова, а языки извивались, словно танцуя. Поцелуй позволил им расслабиться и ощутить медленный, но уверенный рост столь знакомой волны страсти.

Дэш почувствовала, как зубы единорожки коснулись её уха, и простонала, не прерывая поцелуя. Её крылья с громким шорохом распахнулись, а сознание погрузилось в глубины наслаждения. “Во имя Луны, это было потрясающе. Ещё никогда мне не уделяли столько внимания сразу два пони, это просто... божественно. Но почему Твай это делает? Она знает, что я не шаловливка... но тогда почему мне так нравится? Почему мне вдруг захотелось повернуться и впиться ей в губы? А, сено во все щели, забудь и наслаждайся”.

Рэйнбоу повернула голову, освобождая ухо от зубов Твайлайт. Единорожка подалась назад, и Дэш заметила мелькнувшую на её лице смесь желания и сомнения. Похоже, она боялась, что излишне поспешила. “Она так прелестна, когда краснеет и заикается, но я не хочу заставлять её проходить через это”. Не успела Твай начать сбивчиво извиняться, как Дэш скользнула к ней и запечатала её губы своими. Напуганная резким движением, Твайлайт пискнула точь-в-точь, как Флаттершай, но затем поняла, что произошло, и обмякла в объятиях пегаски, как кукла. Она могла лишь стонать, когда язык Рэйнбоу прижался к губам единорожки, пролез между ними и стал играть с её собственным, призывая присоединиться. Передние копыта Твайлайт подогнулись, и она рухнула Леро на грудь. Ноги Дэш обхватили кобылку за шею и погрузились в её темную гриву, а поцелуй становился всё более страстным, увлекая их обеих.

Обе кобылки чувствовали объятия друг друга, как с каждым вздохом вздымается и опадает грудь Леро, как его руки скользят по их шёрстке, волнуя и дразня своей лаской. Но всё это казалось второстепенным по сравнению с ощущениями, порожденными натиском губ и любопытством язычков. Рэйнбоу затруднилась бы сказать, насколько затянулся поцелуй, но это ей было безразлично. Наконец они оторвались друг от друга, тяжело дыша и раскрасневшись. Губы кобылок оказались соединены одинокой нитью слюны. Розовые глаза встретились с фиолетовыми, и подруги ощутили синхронное “тук-тук” всех трёх сердец. Дэш чуть подалась назад, чувствуя смятение и капельку неловкости из-за случившегося.

— Знаешь, я... э... я по-прежнему не такая, как все... до сих пор не готова думать о кобылках так... но этот поцелуй... это было круто, — кое-как выдавила она.

— Согласен, — поддержал её Леро, глядя на пони с горделивой улыбкой. Его реплика разрушила очарование момента, и все трое расхохотались, возвращаясь к действительности и пытаясь отдышаться.

Дэш вскочила на ноги, складывая немного расслабившиеся крылья.

— Как насчёт продолжить вечеринку в более подходящих для этого условиях? Например, в кровати, — она стрельнула глазами в любовников и принялась подталкивать их в предложенном направлении, брызжа энтузиазмом. Пока троица шла, Рэйнбоу ухватила ртом кисть Леро и стала играться с его гибким пальцами, а человек ухватил Твайлайт за гриву, слегка подёргивая, отчего та довольно урчала, почти отрешившись от происходящего.

Оказавшись в спальне, Дэш подпрыгнула, взмахнула слегка напряженными крыльями и совершила безупречную посадку на пушистое покрывало. Но когда она обернулась, то обнаружила, что никто этого не видел.

Твайлайт смотрела на Леро немного остекленевшим взглядом.

— Ммм, это Дэш тебе подсказала? — спросила единорожка.

Её слова на мгновение повисли в воздухе, потом человек переспросил:

— Подсказала что? — мыслями его собеседницы в этот момент владела ядрёная смесь гормонов и желания, и уловить нить её размышлений было непросто.

Твайлайт потянулась из его хватки и замурлыкала подобно котенку:

— То, что ты делаешь прямо сейчас... своими... пальцами, — она снова застонала, её бёдра сдвигались и расходились в одном ритме с натяжением гривы, — точь-в-точь, как жеребец зубами... когда спаривается с кобылкой.

Слова наконец пробились через стены, окружающие разум Леро, и его движения замедлились, а по шее и груди разлился румянец. Он вспомнил тот случай, когда они с Дэш боролись и совершенно случайно обнаружили, что её очень легко завести, если потянуть за гриву в том месте. Очевидно, с тех пор такое неосознанное подёргивание во время прелюдии и секса вошло в привычку. Тут Леро осознал, что по-прежнему держит в пальцах тёмные мягкие пряди, принадлежащие Твайлайт.

— Э... ни я, ни Дэш не догадывались о причинах подобного, мы вроде как сами до этого додумались, — застенчиво поведал он, почесывая второй рукой у себя в затылке.

— Дэш, — возмущенно ахнула Твайлайт, затем ахнула снова, но по совершенно иной причине, — уж не хочешь ли ты сказать, что никогда не изучала сексуальные привычки пони? — единорожка выгнула шею вверх, намекая человеку, чтобы тот потянул сильнее, и обмякла, добившись желаемого.

Рэйнбоу выглядела невероятно сконфуженно, так что Леро даже поспешил присесть на край кровати и утешить её. Он провёл свободной рукой по подбородку пегаски и приподнял её голову, глядя с любовью и восхищением на первую кобылку, сумевшую зажечь в нём страсть.

— Нам нравится вместе делать открытия о сексуальности пони, — уверенно произнёс он. Смущение во взгляде Дэш сменилось обожанием и признательностью, — это медленнее, чем учеба по книгам, но должен сказать, значительную часть времени куда более приятное занятие.

Твайлайт поняла, что своими словами ненамеренно обидела Рэйнбоу, и устыдилась своего необдуманного высказывания.

— Мне так жаль, Дэш, я не это имела в виду... Я просто думала, все проходят это в школе, — она не знала, как исправить ситуацию, и её голос делался всё тише. — Я... я тоже многое изучила, чтобы подготовиться к этому.

До пристыженной кобылки долетел смешок:

— Ты словно готовилась к экзамену или вроде того, яйцеголовая, — улыбка вернулась на лицо Дэш, дав Твайлайт знать, что обида длилась недолго.

— Эй, не стоит недооценивать учебу. Тебя поразят некоторые советы, которые можно почерпнуть из выпуска Cosmare или из весьма полезного Сборника 101 Способа Удивить Своего Особого Пони В Постели, — Твайлайт ухмыльнулась, пытаясь подражать манере пегаски намекающе двигать бровями, и облизнула губы.

От получившейся физиономии Дэш залилась хохотом и никак не могла остановиться. Неопытность единорожки превратила дерзкий и игривый взгляд в нечто абсурдное, однако узнаваемое. Пегаска взяла себя в копыта и взглянула на Твайлайт, решившую на этот раз попробовать взгляд, в действенности которого она была уверена. Полуприкрытые глаза и чуть виднеющиеся зубы в обрамлении влажных губ, сложенных в соблазнительную улыбку, многое говорили о том, чего единорожка желала в данный момент.

Рэйнбоу аж рот раскрыла. “Вау, это сексуально. Перестань, тебя же не привлекают кобылки... верно?” Дэш обеспокоило, что даже собственные мысли подвергали сомнению её убеждения, но она решила не обращать внимания. Ошеломленная пегаска подобрала челюсть и постаралась выглядеть, как ни в чём ни бывало, но когда она заговорила, хрипота в голосе выдала её.

— Ну, возможно, изучение не т-так уж и плохо... может, ты п-покажешь мне что-нибудь при случае, — Рэйнбоу прочистила неожиданно пересохшее горло, прежде чем продолжить: — В любом случае, эта ночь не моя, она ваша с Леро. С чего начнешь? О, тебе стоит попробовать заняться этим по-дельфиньи, Леро это нравится, и мы постоянно так делаем.

Твайлайт густо покраснела и опустила взгляд, бормоча в пол:

— Я не знаю, смогу ли сделать это лицом к лицу, лёжа на спине... это так... странно... — её голос дрогнул от неловкости, — может, мы займёмся этим... эм, как обычно, чтобы он был сзади и сверху... хотя бы в первый раз.

— Гм, из-за разницы в росте это будет затруднительно, однако мы нашли другую хорошую позицию, хотя она может показаться немного необычной, пока Леро не окажется сзади и не возьмёт тебя за... — Дэш отвлеклась на секунду, погрузившись в сладостные воспоминания, затем вернулась в настоящее, — в конце концов, любой кобылке нравится чувствовать своего жеребца поверх себя... каждый толчок... тяжесть его тела... вжимающая тебя в простыни, когда он углубляется в тебя... заставляя тебя выкрикивать его имя, когда... — пегаска кашлянула, осознав, что начала заговариваться. — Так на чём я остановилась? Ах да, мы нашли подходящую позу, но поначалу к ней трудно привыкнуть, зато потом... о, да... — Дэш похлопала по краю кровати, скомандовав Твайлайт: — Давай, клади сюда передние ноги.

Кровать человека была значительно выше, чем обычная понячья, но не настолько, чтобы на неё было трудно забраться — хватило бы небольшого прыжка или руки помощи от Леро, как подумалось Твайлайт. Единорожка без труда выполнила указание Рэйнбоу. Когда край кровати уткнулся ей в подмышки, она попыталась забраться наверх, но у кровати не оказалось ничего, за что можно было бы зацепиться задними ногами, отчего те бессильно болтались в воздухе.

Неожиданно Леро оказался сзади Твайлайт, и она ощутила его сильные руки на своём крупе. Единорожка застыла, нервничая и волнуясь, все мышцы напряглись, отчего она стала походить на заряженный кристалл, ждущий активации. Руки медленно прошлись по метке, огладили переднюю часть бёдер и принялись скользить по телу. Твайлайт негромко охнула от удовольствия, когда пальцы коснулись лобка, пустив искорку удовольствия по позвоночнику. Внезапно руки ухватили кобылку за бёдра, приподняли её и втолкнули на кровать. Её задние ноги оказались на самом краю, и она не могла ими пошевелить. Почувствовав, что падает, Твайлайт запаниковала, но мгновением позже Дэш ухватила её за передние копыта и принялась поглаживать их.

— Всё в порядке, Твай, не волнуйся и расслабься. Я держу тебя. Время для настоящего удовольствия, — пегаске удалось притушить панику, но частичка сомнения не желала покидать голову единорожки. — Твай, — Дэш дождалась, пока подруга не откроет глаза и не встретится с ней взглядом, затем продолжила: — пропусти немного магии через свой рог.

— Н-но ты сказала, что не... — Рэйнбоу прервала Твайлайт на середине предложения, проведя копытом по гриве и продолжая крепко держать.

— Ш-ш-ш, выкинь это из головы, расслабься и наслаждайся, — Дэш поцеловала лоб единорожки прямо у основания рога, слегка улыбнувшись, когда тот окутался свечением насыщенного красного цвета. Сконцентрированная магия протекала по рогу, пульсируя в поисках выхода, отчего от Твайлайт расходились волны успокаивающего тепла.

В данный момент Рэйнбоу не думала о её сексуальности, зато была абсолютно уверена, что подруга нуждается в ней, и ничто не смогло бы заставить пегаску оставить её. “Разница между ней и Леро не такая уж и большая, так что это будет несложно”. Дэш облизнула губы и осторожно поцеловала основание рога Твайлайт, вызвав негромкий стон изнемогающей от желания единорожки. “Ого, Твай, должно быть, предельно чувствительна, если ей хватило подобной малости. Ну, по крайней мере, она не больше не нервничает”. Пегаска кивнула человеку, терпеливо ждущему за спиной единорожки, давая понять, что та готова.

Каждое движение губ Дэш сопровождалось стоном Твайлайт. Большинство пони игра с рогом совершенно не привлекала, но Рэйнбоу не видела в этом ничего необычного; она принялась мягко целовать и ласково облизывать рог по всей длине. Едва язык Дэш скользнул по спиральной канавке, Леро начал аккуратно массировать бёдра единорожки, и та взмолилась Луне, прося её растянуть ночь до бесконечности.

Твайлайт почувствовала, как удивительные пальцы человека скользнули между её задних ног и нежно погладили влажную щёлку. Она никогда не испытывала ничего подобного — разница с ощущениями от копыта была настолько велика, что не стоило и пытаться сравнивать. Единорожка простонала, уткнувшись в мягкое покрывало, и Дэш восприняла это как сигнал к действию: она обхватила губами кончик рога, отчего из головы Твайлайт вылетели все мысли. Её разум решил, что сейчас самое подходящее время взять отпуск, и вывесил табличку «Закрыто».

Пальцы Леро вошли в Твайлайт, без труда проникнув в тёплые глубины. Её мышцы начали сжиматься, пытаясь затянуть его руку глубже, а стоны переросли в крики экстаза. Пальцы шевелились внутри, надавливая на стенки вагины и двигаясь туда-сюда. При изменениях в голосе единорожки или спазме мускулов Леро уделял больше внимания исследуемой точке, действуя уже двумя пальцами и чувствуя, как Твайлайт ёрзает в его объятиях. Он знал, что милая маленькая единорожка долго не продержится, и решил подтолкнуть её к первому за эту ночь оргазму. Сведя пальцы вместе, он надавил в одну из самых чувствительных из обнаруженных точек и одновременно обхватил губами клитор, ощутив, как мышцы Твайлайт сократились подобно пружине. Её хватило только на слабое: «Я-я кон-н-н...», — прежде чем всё внутри неё сжалось, и блаженство унесло единорожку прочь.

Дэш отодвинулась от рога, и в тот же миг напряжение схлынуло, вылившись в мощный фонтан огоньков всевозможных оттенков. Пегаска и человек загипнотизировано наблюдали за световым шоу. Казалось, что они видят самый потрясающий из всех когда-либо виденных фейерверков с расстояния всего в несколько футов. Часть магических брызг коснулась Рэйнбоу и растворилась в её шёрстке, оставив в месте попадания ощущение тепла.

Несколько долгих секунд тело Твайлайт отказывалось ей подчиняться, пока оргазм не начал спадать. Последние капли магического выброса пробежали по спирали её рога, оставив яркий след на лавандовой шёрстке, а возбуждение ручейком схлынуло по задним ногам. Прошла минута, прежде чем она оказалась способна на что-то ещё, кроме пыхтения. Тело единорожки словно пыталось ухватить нечто несуществующее, подрагивая в отголосках только что испытанного наслаждения. Когда её дыхание наконец пришло в норму, она подняла взгляд и увидела огромную улыбку на лице Дэш, как будто та заняла первое место в ещё одной гонке.

— Ну что, Спаркл, я готова считать случившееся доказательством того, что я поистине лучшая любовница в Эквестрии, — пегаска ухмыльнулась и задрала копыта, пародируя победный жест. В следующую секунду в неё прилетела подушка, отчего Рэйнбоу потеряла равновесие и рухнула на кровать.

— Как насчет воздать должное товарищам по команде, а? — спросил Леро. По оттенку иронии в его голосе Дэш поняла, что это лишь игра.

Пегаска на секунду сделала вид, что задумалась, потом сказала:

— Ты прав. Спасибо тебе, язык, спасибо вам, копыта, спасибо вам, прекрасные крылья. Без той огромной работы, которую проделали вы все, меня никогда нельзя было бы назвать самой... Вай! — она увернулась от ещё одной подушки, затем медленно закрыла глаза и ехидно высунула язык. Это оказалось опрометчиво со стороны Рэйнбоу, потому что Леро незаметно подкрался и схватил её. Пара принялась бороться на кровати, Твайлайт же пыталась прийти в себя и при этом не попасть под раздачу. Ночь едва началась, и тот сносящий крышу оргазм явно был всего лишь первым.

Некоторое время борьба шла без явного преимущества, зато с кучей возни, поцелуев, щекотки и довольных стонов. Пара каталась по кровати, по пути собирая в кучу простыни и подушки. Завершилось всё это тем, что Дэш наконец придавила плечи Леро к матрасу, обхватила его бёдра своими, а задними ногами прижала колени человека, чтобы он не мог собраться с силами и сбросить её. Пегаска сильнее прижалась промежностью к человеку, прекрасно осведомленная о готовности его члена, прижимающегося к её нижним губам.

— Признай это, — простонала она голосом, полным едва сдерживаемой страсти. Леро только помотал головой, не открывая рта. Рэйнбоу опустила бёдра ещё ниже, усиливая давление на стержень, скользнувший меж её влажных лепестков. Она охнула, выгнулась и поцеловала любимого, затем несколько раз подвигала бёдрами взад-вперёд. Завершив поцелуй, пегаска снова проурчала: — Признай же, — каждый звук сочился неприкрытым вожделением.

Леро простонал, не в силах больше выносить её поддразнивание:

— Дэш, ты лучшая любовница в Эквестрии.

Она ещё раз качнула бёдрами, смакуя ощущение члена, трущегося об её щёлку. Пегаска знала, что эта сладкая пытка лишь усилит мощь первого оргазма, когда она его наконец достигнет. Как бы то ни было, сегодня была не её очередь, так что она неохотно освободила Леро. Вид эрегированного пениса, поблескивающего от её соков, подрагивающего в такт движениям и ударам сердца, вызвал в Рэйнбоу огромное желание наброситься на него и скакать, пока не кончит. Ей пришлось призвать на помощь всю силу воли, чтобы ограничиться шлепаньем человека по бедру, когда тот встал с кровати. “Этот подарок не для меня, есть другая пони, которая терпеливо ждёт, чтобы получить его”. Дэш глянула на Твайлайт и поддразнила её легким покачиванием крупа:

— Я знаю, что ты смотрела на нас. Мне даже показалось, что ещё немного, и твой взгляд в нас дырки пробуравит. Тебе понравилось? — голос пегаски сделался певуч от удовольствия, а Леро подавил смешок.

Единорожка действительно всё это время наблюдала за парой. Она уже пришла в себя, но возбуждение и не думало спадать — даже сейчас капельки стекали по задним ногам. Покраснев, она кивнула, затем ахнула, когда человек внезапно схватил её за хвост и чуть потянул. Твайлайт простонала, зная, что в этот раз всё произойдёт быстро. Леро обернул хвост вокруг руки, сдвинул в сторону и ухватил её за бедро. Сжав пальцы, он придвинулся к ней вплотную, и единорожка заскулила в нетерпении, чувствуя, как член трётся об её нижние губки. Ощущение жеребца в полной боевой готовности, намеренного взять свою кобылку, трахнуть как следует и наполнить своим семенем, пробудило в ней какой-то из первобытных инстинктов. Страсть и желание столь древние, что их корни терялись в глубинах истории, заставляли её тело дергаться в попытках втянуть в себя пенис, замерший совсем рядом с нетерпеливым отверстием. Твайлайт встряхнула гривой, разбросав сверкающие пряди по кровати, и бросила взгляд на Леро.

Человек подался назад, и единорожка попыталась рвануться следом за ним, но оказалась прижата к кровати. Дрожь крупа под ладонью дала Леро знать, что его партнёрша более чем готова, так что он нацелился в её губки и ввёл внутрь головку члена, дразня кобылку. Пискнув, словно котёнок, она попыталась прижаться к нему бёдрами, чтобы насадить себя на его стержень, но сильная хватка человека не позволила ей сдвинуться ни на дюйм.

Леро оглянулся и увидел Дэш, лежащую на груде подушек спиной вниз. Её крылья были широко распахнуты, а ноги подтянуты к телу, за исключением одной, которой она гладила свою вульву в ожидании, когда же он погрузит член в её подругу, чтобы начать вместе с ними. Она прикусила губу, видя в его взгляде любовь и ожидание. Он ждал её сигнала. Даже после всех уверений Рэйнбоу и того, что они недавно вытворяли, он давал ей последний шанс остановить его, если она почувствует себя неудобно. Но пегаска хотела продолжения, желала его так же сильно, как и остальные. Она хотела увидеть, как её жеребец доставляет удовольствие одной из лучших её подруг, чтобы он вознёс стонущую кобылку к тем же высотам наслаждения, к которым постоянно возносил Дэш. Она кивнула, наблюдая за лицом Твайлайт, когда человек наконец проник в неё.

Леро медленно погрузился в жаждущее влагалище единорожки. Оно подрагивало вокруг него, затягивало в себя, пока он не оказался полностью внутри, достигнув дна. Твайлайт издала гортанный стон. Ощущение пениса, заполнившего её всю, без остатка, приносило невероятное наслаждение. Леро неторопливо потянул член наружу, каждым дюймом чувствуя нежелание кобылки отпускать его. Она даже снова принялась дёргаться в попытках прижаться к нему крупом и удержать в себе хоть на мгновение дольше. Он прижал её к кровати и слегка потянул за хвост, продолжая выходить, пока внутри не осталась одна лишь головка. Щёлка единорожки судорожно сжималась вокруг его стержня, стараясь обхватить поплотнее. Затем он снова нырнул в её тёплые глубины.

Твайлайт была готова сойти с ума от мучительной неторопливости движений Леро. Её терпение было на пределе. Она жаждала, чтобы он вбил себя в неё, дотянулся до самых сокровенных мест, пробудил самые страстные ощущения. «Быстрее», — прохныкала она, когда человек опять вышел из её пещерки, оставив внутри пустое место, умоляющее вновь заполнить его. Но он продолжил в том же ритме, не собираясь ускорять темп, пока Твайлайт не закричала: «БЫСТРЕЕ!». В следующее мгновение Леро неистово вломился внутрь. От неожиданного толчка единорожка чуть не кончила в ту же секунду, но сумела сдержаться, а человек принялся увлеченно долбить её. Именно этого она и хотела с самого начала. Её тело приветствовало подобный напор, совершая рывки навстречу партнёру и заставляя его проникать на всю глубину при каждом движении. При виде Дэш, неистово мастурбирующей в унисон с движениями Леро, разум Твайлайт ухнул в пучины плотского удовольствия. Она поймала взгляд пегаски, молчаливо вопрошая, не хочет ли та присоединиться.

Копыто Рэйнбоу превратилось в размытое пятно, мелькающее над её щёлкой. Она пыталась протолкнуть его внутрь, потому что трения было недостаточно для удовлетворения пылающего желания. Она обратила внимание на Твайлайт, увидела, как тело единорожки колыхается от усилий Леро, встретилась с ней взглядом... и всё поняла. Она знала, чего хочет Твайлайт, и знала, чего хочет её собственное тело. Этот взгляд сулил блаженство для них обеих, и разница между нормальным и странным утратила всякий смысл — пегаска подобралась поближе и подставила раззадоренное местечко под губы и язык лучшей подруги.

Твайлайт не теряя времени ткнулась мордочкой между ног Дэш и принялась старательно вылизывать истекающую соками дырочку, на вкус оказавшуюся просто потрясающей — сладковатой с пряными нотками. Единорожка вонзила язык между полыхающих губок, стараясь проникнуть как можно дальше. От каждого толчка Леро её нос прижимался к клитору пегаски, заставляя этот комок нервов негромко ахать в ответ. Рэйнбоу полностью отдалась во власть Твайлайт, наконец-то получив желаемое внимание.

Посмотрев на подругу, глубоко погрузившуюся в её щёлку, пегаска увидела прекрасные фиолетовые глаза, чей взгляд был полон упоения и страсти. Она положила копыто на затылок Твайлайт, с силой вдавливая её в приоткрытые губы своего изнывающего естества. Превосходная работа единорожки и вид Леро, усердно трахающего её, толкали Дэш всё ближе к заветной черте, до которой и так оставалось всего ничего. Взгляд человека, заметившего, как Твайлайт ласкает Рэйнбоу, оказался последней каплей, и пегаска окунулась в океан блаженства. В порыве удовольствия она закричала и обхватила задними ногами единорожку, прижимая ту к своей трепещущей плоти. Но полученный оргазм был только первой ласточкой, лёгкой закуской, лишь разжёгшей аппетит Дэш перед главным блюдом. От каждого прикосновения носа Твайлайт сквозь тело пегаски пробегала новая волна эйфории, подводя её к следующему пику. Единорожка принялась торопливо слизывать соки страсти Рэйнбоу, отчего ту почти сразу накрыло волной второго оргазма. По телу голубой кобылки пробежала судорога наслаждения, а потом она увидела, как рог подруги засветился и коснулся бедра.

Внезапно всё испытываемое до этого показалось ерундой; она чувствовала, и как её ублажает Твайлайт, и как она сама занимается этим. Пегаска словно оказалась в двух разных местах, однако получаемые впечатления не смешивались. Она ощущала, как Леро врывается в неё: удары от каждого движения его яростного тарана казались столь знакомыми и в то же время чем-то отличались. Приближался очередной оргазм, и Рэйнбоу не могла сказать, чей он — её или Твайлайт, но это не играло никакой роли. Они обе собирались отдаться блаженству, которое должно было накрыть их в скором времени. От бешеного секса у пегаски всё расплылось перед глазами, когда Леро внял уговорам трахать единорожку ещё быстрее, чтобы достичь оргазма всем вместе. Она попросила человека потянуть её за гриву и взвизгнула от восторга, ощутив его хватку. Леро буквально вдавливал Твайлайт в кровать, задавая ритм всем троим, и при этом умудрялся волевым усилием сдерживать собственный оргазм, желая сперва удовлетворить своих кобылок.

Любовники двигались в унисон, как единое существо. Получаемое удовольствие вызвало в них желание кончить одновременно, и вскоре так и вышло. Рэйнбоу больше не могла сопротивляться энергичным движениям языка Твайлайт и неудержимой страсти Леро. Тело пегаски напряглось в предвкушении. Спустя несколько секунд её всю затрясло. Вырвавшийся из горла Дэш дикий вопль оповестил всех в пределах слышимости, что его источником является одна невероятно довольная кобылка. Ощущения от совместного оргазма подруг были настолько мощными, что моментально переполнили обеих, затем Твайлайт потеряла концентрацию, и заклинание развеялось. Спазм её внутренних стенок заставил разрядиться Леро, и тот излил семя в единорожку. Человек оставался в ней, пока тело партнёрши жадно пыталось выдоить из него всё до последней капли. Наконец он оказался пуст и только тогда позволил себе рухнуть на кровать, увлекая за собой обмякшую Твайлайт.

Выдохшееся трио собралось вместе, поглаживая друг друга и чувствуя, как остатки пережитого оргазма иголочками пробегают по нервам при каждом прикосновении, пока сон наконец не снизошёл на них.

* * *

Дэш проснулась посреди ночи. Они с Твайлайт и Леро лежали столь плотным клубком, что она не могла пошевелиться и не побеспокоить при этом остальных, поэтому пегаска осталась просто лежать наедине со своими мыслями. “Это была потрясающая ночь, но что случилось с Твайлайт? Мы всегда были друзьями и очень близкими, но я никогда не думала о сексе с ней, пока она не присоединилась к нашему табуну, даже не предполагала заняться чем-нибудь подобным до сегодняшней ночи. Возможно, я не такая уж странная, как мне казалось?” Дэш вспомнила нескольких очаровательных сексуальных кобылок, которых видела в былые времена; её разум оказался безразличен к ним. Она готова была признать их красоту, но не ощущала ни малейшего влечения. Затем она взглянула на спящую Твайлайт. Голова единорожки покоилась на плече Леро, и оба они были укрыты крылом Рэйнбоу. От этого зрелища сердце пегаски ускорило ритм. К росткам любви в её груди примешалось ощущение тепла между ног. Мысли о сексе с Твайлайт больше не казались необычными, более того, ей хотелось ещё. Дэш было плевать на всех остальных кобылок. Её дружба с единорожкой наконец переросла в любовь.

Рэйнбоу снова прильнула к Леро, крепче обхватывая его и Твайлайт крылом, и постепенно погрузилась в сон. Завтрашнее утро у них было свободно, и если судить по тому, что творилось ранее, у этой ночи будет продолжение. Ей стоит как следует выспаться, чтобы быть готовой к моменту пробуждения её любимых.

## Сбывшаяся мечта

— Дэш! Эй!

Рэйнбоу бросила взгляд на улицу, над которой пролетала, и заметила рослую фигуру, махавшую ей длинной рукой в попытке привлечь внимание. На мгновение пегаску охватило странное чувство – словно она неподвижно зависла на одном месте, но это быстро прошло. Она резко легла на крыло, заложила нисходящую спираль и, затормозив широким взмахом крыльев, приземлилась аккурат перед высоким человеком. “Наверно, просто хочет поболтать с кем-нибудь, — подумала она, посмотрев на других пони на улице, — а остальным до него и дела нет”. На долю секунды Дэш скривилась, будто лимон куснула. “Хотела бы я, чтобы побольше пони дали бедняге шанс”.

Друзей у Леро пока что было совсем немного, хотя Рэйнбоу и старалась исправить это. Несколько раз пегаске удавалось заглянуть под маску бесстрастия, носимую человеком, и ей становилось слегка не по себе от намеков на то, насколько одиноким он себя чувствует... насколько чужим. Именно из-за этого поскрёбывания на душе она столь отчаянно пыталась уделять ему хоть немного времени почти каждый день, равно как и познакомить с какими-нибудь пони, что не станут поворачиваться к нему хвостом. Например, с Лирой – к некоторому удивлению Дэш, тихая приветливая единорожка на диво хорошо сошлась с высоким двуногим.

— Привет, как дела? — Рэйнбоу была даже довольна, что человек её остановил. Она знала, что он немного стесняется первым заговаривать даже с теми, с кем уже успел подружиться, несмотря на радость друзей от его общества. Леро постоянно повторял, что не хочет навязываться, хотя это было просто нелепо. Пегаска с удовольствием проводила с ним время, как и Флаттершай, и Твайлайт. Рэрити он тоже нравился; элегантной единорожке пришлись по душе вежливость и манеры человека, хотя Рэйнбоу хотелось бы, чтобы он был менее сдержан. Лира же... Лиру он, похоже, очаровал. Она, по своему обыкновению, не навязывалась и сдерживала эмоции, но Дэш замечала в её глазах любопытство и интерес каждый раз, когда светло-зелёная кобылка оказывалась рядом с человеком. Может, у неё даже имелись какие-то личные чувства к нему. Было бы забавно.

Едва приземлившись и сложив крылья, пегаска ощутила на себе чей-то пристальный взгляд и огляделась. Пялившихся оказалось трое, все – кобылки; одна кремовая, другие две разных оттенков розового. Они уставились на Леро широко открытыми от страха глазами, как делали почти всегда, когда тот проходил мимо них. За последние несколько недель Дэш невероятно надоело видеть, как они от него шарахаются. А ещё она знала, что человека немного расстраивало, что его могут настолько бояться. В любом случае, это было глупо – он никогда не выказывал ни малейшего желания навредить кому-либо, скорее наоборот.

Рэйнбоу почувствовала, что из её глотки готов вырваться раздраженный рык. Меньше всего на свете Леро сейчас нуждался в надоедливых идиотках. И уж совершенно точно он не заслуживал такого отношения.

— Эй, — проронила она. — Лучше бы вам следить за ним повнимательней. По-моему, он сейчас голодный!

Едва договорив, она уже пожалела о своих словах. Глаза всех трёх кобылок стали просто огромными.

— Ой, мамочки! Он может съесть нас! — ахнула одна.

— Ужас! Кошмар! — подхватила другая.

Все три подскочили и рванули вдоль улицы. Странно, но остальные пони вокруг никак не отреагировали.

Рэйнбоу прикрыла глаза передним копытом и издала разочарованный стон. “Сборище безмозглых тупиц. Вас трое, и все – земнопони. Да, вы не Эпплджек, но всё равно любая из вас вдвое сильнее его. Это скорее он должен боятся вас, но ведь не шарахается же и не убегает! Дуры”.

До её ушей донеслось фырканье, а затем сухой голос человека:

— Что ж… спасибо, Дэш. Уверен, теперь они будут гораздо меньше меня бояться.

— Хех, да с таким лицом, как у тебя, им ничего другого и не остаётся, — машинально парировала Рэйнбоу, даже не думая, что говорит. — Жутковато смотришься. — И она ухмыльнулась.

Леро хохотнул.

— Ты думаешь, это моё лицо их испугало? Стоило только тебе приземлиться...

Теперь и пегаска захихикала. Вот ещё почему ей так нравилась его компания: он никогда не обижался, если она неумышленно делала выпад в его адрес. Вообще никогда. Это было настолько необычно, что Дэш тянуло к нему, словно магнитом. Чаще всего он старательно отшучивался в ответ, притом с таким задорным юмором, что она тоже не могла сердиться на него.

Пегаска взлетела и игриво ткнула человека передним копытом, признавая его победу в этой пикировке, что вызвало ответную ухмылку.

— Ты что-то хотел?

— Да, есть минутка?

Рэйнбоу снова приземлилась и посмотрела на него с любопытством:

— Конечно. В чём дело?

Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы попытаться по лицу человека угадать, в каком он настроении. Это было не сложно, но и не так уж легко – из-за неподвижных ушей, расположенных по бокам от лица, его мимика читалась труднее, чем привычная ей понячья. Дэш, к счастью, имела опыт общения с иными видами; например, Гильда, её подруга, имела ещё менее подвижное лицо. Леро же в этом отношении почти не отличался от обычного пони, и взгляд Рэйнбоу не нашел никаких признаков огорчения. Немного неловкости – да. Совсем немного, самую чуточку, но она довольно часто видела его таким, так что особо беспокоиться смысла не было. Хотя пегаска всё же надеялась, что сможет разрешить его проблему. Она действительно этого желала, потому что знала – его нельзя назвать полностью счастливым, и хотела исправить ситуацию. Насколько пони знали, он оказался здесь насовсем, и Дэш хотелось, чтобы это не беспокоило его. В конце концов, ей вроде как нравилось, что он здесь.

Леро пожал плечами и присел, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами пегаски. Руки он положил на колени, отчего поза получилась одновременно удобной, расслабленной и в то же время немного формальной. Странное сочетание.

— Я просто хотел... ну... сказать спасибо.

Рэйнбоу нахмурилась:

— А... за что?

Он снова пожал плечами.

— Ну… знаешь, ты ведь немало помогала мне. В смысле, с тех пор, как я здесь очутился, — человек немного поерзал, — и при том совсем не так, как это обычно делаешь. Чуть ли не ежедневно тратишь по несколько часов на то, чтобы терпеливо отвечать на мои дурацкие вопросы.

Дэш снова наморщила лоб. Его вопросы не были дурацкими, он просто не знал, как устроен этот мир. Дискорд побери, да Леро был умнее её, причём изрядно, и порой его вопросы заставляли голубую кобылку задумываться о разных вещах, чего с ней прежде никогда не случалось. Пусть он и не дотягивал до гения Твайлайт, но совсем немного, и пегаске по-настоящему нравилось отвечать на его вопросы.

Прежде чем она перебила человека в попытке всё рассказать, тот продолжил в порыве искренности:

— Я просто хочу сказать, что понял, как много ты для меня сделала, и хочу поблагодарить тебя. Твоя помощь очень важна. Поэтому – спасибо тебе за всё.

Рэйнбоу почувствовала, как внутри неё прокатилась волна радости. Она действовала не ради привлечения внимания; просто он был другом – а она помогала друзьям, когда это требовалось. И в то же время стоило признать, что внимание и похвала были ей приятны. Особенно когда она их не ожидала.

Пегаска одарила человека радостной улыбкой, вложив в неё теплоту, что плескалась внутри:

— Ох, что поделать, крепыш... ты ведь такой беспомощный...

Он усмехнулся и быстрым движением руки попытался взлохматить прядку гривы у неё на лбу. Дэш пригнулась, но он сумел настигнуть её и провёл пальцами по огненным полоскам меж ушей. Иногда, под настроение, она продолжала игру в “поймай-увернись”, чтобы втянуть его в борьбу, но в этот раз лишь расплылась в улыбке и позволила взъерошить себе гриву. Волны радости стали сильнее, в груди появилось ощущение теплоты и счастья, и она показала ему язык.

— Ты быстрый.

— Спасибо. — Он посерьезнел. — Я очень признателен тебе за всё, что ты для меня сделала, честно. Флаттершай и Твайлайт тоже немало помогали, но ты провела со мной времени больше, чем они обе, вместе взятые. И заступалась за меня, как я слышал.

Рэйнбоу моргнула.

— Что, правда? — Она думала, что он ничего не слышал про её ссоры с пони, которые дурно высказывались о нём. А еще была драка или две, о которых человек точно не знал. Во всяком случае, она на это надеялась.

Леро искоса посмотрел на неё:

— Да, про пару случаев. И меня внезапно заинтересовало, сколько же их было.

Ой-ой. Пока она училась читать его, он, несомненно, научился читать её. Крылья Рэйнбоу дрогнули в попытке беззаботно пожать плечами.

— Один или два. Ничего особенного.

Взгляд человека сменился на испытующий, и пегаска мысленно вздрогнула. Выходит, он знал больше. Ой-ой-ой. Она отвечала, думая, что про "пару случаев" он говорил буквально, но, как видно, ошиблась.

— Один или два, значит?

“Конские яблоки, про что же он знает?” Кстати, а действительно, сколько их было? Пожалуй, шесть, учитывая гадости за авторством Хани Дью. Стоп, восемь. Хеймейкер и Грендилеквенс (Haymaker — сенокосец, Grandiloquence — помпезность, напыщенность. прим. перев.) тоже наговорили грубостей, хотя во втором случае Твайлайт оказалась поблизости и вмешалась. Наблюдать, как она устраивает словесную выволочку Грендилеквенс, да так красноречиво, что не каждая кобылка сможет, было настоящей усладой для глаз.

— Ну... может, три, — нерешительно протянула Рэйнбоу. — Забыла ещё про один.

Леро вздохнул, и по лицу человека она поняла, что обвести его вокруг копыта не вышло. Он знал, что таких случаев было больше.

— Ну и ну. Извини, Дэш, я и подумать не мог, что доставлю тебе столько неприятностей...

— Эй! — вмешалась пегаска, чувствуя внезапный прилив гнева. Она злилась не на него, а на всю ситуацию в целом: ведь бедняга и не собирался оказаться в их краях. Он не специально очутился один посреди чужаков. И это было, лягать их всех, нечестно, что ему приходится волноваться на счёт пони, которым он не по нутру из-за одного лишь внешнего вида! Она ткнула его твердой кромкой переднего копыта.

— Ну-ка кончай извиняться. Ты не делал ничего плохого, здоровяк, и даже не вздумай заикнуться о том, что приносишь мне проблемы. Ты круп надрываешь, пытаясь ужиться с нами, и не твоя вина, что кому-то ты не нравишься. А если я решу проучить тех, кто говорит гадости про моего друга там, где я могу их слышать – я брошу им вызов. Проблема не в тебе, а тех придурках, решивших, что ты им не нравишься. — Взгляд Рэйнбоу чуть потеплел, и она снова ткнула его, на этот раз осторожнее. — Я вступаюсь за своих друзей, Леро. А ты мой друг. Никогда не забывай этого.

Он поймал её копыто, не дав себя ткнуть.

— Не забуду.

Человек улыбнулся, и от его улыбки у пегаски потеплело на сердце.

— И я всё понимаю, Дэш, — он пожал плечами, — просто хочу, чтобы тебе не приходилось постоянно вступаться за меня, или пусть это происходит не у меня за спиной, чтобы я мог сам за себя постоять, а не сваливать всё на тебя.

Рэйнбоу кивнула, ещё чувствуя остатки гнева.

— Нет нужды объяснять, крепыш. Я поняла. — Она собралась ещё раз ткнуть его копытом, но осознала, что Леро всё ещё держит его в руке. Непонятно почему, но ей это понравилось, и она не стала убирать ногу. Вместо этого пегаска заглянула человеку в лицо, подчёркивая, что говорит искренне и по-настоящему готова его защищать: — Ты только помни: не стоит волноваться, если что-то творится позади. Я прикрою тебе спину. — Она усмехнулась. — Кроме того, у меня куда лучше получится присмотреть за ней, чем с твоими-то малюсенькими глазками, — добродушно поддразнила она. На самом деле его глаза были не такими уж и крошечными, хотя и меньше понячьих.

Он засмеялся, отпустив её копыто, и получил ответную ухмылку. Пегаске нравилось, когда ей удавалось развеселить человека, даже если тот был расстроен; так она чувствовала, что значит что-то для него.

— Ну, не всем же ходить с такими здоровенными допотопными фарами, как у тебя, — с кривой усмешкой сказал Леро, показывая на её глаза двумя пальцами. Проследив взглядом в том же направлении, он встретился с взглядом пегаски. Несмотря на все подколки, ей нравились его глаза; маленькие или нет, но они были красивого оттенка.

— Что ж поделать, не всем дано быть такими потрясными, — ухмыльнулась Дэш.

Леро фыркнул:

— Не перестарайся с умничаньем, а то голова распухнет и будет мешать летать.

— Ха, да я так хороша, что мне и это не помешает! — отразила подачу Рэйнбоу и игриво показала язык.

Леро снова фыркнул и поднял руки, признавая поражение.

— Твоя правда. — Он встал. — В общем, как я уже говорил, просто хотелось сказать спасибо. Решил, тебе будет приятно узнать, что я очень признателен за всё, что ты для меня сделала. На этом всё, можешь возвращаться к своим делам! — Он улыбнулся. — Ещё увидимся сегодня?

Они уже договорились встретиться вскоре после обеда, просто чтобы погулять и поискать, чем бы заняться. Рэйнбоу не собиралась пропускать такое, особенно теперь. Пегаска вспорхнула и зависла на уровне глаз Леро.

— Можешь не сомневаться, крепыш!

— Замётано, — кивнул он, разворачиваясь. — Тогда до встречи!

Она повисела на одном месте, наблюдая, как он уходит вдаль по улице, и улыбаясь самой себе. Знать, что её усилия замечены и оценены по достоинству, оказалось весьма приятно. Её копыто всё ещё ощущало фантомное прикосновение его руки, хватку его пальцев, слегка сжимающих мягкое основание. В груди затеплилось приятное ощущение тихого счастья от неожиданной похвалы. “Ха, значит, он всё же меня заметил”.

При воспоминании о взгляде, которым Леро сопровождал свои улыбки, её собственная стала немного шире. У него и правда привлекательные глаза. И приятная улыбка. Ах да, а ещё у него был крепкий зад, на который Дэш вдоволь налюбовалась, пока человек уходил. Она даже немного желала, чтобы он перестал всё время носить одежду. В конце концов, что он мог прятать под ней такого плохого? “Думаю, там он вовсе даже недурен”.

Разумеется, куда лучше всего этого был… ну, он сам. Леро не был похож ни на одного жеребца, с которыми ей приходилось сталкиваться; не скажи он ей, что он парень, она приняла бы его за кобылку, несмотря на голос. Он и вёл себя похоже. Это неимоверно облегчало общение, что было здорово, потому что ей нравилось с ним болтать. Неважно, какого он роста и полностью ли покрыт шерстью – он был славный малый.

А ещё у него была приятная улыбка.

Рэйнбоу вдруг широко распахнула глаза. Крылья сложились от шока, она упала на землю на все четыре ноги и застыла камнем. Казалось, будто небо в мгновение ока изменило свой привычный цвет.

“Нет. Нет, нет, нет. Разлягать же вдребезги...” Прошло уже немало времени с тех пор, как пегаска последний раз всерьёз, по-настоящему влюблялась, и она вплоть до этой секунды не замечала признаков нового чувства. Одна её часть купалась в тёплом предвкушении послеполуденной встречи с другом, вторую бил лихорадочный озноб. Дэш ни разу не удалось добиться ответных чувств в прошлом, и это её тревожило. Леро... подходил ей, как никто другой из ранее встреченных жеребцов. Он не сердился, когда ей случалось ляпнуть что-то обидное, смеялся над её шутками и не расстраивался, если они заходили чуть дальше, чем стоило, просто тихо указывал ей на это. О таком друге пони вроде Рэйнбоу могла лишь мечтать.

А теперь её дружбе угрожает эта дурацкая влюблённость. Она всегда ухитрялась сделать какую-нибудь глупость, когда была влюблена, начиная от неудачно сказанных слов, которые выпаливала не подумав, как они прозвучат, и заканчивая провальной попыткой покрасоваться, которая в тот раз едва не закончилась плачевно для парня. Иногда она совершала множество глупостей одновременно. И ей не хотелось терять друга из-за безумных фантазий о более близких отношениях.

И вообще, что за дискордовщина ей в голову лезет? Он даже не пони! Он какой-то высокий и полулысый сородич обезьян.

Но у него удивительные глаза. И приятная улыбка.

Рэйнбоу вздохнула, прикрыв лицо передним копытом. "Лягать..." Не вышло. Она пыталась убедить себя, что это плохая идея, но всё впустую. Стоило представить его улыбку, и в груди разливалось тепло, и никак не хотело исчезать ощущение мягких пальцев, держащих её копыто.

Пегаска понурилась, зажмурившись. Она обречена. Обречена и может вот-вот потерять друга, к которому так сильно привязалась.

Эти мысли эхом прокатились по её разуму, и она резко вскинула голову. “Нет. Нет, я не стану так легко сдаваться. Я справлюсь”. Когда она последний раз влезла в неприятности, некоторые из друзей посоветовали ей в следующий раз не пороть горячку и не торопить события. Стоит попробовать. Вместо того чтобы мчаться вперёд сломя голову, она немного сбавит пыл; идея выглядела заманчиво – у Дэш имелась крохотная надежда, что чувства могут угаснуть, и ей не придётся потерять друга из-за неумелой попытки сблизиться.

Рэйнбоу встряхнулась, поправила гриву и заставила ушки смотреть вперёд и вверх. Да, она справится. Безусловно. Она же Рэйнбоу Дэш, самая потрясная пегаска в округе! Она может всё!

Отголосок страха, упорно не желавший исчезать, она постаралась проигнорировать.

Появилось чувство размытости окружения; стоило перестать думать о времени, и оно ускорило свой бег, расплываясь. Это сбивало с толку, но не казалось странным, скорее было ожидаемо. Солнце вставало и садилось, почти всё прочее оставалось незамеченным; сознание словно заволокло плотным облаком встреч и разговоров.

Следующие несколько дней, где-то с неделю, были полны... неловкости. Рэйнбоу изо всех сил старалась не показывать своей растущей привязанности, однако обнаружила, что стала более... чувствительной к прикосновениям. Она чаще, чем прежде, обнимала и прикасалась к Леро. Тот не возражал; к её некоторому разочарованию, он, похоже, и вовсе не заметил этой перемены, что одновременно злило и вызывало облегчение. Она даже пару раз поймала себя на том, что во время приветствия потерлась о человека, чуть прижавшись мордочкой к изгибу нижней челюсти сразу под его ухом. Этот жест означал “я рада тебя видеть”, но был несколько интимным. Умение летать здорово выручило – в противном случае ей было бы труднее и дотянуться, и выставить свой поступок случайностью. Это вышло неосознанно и почти непроизвольно: вот она зависает в воздухе, обнимает человека передней ногой, а затем – легкий тычок носом. Леро даже придумал своеобразный ответ. Согнув указательный и средний пальцы, он коротким нежным движением потер аналогичное место на мордочке Рэйнбоу выставленными суставами. Они были жестче и меньше, чем нос пони, но сошли за довольно удачную замену. Пегаске очень понравилось, и её сердце на краткий миг ускорило ритм, когда человек первый раз так сделал.

Затем, конечно же, пришло осознание, что это была попытка имитировать её поведение. Она замечала подобное время от времени – так Леро пытался вписаться в новое окружение. Он копировал Дэш, других пони, пытался вести себя с ними так, как они вели себя с ним. Разочарование было почти сокрушительным, но она выстояла. Он ведь не оттолкнул её, просто не обратил внимания; это ранило, однако вины человека в этом не было. Главное, он всё ещё не отверг её. А самое замечательное – она до сих пор не накосячила, и они, так или иначе, по-прежнему оставались друзьями.

Разумеется, чем сложнее Рэйнбоу было вести себя естественно рядом с Леро, тем проще было другим пони заметить её чувства. Первой была Рэрити.

Снова эта мутная дымка и пролетающие мимо сознания события. Вдруг всё прекратилось, и Дэш резко вернулась в нормальное окружение. Она пошатнулась от неожиданности, словно шагнула мимо ступеньки, и обнаружила себя в бутике “Карусель”.

— Дорогуша, изволь постоять спокойно, а не то, боюсь, я тебя уколю! — заявила единорожка с полным ртом булавок. Пегаска на секунду смутилась, но затем поняла, что всё было нормально.

О том, почему она до сих пор поддаётся на уговоры Рэрити побыть живым поникеном, Рэйнбоу имела понятия не больше, чем о причинах, почему единорожка по-прежнему просила её об этом. Закрадывалось подозрение, что портниха нарочно выбрала самую трудную клиентку и пытается подобрать ей пристойный наряд.

Результат её нынешних усилий, очевидно, имел целью настолько скрыть его обладателя, насколько это возможно, и пегаску едва не расплющило под тяжестью целого замка из ткани. Даже её грива была завешена, хотя лицо Рэрити, к счастью, оставила свободным. Дэш опасалась, что задохнётся, если единорожка добавит ещё хоть немного материи.

— Я стараюсь! — Рэйнбоу переступила с ноги на ногу, пытаясь найти удобное положение, и беспокойно поёрзала крыльями. Ткань закрывала даже их, хотя только лишь в сложенном состоянии. Будучи распахнутыми, они оказывались за пределами наряда. — Эта штука тяжёлая!

— Я считала, что уж для тебя-то, Рэйнбоу Дэш, это будет совсем не в тягость! — ответила Рэрити, откровенно льстя своей подруге.

Уловка сработала.

— Ладно, не такая уж и тяжёлая, — неохотно согласилась Дэш. Одеяние действительно весило немного, просто было мешковатым, слегка натирало и к тому же чуть сковывало движения. Пегаске не нравилось, когда её что-то сдерживало, и боролась со слабой нервный дрожью с того момента, как Рэрити начала упаковывать её в платье. Та ничего не заметила; у Рэйнбоу был большой опыт в подавлении и сокрытии своей легкой клаустрофобии.

Тем не менее, малый вес не делал наряд удобным.

— Хватит, я тут уже несколько часов торчу! — заныла пегаска. — У меня есть и другие дела!

— Это ты загнула, ещё и получаса не прошло, — спокойно поправила её единорожка. Она что-то подправила в платье, чуть сдвинув ткань. — Сёстры милостивые, Рэйнбоу Дэш, я же едва закончила облачать тебя во всё это. Так лучше? И вообще, куда ты торопишься? Упражняться в трюках?

Сделанное ею изменение немного ослабило натянутую ткань, что положительно сказалось на беспокойстве Дэш.

— Так чуть получше, — сделала вывод пегаска и подвигала задними ногами, чтобы проверить свободу движений. — Тренировку я сделала утром, просто мы с Леро договорились встретиться в кафе у Криспи (Crispy – хрустящий прим. перев.) для позднего обеда. Он ушёл помогать Сторми (Stormy – штормовой прим. перев.) с починкой дверей, и думает, что не управится к полудню. — Она подавила улыбку, вспомнив, как малость подшутила над человеком в их прошлый поход в ресторан. Она выбрала “Стог”, особое заведение, в котором все блюда готовились из сена. Пока человек, пытаясь скрыть тревогу, искал в меню что-нибудь съедобное для себя, Рэйнбоу едва не взвыла от смеха, глядя на выражение его лица, хотя другие пони, наверное, ничего не заметили бы. Улыбку стало труднее прятать, когда она вспомнила, как Леро отчаянно выискивал хоть что-то, не желая расстраивать пегаску, пока не поднял взгляд и не взглянул на неё. Увидев на его плоском лице в равной мере веселье и раздражение, она наконец проиграла борьбу со смехом, радостно захихикав над удавшейся шуткой, и протянула человеку спрятанную под столом сумку с бутербродами. Дэш не собиралась морить своего друга голодом и предварительно обо всём договорилась с персоналом. Это была хорошая шутка.

Видя, как у пегаски расползаются уголки губ, Рэрити улыбнулась, по-прежнему держа булавки во рту.

— Ах да, твой друг-чужеземец. — Рэйнбоу показалось, что на краткий миг она увидела Леро, но его нигде не было, так что видение исчезло. Рэрити вздохнула. — Какая жалость, что кто-то со столь изысканными манерами занимается банальным ремонтом. — Единорожка покачала головой. — Ты не думала пригласить его в спа?

Дэш искоса глянула на модельершу:

— Спа? Какого сена мне вести его туда?

Единорожка вздохнула.

— Дорогуша, задумайся на секунду. Я знаю, ты не очень любишь спа... — это ещё мягко сказано; Рэйнбоу старалась избегать его любой ценой, — но многим пони там нравится. Им нравится массаж, моя милая, а это... — Рэрити коснулась переднего копыта пегаски своим собственным, — не лучшее для него средство, хотя и так можно справится. Но хотя бы представь, как лапы Леро...

— Руки, — рассеянно поправила Рэйнбоу.

Рэрити мотнула головой.

— Руки, лапы, когти... неважно. Они выглядят хрупкими, но если в них есть хоть сколько-нибудь силы...

— Вовсе они не хрупкие, — вновь перебила её пегаска, — к тому же довольно сильные! Все думают, что их легко сломать, но ничего подобного!

Среди всех слухов о Леро конкретно этот приводил её в бешенство; окружающие знали, что человек слабее большинства пони, и поэтому многие считали его хрупким, особенно длинные, тонкие пальцы у него на руках. Однако они ошибались. Рэйнбоу случалось понарошку бороться с ним, она приглашала его погонять в хуфбол, в котором хватало столкновений и падений, а ещё пегаска видела Леро за работой и убедилась, насколько сильны его пальцы. Её бесило, если другие пренебрежительно к нему относились. Когда она уговорила его выйти на хуфбольное поле и показать, на что способен, игра вышла дискордовски зрелищной. Дэш сказала ему не сдерживаться, и перехват мяча в его исполнении вышел жёстким. Она аж звёздочки на секунду увидела. Человек был довольно массивен, и при рывке его скорость и вес в сочетании с тем, что падал он на неё с высоты своего немалого роста, сработали очень эффектно. Леро даже заволновался, не повредил ли он ей крылья в результате последовавшего за этим падения, что было по-своему забавно. Пришлось убеждать его, что пегасьи крылья дискордовски крепкие, и хотя растяжения связок и переломы порой случаются, но не так уж часто, и уж точно для этого требуется нечто посерьезней, чем небольшое столкновение. Договорив тогда, она улыбнулась и потребовала, чтобы в следующий раз он играл с ней в одной команде – человек бросал мяч не хуже единорогов и бил по нему не слабее земнопони. Правда, уворачиваться ему приходилось чаще, потому что принимать подачи на себя, как земнопони, он не мог. С тех пор они всегда играли вместе, и их результаты, по мнению Дэш, говорили сами за себя.

В ответ на интонацию Рэйнбоу Рэрити скорчила неодобрительную гримаску.

— В таком случае тебе определённо стоит устроить ему встречу с Алоэ и Лотос. Полагаю, из него выйдет чудесный массажист, и я думаю, эта работа более соответствует его характеру, чем нынешняя.

Рэйнбоу аж перекосило, а в её воображении завыл тревожный гудок.

— Ему нравится чинить вещи, Рэрити. — “А я совсем не хочу заставлять его торчать целый день в спа, куда мне придётся ходить, чтобы повидаться с ним”.

— Бесспорно, дорогуша, но ему необязательно бросать это дело. Уверена, близняшки позволят ему самому выбрать график работы. — Рэрити хмыкнула. — На днях я ходила туда с Флаттершай и услышала краем уха, как они спорят друг с другом, стоит ли поговорить с ним. — Единорожка поправила что-то, чего Дэш не видела, и быстрым движением пришпилила ткань. — Вот почему я подняла эту тему. Поверь мне, ты можешь здорово помочь ему, если проявишь инициативу и убедишь сходить к ним.

Рэйнбоу заворчала, не в силах подобрать убедительный довод против. В общем-то, это было вполне сносное место работы... и к тому же зарабатывать он бы стал больше, чем сейчас. Единственное, что ей не нравилось, это что они не могли бы встречаться большую часть дня. С другой стороны, как раз в это время Дэш обычно уже была занята, но она не хотела терять саму возможность встречи. Ещё раз скривившись, она сделала мысленную заметку поговорить с Леро на этот счёт.

Рэрити хихикнула.

— Дорогуша, ему там будет хорошо, честное слово! — Она фыркнула. — Если так пойдёт и дальше, ты его даже себе на роль подседельника захочешь...

Рэйнбоу резко топнула копытом, почувствовав вспышку ярости. Всё вокруг на миг покраснело.

— Никакой он тебе не подседельник, Рэрити, — прорычала пегаска. Этим уничижительным словечком называли жеребца, за которым ухаживают забавы ради. “Чтобы спинку не застудить”, как гласила поговорка. Оскорбление было весьма грубое, и Дэш была в шоке, услышав его от единорожки.

Та моргнула:

— Ох, Сёстры всеблагие, извини. Не стоило мне так говорить, пусть даже в шутку. — Она склонила голову набок и пригляделась к Рэйнбоу. — Дорогуша, я, быть может, и шутила, а вот ты — нет, верно? У тебя всё серьёзно.

Наступил черёд пегаски заморгать. Злость отступила, вытесненная смущением.

— Э... ну да. Конечно я серьёзно. Не выношу, когда о моих друзьях так говорят.

Рэрити по-прежнему смотрела на Рэйнбоу изучающим взглядом.

— Но он для тебя больше, чем друг, не так ли?

Дэш ощутила, как её челюсть отвисла, ушки прижались к голове, а мордочка под голубой шёрсткой вспыхнула румянцем.

— Что? Нет, нет, я не... то есть, мне не... я... он... нет!

Под взглядом Рэрити, который быстро становился всё увереннее, пегаске наконец удалось совладать с потоком бессвязного лепета. Она замолчала, откашлялась и заставила свой голос звучать ровно:

— Не понимаю, о чём ты говоришь, — медленно проговорила она.

Ответом ей была вздёрнутая бровь.

— Дорогуша, кого ты хочешь одурачить? Удивительно, как же я раньше не заметила. Ты ведь не особо и скрывалась?

Рэйнбоу еще немного поёрзала, мечтая вырваться из своих тканевых оков и оказаться где-нибудь в другом месте.

— Серьёзно, я понятия не имею, о чём ты толкуешь.

Рэрити шумно и тяжело вздохнула.

— Ладно. Как скажешь. — Взгляд её сделался хитрым. — И что он тебе ответил?

Пегаска бросила попытки притворяться, и её голова опустилась, а ушки снова обвисли.

— Не думаю, что он заметил, — тихо ответила она. — Это сложно определить.

Единорожка снова вздохнула.

— Ох, Сёстры. — Она потёрла подбородок передним копытом. — Так, дорогуша, ты хочешь, чтобы он это заметил?

— Типа того, — голос Рэйнбоу был всё так же негромок.

— Хм. — Теперь взгляд Рэрити стал проказливым. — Тогда что же тебе мешает? Я ожидала, что ты, милочка, просто налетишь на него и собьёшь с обеих ног! Такие колебания не в твоём стиле.

Пегаска пожала плечами, криво улыбнувшись:

— Ты что, не знаешь, что бывает, когда я пытаюсь за кем-то ухаживать? Я всегда всё порчу. — У неё во рту стало горько от этих слов, а перед глазами замелькали воспоминания. Рэйнбоу ненавидела признавать ошибки. — Что-то обязательно идёт не так, всё заканчивается паршиво и обычно по моей вине. Он мой друг, Рэрити. И я не хочу его потерять по собственной глупости.

— Селестия милосердная... — Единорожка посмотрела на подругу с сочувствием. — Действительно, неприятная ситуация, дорогуша.

Она вновь потёрла подбородок копытом, погрузившись в раздумья, и Рэйнбоу даже ощутила робкую надежду. Из всех её подруг именно Рэрити была способна дать подходящий к её случаю совет, так что раз уж она сумела разговорить Дэш, то теперь могла предложить что-то полезное.

— Хм, полагаю, ты не хочешь, чтобы я давала ему советы? Допустим, предложила бы взглянуть на тебя в по-иному?

От слов единорожки у Рэйнбоу потеплело на сердце, но она помотала головой.

— Нет, я... я правда не хочу подталкивать его. Когда я так делала, всегда выходило плохо.

— Даже через кого-то третьего не хочешь. Понимаю. Хм. — Рэрити задумчиво поправила одеяние, и пегаске сразу же стало удобнее. Единорожка была настоящей мастерицей. — Ладно, дорогуша, скажу откровенно. Судя по тому, что я слышала о мире, из которого он пришёл, Леро скорее предпочтёт быть охотником, чем добычей. — В ответ на озадаченный взгляд Рэйнбоу она продолжила: — Ну, у них же всё наоборот, понимаешь? Жеребцы всем заправляют, и так далее. — Рэрити небрежно помахала копытом, и Дэш кивнула. Ей подобное казалось нелепицей, но именно так выходило со слов Леро. — Тогда получается, что у них принято, чтобы жеребец присматривал себе кобылку, логично? Значит, вместо того чтобы гоняться за ним, ты должна дать ему повод гоняться за тобой, дорогуша. — Рэрити мягко улыбнулась. — Хотя на этот раз тебе, надо полагать, стоит попробовать проиграть гонку.

Рэйнбоу сощурилась. Идея была... необычная. В общем-то, пегаска понимала, о чём идёт речь, но... сама эта мысль казалась неправильной и не желала укладываться у неё в голове. Как странно... неужели Рэрити и правда говорила всерьёз? Дэш помотала головой; всё это не имело значения.

— Хотя бы подскажи, как мне привлечь его внимание?

Происходящее казалось безумием, но Рэйнбоу всё равно хотела попытаться. Сейчас она была готова почти на что угодно. Особенно если это поможет избежать ошибок и подводных камней, на которые она натыкалась в прошлом.

Рэрити вздохнула.

— Не уверена, что для твоей проблемы есть подходящее решение. Продолжай проявлять интерес и не теряй надежду, что он это заметит. — Она поцокала языком. — Хотя, если честно, мне кажется, тебе всё же лучше самой проявить инициативу, Дэш. Тебе это больше подходит. Я отлично вижу, что вы вдвоём замечательно уживаетесь, и не думаю, что ты испортишь отношения с ним, если расскажешь о своих чувствах.

Рэйнбоу скорчила гримасу. Эта затея пришлась ей не по вкусу – отличный способ ещё раз облажаться и потерять дружбу. Предложенная единорожкой альтернатива казалась более предпочтительной, какой бы странной или смущающей она ни была.

— Да, наверное. Хотя сначала попробую твой совет. — “Меньше шансов, что наворочу косяков.”

— Как хочешь. — Единорожка снова поправила платье. — Буду рада помочь, чем смогу. Не привлекая внимания, разумеется. — Она подмигнула. — Не волнуйся, Дэш. Это сработает.

Мир вновь помутнел, когда на глаза пегаски навернулись слёзы, вызванные готовностью Рэрити помочь. Рэйнбоу почти свыклась с этим ощущением. С некоторым недоумением она отметила, что комната почему-то кажется холодной, несмотря на ткань, в которую её закутала единорожка. Дэш практически не замечала этого; будучи пегасом, она не мерзла, но прохладу всё же ощутила, и это было немного странно.

С того дня Рэрити почти непрестанно дразнила её насчет влюблённости. Ненавязчиво и беззлобно, просто лёгкие безобидные насмешки, которые по большей части были нацелены на то, чтобы подтолкнуть пегаску к действию, и Рэйнбоу это понимала. В компании с друзьями единорожка время от времени делала оговорки, которых не понимали остальные пони, подмигивала Дэш, проходя мимо неё и Леро на улице, и прочее в том же духе.

Наконец обо всём этом догадалась Эпплджек — и нашла умопомрачительно смешным, хотя призналась, что раньше не замечала влечения пегаски. Теперь она тоже принялась поддразнивать Рэйнбоу, но только оставаясь с ней наедине. Соловая кобылка не собиралась вгонять в краску друга Дэш, просто ей нравилось подшучивать над подругой. Это немного надоедало, но Рэйнбоу была благодарна ей за осмотрительность.

Что же до Леро, то он оставался слеп, к глубокому разочарованию пегаски. Она тыкалась в него носом, обнимала его – несколько раз даже крылом – но человек, похоже, ничего не замечал. Да, он обнимал её в ответ, тепло и по-дружески, но... это было не то. И не одна Рэйнбоу столкнулась с этой проблемой – она видела, что Лира тоже сделала пару пробных шагов навстречу, но высокий человек обратил на неё внимание не большее, чем на старания Дэш.

А хуже всего были моменты недопонимания, дарившие напрасную надежду. Первый раз это случилось, когда Дэш с Леро сидели на скамейке и смотрели на облака, и человек небрежным движением положил ладонь пегаске на спину. Он попал точнехонько в чувствительное место над её верхними лопатками, с мягкой тонкой кожей, покрытой легким пушком. Прикосновение его ладони было теплым, мягким и... приятным. От этого касания крылья Рэйнбоу невольно вздрогнули и она испытала смесь шока с наслаждением. Так вести себя в общественном месте было слишком неприлично, и пегаска не хотела портить репутацию ни себе, ни своему другу.

— Парень, — негромко прошипела она, — прибери руки!

На самом деле ей хотелось как раз обратного, однако привлекать внимание окружающих однозначно не стоило (по крайней мере, такого рода внимание), и она всерьёз опасалась смутить человека.

Леро удивился, но сразу убрал ладонь. Пока Дэш оглядывалась по сторонам, с некоторым облегчением убедившись, что их никто не видел, с его лица не сходило недоумение.

— Э... Рэйнбоу? Я что-то сделал не так?

— Это... ну... — пегаска откашлялась, чувствуя стремительный прилив крови к щекам из-за едва не случившегося конфуза. — Крепыш, то место... у меня между крыльями... Оно, в общем... чувствительное.

Человек по-прежнему выглядел озадаченным.

— Тебе было больно?

“С точностью до наоборот”. Она нервно искала слова, чтобы поточнее передать свои мысли.

— Нет-нет, всё в порядке... э... я про другую чувствительность.

Леро продолжал смотреть на неё, хлопая глазами, и она ещё раз прочистила горло, пытаясь сообразить, как, сено побери, объяснить ему.

— Это было... это было приятно. Примерно как, э... секс. Это одно из мест, которые жеребец стал бы, типа, целовать и всё такое, если бы мы занялись... ну... этим, если ты понимаешь, о чём я. — ”Или кобылка, будь я шаловливкой". Она постаралась подавить возбуждение, успокоиться и заставить крылья слушаться хозяйку; те во время объяснения слегка приоткрылись, расправив перья.

Человек сделался ярко-красным, как обычно бывало с ним в минуты смущения. Несмотря на обстоятельства, это вызвало тихий смешок Рэйнбоу; в таком виде Леро выглядел донельзя забавно. Он немного помялся, прежде чем заговорить.

— Э... я понятия не имел. Прости меня, надеюсь, ты не сердишься.

— Да не, всё нормально. — “Ох, а я уж надеялась, что это было не случайно”. — Просто это, э, возможно, не стоит делать у всех на виду. — “Думай же, ну!..”

Леро всё ещё напоминал спелый помидор.

— Вот как. Понятно. Больше так не буду. Мне жаль, честно.

— Никаких проблем! Я не сержусь. — Рэйнбоу ухмыльнулась, изо всех сил скрывая сильное разочарование и стараясь удержать ушки направленными вперёд и вверх. “Я не имела в виду, что тебе вообще не следует так делать!” Сено об колено, она-то думала, что наконец добилась от него взаимности. Стоило уже уяснить: человек ни за что не стал бы делать что-то настолько внезапное и откровенное, тем более на публике. По натуре он был очень застенчив и, наверное, предпочёл бы для чего-то такого более интимную обстановку.

Рэйнбоу мысленно запихала своё разочарование в ящик и задвинула подальше; день продолжался своим чередом. Леро явно обрадовался, что ему простили эту оплошность, и даже не догадывался, что пегаска, наоборот, была бы вовсе не против.

Снова размытость, ещё одна смена декораций. Сёстры, а здесь было свежо; уж точно прохладнее, чем должно быть в солнечный день. Странно. На какой-то миг ей показалось, что облака двигаются как-то неправильно, и вот они опять сидели вдвоём.

Новая встреча разочаровала куда сильнее. Рэйнбоу ещё смелее прикасалась к человеку, зайдя настолько далеко, что даже иногда укрывала его крылом. Это был довольно интимный жест, и когда она сделала так посреди улицы, ей досталась пара странных взглядов. Стоп, разочарование?.. Ещё же ничего не случилось. И разве Леро не должен был прижиматься несколько теснее из-за прохлады? Он всегда так делал...

Они лежали под деревом в парке, лениво беседуя; человек рассеянно погладил пегаску по правому крылу, которым она укрывала его грудь. Странное чувство смятения тут же схлынуло, изгнанное прочь одним лишь присутствием друга. Дэш вновь подивилась мягкости и гибкости его ладони. Он нежно провёл пальцами вдоль перьев, тёплым, успокаивающим движением, как будто расправлял их. Она никогда не позволяла кому-либо помогать ей ухаживать за перьями; большинство пегасов считало всё связанное с крыльями глубоко личным делом, и Рэйнбоу не была исключением. Хотя... ощущение было ужасно приятное, и она точно знала, что человек не станет устраивать беспорядок в её перьях.

Оглядевшись, Дэш заметила, что ни один пони не смотрит в их сторону... по крайней мере пока.

— Эй, крепыш... аккуратнее там.

— Хм? — он опустил на неё непонимающий взгляд, прекратив поглаживать по крылу, но не стал убирать руку, к тихой радости Рэйнбоу.

— Крылья, Леро. — Она посмотрела по сторонам и прикусила губу. — Э... крылья пегасов не принято трогать на публике.

На самом деле она не хотела говорить этого. По сравнению с прошлым разом он вёл себя почти что прилично — некоторые пони делали что-то такое в общественных местах, и мало кого это возмущало. Однако она хотела убедиться, что действия человека не случайны, и он заслуживал того, чтобы рассказать ему их значение.

Спустя миг недоумения Леро отдёрнул ладонь.

— О боже, извини. Это как с тем местом у тебя на спине, да?

— Ну... не совсем. — Она закусила губу, подавляя разочарование. “Сено побери. Это была случайность”. Ей почти что хотелось разрыдаться. “Если я объясню, что всё нормально, может...” — Это... другое. Там дело касается секса, а с крыльями скорее... это, хм, как бы... по-дружески, можно сказать. Меж близкими друзьями, но не про секс. Как-то так.

Он нахмурился.

— Ну... ясно. — По его лицу было видно, что ничего ему не ясно.

— Слушай, крепыш, это такая штука, что делают влюбленные и чем нам не стоит заниматься у всех на виду. — Она слегка выделила слова “у всех на виду”, надеясь, что он заметит.

Человек кивнул и убрал руку.

Какая-то часть Рэйнбоу попыталась заорать: “Когда мы одни, можешь делать, что захочешь!” Пегаска резко, почти жестоко, затолкала этот порыв поглубже, стараясь не измениться в лице. “Заткнись, — рыкнула она на саму себя. — Ты — причина моих постоянных неудач. И я не хочу, чтобы очередной твой провал стоил мне этой дружбы”. Она даже пожалела, что вообще заговорила об этом; тогда можно было бы и дальше лежать, наслаждаясь прикосновениями руки к перьям и крепнущим чувством личной привязанности.

Однако Леро не уловил намёк, вдребезги разбив её мечты. Даже хуже: в отличие от прошлого раза, сейчас его поглаживания очень-очень походили на искреннее проявление симпатии. Помощь в уходе за перьями пегасы принимали только от самых-пресамых близких друзей или возлюбленных, и сердце Рэйнбоу разрывалось от столь резкого крушения надежд. Она уже почти собралась что-нибудь сказать, но в последний момент ухитрилась остановиться. Ей было настолько неловко и стыдно, что вокруг едва деревья не гнулись.

Когда они поднялись, пегаске пришлось на секунду зажмуриться, чтобы не дать волю чувствам. Дэш надеялась... как же она надеялась, что он наконец заметит. Ей было очень тяжело. Но она удержалась от очередной ошибки. Нет уж, хватит.

В ближайшую пару дней у них был запланирован хуфбольный матч против Эпплджек и её брата. Рэйнбоу побаивалась, что может сотворить какую-нибудь глупость после игры. Она всегда дурела, стоило крови заиграть в жилах, а сейчас вообще чувствовала себя полнейшей дурой. Может, Рэрити была права и ей стоило не ждать, а действовать. Вдруг Дэш удивительно подробно представила, что чувствует, как его губы мазнули по её собственным; короткое дразнящее прикосновение, затем они приоткрываются, позволяя ей ласкать его язык своим. Рэйнбоу вздрогнула и помотала головой; её мысли летели впереди её самой.

Она была не против посмотреть, что из этого выйдет.

Пегаска чуть нахмурилась. Чувствовался лёгкий холодок... стоп, если было настолько холодно, что она обратила на это внимание, значит, мороз был немалый. Почему никто не дрожит? Солнце стоит высоко, на дворе не зима...

— Эй, Леро...

— Хм? — Он повернулся, чтобы взглянуть на неё, и происходящее стало казаться ещё более неправильным, словно всё должно было идти совсем по-другому.

— Крепыш, тебе не холодно? — Она знала, что в подобных случаях Леро мёрзнет. Можно было бы согреть его, если он не против: осторожно уложить на ощущавшиеся под ней простыни, прижаться грудью и тепло укутать крыльями, как она всегда делала... а он прильнёт к ней, и она могла бы смотреть на стены спальни, а затем, когда его руки обнимут её, позволить глазам медленно закрыться...

* * *

Рэйнбоу проснулась.

Сердце тут же заныло. Какое-то время ей не снился ни Леро, ни то, как счастливы они были вместе. Её терзали напоминания о прошлом... о том, чем закончилась та дурацкая игра и как тот день стал счастливейшим днём в жизни. Она не променяла бы те годы ни на что другое, как бы больно ни было теперь.

Пегаска приподнялась и встала с кровати. Массивная фигура Твайлайт осталась неподвижна; она всегда спала очень крепко. Дэш пришлось привыкать вновь засыпать одной, что было не так-то просто. Хотя этой ночью было иначе; может, потому ей и приснился тот сон. Аликорн накрыла голову крылом и что-то пробормотала, не просыпаясь. Рэйнбоу не стала пытаться будить подругу; незачем ей беспокоиться. Она любила Твайлайт всем сердцем и, хвала Сёстрам, взаимно. У неё больше никого не осталось; Леро и Лира умерли от старости десятилетия назад.

Или... века? Это случилось настолько давно? Время стало странно себя вести. Было трудно сосредоточиться на нём, возможно, из-за того, что она только-только проснулась.

Рэйнбоу подошла к окну и выглянула на улицу. Было холодно. Она всегда любила такие ночи; холод побуждал Леро прижаться к ней чуточку теснее. Эта мысль всадила ещё одну занозу ей в сердце. Она тяжело сглотнула, просто глядя на звёзды и стараясь не думать.

Она скучала по нему. По ним обоим. Настолько сильно, что на том месте в её груди, где когда-то жила остальная часть табуна, словно образовалась гулкая пустота. Там погасли однажды подаренные ими частички их сердец, не способные больше дарить тепло. Ночи, когда она просыпалась от подобных снов, были худшими из всех. Хуже некуда. Они заставляли ненадолго забыть о потере, отчего вернувшиеся воспоминания били ещё больнее. Дэш медленно втянула воздух носом, стараясь сдержать слёзы. У неё уже имелся в этом опыт. И весьма богатый.

Рэйнбоу казалось, что к этому времени боль должна была утихнуть. И она испытывала нечто вроде шока всякий раз, когда та возвращалась.

Пегаска смотрела на звёзды, думала, вспоминала...

* * *

И проснулась.

Рэйнбоу зажмурилась.

Стоп, то был сон? Ого. Ого. Как необычно. Всё казалось таким настоящим.

Было холодно, в точности как во сне, но обнимавшая пегаску тёплая рука доказывала, что всё остальное ей привиделось. Она чувствовала, что прижимается спиной к телу Леро, а головой лежит на его согнутом локте. Вторая его рука охватывала Дэш сверху так, что ладонь оказалась напротив её груди. Своим плоским лицом человек зарылся в разноцветную гриву кобылки, дыханием щекоча ей шею. Пегаска сосредоточилась... да, это действительно походило на реальность. Ни каких-то непонятных искажений, ни той иллюзии перемещения. И время вроде бы шло естественным ходом. Рэйнбоу расслабилась; наконец-то настоящая реальность. На сей раз она проснулась.

Стылая боль одиночества, оставшаяся от сна, мало-помалу затихала. Дэш протянула переднюю ногу и бережно прижала руку человека к своей груди, чувствуя, как бьётся пульс в его расслабленной кисти и как стучит у него под ладонью её собственное сердце. Одновременно она спиной ощущала, как сердце человека редко, но уверенно колотится сзади. В кровати они были вдвоём; Твайлайт навещала родителей в Кантерлоте, и Спайк предпочёл её компанию корзинке в ногах кровати.

Рэйнбоу завела одна крыло за спину, просунула под плечом Леро и использовала руку в качестве рычага, чтобы подтянуть его чуть поближе. Движение было настолько простым и отработанным, что она о нём даже не задумалась. Человек придвинулся к ней, обхватил рукой покрепче и притянул к себе, прижавшись лицом к её шее. Пегаска услышала, как он что-то неразборчиво пробормотал во сне, и ощутила на загривке тепло его дыхания.

Её губы изогнулись в улыбке. Убедительное присутствие любимого прогнало прочь последние крохи холода, не желавшего покидать её с момента пробуждения, взамен наполнив её уютным теплым счастьем. Она прижалась спиной к груди человека, позволила глазам медленно закрыться и удовлетворённо вздохнула. Что за ерунда там была про отношения с Лирой? Кобылка мятного окраса сделала несколько неуверенных попыток сблизиться с их маленьким табуном, но на том всё и кончилось. Если подумать, это до странности походило на действия Рэйнбоу в самом начале. А та часть про смерть Лиры и Леро от старости, в то время как Дэш и Твайлайт продолжали жить? Невозможно. Не может такого быть, что она переживёт его на десятилетия или века. А Твайлайт с крыльями?

Не, чушь это всё. Просто дурацкий кошмар.

Рэйнбоу с улыбкой на губах погружалась в дремоту. Воспоминания о том... сне? Пророчестве? Чем бы оно ни было, оно кануло в небытие, затерялось, как мимолётное видение, на фоне жарких объятий Леро и любви, пылавшей в сердце Дэш. Пегаска обхватила крылом руку человека, мягко, по-дружески сжала её и так, не отпуская, постепенно заснула.

Следующий её сон был гораздо приятнее.

## Слабость Лиры

Я помню далеко не всю свою жизнь. Кое-что я предпочла забыть, а многое просто не пыталась запомнить. Память и в лучшем-то случае ненадёжная штука, а уж тем более, когда вокруг нет ничего интересного, когда ты не хочешь чего-то помнить или когда тебе настолько умопомрачительно скучно, что всё влетевшее в одно ухо сейчас же вылетает из другого, ни на миг не задержавшись в извилинах.

Но кое-что, конечно, остаётся.

Я помню, как впервые играла музыку. Помню, что была какая-то веская причина, по которой я пробралась в заднюю комнату музыкальной студии, но какая именно — забыла напрочь; мне только кажется, что это было что-то неприятное.

О, нет, не в том смысле, как вы могли подумать, не какие-нибудь там мрачные заезженные страдания из уймы скверно написанных мелодрам, начинающихся с убийства, или похищения дочери, или ужаса от того, что все забыли твоё имя. Для юной кобылки "неприятное" — это плохая погода на пикнике, или когда все тебя ругают за то, что не вовремя путаешься под копытами, или за то, что у тебя не то настроение, в голове не те мысли и ты их не так высказываешь.

Я помню, что искала что-то, некий элемент, которого мне не хватало в жизни. Чувство завершённости. Когда я впервые тронула струну и услышала первую ноту, звонкую, чистую и ясную, словно солнце, я решила, что нашла искомое, и окунулась в музыку с головой, душою и телом, плотью и разумом, и она стала всей моей жизнью и сутью. Я нашла себя, обрела спокойствие.

Но мне чего-то не хватало.

Я помню, как в поисках цельности нашла саму сущность единорога, Путь Покоя, ведущий к просветлению. Я пошла по нему, чтобы найти тишину в своей музыке, но взамен музыка стала тишиной в моём искусстве. Я научилась ждать. Я стала чем-то большим... и меньшим.

Но мне всё равно чего-то не хватало.

Найти себе место во вселенной и просто быть — вот суть покоя. Найти ту единственную точку, где всё течёт к тебе и от тебя, где каждое действие идеально гармонирует с твоим окружением, где каждое движение становится частью бесконечного узора мелодии жизни. Каждая нота — частичка целого. Каждый такт, каждая пауза, каждый шаг точно в нужном месте и в нужное время.

Быть в покое, быть цельной, быть там, где следует быть именно в этот миг, искать без поиска, двигаться без движения. Быть вселенной, и быть ничем.

Равновесие.

Я помню равновесие. То, чего мне так не хватало, то, к чему я стремилась, то, без чего та юная кобылка и чувствовала мир неприятным.

Я помню тот день, когда ты стоял там, на окраине городка. Мои приказы были просты: наблюдать. Следить. Быть твоей тенью.

Ты стоял на задних ногах — целая башня из ткани и плоти, неподвижный, но всё время в движении, каждый мускул работает вместе с другими и против них, укороченная голова высоко наверху, конечности свисают по бокам. Нет хвоста, подумала я. Нет видимого противовеса. Как это тебе удаётся? И тут ты упал.

И ты всё падал, и падал, и одновременно держался прямо. Ты двигался, и каждое движение, вытекая из предыдущего, в итоге несло тебя вперёд. Каждый идеально выверенный шаг складывался с предшествующими, каждое действие точно в нужный момент. Ты вечно падал и вечно приземлялся на ноги. Непринуждённое, идеальное равновесие.

Я помню тот день.

* * *

— Меня всё время спрашивают про его руки.

Бон-Бон подняла глаза от газеты и нахмурилась при виде подруги, стоявшей посреди дверного проёма. Она знала про Лирину склонность к приступам самосозерцания в самые неподходящие моменты, но обычно её всё-таки хватало на то, чтобы хотя бы дверь за собой закрыть.

— Кто?

— Человек. Он...

— Нет, Лира, кто спрашивает про его руки?

— Он вечно падает. — Лира моргнула и встряхнулась. Закрыв дверь, она снова развернулась к Бон-Бон, застенчиво улыбаясь: — Прости. Я в последнее время немного рассеянная.

— Это от недосыпа, наверное, — ответила Бон-Бон, возвращаясь к газете. Где-то на этих страницах должен быть купон на половинную скидку в "Крахмале и сахаре" Хани Дью, и она удавится, но найдёт его.

В комнате воцарилась тишина, пока погрузившаяся в поиски Бон-Бон не осознала наконец, что её подруга так и не ответила. И не пошевелилась. Подняв голову, она обнаружила, что Лира по-прежнему стоит перед дверью, уставившись в стену, со странной улыбочкой на лице и торчащим между губ кончиком языка.

— Ты не ответила на вопрос.

Зелёная единорожка покачала головой.

— Ну так кто?

Лира нахмурилась, шевеля губами, что-то неслышно проговаривая про себя. Она обошла комнату и наконец остановилась у своей арфы, стоявшей на почётном месте рядом с семейной фотографией, с которой улыбались её родители и она сама, гордо демонстрировавшая свою свежеполученную Метку.

— Ты видела, как он двигается?

— Лира...

— Ладно, ладно. Какая-то журналистка на рынке заметила, что я часто бываю рядом с ним, и начала задавать мне кучу на редкость диких вопросов. — Единорожка улыбнулась, покачав головой. — Кажется, я начинаю сдавать.

— Лира, это не особо большой город, она, наверное, просто спрашивала всех вокруг на авось. Он же, считай, суперзвезда.

Опять тишина. Бон-Бон продолжала листать газету, скользя взглядом по страницам, но не находя купона. Она мимоходом проглядела статью про каких-то местных учёных, отправившихся в археологическую экспедицию в Импалави и обещавших быть на связи с понивилльской начальной школой для некоего научного проекта. Позади неё Лира рассеянно перебирала струны арфы, умудрившись сложить всего из десятка нот идеальную мелодию.

Бон-Бон отложила газету и развернулась к подруге:

— Что ты сказала?

— Хм?

— Журналистке!

— А. Ничего особенного. Посоветовала поговорить с Рэрити, если ей действительно интересны местные слухи.

— Ох, бедная пони! — воскликнула Бон-Бон, прижав копыта к лицу в притворном ужасе. — Надеюсь, она потом сумеет оправиться от потрясения.

На губах Лиры заиграла улыбка, а её копытце и магия продолжали щекотать струны, сплетая очередную незабываемую музыкальную фразу со звуками её голоса:

— Мне удалось поговорить с ним сегодня. Ничего такого, привет, как дела, хорошая погода, просто чтобы составить ему компанию, пока Твайлайт не вспомнила, где опять его оставила.

— Как мило.

— Он вечно падает...

— Ты это уже говорила, — ответила Бон-Бон, снова углубившись в газету. — И я всё ещё не понимаю, что это значит.

— Это значит, что он движется со вселенной.

— Этого я тоже не понимаю.

Музыка прекратилась, видимо, поглощённая очередной важной мыслью, возникшей у глубоко задумавшейся Лиры в голове. Бон-Бон по богатому опыту знала, что потеряла свою подругу как минимум на полчаса медитации; единорожка ушла куда-то в себя, уставившись золотыми глазами в некую точку вне пространства и времени. Бон-Бон никогда не могла этого понять; она сама немного знала Путь Покоя, и хотя, будучи земной пони, не могла освоить его магическую часть, медитативные элементы здорово помогали ей расслабиться после тяжёлого дня.

Лира, кажется, не тренировалась вообще. Она была грандмастером искусства, которым вроде бы и не занималась. Склонная к полётам фантазии, рядом с которыми самый эзотерический ум смотрелся бы банальным и скучным, Лира оставалась при этом самой практичной пони из всех, что знала Бон-Бон. Про кого угодно ещё такое звучало бы противоречиво, но для этой единорожки было в порядке вещей.

— Пожалуй, я приготовлю нам чаю, — сказала Бон-Бон скорее себе, чем Лире. Вряд ли та её вообще слышала. Напевая про себя Лирину мелодию, земная пони начала вставать, но её прервало зелёное копыто, упёршееся в грудь. — Лира, что...

— Ты найдёшь то, что ищешь, когда перестанешь искать, — проговорила единорожка. Она хлопнула копытом по газете и с хитрой ухмылкой выскользнула из комнаты. Бон-Бон, нахмурившись, посмотрела на газету. Купон — её купон — был прямо в центре, между статьёй про цены на недвижимость в Клаудсдейле и рекламой зачарованных стеклопакетов. Она готова была поклясться, что только что просматривала эту страницу и ничего не нашла.

— Что... — Бон-Бон остановилась. От её дыхания купон чуть-чуть шевельнулся. Она осторожно тронула его краешком копытца; уже вырезанный бумажный прямоугольничек слетел с того места, на которое её подруга так ловко его пришлёпнула.

— Лира, блин!..

* * *

Она совершала патрульный обход, хотя не называла его так даже про себя. Будучи нестроевой и самостоятельно действующей стражницей, маршрут патруля Лира выбирала сама. На самом деле, она могла и вообще не ходить в патруль, но ей нравилось: это был повод выбраться из дома, встретиться с друзьями и приглядеть за своим подопечным, не подавая виду. Лира нашла хороший маршрут, который подо всё это подходил, а заодно давал физическую нагрузку, позволяя ей иногда немножко побаловать себя.

И вот, загрузив кексики в седельные сумки, Лира вышла из "Сахарного уголка" и двинулась дальше по главной улице, как раз когда означенный подопечный и его новая лучшая подруга вывернули из-за угла, хохоча над очередной шуткой кого-то из них, словно такая близость между пегаской и высоченным двуногим была в порядке вещей.

— Лира! — Рэйнбоу Дэш взвилась на дыбы и хлопнула крыльями, широко улыбаясь. Лире показалось, или кончик крыла пегаски только что мазнул по бедру человека?

— Привет, Рэйнбоу, Леро, как дела?

— Вполне неплохо, спасибо, — ответил человек. Он закинул передние конечности за шею и посмотрел вверх, на небо. — Рэйнбоу говорит, что скоро будет гроза, но мне так почему-то не кажется. Небо выглядит так, словно останется ясным навсегда.

— Погоди чуток, крепыш, две моих бригады прямо сейчас гонят к нам фронт из Клаудсдейла.

— Вот жалость-то, — продолжил Леро, щурясь от яркого света. Лира ощутила необъяснимое желание проследить за его взглядом. Она заставила себя смотреть ему в лицо, пытаясь прочитать, что он чувствует. Он не был расстроен, но и не то чтобы счастлив. Вполне понятно: для него всё вокруг было таким странным.

Лира не сразу осознала, насколько легко его понимает.

— Пожалуй, сейчас я бы предпочёл солнце дождю, — с этими словами Леро потрепал пегаску по ушку.

— Наслаждайся, пока можешь, — усмехнулась Рэйнбоу. Она вспорхнула на уровень глаз Леро и ткнула его в грудь. — Два часа, не больше, а то б я точно устроила матч-реванш. Ладно, мне надо лететь командовать Клауд Кикер и Блоссомфорт, а то все будут думать, что я от работы отлыниваю. Увидимся!

Леро проводил взглядом умчавшуюся в небо Рэйнбоу Дэш, по-прежнему полуприкрыв глаза и улыбаясь. Но ему, кажется, было теперь неуютно; он чуть-чуть напрягся, когда его подруга исчезла за горизонтом. Это наблюдение так изумило Лиру, что она даже не сразу заметила, как человек отвернулся от неё.

— Э-эй, постой секунду! — Лира протрусила поближе к Леро, старательно наклонив вперёд ушки, чтобы скрыть непонятно откуда взявшуюся нервозность.

— Да?

— У меня ещё не было случая представиться как положено, — проговорила она, чуть запоздало вспомнив, насколько угрожающе человек выглядит вблизи, несмотря на все её способности. Лира сдержала порыв попятиться назад и изобразила самую приветливую улыбку. — Ты, кажется, немного... ого.

Леро опустился на корточки, одним плавным движением сложив тело так, что его плосковатое лицо оказалось вровень с её, оперевшись локтями на бёдра и непостижимым образом сохраняя равновесие, балансируя на кончиках ног. Вот теперь она попятилась, чтобы как следует его рассмотреть.

— Ты, кажется, немного напряжён, — повторила она, чувствуя себя совершенно нелепо. Поза человека чуть изменилась, в равной степени излучая напряжение и спокойствие. Пауза затянулась; Леро разглядывал единорожку, сохраняя странно-нейтральное выражение лица.

Лира открыла рот, чтобы заговорить, но потом передумала. Вместо этого она уселась и улыбнулась человеку, чуть-чуть склонив голову набок, чтобы скопировать его позу. Похоже, его это озадачило; он немного выпрямил спину, огляделся вокруг, словно ожидая, что кто-то что-то скажет или сделает, а затем отклонился назад, так и этак наклоняя голову и разглядывая Лиру. Та попыталась изобразить такое же нейтральное выражение, но почему-то так и не смогла согнать с лица улыбку.

Осторожно выпрямив ноги, Леро сел на траву напротив Лиры и скрестил ноги перед собой, а руки положил на колени.

— Ничего себе ты гнёшься...

"Ну что за глупость... зачем ты вообще это сказала, Лира?" — Она попыталась сообразить, что бы ещё добавить, и даже ушками зашевелила от напряжения, но никаких идей так и не появилось. Но человек то ли не обратил внимания, то ли ничего не имел против её слов.

— В общем, я хотела сказать, что уже несколько недель вижу тебя в городе, но мне пока так и не удалось с тобой поговорить.

— А по-моему, мы недавно разговаривали.

— Да, верно. О погоде.

Леро ухмыльнулся и почесал в затылке, оценив иронию ситуации.

— Я тогда ещё не понимал, — заметил он, глядя вверх, в безбрежную синеву. — Думал, что все разговоры насчёт "мы управляем погодой" — просто преувеличение, пока не увидел, как бригада Рэйнбоу готовит облачное утро.

— Наверное, многое из того, что мы делаем, на твой взгляд странно.

— Можно и так сказать, — ответил человек, снова взглянув на небо, как будто что-то высматривал. — У меня дома погода живёт сама по себе.

— Ни управления, ни влияния?

— Ни малейшего. Ну, говорят, мы, возможно, влияем на неё через загрязнения и всё такое, а кое-где из-за вмешательства в экосистемы, но это не то же самое, что гонять облака вручную. Э, вкопытную?

— Вкопытную, — согласилась Лира, подняла переднюю ногу, помахала копытом в воздухе и опустила снова. Леро, нахмурясь, следил за её движениями. Он что, сердился? Нет, непохоже, ему просто было интересно. Разгадывать его настроение оказалось довольно занятно. Лира опять почувствовала, что улыбается, и на этот раз не стала скрываться. — Хочешь кексик?

— Хм, да, пожалуй. Никогда не отказывайся от выпечки Пинки Пай, так мне Рэйнбоу говорит.

— Отличный совет, — одобрила Лира. Она левитировала из седельной сумки коробку, а из неё — пару кексиков. Один поплыл по воздуху к Леро, второй остался поблизости.

Потянувшись вперёд, Леро осторожно ухватил пирожное, немного помедлив, когда его пальцы коснулись Лириной магии. Её тонкая аура струилась вокруг пальцев словно вода, обтекающая камень, пока человек вытаскивал из неё кексик.

Он поднёс угощение к лицу, чтобы рассмотреть поближе, а затем положил на траву рядом с собой.

— Теперь я вижу, почему всех пони так заворожили эти твои штуки, — сказала Лира, откусив от своего кексика. Леро снова склонил голову набок. Единорожка подумала, что, если бы он мог двигать ушами, они бы сейчас подрагивали от плохо скрытого веселья. Губы Лиры приоткрылись в радостной улыбке.

— Могу сказать то же самое насчёт... — он взмахнул рукой, пошевелив пальцами в воздухе там, где недавно парил кексик. — Это как в сказке какой-то. По-моему, я никогда не привыкну.

— У тебя дома нет магии?

— Абсолютно. Мы обходимся старой доброй человеческой изобретательностью, разумным количеством техники и вот этими крошками, — сказал он, снова подняв руку и растопырив пальцы.

Лира наблюдала, как Леро поднял кексик, поднёс к носу и глубоко вдохнул. Его глаза закрылись, а с губ сорвался довольный вздох.

— И пирожные у нас совсем не такие вкусные, — добавил он, прежде чем откусить кусочек. Лира не удержалась от смешка; человек явно старался во всём найти что-нибудь хорошее. Она доела последние крошки от своего кексика и запихнула обёртку в сумку.

Ну вот, вернулись, откуда начали. Лира задумчиво смотрела, как человек с удовольствием жуёт кексик, глядя, как вокруг кипит понивилльская жизнь. Время от времени он бросал взгляды на горизонт, за которым скрылась Рэйнбоу Дэш, и тогда начинал жевать чуть помедленнее.

— О чём задумался?

Он пожал плечами. Жест был совершенно очевидный, это движение было ни с чем не спутать. Но иного ответа не последовало. Лира проследила за его взглядом; на горизонте едва виднелась узкая полоска облаков, полным ходом летящих к городу — очевидно, обещанная послеполуденная гроза. Несколько облаков уже искрилось зачатками молний, которые погодная бригада зарядила для завершающих аккордов грозы.

— Любителям гроз будет на что посмотреть, — заметила она, кивнув на приближающиеся тучи. — Мне всегда нравились световые эффекты.

— Да, но половина веселья в том, чтобы она к тебе подкралась внезапно. Не пойми меня неправильно... — Леро откинулся назад, уперевшись ладонями в землю позади себя, отвёл глаза от горизонта и посмотрел в ясную синеву над головой, — ...знать, когда погода испортится, это хорошо, но я скучаю по таким денькам, когда небо просто берёт и удивляет тебя. Оттепель посреди зимы, или внезапный ясный день в дождливую неделю, когда ты выходишь наружу и по-настоящему наслаждаешься солнцем. Или ливень откуда ни возьмись в самую жару. Ощущение, словно... я и сам не знаю. — Он рассмеялся и заслонил рукой глаза. — И даже не знаю, почему тебе это говорю.

— Потому что Рэйнбоу Дэш занята в погодной бригаде, а Твайлайт битый час объясняла бы тебе, почему всё устроено именно так, а не иначе. Ну а я просто странная единорожка, которая дала тебе кексик и шанс поболтать, — ответила Лира. Когда он покосился на неё из-под руки, она подмигнула и высунула кончик языка. Леро не то фыркнул, не то усмехнулся в ответ и покачал головой.

Добавить к этому было особо нечего. Лира посмотрела на небо, но вскоре её взгляд вернулся к городу вокруг и его обитателям, которые сновали туда-сюда и, что неудивительно, при этом старательно обходили их с Леро стороной. Они начали привыкать к человеку, но Лира всё ещё замечала, как пони при виде него сбиваются с шага и торопливо поворачивают в сторону, стараясь держаться подальше от пугающего хищника.

— А каково это? — она рискнула тронуть его за колено. Когда она впервые его увидела, человек явно стеснялся прикосновений, но, может быть, это уже прошло. — В смысле, когда гроза к тебе подкрадывается? Учитывая, что я вообще не представляю, как гроза может красться.

Леро соединил руки вместе и задумчиво провёл сложенными пальцами по губам.

— Весело, — ответил он наконец.

— Весело?

Леро кивнул, продолжая держать сцепленные ладони перед лицом. Он улыбнулся через них Лире и скосил глаза на приближающиеся тучи.

— Весело, — повторил он. — Потому что ты не знаешь, чего ждать, а значит, каждый раз это сюрприз. Даже если ты смотрела прогноз погоды, неизвестно, что именно ты получишь. Нельзя заранее выяснить, промочит тебя гроза или обойдёт стороной. Или устроит световые эффекты, — добавил он с ещё одной, более широкой улыбкой. — Погодой никто не управляет, поэтому никто не может её по-настоящему предсказать.

— По мне, звучит немного хаотично.

— Немного. Просто так устроена погода. Так устроено всё. — Леро снова закинул руки за шею и оглядел город вокруг, самую капельку неуверенно. — Крошечное изменение со временем вырастает в разницу между ясным небом и бурей с дождём. Всё как бы...

— В равновесии, — вклинилась Лира. Леро взглянул на неё удивлённо, но затем на его лице отразилась задумчивость. Он кивнул.

— Верно.

— Каждая частичка идёт своим путём, но все вместе движутся как единое целое.

— Ну, это для меня уже слишком по-философски, — ответил Леро. Когда он улыбнулся, Лира заметила, как на миг блеснули его острые зубы, но страха не ощутила. Напротив, с ними его улыбка стала более тёплой, как если бы он не пытался скрывать от неё свою природу.

Расслабив плечи и вытянув одну ногу, Леро откинулся назад и подавил могучий зевок.

— Тебе со мной точно не скучно?

— О, нет, нет, конечно нет! — Человек протёр глаза обеими руками, затем встряхнул головой. — Просто я устал. Почти всё утро потратил, гоняясь за Рэйнбоу вокруг парка. Она пыталась научить меня очередной вашей спортивной игре.

— Кстати, о Рэйнбоу Дэш... — Лира кивнула в сторону радужной чёрточки, мчавшейся к ним впереди облачного фронта. Она поднялась на ноги, наскоро поправила седельные сумки и улыбнулась Леро: — Пожалуй, я предоставлю тебя твоей судьбе. Спасибо за беседу, было очень приятно.

— Взаимно. Не считая Рэйнбоу и её подруг, ты первая пони, которая уделила мне время. Я очень признателен.

— Мне самой понравилось, — ответила Лира. Она взглянула на его руки, потом подняла взгляд на лицо и подмигнула как раз в тот момент, когда Рэйнбоу приземлилась рядом с ними. — Ещё увидимся, Пальчики.

* * *

Концерт. Её первый концерт почти за два года. Лирино сердце буквально пело при мысли о том, чтобы после такого долгого перерыва наконец-то показать своё искусство на публике. Она пару раз импровизировала на улице, добавляя горстку полушек к жалованию стражницы, но в идее выступления в полном концертном зале — или хотя бы на маленькой сцене в бутике Рэрити — было нечто такое, что вызывало отклик в той части её души, которую она последнее время так редко баловала.

Как обычно, она была одна. У неё никогда не получалось выступать иначе, чем в одиночку. Нет, она не считала себя лучше других музыкантов — Лира знала более чем достаточно пони, чей талант превосходил её собственный; она просто не попадала с ними в лад. Из-за своей привычки следовать туда, куда ведёт музыка, Лира часто меняла тональность и ритм в таких странных местах, что редкие музыканты могли угнаться за ней. Пока что она встречала всего троих. Все они играли в Кантерлотском национальном оркестре, и все были мастерами своего дела.

Лире даже не платили за это, впрочем, она всё равно не нуждалась в деньгах. Самой возможности выступить было более чем достаточно. Рэрити упомянула, что приглашает в гости нескольких клиентов из Кантерлота, Лира предположила, что им не помешает немного фоновой музыки, а дальше всё как-то покатилось само собой. И вот сейчас она сидела за своей радостью и гордостью, лицом к нескольким рядам сидений, которые Рэрити где-то раздобыла, тихо наигрывала импровизированную мелодию, чтобы заполнить тишину, и ждала.

У дальней стены просторного центрального зала бутика собралась небольшая толпа, охая и ахая над последней коллекцией модной одежды Рэрити, а сама хозяйка вечера кружила поблизости и как заправская сводница периодически выуживала из толпы отдельных пони, подбирая самые полезные — и, несомненно, выгодные — сочетания клиентов для каких-то своих целей. Лире это было не особенно интересно; она просто хотела играть музыку.

Играть, впрочем, для кое-кого конкретного. Она снова бросила взгляд на двери бутика и улыбнулась, зная, что он где-то там и прямо сейчас направляется сюда.

Просить Лире не пришлось. Ей стоило лишь намекнуть Рэрити насчёт приглашения человека, как дизайнерша едва не взорвалась от головокружительного восторга при мысли о том, чтобы представить кантерлотскому высшему обществу своего скандально известного клиента, пусть даже в такой тесной и неформальной обстановке. Особенно в такой неформальной обстановке, объявила она и добавила, что на званом вечере будет гораздо легче всех познакомить.

Мелодия затихла, добравшись до естественной паузы; Лира позволила ей растаять в прохладной пустоте между собой и остальными, и мимо неё поплыли звуки приглушённых голосов, бесед о моде и политике — музыка, сопровождающая вечный танец этого табуна. Какое-то время Лира удовлетворённо наблюдала за гостями, спокойно и молча, а затем к ней подошла Рэрити. Смех хозяйки вечера был весёлым, походка непринуждённой, и лишь по лицу было заметно, как она нервничает.

— Дорогая, он ведь придёт, правда? — тихо спросила она, поравнявшись с Лирой и продолжая улыбаться, как будто они обсуждали украшения или цены на струны.

— Я ещё не слышала, чтобы он по своей воле куда-то опаздывал.

— Да, если считать, что он хочет прийти, — ответила Рэрити. В её голосе ясно слышалось напряжение; похоже, этот вечер для неё был важнее, чем она желала показать. — Не удивлюсь, если он всё-таки решит не появляться, хотя это будет крайне досадно. Я не обещала гостям, что он будет здесь непременно, но все они проявили большой интерес ко встрече с...

В дверь постучали. Рэрити вскинула голову, в её глазах вспыхнули хищные огоньки, а от улыбки шарахнулся бы даже древесный волк. Быстро, но не теряя грации, она направилась к двери и самым обыденным образом приоткрыла её.

— Дорогие мои!

Дверь широко распахнулась, явив странный силуэт человека и его неизменной спутницы. Когда они вошли, Лира, не удержавшись, выдала короткий приветственный мотивчик. Рэйнбоу Дэш выступала царственно, не хуже Рэрити, высоко подняв голову, а Леро, похоже, старался казаться как можно меньше.

— Как замечательно, что вы пришли! — Рэрити прижалась щёчкой к щеке Рэйнбоу и даже снизошла до того, чтобы повторить тот же жест с рукой Леро — самый близкий эквивалент формального приветствия, не требующий от него опускаться на четвереньки. Широко улыбаясь, Рэрити развернулась, чтобы проводить новоприбывших к остальным. — Господа, среди нас ещё одна знаменитость!

"Ещё одна знаменитость?" — Лира оглядела гостей, но не увидела никого, достойного такого титула. Она вплела в мелодию, которую вела с момента появления Леро, очередную затейливую музыкальную фразу, а затем дала музыке соскользнуть на минорный лад. Он явно подходил к общему настроению, поскольку, несмотря на радостное приветствие Рэрити, группка кантерлотских пони сгрудилась вместе, не сводя взглядов с крупного хищника, вставшего между ними и единственным выходом.

А может, их запугала Рэйнбоу Дэш, сердито зыркавшая на всех, с кем встречалась глазами. Она ни с того ни с сего вдруг стала жутко ревнивой.

Лира позволила музыке завершиться и вышла из-за инструмента. Погладив арфу по широкому резонатору, она двинулась сквозь толпу под певучий смех королевы моды, продолжавшей свои представления. И точно, Рэйнбоу невзначай вклинивалась между Леро и другими пони, чуть-чуть приподняв крыло, чтобы касаться его ноги.

"Любопытно".

— Приветик, Пальчики, — шепнула она, подойдя к этой парочке сзади. При звуке её голоса Леро вздрогнул и нервно улыбнулся ей, чуть повернув голову; Рэйнбоу, почувствовав его движение, с любопытством покосилась на Лиру краешком глаза.

— Ох, дорогая, как ужасно грубо с моей стороны, — проворковала Рэрити, заметившая Лиру при очередном витке вокруг толпы. Обняв музыкантшу, она втащила её в центр круга гостей, которые как-то очень уж обрадовались, получив повод отвлечься от Леро и Рэйнбоу. — Ты же весь вечер сидела в углу без капли внимания, я просто обязана представить тебя как положено!

— Если честно, мне вполне нравится одиночество, — ответила Лира, решив, что толпа купится на образ гения не от мира сего. Рэрити покосилась на неё с огоньком понимания в глазах и по-особенному прянула ушками — верный признак того, что она только что выиграла какую-то сделку.

— Что ж, мне очень неловко отрывать тебя от твоего искусства, дорогая, но у нас гости. Леди, джентльпони, это Лира Хартстрингс, лучшая арфистка Понивилля и одно из истинных сокровищ нашего города.

— И друг мистера Михалидиса, — вставила Лира, просто чтобы посмотреть на реакцию. К их чести, гости Рэрити приняли это странное заявление как должное, очевидно, в силу привычки к причудам артистов.

Лира ещё раз подмигнула Леро и Рэйнбоу, обернувшись через плечо, и включилась в общие разговоры. Пустопорожняя болтовня, необходимая плата за возможность помочь подруге и показать своё искусство; впрочем, она провела пару весьма приятных минут в беседе с другой последовательницей Пути Покоя. И всё время Лира держала одно ушко развёрнутым к Леро. Это было неосознанное действие, но она не пыталась бороться с собой: даже здесь и сейчас ей нужно было делать свою работу.

Она выудила у новой знакомой обещание снова встретиться на этой неделе, удачно совпавшее с поездкой в Кантерлот для встречи с начальством, которую Лира уже слишком долго откладывала. Отчёты о расходах были готовы, но для них требовалась подпись командира и...

— Ну что ж, дорогая, мы готовы к основному событию?

— Основно... ох. Ох! Я совсем забыла...

Судя по вежливо засмеявшейся толпе, теперь её образ окончательно укрепился. Лира закончила с разговорами и последовала за Рэрити к небольшому подиуму, на котором стояла арфа. Когда она приблизилась, инструмент как будто нетерпеливо загудел, дожидаясь прикосновения её магии, но она знала, что это просто воображение. Лира села за арфу и приложила ушко к её плечу, прежде чем тронуть копытом центральную струну, бережно, ровно так, чтобы почувствовать, как корпус арфы дрожит у неё под щекой. Опустив на минутку веки, она позволила этой почти что неслышной ноте заполнить всё тело. Когда она вновь открыла глаза, все сиденья были заняты и все пони выжидающе смотрели на неё. С широкой улыбкой на лице Лира оглядела зрителей и остановилась взглядом на Леро, сидевшем позади, рядом с прижавшейся к нему Рэйнбоу Дэш.

Как это часто бывало, она сама не заметила, что уже начала играть. Мелодия, рождавшаяся под её копытами и магией, текла свободно, почти сама по себе.

"Я пойду за тобою повсюду, — прошептала она под музыку, и каждое слово стало частицей целого. — Я пойду за тобой и увижу, куда ты идёшь".

Когда зазвучали первые такты, она взглянула на слушателей, отмечая тех, чьи лица смягчились или ушки расслабились. И на Леро. На морщинки в уголках его глаз, которые казались ей такими ужасно знакомыми, на подрагивающие губы и на странный наклон головы, говоривший о том, что сейчас, вот в этот момент, он доволен. Снова закрыв глаза, Лира прильнула к арфе, в свою очередь довольная тоже.

* * *

— Леро, ты даже не представляешь, как мы тебе благодарны.

— Да... э... пустяки, — гулко раздалось из дыры перед раковиной. Голос Леро странно искажался в тесном пространстве под полом кухни Бон-Бон и Лиры.

Бон-Бон снова обошла дыру, глядя вниз, в полумрак.

— Тебе нужно что-нибудь? Может, попить? Или вторую лампу?

— Только... немного... времени. — Леро крякнул, трубы скрипнули и застонали под его сильными руками, а затем раздался лязг отложенного на пол инструмента. Голова человека вынырнула из-под пола. — Готово!

Его внезапное появление напугало Бон-Бон, и она отпрыгнула, тихонько пискнув.

— Ой. Прости.

— Н-нет, я... я сама виновата, надо было смотреть, где стою.

Она нервно рассмеялась и заставила себя сесть, а Леро начал поднимать наверх инструменты.

— Вроде бы внизу всё, — сказал он, выбравшись из дыры. — Не знаю, кто там прокладывал эту трубу...

— Моя мама.

— ...Но она сделала очень неплохую работу, — продолжил он лишь самую малость торопливо, и нервно улыбнулся. — Возраст, вот в чём дело. Все соединения проржавели.

— Ой, да ладно тебе. Я знаю, что мама была никудышным сантехником. Её особый талант был кондитерским, как и у меня. — Бон-Бон качнула фланками и ухмыльнулась. — Если честно, я вообще удивляюсь, что у неё что-то вышло.

Леро, нахмурясь, принялся закладывать дыру половицами. Взял в руки молоток, а затем удивлённо взглянул на Бон-Бон:

— Прости за вопрос, но если её "талантом" было делать сладости, зачем ей понадобилось заниматься водопроводом?

— Она была очень самостоятельной пони, — ответила Бон-Бон, внимательно глядя, как Леро придерживает каждый гвоздь перед тем, как его забить. Она никогда в жизни не пользовалась молотком — молоточки для ирисок не считаются, — но всё равно видела, что он справляется с этим делом гораздо лучше, чем большинство пони. И он так рисковал этими хрупкими с виду пальцами, подсовывая их под тяжёлую железку...

— Я просто удивился, — продолжил Леро, не отрываясь от работы. — Мне казалось, что эти ваши Метки определяют всё. Один талант и ничего больше?

— Ну, как я сказала, она была самостоятельной. Мама всегда повторяла: хочешь понять мир — не бойся впрягаться в чужую упряжь. Ей никогда не нравилось думать, что кондитерское дело — её единственное, как бы она в нём ни была хороша. Она мне часто говорила: а что, например, если спрос пропадёт? Нужно уметь и другими способами себя прокормить... — Бон-Бон поскребла копытом пол, пытаясь понять выражение лица Леро. Это было всё равно, что читать кирпичную стенку. — Можно подумать, все пони могут вдруг перестать есть сладости. Ты точно не хочешь попить?

— Конечно, почему нет? — Леро забил последний гвоздь и выпрямился на корточках, как раз когда хлопнула входная дверь. — Как вовремя, — пробормотал он.

— Бонни? Ты дома?

— На кухне!

— У Леро получилось? — Дверь кухни приоткрылась, и Лира заглянула внутрь. — О, привет, Пальчики! Ты не заблудился в том бардаке, который мама Бонни устроила из нашего водопровода?

— Не волнуйся, я во всём разобрался, — сказал Леро, собирая инструменты в матерчатую сумку. Уже не в первый раз Бон-Бон посмотрела на его руки с лёгкой завистью, затем торопливо отвернулась и встала на дыбы перед раковиной, чтобы наполнить чайник.

У неё за спиной скрипнул стул: Леро присел у кухонного стола. Бон-Бон подавила негромкий смешок, представив, как долговязому человеку пришлось для этого скрючиться. Она поставила чайник на плиту и повернулась, чтобы достать свой чайный набор — подарок от всех её табунных мам на восемнадцатилетие.

— Значит... — Леро пару раз кашлянул. — Значит, твоя мама была кондитером?

— Точно.

— И сносным водопроводчиком, — сказал Леро. Лира фыркнула, и Бон-Бон почти что увидела, как она прикусила губу, сдерживая смех. — Чего я не понимаю, это как она... ну да, я всё время вижу, как вы работаете, но не могу взять в толк, как земная пони может, скажем... запаять трубу или сделать инструменты. Или заварить чай.

— Мы справляемся, — ответила Бон-Бон, тщательно отмеряя порцию листьев в ситечко. Приостановившись, она принюхалась к чаю и цокнула языком. — Смоки опять переборщил с бергамотом. Кстати, я знаю, что ты хочешь спросить, — добавила она, продолжая готовить чай. Налить кипятку в заварочник, опустить ситечко, помешать три раза...

— Да?

— Ага. Почему бы не позвать единорога? — Она улыбнулась человеку через плечо, но не вполне поняла его реакцию.

Лира искоса взглянула на Леро. Она с самого первого дня как-то нащупала хитрый способ, которым человек выражал свои чувства. Единорожка не казалась недовольной, а значит и Леро, скорее всего, тоже не сердился.

— Верно, у меня мелькала такая мысль. Я знаю, что вы очень ловко орудуете зубами и копытами, но у единорогов, по-моему, большое преимущество, когда надо действовать инструментами. Думаю, я хотел спросить: если она не была водопроводчиком, почему не воспользовалась такой возможностью?

Бон-Бон промолчала, не зная, как бы ответить. Вместо этого она углубилась в приготовление чая, используя занятый рот как повод не отвечать, пока Лирина магия аккуратно не выдернула чайник у неё изо рта.

— Лира...

— Бонни, ответь этому доброму человеку.

— Но... — она поникла под пристальным взглядом Лиры. — Ладно... мама была слегка традиционалисткой.

— Традиционалисткой?

— Точнее, трибалисткой. — Лира поставила чайник на середину стола и ободряюще улыбнулась Бон-Бон. — Ничего запущенного, никаких грубых прозвищ, требований вышвырнуть нас из города и прочих глупостей, но о большинстве единорогов у неё было весьма однозначное мнение.

— Она не хотела зависеть от единорогов, потому что из-за них чувствовала себя слабой. — Бон-Бон обошла стол и прижалась головой к шее Лиры. — Я этого никогда не понимала, учитывая, что мы почти всегда физически сильнее них, но, думаю, она имела в виду, что единороги магией делают то, что для нас трудно или невозможно... Но Лиру она всё равно обожала.

— О. Я не знал, что вы пара.

— Мы не пара, — хором возразили обе пони, взглянули друг на друга и расхохотались. Секунду спустя Леро тоже засмеялся.

— Ошибиться легко. Мы много времени проводим вместе и любим обниматься. — Бон-Бон устроилась поудобнее, не отстраняясь от Лиры, и улыбнулась. — Когда мы учились в колледже, я постоянно приводила её домой. Мы считай что сёстры.

— Очень дружные сёстры, — добавила Лира, разливая чай. Её магия ловко и без видимых усилий управлялась с чайником, ложечками, лимоном и полудюжиной других предметов, настолько очевидно впечатлив Леро, что даже Бон-Бон заметила.

Он взял ложечку и поболтал ею над чашкой, зажав между большим и указательным пальцами.

— Я точно никогда не привыкну.

— Это ты ещё не видел, как Твайлайт жонглирует домами. — Лира сделала глоток чаю и улыбнулась, глядя, как брови Леро пытаются уползти на затылок.

— Домами?..

— Ага! За ту пару лет, что она здесь живёт, я от неё много чего навидалась. Бонни, помнишь тот случай с Урсой?

— Пытаюсь забыть, — проворчала Бон-Бон. Воспоминания о том, как эта тварь чуть не разнесла её магазин — и заодно растоптала её рыночную тележку, — были ещё достаточно свежими, чтобы заставлять её вздрагивать по ночам. Она вернулась на своё место, между человеком и единорожкой, и попыталась сосредоточиться на чашке с чаем.

— Я слышал об этом, Рэйнбоу Дэш мне как-то рассказывала. Что-то про огромного медведя?

Всякая возможность отвлечься от этих мыслей благополучно исчезла. Бон-Бон кивнула:

— Огромного магического медведя, устроившего в Понивилле огромный магический погром.

— И, как я понимаю, Твайлайт Спаркл спасла положение, — проговорил Леро с непонятным выражением на лице. Лира дёрнула ушками и показала человеку язык, словно в ответ на шутку.

— Её решение включало в себя водонапорную башню, пару дюжин коров и уйму магии. Уйму, — повторила Лира, для убедительности стукнув копытом по столу. — Кроме неё, на такое никто не способен. Не будь её там, мы бы по-настоящему влипли.

— Звучит страшновато, — проговорил Леро чуть отстранённо, как будто только что осознал что-то важное. Нахмурясь, он взглянул на Бон-Бон, одной рукой потирая подбородок; кажется, это должно было что-то значить, но она не могла понять, что именно. Человек отвёл глаза и принялся играть с чашкой, обхватывая её пальцами и отпуская снова.

— "Страшновато" — это ещё мягко сказано.

— А как бы вы стали действовать, если бы под боком не нашлось магического гения?

— Острыми палками, — ответила Бон-Бон. Она усмехнулась, услышав, как сухо прозвучали её слова, и постаралась не думать о том, что бы из этого вышло. — Или позвали бы стражу и надеялись, что они успеют вовремя. Впрочем, Урсы настолько редкие, что почти никогда не приближаются к жилищам пони. Со времён Объединения они больше не угроза.

— А до того? — "Он всегда такой назойливый? Неудивительно, что Рэрити его полюбила, он наверняка притаскивает ей кучу слухов. Нет, нет, Бон-Бон, это несправедливо..."

— А до того... — Лира сочувственно улыбнулась Бон-Бон. — Скажем так: единорогам очень долго пришлось завоёвывать доверие земных пони. Мы... они были склонны пренебрегать своим долгом защищать пони, которые по сути являлись их вассалами.

— Ты хочешь сказать, рабами, — проговорил Леро, пристально взглянув на Бон-Бон. Он провёл пальцем по ободку чашки.

— Ну да, в некотором роде. Пони не лучше и не хуже любых других видов, когда дело касается эксплуатации и отвержения всех, кто на нас не похож. Мы стадный вид, и такое поведение тысячелетиями помогало нам выжить.

— Эволюция пони для чайников, — ответил Леро с ухмылкой. — Твайлайт уже прочитала мне эту лекцию.

Лира показала ему язык, по-прежнему улыбаясь:

— Вряд ли она успела рассказать тебе о нашей более современной истории. Войны, раздоры, всяческие империи и мелкие королевства, столько времени тратившие на борьбу между собой.

— А тем временем, — добавила Бон-Бон, — земные пони обычно оказывались между двух огней, и им приходилось самим о себе заботиться.

— Могу понять, почему это вызвало недоверие, — сказал Леро. Он говорил тихо, уставившись в никуда, и глубоко задумался.

Бон-Бон поёрзала на сиденье и покосилась на Лиру, которая выглядела очень довольной, что нашла слушателя. "Похоже, не только Твайлайт нравится читать лекции".

Леро без предупреждения потянулся и поставил чашку на стол. Снова взглянув на Бон-Бон, он улыбнулся:

— Прости, я, кажется, злоупотребил вашим гостеприимством. Мне надо идти.

— Всё в порядке.

— Мне не следовало навязываться. А кроме того, — добавил он со смешком, — как бы мне ни было интересно с вами поговорить, я обещал Рэйнбоу сегодня после обеда научить её одному человеческому спорту.

Когда он начал вставать, Лира вдруг спрыгнула со стула.

— Стой, не уходи, — сказала она и ускакала из кухни, оставив Леро и Бон-Бон в неловкой тишине. Леро нахмурился и снова потрогал чашку.

— По-моему, я тебя расстроил, — тихо проговорил он. Бон-Бон ощутила в его голосе странные нотки сочувствия, эмоции, которых раньше не замечала. Она моргнула.

— Да нет. Про маму был немножко больной вопрос, но не то чтобы очень. Мне не следовало так себя вести.

— Что ж. Прости всё равно. Насмехаться над работой твоей мамы, а потом заваливать тебя личными вопросами... я обычно вовсе не так обращаюсь с клиентами.

Леро поднялся, собираясь подобрать инструменты, а затем остановился, неловко пригнувшись, чтобы не стукнуться о потолок, хотя высоты ему здесь хватало. Нахмурившись, он посмотрел на дверь, за которой скрылась единорожка.

— А она всегда такая?

— Зависит от настроения. Лира всегда была немного необычной. Она думает не так, как другие пони. — Отвечая, Бон-Бон принялась убирать со стола, быстро и ловко двигая копытами чашки, чем заслужила одобрительный хмык от Леро. Она чуть улыбнулась. — Знай я её похуже, то сказала бы, что она родилась не в том месте и не в то время... — не договорив, она взглянула на Леро с новым интересом. Чем Дискорд не шутит...

— Ну, не знаю, куда она пошла...

Дверь распахнулась, явив за собой Лиру с победной улыбкой, сияющей на лице, и толстой книгой в кожаном переплёте, парящей над головой. Единорожка приземлила книгу на стол и подтолкнула к Леро:

— Вот. Когда закончишь, не забудь вернуть.

— Что это?

— Книга, — невозмутимо ответила она. Леро со стоном накрыл рукой лицо. — Да, да, смейся сколько хочешь. Это книга по истории. Тут описана часть эпохи, о которой мы говорили, в основном про войны между крупнейшими единорожьим и пегасьим государствами, но ещё много сказано о том, как они повлияли на всех остальных.

— Звучит интересно... — Леро поднял книгу и осмотрел обложку. — "История войны Крыла и Самоцвета"?

— Если захочешь, у меня ещё есть. Я всегда интересовалась этой темой, но местная библиотека чуть ли не вся про земных пони и историю после Объединения, так что приходится покупать самой.

— Спасибо большое. — Леро взвесил книгу в руке и осторожно уложил в сумку с инструментами. Закинув сумку на плечо, он в последний раз улыбнулся обеим пони: — Ещё раз благодарю за чай и беседу. Приятно было ещё с кем-то поболтать.

— Без проблем, — сказала Лира, прижавшись щекой к его запястью; через секунду её глаза широко раскрылись, когда Леро легонько потёр её костяшками пальцев сразу под ухом. Затем он как ни в чём не бывало вышел из кухни, одной рукой спокойно открыв дверь, а другой на ходу доставая из сумки Лирину книгу, и напевая какой-то незнакомый мотивчик.

Как только входная дверь закрылась за ним, Бон-Бон повернулась к Лире и склонила голову набок:

— Он что, сейчас...

Лира кивнула. Она оглянулась через плечо на дверь и фыркнула:

— Вот уж не ожидала.

— Скажем ему?

— Гм... — Лира прикусила губу. Она что, покраснела? — Наверное, да.

— Я пойду и...

— Нет! Нет... — Лира уже опять улыбалась своей кривоватой улыбкой. — Я сама потом скажу. Пусть лучше он это именно от меня услышит, верно? И потом, ты просто засмущаешься и не сможешь ему объяснить, что дотрагиваться до любой кобылки вот так — всё равно что целоваться с ней на публике.

— Кстати, как ты думаешь, откуда он взял такую идею?

Лирины глаза немного расширились, затем улыбка тоже стала чуть шире.

— Понятия не имею.

* * *

— Всё проходит. Всё мимолётно. Возьми кисть и пиши на камне. Краска выцветет, камень раскрошится. Всё вернётся к истоку.

Лира кружилась, закрыв глаза, её тело почти самостоятельно выполняло приёмы еженедельной медитации. Она чувствовала, как первые лучи солнца, пробиваясь между двумя деревьями на краю небольшой низинки, гладят ей спину, согревают ноги, шею и бок. Она улыбнулась, совсем чуть-чуть, когда тепло проникло под шёрстку, и продолжила упражнения.

— Взойди на холм, обогни холм, все пути приведут к подножию. Вернись к центру, пройди дальше и возвратись снова.

До неё этой лощиной пользовался кто-то ещё. Копыта той пони проложили слабую, еле заметную извилистую колею вокруг и через низину, говорившую о целых годах, посвящённых медитациям. И хотя, судя по следам, её предшественница выполняла упражнения с исключительной тщательностью, Лира никогда не вступала на эту дорожку, предпочитая свою тропу, в конце которой всегда оказывалась хвостом к солнцу точно в момент восхода.

— Реки впадают в море, и всё нераздельно. Свет обращает камень в пыль, и всё нераздельно. Всё и вся возвращается к началу начал. Сегодня я проложу новый путь, чтобы однажды вернуться обратно.

Она открыла глаза и взглянула на свою тень, протянувшуюся перед ней по траве. Лощина, неглубокая впадина голой земли среди перелеска, осталась позади неё. Поблизости журчал ручей, играя и прыгая по гладким серым камням, огибал половину её укромной гавани и разливался в глубокую заводь. Вокруг, куда ни глянь, вздымались травянистые склоны Сёдел, усиливая ощущение, как будто стоишь на дне огромной чаши; вдали, над самым краем, виднелась граница Вечновольного леса, скрытого за неизменной пеленой тумана. Лира напоследок оглянулась через плечо на рощицу и шагнула вперёд, навстречу новому дню, довольная, но не удовлетворённая.

Отсюда до города было недалеко, но сегодня Лире не хотелось сразу возвращаться к повседневным заботам, и она решила побродить наугад и посмотреть, куда её занесёт. Несмотря на близость Вечновольного, вокруг было тихо, не считая жужжания насекомых и шелеста травы, колыхавшейся под лёгким ветерком. Время словно остановилось; небо было безоблачным, вокруг поднимались края долины, по которой она шагала. Пушистое облачко семечек пролетело по воздуху, будто замерев на миг перед её глазами, прежде чем ветерок унёс его прочь.

Лира смотрела, как пушинки поднимаются всё выше и выше, растворяясь в безбрежной голубизне, пока не услышала позади шелест крыльев и тихое "топ" копыт пегаса, приземлившегося на траву.

Одни пегасы при посадке буквально втыкают копыта в землю, словно хотят убедиться, что достаточно крепко стоят на ногах. Другие спускаются неохотно, едва дотрагиваясь копытами до земли, стараются сделаться как можно легче и поскорее подняться в небо. Лира знала только одну пегаску, которая возвращалась на землю, как в объятия давно потерянного возлюбленного.

— Привет, Флаттершай.

Пегасочка изумлённо пискнула, звук осторожных шагов по траве на секунду прервался.

— Как ты всегда узнаёшь, что это я?

— Магия, — ответила Лира, поворачиваясь к новоприбывшей и постаравшись изобразить как можно более весёлое лицо. Флаттершай раз или два прянула ушками, пытаясь понять, дразнит её Лира или говорит правду, а потом вгляделась ей в глаза.

— Лира, что-то не так? Ты кажешься, эм, печальной.

— Мне немного грустно, угу.

— И ты поэтому здесь? Мне иногда нравится приходить сюда, чтобы подумать. — Флаттершай посмотрела в небо, а затем перевела взгляд к Вечновольному лесу. — Здесь всё почему-то кажется таким мирным.

Лира не ответила, отдавшись чувству солнечных лучей, ласкающих тело, и прохладного ветерка, ерошащего шёрстку. Какое-то время они просто молча стояли рядом. Лира позволила мыслям свободно течь, а Флаттершай, наверное, делала что-то своё, но потом наконец нарушила тишину.

— Это из-за Леро?

Глаза Лиры вдруг распахнулись. Вторая пони глядела на неё пристально, почти пронзительно — ну, насколько так можно было сказать о Флаттершай. Сочетание очаровательной застенчивости и беспокойной озабоченности не давало Лире шанса увильнуть от вопроса. Она коротко кивнула и снова зажмурилась.

— Значит, ты...

— Наверное, даже раньше, чем Рэйнбоу Дэш, — сказала Лира. — Но не думаю, что он заметил. Я ждала, хотела посмотреть, как всё пойдёт.

— Ох. Ох, но это же...

— ...Жизнь, — произнесла Лира с нажимом, как можно увереннее. — Так уж оно вышло. Я не буду сражаться с судьбой. — Она опять открыла глаза и повернулась к Флаттершай с самой бодрой улыбкой. — Ну а ты что здесь делаешь?

— О... ох, ну, я, эм, искала кое-что. — Когда Флаттершай нервничала, она ужасно очаровательно оглядывалась по сторонам, но при этом совершенно очевидно избегала смотреть в сторону Вечновольного леса.

— Не ты первая... это тоже связано с Леро, так? — Флаттершай кивнула в ответ, на что Лира фыркнула: — Он сейчас популярная тема.

— Я думала, что если ещё разок посмотрю, то, может, пойму, откуда он появился.

— Насколько я помню, он выглядел так, словно прополз через колючую изгородь, — сказала Лира, и её взгляд словно сам по себе обратился к лесу. — Царапины везде. Довольно скверные, особенно для него.

Флаттершай разволновалась так, что её крылья распахнулись, а копытца заплясали на месте. Должно быть, только страх высоты удержал её на земле.

— В этой части леса нет ни ежевики, ни колючих кустов. А к тому месту, где мы его нашли, нет никаких тропинок.

— Он как будто вышел из сна...

Флаттершай прижала ушки и нахмурилась:

— Скорее, из кошмара.

— Пожалуй, тут ты права, — ответила Лира. Она снова взглянула в сторону леса и покачала головой. — Сомневаюсь, что ты что-то найдёшь, Флаттершай. Какой бы путь его сюда ни привёл, теперь он закрылся.

— Мне просто кажется, что ему, наверное, одиноко...

— Так и было. Он скучает по семье, это каждому видно... ну, может, не каждому... но я это вижу. Он каждый день сюда приходил, искал дорогу домой, пока Рэйнбоу... — Лире сдавило горло. Почему ей вдруг стало так трудно об этом говорить? Она заставила себя продолжать, не обращая внимания на комок в груди: — Теперь его любят, и он научился смотреть на это место как на свой новый дом. Зачем же ему теперь искать путь обратно?

Какое-то время Флаттершай оглядывала лес, водя глазами туда-сюда, а затем, видимо, приняла решение. Она опустила голову:

— Ты права. Я видела, как они счастливы вместе. Я... я просто хотела немножечко помочь.

— Мы можем помочь ему, став его друзьями. Сейчас это ему особенно нужно, когда все пони знают о его отношениях с Твайлайт и Рэйнбоу. — Лира подняла ногу и ободряюще погладила Флаттершай копытом по плечу. Долю секунды спустя пегасочка закинула передние ноги Лире на шею и крепко обняла её. — Что...

— За то, что помогла мне, — шепнула Флаттершай. Она потёрлась щекой о Лирину шею и быстро отпрянула, расправив крылья и готовясь взлетать. — Мне пора!

Лира следила, как она скользит над лугом, едва поднявшись над высокой травой и торопливо обогнув по дороге одинокое дерево. Пегасочка двигалась с такой грацией и изяществом... удивительно, как она этого раньше не замечала. Лира осторожно дотронулась до шеи там, где к ней прижималась Флаттершай, и улыбнулась.

Может быть, в другой жизни... но только не в этой. Сейчас её жизнь катилась лишь в одну сторону, стремясь туда, о чём она до недавнего времени и подумать не могла. Если только у неё получится...

Лира взглянула на небо и решила, что у неё ещё есть время до официального начала дня. Она упёрлась копытами в землю и закрыла глаза, приняв открытую стойку Пути. Подняв голову к солнцу, она поставила переднюю ногу на самый кончик копыта, глубоко вдохнула и начала путешествие к центру.

— Всё проходит. Всё мимолётно. Возьми кисть и пиши на камне...

* * *

Дверь закрылась, оставив ошеломлённую Рэйнбоу снаружи, и Лира прислонилась к ней боком, от всей души вздохнув так, что эхо по комнате прокатилось.

— Ненавижу, когда я права.

Бон-Бон подняла глаза от своей неизменной газеты, с грустной улыбкой на обычно безмятежном лице:

— Настолько плохо?

— Хуже. Вся троица, да ещё их подружка. Глиттер Даст, кажется.

— О, вот как? Жаль, она была хорошей клиенткой. — Бон-Бон аккуратно свернула газету и отложила в сторону. — И, полагаю, мне следует найти нового поставщика.

— О нет, последнее, что я хочу видеть, это как пони теперь начнут объединяться друг против друга, — сказала Лира, глядя, как её подруга не спеша идёт через комнату. Бон-Бон закатила глаза и, проходя мимо Лиры, ткнулась ей в шею мордочкой.

— Ну вот что ты драму устраиваешь, а?

— Мы, музыканты, такие, — парировала Лира. Она сняла сумочку и кинула её на тахту, а секундой позже запрыгнула туда сама.

Бон-Бон проследила за ней с рассеянной полуулыбкой:

— Но это ничего не изменит.

— Бон-Бон...

— Лира, у тебя есть твой значок, а у меня табличка "Не обслуживаем". И я не желаю закупаться у пони, которая так ведёт себя с другими пони. — Она глянула на сложенную газету и вздохнула: — Даже если она делает оптовые скидки "три по цене двух"...

— Ты их даже не знаешь толком.

— Могу сказать то же самое. Выпьешь? — Бон-Бон скрылась в кухне, ненадолго оставив Лиру наедине с мыслями. Арфистка-стражница немного подумала, а затем хлопнула копытом по тахте.

— Сидру, — ответила она. Вскоре Бон-Бон вернулась под звяканье упаковки из шести бутылок, которую несла в зубах. Не в первый раз Лира задумалась, как не-единороги умудряются столько всего делать без магии. Ей казалось, что это ужасно неудобно — брать вещи зубами и копытами, без той точности, которую даёт магия.

Её мысли прервались, когда Бон-Бон вскрыла бутылку зубом. Ловко передав её Лире, земная пони взяла ещё одну для себя, сдёрнув крышку без малейших проблем. Вся растущая жалость Лиры к бедственному положению земных пони на этом благополучно завяла.

— Итак, — сказала её подруга, тоже растянувшись на тахте, — я так понимаю, они попытались сделать какую-то глупость?

— Они собирались наехать на Рэйнбоу Дэш. Вчетвером на одну.

— Как-то нечестно.

— Ага. Когда я вмешалась, Рэйнбоу уже почти дошла до белого каления. Я даже удивилась, что она ещё на них не накинулась. В последнее время она где-то сумела неплохо подучиться самодисциплине. — Лира с ухмылкой глотнула сидра. Кисло-сладкий напиток защипал язык и вспенился в горле, заставив её вздрогнуть от неожиданности. Бон-Бон выбрала отличную выпивку. — Если она ещё чуть-чуть обуздает свой нрав, из неё может выйти неплохая стражница.

— Ого, кажется, эта кобылка тебя прямо-таки очаровала. Мне начать ревновать?

— К Рэйнбоу Дэш? Бон-Бон, ты же меня знаешь!

— Может, не к самой Рэйнбоу, а к кому-то поблизости. К кому-то, кто всегда рядом с ней... — Бон-Бон задрала голову, допивая бутылку, и нарочито проигнорировала Лиру, показавшую ей язык. Вздохнув, она причмокнула:

— Как многозначительно ты молчишь.

— Иногда молчание громче любых слов.

— Значит, ты мне это говоришь постоянно, — ответила Бон-Бон. — И со смаком. — Она спрыгнула с тахты за новой бутылкой. — Видимо, если слишком долго смотреть на что-то, оно притянет глаза.

— Можно и так сказать. — Лира обнаружила, что не может оторвать взгляда от бутылки у себя в копытах. Она с минуту покачивала ею, дожидаясь ещё каких-то слов, а потом поглядела на подругу. Бон-Бон наблюдала за ней через плечо, улыбаясь. — Бонни...

— Лира. Из нас с тобой вряд ли выйдет одна упряжка. — Бон-Бон хлопнула пробкой и вернулась на тахту. Прижавшись к боку Лиры, она продолжила: — Я понятия не имею, что ты в нём нашла, но не стану мешать тебе, когда ты так очевидно хочешь к нему. А кроме того, я не один месяц знаю про твои чувства. В тот день, когда ты узнала, что Рэйнбоу Дэш его соблазнила, ты заперлась в спальне со своей лирой...

— Леверсной арфой.

— ...и отказывалась выходить, пока не наиграла целую симфонию. Кстати говоря, очень красивую. Тебе стоит попробовать записывать такие вещи.

— Музыка, привязанная к бумаге, умирает.

— Хотела бы я сказать тебе что-то такое же мудрое, — проговорила Бон-Бон. Она уткнулась носом Лире в шею и вздохнула. Лира прижалась к ней и вздохнула тоже, наслаждаясь тёплым чувством товарищества.

— Может быть, он станет моим завершением. А может, моим безумием.

— Как сказал великий мастер, жизнь — как коробка конфет. В жару липко, зато пахнет приятно.

— Это задумывалось как комплимент? Я тронута.

— Это то, что ты сама захочешь, — ответила Бон-Бон. Прильнув к подруге, она закрыла глаза. — Обещай мне кое-что, Лира.

— Что угодно. — Лира подняла бутылку и осушила её. Она и не заметила, как мало там оставалось. — Хоть целый мир.

— Ничего такого глобального, — заверила Бон-Бон и сделала глубокий вдох. — Не упусти его, ладно? Я же знаю тебя, — продолжила она, прежде чем Лира успела ответить. Единорожка, нахмурясь, склонила голову набок. — Знаю, не сомневайся. Ты не любишь конфликтов, и это замечательно, но это значит, что ты всё пускаешь на самотёк, если только у тебя нет другого выбора. Ты могла бы заполучить Леро давным-давно, если бы не тянула время.

— Я... я просто хотела сперва посмотреть, как всё утрясётся с Твайлайт.

— А в следующий раз ты какую отговорку придумаешь?

Лира снова опустила глаза на бутылку. Она очень-очень давно не видела Бон-Бон с этой стороны. И успела соскучиться.

— Наверное, ты права. Но пока ещё слишком рано.

— Лира, слишком рано не будет вечно.

— И ты ещё жаловалась, что не можешь говорить мудро!

* * *

На галерее городской ратуши было уже темно, когда троица вышла, тихо переговариваясь между собой. Их смех эхом раздавался над площадью, прыгая между колоннами ратуши, пока не достиг Лириного укрытия возле задней лестницы.

Она задержалась, глядя, как её друзья уходят, отчасти чтобы дать им насладиться минуткой спокойствия, а отчасти из-за переполнявшего её облегчения и радости за них. Если бы она пошла с ними, то, наверное, сказала бы или сделала что-то, о чём бы потом пожалела. Подумать только, как легко она могла потерять контроль над собой...

Её губы тронула улыбка. Бывает, когда чувствовать себя вот так — это правильно. Контроль был точно такой же иллюзией, как постоянство или мысль о том, что она может просто помчаться за ними вдогонку, хотя у неё есть незаконченные дела и работа с бумагами. Комната, из которой они только что вышли, была в её распоряжении лишь до конца дня, так что она быстро протрусила к двери, в последний раз оглянулась на удаляющихся друзей и толкнула дверь плечом, входя внутрь.

В комнате стоял письменный стол, а на нём были разложены папки, относящиеся к этому делу, что сразу озадачило Лиру; она пока не просила, чтобы их принесли. Стражница-на-полставки склонила голову набок и навострила ушки, с новым интересом изучая комнату. Что-то здесь было в воздухе... что-то, пахнущее скошенной травой в тёплый летний день.

— Я думала, вы ушли. — Она снова улыбнулась, поворачиваясь к источнику аромата.

— Большинство моих маленьких пони начало бы с чего-то более формального. — Принцесса Селестия вышла из угла, в котором ухитрилась спрятаться не скрываясь. Когда Лира повернулась к ней, она приостановилась. — Прошу, не нужно кланяться.

— Спасибо, ваше высочество, — ответила Лира, хотя и так не собиралась. — Могу я спросить, почему вы всё ещё здесь?

— Конечно. Я здесь, чтобы избавить вас от бумажной работы, сержант запаса Хартстрингс.

Лира взглянула на стол и аккуратную стопку бумаг. Сверху лежала папка со всеми её записями за этот день, которые следовало собрать в двухстраничный отчёт о расследовании и отправить почтой в региональную штаб-квартиру Стражи вместе с заявкой на возмещение расходов и её обычным двухнедельным докладом.

Её взгляд вернулся к принцессе, которая улыбнулась ей благосклонно, как и положено полубогине.

— Вашему командованию уже известно о моём присутствии, и предполагается, что вы доложитесь мне лично. В конце концов... — Селестия обошла вокруг Лиры и встала у окна, глядя на вечернее небо, — ...я и ваша правительница, и ваша главнокомандующая, и у меня имеется личный интерес к этому делу.

— Разумеется, мэм, — ответила Лира, едва успев скрыть улыбку. Само собой, принцесса была заинтересована. — Что именно я должна...

— Ты веришь ему?

— Верю ли я Леро? Конечно! Он... — она остановилась, нахмурившись. — Простите, что я спрашиваю, мэм, но дело в Леро или в Твайлайт?

Отвернувшись от окна, Селестия улыбнулась. А потом рассмеялась тем смехом, что порой заставлял даже самых суровых жеребцов и кобылиц ронять слёзы в овёс и сочинять ужасные, но прочувствованные стихи.

— То ли ты очень чуткая, Лира Хартстрингс, то ли я чересчур открытая. Давай предположим первое? — Принцесса коротко взмахнула крыльями, будто сбрасывая неудобный плащ, и когда заговорила снова, в её голосе появился некий оттенок, который Лира не могла точно определить. — Я ни на миг не сомневаюсь в суждениях моей ученицы, но ты, наверное, понимаешь, что её выбор меня несколько встревожил. За очень долгое время у меня не было никого настолько близкого; она мне почти как дочь.

— Думаю, я понимаю, — ответила Лира. Она подошла поближе к окну и села так близко к принцессе, как только осмелилась. Похоже, девизом этого вечера была неформальность, поскольку через несколько секунд Селестия тоже уселась.

— Вот как?

— Мэм, простите мои слова, но вы чувствуете то, что однажды приходится переживать любой кобылице. Все мы вынуждены отпускать кого-то рано или поздно. — "И смотреть, как они уходят за дверь..." — Вы наверняка понимаете, во что она ввязалась. Было бы странно, если бы это вас не заботило.

— Хотела бы я знать, понимает ли она сама, во что ввязалась, — сказала принцесса так тихо, что Лира почти засомневалась, должна ли она была это слышать.

— У меня не очень много опыта, но... но я думаю, никто на самом деле не понимает.

— Ты, возможно, не догадываешься, насколько права. — Селестия опять улыбнулась, а когда заговорила снова, в её глазах плясали смешинки. — "Чистую радость любви никогда не погубят ни привычка, ни время, ибо каждый день она открывается заново".

— Кловис?

— Клифф Корд.

— Кажется, я ничего из неё не читала.

Усмехнувшись, Селестия покачала головой:

— Это потому, что он никогда ничего не записывал, кроме как водой на камне. Клифф Корд считал, что доверить слова бумаге значит уничтожить их смысл и безвозвратно привязать к прошлому.

Лира невольно улыбнулась знакомой мысли. Комнату заполнила тишина; она текла меж ними, как лёгкий ветерок, тёплый, но освежающий. Говорить пока было не о чем. Лира наблюдала, как солнце плавно исчезает за горизонтом, и думала о действии и бездействии.

Она ощутила, как принцесса зашевелилась рядом с ней:

— Кажется, я на миг забылась, сержант.

— Миг — это всё, что у нас есть, мэм, — ответила Лира. Селестия с любопытством нахмурилась, затем кивнула.

— Я слышала, что ты иногда говоришь загадками. Не стану вас больше задерживать, мисс Хартстрингс. Хорошей вам ночи. — Селестия повернулась и направилась к двери. Она шагала медленно, с королевским достоинством, и её уши чуть дёрнулись, когда Лира вскочила на ноги:

— Принцесса?

— Сержант?

Лира остановилась. Впервые за очень долгий срок она чувствовала себя настолько неуверенно. Селестия медленно развернулась, по-прежнему улыбаясь и озорно блестя глазами. Конечно, она знала. У неё были тысячи лет, чтобы научиться понимать пони. Наверное, она могла по походке Лиры определить, что именно она ела на завтрак.

— Я... э... — Она вдохнула. — А вы ему верите?

— Ве... — Селестия рассмеялась второй раз за вечер, и таким звонким был её смех, что Лиру тоже невольно захлестнула радость. "Она так из меня поэтессу сделает". — Как я сказала, в этом вопросе я доверяю моей ученице, так что да. Я верю ему. Ты, кажется, нервничаешь, Лира Хартстрингс.

— Ох, вы даже не представляете.

— Возможно, всё-таки представляю, — скромно заметила Селестия. — Твой вопрос приводит меня к подозрению, что ты сама не вполне уверена в своих чувствах. — Селестия потёрла подбородок, и Лира заметила, как между губами принцессы промелькнул кончик языка, в точности как у Твайлайт, когда та о чём-то задумывалась. — Далее, я полагаю, что ты пытаешься спросить меня о чём-то более конкретном, но не знаешь, с чего начать.

— Ну... да. Но, понимаете, Твайлайт... заинтересованное лицо, и это всё усложняет, потому что, значит, вы заинтересованы тоже... — Лира помедлила, закусив губу. Когда она успела стать такой косноязычной?.. — А вы мой старший офицер, значит...

— Сержант, за свою долгую жизнь я слышала достаточно отговорок, чтобы понять, что ты, моя маленькая пони, на редкость умело за них цепляешься. — Селестия чуть опустила голову и шагнула к Лире. — Перед тобою путь. Ты желаешь понять, верный ли он. Ты повсюду ищешь подтверждений тому, к чему твоё сердце давно стремится.

Лишившись дара речи, Лира просто кивнула. Она даже отдалённо не предвидела, что этот разговор примет такой оборот. Собственно, она вообще не предвидела этот разговор. Это точно надо записать в дневник, подумала она, когда Селестия вновь подняла голову. Несколько секунд принцесса смотрела ей в глаза, а потом тепло улыбнулась.

— Ты найдёшь то, что ищешь, когда перестанешь искать, Лира Хартстрингс.

И прежде чем Лира нашлась, что ответить, владычица Эквестрии вышла за дверь.

* * *

В будущем, думая о настоящем, я скажу себе: я помню тот день.

Если на то пошло, наберётся довольно много дней, которые стоит запомнить, но по-настоящему драгоценны лишь некоторые. Те мгновения, когда всего один толчок направляет тебя на путь, по которому тебе следует идти. Когда сопротивляться немыслимо, ибо это значит пойти против самой Вселенной.

Я прождала ещё месяц, в основном по привычке, но моё сердце уже сделало выбор, а сражаться с собственным сердцем — всё равно что сражаться с ветром в лицо. Я так долго искала свой путь, и лишь перестав искать осознала, что он уже лежит у меня под копытами. Я начала ухаживать за тобой, сама того не зная, моё сердце уже рвалось вперёд, возвращалось туда, где и должно было быть.

Тот день не был ни тёплым, ни особенно солнечным, но это было неважно. Никакие облака не могли скрыть сияние твоих глаз или омрачить твой дух. Ты возвышался над всем, как гора, на которую мне предстояло взойти. Вы втроём показали мне, кем я должна быть и где я должна быть. Ваша свобода, ваша раскованность и ваше равновесие — вот к чему стремилась я всю свою жизнь.

Найти вас было легко. А вот найти эти цветы оказалось труднее, чем я ожидала, да и дороже. Но что есть деньги? Лишь ещё одна переменная величина в бесконечно меняющейся вселенной. Это была самая последняя, самая крошечная отговорка, и я просто отмахнулась от неё.

Я буду помнить, как ждала, наблюдая за небом и за миром вокруг, пока ты не заполнил его. Я буду помнить, как Рэйнбоу танцевала вокруг тебя, свободно и радостно, как Твайлайт держалась рядом, а ты слушал и ловил каждое слово; и как ты, шагая всё вперёд и вперёд, отпускал эти слова, наслаждаясь свободой, и они сплетались друг с другом, поднимаясь всё выше и выше. Вы втроём так увлеклись разговором, что едва не прошли мимо меня, не заметив.

Но ты заметил, ты заметил, мой странник, что вечно падает, ты подошёл и опустился передо мной, как волна, смывая прочь последние сомнения и страхи.

И они знали. Они улыбнулись и подошли ко мне с обеих сторон, словно две руки, чтобы обнять меня и привести в твою жизнь, а ты смотрел смущённо и радостно, как всегда при встрече с чем-то новым и неизвестным.

А потом ты понял.

А потом ты улыбнулся.

И я стала целой.

## Рыбку из пруда

От автора: Упс. Я закончил эту главу и готовился опубликовать, но недавний эпизод, похоже, обесценил основную идею. Не буду спойлерить, выскажусь в примечании, но да, признаю — отправная точка истории расходится с каноном.

— ...Ладно, я лишь хочу сказать, что для гения её уровня она попадает в плен слишком часто.

Рэйнбоу разочарованно вздохнула.

— Ну… да, но она же потом сбегает! И непременно делает это самым потрясным способом!

Леро всплеснул руками.

— Даже если так, не будет ли ещё потряснее вообще не попадаться?

Спор начался, едва вся компания вышла на одну из главных дорог, ведущих за пределы Понивиля. Леро на днях закончил читать третью книгу о Дэринг Ду, подсунутую ему пегаской, и главная героиня не показалась ему такой уж крутой. Лира и Твайлайт с интересом наблюдали за пикировкой.

— Ага, и не получить возможности выбраться и отобрать сокровище, которое увели у неё злодеи? — резонно возразила Рэйнбоу. — Серьезно, чувак, это было классно. Пора бы тебе уже согласиться.

— А я и не отрицаю. Просто мне кажется, будь Дэринг умнее, непременно отыгралась бы, особенно во второй книге. Она там такой шанс упустила.

Твайлайт прокашлялась, чтобы привлечь внимание перед тем, как влезть в разговор.

— Вообще-то, в следующей книге она так и поступит. Более того, она задумается о произошедшем в “Кобыльей Мумии”, о том, как могла бы изменить те события, и поэтому сможет поймать своего преследователя.

В ответ Рэйнбоу показала ей язык.

— Отличный способ испортить удовольствие, Твай. Я специально не упоминала об этом, чтобы потом, когда он прочтёт следующий том, сказать: “Я же говорила! Она даже ещё потряснее, потому что учла прошлый раз!”

Твайлайт закатила глаза со страдальческим выражением на лице, а Леро хмыкнул. Лира промолчала, но улыбнулась, а Дэш заметила в её золотистых глазах искорки веселья.

Краем глаза пегаска заметила какое-то мельтешение и повернулась в ту сторону. К ним стремительно приближалось нечто черно-жёлтое, мелькая между зданий на небольшой высоте. У Рэйнбоу дёрнулся уголок рта. Хани Би. Опять.

Сёстры Хани продолжали надоедать им даже после того, как Лира стала в открытую проявлять свой интерес к табуну. Присутствие мятно-зелёной единорожки лишь делало выходки менее предсказуемыми. А Хани Би вообще доставала их с завидной регулярностью, не обращая внимания на находящихся рядом. Она избрала тактику мелких уколов, но это приносило свои плоды. Подловить Рэйнбоу и заставить её приземлиться больше не получалось — успех первого раза был скорее случайным; тем не менее, постоянные пакости не могли не вызывать раздражения. Особенно одна, произошедшая перед самым свиданием: шляпу Твайлайт после того раза привести в порядок так и не удалось.

Леро и Твайлайт в два голоса призывали Рэйнбоу к спокойствию, говорили, что сёстры провоцируют её, пытаясь добиться ответной реакции, но, сено побери, с неё хватит. Для Дэш всегда было трудно не отвечать, что служило источником постоянных проблем в лётной школе. А творящийся беспредел истощил последние крохи терпения, и для Хани Би настало время узнать об этом.

Рэйнбоу выжидала, пока противница выйдет на финишную прямую. Леро озадаченно глянул на неё, удивившись внезапному молчанию собеседницы, но пегаска не обратила на это внимания. Как только Хани Би устремилась к ним, лишившись возможности маневра, Дэш одним мощным резким взмахом крыльев подбросила себя вверх, ввинчиваясь в воздух. Она научилась этому приёму у Отэм Бриз, тренера стиля Шороха Перьев, и ещё ни разу не оплошала с его исполнением. Едва Хани Би пролетела над головой Леро, Дэш скользнула по её крылу кончиком собственного. Чёрно-жёлтую пегаску внезапно бросило в сторону. Хлёсткое касание в сочетании с оставшимся от Рэйнбоу воздушным вихрем дезориентировало её, в точности как Дэш и рассчитывала. Она ударила не настолько сильно, чтобы сбить другую кобылку на землю, но вполне достаточно, чтобы недвусмысленно выразить своё... раздражение.

Хани Би отвернула в сторону, продолжая вихляться и теряя высоту в попытках выправить курс. Рэйнбоу торжествующе фыркнула. “Может, пораскинешь мозгами, прежде чем лезть ещё раз”, — мелькнула у неё мысль, приправленная капелькой самодовольства. Хотя она может просто полезть к Леро и Твайлайт, когда Дэш не будет рядом. Если так — что ж, найдётся другой способ выразить своё недовольство. Пожалуй, у Лиры могли быть идеи на этот счёт…

Чувство превосходства испарилось, стоило Рэйнбоу заметить, что трепыхания чёрно-жёлтой пегаски несут её к ближайшему озерцу. “Упс. Конские яблоки, этого я не предвидела… быстрее, выправь курс, дубина”.

У Хани Би почти получилось… но в последний момент кончик крыла коснулся воды. Сила трения немедленно вцепилась в него, заломив за спину продолжающей движение пегаске. В итоге Хани Би клюнула носом и врезалась в поверхность озерца, подняв тучу брызг.

Рэйнбоу замерла, парализованная ужасом. “Ох… конские яблоки”.

— Она… она же умеет плавать?

Пегасы делятся на две категории: те, которые очень хорошо плавают, и те, которые очень хорошо тонут. Золотой середины практически не было. Сама голубая пегаска, как и прочие без нужного таланта, относилась ко вторым.

Дэш уставилась на водную гладь. Рябь, поднятую падением пегаски, нарушали лишь поднимающиеся из глубины пузырьки, отчего Рэйнбоу со страхом осознала, что Хани Би тоже пловцом не являлась.

— Ох, мама моя дорогая, — тихо произнесла Лира, — я… я не умею плавать. Девочки, а вы?

Твайлайт покачала головой.

— Я могу, но далеко не так хорошо, как того требует профессия спасателя, — она выглядела напряженной и слегка напуганной.

Рэйнбоу бросила взгляд на нескольких пони, застывших неподалёку от берега. Никто из них не был хорошим пловцом, не говоря уж о способности помочь утопающему.

— А к-к-кто… — пробормотала она, заикаясь от шока, — кто-нибудь знает, где Пинки или Рэйндропс? — “Неужели я только что убила Хани Би?! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, не умирай, только не умирай, я этого не хотела, честно, не хотела!”

Дэш настолько отвлеклась, озираясь вокруг, что не заметила, как Леро сорвался с места и устремился к берегу.

— Леро, подожди! — крикнула Твайлайт. Человек, не обратив на неё внимания, быстро подбежал к воде и нырнул неожиданно изящным прыжком, вытянув руки вперёд перед самым погружением. — Ох, нет!

— А он умеет плавать? — Рэйнбоу поперхнулась от нахлынувшей тревоги.

— Честно говоря, не знаю, — ответила напрягшаяся Лира, делая шаг к воде. — Не припомню, чтобы говорила с ним на эту тему.

— Почти наверняка не умеет! — взвизгнула Твайлайт. — Большинство приматов не умеют! Они сразу же тонут!

Рэйнбоу стало дурно. “Нет, нет, нет, нет”, — бормотала она про себя.

— Твай, можешь дотянуться до него или ещё что-нибудь сделать? Хоть что-нибудь? — “Это моя вина! Это всё моя вина!”

— Нет! Я не знаю,где он! Я не могу ухватить то, местонахождение чего не знаю! — в голосе единорожки отчаяния было едва ли не больше, чем в мыслях Рэйнбоу.

— Так, — вмешалась Лира, — прекратите и успокойтесь. Он не дурак и не стал бы...

— Я за ним! — крикнула Дэш, проигнорировав мятно-зелёную кобылку. Страх и чувство вины гнали её, но стоило устремиться вперёд, как она ощутила, что крыло слегка изогнулось, и шмякнулась на землю.

— Нет! — голос Лиры был твёрд. — Выслушай меня. Ты же сказала, что не умеешь плавать. Не делай хуже. Он не стал бы нырять, если б тоже не умел.

— Но… — запротестовал Рэйнбоу, поднимаясь на ноги.

— Нет! — снова прервала Лира. — Скажи, ты доверяешь ему?

Рэйнбоу недоумевающе глянула на неё.

— Конечно же доверяю! Но…

— Никаких “но”. Он справится сам, поверь в него. Ты же не хочешь повесить ему на шею спасение двух пони?

Она доверяла своему человеческому жеребцу; он был весьма умён, рассудителен, и мог позаботиться о себе. И всё равно её инстинкты кричали, что она должна что-то сделать. Что угодно, хотя бы и нырнуть следом в попытке помочь, пусть даже она знала о своём неумении плавать.

Рэйнбоу была готова разорваться надвое. Часть её сознания стремилась вперёд, но она уже целую прорву времени оставалась на месте и смотрела на воду. Её живот сжался так сильно, что мышцы болели, а в глотке ощущалась горечь желчи. От слёз кололо в глазах, страх и беспокойство терзали душу, а чувство беспомощности делало мучения тысячекратно больнее. Дэш пританцовывала на берегу, пялясь на лёгкую рябь на поверхности воды, отчего на пегаску накатывало всё усиливающееся удушье пополам с приступами морской болезни. По ощущениям, прошла без малого вечность, и она знала, она просто знала: Леро не вернётся. У Твайлайт глаза тоже были на мокром месте, и даже Лира обеспокоенно прикусила губу.

— Он там уже довольно долго, — тихо произнесла мятно-зелёная единорожка.

Терпению Дэш пришёл конец. “Это моя вина. Я не собираюсь потерять его, стоя здесь и ничего не делая. Я не могу. Не могу!” Рэйнбоу расправила крылья, чтобы взмыть в воздух, намеренная помочь хоть чем-то, даже если это убьёт её. Она не могла оставить его умирать в озере, просто не могла. Может, у неё получится хотя бы помочь ему добраться до поверхности, подтолкнуть к берегу, да что угодно. Рэйнбоу изготовилась и глубоко вдохнула, наплевав на брошенный искоса взгляд Лиры...

И в этот момент Леро вынырнул, сразу же сделав глубокий резкий вдох. За собой он тянул Хани Би, которая принялась жадно глотать воздух и кашлять, едва человек приподнял её голову над поверхностью. Передние ноги пегаски отчаянно, но хаотично дёргались в попытках грести, а крылья вяло двигались в толще воды.

Рэйнбоу мгновенно оказалась над их головами, ещё до того как Хани Би начала барахтаться, стремясь остаться на плаву.

— Оймамочки, Леро! Леро! Что мне сделать? Чем помочь?

Она парила над ним в поисках возможности ухватить так, чтобы самой не оказаться в воде. Наверное, это будет неудобно, но она могла бы…

— Получилось! — Леро сделал резкий вдох. — Я… — он шмыгнул носом и бросил взгляд на кашляющую и размахивающую конечностями кобылку, голову которой пытался удержать. — Прекрати брыкаться! Успокойся, иначе потопишь нас обоих! Я вытащу тебя!

Хани Би почти сразу же обмякла, хотя уши оставались прижаты к голове от страха, а грудь, как заметила Рэйнбоу, тяжело вздымалась, старательно втягивая воздух. Пони, осознав, что находятся в смертельной опасности и не могут спастись, теряют рассудок; но стоит рядом оказаться кому-то, кто способен помочь — и они беспрекословно повинуются любым указаниям. Намеренно или нет, но Леро достучался до подсознания кобылки, и какого бы мнения ни была о нём Хани Би, её инстинкты велели последовать его совету.

— Молодец, — сказал человек и потряс головой, чтобы вода не текла в глаза. Дэш обратила внимание, что второй рукой он совершал какие-то странные движения под водой. Со стороны это выглядело, будто Леро хватал воду и толкал её вниз. Непонятно, каким образом, но это позволяло ему удерживать и себя, и Хани Би от погружения. Это явно было нелегко, и Рэйнбоу волновалась, что будет, если он выдохнется. Даже не так — возможность подобного приводила её в ужас. Напряжение, отпустившее было при появлении Леро на поверхности, внезапно нахлынуло с новой силой.

— Пожалуйста, — отрывисто пробормотала желтая пегаска, чей страх выдавали уши, по-прежнему плотно прижатые к голове вдоль слипшейся чёрной гривы, — прошу, не отпускай меня. Не надо, пожалуйста. — Она изо всех сил пыталась вцепиться передними ногами в руку, обхватившую её поперёк груди, боясь лишиться предоставленного шанса выжить.

— Не отпущу. — Леро изменил положение, стараясь вытянуть её ещё чуть-чуть из воды. — Не дёргайся, я направляюсь к берегу.

Хани Би кивнула, не пытаясь вновь заговорить из-за кашля и сбитого дыхания. Странно, она не должна была ещё начать задыхаться; большинство пегасов могут обходиться без воздуха несколько минут. Тем не менее, ужас, плескавшийся в её тёмно-янтарных глазах, подсказал Дэш, что что-то было не так, и до роковой черты оставалось всего ничего.

— Могу я что-нибудь сделать?

Рэйнбоу хотелось приземлиться и повалиться на землю от облегчения, что её жеребец не утонул. Но при виде его попыток справиться с проблемой, помочь с которой она не в силах, пегаску переполняла тревога. Угроза жизни Леро никуда не делась; он и Хани Би были ещё довольно далеко от берега.

Леро покачал головой.

— Не стоит, я не хочу рисковать, втягивая тебя в это дело.

Человек повернулся на бок. Он по-прежнему поддерживал Хани Би снизу, но его движения изменились. Оставив попытки удержаться от погружения, он вытянул руку в сторону и сделал рывок в сторону берега. Его ноги принялись молотить по воде, вспенивая её. Пара постепенно перемещалась, но так медленно, словно они ползли. Рэйнбоу знала, что плавание дело не быстрое, однако это было сравнимо с движением ледника.

Пегаска глянула на берег и заметила наблюдающих за ними Твайлайт и Лиру. Фиолетовая единорожка наклонилась вперёд так сильно, что едва не падала.

— Кстати, Твайлайт может помочь. Теперь она вас видит, а значит, у неё получится ухватиться.

— Если… не дотяну… тогда… пусть тащит… — выговорил Леро в промежутках между всплесками, продолжая решительно грести к берегу, — запасной… план.

Рэйнбоу внимательно наблюдала за ними, пытаясь догадаться, почему они двигаются так медленно, затем вдруг поняла.

— Би, сложи свои драные крылья. Ты ими тормозишь.

Хани Би кивнула. Стоило наконец понять, что всё будет хорошо, и страх стал понемногу проходить, хотя и не исчез до конца. Её желтые крылья скрылись под гуляющей по поверхности воды рябью, когда она плотно прижала их к бокам. Едва помеха движению исчезла, скорость Леро сразу же возросла.

— Т-так л-лучше? — спросила Хани Би, кашляя и пытаясь держать голову достаточно высоко, чтобы брызги не попадали в нос или рот.

— Да, — отозвался Леро. — Не волнуйся. Я держу тебя.

Рэйнбоу по-прежнему держалась над ними на случай, если пригодится её помощь, но этого не требовалось. Человек не нуждался в помощи; он превосходно справлялся своими силами. Правда, это не избавляло Дэш от тревожных мыслей на тему того, что в данной ситуации она бессильна что-нибудь предпринять. Попытка рассердиться на Хани Би из-за всей этой кутерьмы провалилась — липкий страх в глазах кобылки ясно давал понять, что она уже и так достаточно натерпелась. По мере приближения к твердой земле жёлтая пегаска всё больше выглядела так, будто плачет от счастья, хотя из-за стекавшей по её лицу воды нельзя было утверждать наверняка. У Рэйнбоу просто не набиралось достаточно гнева в адрес несчастной. Куда сильнее она злилась на себя; ей следовало проверить возможные направления полёта Хани Би. И сделать это не таким идиотским образом.

Тем временем Леро добрался до мелководья. Он повернулся и осторожно отпустил пегаску там, где глубина позволяла ей стоять. Спотыкаясь, они выбрались на берег к радостно загалдевшим пони. За время спасательной операции успела образоваться небольшая толпа, и сейчас Дэш видела на лицах собравшихся отчётливо читаемое облегчение. Хотя никто не выглядел таким счастливым, какой она себя почувствовала, увидев, что человек наконец вне опасности. От осознания, что всё позади, у неё даже ноги подкосились. Её жеребец был на суше, где она могла помочь ему, случись что; и это было важно. Пойди что не так — теперь она сможет помочь; этот факт затмил все остальные мысли.

Рэйнбоу приземлилась рядом с человеком и заметила, что он потерял туфли. Судя по звукам, Твайлайт и Лира мчались к ним галопом. За её спиной Хани Би шлёпнулась на траву и скорчилась в приступе кашля.

— Леро… крепыш, ты в порядке?

Он кивнул, пытаясь отдышаться.

— Да, всё хорошо, — человек повернулся к жёлтой кобылке, которая всё ещё валялась на земле. Её чёрная грива прилипла к шее, с неё стекали ручейки воды. — А ты как, Хани Би?

— Я… — её ответ был прерван очередным спазмом, — …я в порядке.

— Ты что, не можешь задержать дыхание немного дольше? — язвительно спросила Рэйнбоу.

В ответ жёлтая пегаска покачала головой с до сих пор прижатыми ушами; напряжение и страх не спешили отпускать её.

— Не смогла… не смогла сделать вдох. Бултыхнулась… — снова кашель, — ...лицом вниз, вот и не успела. Слишком быстро всё случилось, — ещё одна пауза, резкий вдох, — потом вода попала в глотку, я пыталась вынырнуть, но не вышло. Не знала… не знала, куда плыть.

— Потеряла направление. Я так и думал, — негромко сказал Леро, — когда я нашёл тебя, ты плыла куда-то в сторону.

Хани Би закрыла глаза, дрожа.

— Не могла… не могла понять, где верх. Воздуха не хватало, а вода щекотала горло. Я едва не начала кашлять прямо там, под водой. Не думаю, что продержалась бы ещё хоть чуть-чуть. Мне было очень страшно.

Она открыла глаза и посмотрела на Леро, продолжая отрывисто дышать.

— Я… ты спас меня. Почему?

— Почему? — брови человека взметнулись вверх. — Слушай, я знаю, ты обо мне не лучшего мнения, и, сказать по правде, это взаимно, — ответил он. — Падай ты в грязную лужу или что-то вроде того, я бы просто наблюдал; но позволить тебе утонуть я не собирался. То, что ты мне не нравишься, не означает, что я хочу твоей смерти.

Хани Би потрясённо захлопала глазами, но тут Рэйнбоу наконец не выдержала. Она облапила Леро, обхватив передними ногами за шею, а крыльями — за плечи, отчего ему пришлось снова сесть на землю.

— Я думала, что потеряла тебя, — прошептала она ему в ухо, крепко зажмурившись. Плевать на мокрую одежду, елозившую по её груди; какая мелочь по сравнению с ощущениями от того, что она обнимает Леро. Тёплого (ну ладно, сейчас скорее прохладного), невредимого и живого. Напряжение, копившееся в груди, улетучилось почти что рывком, отчего она выдохнула тихое “фух…”.

Пегаска почувствовала, как к объятиям присоединилась Твайлайт, обхватив человека со спины так же, как до этого сделала Рэйнбоу спереди.

— Не ты одна, — пробормотала единорожка. — Ты ужасно напугал меня, Леро. Я думала, приматы не умеют плавать.

— Какие вы обе глупышки, — негромко заметила Лира. — Он не настолько глуп, чтобы нырять, не имея возможности выбраться обратно.

Затем она шагнула ближе, положила голову человеку на плечо поверх крыла пегаски и погладила его предплечье передним копытом.

— И всё же соглашусь, — прошептала она, и Дэш уловила беспокойство в голосе зелёной единорожки. — Буду признательна, если ты больше не станешь нас так пугать, Пальчики. Мне показалось, у меня сердце вот-вот остановится.

— Не делай так больше, — эхом отозвалась Рэйнбоу и для большей выразительности стиснула его четырьмя конечностями, словно боясь, что Леро вот-вот выскользнет. — Никогда. Не заставляй меня снова думать, что я потеряла тебя. А не то задницу надеру. — Мысль о потере любимого, да к тому же из-за вызванного ею самой дурацкого несчастного случая, тисками сжала сердце пегаски, отчего та усилила объятия.

Леро обнял Дэш и Лиру. Твайлайт была сзади, вне досягаемости, поэтому он взял в ладони её передние копыта.

— Простите, что напугал, девочки, но помощи было больше не от кого ждать. Я должен был действовать, и действовать быстро.

— Кхе… ты прав, — жёлтая пегаска всё же совладала с кашлем, хотя дыхание оставалось тяжёлым. Земная кобылка, оказавшаяся невольным свидетелем, подошла к промокшей пегаске, намереваясь помочь ей подняться. — Промедли ты хоть чуть-чуть, думаю, я сейчас была бы мертва. Я… благодарна тебе, Леро, — Рэйнбоу впервые услышала, как Хани Би назвала человека по имени. — И серьёзно задолжала тебе.

Объятия распались. Дэш развернулась к спасённой пегаске лицом, сохраняя положение между человеком и жёлтой кобылкой, и хмуро уставилась на неё.

— Да уж, — проворчала она, — серьёзней некуда.

Она почти что физически ощутила, как Твайлайт и Лира повторили её взгляд.

Хани Би вжала голову в плечи.

— Я… больше не буду вас доставать. Даже сплетничать не стану, — она ещё раз откашлялась. — Я... сожалею. Честно. И постараюсь найти способ вернуть долг. Спасибо тебе.

С помощью подошедшей земнопони пегаска сумела подняться на ноги и неуверенной походкой пошла прочь через собравшуюся толпу, понурив голову и опираясь на доброволицу.

Рэйнбоу потрясла головой, чтобы выкинуть Хани Би из головы, и повернулась обратно к Леро.

— Крепыш, с тобой точно всё в порядке? Что случилось с твоей обувью?

— Всё хорошо, честно, — человек пожал плечами, — а туфли пришлось сбрасывать уже в воде; в них трудно плавать, — он сделал паузу. — Слушай, мне действительно жаль, что напугал вас. Но случись всё ещё раз — не колеблясь поступлю точно так же. Не сделай я этого, и Хани Би уже была бы мертва.

От его слов Рэйнбоу мороз продрал по коже. “Я едва не убила другую пони. Это был бы самый натуральный несчастный случай, но тем не менее...”

Твайлайт раздраженно тряхнула головой.

— Почему ты не сказал мне, что умеешь плавать? — спросила она резким тоном. — Я проштудировала информацию по приматам и считала, что они неспособны на это!

Человек на мгновение подвис.

— Ты никогда не поднимала эту тему, Твай. И не забывай — люди во многом отличаются от остальных приматов. Например, мы очень умелые пловцы, по крайней мере, большинство. По нашим меркам я весьма хорош, хотя и не особо вынослив; признаю, возможно, мне не следовало этого делать, — он смущенно потёр затылок. — Но пойми, стоять столбом было не в моих силах. Пусть я не спасатель, однако могу вполне уверенно плавать, и, судя по всему, больше никто не попытался бы.

Лира, стоявшая у Леро за плечом и гладившая его по шее передним копытом, лишь загадочно усмехнулась. Твайлайт же издала стон разочарования.

— Тьфу! Ладно, давай просто вернемся домой, чтобы ты пообсох, — выдала она наконец.

— Могу подсобить с этим! — предложила Рэйнбоу.

— Без обид, но давай не будем, — ответил Леро, — эти твои торнадо не очень удобны, любовь моя.

— Ой, да ладно. Разве тебе не нравится, когда твои волосы торчат во все стороны? — фыркнула Дэш. В тот раз, когда она наконец уговорила его попробовать, вышло невероятно забавно.

— Не, я пас. Причёска а-ля Эйнштейн мне ни к чему.

Пегаска понятия не имела, что он имеет в виду, но это её ничуть не волновало. Леро заставил себя встать и с тоской поглядел на озеро.

— А вот от ещё одной пары туфель не отказался бы. Подозреваю, этой я лишился навсегда, — ещё одна пауза, во время которой Дэш заметила едва уловимую тень усмешки на его лице. — Знаешь, а ведь они мне нравились. Стоит вернуться и отыскать их…

— Не вздумай! — одновременно воскликнули все три пони, Лира в том числе. Человек ухмыльнулся, и Рэйнбоу окинула его гневным взглядом, однако в следующую секунду не выдержала и расхохоталась. Удар сердца спустя в ней присоединились единорожки.

Рэйнбоу немного набрала высоту, чтобы лететь рядом с Леро, болтая и смеясь. От облегчения, что всё позади, у неё даже слегка кружилась голова. Лира с Твайлайт встали по бокам. Человек, похоже, так и не заметил получившееся защитное построение: одна кобылка сверху, две прикрывают фланги. Никто из них не собирался допустить повторения истории.

* * *

Немногим позднее в тот же день Рэйнбоу к своему немалому удивлению снова наткнулась на Хани Би. Голубая пегаска скользила над городом, намереваясь по-быстрому переговорить с бригадой из южного района, когда до неё донеслись громкие голоса. Интерес к происходящему побудил её заложить вираж и приземлиться за углом, отлично подошедшим для подслушивания. Ну или, э… удовлетворения любопытства.

— ...стоило тебя припугнуть, как сразу хвост поджала? — громкий и злой голос принадлежал Хани Дью. Ничего необычного: злобы в ней было изрядно.

— Ты всерьёз считаешь меня трусихой после всего этого? — ответ Хани Би был гораздо тише и мягче. А вот это было удивительно; Рэйнбоу ещё ни разу не слышала, чтобы младшие сёстры Хани взялись перечить старшей. — Припугнуть, говоришь? Не хочешь — не верь, но это было дико страшно. Я бы умерла, если б не Леро. Коль на то пошло, попробуй сама нырнуть поглубже и не набрав воздуха. А пока ты этого не сделала — может, помолчишь?

— Так-так, уже обезьяну по имени зовёшь? — презрительно бросила Хани Дью. — Что дальше, решишь стать скамейкой для этого монстра, как те три клячи? — Рэйнбоу заскрежетала зубами. “Так я, оказывается, кляча и скамейка”, — гневно подумала она. Слово “скамейка” на сленге имело несколько значений. В основном так называли кобыл, которые в процессе не проявляли никакой реакции; однако так можно было назвать и ту, что позволяет жеребцу попросту использовать её. В любом случае, это слово не подходило для описания отношения между ней и табуном, и от подобных оскорблений Дэш начала закипать.

— Заткнись, а? — устало ответила Хани Би. — Ладно, не буду тебя отговаривать, но и помогать больше не стану. И хватит звать меня извращенкой. Оставить их в покое вовсе не то же самое, что отдаться тому парню. И да, я собираюсь звать его по имени и перестану хамить, — она вздохнула, — всё равно я уже подустала от этого.

— Би, ты что? Эти клячи, спящие с обезьяной, так и будут шляться вокруг, и ты им это позволишь?! — Рэйнбоу ощетинилась от непрекращающихся оскорблений; Хани Дью умудрилась в одной фразе унизить саму пегаску, её жеребца и их табун. Всё же Дэш стерпела и продолжила слушать.

Хани Би снова вздохнула.

— Да, правда. Пусть это кажется дикостью, но я сомневаюсь, что они передумают. Мы с тем же успехом можем оставить их компанию в покое, — кобылка помолчала. — Я думаю как-нибудь отблагодарить его и больше с ними не связываться.

— Отблагодарить? Отблагодарить? Какого сена ты относишься к этой обезьяне, как к пони, Би? — Рэйнбоу стиснула зубы в попытке промолчать. “Обезьяна. Ты мне за это ответишь, Хани Дью”.

Возникла новая пауза. Голос Хани Би упал до шёпота.

— Неужели моя жизнь для тебя ничего не значит, сестрёнка? — Дэш едва челюсть не уронила от такого.

— ...что? — интонация Хани Дью выдавала удивление.

— Я спросила, правда ли ты считаешь мою жизнь пустяком. — Хани Би с трудом сглотнула. — Кажется, ты кое-что прослушала. Кое-что важное. Если бы он ничего не сделал, я бы умерла, — пегаска произнесла слова с паузами для большей выразительности. — Никакой больше Хани Би. Я бы сейчас не стояла здесь и не разговаривала с тобой. Ты действительно считаешь, что это не стоит хотя бы благодарственного подарка?

Хани Дью фыркнула.

— Кстати говоря, оказаться в воде было дуростью с твоей стороны. Сама же знаешь, что не умеешь плавать, так какого параспрайта туда полезла?

На секунду воцарилась абсолютная тишина, затем Хани Би заговорила с холодком в голосе.

— Я надоедала им, как ты того просила, и Рэйнбоу Дэш меня заметила. Полагаю, её терпение лопнуло. Так что я оказалась в озере из-за твоей прихоти.

“Моей вины… было чуточку больше, чем она говорит, — подумала Дэш, ощутив угрызения совести, — мне стоило проверить, куда её понесёт, прежде чем лезть”.

— Да, летать вот так вот над озером было довольно глупо.

Хани Би чуть слышно скрипнула зубами.

— Хочешь поговорить о глупости? Мы правда собираемся обсуждать это? Я ведь знаю, кто из нас двоих умнее.

— Да, возможно, — ещё одно фырканье. — Ладно, хорошо, пусть ты умнее. Наверное. Вспомни, докопаться до них было твоей идеей. Но сейчас ты ведёшь себя как тупица. Мы ведь все согласны, что обезьяне здесь не место? — “Давай, Хани Дью. Продолжай обзывать его. Я учту каждое сказанное тобой слово”.

— Помнится, это ты первая сказала про обезьяну, а мне было лень возражать. И я начинаю припоминать, что речь шла о ненормальных, которые спят с ним, и что они извращенки; сам-то он тут при чем? Я просто не стала спорить, когда ты принялась винить его во всех грехах. Не так ли всё было?

— Ну, да, но мне казалось, что ты передумала. Ты же всегда была ленивой, Би. И вообще ничего не делала бы, не заставляй я тебя.

— Возможно, мне и не стоило делать.

— Что?.. В чём дело, Би? Ты вдруг решила, что для пони нормально давать монстрам? Ты решила быть как маманя, что ли? У тебя крылья, как у неё, может, ещё и её…

— Попридержи язык! — голос Хани Би превратился в рычание. — Не смей говорить так! К ней это не имеет никакого отношения! Я не бросаю вас двоих, я согласна, что их можно счесть извращенками, хотя всё же считаю их нормальными, разумными пони, что никак не относится к… а, да кем бы Леро ни был. Особенно после того, как он спас мою грёбаную жизнь.Какая муха тебя укусила, Дью?

— Моя сестра, решившая предать свою семью, вот какая! — рявкнула в ответ большая земнопони.

— Предать?.. Серьёзно? Ты считаешь, что нормальным отношением к парню, который спас мою долбаную жизнь, я предаю тебя? — молчание. — Хани Дью… да что с тобой такое? Ты… ты всегда поступала так? И заставляла нас надоедать тем кобылкам только потому, что захотелось поиграть в плохишей?

— Разумеется нет. Я просто…

— Тогда почему бы нам не остановиться? — вмешалась Хани Сакль. Рэйнбоу ранее не доводилось слышать голоса молодой земнопони, только мерзкое хихиканье, когда вся троица собиралась устроить с ней драку. Ей и в голову не приходило, что младшая из семейства на самом деле этого не хотела. Рэйнбоу и Хани Би не представляла в роли забияки; осознание этого было сродни удару молнии. — Быть грубой вовсе не весело, Дью, — в её голосе скользнула грусть, — я лишилась нескольких покупателей после того, как мы этим занялись. Даже некоторых постоянных. Бон-Бон вообще перестала видеться со мной.

— Сговорились, да? — прорычала Хани Дью, пытаясь скрыть обиду в голосе. — Ну и ладно. Я сама с этим справлюсь. Думаю, Глиттер поможет, раз вы отказываетесь, — и старшая земнопони удалилась, негодующе ворча.

— Какого Дискорда?.. — Хани Би была озадачена и взолнована. — Что в неё вселилось?

— Ничего. Она всегда такая. — голос Хани Сакль, напротив, был полон печали. — Она стала грубее, Би. Ты просто не замечала этого из-за частого отсутствия, к тому же она лучше относилась к тебе за помощь с новыми идеями, — она немного посопела. — Я не хочу ранить её чувства, но не могу так больше продолжать.

— Блин. — Хани Би помолчала. — Я… думаешь, она права? В смысле, спать с каким-нибудь монстром явное извращение, но…

— ...но это не повод устраивать травлю? — по-прежнему грустно закончила Хани Сакль. — Я не думаю, что Дью права, Би. Они никого не задевают. И нам не стоило обижать их, — земнопони снова шмыгнула носом. — Поначалу было немного забавно, но теперь мне это не нравится.

— Что? Почему ты раньше ничего не сказала?

— Ну… я это я, Би. Ты же знаешь, я порой торможу.

Повисла пауза.

— Ох. Прости меня, Сакль. Слушай, я постараюсь быть рядом почаще, хорошо? Не позволяй Дью думать за тебя, ты умнее, чем сама считаешь.

— Возможно.

Сёстры вдвоём потрусили прочь, оставив Рэйнбоу немало пищи для раздумий.

* * *

Дэш старалась не выпускать Хани Дью из поля зрения и на всякий случай предупредила Лиру, однако старшая из сестёр выглядела подавленной. Она ни делала ни единого выпада в адрес Леро, чего так опасалась Рэйнбоу, подслушав разговор. Когда случалось нечто подобное, она всегда вспоминала, насколько хрупок её жеребец по сравнению с большинством пони, отчего начинала нервничать. Твайлайт рассказала, что Принцесса лично побеседовала с Хани Дью, но у пегаски не было уверенности, что это удержит сердитую кобылу от нападок на человека. Она безо всяких проблем могла подловить его, когда он будет один, и эта мысль пугала Рэйнбоу до дрожи.

Хани Би пропала на несколько дней, затем так же неожиданно объявилась. Когда Лира открыла дверь, привлечённая стуком Рэйнбоу выглянула и обнаружила пегаску с желтой шерстью и чёрной гривой, неловко переминающуюся на пороге.

— О, — сказала Лира и прищурилась. — Хани Би. Ты что-то хотела?

— Ну… да, — взгляд тёмно-янтарных глаз метался между Лирой и Дэш. Гостья казалось немного уставшей. — Э… могу я войти?

Лира оглянулась на Рэйнбоу, и та кивнула.

— Конечно, проходи.

Единорожка отошла в сторону и Хани Би зашла внутрь, всё ещё немного нервничая.

— Я… э… Леро дома?

Рэйнбоу нахмурилась и переглянулась с Лирой.

— Ага, он в своей комнате. Хочешь поговорить с ним?

— Да, пожалуйста, вы ведь не против? — Хани Би затихла, глядя на Рэйнбоу с надеждой и беспокойством.

Рэйнбоу пожала плечами.

— Ничуть, пойду приведу его, — она повернулась и направилась вглубь дома, оставив Лиру присматривать за пегаской. Не похоже, чтобы Хани Би собралась устраивать неприятности, но единорожка без труда справилась бы с ней, случись что.

Дэш обнаружила Леро сидящим с Твайлайт над одной из магических книг. Фиолетовая кобылка полулежала на коленях человека и указывала передним копытом на место в тексте.

— ...из раздела высшей математики, Твай, — смущенно сказал он, когда зашла Рэйнбоу.

Единорожка хихикнула.

— Не настолько высшей. Этот учебник для средних классов. Согласна, тут затрагивается уравнение потока энергии, но это ничто по сравнению с более серьёзным материалом.

Приткнувшийся в углу Спайк оторвался от свитка, в котором что-то строчил, и тоже расхохотался.

— Да, приятель, если от этого у тебя мозги кипят, то книги с четвёртой полки их просто взорвут.

Человек потряс головой.

— Для моей головы это слишком. Я никогда не был силён в математике и в колледже пошёл на исторический факультет.

Твайлайт снова хихикнула.

— Тогда хорошо, что ты не единорог. О, глянь сюда: видишь, если применить преобразование Мунлайт к хи-тета интегралу, то можно получить тот же эффект для биологической…

— Эй, крепыш, — влезла Рэйнбоу, про себя радуясь возможности спасти его, — пришла Хани Би и хочет поговорить с тобой.

Леро удивился.

— Что, правда? — он глянул на Твайлайт, та ответила недоуменным взглядом. — Ладно, сейчас подойду. — Единорожка слезла с его колен, человек отложил книгу в сторону (с тщательно скрываемым облегчением, которое Дэш, тем не менее, заметила) и встал. Рэйнбоу дождалась их и направилась в прихожую.

Перед тем, как выйти из комнаты, Твайлайт оглянулась.

— О, Спайк, когда ты закончишь здесь, можешь принести мне из библиотеки мою копию “Алхимического справочника с комментариями”?

— Разумеется, Твай, — ответил дракончик, не отвлекаясь от своего занятия.

Когда они появились, Хани Би подняла взгляд и отодвинулась от Лиры с выражением легкого беспокойства на лице.

— А… э… привет.

Леро остановился, имея почти такой же смущенный вид.

— Привет. Рэйнбоу сказала, ты хотела меня видеть?

— Я… да, — Хани Би переступила с ноги на ногу, затем внезапно полезла в свою седельную сумку. Она откинула клапан и вытащила большой обёрнутый бумагой пакет, перевязанный бечёвкой. — Воф, — сказала она сквозь зубы, сжимая ими конец бечёвки, — эфо фебе.

Он подошел поближе, и пегаска положила пакет в протянутую руку.

— Можешь, э, открыть прямо сейчас, если хочешь. Полежать это может, но недолго.

Леро принялся развязывать узел. Он развернул обертку, не обратив внимания, что держит подарок слишком высоко, чтобы кто-то из пони разглядел содержимое, и вопросительно посмотрел на Хани Би.

Та шаркнула передним копытом.

— Э… я поспрашивала в городе и слышала, что ты любишь рыбу, так что...

— Это то, что я думаю? — спросил Леро с ноткой удивления.

Снедаемая любопытством, Рэйнбоу вспорхнула и посмотрела через плечо человека. Бумага скрывала несколько больших кусков рыбы, похожей на лососину. Единственным отличием был цвет — насыщенный красный вместо привычного бледно-розового. Она даже решила, что с рыбой что-то не так.

Хани Би откашлялась.

— Э… так вот, я слышала, что ты любишь рыбу. Мне всегда нравился лосось, и я вспомнила… как кое-кто упоминал… что лучший лосось ловится в океане, ну и…

Леро всё ещё выглядел удивлённым.

— Да, это правда, но я здесь все лавки обошёл в поисках океанического лосося и обнаружил только выращенного на фермах.

— Угу, здесь есть только такой, — пегаска переступила с ноги на ногу. — Я обзавелась сумками с заклинанием консервации и слетала в Тайфун.

— О… ого, — произнесла Рэйнбоу с отсутствующим видом.

Леро оглянулся на неё.

— Где это?

Рэйнбоу пришла в себя и уставилась на Хани Би. Подобное объясняло её измотанный вид; консервирующие заклинания вроде того, что было на сумках, держатся считанные дни. Ей пришлось действовать очень быстро.

— Облачный город, расположенный над океаном. По большей части дрейфует вдоль восточного побережья. Это… весьма долгое путешествие.

— Ага, — Хани Би устало прикрыла глаза. — До Балтимэра и обратно добиралась поездом, так что лететь понадобилось лишь часть пути. Оттуда до Тайфуна сейчас довольно близко.

— Всё равно порядочно, — жёлтая пегаска иногда помогала погодной команде, и Дэш знала о её способностях и том, что выносливости в их числе не было, — и… ты летела над океаном после того случая?

Хани Би одарила Рэйнбоу угрюмым взглядом и чуть прижала уши.

— Что я, совсем дура? Туда летела группа с двумя спасателями — любой пегас в здравом уме примкнул бы к ним.

— Вообще-то, ты меня удивила, Хани Би, — тут же вмешался Леро, стремясь не допустить драки, хотя гостья вела себя скорее сварливо, чем агрессивно. Несмотря на успехи в чтении языка тела тех пони, которых он знал, с незнакомыми по-прежнему приходилось трудновато. — Это очень щедро с твоей стороны. Спасибо.

Хани Би даже слабо улыбнулась человеку. Рэйнбоу впервые видела, чтобы она улыбалась в его присутствии. Она была немного натянутой, но выглядела искренне.

— Рада, что тебе понравилось. Ты… спас меня тогда. Я хотела выразить свою признательность.

— Ты не обязана была, — последовал тихий ответ.

— Не спорю, — пегаска пожала плечами, — но знаешь… моя жизнь дорога мне. Я… всерьёз думала, что умру, а потом ты схватил меня и вытащил на поверхность, и это несмотря на то, что мы не были друзьями. Я просто хочу так сказать “спасибо”.

Он кивнул.

— Что ж, всегда пожалуйста. Я ценю твой подарок.

Хани Би снова улыбнулась и в ответ тоже кивнула. Леро помедлил, глядя на рыбу.

— Хм. Мы что-нибудь из этого приготовим. Не желаешь… не желаешь ли задержаться и попробовать?

Жёлтая пегаска застыла как громом поражённая, лишь глянула через его плечо на Дэш.

— Э… прошу прощения?

— Ты что творишь? — прошипела Рэйнбоу на ухо Леро. Твайлайт и Лира также выглядели шокированными.

Леро неуверенно поёжился.

— У меня дома была такая семейная традиция: если дарят что-то съедобное, предложить разделить трапезу, — он успокаивающе глянул на Хани Би. — Это всего лишь предложение, ты вольна отказаться, если не хочешь.

Та беспокойно обвела взглядом остальных пони в комнате. Рэйнбоу же заметила, что Твайлайт и Лира кажутся удивленными и смущенными; примерно так же чувствовала себя и она.

— Я… я признательна за твоё предложение, честно, но вынуждена отказаться, — если не считать недавнего оглядывания по сторонам, Хани Би старалась не смотреть на присутствующих пони, хотя явно не испытывала проблем при встрече взглядами с Леро. Дэш решила, что это немного странно. — В смысле, спасибо, но нет.

Леро кивнул с некоторым облегчением.

— Моё предложение искренне, но если ты не хочешь, то ничего страшного, я всё понимаю.

— Дело не в тебе, — выпалила пегаска. Она поняла, что именно ляпнула и смутилась. Затем вздохнула и прикрыла глаза передним копытом. — Ну… на самом деле я никогда не считала тебя проблемой. Мне кажется, что у сестры на тебя зуб, но… — она покачала головой.

Он нахмурился.

— И с чем в таком случае проблемы у тебя?

— С нами, крепыш, — шепнула Рэйнбоу ему на ухо. — Со мной, Твайлайт и Лирой. Ей не нравится, что мы... вместе. С тобой.

— Мне очень жаль! — воскликнула Хани Би, подавшись назад. —Я просто… думала, это извращение. Слушай, я больше не намерена устраивать шум по этому поводу, просто считаю, что это непорядок. Ох, я не собиралась говорить об этом, когда шла сюда, хотела всего лишь передать тебе подарок и уйти....

— Но меня ты проблемой не считаешь? — теперь Леро выглядел сильно озадаченным.

Жёлтая кобылка помотала головой.

— Нет-нет, а уж теперь-то и вовсе. Только… я не… мне кажется вроде как неправильным для пони быть с… кем-то ещё, — она побледнела. — Ну, я… вообще не хотела обсуждать это. Прости, больше не буду поднимать эту тему.

Леро застыл как вкопанный, и от Рэйнбоу не укрылось движение желваков на скулах. Хани Би смотрела на него с опаской, пытаясь по позе понять, какие чувства он испытывает.

— Я… обидела тебя?

Человек кивнул.

— Есть немного. Меня беспокоит, когда по какой-то странной причине окружающие испытывают проблемы с теми, о ком я забочусь, из-за самого факта заботы.

— Я… я не это имела в виду, — быстро произнесла пегаска, затем снова прикрыла лицо копытом. — Тьфу ты. Пока летела сюда, я решила, что не буду начинать всё по новой. Не хочу устраивать ссору. Тем более прямо у тебя дома, — она заставила себя посмотреть на остальных пони. — Слушайте… могу я не одобрять то, что вы делаете, при этом не считая вас плохими пони?

Леро вздохнул.

— Полагаю, нам придётся смириться с этим, — он посмотрел на пакет, который держал в руках. — Всё ещё уверена, что хочешь отдать мне рыбу?

Хани Би прижала уши к голове.

— То есть… ты отказываешься? — спросила она негромко, опустив голову и отступив на шаг.

— В смысле, хочешь ли ты отдать мне рыбу с учётом всего сказанного? — ответил он. — Я к тому, что намереваюсь предложить попробовать остальным. Рэйнбоу наверняка не откажется от пары кусочков, а если Лира и Твайлайт захотят, то и с ними поделюсь. Ты не будешь обижаться на подобное, раз уж тебя так волнуют наши отношения?

Его собеседница помотала головой.

— Как ты думаешь, почему я принесла так много? — по-прежнему негромко поинтересовалась она. Рэйнбоу ещё раз глянула на пакет; объём содержимого и впрямь был немаленький, хватило бы с избытком на четверых или пятерых.

Три кобылки не произнесли ни звука, позволив Леро вести беседу. Дэш пришло в голову, что любая её возможная реплика сделает только хуже, так что отдать нить разговора в руки человека было хорошей идеей.

— Не знаю, — ответил он. — Позволь уточнить ещё раз: тебя расстроит мысль, что я поделюсь твоим подарком с близкими?

— Я… конечно, нет. — Хани Би сделала ещё шаг назад. — Посуди сам… я отдала его тебе. Это твоё. Понимаю, это не очень удачный способ отблагодарить за спасение, но ничего лучше в голову не пришло. Тебе решать, что с этой рыбой делать… — она сглотнула, — …и нет, меня не задевает то, что ты ею поделишься. Я ожидала подобного. Потому и принесла столько, чтобы всем хватило. А, и спасибо за приглашение. Оно застало меня врасплох, вот и наплела всякой чепухи, о чём теперь жалею. Я не собиралась приходить к тебе домой, — тут она ещё раз обвела всех взглядом, давая понять, что извиняется и перед пони, — и оскорблять тебя, честно. Мне, э, мне пора идти. Прости. Я не со зла.

— Прежде чем ты уйдешь, — перебил Леро, кивнув на пакет, — спасибо. Это весьма щедрый дар, и тебе пришлось немало потрудиться, чтобы раздобыть его.

Пегаска снова улыбнулась, её уши слегка приподнялись.

— Рада, что тебе понравилось. И спасибо большое за приглашение, — она помедлила, — м-может… как-нибудь в другой раз?

Леро быстро глянул на Твайлайт и Лиру. Обе кобылки кивнули, а Рэйнбоу положила переднее копыто ему на плечо. К её удивлению, Хани Би и глазом не моргнула при этом жесте; похоже, та ожидала провокации от голубой кобылки.

Человек кивнул.

— Что ж, в другой раз, — понятное дело, он просто проявлял вежливость, однако то же можно было сказать и о желтой кобылке. Соблюдение этикета являлось немаловажным. — Так, у меня есть несколько идей, что можно приготовить. Твай, можешь попросить Спайка подойти на кухню, когда он вернётся?

Единорожка кивнула.

— Разумеется! Пойду гляну, вдруг он ещё не ушёл, — она вышла, а Леро развернулся и скрылся в кухне.

Хани Би прокашлялась, привлекая внимание Рэйнбоу и Лиры.

— Эй, прежде чем я уйду… есть ещё кое-что…

Дэш подняла бровь и переглянулась с Лирой, в чьих золотых глазах блеснула искорка интереса.

— И что же?

Пегаска вздрогнула, но не отступила.

— Речь о моей сестре, Хани Дью. Я приглядывала за ней и попросила заняться тем же пару друзей, но мне нужно потолковать на этот счёт с вами двумя, — она прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. — Боюсь… боюсь, она может попытаться напасть на вашего, э… напасть на Леро.

Рэйнбоу перехватила ещё один взгляд Лиры, чувствуя, как в груди разгорается уголёк гнева. Она рассказывала единорожке о подслушанном споре, однако получить подобное подтверждение проблем было неприятно.

— Думаешь? — спросила она жёлтую пегаску резким тоном. — Она пожалеет, если отважится на подобное, — она достаточно натерпелась от Хани Дью, видят Сёстры. Рискни старшая из сестёр причинить вред её жеребцу, и Дэш примется разносить всё вдребезги и пополам, пока та не поумнеет.

Хани Би снова вздрогнула.

— По… пожалуйста, не бейте её слишком сильно, если это случится. Я только недавно осознала, что она… не знаю, что на неё нашло. Что-то не так, она ненавидит его. Последние несколько дней я пыталась следить, хотела убедиться, что она ничего не замышляет, но… — пегаска всхлипнула. — Я уже говорила, мои друзья наблюдали за ней, пока меня не было, и теперь я постараюсь с неё глаз не спускать, но боюсь пропустить что-нибудь. Не хочу, чтобы она кого-нибудь ранила, и… — кобылка снова всхлипнула и поникла. — Она моя сестра, и я не хочу, чтобы её ранили. Очень прошу, если она поведёт себя неадекватно, пожалуйста, пусть кто-нибудь из вас отыщет меня. Я остановлю… остановлю её, даже разозлившись, она послушает меня…

Лира, похоже, приняла слова пегаски близко к сердцу.

— Раз ты так сильно беспокоишься, что она станет буянить, то нужно немедленно принять меры. Я поговорю с Мэром…

— Нет, пожалуйста! — Хани Би подняла голову, и её взгляд панически заметался, — Я говорила с Дью, и думаю, что смогу удержать её от подобного. Правда смогу, она должна меня послушаться. У нас с ней и Хани Сакль больше нет никого. Просто хочу предупредить вас, ну, знаете, на всякий случай. На днях я поняла, что облажалась, и боюсь, что напортачу снова.

Две подруги по табуну снова переглянулись.

— Хорошо, — пробурчала Рэйнбоу, — мы дадим тебе шанс. Но если она попытается что-нибудь учудить, я ей не позволю; если же Леро пострадает, я не стану сдерживаться. Усекла?

Хани Би побледнела и кивнула.

— Я поняла. Спасибо. Я из кожи вон вывернусь, но постараюсь, чтобы ничего не случилось, — она сделала глубокий вдох и с силой выдохнула. — Ладно, я пойду. Спасибо, что выслушали, — жёлтая кобылка развернулась и вышла, Дэш с Лирой проводили её взглядом.

Последний тревожный взгляд глаза в глаза, и две кобылки направились в кухню. Лира мотнула головой, предлагая Рэйнбоу идти первой, что та с радостью и сделала. Она вышла позади Леро, который вытаскивал содержимое кладовки наружу и передавал Спайку. Встав на дыбы, чтобы оказаться на уровне глаз человека, пегаска ухватила его плечо передним копытом.

— Эй, крепыш, надо кое о чём потолковать по-быстрому.

Он удивился, но кивнул.

— Приятель, можешь начать без меня?

— Думаю, да, — ответил Спайк, — иди, я подожду, если будут трудности или ещё-что.

Человек отошёл в сторону, и Рэйнбоу наскоро пересказала ему основное из рассказа Хани Би.

— …так что я решила тебя предупредить. Будь осторожен, крепыш.

Он кивнул с серьёзным видом.

— Я не собираюсь шарахаться от неё, но запомню и буду осторожен, — Леро улыбнулся пегаске. — Спасибо, Дэш. Обещаю, что буду следить за тылами.

Она кивнула и позволила направиться обратно, помогать Спайку. “Да я и сама прикрою тебе спину”, — молча пообещала она, глянув на Лиру и снова кивнув, — “мы все прикроем”.

От автора: Итак, как сказано в начале, я понимаю, что идея пони, толком не умеющих плавать, и пегасов, топором идущих ко дну, не соответствует канону. Однако мне нравится эта глава — в ней полно моментов, раскрывающих характеры персонажей, пусть и противореча сериалу (эх, закончи я хотя бы на день раньше…). Если будет много возражений, могу исключить её.

От переводчика: Честно, не знаю, о какой серии идёт речь… Как бы то ни было, история с попаданцем сама по себе не канон, так что лично у меня на этот счёт никаких претензий.

Источник